Испорченная

Давным-давно, в забытом богами Элсисе обитали лишь метаморфы — бесформенные существа, сгустки магических энергий, что скитались по пустынным землям крайнего мира, не находив покоя. Солнце одиноко согревало леса и поля, а луна освещала бескрайний океан. Так тихо и пусто было в Элсисе, что метаморфы решили вдохнуть жизнь в прекрасные, но дикие места. Долго они спорили о том, кого поселить в своих владениях. Кому оказать великую честь, подарив целый мир.

Так отчаянно и рьяно спорили метаморфы, что так до конца и не сумели договориться. И разделились они на два непримиримых лагеря. В результате противоборства возникли в мире две разные формы жизни. Мужчина — наг возродился из красного пламени в жарких песках, и женщина — сирена из изумрудной пучины на самом дне океана.

Даровали метаморфы своим первым созданиям вечную жизнь в истинных стихиях. Наделили их способностью возрождать новую жизнь из магии созидания. Но расы, вместо того, чтобы существовать в гармонии, стали ненавидеть друг друга за противоположность. Наги могли обитать лишь на суше, а сирены лишь в воде, но каждый из них был одарен правом находиться в чужой стихии не больше суток, обретая обличие человека.

Противоборство и ненависть создателей поселилась в сердцах новых видов. Мир разделился напополам. Вечное противостояние и борьба за власть над Элсисом не давали шанса на спокойное существование. И тогда метаморфы вмешались в войну нагов и сирен, пытаясь примирить враждующие расы. Но в жестокой схватке они поняли, что мечта о спокойствии так и останется мечтой. В наказание они покинули враждебный мир и отправились на поиски иного, оставив после себя лишь след в истории ожесточенных народов. Метаморфов перестали восхвалять, им перестали поклоняться. Лишь легенды и песни напоминали нагам и сиренам о создателях.

С тех пор прошел ни один век. Ненависть противоположностей и борьба за власть над целым миром переросла в такую холодную войну, что едва не истребила всех. Роковые сутки расы проводили в бою, пытаясь доказать, что именно их вид достоин абсолютной власти над Элсисом. Но когда наги и сирены поняли, что находятся на грани вымирания, правители впервые встретились на берегу океана и заключили соглашение о разделе мира. Выстроили магический барьер из стекла и дерева, который нарекли Великой стеной. Высоким ободом она опоясывала Элсис, отделяя водную территорию огромного океана от земной. Пересекать Великую стену можно было только по особому распоряжению правителей двух рас, что доставляли в королевства гонцы той или иной стороны, для которых королева сирен Лиона и король нагов Арлан открывали магический доступ к воротам. Воины королевств охраняли свои территории ни на жизнь, а на смерть, оберегая владения от незаконных вторжений, но всегда были те, кто находил магическую брешь и проникал на запретные земли. С такими преступниками наги и сирены расправлялись по-своему.

Наконец в Элсисе наступило великое спокойствие. Женщины создавали подводное королевство по крупицам. Из прочного магического стекла они строили лабиринты воздушных коридоров, что вели в водные комнаты, которым не было ни конца, ни края. Просторные залы королевы располагали к созиданию глубинного мира. Обретая способность ходить по твердым поверхностям ногами, они устраивали пиршества, развлекаясь беседами о благах нового королевства, что нарекли Ульмой.

Один раз в сезон Лиона уплывала в самую дальнюю подводную пещеру и вершила магию, в течение семи дней зарождая жизнь своего вида из невесомых круглых оболочек изумрудного цвета. Крохотные сирены ждали часа, когда оболочка даст трещину и выпустит из своих прочных объятий в огромный океанский мир. Так было всегда, но один день нарушил спокойствие глубинных жителей.

Однажды Лиона на утренней заре вышла на берег полюбоваться восходом солнца. Но насладиться прекрасным зрелищем ей не позволил израненный наг, что незаконно пересек границу Великой стены. Ненависть к змею вспыхнула в душе королевы, подталкивая к убийству, но мужчина молил о пощаде, обещая отдать все за спасение своей жизни. И тогда она решила его пленить, заточив в самую дальнюю воздушную темницу своего подводного королевства.

Долго думала Лиона, что делать с пленным. Поддерживала его жизнь едой и питьем. Наблюдала за тем, как ему живется в глубинных просторах Ульмы. По крупицам злоба покидала ее сердце. Привязалась она к нагу. Но хранила эту тайну глубоко в душе. Никто из сирен не знал, где королева проводила долгие вечера. Странное чувство захлестнуло женщину. Она все чаще посещала пленника, не в силах ни на минуту отвести от его крепкого тела взор. Еще никогда Лиона не видела нага прекраснее Дарена. Еще никогда с таким удовольствием она не беседовала с представителем вражеской расы.

Но наг не разделил ее теплых чувств. Он мечтал выбраться из Ульмы целым и невредимым, чтобы поведать своему королю о том, как все устроено во владениях врагов и получить награду за ценные сведения.

Древние непознанные инстинкты толкнули представителей противоположных рас на близость. Наслаждаясь друг другом в человеческом обличие, они все чаще придавались плотским утехам, и сердце королевы смягчилось, а в голове появилась мысль о возможном перемирии народов. И казалось, что вражде между нагами и сиренами положен конец, но пленник сумел сбежать из Ульмы. Обернувшись змеем, он нашел брешь в лабиринтах глубин и выплыл на землю, навсегда покинув Лиону.

Долго плакала и металась обманутая королева, растеряв часть магических сил. Новая великая ненависть к мужчинам поселилась в ее сердце. Перестала она доверять чувствам и озлобилась. Пообещала самой себе, что впредь ее раса будет использовать нагов лишь в качестве развлечения.

Время шло, потеря сил и ненависть к нагам сказались на потомстве королевы. Из сезона в сезон в тайной пещере все чаще стали зарождаться испорченные ячейки жизни. Из них появлялись существа женского пола, что были не способны стать истинными сиренами. Они не умели жить под водой, не имели красивого рыбьего хвоста, всегда оставаясь в обличии человеческом. Лиона нарекла их «оши» и убивала раньше срока рождения, чтобы не навлечь на себя гнев народа за ошибку, что стала роковой.

Так продолжалось до тех пор, пока королева не нашла «испорченным» другое применение…

Сирены! Великий народ воинственных и красивых женщин, что способны превращаться в прелестных созданий с рыбьим хвостом вместо ног! Их густые волосы, большие аквамариновые глаза, изящные нити жабр за ушами и идеально сложенные тела с перепонками между пальцев всегда меня завораживали. Королева Лиона обладала сильной магией. Ее воле подчинялись существа, населяющие океан, да и сама вода! Истинные сирены тоже владели магией, но не такой всепоглощающей. Они могли создавать иллюзии, двигать предметы усилием воли и лепить водные скульптуры. Я мечтала походить на них! Необыкновенная раса! Независимая и бесстрашная! А королеве поклонялись все! Ее боготворили, ведь она даровала нам жизнь. Всем, без исключения. Каждой до единой девушке.

— В просторах изумрудной тьмы, на дне неведомых пучин, раскинулись владения Ульмы, баюкая в объятиях детей глубин… — так начиналась песнь нашей расы. Мы исполняли ее каждое утро. Когда солнце оголяло первые лучи. Когда океан был тих и спокоен. Раньше я любила те минуты, когда таким как я разрешалось покидать глубины Ульмы, чтобы воспеть о величии королевства. Но уже больше года я выходила на берег с тяжелым сердцем и не пела. Лишь делала вид, двигая губами, будто немая рыба, исполняла пеан. Даже странно, что когда-то мне нравилось наблюдать за ленивым восходом солнца, что медленно и плавно поднималось из недр синего океана, чтобы озарить светом Элсис. Поначалу у меня захватывало дух от красоты нашего мира, но я давно перестала им любоваться. Как сейчас помнила тот миг, когда на меня обрушилось осознание своей никчемности в Ульме, а сирены, что окружали повсюду, казались чужими и далекими. Словно моя изумрудная ячейка никогда не лежала с ними в одной пещере, а жизнь нам дала не королева. Все могло сложиться по-другому, но мне не повезло! Я часто задавала себе вопрос. Почему Я? Почему именно со мной судьба обошлась так жестоко?! Настолько жестоко, что и врагу не пожелаешь! По какой-то неизвестной мне причине я не стала сиреной. Я — оши. Не такая, как все. Не друг, и не враг. Никто. Просто пустое место. Испорченная! Негодная! Такие как я — хворь на безупречном лице общества сирен. Таким как я даже имени не давали. Только порядковый номер зародыша и букву времени года, в котором он был сотворен. Я — Л49. Неудачница! Самое низшее звено!

Но даже для каждой «никто» была уготована своя участь, о которой сообщали позже. Не до конца окрепший юный мозг не сразу понял, для чего мне сохранили жизнь и почему не проткнули бракованную ячейку, не выбросили ее в пучину океана. Раньше так и поступали со всеми оши, что не обладали способностью плавать в морских глубинах и превращаться в настоящую сирену. Но со временем королева Лиона нашла и нашему бесполезному виду применение. До полного взросления мы трудились на благо королевства, взяв на себя выполнение самой грязной работы, а потом нам придавали товарный вид и продавали на торгах нагам в качестве рабынь, как отработанный материал, ведь мы были предназначены для жизни на земле, а не под водой. Содержать нас в глубинном королевстве было слишком накладно и трудно для сирен. Пришлось построить для нас отдельное, полностью лишенное воды, крыло. А совсем ни на что не годных, что даже внешностью не вышли, обменивали на таких же неугодных нагов-мужчин.

Из мужского королевства Велимор еще никто не возвращался!

Магия королевы из сезона в сезон давала сбой. Всякий раз на свет появлялись испорченные, поэтому каждая чистокровная сирена была на счету. Для них создавались поистине райские условия — жизнь в богатстве и роскоши. А таким как я оставалось лишь завидовать и обслуживать избалованных вниманием девиц, порой жестоких и похотливых. Они не чурались издеваться над нами, раздавая оплеухи налево и направо, могли избить до полусмерти и нередко придавались плотским утехам с оши, хотя и считали их грязью под ногами. Никто не мог их остановить или наказать за страшные бесчинства, ведь сама королева порой участвовала в оргиях. Я каждой клеточкой своего никчемного тела ненавидела этот, как они себя называли, «великий народ»! Даже наги, что попадали в плен, не вызывали во мне столько отвращения, как мои соплеменницы!

Где-то в глубине сознания я радовалась, что мне не пришлось прислуживать знатным сиренам, ведь я трудилась в темнице Ульмы, поддерживая жизнь пленным, над которыми издевались так, что порой смотреть было больно. Тех нагов, которых обменивали на торгах, держали в одиночных камерах, как и тех, кто незаконно пересек границу Великой стены. Это удавалось не многим. Чтобы прорваться через барьер, нужно найти брешь в охране воительниц или получить частичку силы короля нагов, что происходило крайне редко. И те, и другие — были вне закона! Я смутно представляла, зачем мужчинам намеренно идти на преступление? Какую цель все они преследовали? Почему стремились попасть в королевство сирен?

Не со всеми пленными мне удавалось наладить контакт. В основном, они неохотно шли на разговоры, особенно, если вопросы касались Велимора и истории их пленения. Но Илар — наг, попавший в Ульму незаконно и намеренно, с самого начала не чурался говорить со мной на запретные темы. Я понимала, что он многое не договаривал и часто уходил от прямых ответов, но о быте нагов мне все же удалось узнать хоть что-то. Этого было катастрофически мало для полной картины и понимания их уклада и жизни в королевстве, но лучше, чем ничего.

Я прикипела к Илару всей душой и старалась следить за ним особо тщательно, выкраивая лишние порции еды, убирая его камеру лучше остальных. Ему удалось невозможное! В своей змеиной ипостаси он сумел протащить и спрятать в углу камеры редкие драгоценные камни и украшения, которые дарил мне в благодарность за заботу. С помощью Илара моя жизнь в Ульме не стала такой трагичной, как у других оши. Тем страшнее и противнее было наблюдать за настоящей кровавой и порочной расправой над этим мужчиной.

В15 тогда приболела и попросила меня заменить ее. В подробностях рассказала, как именно нужно обслуживать высокородных сирен на закрытом празднике, где собиралась лишь элита, включая саму королеву, не менее жестокую и похотливую, чем ее подданные. Я облачилась в серое одеяние оши — неприметное платье с длинными рукавами, обтягивающее тело грубой колючей материей и надела специальную маску с небольшими прорезями для глаз, сотканную из чешуи сизой рыбы укли. Она надевалась на голову ободком и тряпицей свисала на лицо до подбородка. Покрывалась сверху капюшоном платья. Сирены часто заставляли нас скрывать лица, особенно тех, кто лично им прислуживал. Объясняли это диким отвращением к испорченным, и показывали тем самым нам же наше место в их обществе.

Будто призрак я сновала между столиками, разнося еду и напитки. Помещение глубинного зала считалось самым красивым и помпезным в Ульме. Оно полностью состояло из прочного стекла и напоминало огромный шар. Красота океана заставляла почти безотрывно смотреть на стены, улавливая взглядом все богатство подводного мира. Одинокие красные рыбы, что плавали за стеклом, лениво огибали внешний круг зала. Полосатые сбивались в стайки и резко отплывали от стекла. На прозрачных столиках причудливых, совершенно невообразимых форм, стояли колбы с водой, где обитали морские звезды, цветы из алых кораллов и кучерявые водоросли цвета песка. У трона королевы располагались круглые аквариумы, в которых плавали электрические скаты — любимые существа Лионы. Сам же трон был полностью усыпан белым жемчугом и мерцал в холодном свете медузообразной люстры, которая парила в воздушном пространстве, медленно двигаясь по внутреннему кругу центра зала. Огромная водная скульптура в виде акулы, будто произрастала из прозрачного пола и возвышалась почти до потолка, отбрасывая мелкие брызги на ближайшие к ней столики. Сотканная магией, она блестела переливами чистейшей воды, что циркулировала по кругу, четко очерчивая изгибы животного.

Засмотревшись на красоты зала, я не сразу услышала, что меня окликнула госпожа. Я подбежала к столику и виновато склонила голову. Тут же получила затрещину, и едва удержалась на ногах. Ухо загорелось от боли, а щека засаднила. Тонкая маска не уберегла от удара.

— Оглохла?! — закричала девушка звонким, настолько пронзительным голосом, что я сморщилась. Она поправила локоны золотистых волос изящными перепончатыми пальцами, и ее жабры зашевелились.

— Простите, — шепнула я и зажмурилась, ожидая еще одной оплеухи.

— Быстро неси мой заказ! — отмахнулась она и вперила взгляд в центр зала, где резко сконцентрировался свет люстры. Я засеменила на королевскую кухню. Взглянула на доску с заказами и поставила на поднос горячительные напитки вкупе с легкой морской закуской. Кухарка так зашивалась в этот вечер, что не видела ничего вокруг. Я быстро это смекнула и выудила взглядом почти нетронутое экзотическое блюдо из детенышей осьминога в соусе из красных водорослей, что стояло на краю стола, и рисковало оказаться в помойном ведре. Нужно было как можно скорее отнести заказ и возвращаться, пока кто-то из оши не опередил меня. Я была слишком голодна для того, чтобы думать о чем-то другом, кроме еды. Не хотелось потом в конце пиршества копаться в помоях в поисках съестного. Я и вышла то на замену В15 только ради возможности вкусно поужинать. В моей работе в темнице был большой минус. Кормили там ужасно! Частенько и вовсе забывали это делать. Иногда приходилось голодать.

Вынырнув из кухни, я быстрым шагом направилась к столику госпожи. Поставила фужеры и закуски на прозрачный стол и застыла на месте от странного шума. Под льющуюся спокойную мелодию воительницы втащили в центр зала огромного змея. Его гладкая кожа цвета шторма блестела. Массивная голова с угрожающим капюшоном выступала над глазами с узким черным зрачком и была закована в металлический ошейник, который искрил молниями всякий раз, когда наг пытался броситься на сирен. Я отошла на несколько шагов назад и прижалась спиной к стене, стараясь сделаться невидимой для окружающих. Все оши разбежались, ведь нам запрещалось присутствовать на празднике в момент представления. Но я не могла оторвать взгляд от нага, хотя понимала, что если меня заметят, наказания не избежать. Я сразу его узнала. Илар! Мой друг и помощник стал десертом на пиршестве сирен!

Королева поднялась с трона, и я сумела рассмотреть ее наряд во всей красе. Платье из гладкой блестящей ткани полностью обтягивало тело сирены и доходило до середины бедра. Сзади падало на пол длинным и пышным шлейфом, напоминающим хвост лучеперой рыбы, сотканный из разноцветных кружев. Откровенный вырез наряда был украшен драгоценными камнями, а тонкую талию подчеркивала нить из черного жемчуга. Распущенные светло-бирюзовые волосы легкими волнами доходили до пояса. Голова украшена венцом из того же черного жемчуга с блестящим нефритовым камнем в середине короны. Лукавый взгляд глубоких аквамариновых глаз был обращен на пленника. Тонким каблуком аккуратной туфельки Лиона наступила на хвост Илара и проткнула его змеиную кожу. Я вздрогнула от страшного шипения змея и от картины лужицы крови, что расползалась по прозрачному полу. Кончик его хвоста бился в конвульсиях, брызжа алыми каплями на ноги девушек. Будто обезумевшие от запаха и вида крови акулы сирены смотрели на жертву в предвкушении расправы. Казалось, еще мгновение и они всей толпой набросятся на нага и разорвут его на части, упиваясь кровью мужчины. От страха, вместо того чтобы бежать подальше от неприглядного зрелища, я окончательно приросла к полу. От затылка по позвоночнику пробежал противный холодок. Не моргая, я наблюдала за действом, что разворачивалось очень стремительно. С помощью острого и тонкого ножа, на конце которого искрился тот же разряд, что и на ошейнике, воительницы заставили змея принять истинный земной облик.

Тогда я впервые видела как болезненно и медленно с нага слезала змеиная кожа. Как сморщенными лохмотьями падала на пол, оголяя стать мужчины. Лишь глаза остались змеиными. Круглыми и синими с вертикальным зрачком. Он казался мне божеством невиданной красоты и силы. Мускулистый, обнаженный, воинственный. Он встал с колен, превозмогая боль, и посмотрел в глаза королевы. По его ноге стекала кровь, а рана казалась глубокой. Я еще никогда не видела мужчину в земном облике. Нагам не разрешалось принимать человеческую ипостась, когда те сидели на цепи в камерах темницы. Любая попытка пресекалась мощным разрядом ошейника. Теперь я понимала почему. Сирены скрывали от оши все, что было связано с мужчинами, чтобы мы не понимали, на что идем во время торгов.

Илар стоял ко мне спиной. Я заворожено ловила каждое движение его головы и рук. Невольно любовалась упругими ягодицами. О! Великие метаморфы! Зачем сирены воевали с такими прекрасными существами? Почему не смогли существовать в мире с нагами? В15 говорила, что испорченные не испытывают ненависти к нагам, а вот у сирен она в крови. Инстинкт, который невозможно перебороть. Только этим можно было объяснить ту жестокость, с которой королева ударила мужчину в живот. Он слегка согнулся, но поспешил выпрямиться. Бросил ей в лицо фразу, слов которой я не сумела разобрать. Лиона дала знак воительницам в бурых одеждах, и одна из них вонзила в смуглую кожу нага острие ножа прямо в плечо. Начала медленно его прокручивать, заставляя мужчину опуститься на колени от боли, что причиняли разряды.

— Кто в этот раз осмелится первым получить удовольствие? — провозгласила королева и обвела помещение взглядом. Я еще сильнее вжалась в стену, чтобы никто не заметил моего присутствия. Сердце затарахтело в груди от страха. Я боялась, что этот громкий стук услышат сирены.

Надо было уходить, пока не стало слишком поздно! Незаметно сползти вниз по стене и выползти из зала, подобно змею. Но я так и не смогла оторвать взгляд от темной шевелюры часто дышащего Илара. Что они хотели с ним сделать? Какое удовольствие получить? Меня распирало одновременно и от любопытства, и от жалости к нагу. Чувства смешивались в странный коктейль, от которого кружилась голова. Возможно, я первая оши, которая осталась на закрытом пиршестве. Мне будет, что рассказать подругам, ведь В15 никогда не делилась со мной происходящим на празднике королевы.

— Я хочу, — раздалось так близко, что мое дыхание оборвалось, а кончики пальцев похолодели. Госпожа Афалина, которую я недавно обслужила, вздернула руку к потолку и медленно встала из-за стола. Залпом осушила фужер и грациозной походкой направилась к пленнику. Взгляды всех сирен были прикованы к ней. Мой тоже. Не моргая я смотрела, как она обходит мужчину по кругу и останавливается напротив его лица. Берет за подбородок, поднимает его и улыбается, сверкая аквамариновыми глазами. Вместе эта странная пара смотрелась настолько гармонично, что можно портрет писать. Два божества! Метаморфы хорошо постарались, создавая прелестных существ. Но я видела в них не только красоту тела. Я видела иную сторону, их тьму, что жила в душе каждой. Ощутила всю порочность и жестокость сирен на собственной шкуре. Поэтому наги всегда казались мне хорошими. Ни один змей, что находился в плену, никогда меня не оскорбил и даже не попытался сделать мне больно!

Но я могла ошибаться. Никто не знал, как жилось оши в чужом королевстве, и что там с ними делали, и живы ли они вообще. Но я обязательно должна узнать как можно больше!

Улыбка Афалины резко сменилась ехидной ухмылкой. Она схватилась за разрез своего кораллового платья и потянула его вверх, оголяя стройные ноги. Обвязала юбку вокруг талии, выставляя напоказ свои прелести. Я засмущалась и ощутила жар на щеках. Даже представить не могла, зачем ей понадобилось показывать мужчине свою интимную сущность.

Спустя мгновение, она резко схватила нага за волосы и уткнула его лицо между своих ног. Воительницы не переставали причинять боль нагу и выключали разряды только тогда, когда он добровольно начинал облизывать складочки между ног госпожи.

Сирены вышли из-за столиков и обступили действо плотным кольцом. Я сумела уловить лишь резкий жест воительницы, что вколола нагу в пах голубоватую сыворотку. Госпожа оттянула от себя голову пленника и оседлала его тело. Задвигалась сверху так ритмично, что откинула голову назад и выгнула позвоночник. Из-за плотной толпы сирен я перестала видеть мужчину. Лишь слышала восторженные крики женщин, которые спорили о том, кто будет следующей.

Я не сразу пришла в себя, окаменелой статуей замерев на месте, но разум подсказал, что появился шанс незаметно покинуть праздник.

Подчиняясь инстинкту самосохранения, я забежала на кухню, ошарашенная увиденным, и столкнулась с кухаркой, которая из-за меня едва не выронила кастрюлю с супом. Хорошенько выругавшись, старуха прогнала меня. Уходя, я взглянула на столешницу и с грустью заметила, что блюдо исчезло.

— … В15, Л49, — выхватила я из воздуха слова королевы, чье прекрасное тело и светло-бирюзовые волосы освещали первые лучи солнца, и вынырнула из воспоминаний в реальность. Лиона оглашала какой-то важный список. — Все, кого я назвала, освобождаются от дел! Сейчас же пройдите в больничное крыло на оценку!

Вот и оно! Чего я так боялась! Сегодня нас будут оценивать на предмет торгов! Главное заработать высокую оценку. Илар как-то промолвился, что чем выше цена, тем больше шанс попасть в руки богатого и влиятельного хозяина. Вдруг в Велиморе моя судьба сложится иначе, чем в Ульме и я, наконец, перестану трястись за свою жизнь?

Королевство Велимор раскинулось по земным просторам Элсиса так, что не видно было ни конца, ни края великого государства нагов. Король Арлан, что возродился из жгучего красного пламени пустыни, создавал потомство мужчин с помощью огненной магии. Лишь один раз в столетие он творил созидание своего вида. Огромная бесчисленная армия нагов появлялась из земли в виде крохотных змей. Они ползли за создателем в свой новый дом, в свое королевство, сотканное из камня и дерева. Под палящими лучами солнца наги вырастали очень быстро. За год змей превращался во взрослую особь и только тогда мог принимать человеческий облик, кровью и потом поднимая королевство с колен.

Шли годы, и из-за войны с сиренами наги потеряли большую часть народа. Король негодовал, пытаясь истребить ненавистных женщин, но настал час, когда он понял, что перемирие необходимо. Тяжело далось Арлану соглашение с сиренами. Великая стена отрезала от мира теплый океан и песчаный берег, на котором он любил нежиться под лучами рассветного солнца, наслаждаясь своим величием. Порой он проклинал метаморфов за то, что они поселили в Элсисе сирен. Кроме отвращения и злобы он больше ничего не испытывал к водным созданиям. Всегда пытался узнать, как устроена Ульма, и часто посылал неугодных королевству нагов на разведку, даруя им часть силы для перехода через барьер. Никто не справлялся с ответственным заданием. Змеи всегда возвращались ни с чем или не возвращались вовсе. Но однажды, ради титула и богатства лучший воин королевства Дарен добровольно вызвался на опасное задание.

Он вернулся не сразу, но добыл неоценимые сведения о сиренах. Был вознагражден высоким титулом при дворе и мог решать, кто из нагов достоин служить приближенным к королю.

Пока Арлан продумывал план завоевания Ульмы в период спокойствия королевств, его создания заскучали. Поначалу устраивали незаконные жестокие бои на смерть, где погибала львиная доля доблестных воинов, а потом и вовсе стала процветать запретная и порочная любовь между мужчинами. Знатные наги сходили с ума от безделья. Король не находил себе места, пытаясь избежать беды, что обрушилась на них тяжелым камнем. Но решение пришло оттуда, откуда не ждали. Лиона предложила Арлану покупать испорченных девиц, что позорили расу сирен. Суммы оказались баснословными и неподъемными для обычных нагов.

Долго размышлял король над предложением королевы. Не хотелось ему поддерживать вражеское королевство. Но когда застал одного из своих советников в постели со слугой, понял, что выбора нет. Постепенно он очистил элиту от порочной грязи, выкупая для них рабынь для утех. Это стало событием для королевства. К торгам готовились заранее, накапливая средства. Мужчины желали заполучить лучших. Богатеи имели в коллекции не одну девушку, а простолюдины завидовали знати. Каждый стремился хоть раз оказаться в постели с испорченной сиреной и ощутить великое удовольствие, что дарили их прелестные тела. Истинные сирены, которых удавалось пленить, жили в Велиморе недолго. В пресной воде, взаперти, вдали от просторов океана, они погибали в течение недели. Мало кто успевал насытиться этими хрупкими созданиями. Они доставались лишь королю, словно сладкий и редкий десерт.

Оши ценились гораздо больше за способность жить в жарких землях Велимора. Иногда ценой за одну особь оши Лиона назначала нага. Тогда король с радостью отдавал неугодных в Ульму. Так было гораздо проще, чем платить огромные суммы, что исчислялись драгоценными камнями, которые добывались из рудников непосильным трудом.

В сотрудничестве двух рас стали забываться прежние обиды, но ненависть осталась. Отнюдь не всем оши в Вилиморе жилось хорошо. Многие не выдерживали дикой мужской страсти и погибали от увечий, нанесенных многочисленными змеями. Больше всех страдали те, что были куплены на общие средства рабочего класса. Их разрывали на части в первую же ночь покупки, поочередно довольствуясь девой до тех пор, пока она не испустит дух. Но сирены никогда не пеклись о судьбах испорченных, избавляясь от них легко и смело.

Я стояла в самом конце очереди оши на первую проверку у лекаря и тряслась от страха. Боялась, что не смогу достойно пройти отбор и заработать высокую оценку. Она необходима мне, как воздух! Не зря Илар говорил, что лучше попасть к богатею. Тогда у меня будет шанс на сносную жизнь. Каждое его шипящее слово набатом отдавалось в висках, всплывая в памяти. Я не видела нага с того дня, как наблюдала за той сценой позора. Его так и не привели в темницу из больничного крыла. Я даже стала думать о том, что его и вовсе забили до смерти. Жаль, если так. Я успела прикипеть к нему душой. Но Ульма не щадила никого, кроме истинных сирен. Так устроен наш жестокий мир.

Даже сейчас, находясь в толпе таких же, как и я, чувствовала себя одинокой и брошенной. Некому постоять за меня. Некому заступиться. Мне чудом удавалось избежать надругательств сирен. До сих пор я оставалась нетронутой ими, во многом благодаря своей не броской внешности, которую можно умело спрятать под тряпками. Элита всегда выбирала для утех самых красивых оши! Благо мои длинные черные волосы хорошо поддавались любой прическе. Я собирала их в хвост, закручивала жгутом на затылке и прятала под капюшоном серого платья. Ярко-бирюзовые глаза, что были редкостью у испорченных, скрывала всегда опущенным в пол взглядом. Длинные ресницы подрезала, а пухлые губы зажимала, словно рыба. Скромные формы, что стали пробиваться через ткань, перетягивала лентами. У меня получалось сотворить из себя неприметного призрака. Это спасло мою невинность и тем самым увеличило цену. Я стремилась к заветным десяти баллам. Стремилась так, что на пороге первой проверки, едва не рухнула в обморок от волнения.

— Л49! Твоя очередь!

В веренице чувств и переживаний я не заметила, как очередь рассосалась, освобождая мне дорогу к кабинету лекаря. Я шла по коридору на ватных ногах, не замечая ничего вокруг. Прошла мимо ширмы вглубь туннеля, где не светились лампы, но вовремя опомнилась и вернулась. Пожилая сирена пожурила меня за ветреность и отодвинула голубую ткань из рыбьей чешуи, оголяя просторное помещение.

— Скорее! — подгоняла она скрипучим голосом, тыча в спину скрюченными пальцами. Я переступила порог абсолютно белой комнаты без присущей королевству прозрачности в стенах. В углу располагался прозрачный столик с аккуратно выложенными в ряд ракушками, а в центре помещения стояло странного вида коралловое кресло. Я потупила взгляд, застыв на месте. Мне еще не доводилось бывать в этой смотровой комнате, а вот другие я посещала регулярно, стараясь втереться тетушке Гаванне в доверие. Я уже давно заметила, что почти все сирены, которые трудились в крыле оши и темнице довольно алчны. Главное сойтись в цене, и тогда можно рассчитывать на помощь и молчание о том, откуда у меня взялись драгоценности.

— Проходи. Не бойся. Снимай платье и ложись.

Я сжалась в тугой комок неловкости и страха. Подошла к креслу и обвела его взглядом, разглядывая каждый алый рельеф. Непонятную конструкцию я видела впервые. Смотрела на нее с опаской и не знала, как правильно подступиться. Тетушка Гаванна одним лишь жестом объяснила, что мне нужно лечь и расставить ноги в стороны.

Я так и не сняла платье, прижимая его юбку к груди, взгромоздилась на пьедестал кресла. Опустила ноги во влажные углубления и сложила руки на животе. Нервно сглотнула, уставившись на тетушку, которая умело натянула синие гладкие перчатки на руки.

Подошла ко мне с легкой улыбкой и прошептала:

— Успокойся. Больно не будет.

Я одобрительно кивнула, но не последовала ее совету. Все внутри сжималось от одного вида ее цепких рук. Мне вспоминались сцены насилия над оши, которые я слышала от других и всегда боялась в них участвовать. Говорили, что сирены специально проникали вглубь девушек разными предметами, чтобы насладиться агонией и снизить их цену на торгах. Со мной такого не случалось. Я берегла себя, как могла и мало привлекала женщин неказистой внешностью.

Нет! Нельзя паниковать! Тетушка Гаванна хорошо ко мне относилась! Я носила ей земные драгоценности, которые мне дарил Илар, и вручала ей в качестве подарка в надежде, что она обязательно поможет мне на отборе. Наступило то время, когда стоило проявить заботу, но она держалась отстраненно. Неужели все было зря?! Я посмотрела в подернутые старостью глаза сирены и нашла в них уверенность. Она прикоснулась ко мне так трепетно и осторожно, что я почти ничего не ощутила. Сирена кивнула, едва улыбнувшись, и я поняла, что она все помнит.

— Ты здорова. Цела. Наги ценят невинность. Осталась неделя до аукциона. Если сможешь набрать вес, то тебя выкупят дорого. Нужно подчеркнуть формы. Ты должна хорошо питаться. Мужчины не любят слишком худых. Я ставлю десять баллов, но ты должна постараться, чтобы пройти дальнейший отбор так же успешно. Береги кожу и волосы, — дала совет старуха и жестом показала, что я могу идти.

Спрыгнув с кресла, я расправила юбку и кивнула в благодарность. Выхватила заветную ракушку с оценкой, аккуратно нанесенной на рельеф красной краской, из рук тетушки и выбежала из помещения. В коридоре столкнулась с В15. Она выглядела болезненно. Пепельные волосы сбились в замусоленный хвост, а в карих глазах читалась отрешенность. Я коснулась ее плечом и улыбнулась. Подруга глубоко вздохнула и приложила ладонь ко лбу. Ей давно нездоровилось. Вечная влажность и холод глубин сказались на ней плачевно, но сегодня она страдала вовсе не от простуды. На лице и руках девушки я заметила многочисленные ссадины и синяки. Сразу встрепенулась, соображая, что ей нужно помочь, иначе она не заработает нужные для торгов баллы.

В15 скрылась за ширмой, а я прошмыгнула вслед за ней. Хоть и медленно, корчась от боли, подруга полностью обнажилась и легла на кресло так, будто проделывала это уже сотню раз. Но не успела тетушка сменить перчатки, как я к ней подошла и на мнущихся ногах стала причитать:

— Пожалуйста, поставьте ей высокий балл. У меня есть кое-что… — шепнула я ей на ухо, похлопывая рукой по карману платья. На всякий случай на обследование я прихватила с собой диковинный черный камень с земель нагов, который мне подарил Илар. Я планировала потратить его иначе, но сейчас с полной уверенностью была готова расстаться с камнем, лишь бы В15 заработала нужные баллы.

— Отойди, — отмахнулась сирена и подошла к девушке. Долго вглядывалась в ее сущность, трогала, едва проникая вглубь, а потом резко сорвала с себя перчатки и вышвырнула их в прозрачное ведро. Подошла к столику и положила перед собой ракушку. Взяла кисть и стала выводить на ней цифры, морща при этом и без того морщинистый лоб. В15 кое-как слезла с кресла и натянула на себя платье. По стене добралась до выхода. Бледная, еле живая. Я подхватила ее под руки, удерживая на ногах.

Старуха с отвращением вручила мне ракушку с оценкой в восемь баллов и неодобрительно покачала головой.

— Целостность промежности нарушена. Надо накладывать швы. Немного кровоточит. Только ради тебя ее пропускаю. В конце отбора ее полечат, но мне придется отвечать за свой поступок! — вскрикнула она, и я тут же запустила руку в карман, нащупывая гладкий камень. — Не надо! Тебе пригодится еще! Идите! Быстро!

Я взвалила В15 на себя и потащила по коридорам в комнаты оши. Нас не баловали красотой глубин и свободным пространством. В каждой из нескольких одинаковых комнат находилось по семь девушек. Кровать и полочка для личных вещей — все наше богатство. Черные стеклянные стены не пропускали свет. Мы грелись магическими лампами с синим едва источающим тепло пламенем. Я положила подругу на жесткую кровать, что стояла рядом с моей, и склонилась над ней.

— Как ты? Что болит?

— Все, — шепнула она и свернулась клубком. Я заметила на ее шее кровавые подтеки и глубоко вздохнула. Что случилось, пока я работала в темнице? Кажется, В15 стала игрушкой сирен! Они испортили ее перед торгами! Я уже видела подобное с другой девушкой, но никто никогда не рассказывал о том, что происходило с теми, кого выбрали для праздника сирены. Я вспомнила Илара на том пире и лишь на миг представила, что с В15 поступили так же…

— Не грусти. Я постараюсь добыть вкусной еды. Поспи. Я скоро вернусь.

Она ничего не ответила. Да я и сама бы не поверила, что оши сможет принести что-то вкуснее водорослей. Но поддержать подругу хотя бы иллюзией надо. Слишком угнетенный вид В15 меня пугал. Она медленно прикрыла глаза и задрожала. Я хотела бы остаться с ней сейчас, но опаздывать на работу нельзя. В наказание могли заставить всю ночь стоять на коленях на острых камнях в углу комнаты, а портить тело перед торгами не стоило.

— Я помогу, — едва коснулась я губами ее горячего лба и выбежала из комнаты. Совсем забыла, что не натянула на лицо маску, но обнаружила это уже у входа в темницу. Посильнее надвинула на себя капюшон.

Шеола пожурила, но пропустила. Многих престарелых сирен отправляли на ответственную службу. Кто-то должен контролировать оши, лечить и следить за пленными. В прошлом воительница Шеола умертвила немало нагов и ненавидела их так же, как и остальные. Но ее я тоже прикормила занятной драгоценностью, что еще год назад нашла совершенно случайно в испражнениях, что остались от умершего пленника. Я отмыла вещицу до блеска и вручила стражнице.

Разглядывая на руке перстень с красным камнем, она сделала вид, что не заметила моего нарушения в виде забытой маски и небрежным движением руки пропустила вперед.

Здесь всегда было темно и сыро, но глаза быстро привыкали к мраку бесчисленных коридоров. А обоняние — к запаху грязи и испражнений. Лишь раз в неделю в темнице проводилась уборка. Этого слишком мало для подобного места, но распоряжения королевы никогда не обсуждались, они исполнялись с точностью до секунды.

Я остановилась у окошка кухарки — такой же оши, как и я. Наверное, она единственная испорченная, которая умрет своей смертью в Ульме, не оказавшись в Велиморе. Ее почтенный возраст не позволял встать в один ряд с молодыми особями. Порой я завидовала ей и всегда хотела узнать, как оши удалось затесаться в ряды сирен, но женщина относилась ко мне, как к грязи. Презирала так, будто сама и есть госпожа глубин.

То, что она никогда не смотрела в мою сторону, молча выполняя свою работу, сыграло мне на руку. Я отвернула лицо, и кухарка не заметила отсутствия маски. Схватив увесистый поднос с пищей для пленников, я мерным шагом, чтобы не расплескать еду, пошла вперед.

Узники Ульмы содержались в диких условиях. Узкий коридор отделял камеры, каждая из которых утопала во влажных песках. По стенам из прочного черного стекла стекали капли воды. Запах сырости и гнили бил в нос. А плотные раздвигающиеся двери темниц покрылись зеленым грибком. Здесь даже дышать было трудно. Поэтому чешуйчатая маска помогала сохранить здоровье, прикрывая нос. Но сейчас мне было совсем неважно, что происходило вокруг! Я хотела поскорее выполнить работу и вернуться к подруге.

Вдруг заметила, что единственная свободная камера не пуста. Илар лежал на полу, закованный в ошейник, а рядом с ним распластался змей того же цвета шторма. Израненный, еле живой и затянутый в такие же тиски, что и его сородич.

— Новенький, — шепнула я и обвела поднос взглядом. Сегодня кому-то не хватит еды. Наверное, новоприбывшему не причиталась порция «изысканного» блюда. Но судя по потрепанному виду змея, я решила, что ужин ему необходим для поддержания сил.

Другие пленные уже вовсю шипели и кричали, требуя пищи. Я же в первую очередь прокрутила синий ключ в замке камеры Илара. Ступила на порог и по всем правилам поставила тарелку на расстоянии вытянутой руки. Посмотрела на белую магическую линию, за которую нельзя заходить никому из обслуги. Стоило ее переступить, как тысяча вольт обрушивалась на пленных, сжигая их тела до кости. Я никогда не видела, как это происходит, и молила метаморфов о том, чтобы не увидеть.

Я опустилась на привычное место у стыка стены и подобрала ноги к подбородку, дожидаясь, когда наги употребят вязкую зеленоватую кашу, приготовленную из пресной водоросли саими. Илар набросился на еду, заглатывая ее комками до последней капли, раздвоенным языком слизывая остатки. Но другой наг не притронулся к каше. И тогда я решила заговорить, начиная издалека:

— Что с ним?

— Мой друг Роин пересек стену, чтобы вызволить меня из плена, но не рассчитал сил, — прошипел наг. — Надо отдать королеве должное. Воительницы — хорошие охранники.

С такой болью в голосе он это сказал, что мое сердце едва не разорвалось от жалости. Я на миг представила, что будет с ними дальше. В нашем порочном королевстве им долго не прожить! Сирены беспощадны!

— Роин, — произнесла я вкрадчиво, и змей поднял голову, не расправляя капюшона. — Поешь. На сегодня это все. Больше не дадут. — Он попытался принять земной облик, но ошейник не позволил. Зашипев от боли, ударился о пол и положил голову у самой кромки черты. Я протянула руку, но обожглась о край барьера. Резко отдернула ладонь и поднесла ее к губам, обдавая дыханием. Капюшон платья сполз на плечи и волосы копной упали на грудь, прикрывая часть лица. Я засуетилась, стараясь скрутить их жгутом.

— Ты красивая, — прошептал Роин.

Я замерла и улыбнулась в ответ.

— Это хорошо, — вздохнула. — Если так, то меня выкупят дороже.

— Лучше сбеги, Л49, — истерично, но с присущим нагам шипением рассмеялся Илар. — Богатеи не такие уж и благородные представители нашей расы. Всякое может случиться.

— Я бы с радостью! Да только магические оковы не позволят. Я собственность сирен. Как и вы. И даже если бы получилось, мне некуда бежать. Стену охраняют воительницы. Мне ее не пересечь, а за ней только Велимор.

Я часто думала о побеге. Долгими бессонными ночами прорабатывала план, ранее наблюдая за системой охраны. Она не безупречна, хоть и прочна. В ней были лазейки, но ими проще воспользоваться тем, кто умел дышать под водой. Я же не смогу выплыть из глубин океана на поверхность. Задохнусь в пути. Да и плавать оши никто не учил. Иногда я размышляла о восстании. Что если всем испорченным объединиться и поднять бунт против правления сирен? Уже вначале обдумывания такого исхода дел, я понимала, что это лишь утопия. Нас слишком мало! Ведь партии оши стабильно отправлялись на торги, а детей можно было вообще в расчет не брать. Их взращивали в левом закрытом крыле и не выпускали на поверхность до тех пор, пока они не будут способны работать на благо королевства. Затравленные, воспитанные в страхе перед правительством, они даже голоса боялись подать. Я и сама была такой, пока с лихвой не хлебнула всю гадость и грязь Ульмы. Даже если каждая до единой оши восстанут, то нам не справиться с владеющими магией сиренами, не снять невидимые оковы, наложенные королевой. На утренний пеан мы ходили ровным строем по алой нити на песке. Стоило отдалиться от нее хотя бы на метр, как все тело пронзала дикая боль, и неведомая сила толкала нас обратно. Лишь во время исполнения гимна, когда пела сама королева, восхваляя наше королевство, магическая защита спадала, чтобы вобрать в себя силу солнца и возродиться в теле Лионы с новой силой. Этих минут слишком мало для побега, мало для того, чтобы прорваться через охраняемую стену. Единственным способом выбраться из Ульмы уже много лет оставались торги. Только при покупке и подписании магического договора, оковы сирен снимались с оши, и мы полностью переходили во владение нового хозяина. Поэтому я решила, что лучше потратить силы на то, чтобы в Велиморе судьба повернулась ко мне лицом, а не тешиться фантазиями о восстании или побеге.

А вот наги! Да! У пленных был шанс сбежать! Не без помощи извне, конечно. В тот миг, когда Лиона исполняла пеан наряду с воительницами, аркан снимался не только с оши. Все королевство, включая темницу, оставалось без магической подпитки. Даже морские комнаты сирен наполнялись водой до отказа. Я чувствовала этот момент четко, несмотря на то, что испорченная. Проблема состояла в том, чтобы оказаться в нужный час в темнице, открыть камеру и дать сигнал к побегу. Указать верный путь к водной комнате стражницы, через которую можно выплыть в открытый океан и перемахнуть через Великую стену. А еще самой успеть добежать до крыла оши и притвориться больной. Заболеть нужно заранее, подкупив тетушку Гаванну. Без ее освобождения на утренний пеан тащились даже тяжелобольные. А еще необходимо отвлечь или усыпить Шеолу, чтобы прошмыгнуть мимо незамеченной. В одиночку осуществить вымеренный годами план, не реально. Нужна помощь как минимум одной девушки, а драгоценностями для подкупа лучше запастись заранее. Неизвестно, кого еще по пути придется прикормить.

Но иногда мне казалось, что я придумала далеко не идеальный план побега. Риск быть пойманной на помощи нагам был слишком велик. За такое злостное нарушение сирены могли попросту меня убить.

Я отмела от себя тревожные мысли и сконцентрировалась на будущем.

— Как проходят торги, расскажи, Илар? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Спроси у Роина. Он лучше знает. Я никогда не покупал оши.

Я взглянула на побитого змея с немым вопросом.

— Однажды я участвовал в аукционе, — тихо прошипел Роин, и я замерла, прислушиваясь к каждому его слову. — Это было месяц назад. На торги выставили всего три лота. Ни одна из девушек не привлекла меня внешностью, и я ушел ни с чем. Что именно ты хочешь узнать?

— Я хочу узнать, что мне надо делать, чтобы не просто выжить, но и спокойно существовать в Велиморе, — выдала я, как на духу. На самом деле совсем неважно, кто из многочисленных нагов меня выкупит. Главное, не оказаться в положении худшем, чем у меня сейчас.

— Ничего. Ни одна оши не живет в Велиморе спокойно. Но если ты имеешь в виду жизнь с относительно добрым хозяином, который бережет своих дев от посягательств других, то тут сложно что-то посоветовать. Вкусы нашей элиты разнообразны, а порой странны. Если твое тело признают нетронутым, то торги ожидают быть интересными. Есть у нас в королевстве Дарен правая рука короля. Наг, который коллекционирует невинных оши. Богатство позволяет ему подобные вольности, но тебе лучше к нему не попадать. Ходят слухи, что девушки, оказавшиеся в его сетях, редко выходят из покоев живыми, — меня передернуло от подобного откровения, и страх вспыхнул внутри с новой силой. Какое место в Велиморе занимали Роин и Илар? Я никогда не размышляла об этом, но из речи нага поняла, что он отнюдь не низшего сословия, если являлся на торги и выбирал для себя привлекательную оши. Безумная мысль взорвала мою голову! А что если заключить с нагами сделку? Организация побега взамен на выкуп на торгах? При положительном исходе, это может стать отличным выходом из сложившейся ситуации для двух сторон. Но лучше не рубить с плеча и хорошо обдумать все за и против. Время на это у меня оставалось. До аукциона еще шесть дней. И все же без помощи мне не обойтись, а доверять я могла только В15. Но для начала ее нужно поставить на ноги, а потом уговорить пойти на авантюру. Я сразу вспомнила сегодняшний осмотр у тетушки Гаванны и поежилась.

— А тех, кого… — протянула я, стараясь подобрать нужное слово. — Тех, кого успели опорочить? Что с ними?

— Тут сложнее. Исход их судьбы не предугадать. Скорее всего, отдадут рабочему классу на растерзание, если внешне не привлечет элиту.

Я тяжело вздохнула. Наружностью В15 блистала раньше, выделяясь выдающимися формами и милым личиком, но сейчас она больше походила на хладный изувеченный труп и вряд ли за столь короткое время, как шесть дней, что-то изменится. Помочь мне организовать побег — единственный шанс на спасение подруги.

Узники бесновались в своих камерах, требуя пищи, и я больше не могла заставлять их ждать. Лучше поспешить выполнить свою работу и вернуться к В15. Завтра будет новый день. С мыслями о туманном будущем необходимо переспать и решить, стоит ввязываться во все это или нет.

Я вымученно улыбнулась и поднялась с пола, укладывая на поднос пустые тарелки.

— Спасибо, — шепнула я змеям и покинула их камеру.

В общей комнате оши царило нечто невообразимое для столь тихого и мирного народа, как испорченные. Настоящий бунт! Точнее, его зачатки. Девушки столпились у кровати В15 и кричали:

— Надо положить этому конец!

— Сколько можно над нами издеваться!

— Мало того, что продают, так еще и…

Бунтарки на миг притихли при моем появлении, а потом тирада неприглядных ругательств возобновилась. Я подобралась к кровати подруги, протиснувшись между двумя девушками, и присела на край, с болью разглядывая несчастную В15, которая громко всхлипывала, прижавшись лбом к колену. Я погладила ее по спутанным сбившимся в колтуны волосам, и она вскинула на меня взгляд опухших и красных от слез глаз. Я лишний раз убедилась в том, что нужно срочно ее спасать, иначе могу потерять близкое по духу создание в ее прекрасном лице. Хорошо бы дождаться, когда все уснут и подробно обговорить план. Вдруг она согласится и посоветует что-то дельное.

— Хватит кричать! — попыталась я угомонить заведенных до предела оши. — Если тетушка Пикси услышит, нам всем конец!

Тон возмущений понизился, но разговоры продолжились. Из них я поняла, что В15 во всех подробностях рассказала, как ее мучили сирены, как издевались и били в одной из комнат госпожи Афалины. Я сразу вспомнила тот день, когда обслуживала эту сирену на закрытом празднике королевы, как она отвесила мне оплеуху и оседлала Илара. Ее идеальное красивое лицо так и стояло перед глазами, вызывая отвращение к ее жестокой персоне. Я бы и сама с удовольствием поучаствовала в бунте против сирен, но в этом не было смысла. Никто и никогда не пожалеет оши! Для них мы позор! Отребья, не достойные обычной морской жизни. Такой же праздной и светлой, как у них. Ни одна из нас не способна повлиять на события в Ульме. Как издевались, так и будут издеваться, как продавали, так и будут продавать. Я уже давно для себя уяснила, что для сохранности чести и целостности тела, лучше не высовываться. Лучше качественно выполнять свою работу и ждать, что на торгах повезет. Я смирилась с участью быть проданной и старалась лишь ее смягчить, а они нет. Поддавшись порыву смешанных чувств, оши совершили непростительную глупость!

Как я и предполагала, шум заставил тетушку Пикси выйти из водной комнаты и направиться к нам. Ее дряблое тело и редкие волосы блестели от капель воды. Она так спешила, что не успела обсохнуть. Мокрые круги расползались по красному костюму, напоминающему наспех накинутую дорогую тряпицу из блестящей ткани, подпоясанную толстой коралловой нитью. Такие одежды носили только управляющие закрытого крыла королевства. Она была главной и редко посещала наши комнаты. Обычно только в том случае, если надо наказать за непотребное поведение, отвести на отбор или утренний пеан. В руках сирены красовалась хлесткая изумрудная плеть с зазубринами на раздвоенных концах, изготовленная из хвоста рыбы унги. Как-то раз мне довелось испытать всю «прелесть» этого орудия наказания. Опять же по вине глупой оши, что украла на кухне кусок редкой и вкусной рыбы кру. Когда ее поймали на поедании деликатеса, она сразу свалила всю вину на меня. Сказала, что это я выкрала блюдо и угостила ее. Ничего глупее я в своей жизни не слышала! Можно подумать, я стала бы делиться с кем-то подобной пищей! Но сирены предпочитали не углубляться в склоки испорченных. Не считая Пикси. Вот уж кто любил не только бить, но и угнетать морально. До сих пор на моей спине остались рваные шрамы от плети. Только после показательной порки управляющая разобралась в краже. Меня оправдали и отправили работать дальше, а девушку выставили на торги, не залечивая испещренное ранами тело. Я видела только, как ее вели по коридору в закрытое крыло, избитую и окровавленную.

Как же не кстати в оши проснулся дух воительниц! Завтра второй день оценки! Мне никак нельзя получать увечья! Сирены как раз будут осматривать кожу.

Я смотрела в озлобленные аквамариновые глаза управляющей и понимала, что ночь ожидается быть «веселой»! Зализывать раны и стонать от боли до рассветного пеана, я не планировала. Поэтому быстро переметнулась на свою кровать, замечая, что старушка не успела заметить меня среди толпы взбешенных девиц. Юркнула под одеяло и сделала вид, что недавно проснулась и не поняла, что происходит. Наверное, со стороны я выглядела довольно глупо и вряд ли эта махинация спасла бы мою шкуру, но попытаться стоило.

— Что за шум среди ночи?! — прокричала она надсадным, сухим и скрипучим голосом, будто ногтем по стеклу провела.

Запал оши быстро потух, и они разошлись по своим кроватям. Бестолковые! Зачем вообще затевали бунт, если при первой же опасности, опустили концы в воду?! Я так злилась на них, что хотела придушить каждую за такую откровенную глупость!

Никто не ответил на заданный тетушкой Пикси вопрос. В15 стерла слезы с лица и натянула на ноги одеяло. Казалось, что страх оши сгустился в и без того затхлом воздухе. Я кожей ощущала, как липкими когтистыми лапами он вцепился в мое горло, медленно сжимая тисками. Волосы на затылке зашевелились, когда концы плети с мерзким звуком упали на пол. Сирена гневно сжимала в ладони рукоять и прожигала свирепым взглядом каждую девушку поочередно. Когда дошла до меня, я вообще перестала дышать, ожидая скорой расправы.

— Кто затеял шум?! — вытягивала она окончание каждого слова. Это означало, что старуха достигла высшей степени гнева и не выйдет из комнаты, пока не накажет виновного. Если мы будем продолжать молчать, не выдав жертву этой старой акуле, то пострадаем все. Я мысленно проклинала девиц, но не хотела никого подставлять. На весы упали совесть и будущее. Страх перед поркой в какой-то миг пересилил благородство, но я тут же уничтожила предательскую мысль. Будь, что будет!

Я прикусила губу, наблюдая, как Пикси расхаживает по комнате, накинув плеть на плечи, словно шаль. Остановилась напротив кровати О27 и подалась вперед, заглядывая в перепуганные глаза девушки. Сирена смотрела на нее безотрывно так долго, что оши не выдержала напряжения. Она подняла дрожащий палец и указала на В15. У меня сердце ухнуло в пятки, а мир пошатнулся перед глазами. Подруга в таком состоянии, что даже один удар может стать роковым! За секунду В15 побледнела, хватая ртом воздух в попытке что-то сказать, но страх сделал ее немой рыбой, трепыхающейся в узкой сухой колбе. Всего несколько минут назад О27 распылялась в защиту несчастной и что в итоге? Подлая и гадкая сущность выползла наружу при первой же опасности!

Без выяснений истины и причин шума, сирена схватила В15 за волосы и стащила с кровати. Волоком поволокла на середину комнаты и сняла с плеч плеть. Я заерзала на месте.

Это не справедливо! Она не виновата!

Пикси занесла руку для удара, и я поняла, что не смогу молча смотреть на то, как мою верную подругу, что всегда была рядом и поддерживала, убивают!

Я вскочила с кровати, будто ошпаренная и закричала:

— Это не она!

Управляющая так и застыла со вздернутой рукой. Потом плавно ее опустила, а В15 потеряла сознание от пережитого стресса. Я сглотнула ком в горле, ощущая, как кончики пальцев леденеют.

— А кто? — вкрадчиво спросила старуха, двигаясь ко мне медленными шагами. Я бросила мимолетный взгляд на О27 и посмотрела в глаза сирены. В них плескался интерес и жажда крови. Она правильно расценила мой выпад и переключила все свое внимание на О27. Подошла к дрожащей девушке и вцепилась в ее подбородок тонкими пальцами с морщинистыми перепонками. Жабры задвигались за ее ушами на почти лысой голове.

— Вздумала дурить меня, отродье! — закричала она так громко, что я сжалась от противного слишком высокого звука ее голоса. Отвесив оши пощечину, сирена толкнула ее на живот и вспорола воздух свистом плети. Ударила так сильно, что ткань порвалась на спине девушки, пропитываясь кровью. Крик ужаса и боли наполнил комнату. Я попятилась назад и рухнула на кровать, прижимаясь к ее спинке. Закрыла рот рукой и отвернулась, чтобы не смотреть на зверство разъяренной управляющей. На третьем ударе чувство вины стало причинять мне не меньше боли, чем оши. Я впервые так осознанно подставила кого-то. Но О27 не оставила мне выбора. Мы жили в слишком жестоком мире, где понятия о благородстве и чести — лишь пустые слова. Я защищала подругу и скорее всего, этим поступком спасла ей жизнь.

За всю ночь я так и не сомкнула глаз. Когда тетушка Пикси, насладившись расправой, ушла, на смену ей явилась Гаванна. Она брезгливо осмотрела раны О27 и наложила повязки. Привела в чувство В15, дав ей бодрящее и обезболивающее снадобье, и покинула комнату. Как только она заступила за порог, возмущения девиц возобновились. Теперь они бросали на меня злобные взгляды и осуждали за предательство, обступив избитую оши со всех сторон, жалея ее.

Мы с подругой многозначительно переглянулись. Она перекочевала со своей кровати на мою, и шепнула мне на ухо:

— Изобьют, если уснем.

Я прекрасно понимала, о чем говорила В15. В соседней комнате недавно произошла подобная история. Девчонку, которая заложила одну из обитательниц нашего крыла, ночью до смерти избили толпой. Я лично видела, как ее бездыханное тело выносили в коридор. Сирены даже не стали разбираться в преступлении! Одной меньше, одной больше — не важно! Вот почему мы боялись засыпать. Не хотелось умереть во сне, а будучи в сознании мы могли поднять крик и вовремя разбудить управляющую. Как я только могла даже подумать о том, чтобы подбить соплеменников на бунт?! Мне хотелось рассмеяться себе в лицо! Самый настоящий бред сумасшедшей! Ведь мы топили друг друга, предавали, убивали! Каждая оши пеклась лишь о своей паршивой шкуре! Я тоже не стала исключением! Противно и больно это осознавать, но на правду не стоило закрывать глаза. И так будет всегда! Из года в год, из века в век несчастные оши будут прислуживать сиренам, облизывать подошвы их туфель и пресмыкаться. Сирены никогда не признают нас равными себе! Потому что мы испорченные. Не такие, как все. Мы магическая ошибка королевы. Ее позор и проклятие. Игрушки нагов, которые не достойны счастья. От того и паршиво на сердце, от того мне безумно хотелось вырваться из этого общества. Я старалась. Старалась, как могла! Из последних сил билась рыбой об лед! Искала выход и увидела проблески света лишь в пленных, закованных в ошейники королевы. Стоило рискнуть! Пусть на кону стояла жизнь! Пусть!

Я посмотрела на подругу и обняла, положив ее голову себе на плечо. В такой позе я могла тихо донести до нее мысль, которую вынашивала так долго и тщательно.

— Помнишь, я рассказывала о змее? — начала я издалека. Она кивнула. — Сегодня схватили еще одного. Они сидят в одной камере. Похоже, они из элиты. Последний уж точно! Значит, они способны на торгах выкупить любую оши.

— К чему ты клонишь? — пожала плечами подруга.

— К тому, что надо устроить им побег до аукциона. Если все получится, и они согласятся, то мы вырвемся отсюда в лучший мир.

— Ты в это веришь? — содрогнулась от смеха она.

— Только в это и верю. Посмотри на них. Они не угомоняться до тех пор, пока не расправятся с нами. Не считая конвоя в виде управляющих.

В15 вздрогнула и внимательно осмотрела разъяренных оши. Кивнула и вкрадчиво проговорила:

— Рассказывай. Если снадобье и дальше будет так на меня действовать, я помогу тебе во всем.

— Будет, — расплылась я в улыбке. — Гаванна на нашей стороне, хотя сама этого не знает.

Подруга хохотнула, прижимая ладонь к губам. Она знала о моей деятельности среди старых сирен и всегда удивлялась той прыти, с которой я могла влезть в душу каждой. О подарках Илара я не рассказывала даже ей. До этих пор молчала. Но обстоятельства вынудили открыться, как на духу. Я выдавала правду мощным потоком, во всех подробностях, под гомон освирепевших оши, что поглядывали на нас похлещи кровожадных сирен.

Никто не уснул этой ночью. А когда заверещал магический шар под потолком, извещая о сборе на рассветный пеан, мы облачились в серые одежды и накинули маски на лица. Выстроились в ровный ряд напротив выхода и покорно ждали, когда за нами придет управляющая. Мы с В15 стояли в хвосте, продолжая тихо обсуждать план побега, перекидываясь ничего не значащими для окружающих фразами. Только мы с ней понимали, что означало то или иное слово. Подруга поняла, что появился шанс убежать подальше от госпожи Афалины, и яро поддерживала мой план, выказывая готовность броситься в любую авантюру с головой. Осталось дело за главным! Поговорить с нагами. После пеана и проверки на втором этапе отбора, меня должны послать в темницу. Вот тогда я и собиралась озвучить свой план змеям.

— Вперед! — закричала где-то впереди Пикси, чей голос невозможно было спутать ни с каким другим.

Оши подчинились, склонив головы, мелкими шажками продвигаясь по темному коридору. Мы с подругой не выделялись из толпы, соблюдая правила. По пути к нам присоединились испорченные из других комнат.

Коридор из черного стекла сужался, упираясь в туннель с лестницей, ведущей на сушу. Она была такой же прозрачной и невесомой, как и само королевство Ульма, окруженная необъятным простором океана. Я заметила справа от себя тех самых красных рыб, на которых любовалась во время закрытого пиршества. Рука так и тянулась прикоснуться к стеклу и дотронуться до морских обитателей, но любое неловкое движение могло нарушить строй колонны, а это недопустимо. Оставалось лишь исподтишка из-за прорезей маски наблюдать за ленивыми рыбами. Я их так полюбила! Но даже не знала, как они называются! Морской мир был так близок, но настолько далек от оши, что никчемность нашего вида одолевала все сильнее.

Восхождение по лестнице заняло немного времени, ведь нам помогала магия, которой владели сирены. Наконец, я переступила последнюю ступеньку и оказалась на песчаном берегу океана. Алая лента очертила наш путь к солнцу. Песок забивался в сандалии, проникал между пальцами ног, царапая кожу, а свежий морской бриз подхватывал песчинки и бросал их в лицо. Благо тонкая ткань спасала и не давала песку забиться в нос, рот и глаза. Увы, маска не позволяла полноценно насладиться особым характером летней природы сегодня. Мы видели земной мир так же ограниченно, как и глубинный. А вот первые лучи солнца не сдавались, стараясь обнять наши тела теплом и светом. Ему было неважно, обладали оши магией или нет.

Мы выстроились в дальнюю от воды шеренгу, и я посмотрела на волны, что жадно облизывали золотистый берег, создавая приятный слуху шорох. Из бурлящей пучины океана появилась королева Лиона. Волны подхватили ее прелестный зеленый хвост и понесли к берегу. Плавно опустили на сушу и аккуратно отступили, будто в реверансе. Сирена коснулась своих бедер, и прелестный рыбий хвост на глазах начал превращаться в стройные ноги. Чешуя отлетала от гладкой кожи королевы, растворяясь в воздухе серебристыми блестками. Новое платье из алой материи обволокло ее тело, а аквамариновые глаза заблестели. Как только показался третий луч палящего солнца Элсиса, Лиона запела чудным льющимся голосом:

— В просторах изумрудной тьмы, на дне неведомых пучин, раскинулись владения Ульмы, баюкая в объятиях детей глубин. Их красота и сила, их благородство и душа не будет познана мужчиной никогда…

С первого слова я ощутила облегчение, что душной удавкой спало с шеи. Я открывала рот, но не пела. В мыслях считала секунды. Одну за другой, загибая пальцы на руках. Двенадцать оборотов рук и аркан вновь впился в кожу. Ах! Как же мало! Но возможно, если действовать быстро. Нагам главное попасть в просторы океана и добраться до ослабленной стены.

После восхваляющей великий народ песни, королева начала раздавать подданным указания. Наконец очередь дошла до оши. На сей раз я не витала в облаках, а внимательно слушала каждое слово королевы. Она говорила о том, как плохо мы выполняли свою работу, что недостаточно трудились и нужно стараться из последних сил, чтобы наше королевство процветало. Я не помнила ни одного дня, когда бы Лиона похвалила оши! Поэтому уже давно перестала обращать внимание на речи королевы о нашей никчемности.

В итоге она пополнила список выбранных для торгов девушек еще одним номером. Когда я услышала, что О27 затесалась в наши ряды, то не удержалась от истерического смешка. Подруга толкнула меня локтем в бок, но я не отреагировала. Мы не имели право отводить взгляд или говорить в то время, когда королева вещала. Но думать-то не запрещалось! Для того чтобы экстренно попасть в «счастливый» список, было несколько причин. Так поступали с депрессивными, склонными к самоубийству личностями, или со слишком буйными, попадающими в неприятности девушками. А иногда с теми, кто уже физически не мог работать и находился при смерти. Их ставили на ноги с помощью особых зелий, приводили в порядок и продавали куда дешевле, чем остальных. Наверное, О27 включили в список по последней причине. Управляющая забила оши так, что та не смогла подняться с постели на утренний пеан. Я лишь на миг представила, что на ее месте могли оказаться я или В15, как в горле пересохло от страха. Быть уцененным товаром на торгах — верная мучительная, хоть и быстрая, смерть. Илар рассказывал о том, как безжалостно и быстро низшие наги расправлялись с такими девушками. Хорошо хоть без подробностей обошелся, но моя бурная фантазия такого в голове наворотила, что больно было даже подумать о воспоминаниях того дня, когда я все узнала.

Лиона объявила, что девушки, участвующие в аукционе, прямо сейчас должны отправиться вслед за Пикси на второй этап осмотра. Где именно он состоится, она не сказала. Управляющая с вечно недовольным видом показала пальцем на нужных испорченных и махнула рукой в сторону прозрачного туннеля, из которого мы выходили на поверхность. Я шла по алой ниточке на песке, не поднимая взгляда, и, только ступив на лестницу, снова с интересом начала разглядывать тех самых красных рыб, что постоянно привлекали мое внимание.

Наш путь на второй этап отбора пролегал через крыло оши. Стройный ряд девушек остановился возле нашей комнаты. Мы смиренно ждали, пока управляющая выведет О27, но она вернулась ни с чем. Похоже, дело плохо, если даже Пикси не смогла поднять ее с кровати. Правда, по лицу старухи этого видно не было. Отрешенный и высокомерный, направленный вглубь коридора, взгляд. Взмах тонкой руки, приказывающий двигаться дальше. Легко и просто. Как всегда ни единого намека на жалость или раскаяние. Бесчувственная старая рыба! Интересно, как О27 будет проходить отбор? Или в ее положении разрешалось миновать этот этап? Так близко я еще не сталкивалась с подобной ситуацией.

Вскоре мы оказались на перепутье, но не свернули, как обычно делали, а остановились у черной двери, через которую я проходила в тот вечер, когда подменяла подругу на празднике. Тогда я проклинала все на свете, подвергаясь постоянным проверкам со стороны воительниц, охраняющих закрытую часть королевства. В15 давно к этому привыкла и не жаловалась, а я надеялась, что испытание не повторится, иначе застрянем здесь до ночи, и я не смогу попасть в темницу.

Я выдохнула с облегчением, когда вошла в просторный светлый холл и заметила, что Пикси свернула вправо, скрываясь в темном коридоре. В этой части королевства я никогда не была, поэтому с интересом разглядывала круглый потолок и темные стены, по которым золотистыми волнами расползался витиеватый медленно движущийся рисунок. Он едва освещал коридор мерцанием и действовал успокаивающе. На танец песчинок хотелось смотреть вечно, каждый раз находя знакомые очертания морских животных и рыб в их переливах. С интересом разглядывая постоянно меняющиеся рисунки, я даже не сразу заметила, что наш ровный строй оказался в огромном помещении с такими же стенами и потолком.

Старая сирена коснулась кончиком пальца завитка на рисунке, и комната наполнилась ярким светом, будто песчинки все это время только и ждали, когда их разбудят. Отбрасывая яркие желтые лучи, они осветили странное полупустое помещение. В центре находилась плотная ширма из чешуйчатой материи глубокого синего цвета. Из-за нее выглядывала голова молодой сирены со светло-голубыми волосами, собранными в высокий хвост. Я удивилась тому, что девушка улыбнулась, выходя из укрытия. На ней как влитой сидел белоснежный строгий костюм, состоящий из короткой юбки и блузы, полностью закрывающей шею и руки вместе с ладонями. Ткань повторяла форму перепонок между пальцев и смотрелась очень необычно. Я уже привыкла видеть на руках лекаря синие перчатки, которые явно сминали перепонки, подтягивая их к основанию пальцев. А еще не менее странно было то, что молодая сирена работала с оши, ведь королева оберегала своих дорогих чад и взваливала работу лишь на пожилое население Ульмы.

— Привела, — заскрипела Пикси. — Пришлешь луч, когда закончишь, я буду в холле.

Сирена одобрительно кивнула и сделала шаг к нам навстречу. Дождалась, когда шаги управляющей стихнут, и только тогда заговорила, разглядывая каждую оши поочередно. Причем без презрения, присущего подобным особам.

— Мое имя Нида, — как и у всех молодых сирен, голос Ниды лился хрустальным водопадом. Это единственное, что объединяло оши с сиренами. Единственное, что испорченные унаследовали от магии созидания королевы и то далеко не все умели красиво петь. — Я проведу осмотр верхних покровов вашей кожи на наличие увечий. Процедура продлится недолго, даже учитывая то, что вас довольно много в этот раз, — я слушала ее с открытым ртом и поражалась вежливости, с которой она произносила каждое слово. — Я насчитала шесть, но судя по новому списку, должно быть семь, — смутилась Нида.

И правда многовато оши для одних торгов. Обычно на аукцион выставлялись три или четыре девушки. Похоже, Ульма очень нуждалась в драгоценных земных камнях. Я нащупала свой в кармане платья и сжала в кулаке. Оставалось надеяться, что осмотр пройдет успешно и не придется тратить подарок Илара. Он может пригодиться для другой цели.

— Что ж, разберемся позже, — снова улыбнулась сирена и обескуражила меня обворожительным изгибом алых губ. Само совершенство! Я лишний раз пожалела о том, что не повезло родиться истинной сиреной. — Начнем, пожалуй, с тебя, — указала она на меня пальцем. Я стояла в конце ряда и думала, что буду последней, но девушка решила начать с конца. Я не привыкла быть первой, всегда стараясь избегать этого, предпочитая понаблюдать, как проходит осмотр у других. Тяжело вздохнув, бросила взгляд на подругу и поймала одобрительный кивок. Двигалась к ширме медленно, рассматривая плотную ткань, пока Нида раскладывала на прозрачном столике ракушки.

— Проходи за ширму. Снимай платье и маску. Бояться нечего, — глянула сирена на меня исподлобья и вернулась к специальной красной краске, переливая ее из колбы в каплевидную чашу. А я и не боялась. В руках Ниды не было устрашающих предметов, способных причинять боль. Скорее я стеснялась своего неказистого тела и переживала, что его не оценят на десять баллов. Шрамы после последней порки никуда не делись со спины и могли подпортить общее впечатление. А накануне я нашла несколько небольших синяков на ногах и правом плече.

Полностью обнаженная я стояла за ширмой, опустив голову и покорно дожидаясь осмотра. Нида не заставила долго ждать и предстала передо мной все с той же странной улыбкой на лице. Слегка хлопнула в ладоши, и ее руки окутало серебристое мерцание. Она потерла ладони друг о друга, и магия испарилась в воздухе.

Сирена начала осмотр с лица. Схватив меня за подбородок, стала вертеть моей головой в разные стороны, внимательно вглядываясь в кожу, мягко ощупывая ее пальцами. Спустилась к шее, провела рукой по затылку и наклонилась вперед, чтобы поближе рассмотреть грудь и живот. Я затаила дыхание. Для меня было дико, что кто-то так пристально осматривал мои интимные места. Как и в кабинете Гаванны я чувствовала себя неловко и скованно. Особенно, когда Нида стала ощупывать мои ноги вплоть до пят.

— Повернись спиной, — приказала она, и я развернулась на месте. Прикусила губу и зажмурилась. Хоть бы шрамы не испортили оценку!

— Ох, — выдохнула она, и мне захотелось взвыть от обиды. Похоже, все-таки придется потратить черный камень. — Шрамы бугристые. Понадобится больше зелья. А в целом не плохо, — я ощутила, как Нида провела рукой по волосам, изучая их структуру. — К волосам претензий нет. Есть с чем работать перед торгами. Скажи свой номер.

— Л49, — повернулась я к ней лицом.

— Что ж, Л49, не буду придираться к шрамам. Это поправимо. Ставлю десять баллов. Одевайся, освобождай место для следующей и возвращайся на свое место в строю.

У меня камень с души свалился. Казалось, что даже дышать стало легче. Никогда бы не подумала, что среди сирен могут встретиться такие, как Нида. Самое настоящее исключение! Но мой внутренний восторг прервался голосом девушки, которая вызвала на осмотр В15. Вот уж на ком живого места не было!