Истинная для Альфы: Зелёные глаза навылет

В голове взорвался фейерверк. Не просто вспышка, а целый сноп разноцветных искр, которые рассыпались под веками и погасли, оставив после себя ноющую пустоту. Больно. Ярко. И почему-то с привкусом пыли и старого чердака, горьким и сухим, будто я лизнула вековой камень.

Я открыла глаза и чуть не закрыла их снова. Потолок надо мной был таким чужим, что дыхание перехватило. Не моя натяжная белая скука, а тёмное дерево, резные балки, и в углу висела паутина с дохлым пауком. Паук был крупный, волосатый и смотрел на меня с явным осуждением.

— Очухалась наконец. Целый день прохлаждаешься!

Голос резкий, женский, с металлическими нотками. Я села, хватаясь за голову, и уставилась на говорившую.

У кровати стояла женщина. Лет сорок пять, идеальная укладка «я королева драмы», платье с таким количеством кружев, что впору шторы вешать. Рядом с ней — девушка моих лет, тонкая как тростинка, с длинными прямыми волосами цвета воронова крыла и таким выражением лица, будто она только что наступила в собачью кучу и теперь выясняет, кто виноват.

— Долго ты валялась, — продолжила женщина, и в её голосе не было ни капли беспокойства. Скорее досада. Скорее досада, как если бы прокис суп. — Всю прислугу переполошила. Подъём! Собирайся. Через час едем.

— Куда? — мой голос прозвучал хрипло, будто я неделю пила наждачку.

— В Академию, дурочка, — фыркнула девушка. — Или ты думала, что будешь вечно у нас на шее сидеть? Кормить тебя, одевать... Ты хоть представляешь, сколько ты ешь?

Я моргнула. Потом ещё раз.

Академия? Дурочка? Какая, к чёрту, академия? Я должна быть в своей квартире, допивать третью чашку кофе и проклинать дедлайн по работе. А не слушать каких-то...

И тут меня накрыло. Мягкой, но неумолимой волной.

Я вспомнила. Книга. Старая, потрёпанная, купленная в переходах за смешные деньги. Я читала её ночью, листала страницы с иллюстрациями... И провалилась. Буквально. Между страницами, в чернильные буквы, в этот мир.

— Вставай, Агния, не позорься, — женщина щёлкнула пальцами. — Вивьен, помоги сестре.

Сестре?

Я посмотрела на «сестру». Вивьен скривилась так, будто ей предложили вычистить нужник языком. Она демонстративно отвернулась и уставилась в окно.

— Пусть сама встаёт. Ещё прикасаться к ней... — Вивьен передёрнула плечами. — Мама, ну зачем мы вообще её берём? Посадили бы в повозку и отправили одну. Или вообще... ну их же берут в Академию с испытательным сроком? Может, не поступит?

— Вивьен, — осадила её мачеха, но беззлобно. Скорее для порядка. — Мы обязаны довезти её до ворот. Так записано в завещании её матери. После ворот — хоть трава не расти.

Они говорили так, будто меня здесь не было. Будто я — мебель, которую нужно переставить из одной комнаты в другую.

— Сама справлюсь, — буркнула я и попыталась встать. Ноги ватные, не слушаются.

И тут я увидела себя. В мутном овале старого зеркала, что стояло в углу на резных ножках.

Моё тело.

Оно было... другим. Я привыкла к своей обычной фигуре, к своим бокам, которые вечно пыталась убрать в спортзале. Но это... Это было не просто «есть немного лишнего». Это были роскошные, пышные формы. Очень женственные. Очень... много. Я опустила взгляд на грудь и поняла, что не вижу своих коленей.

— Чего застыла? — Вивьен обернулась. — Одевайся давай, корова. Или решила обратно в обморок грохнуться, чтоб мы тебя тащили?

Корова.

Я подняла на неё глаза. Внутри что-то щёлкнуло. Не злость, нет. Какое-то странное спокойствие. Я медленно подошла к зеркалу, стоящему в углу комнаты.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Русые волосы, чуть вьющиеся, рассыпались по плечам. Пухлые губы, мягкие щёки, ямочки, которые появлялись, если чуть улыбнуться. И глаза. Зелёные. Большие, выразительные, с тёмной окантовкой. Такие глаза называют «навылет» — потому что в них видно душу.

Я моргнула. Девушка в зеркале моргнула в ответ. Я пригладила растрепавшиеся волосы, и она повторила движение.

— Красивая, — сказала я вслух.

Вивьен за спиной поперхнулась воздухом.

— Ты что, совсем с катушек слетела? — прошипела она. — Посмотри на себя! Ты же жирная! У тебя щёки как у хомяка, и подбородка вообще не видно! Тебя же в дверь пропускать надо боком!

— Зато видно глаза, — ответила я, не оборачиваясь. — А у тебя, Вивьен, глаза красивые, но пустые. Как будто дома никого нет.

Она открыла рот и закрыла. Мачеха положила руку на плечо дочери.

— Оставь её, дорогая. Скоро мы от неё избавимся. В Академии таких быстро учат уму-разуму. Месяц-другой, и она будет сама рада сбежать обратно в деревню. Если, конечно, выживет.

Избавимся. Выживет.

Я усмехнулась. Ну надо же, какое тёплое семейное гнёздышко мне подкинула судьба.

***

Сборы были быстрыми и унизительными.

Мачеха, цокая каблуками, прошла к комоду и со стуком вывалила на кровать ворох тряпья. Старых, выцветших, местами штопаных. Платья, которые явно носила Вивьен, пока не выросла из них, а потом ещё кто-то, пока окончательно не истёр в пыль.

— Вот, бери. В академии форма положена, а это так, на первое время. Нечего транжирить на обновки для той, кто через месяц вылетит.

Я молча перебирала вещи. Ткань была добротной, но вещи сидели бы на мне мешком, даже если бы я похудела вдвое. Вивьен была спичкой, я — вполне себе оливьешкой. Рукава платьев болтались бы, как флаги, а грудь бы не застегнулась.

— И туфли. — Леонора кинула пару стоптанных туфель. — Носила ещё твоя мать, царствие ей небесное. Хорошая женщина была, жаль, дура. Выскочила замуж за кого попало, родила неизвестно что и померла. Хорошо хоть Вивьен в меня пошла.

Я сжала туфли в руках. Кожа была мягкой, разношенной. На подошве виднелись следы множества шагов. Мамины шаги. Единственное, что у меня от неё осталось.

— Моя мать... — начала я.

— А ты не помнишь? — Леонора прищурилась. — Совсем память отшибло? Ну и ладно, меньше вопросов задавать будешь. Меньше знаешь — крепче спишь. Особенно в Академии, где на каждом шагу опасности.

Она сунула мне в руки конверт. Плотная бумага, сургучная печать с вензелями.

— Приглашение в Академию Стихий. Твоя мать его выбила перед смертью. Ума не приложу, как. Может, переспала с кем надо. Но раз уж есть, пользуйся. Там учатся маги, аристократы, будущая элита. Может, хоть там из тебя сделают человека. Или хотя бы прислугу для нормальных студентов.

Я развернула письмо.

Плотный лист, каллиграфический почерк: «Леди Агнии фон Эберхард настоящим подтверждается право на обучение в Академии Стихий имени Корвинуса Первого. Явиться к началу осеннего семестра. С собой иметь...»

Дальше шёл список, в котором из моего «приданого» не сходилось ничего.

— Я не возьму это, — сказала я тихо, откладывая старые платья в сторону.

— Что? — Леонора округлила глаза. — Это ещё почему?

— Я не возьму старые вещи, в которых буду выглядеть пугалом. Мамины туфли — возьму. Как память. А это... — я кивнула на кучу тряпья, — засуньте себе в...

— Агния! — взвизгнула мачеха. — Как ты разговариваешь с теми, кто тебя кормил-поил семнадцать лет?!

— Кормили? — я усмехнулась. — Вы меня терпели. Это разные вещи. Я еду в академию, чтобы учиться. Или вы хотите, чтобы я там с первого дня стала посмешищем? Чтобы надо мной смеялись и тыкали пальцем в драных обносках? А заодно и над вами — надо же, мол, графиня Леонора так обобрала падчерицу, что та в лохмотьях ходит.

Вивьен хихикнула.

— Мам, а она права. Пусть берёт старьё. Чем страшнее будет, тем быстрее сбежит.

— Молчи, — оборвала её Леонора, но в глазах мелькнуло сомнение. — Ладно. Бери своё платье, раз такое дело. Но денег на новое не проси. И запомни: если опозоришь нашу фамилию, я лично добьюсь, чтобы тебя исключили. Поняла?

Я взяла своё платье — единственное, которое сидело на мне нормально, — и мамины туфли. Кивнула.

— Поняла. Вы меня уже исключили из семьи. Дальше некуда.

***

Дорога до Академии заняла часа три. Тряская карета, жёсткие сиденья, обитые вытертым бардачом, вид в окно на бесконечные поля и перелески. За окошком мелькали незнакомые деревья с синими листьями и разноцветные птицы, но я почти не смотрела на них. Мачеха с Вивьен сидели напротив и всю дорогу перешёптывались, изредка бросая на меня взгляды, полные плохо скрываемого превосходства.

Я смотрела в окно и пыталась понять, что происходит. Попаданка. В тело пышки. В мир магии. В семью, где меня ненавидят. Классика жанра, да? Только вот книжки я читала другие. Там героини сразу находили принцев, обретали суперсилу и всех побеждали.

У меня пока была только головная боль, старые мамины туфли в узелке и чувство, что меня только что продали с потрохами. Я вздохнула и сильнее прижалась лбом к прохладному стеклу.

— Академия, — процедила Вивьен, когда карета остановилась. Она первой высунулась в окно, и её лицо озарилось предвкушением.  — Смотри, запоминай. Больше ты такой красоты не увидишь, когда вылетишь.

Я высунулась в окно и...

Вау.

Я ожидала увидеть мрачные средневековые замки с облезлой штукатуркой и мхом на стенах. Но это было нечто иное. Огромное здание из чёрного, полированного до зеркального блеска камня, с башнями, шпилями, парящими мостами между корпусами. Над главным куполом кружились огненные шары, хотя на улице был день, рассыпая вокруг снопы золотых искр. Вокруг сновали люди — молодые, красивые, в мантиях разного цвета, которые развевались на ветру, как крылья диковинных птиц.

И все как на подбор стройные. Идеальные. Красивые.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Выходи, чего застряла, — Вивьен толкнула меня в спину. — И держись ближе ко мне. Не позорь перед моими знакомыми. Хотя... лучше держись подальше. Чтобы никто не знал, что мы родственницы.

Я вылезла из кареты и чуть не упала — ноги затекли от долгого сидения. Расправила платье, поправила узелок с мамиными туфлями и подняла голову.

Воздух здесь пах по-другому. Им хотелось дышать полной грудью.

И тут я увидела ЕГО.

Толпа расступилась, пропуская группу студентов. Они шли уверенно, громко разговаривая, смеясь. В центре — парень. Высокий, широкоплечий, тёмные волосы, и на висках — ранняя седина. Не старческая, нет. Благородная, как у волка. Редкие пряди серебра на чёрном фоне. Чёткие скулы, волевой подбородок, глаза...

Я не успела понять, какого они цвета. Потому что он посмотрел на меня.

Всего на секунду.

Короткий взгляд, скользнувший по лицу, по фигуре, по узелку в руках. Наши глаза встретились, и у меня внутри что-то ёкнуло, перевернулось, ухнуло вниз. Сердце забилось где-то в горле.

Но он уже отвернулся.

Равнодушно. Холодно. Как будто я — пустое место. Часть пейзажа.

— О, Тай! — раздался звонкий голос, и мимо меня, даже не взглянув, пронеслась высокая блондинка. Идеальная, как картинка из модного журнала. Дорогое платье, переливающееся синим шёлком, безупречная укладка, улыбка королевы, видящей перед собой лишь толпу верных подданных.

Она подлетела к нему, вцепляясь в руку маленькими, но цепкими пальчиками.

— Ты меня встретил! Я так скучала, Тай!

Тай? Его зовут Тай?

Он посмотрел на блондинку, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Снисходительная. Покровительственная. Совсем не та, что заставила бы сердце биться чаще.

— Жасмин, — кивнул он. — Рад тебя видеть.

Жасмин. Это имя упало в душу, как камень в воду.

— Пойдём, пойдём, я хочу всё рассказать! — она потянула его в сторону, даже не взглянув на меня.

Но Тай обернулся.

Снова.

На этот раз его взгляд задержался чуть дольше. Он посмотрел на мои зелёные глаза, нахмурился, будто что-то вспоминая, и...

Жасмин дёрнула его за рукав.

— Тай, ты чего? Пойдём! — в её голосе проскользнули капризные нотки.

Он перевёл взгляд на неё, кивнул и ушёл. Свита потекла за ними.

А я осталась стоять посреди двора с дурацким узелком в руках, чувствуя, как внутри разгорается странное, непонятное пламя.

— Ну что, насмотрелась? — раздался ехидный голос сбоку.

Я повернулась. Ко мне подошла девушка из свиты Жасмин — та самая, что была «мозгом». Острые черты лица, очки, ядовитая улыбка.

— Это Тай, — сказала она, словно бросала кость собаке. — Северьян Тай. Альфа клана Северных волков. Жених Жасмин. А это, — она кивнула вслед блондинке, — Жасмин. Королева Академии. Так что даже не мечтай, толстушка. Такие, как ты, на него даже смотреть не имеют права. Поняла?

Она засмеялась и ушла, оставив меня одну посреди шумной толпы студентов.

Я сжала узелок.

Жасмин. Тай. Академия.

И внутри, под слоем страха и неуверенности, вдруг вспыхнуло крошечное, глупое, упрямое чувство:

Посмотрим, королева.