Истинная для белого волка

Щеку обожгла звонкая пощёчина. Я сощурилась, пытаясь проигнорировать острую боль, которая растеклась по скуле от подбородка до самого виска, и тяжело сглотнуть отдающую железом слюну из-за прикушенного сбоку языка. Ладонь инстинктивно легла на пылающую часть лица. Сейчас мои вечно ледяные руки хоть какую-то пользу принесли.  

— Ты закончила?! — в гневе бросила мама. 

— А если нет, то что? — тихо огрызнулась я и с обидой посмотрела на неё. — Вторую щеку подставлять? 

— Летиция, это был не вопрос! 

— Разве? А это была не пощёчина? 

— Да ты посмотри на неё! — воскликнула мама и возвела глаза к потолку. Её аж саму потряхивало от нашей первой серьёзной ссоры, неожиданно окончившейся заурядным рукоприкладством. — Восемнадцать лет воспитывала, чтобы потом услышать, как меня собственная дочь дурой обзывает? Отличные новости! Но надо будет, и по второй врежу, если первая оплеуха уму не научит. 

Я утёрла слёзы и спрятала руки в карман худи. Подумаешь, вырвалось на эмоциях одно грубое слово. Неужели это никчёмное слово равносильно пощёчине? Она сейчас всю мою жизнь разрушала! Бульдозером проходилась по руинам разбившихся планов. И ещё хотела, чтобы я молча это проглотила?! 

— Хочешь ты или нет, но мы переезжаем! — отрезала мама и властно ткнула пальцем в сторону двери. — Иди и собирай вещи. Либо этим займусь я и гарантирую, тебе не понравится результат.

— Класс, — буркнула я и хотела уже вернуться в комнату, но гнев во мне не желал так легко засыпать. Он бурлил и рвался снова наружу. — Чёрт, неужели меня обязательно тащить за собой в такую глушь? Мам, я практически совершеннолетняя — взрослый человек! Ты не можешь со мной и дальше обращаться, как с маленьким ребёнком!

— Хватит, Летиция! Прошу! Я уже устала повторять одно и то же. Иди и собирай вещи. Разговор закончен. 

— Конечно, зачем слушать своего ребёнка, когда можно просто командовать и руки распускать, — продолжала сердито шипеть я, кончиком кроссовка изучая мягкость ковра. — Зачем вообще меня нужно было рожать, если тебя не волнуют мои желания? 

Мама не нашлась, что на это ответить. На миг в её глазах тоже проскочило что-то похожее на обиду, а потом она просто развернулась и направилась в кухню, в который раз холодно бросив: 

— Вещи сами себя не соберут. 

Почувствовав, что уголки глаз снова защипало от слёз, я резко крутанулась на месте и выбежала из гостиной, от души хлопнул дверью собственной комнаты.

Как же всё несправедливо! У меня были собственные планы на жизнь. Но правильно, кому до них есть дело? Это ей приспичило снова выйти замуж и переехать в богом забытую дыру. Глухую провинцию, нет, скорее даже сонную деревню, расположенную на границе между двумя странами. Зачем меня-то туда тащить? За какие грехи?

Долгие годы я усердно строила воздушный замок. Оставалось чуть-чуть, он почти приобрёл физическое воплощение. Казалось, можно уже протянуть руку и дотронуться до шершавой облицовки… но в одно мгновение всё взяло и развалилось. Из-под замка тупо вырвали фундамент, поэтому он не мягко рассыпался по кирпичикам. Нет. Он целыми стенами падал, как какой-нибудь карточный домик.  

Вся моя жить — сраный карточный домик. 

И стены под названием «Серая реальность» придавили своей массой настолько, что мне не хватало сил, чтобы даже нормально дышать. Я буквально задыхалась от бессильной злости. Пнула кровать и тут же присела, жалостливо потирая теперь ещё и полыхающую голень. 

Как же всё бесит! 

Как она могла с такой лёгкостью перечеркнуть моё будущее: мечты и планы? Откинуть друзей и отношения, словно мусор? Хотя… с последним я, наверное, погорячилась. Вряд ли есть смысл цепляться за лучшую подругу, которая на пьяную голову страстно целовалась с моим парнем,  как оказалось, не один месяц по ней тайно вздыхающим. И на кой чёрт он вообще со мной встречался, если с самого начала ему нравилась именно она?

Присев на край кровати, я посмотрела на чемодан, что распахнул голодную пасть. В каком-то смысле переезд — к лучшему. Не хотелось бы с этой парочкой предателей встретиться в стенах одного университета. Вот только во всеми забытую глухомань тоже переезжать желания не наскребалось. 

Там наверняка даже нет нормального заведения, куда можно было бы поступить на иллюстратора. В лучшем случае мама отправит меня на какого-нибудь архитектора с довольной улыбкой, ведь в её понимании все они заняты одним делом — рисованием. А вникать во всякие тонкости, нет,  это задачка не для маминых мозгов. 

— Да и фиг с ним, — выплюнула я, вскочила на ноги и распахнула дверцы шкафа.

Бледно-жёлтый свет фар рассекал ночную темноту, любовно прижавшуюся к нашему старенькому седану со всех сторон. Мы уже больше часа ехали по лесу, который и не думал заканчиваться. Ожила и противно захрипела допотопная магнитола, поймав слабый сигнал местной радиостанции. Скрипучим голосом сквозь помехи пробивался с трудом узнаваемый трек, что рвал последнюю пару недель все хит-парады. 

— Кажется, мы приближаемся к цивилизации, — ехидно отметила я и глянула на экран телефона. Почти полночь, а мы всё ещё в пути: долгих одиннадцать часов. Наверное, если бы выдвинулись, как и планировалось, в восемь утра, то доехали до наступления сумерек. Но что поделать, по утрам я не самый приятный человек. 

— Устала? — мягко поинтересовалась мама, не отрывая  сосредоточенного взгляда от дороги, по которой они катились с черепашьей скоростью. Она жутко боялась водить в темноте, особенно в лесу, где на дорогу в любой момент могла выскочить зверюшка. — Судя по навигатору, нам осталось не больше пятидесяти километров. Уже через часик будем дома. 

— Да, дома у нового папы, — интонационно выделила я последнее слово. Услышала измученный вздох и ощутила противный укол стыда, поэтому отвернулась к окну, за которым продолжали мелькать уже наскучившие стволы исполинских деревьев, не сдержалась, хотя пыталась, и тихо буркнула: — Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я его буду так называть. 

— Тиша, я устала… у меня нет никаких сил снова с тобой спорить. Почему ты не можешь меня понять?..

— По той же причине, по которой и ты меня не смогла понять, когда я просила подписать документы на поступление.

— Я не хочу, чтобы моя дочь жила в каком-то клоповнике, где через одного наркоман да проститутка! 

— Да чего ты мелочишься! Говори прямо, ведь самый большой твой страх, что в итоге я стану этим самым наркоманкой и проституткой. Правильно, доча ж у тебя талантище, бахну два в одном!

— Летиция! Не понимаю, что за запоздалый переходный возраст?! — мама так сильно разозлилась, что даже оторвала взгляд от дороги, чтобы воткнуть тот в меня подобно острозаточенному копью. — Хватит! Хватит мотать мне нервы!.. 

И только она переключила обратно своё внимание на мгновенье назад пустое шоссе, как резко вдавила педаль тормоза в пол. Я ничего толком понять не успела, просто дёрнулась всем телом, едва не влетев лбом в панель. Ремень безопасности больно врезался в плечо, но затормозил мой полёт вперёд — к сотрясению мозга. 

Болезненно шипя, я откинулась обратно на спинку кресла и с удивлением уставилась на парня в серой толстовке, из-под капюшона которой торчал клок светлых волос. Он выскочил словно из ниоткуда и встал посреди дороги перед нашей машиной. На миг показалось, что мы встретились глазами, хотя это было невозможно: яркий свет фар на таком расстоянии любого превратит в слепца. Но у меня всё равно появилось чёткое ощущение, что он меня прекрасно видел. Меня, сидящую в темноте салона — это физически невозможно! 

Однако парень быстро потерял интерес к чуть не сбившей его машине и прошмыгнул в темноту с другой стороны дороги раньше, чем мы успели хорошенько разглядеть лунатика. И всё бы ничего, каких чудаков ночью по лесам не бегает, вот только глаза, блеснувшие, как светоотражатели, в тот момент, когда он отворачивался, намертво впечатались мне в голову. 

— Что это за хрень была? — растерянно пробормотала я. 

— Вот же маленький придурок! Что он забыл среди ночи в лесу? Куда смотрят его родители? — сыпала мама возмущением, видимо, перепугавшись не на шутку. Сбить человека пострашнее зверюшки. 

В итоге мы поползли со скоростью не больше пятидесяти километров в час. И теперь она была так напряжена, что даже на разговоры со мной не отвлекалась. А когда, слава всевышнему, мы добрались до так называемого «нового дома», то даже в дверь постучать не успели. Та распахнулась раньше, и на улицу выскочил широкоплечий высокий мужчина, на фоне которого любая женщина будет выглядеть Дюймовочкой, и обеспокоенно пробасил:

— Что-то случилось? 

— Нет, всё в порядке, Конни. Просто дорога заняла у меня больше времени, чем я рассчитывала. 

— Я постаралась, — из меня вырвался ехидный смешок. — Здравствуйте, дядя Конни. 

— Коннелл, — сумрачно отозвался он, пройдясь по мне тяжёлым взглядом ореховых глаз, над которыми низко нависали густые, кустистые брови, и чуть позже, явно нехотя, расширил формулировку: — Зови меня просто Коннеллом.

Маму, конечно, всегда тянуло на здоровяков. Но этот тип какой-то особенно суровый. Как будто из какой-то тундры вылез, где до этого сражался на кулаках с медведями за кусок мяса.

— Мы очень устали с дороги, с ног валимся, — она попыталась сгладить возникшую неловкость между мной и её новым мужем. Воочию я его впервые сегодня увидела. И предпочла бы и дальше не видеть, на самом деле. Как-то мне не особо приглянулся новый папочка. Печёнкой чую, мы не поладим. И мама это тоже заметила, оттого поспешила переключить его внимание: — Ты, наверное, приготовил ужин, прости, но сегодня уже не будем есть. Лично у меня сейчас хватит сил лишь на то, чтобы принять ванну и завалиться спать. 

Тонкая полоска рта, почти затерявшаяся в усах и бороде, чуть изогнулась в намёке на улыбку. И немногословный Коннелл отправился разгружать багажник. За раз поднял сразу три чемодана, каждый из которых весил больше двадцати килограмм, и занёс их в дом без видимых усилий. 

— Ты где этого монстра откопала? — шепнула я маме на ухо. 

— Где нашла, там больше нет, — радостно сообщила она, звонко чмокнула меня в щёку и первой забежала в светлую прихожую. 

Ещё пару часов назад я была уверена, что отрублюсь, как только голова коснётся подушки: тело ломило от усталости, тяжёлые, словно налитые свинцом веки тянулись навстречу друг другу. Но вот улеглась в постель, ненавязчиво пахнущую стиральным порошком, и сон как будто унесло лёгким сквозняком, тянущим из приоткрытого окна и щекочущим голые пятки. Непривычная тишина после несмолкаемого городского шума давила на барабанные перепонки и вызывала в душе неясную тревогу. 

Я перевернулась на бок, подложила под щёку ладонь и уставилась в окно. Похоже, уснуть сегодня мне не светит. Не так уж и просто с ходу расслабиться в незнакомой обстановке, особенно после череды ссор с мамой и столь впечатляющего знакомства с отчимом. 

Выбравшись из тёплой постели, я подошла к окну и отодвинула полупрозрачную занавеску, чтобы окинуть вялым взглядом двор. Может, если прогуляться немного, то сон охотнее придёт? А это мерзкое состояние, когда хочешь спать, но не можешь уснуть, наконец-то, схлынет?

Рука потянулась к забавной висюльке допотопного бра, точно из прошлого столетия, но в последний момент я передумала за неё дёргать. И так всё нормально видно, глаза уже адаптировались к темноте. Если включу и выключу, буду потом шариться, как внезапно ослепнувший крот. А значит, в процессе своего путешествия по коридору от межкомнатной до входной двери на что-нибудь обязательно налечу, что-нибудь уроню и, как следствие, всех гарантированно перебужу. Оно мне надо? Нет, не надо. Поэтому, ориентируясь на силуэты, я нащупала ветровку и устремилась наружу. 

Улица встретила меня порывом прохладного воздуха, вынуждая сильнее укутаться в куртку. 

Небо украшали тысячи сверкающих звёзд, которые обволакивали ночную тьму мягким и загадочным мерцанием. Луна, словно серебряная монета, взошла на вышину, разделяя чернильный небосвод на две неравные половины: одну яркую и полную света, а вторую таинственную и сияющую звёздной крошкой.

Губы тронула рассеянная улыбка, и я двинулась вперёд, без ясной цели, куда иду.  Медленно шагала и рассматривала неполную, но яркую луну, зависшую столь низко над головой, что казалось, если протяну ладонь, то получится её коснуться. Пожалуй, даже в такой дыре есть очарование. Аж руки зачесались попытаться перенести на холст эту красоту. 

Послышался противный скрежет, грубо вспоровший тишину ночи, от которого по коже побежали колючие мурашки. Я испуганно обернулась, осматриваясь по сторонам в попытке понять, откуда этот звук. Но уже в следующий миг громыхнула калитка, и взгляд выловил силуэт в конце двора.

— Мамочки, — из лёгких вырвался рваный вздох, и я дёрнулась в сторону дома. 

Кто-то проник? Неужели вор? 

Однако не успела сделать и пары шагов, как передо мной возник силуэт, при более близком изучении оказавшийся парнем. Я тут же инстинктивно вскинула взгляд и попыталась всмотреться в темноту капюшона, ощущая учащённое биение сердца под горлом. Высокий гад, почти на голову выше. Ещё и стоял будто специально спиной к луне, отчего лица было не разглядеть. 

Я приоткрыла рот, уже будучи готовой завизжать, как он метнулся навстречу, и горячая ладонь опустилась на мои губы. Капюшон серой толстовки слетел с его головы, и я с удивлением уставилась на светлые волосы, отливающие благородным серебром в холодном лунном сиянии. 

Да быть такого не может! Тот странный тип из леса! 

— Давай-ка сделаем вид, что мы не видели друг друга, — сухо произнёс незнакомец низким голосом, от глухих вибраций в котором у меня снова побежали мурашки по телу. — Я сейчас уберу руку, и ты не будешь орать. 

Я настолько обалдевала от происходящего, что могла исключительно моргать. И он, видимо, принял это за знак согласия. Ладонь исчезла с моего рта и переместилась на талию, чтобы за неё подхватить и потащить к воротам. А вот уже в этот момент я осознала, что происходит нечто в корне неправильное и пора бы воспротивиться. 

— Да что ты рыпаешься? — тихо рыкнул парень и хорошенько меня встряхнул, отчего я уткнулась лицом в чужую грудь. В нос ударил коктейль из ароматов: свежескошенная трава тонко перемешивалась со смолисто-дымчатым можжевельником и оседала в  сырой земле после дождя. 

Я едва не поддалась желанию прикрыть глаза, чтобы в полной мере насладиться восхитительным запахом. Но всё же до одурманенных мозгов долетало понимание, что меня банально пытаются выкинуть с территории дома. И набрав полные лёгкие воздуха, выкрикнула:

— Помо!..

Ладонь вернулась на губы, а к ней за компанию шёл бонусом и парень, прижавшийся ко мне всем телом у железных ворот. В каком-то смысле я оказалась между молотом и наковальней: сзади в лопатки врезалась ажурная оградка, а спереди подпирал крепко сложенный торс.  

— Твою ж мать, — он взбешенно посмотрел на меня. — Больная, что ли?

Промычав в руку ответное оскорбление, я от души вцепилась зубами в нижний край ладони. Настала его очередь шипеть и одёргивать руку, чтобы бросить раздражённое:

— Точно больная. 

— Нормальные люди сначала разговаривают, придурок.

— И о чём мне говорить с чокнутой, что среди ночи шастает по территории чужого дома? — ухмыльнулся парень чётко очерченными, слегка обветренными губами, даже не предпринимая попыток увеличить между нами пространство. Стоило признать, он довольно симпатичный. Скуластое лицо даже не портил крупноватый нос с широкими ноздрями, выразительный взгляд из-под низко опущенных бровей ловко перетягивал с него внимание. 

— Эта чокнутая сегодня сюда переехала!.. — на одном дыхании выпалила я. Хотела ещё парочкой колкостей огреть, но замолчала, ошпаренная мыслью, что пока мы так продолжали стоять, он через тонкую ткань ветровки мог почувствовать, что я без нижнего белья. — Отойди. 

— Мне и так нормально. 

Вот же гад! Да он наслаждается моментом! Внаглую стоит и прижимается, прекрасно всё соображая. Ладно, я не маленькая девочка. За восемнадцать лет успела немного поднабраться опыта в общении с мальчиками. Меня не смутить подобным наглым поведением.  

— А ты кто такой, что так нахально заявляешься в чужой дом?

— Это мой дом. 

— В смысле?.. У Коннелла есть сын? В смысле, ты — его сын?

— Туго соображаешь, сестричка, — язвительно хмыкнул придурок, вдруг оказавшийся моим сводным братом. А ведь мама даже ни разу не заикнулась, что у отчима есть сын. Сюрприз такой решила подготовить? Удался на славу, ничего не скажешь. 

И прежде чем я успела что-либо ответить, он уже потерял ко мне интерес, отстранился и зашагал к дому.  

Одним особенно чутким местом чувствую: мы не поладим. 

Пожалуй, это худшая ночь в моей жизни, вот только и утро оказалось не лучше. Едва провалилась в столь вожделенный сон, как в реальный мир из сладких грёз выдернул бодрый голосок мамы. Вот уж кто точно выспался. Решив, что ругаться и спорить в принципе бессмысленно, да и сил, откровенно говоря, не нашлось, я вяло поплелась в ванную комнату, чтобы умыться, расчесать пятернёй волосы и натянуть на голову тонкую шапку, а затем отправилась в кухню на семейный завтрак. 

Семейный завтрак… даже звучит смешно. 

Усевшись за общий стол после короткого приветствия, я с тоской уставилась на куски хорошо поджаренной яичницы. Есть особо не хотелось, тем более чёртову яичницу. Но ясен фиг, для глазуньи мама была слишком занята разговорами с новым мужем. Я не особо прислушивалась к тому, что она там щебетала с воодушевлённой интонацией. Какие-то единичные слова долетали до моего невыспавшегося мозга, но тот быстро их переводил в режим белого шума, банально не желая даже пытаться уловить, в чём заключалась суть монолога. 

Однако отчиму, похоже, нравилась эта несмолкаемая болтовня. Хоть в целом и сложно было понять, что творилось у него в голове за невозмутимой физиономией, но с мамы он прямо-таки взгляда не сводил. Только и делал, что набивал рот, кивал и смотрел на неё с нескрываемым обожанием. А это довольно забавное зрелище, поскольку его в целом суровый вид с откровенно грубыми чертами лица, густой светло-русой бородой и глубоко посаженными глазами не очень сочетался с тем ласковым любопытством, которым отчим одаривал, теперь уже очевидно, любимую женщину. 

Мама вся цвела и пахла, купаясь в его внимании. После стольких лет, что ей пришлось поднимать меня в одиночку, она заслужила тихое женское счастье. Поэтому как бы я ни злилась за некоторые её решения, до сих пор отказывающиеся укладываться у меня в башке, но нарушить эту семейную идиллию казалось просто преступлением.

Подхватив чашку кофе, я перевела взгляд на вошедшего в кухню сводного братца. Он молча опустился за стол как раз напротив, не удостоив меня и коротким взглядом. Ещё бы этот придурок как-то по-другому себя повёл. Сейчас ещё и безобразную сцену непременно закатит, чтобы испортить царящую вокруг приятную атмосферу. 

— Доброе утро! — тут же переключилась на него чересчур радостная мама. 

— Доброе утро, — на удивление сдержанно ответил он и взялся за вилку. 

— Как спалось? Мы не помешали тебе вчера нашим поздним заездом?

— Нет, всё нормально.  

— Ну и замечательно! Познакомься с моей дочерью — Летици…

— Мам, — я раздражённо одёрнула её и напомнила взглядом, что терпеть не могу полную форму своего имени: — Тиша. 

— Мы уже познакомились, — хмыкнул братец, делая вид, будто знал, как меня зовут до этого момента. 

Но если раньше мы были в равной ситуации, то теперь чаша весов склонилась на один бок сильнее. И почему мама вначале меня решила представить, а не наоборот? 

— Молодцы, но когда вы успели?

— Спросите у Летиции, — отмахнулся этот белобрысый гад, специально использовав полное имя, чтобы спровоцировать меня на конфликт. А потом ещё насмешливым взглядом припечатал и приподнял одну бровь, как если бы спрашивал: «ну и что ты мне на это ответишь»?

Пальцы сжались на вилке до хруста костяшек. Но хорошо воспитанные люди вилками в глаза не тыкают. Пришлось натянуть улыбочку и твёрдо заверить, не спуская взгляда с братца:

— Похоже, ему яркий сон приснился. Знать его не знаю: ни кто такой, ни как зовут.

— Вот как, — мама откровенно растерялась, не понимая, кому из нас верить. — В таком случае, знакомься, это Николас.  

Николаса тоже всего прям передёрнуло при упоминании его полного имени. Хотя он тут же постарался это скрыть, послал мне такую же наигранную ухмылку и поправил: 

— Ник. 

— Да, верно, Ник, — чуть сконфуженно повторила мама. — Ник, я могу попросить тебя помочь освоиться Тише? Показать город…

— Нет, — перебил он её. А потом, видимо, осознал, что вышло резковато, поэтому добавил заметно мягче: — Простите, но у меня есть дела. 

— Ничего страшного, мам. Не маленькая, сама справлюсь, — я поспешила вставить свои пять копеек. Перспектива совместного времяпрепровождения со сводным придурком в каком-то смысле даже ужасала. Уж лучше одной блуждать в незнакомом месте — городок до смешного маленький, не думаю, что заблужусь. 

— Но как же так?..

— Николас, — впервые за утро подал басистый голос отчим. Вроде тихий, но при этом такой строгий, что мне аж не по себе сделалось. Сразу непроизвольно захотелось расправить спину и вытянуться по струнке. — Будь так добр, найди время. 

Вот же чёрт! Как же не к месту он вмешался. Я только понадеялась, что пронесло, но, нет, проблема лишь усугубилась. И теперь гарантированно не съехать с этого дрянного приключения, которое сто процентов какой-нибудь задницей закончится. 

— Ладно, — Ник поднялся из-за стола и бросил в мою сторону недовольный взгляд. Как будто именно я отчаянно за него цеплялась, отчего на него надавили родители, и вот он весь такой бедный и несчастный теперь обязан со мной нянчиться. — Пошли, Красная Шапочка.  

Приветствуем вас, дорогие читатели, в нашей совместной новинке! Надеемся, что вам будет так же интересно, как и нам.
Поддерживайте нас комментариями и лайками, чтобы мы знали, что стараемся не зря!
Книга участвует в литмобе «», там ещё много горячих историй, что согреют вас в наступающей зиме ;) 

Забравшись в салон старенького джипа, я потянула на себя тугую дверцу, петли которой смазывали, по всей видимости, ещё в прошлом столетии. Гадина прям ни в какую не желала мне поддаваться. Пришлось изо всех сил дёрнуть за ручку, а уже от последующего громкого хлопка съёжиться и настороженно оглянуться через плечо. 

Кричать будет?..

Однако Нику явно было плевать, что его машину тут вовсю громят. Он невозмутимо прокрутил ключ в замке зажигания, заводя движок, и резким движением переключил рычаг на коробке передач, после чего джип мягко тронулся с места. 

— Куда отвести? — почти вежливо поинтересовался Ник. 

— А тут, что ли, выбор большой? — ехидца против воли слетела с языка, пока руки пристёгивали ремень безопасности. 

— Удивишься, — равнодушно отозвался он, вроде и ответно поддел, но так вяло, что даже реагировать не захотелось на этот недовыпад. 

Отвернувшись к окну, я стала разглядывать двухэтажные домишки, мимо которых мы неторопливо катились. Старые, небольшие каменные хибарки с деревянными рамами: белая краска давно на них облупилась, но хозяева не спешили её обновлять. Никакой новомодной облицовки у зданий, которую привычно было видеть в больших городах, лишь голый серый или желтоватый камень да потемневшие от времени цементные швы. И все дома как под копирку, даже занавески мелькали похожие. 

А ещё было крайне непривычно не видеть решётки на низко расположенных у земли окнах первого этажа. Нет, я понимаю, маленький городок, все друг друга знают. Но всё равно как-то странно смотреть на настолько беззащитное жильё, в которое мог залезть любой желающий. 

Возможно, со мной сыграли жестокую шутку пасмурная погода и на редкость скверное самочувствие, но эти тесные и безлюдные улочки вызывали какую-то неясную тревогу. Городок словно вымер, вокруг не души — мы тут единственные остались из живых. Но ведь так не должно быть, утро давно не раннее, почти обед. Где все?..

— Так куда тебе надо? — вывел меня из задумчивого состояния Ник. — За шмотками?

— У вас тут есть приличный канцелярский магазин? Желательно в котором ещё будут всякие художественные штуки типа клячки или жидкого угля. 

— Рисуешь? — недоверчиво уточнил он, как будто я и карандаш — несовместимые вещи.

— Типа того. 

И наш неловкий разговор снова затух.

Двухэтажные частные домики сменились трёхэтажными многоквартирными зданиями, появились цветастые вывески магазинов, уютные дворики кофеен с выставленными на улице длинными деревянными столами. И люди! Наконец-то я увидела гуляющих по узким тротуарам живых людей, и дурацкое ощущение пропало.

В канцелярском магазине под художественный ассортимент отводился всего один несчастный стеллаж. И вполне предсказуемо, что на нём находились сплошь детские товары вроде восковых мелков или медовой акварели. Я ничего не нашла из того, что у меня заканчивалось. Придётся заказывать через интернет. Но это, пожалуй, даже к лучшему. 

С виду довольно молодая продавщица оказалась фантастически неприятной особой: отвечала на вопросы сквозь зубы, ходила по пятам, как за потенциальным воришкой, и взгляда не спускала. Я еле выдержала там пять минут, хотела ещё оценить книжный ассортимент, но отвратительное чувство, вызываемое противным продавцом, слишком нервировало. 

Однако и в кофейне, в которую заглянули мы за парой ароматных тыквенных латте, ко мне отнеслись не лучше. На Ника никто из персонала не обращал внимания, а вот меня разглядывали, как зверюшку, сбежавшую из зоопарка. Пристально так пялились, будто чего-то ожидали.  

Парень, что протирал столы, пока мы делали заказ, возвращаясь мимо барной стойки на кухню, на миг остановился сзади и потом издал странный звук, словно к чему-то принюхивался. Я резко обернулась, встречаясь взглядом с обнаглевшими зенками, а он как ни в чём не бывало отвернулся и пошёл дальше. 

— Почему все на меня так глазеют? — буркнула я, забираясь в машину. 

— Шапочка твоя клоунская нравится. Думают, где купить такую же. 

— Ха-ха, очень смешно. Чего у тебя язык вдруг стал таким длинным?

Ник заломил бровь и уставился на меня, а затем расплылся в пошловатой ухмылке: 

— И как ты определила его длину? 

— Воу, полегче. Ты, что ли, недавно проходил курсы начинающего стендап-комика и оттачиваешь теперь материал?

— Куда дальше? — явно специально проигнорировав мой остроумный ответ, лениво уточнил он после того, как посмотрел на время. Похоже, решил, что возвращаться домой пока рано — батенька ему недвусмысленно дал понять, что со мной придётся повозиться. Ну и пофиг. Пусть страдает, говнюк.  

— Не знаю, может тут есть какие-то прикольные места? — пародируя его ленивую интонацию, протянула я. 

Он шумно выдохнул и скосил на меня синие глаза. Не привычные бледно-голубоватые, а прям такие тёмные, насыщенные, почти цветом с его джинсовую куртку: что-то между кобальтовым и лазурным оттенком. Я впервые в жизни видела настолько необычные глаза. 

— Любишь природу?

— Люблю! Ещё очень люблю заброшки. Тут что-то типа такого есть неподалёку?

— Есть, — коротко хмыкнул Ник, выворачивая руль.

Вечер опускался тяжёлым прозрачным покрывалом, сквозь которое пробивались лишь последние угасающие лучи уходящего дня. И деревья, облачённые в рваные одежонки из золотистой и оранжевой листвы, шумно шептались между собой предсказаниями о надвигающихся ночных холодах. 

Сквозь поредевшие ветви неподалёку вздымалась нынче обветшалая, но в прошлом, несомненно, величественная усадьба, словно мрачный мираж, затерявшийся во времени. Высокая изгородь, покрытая бурой ржавчиной, когда-то преграждала путь любопытным взорам, а теперь мерцала многочисленными дырами и едва держалась на покосившихся столбах. 

Запахнув кардиган, я двинулась по усыпанной листвой дорожке. Где-то сзади, судя по шаркающим шагам, неохотно брёл Ник. 

— Да мог бы меня оставить тут на несколько часов и смотаться по своим делам. Потом бы просто забрал и отвёз домой, а я бы изобразила перед родителями, что мы чудно провели вместе время. 

— Я за тебя в ответе. 

— Да что со мной может случиться? У вас тут волки водятся, которые меня покусают?

— Да. 

— Чего? — я резко обернулась и растерянно уставилась в безучастное лицо. — Ты же сейчас шутишь? 

— Нет, — а затем он ещё разжевал, как для какой-то недалёкой дурочки: — В наших лесах водятся волки. 

— Хреново, что тут сказать… К слову о лесах, что ты забыл прошлой ночью, ну, там, на дороге? 

— Не твоего ума дело, — Ник выплюнул это столь резким и грубым тоном, что мне тут же стало максимально неприятно находиться в его компании, поэтому я отвернулась и нырнула в одну из дырок в заборе. 

Можно подумать, что я в восторге от такого сопровождающего. Придурок чёртов. 

— Да ты бесстрашная, что ли? — раздалось с раздражённым вздохом за спиной, когда я уже пробралась на ограждённую территорию. Остановилась через несколько шагов и вскинула голову. 

Стены дома усеивали глубокие, многолетние трещины, а окна смотрели на меня пустыми глазницами, в которых сгустились тени прошлого. Холодный, пронизывающий ветер вдыхал в полуразрушенные залы жизнь, и казалось, что с каждым его порывом возвращалось эхо, доносящее отголоски классической музыки с торжественных балов и наигранно хохочущее тонкое щебетание светских дам из высшего общества.

И почти что середина осени придавала этому месту особенно мрачное настроение. Поэтому даже призраки, которые могли обрести убежище в руинах, не осмеливались нарушать царящий здесь покой. Они притаились где-то в глубине, окружённые тонкими переплетениями паутины, что не один век ткалась между нанесённым сквозняком древесным мусором и остатками былого помпезного великолепия.

— Никогда бы не подумал, что на это можно смотреть с восхищением, — озадаченно проговорил рядом Ник, заставив меня вздрогнуть. Видимо, так глубоко погрузилась в свои впечатления от увиденной красоты, что не услышала, как он подошёл. — Что ты тут так внимательно рассматриваешь?  

— Ты не поймёшь. Ты видишь развалины, а я — историю. 

— Ладно, и долго ты историю смотреть будешь?

—  Тебя спросить забыла, — на автомате огрызнулась я и двинулась вглубь усадьбы, обходя центральный дом. А спустя пару минут, убедившись, что братец последовал за мной, поинтересовалась: — Ты тут родился? 

— В Тасио, да. 

— Знаешь что-нибудь об этой усадьбе? 

— Я похож на историка? 

Нет, непохож. Я бы сказала, на кого он похож, но наше общение и так сложно назвать приятным. И чем дольше мы находимся наедине, тем сильнее натягивались нервы. А если у кого-то что-то лопнет, то ничем хорошим это для обоих не закончится. Поэтому, пожалуй, пора закругляться и возвращаться домой. Однако Ник замер, склонив голову на бок. Его глаза воткнулись в усадьбу, и он весь как будто подзавис. Немножко даже стало интересно: о чём задумался с таким сосредоточенным видом? Неужели тоже увидел историю? Нет, нет, надо возвращаться домой, а не трепаться не пойми о чём. 

Осмотрев забор на наличие дыр неподалёку, я двинулась к ближайшей, оставив Ника позади. Пусть просвещается. Но уже в следующую секунду услышала подозрительный хруст сухих листьев с той стороны, короткий миг, и вот из бреши в ограждении на меня уставилась пара янтарно-жёлтых глаз на узкой морде. 

Замерев на расстоянии где-то около трёх метров от самого настоящего, живого волка, разглядывающего меня с молчаливым интересом, — а оттого становилось лишь страшнее, — я не понимала, как мне позвать Ника, и будет ли от этого вообще толк? В голове испуганным мотыльком билась одна-единственная мысль: «главное — не двигаться, он подумает, что я неживое, и пройдёт дальше».

Вот только с собаками это чёртово правило никогда не работало! А волчара окаянный не успокоится, оставив на мне парочку укусов. По глазам видно, голодный гад. Вон как чёрная, поблескивающая влагой подушечка шевелится, явно принюхивается. И то, что не скалит зубастую пасть, вовсе не показатель, что зверюга сожрать меня не хочет. Тем более такая здоровая. Сожрёт и не подавится!

— Пошёл, — вдруг рыкнул рядом со мной Ник, приобняв за плечи. 

И этот большой и страшный волк отскочил от дыры в заборе, будто получил смачный пинок в нос. Издал какой-то странный звук, похожий на щенячий скулёж, и рванул в сторону леса во весь опор. 

— Как ты это сделал? — ошарашенно выдохнула я, и мои ноги подогнулись в коленях. Если бы не его рука, продолжающая обхватывать меня за плечо, то точно присела бы на землю. 

— Просто я сильнее. 

Сердце всё ещё встревоженно бухало в груди, когда я забралась в машину. В то время как Ник с играющей на губах самодовольной ухмылкой сел за руль и завёл двигатель. Кинул на меня насмешливый взгляд, но от комментариев благоразумно воздержался. 

Отвернувшись к окну, я обхватила себя за плечи руками и слегка их потёрла. Тишина напрягала, но нарушать её не хотелось, как и начинать разговор снова первой. И так наболтались. Достаточно. Чувствую, что просто взорвусь от любой подначки и покусаю не хуже той зверюги. А ещё теперь можно распрощаться с желанием вернуться в усадьбу, чтобы порисовать там в одиночестве. Я же не самоубийца. 

Волки рядом с городом — что за бред?! И как ему удалось всего лишь одним словом напугать зверя? Ничего не понимаю! 

Взгляд вернулся к профилю Ника, расслабленно смотрящего на дорогу. Симпатичный гад. Высокие скулы, подчёркнутые лёгким загаром, перетекали в упрямый подбородок, чуть-чуть выдвинутый вперёд, что выдавало вспыльчивый характер. Глаза, глубокие и ясные, словно отражали в себе бескрайние просторы океана, полные тайн и загадок. Их цвет менялся в зависимости от настроения: в одно время они напоминали грозовое небо перед бурей, а в другое — лазурное море в солнечный день. И я каждый раз позорно подзависала на несколько секунд, встречаясь с ними взглядом. Спадёт ли это наваждение, если их нарисовать? 

— Мы приехали, — произнёс он и щёлкнул пальцами у меня перед носом. 

Я вздрогнула и в который раз угодила в знакомый капкан. Растерянно заморгала и уже в следующий момент дёрнула за ручку, пытаясь выскочить из машины, но поскольку забыла о ремне безопасности, с первого раза у меня не вышло. Всё лицо полыхало, пока я отстёгивалась под его пристальным взглядом. А когда услышала тихий, но напыщенный хмык, то и вовсе захотела сквозь землю провалиться. 

Наконец-то выскочила на улицу и от души громыхнула дверцей. 

— Может, ты маслом смажешь, или чем там надо, этот кусок железяки? — недовольно проворчала я, обходя машину.

— В советах не нуждаюсь, — огрызнулся Ник. 

И как только мы вошли в дом, в меня тут же вцепилась мама. Сначала она принялась расспрашивать о прогулке, впечатлениях от этого невероятно чудесного городка. Как обычно, говорила в основном она, а я просто кивала под стать болванчику, соглашаясь с каждым её словом, чтобы разговор побыстрее закончился. Единственное, на фразе о пользе для моего вдохновения едва удержалась от саркастичного смешка. Хотя с какой стороны смотреть… Ведь и правда, тут даже в зоопарк ходить не надо, чтобы набраться впечатлений. 

А потом мама усадила нас за стол ужинать. Стул, на котором за завтраком сидел глава семейства, пустовал. Он ещё не вернулся с работы? Впрочем, меня это сейчас не особо волновало. Просто хотелось поскорее запереться в комнате и переосмыслить сегодняшнее приключение, поэтому я молча набивала рот и механически жевала лазанью. Ник первым расправился с содержимым тарелки, лаконично поблагодарил маму за сытный ужин и поднялся на второй этаж. 

— Я подала твои документы в местный университет, — заговорила мама, как только мы остались одни. — Ты прошла  по баллам на бюджетное место. 

— Уверена, что это было о-о-очень сложно.

— Не ёрничай. 

— А на что я хоть поступила?

— Как ты и хотела… чёрт, забыла, как называется. В общем, ты там рисовать будешь. 

— На иллюстратора? —  недоверчиво уточнила я. 

— Архитектора! —  вспомнила она. 

— О да, иллюстратор и архитектор —  это ведь одно и то же. 

— Ну, может, немного и различается. Давай посмотрим на это объективно. Архитектор рисует дома. Дома всегда будут нужны людям. Это востребованная специальность. Повсюду только и видны объявления: требуется специалист в частное бюро или даже в государственное учреждение. Ведь архитекторы не только новые дома проектируют, но и реставрацией уже имеющихся занимаются. У них никогда не бывает мало работы. А этим своим иллюстратором где ты будешь работать? Ты можешь мне нормально объяснить, чтобы я поняла? Вот куда ты пойдёшь со своим дипломом потом?

— Боюсь, что нет, — вздохнула я и подпёрла ладонью щёку. — Всё равно не поймёшь, как тебе ни объясняй. 

— Тиша, ты можешь оставить такое рисование в качестве хобби, но основную специальность надо получать нормальную. 

— Да-да, помню.

— Давай ты дашь этой специальности год. Если ты поймёшь, что тебе вообще не нравится, то без проблем, мы оформим перевод в другое место и на какую захочешь специальность. 

— Обещаешь? — в моём голосе проскочили сомневающиеся нотки. С чего вдруг мама заднюю даёт? То в штыки воспринимает мою мечту о работе иллюстратором, то идёт на уступки. Очень неожиданный поворот событий. 

— Конечно! Я, что ли, тебя часто обманывала?!

— Нет, но откуда такие перемены?

— Ну, мы поговорили на эту тему с Коннеллом, и он считает, что я не должна на тебя давить с выбором будущей профессии. Как-никак всё-таки это твоя жизнь, а не моя. Знаю, иногда бываю неправа. Но и ты меня пойми, я тебя растила одна. Ты уже как часть меня. Но, конечно, неправильно, что я единолично принимаю такие решения. Поэтому и предлагаю этот компромисс. Согласна пойти на него и рассмотреть всерьёз моё предложение?

— Год отучиться в местном универе и обдумать вариант оставить иллюстрацию, как хобби? — быстро подвела итог я, чувствуя, как во мне возрождается прежняя любовь к маме. — Конечно, согласна! 

Отключив будильник на телефоне, я рухнула обратно на подушку и сморщилась. 

Как же неохота вставать в такую рань… Кто вообще придумал начинать занятия в универе в девять утра? Изверги. 

Всё-таки пересилив себя, я доползла до шкафа, перед которым сбросила пижаму, натянула первые попавшиеся под руку джинсы и таким же образом оказалась выбрана рубашка. Просто наугад стянула с плечиков ближайшую, запоздало подмечая сонным мозгом, что перед этим стоило бы заглянуть в комод с футболками. Но у меня всё как всегда. Ещё и руку что-то щекотало…

Взгляд упал на кисть, а по ней, бодро перебирая чёрными мохнатыми лапками, бежал вверх по предплечью паучок. Большой такой, страшный. И всю сонливость тут же как слизнуло. 

Истерично заверещав и замахав руками, я пулей вылетела из комнаты, где-то по дороге потеряв рубашку. Из соседней комнаты выскочил взъерошенный Ник, уже почти полностью готовый к выходу:

— Что случилось?! 

— Паук!.. Паук, там был огромный, чёрный! Чёрт!.. Его же на мне нигде нет?! — нервно переминаясь с ноги на ноги, я крутанулась вокруг своей оси и встревоженно на него уставилась. — Нет?..

Однако Ник не спешил мне отвечать и чем дольше пялился, тем довольнее у него становилась рожа. Мой взгляд проследил за направлением чужих глаз, и только тогда до меня дошло, что я выскочила в лифчике и незастёгнутых джинсах свободного, прямого кроя с сильно заниженной талией. И эти джинсы в процессе беготни сползли с правого бока чуть ли не до середины бедра, демонстрируя ещё и трусики практически в полной красе. Некомплектные трусики, что вдвойне неприятно. 

— Ну ты и придурок! — сердито рявкнула я и подтянула штаны, чтобы их застегнуть. 

— Симпатичные цветочки, — хмыкнул он и посмотрел мне в глаза таким плотоядным взглядом, словно уже мысленно отымел во всех позах, медленно и со вкусом. И от столь красноречивого взгляда по позвоночнику аж разряд тока пробежал. Сразу стало так невыносимо жарко. 

Что за фигня? С бывшим парнем я ничего подобного даже близко не испытывала. Хотя тот какую только пошлую ерунду не нёс, когда пытался уломать меня на секс. Но никакого возбуждения его слова не вызывали, скорее наоборот, гадливое отвращение. А тут ещё более вульгарный взгляд, и мне… 

Я убежала к себе обратно в комнату, прежде чем додумала пугающую мысль. Даже в компании паука уже было не так страшно, как от осознания, что сводный братец мог меня привлекать как мужчина. 

— У тебя пятнадцать минут! — цыкнул вслед Ник, и я удручённо приложилась затылком о двери. 

С ума сойти можно! Только убиваться по этому придурку не хватало для полного счастья. Да и не в моём он вкусе! Терпеть не могу такой типаж: заносчивый, грубый, ещё, как выяснилось, и пошляк без капли принципов. Мог бы мне помочь. Зайти и найти дурацкого паука, но нет. Зачем? Если можно бесстыдно облапать перепуганную девушку взглядом. Достойный поступок настоящего мужчины, ничего не скажешь. 

Потерев затылок, я попыталась привести мысли в порядок и выкинуть из головы всё лишнее. Вздохнула, подхватила валяющуюся на полу клетчатую рубашку, продолжая ощущать, как щёки пылают от жара. Да что это такое? 

— У тебя пятнадцать минут, — раздражённо бухтела я, пока убеждалась, что одежда больше не таила всяких гнусных живностей, после чего натянула чёрную футболку с красным логотипом любимой рок-группы и накинула рубашку на плечи. — А у тебя одна извилина. И то между ног болтается. 

Подхватив шапку и немного побитый жизнью рюкзак, я торопливо пересекла коридор и выскочила из дома. На улице в лицо ударил прохладный порыв ветра, точно стакан ледяной воды плеснули в рожу, но зато действенно — вмиг остудило разгорячённую кожу. 

Я сделала глубокий вдох и окончательно успокоилась. С отстранённым выражением лица забралась в джип и, не жалея силы, потянула за ручку дверцы. Впрочем, эффект не изменился. Хлопок оказался не громче предыдущих. 

Ехали мы в неуютной тишине. Мерзкой такой, давящей на барабанные перепонки. От неё хотелось сбежать. Поэтому я окинула взглядом пыльную панель и зацепилась за старенькую магнитолу. Задумчиво скосила глаза на Ника, продолжающего делать вид, словно меня здесь нет. 

Да и пожалуйста! 

Рука сама потянулась и ткнула пальцем в кнопку включения. Честно говоря, я была уверена, что реакции от доисторического устройства не дождусь, вряд ли тут стояла рабочая электроника. Однако экран загорелся тусклым зелёным цветом, и салон автомобиля утонул в шипении радиопомех. 

— Нравится? 

Вздрогнув от звука его голоса, я снова ткнула в кнопку, погрузив нас обратно в тишину, и ядовито поинтересовалась:

— Помимо волков у вас ещё и ни одна радиостанция не ловит? 

— Конечно, — равнодушно отозвался братец, а потом тише, как будто намеренно пытаясь меня напугать, добавил таинственным голосом: — Тасио полон секретов, ещё не поняла? 

Это было так по-детски, что я решила ничего ему не отвечать. Потёрла кончик носа и отвернулась к окну. Тоже буду делать вид, что его тут нет. 

Старинное здание университета возвышалось посреди голого пустыря чуть вдали от города. С одной стороны его подпирал густой лес, который будто осознанно продолжал держать почтительную дистанцию, а с другой растянулась на несколько сотен метров полупустая парковка. 

Стены как минимум двухсотлетнего строения украшали изящная резьба и витражные окна в причудливых деревянных рамах. Именно они и выдавали истинный возраст постройки. Понятное дело, что их не единожды обновляли — срок жизни у дерева до грустного мимолётен, — тем не менее явно старались сохранить дух оригинала. А величественный фасад поддерживали высокие и толстые колонны, прямо как гиганты, которые взвалили на свои могучие плечи тяжёлую, но значимую ношу. Каждый бурый кирпичик в пёстрой кладке ощущался пропитанным историей, подобно живой книге, хранящей в себе бесценные знания и опыт предыдущих поколений.

Внутри университета царила атмосфера уважения к науке. Потолки были украшены фресками, изображающими великих учёных и мыслителей прошлого. А вдоль стен растянулись застеклённые стеллажи, наглядно демонстрирующие следы в истории: пухлые книги с корешками, сшитыми вручную, пыльные свитки и артефакты, — все они  свидетельствовали о богатом наследии.

Я моргнула и остановилась на месте, осознав, что глупо пялюсь по сторонам чуть ли не с открытым ртом. Ладно, здесь оказалось не так уж и плохо. Мне даже начинало потихоньку нравиться в Тасио. Кто бы подумал, что в такой глухой провинции столько очаровательных мест, пропитанных исторической атмосферой. 

Сначала та роскошная усадьба, что хоть и пришла в запустение, но всё равно внушала безотчётный внутренний трепет, а теперь ещё и университет. Не просто отлично сохранившийся, его совершенно очевидно деликатно реставрировали и поддерживали в приличном состоянии, не пытаясь как-либо изуродовать пластиковыми окнами или кустарными пристройками. Относились с приметным уважением к старинному зданию. 

Поправив шапку, я обернулась и закусила нижнюю губу. Ожидаемо что братца и след простыл. Не то чтобы меня прям нужно было за ручку водить, но мог хотя бы краткую экскурсию провести, что ли. 

Я окинула взглядом снующих мимо студентов и вздохнула. Открывать рот и пытаться с кем-то заговорить совершенно не хотелось. К тому же и тут на меня пялились, как на врага всего человечества. У местных явно своеобразное понимание дружелюбия. Но надеюсь, это временное явление: скоро привыкнут ко мне, перестанут так нахально пялиться.  

Нет, понимаю, если бы я выглядела как-то по-особенному эпатажно: носила бы кислотно-зелёный ирокез или сбрила брови, налепив вместо них розовые сердечки. Но нет же! Ничего такого. У меня совершенно заурядная внешность. Волосы от природы чёрные, глаза тёмно-карие, — на минуточку, самый распространённый цвет в мире, — максимум из-за чего ко мне могли прицепиться, так это из-за рваных джинсов или шапки. И то отдельные индивиды вроде моего братца. 

Приспустив лямку рюкзака, я нырнула одной рукой в бездонную пропасть и тщетно пошарила там, пытаясь на ощупь найти миниатюрный блокнот, в который накануне переписала расписание. Но первым под руку попался смартфон, который обрадовал меня  информацией, что до начала пары осталось десять минут. Супер! Теперь ещё и опаздываю!

Не отрываясь от поисков одной малюсенькой прямоугольной штучки на фоне залежей абсолютно разрозненных вещей, что поселились в моём рюкзаке под лозунгом: «вдруг пригодится», — я зашагала вперёд. Наконец-то пальцы нащупали край блокнота, но мне даже порадоваться этому факту не дали, поскольку уже в следующую секунду я лицом налетела на чью-то твёрдую грудь. И если бы не сильные руки, что тут же легли на поясницу и удержали меня на месте, то наверняка не самым изящным образом присела бы прямо на полу, попутно раскидав содержимое собственной сумки.

— Эй, аккуратнее, — над ухом послышался хрипловатый мужской голос, на который я рефлекторно вскинула голову.

Светло-ореховые глаза смотрели с мягким интересом, а пухлые, словно чуть надутые от обиды губы едва заметно изгибались в лёгком намёке на улыбку. Бывает, иногда смотришь на человека и отчётливо ощущаешь, что в неподвижных уголках рта притаилась добрая усмешка, которая вот-вот выглянет из-под бесстрастной маски. 

— Всё нормально, ты не ударилась? — вкрадчиво спросили эти таинственные губы.

— Извини, — буркнула я и, жутко смутившись, постаралась побыстрее высвободиться из его крепкой хватки. Распахнула блокнот, который продолжала стискивать в кулаке, поскольку в голове тикали часики, напоминая о стремительно утекающем времени.  

— Да ничего, бывает, новенькая. 

— Чёрт, опаздываю… 

— Какая пара?

— Основы архитектурно-градостроительного проектирования, — чисто автоматически прочитала я и в панике кинула новый взгляд на экран телефона. Осталось три минуты. Всё, теперь точно не успею — только поиски нужной аудитории займут минут пять как минимум. 

— Кафедра архитектуры на втором этаже, справа от лестницы. Там расписание и план учебного крыла при входе. 

— Спасибо! — искренне поблагодарила я, бросив на внезапно приятного незнакомца последний взгляд, и побежала в указанном направлении.