Истинная для дракона, или Попробуй, догони!

– Убери свои грабалки, козел! – Сказала я, когда почувствовала чью-то ладонь на попе. Хотя почему чью–то, это муж мой бывший, Петр. Развелись мы всего пару месяцев назад, когда я застукала его со своей подружкой. Развестись развелись, а вот жилплощадь поделить все не можем. Тяжело сейчас квартиру разменять. А этот гад еще пытается что–то там мне объяснить, вернуть любовь, он де несчастный человек, которому жена мало внимание уделяла… хоть замок на дверь ставь.

– Еще раз дотронешься, останешься без лапы, – сказала я, открывать глаза не хотелось.

Я вчера допоздна работала, еле ноги до дома дотянула. Зато сегодня могу спокойно до обеда проваляться в постельке, девчонки сами всю выпечку расфасуют и отправят по адресам. Я вздохнула, странно чужой запах, у меня отдушка на кондиционере совсем другая была.

Повернулась набок и нехотя открыла глаза, чтобы встретиться взглядом с самым прекрасным мужчиной, которого я видела в жизни.

У него синие глаза, такого тёмного насыщенного оттенка, что я зажмурилась, чтобы прийти в себя. Привидится же такое. Выдохнула и опять открыла глаза, потом подскочила и задом поползла на край огромной кровати, надо сказать не моей кровати.

– Это что такое? Ты кто такой? Что тебе надо?

– Альсун, – голос мужчины, был божественным, – что с тобой?

Так, Алла, соберись, тебя точно чем–то опоили. Хотя кому ты нужна? Я доползла до края кровати и аккуратно спустила ноги, а потом и все тело. Быстро оглянулась.

Комната большая, с огромными окнами, пушистым ковром на полу и мебелью с узорами. Все бело–синее красивое. Послышался шорох, и мужчина в одних тонких подштанниках, которые не скрывали его стоящий орган, обошел кровать, становясь напротив меня. Я прикрыла глаза и села, прижавшись спиной к кровати.

– Это сон, – шептала я себе, – всего лишь сон Алла. Сейчас ты откроешь глаза и проснешься в своей кроватке, в трехкомнатной квартирке.

Я открыла глаза, и… ничего не вернулось. Передо мной стоит мужчина моей мечты и сложив руки на груди, смотрит на меня напряженным взглядом.

– Альсун, может вызвать лекаря, мне кажется, ты опять не в себе. Странные слова говоришь, меня словно не узнаешь.

– Не узнаю, – тут же сказала я, потом прислушалась к словам и поняла, что язык-то чужой. – Что за черт?!

– Вот опять! – Видимо, ругательство я сказала на своем языке, Мужчина подал мне руку. – Поднимайся дорогая, тебе нужно одеться, чтобы я позвал лекаря. Не будешь же ты встречать его в нижнем белье.

Я посмотрела на свои колени, обтянутые белыми штанишками. Материал нежный просвечивающийся, только внизу оборочки с кружевами. Мама дорогая, кружева  ручной работы, уж я в этом разбираюсь. Сглотнула комок в горле, пытаясь осмыслить всю ситуацию.

– Ну же, дай мне руку Альсун, – мужчина не уходил и тянулся ко мне. Я подала свою узкую ладонь, и с ужасом поняла, что тонкая конечность с голубыми венками под тонкой кожей, не моя!

Мужчина поднял меня, а я вспомнила, что при осмотре видела зеркало и ломанулась к нему, вырывая свою руку из теплой ладони.

Зеркало красивое высокое и не мутное. В отражении тонкая, хрупкая фигурка, в маечке с рюшками и такими же штанишками. Я замерла не в силах отвести взгляд от нежного видения. Такая точно не скажет матом и не отбреет наглую соседку. И это тело не Алла Скороходова тридцати пяти лет. Позади появился силуэт незнакомца, который взял меня за плечи.

– Альсун ты переволновалась вчера, поэтому сейчас немного не в себе. – Его голос успокаивал и вводил в негу.

– Я… – сглотнула комок в горле. – Я, хорошо себя чувствую, просто в голове все перемешалось и… все будет хорошо, мне нужно просто отдохнуть не надо лекаря.

Я не знала, что говорить. Кто этот мужчина? Кто я? Что тут делают с такими, как я, кто занимает чужое тело. Почему я заняла это тело? Вопросов становилось все больше и больше, а вот ответов мне никто пока не давал. Я обычно не лезу за словом в карман, но сейчас мне не хотелось наглеть и требовать, впервые я потерялась. И думаю, все дело в мужчине, слишком он был красив. Нереально. Таких я только на обложках гламурных журналов видела.

– Хорошо, – мужчина придвинулся ко мне ближе, я почувствовала его твердое желание, которое уперлось мне в спину. Я замерла, а если он захочет…? Я посмотрела на широкую кровать, на которой явно не только спали. Его руки прошлись по плечам, а он нагнулся, чтобы коснуться губами моего уха. Я выскользнула из теплых объятий, чего он не ожидал:

– Постой, мне хочется есть, – с дрожью в голосе сказала я первое, что пришло в голову.

Тело не мое и я не знаю, правильно ли будет, отдастся этому мужчине. Но что самое удивительное мне хотелось ему отдаться. Я постаралась загнать поглубже свое неожиданно взыгравшее либидо. У меня тут жизнь рушится, а я о сексе.

Мужчине не понравилось, что я выскользнула из его объятий, но он не стал настаивать, и я облегченно выдохнула.

– Пришлю к тебе Ариту, – сказал он, пожирая взглядом мое тело, вернее, не мое. От такого взгляда можно расплавиться, потечь густым сиропом согласия, но я не сдалась и кивнула:

– Буду тебе благодарна.

Мужчина накинул роскошный халат, темного цвета и дернул за колокольчик, который скрывался в шторах, прикрывающих дверь. Сам же повернулся и вышел в другую дверь, напоследок пройдясь по мне сожалеющим взглядом.

Как только, он вышел, из меня словно стержень вынули. На дрожащих ногах я кинулась к кровати и стянув кремового цвета простынь, закуталась в нее.

Выдохнула и оглянулась. Комната большая, несколько дверей. Одна ведет на улицу, потому что в небольшое оконце вижу синее небо. Сейчас мне важно знать где я. Хотя что это меняет? Тело-то не мое. Ну, вырвусь я домой, заявлюсь в свою квартиру, и кто мне поверит, что я Алла. Вызовут машинку с бравыми молодцами в белых халатах и запакуют в рубашечку с длинными рукавами. Изо рта вырвался нервный смешок.

 Не хочется мне прожить жизнь доказывая кто я. А если я не на Земле, что весьма, вероятно, буду думать, что дальше делать. Нужно будет разузнать кто я, где я, и кто этот мужчина с синими глазами, от которого у меня мурашки по всему телу. 

– Ничего Алла, всё решим, всех, победим, – сказала свою любимую присказку.

  Прислушалась к новому голосу, нежный приятный. У меня голос был хриплым, хронический тонзиллит и любимое мороженное, дают о себе знать.

Кое-как доползла к двери на балкон, и чуть приоткрыла, оттуда пахнуло свежим воздухом. Внизу был сад, а может парк, а может все же лес, так как сплошной ковер верхушек деревьев. Кое–где листья уже начали желтеть. А потом я поняла, что нахожусь не на Земле.

Недалеко пролетел дракон! Я даже протерла глаза, роняя на пол простыню. Дракон лихо свернул вправо, а потом свечкой ушел вверх, теряясь в вышине синего неба. Вот тебе Аллочка и приключение. Кто недавно выл в подушку, что жизнь прошла, а дальше тлен и пустота. Что хотела-то и получила! Новую жизнь, тело как с картинки и невероятного мужика, который глаз с тебя не сводит. Но не верю я в сказки, не может быть все так прекрасно. Должна быть ложка дегтя в моей бочке меда. Может, я его любовница, а не жена, или вообще рабыня. Нет, с рабыней так нежно бы не говорили. Я прикрыла дверь на балкон и вздрогнула, когда открылась совсем другая дверь, не та через которую вышел полуголый красавчик.

– Донна Альсун, – вошедшая девушка чинно поклонилась, сверкая на меня любопытными глазенками.  Она была одета в серое платье, с белым передничком не дать ни взять горничная в благородном доме, на голове чепец, который прикрывал черные волосы. – Дон Фернир просил подготовить вас к обеду. Вот!

Она поставила на столик небольшой поднос, на котором стояла чашка с горячим напитком и парочка хлебцев, намазанных маслом. Рядом белоснежная салфетка с кружевами. Я выдохнула и думала, как мне себя вести. Хозяйка тела была спокойной или взбалмошной. Стоит ли мне сказать, что я не она. Я не знала, что делать, так что, решила подкрепиться. Если уж и умирать, то на сытый желудок. Девушка Арита, так вроде назвал ее Фернир, развела кипучую деятельность. Она разложила на кровати платья всевозможных расцветок, тряпочки какие–то и задумчиво на меня посматривала.

Я, оказывается, была голодна. Хрустящий хлеб был божественным, а кружка травяного чая просто прекрасна и хорошо бодрила.

– Ешьте, ешьте донна Аль, – сердобольно сказала девушка, – совсем себя не бережете, все о других печетесь.

– О ком это? – сразу спросила я.

Пусть я буду задавать странные вопросы, но упускать возможность хоть что–то узнать будет просто глупо.

– Так о людях, о ком же, все кому не лень идут к вам, а вы не можете отказать. Проходимцы и лентяи, я всегда вам это говорю. У вас доброе сердечко, а дон вам потакает, потому что жена, как не потакать.

Я слушала служанку, в нужном месте поддакивала и делала большие глаза, когда Арита выдавала какую–то мудрость. Пой птичка.

Что из всего я выяснила. Я донна Альсун Арсейн, жена дона, хранителя ар–дона Катора. Мы с мужем правители земель, которые подчиняются только императору. Сейчас мы находимся во дворце императора, приехали на свадьбу его сына. Праздники высших уже прошли, теперь будут праздновать люди столицы. Муж мой хороший правитель, люди его любят, земли у нас плодородные, только я вот совсем слабая не могу мужу ребенка подарить. Тут мне немного поплохело, не может быть все так печально и здесь…

Да, и мужа своего я боюсь, так как он дракон.  Дракон мать его! У меня в руках давно остыл напиток, а Арита все болтала.

– Вы главное госпоже Саржене не перечьте, сживет она вас со свету, не понравились вы ей сразу, так и сказала «порченая кровь у нее, император решил род наш уничтожить»! Ой! – Арита прикрыла рот ладошкой и, раскрыв широко карие глаза, огляделась вокруг. – Донна Альсун ну что же вы меня не одёрнули, нельзя мне много болтать, я же остановится не могу. А вдруг, как услышит кто чужой. Вы хотите, чтобы вашей Арите шкуру спустили!

– Нет, конечно. – Я замахала ладошкой. – Что ты Арита, как я могу, – про себя подумала, что такой источник информации нельзя терять.

– А почему я порченная то, – оглядела свое тело, прикрытое тонкой пижамой.

– Так, батюшка ваш больно охочий был до магии, да решил могущество свое увеличить, бездну проклятую призвал и погибли все в вашем поместье родовом. Все погибли.

– А я?

– Нешто вы не знаете? – Арита удивленно посмотрела на меня. – Вы тогда у бабушки с дедом гостили, вот и спаслись. Они вас и вырастили, но больно крепко вас держали в руках. Вы ж слова никому поперек не скажите, той же Райке.

– А что райке, – я допила холодный чай и дохрумкала хлеб.

– Не райке, а Райка, наложница дона нашего.

Тут я замерла, внимательно посмотрев на Ариту. Какая такая наложница?! Вот тебе и ложка дегтя! Словно почувствовав мой немой вопрос, Арита удивленно на меня посмотрела:

– Донна вы ж сегодня не в себе, опять позабыли все, говорила я вам, не пойдет вам на пользу столица. У вас здоровье слабое, кушаете как птичка, откуда ж силы?

– Что там с Райкой? – не сошла я со своего пути допроса.

– Так, беременная она, вот госпожа Саржена и злится на вас. Вы ж мужу до сих пор ребеночка родить не можете.

Я, наверно, побледнела. Сжала зубы, чтобы не заорать от злости. И тут такая же проблема, что в родном мире. Я не могу иметь детей! Может поэтому и Петр стал от меня отдаляться, хотя раньше всегда говорил, что дети не главное в браке. Я выдохнула.

– Не переживайте так донна Аль, будет у вас все хорошо, а наложница хоть сто детей родит, не будут они наследниками. Только вы его жена. И жить будете столько же сколько муж ваш, пятьсот лет.

Не хрена себе! Я удивленно посмотрела на Ариту, а та вдруг засобиралась:

– Ой долго мы с вами тут разговариваем, – я чуть не хмыкнула. – Слышите, колокольчики звенят, на обед пора. Скоро придёт дон Фернир, а вы тут не готовы еще. Хорошо не поскупились на платья магические, ткнул искрой, и оно само на вас оделось. Красота!

Арита выхватила из кучи платьев нежно-голубое и положила его на стул, туда же сложила чулки белого цвета да тонкие тапочки, обшитые блестящими камешками, потом кивнула мне подойти к зеркалу.

– Давайте донна одеваться, вы будете самой красивой донной на обеде.

Я скептично хмыкнула, Арита увидела мою усмешку и покачала головой:

– Опять донна не в себе. Ах, беда беда!

Я перестала слушать причитание служанки и успевала только поднимать руки опускать руки, кружится и приподнимать подолы юбок. Потом она усадила меня в кресло и расчёсывала золотистые волосы, накручивая их на странную загогулину. После нее волосы крупными локонами падали мне на плечи.

– Как небесная дева, – Арита прижала к щекам пухлые ручки.

--------------------------------------------------------------------------------------------------
Дорогие читатели, новая история стартует в мобе .  
Другой мир, драконы и истинная любовь, которую не так просто распознать) Начинаем, приятного чтения)

Дверь, в которую вышел дон Фернир, открылась, и он показался собственной персоной. После откровений Ариты весь налет божественной красоты в моих глазах с него слетел. Ну красивый и что?  Такой же козел как все мужики. Подавай ему жену и наложницу, поверю, что кроме жены и наложницы у него еще штук двадцать по всем городам живут. Гад он хоть и дракон. Тут же пришла мысль, а я почему не дракон. Вот была бы драконом так ему по головушке шандарахнула…

Мой взгляд, видимо, был для дона непривычен, одна его совершенная бровь изогнулась в удивлении.

– Арита, иди скажи слугам, чтобы собирались и уходили в Картор, мы после обеда тоже вернемся домой.

Служанка присела в поклоне и украдкой поглядывая на меня быстренько упорхнула вон.

– Альсун, как ты себя чувствуешь, ты сможешь выдержать обед.

– Я нормально себя чувствую, – сказала я, – и хочу есть, или у тебя в порядке вещей жену голодом морить.

– Аль, – Фернир нахмурился, – Ты странная с утра, прости, что я нарушил наши соглашения, но ты должна понимать, что нам нужен наследник. Тебе придется меня терпеть, хотя бы иногда.

– Что? – Я опешила.

Фернир подошел очень близко, вгляделся в мои глаза:

– Нам нужно идти на обед, после него вернемся домой в Картор. Ты точно в порядке?

Значит, у них соглашение и бывшая хозяйка тела, не хотела дракона. Хм–м–м, не буду делать поспешных выводов, может он извращенец какой.

– Я принес тебе это, – продолжил он, и показал мне красивый кулон из цельного бирюзового камня, — Это кулон моей мамы, под цвет твоих глаз, – Фернир подошел и встал за спиной, вызывая у меня табун мурашек по спине. Холодный камень коснулся ложбинки на груди, вызывая теплые эмоции. Он повернул меня к себе лицом, словно проверяя, правильно ли лег камень, глаза сверкали синевой, в которой можно утонуть.

Руки Фернира крепче сжали мои плечи, а лицо приближалось все ближе и ближе.

– Ты так приятно пахнешь, – выдохнул мужчина, а потом коснулся моих губ легким поцелуем. Я не стала шарахаться, а наблюдала, что будет дальше. А дальше был долгий страстный поцелуй. У меня ноги подкосились от слабости и неги, что разлилась по всему телу. Вполне нормальная реакция. Дракон рыкнул:

– Почему ты не отталкиваешь меня? Я нарушил наше соглашение и опять его нарушаю, тебе все равно?

– Я не Альсун, – решаюсь сказать, как только мое дыхание восстановилось. – Я Алла, утром проснулась в теле твоей жены. И ничего не знаю про ваши соглашения.

– Что ты такое говоришь? – Дракон перестал меня обнимать. – Ты опять бредишь.

– Я брежу? Я в твердой памяти и точно знаю кто я и понимаю, что это тело, – я дотронулась до груди, – не мое. Есть у вас маги, которые помогут мне вернуться домой.

– Альсун, прошу тебя, давай мы просто сходим на обед и вернемся домой. Ты примешь свои зелья, и твои иллюзии уйдут. Пошли.

Фернир был раздражен и пошел на выход из комнаты.

– Стоять! – я не хотела так просто сдаваться. Как это понимать, я боялась сказать правду, а когда сказала меня принимают за сумасшедшую. Арита не сказала мне главного! Альсун считают сумасшедшей с какими–то иллюзиями. Гадство. Я догнала Фернира и вцепилась в его руку. –Я говорю правду!

–  Неделю назад ты говорила, что в подвале дворца живут странные люди, которые питаются кровью других людей, а еще месяц назад ты говорила, что ты мать пауков, и тебе нужно вернутся домой в свою реальность. Альсун, прошу тебя, не делай из меня посмешище, давай спокойно пообедаем.

Я выдохнула, наши взгляды встретились и мужчина словно загипнотизированный замер, рассматривая меня странным взглядом. Шумно сглотнул и подал мне руку.

– Пошли.

И я пошла. Смысл биться в закрытую дверь если меня считают сумасшедшей. Вот Арита, не могла сразу главное, сказать. Хотя, может, она и говорила мне все это лишь потому, что считала меня сумасшедшей и старалась показать, что мир за окном простой. Пока разберешься во всем, голову сломаешь. Ну дракон, сам виноват, что мне не поверил.

Я подала ему свою руку, улыбнулась, отчего у него дернулся глаз, и мы чинно пошли по длинным коридорам. Вокруг все блистало роскошью, носились слуги в ливреях, встречались парочки, с которыми Фернир раскланивался и разговаривал. Я в такие моменты стояла рядом как истукан, стараясь не слишком выдавать себя за нездешнюю.

В принципе ничего странного я вокруг не видела. Ходят все одетые, две руки две ноги, разговаривают. Я вздохнула, как мне повезло, что я попала в такую красоту, а не к какому-нибудь крестьянину. Крутить коровам хвосты… мать чесная мне и в юности этого хватило по самое горло. В резиновых сапогах да по снегу… Я не стала вдаваться в свои воспоминания, лучше разобраться смогу ли я вернуться домой и, если нет, думать, что делать дальше.

Сам обед я запомнила плохо, слишком много людей, слишком многое приходилось контролировать. Какая-то особа упала в обморок, увидев за окном дракона. Я сказала себе спасибо, что заранее посмотрела наружу и теперь уже спокойно воспринимаю летающих ящеров, но обморок и общее напряжение в зале, натолкнуло меня на мысль, что я тут могу быть не одна такая вселенка.

Стол был заставлен едой, а мне хотелось есть до одури, кусочек хлебца, что я съела утром, давно переварился. Я старалась следить за тем, как сижу, как ем, но чертовы ложки вилки… тут их было море. Ну почему если ты благороден у тебя должно быть стопятьсот вилок ложек и ножей. Р–р–р! Наблюдала за Ферниром и старалась брать те приборы, что и он. Муж мой, кстати, был сама вежливость, клал мне на большое блюдо все, что я желала и периодически смотрел странным взглядом. Словно на свою тарелку он желал положить меня…

Из-за стола я вышла сытая и поэтому подобревшая, не только у мужчин любовь лежит через желудок.

– И как мы доберемся до своего дома? – Спросила я Фернира.

– Порталом, – он нахмурился. Мы опять шли коридорами, но уже другими.

– А вещи не надо забирать?

– Альсун комната во дворце наша и там наши вещи не пропадут. Ты опять все забыла. – Дракон сильнее сжал мою руку, которой я цеплялась за него.

– Я не забыла, я не знаю, – хмыкнула я.

Больше мне муженек ничего не сказал, сжал губы так, что они превратились в тонкую линию и тащил меня к экипажу с открытым верхом. Я только успевала озираться и рассматривать все вокруг. На улице было прохладно хоть и светило местное солнце, я поежилась. А потом впервые увидела магию. Фернир понял, что мне холодно и щелкнул пальцами, с его руки сорвалась теплая пелена, которая легла на меня нежнейшим плащом. Сразу стало тепло, и странно, я ощущала на себе эту магию, но не видела.

Порталом оказалась большая арка, в которую постоянно кто-то входил и выходил. Проход закрыт фиолетовой сверкающей пеленой, теперь я понимаю, что это магия.

Фернир помог мне слезть с подножки, задержав на талии руки на пару секунд дольше, чем положено, но я даже не обратила внимание. Новый мир обещал мне много открытий и поползновения чужого мужика мне стали до лампочки.

– Готова? – Спросил дракон и взял мою ладонь. – Надеюсь, в это раз тебе не будет плохо. Мы шагнули в сверкающее марево…

 Фернир

Я опять нарушил наши договоренности. Скорей всего просто выпил лишнего, императорские вина самые крепкие.  А нежное тело Аль манило, как пение русалок.

Моя жена, моя боль я смотрел на нее утром и был рад, что она пока спит. Придется извиняться. Как же мне не повезло, побери бездна эти соглашения. Мы должны жениться на человеческих женщинах, чтобы люди были спокойны и не поднимали бунты. Слишком нас мало драконов, чтобы воевать с ними. По договору я женился на Альсун, внучке герцога Нортейма, одного из богатейших людей моего ар–дона.

Сначала было все прекрасно, тихая, невинная мне было хорошо с ней. Но потом она стала странной, случались припадки, она видела какие–то иллюзии. Лекари разводили руками, не понимая, что с ней. В один день она чуть не убила себя, не хотела, чтоб я касался ее, говорила, что мои руки по локоть в огне и ей больно. Я устал бороться с ней, и мы пришли к договору, что будем спать один раз месяц вместе. Нам нужен наследник. Мне нужен наследник. Она жила тихо на своей половине, занималась благотворительностью и не лезла в дела ар–дона.

Мне помогала моя тетушка, Саржена Никай. Сестра отца. Она давно овдовела и приняла ведение дома на себя, снимая с меня часть груза. Я был ей благодарен. А потом появилась Райка. Красивая живая темпераментная, я не скучал с ней в постели. Скоро у нас родится ребенок и я жалел лишь об одном, что это ребенок не от законной жены. Мне нужен наследник. Конечно, есть еще время, но герцог Нортейм ясно дал мне понять, что будет разочарован, если его внучка не родит ему внука, пока он жив.  Зная старого упрямца, могу с уверенностью сказать, что свои земли он назло мне, отдаст какому-нибудь дальнему родственнику. А его наделы земли мне очень нужны. Туманные горы, где он добывает камни силы, золото, серебро, намного прибыльнее моих Золотых садов.

Моя рука сама потянулась к округлой попке, просвечивающейся сквозь тонкий материал. Я желал Альсун, такую нежную, хрупкую. Тонкий запах ее тела, мягкий, дурманящий забивал ноздри, а внизу живота все колом встало. Может плюнуть на эти соглашения и повторить ночной забег, подарю ей что-нибудь, успокою. А вдруг получится сделать наследника, я сглотнул комок в горле. Напряжение нарастало, я уже уверенней дотронулся до упругой задницы и легонько сжал.

– Убери свои грабалки, козлина! – Послышался нежный голосок, я не понял последние слова, они были сказаны на незнакомом языке. Еще раз дотронулся до Альсун пытаясь понять, что меня так настораживало. Какая–то странная теплота поселилась внутри тела и мне хотелось по–глупому улыбаться. Я еле сдерживал свои эмоции.

Аль повернулась, посмотрела на меня, потом прикрыла глаза, словно не желая меня видеть. Но следующее мгновение она уже отползает от меня с удивлённым видом задавая вопросы, которые указывали на еще один приступ. В такие минуты, Аль становится сама не своя и несет всякую чушь.

Попытался ее успокоить, замер позади, всматриваясь в зеркало, в котором она себя рассматривала. До боли в чреслах захотелось взять ее прямо тут. Сжать полную грудь, с вызывающе торчащим сосками, почувствовать ее плоть своею. Эти чувства накрыли меня неожиданно, словно я мальчишка, впервые увидевший нагую деву. Что происходит? Разум понимал, что эти эмоции мне несвойственны по отношению к жене. Хотя поначалу она мне нравилась. Я даже думал, что у нас все будет хорошо, пока она не начала сходить с ума. Тяжело любить девушку, которая бегает по дворцу и кричит от ужаса.

Она ускользнула от меня на лице подозрительность и еще что–то не могу понять. Мне кажется, она пахнет по–другому, двигается не так. Аль всегда сжималась рядом со мной, а сейчас уверенно уворачивается, смотрит прямо не отводя взгляда. Моего дракона это нервирует, он то замирает внутри, то зудит эмоциями.

Зову горничную Альсун она знает, что делать. Отвлечь разговорами, дать понять, что вокруг нее все родные люди и о ней позаботятся. Сам иду в свой будуар, чтобы привести себя в порядок перед обедом. В голове еще туманно от нахлынувших чувств и прошедшего празднования. Вспомнил вечерний разговор, когда собрались все доны империи, чтобы дать наставления новоиспеченному мужу. Напились, играли, болтали обо всем. Император спросил, чего мы желаем. Все разговоры, как всегда, свелись на женщин, жен. Мне стало чуть легче, когда я понял, что не только у меня проблемы с женой. Даже про истинных вспомнили, смех. В древности, может, и были истинные пары, теперь это просто сказка, которую рассказывают впечатлительным доннам, но мы же не они…

Иду за Альсун и замираю. Она прекрасна, легкий румянец покрыл всегда бледные щеки, глаза сверкают и смотрят вызывающе, грудь, сжатая светло-голубой тканью, вздымается так, что кажется, платье сейчас лопнет. Мне захотелось самому разорвать это платье и никуда не ходить. Сглотнул комок в горле, который не давал дышать.

Решил отдать ей кулон мамы, как извинения, он пойдет к ее голубым глазам. Сам застегиваю замочек, тонкая шея перед глазами манит поцеловать, нежные завитушки коротких волосков притягиваю взгляд. Что за наваждение?! Чуть не рычу, когда она не отталкивает во время поцелуя. И все проходит, стоит ей открыть рот и сказать, что она — не она, а другой человек. Опять! Злюсь на нее, на себя, что опять дал волю эмоциям еле сдерживаюсь, чтобы не заорать на нее. Лучше идти на обед и возвращаться домой. Там Альсун станет легче, в знакомой обстановке, со знакомыми людьми.

Я вижу красоту! Золотое море, которое шелестит листочками и манит смотреть смотреть безотрывно на это великолепие. Тонкие деревца, с тёмно–красной корой, люди в странных очках, собирающие в огромные корзины плоды. Ветерок, который легко касается волос и уносится в высь. Мне вдруг показалось, что в груди стало тепло, словно выпила горячительный напиток, и он прошелся по всему телу, наполняя его жаром. Но все быстро прошло, лишь маленький огонечек остался в солнечном сплетении.

– Аль, опять смотришь на деревья, глаза заболят, – дергает за руку дракон и ведет к экипажу, который нас поджидает. Расторопный слуга откидывает подножку, и Фернир лихо ставит меня на нее. В глазах у меня золотистые блики, он оказывается прав, долго смотреть на эту красоту нельзя.

– Что это за деревья? – спрашиваю я. Сады были прекрасны, золотое море под самый горизонт.

– Золотые нессирины, магические деревья. Их плоды мы продаем, делаем зелья и нектары, – Фернир устало откинулся на спинку сиденья. – Ты все еще считаешь себя другим человеком? – Осторожно спросил он.

– Я Алла, – кивнула дракону, – неприятно познакомится.

Фернир прикрыл глаза, делая вид, что он меня не замечает.

– Решил не обращать на меня внимание? – Спросила я. Дракон приоткрыл один глаз, наблюдая за мной. – Но и зря, могли бы прийти к соглашению, как дальше жить. Я не знаю, сколько пробуду в этом теле, но хотелось бы, чтобы моя жизнь тут была неутомительной.

– И куда ты потом собралась? – Спросил он.

– Домой, на Землю, – сказала я.

– Ты живешь в земле? – со скепсисом приподнял одну бровь.

– Это мир так называется Земля, – сказала я, рассматривая город, в котором мне придется жить.

Надо сказать, тут было красиво. Чисто и уютно. Люди нам кланялись, детишки махали ручками. Дона тут любили. Может, все не так уж и плохо думала я про себя. Новый магический мир, можно исследовать и жить в свое удовольствие. Но как же жаль своих трудов на Земле.

Я шла к этому целых пять лет. Работала сначала на дому пекла торты, и более мелкую продукцию, нарабатывала базу клиентов. Только месяц назад, как открыла небольшую кондитерскую, набрала персонал, а тут такое. Девчонки справятся некоторое время без меня, но все равно нужен пригляд. Да и непонятно сколько я тут проживу. А если это навсегда?! Стало как–то жутко. Навсегда в чужом мире с чужим мужиком. Я посмотрела на вальяжно разлегшегося на сидении Фернира. Даже его красота меркнет перед тем, что мне тут придется жить всегда. Там у меня все ясно и понятно, а тут считают сумасшедшей и не верят. Как получилось, что он женился на сумасшедшей? Хорошее приданое? У Альсун слабое тело она явно недоедала, а почему? Я чувствую аппетит и еще какой, все время хочу есть, так почему Альсун не ела. А этому дракону хоть бы хны, он вообще интересовался женой, или не даешь и пошла нафиг.

– Альсун, дома ты выпьешь свое зелье и тебе станет лучше. – успокаивающим тоном сказал муженек. Я хмыкнула, непробиваемый тип.

За очередным поворотом открылся прекрасный вид. Белый дворец, как иллюзия, сказочная и нереальная. Неужели мы живем тут? Да, коляска едет по дорожке к парадному входу. Перед ним небольшая площадка, утопающая в цветах, обложенный камнями небольшой фонтанчик возле которого, стоят скамейки. Огромное крыльцо, колонны, поддерживающие крышу, окна широкие, с мозаикой. Вышколенные слуги, в синих ливреях, которые рядком встречают своих господ. Это сказка Алла, о которой ты мечтала в детстве. Кто в детстве не мечтает быть принцессой… Фернир вылез из коляски и подал мне руку, чтобы я могла сойти. Я завороженная красотой нового дома неуклюже слезла с подножки.

В двери вышла матрона в серебристом платье со строгой прической и надменно–брезгливым лицом. Лишь при взгляде на Фернира ее глаза становились не такими холодными. А следом за ней чуть ли не выскочила девушка. Черноволосая черноглазая, с большущим пузом, которое она поддерживала, словно боялась растрястись. Мне не понравился взгляд, что она бросила на меня, злорадный, высокомерный под стать матроне, что стояла с ней рядом.

– Дон Фер, – она встала рядом с пожилой женщиной и смотрела на дракона влюбленными глазами. – Я соскучилась, – лепетала девица, потом потрогала живот и досказала, – мы соскучились.

Я не была настоящей женой этого Фернира, но за Альсун мне стало обидно. История словно повторялась, я которая не может родить, мой первый муженёк, который пригрел ребенка от любовницы и забыл мне об этом сообщить. Я ему борщи варю, а она ему там ребенка вынашивает. Весело! Я и за Петра замуж не хотела, первый брак тяжело мне дался, но он говорил, что дети не главное, что он любит меня, и у нас все будет хорошо, до того момента пока я не застукала его со своей подругой. Ну хоть не беременной. Я знаю, чтобы чувствовала бы Альсун сейчас. Больно приезжать домой, где тебя встречает другая баба твоего мужа и тычет своим пузом в лицо.

– А у вас это в порядке вещей, если наложница лезет к господину при живой – то жене? – Сказала я громко.
Наверно, если бы рядом сейчас с неба молния шандарахнула никто бы не заметил. Я невинным взглядом посмотрела на опешившего Фернира.

– Раньше тебе было все равно, что рядом со мной Райка, – сказал он, нахмурив брови.

– Да мне и сейчас фиолетово, – сказала я, – но границы надо знать.

Мне было совершенно все равно есть ли эти границы, но я их хотела сделать. Слишком близка мне была эта ситуация и жутко хотелось поскандалить. 

– Райка я приду к тебе, как только освобожусь, – сказал Фернир.

– Фернир! – Ожила надменная матрона, и ее жесткий взгляд ожог меня. – Как ты можешь, она носит твое дитя!

Девица скуксила лицо и повернувшись быстренько унеслась прочь, а матрона, поджав губы, осталась на месте.

– Тетя я говорил тебе не баловать ее, – чуть громче сказал Фернир и прошелся взглядом по слугам, – Альсун моя жена пусть проявляет подобающее к ней почтение.

Женщина хотела, что–то сказал, но промолчала.

– Все можете идти, – скомандовал дракон слугам, – тетушка я приду к тебе позже, – и тетка пошла вслед за слугами.

– Теперь ты довольна Алла, – сделала ударение на моем имени Фернир, – или уже вернулась Альсун.

– Довольной я буду, когда уберусь из столь гостеприимного дома.

Фернир повернулся ко мне, взгляд его не обещал мне ничего хорошего, схватил меня за руку и потащил в дом. Тащил он меня долго, пока мы не оказались в небольшой комнатке, в которой были небольшие диванчики, а все стены увешаны картинами и гобеленами. Все какое-то игрушечное словно комната принадлежала ребенку.

– А теперь послушай меня, – рявкнул на меня Фернир. – Ты сама захотела, чтобы я взял себе наложницу и не ходил в твою спальню чаще одного раза в месяц, так что будь с Райкой вежливой. У нее тяжелая судьба и она носит моего ребенка, раз уж ты не в силах мне родить нашего.

Я чуть отдышалась и пошла в наступление.

– А ты быстренько посуетился, нашел себе девку, и ребенка настрогал, сколько мы женаты? Как быстро ты заменил Альсун. А ты узнал, почему твоя жена не хочет близости, почему  у нее приступы. Сразу сложил ручки и притащил другую девку! И еще смеешь попрекать, что я не могу родить. От одного раза в месяц детей можешь и не ждать! – Я путалась то называя себя Альсун, то говоря о ней как о другом человеке, слишком близка мне эта боль, что скорей всего переживала Альсун.

Фернир ответил мне совершенно неожиданным образом. Он схватил, меня и впился в губы жестким сминающим волю поцелуем. Я чуть не упала, так закружилась у меня голова, цеплялась руками за его одежду как утопающая. Не заметила, как он подхватил меня на руки и куда–то понес. Пару раз заехала ему по физиономии, но он стоически терпел мои удары, а потом был самый страстный и крышесносный секс в моей жизни.

Я думала, что в жизни все прочувствовала, ага, пока не оказалась в постели с драконом. Это была битва, жесткая, яростная. Мы словно пробовали свои силы, запоминали уязвимые места, как победители оказывались сверху или как побежденные внизу. Я царапала его кожу, красные бороздки вводили в какое–то исступление. Мы перепробовали все позы, искусали друг друга до синяков. Фернир рычал, как зверь я сама вторила ему гортанным криком, особенно когда накрыло волной оргазма. Я вскрикнула, изогнулась назад, подставляя под его жадные поцелуи грудь. Внизу живота взорвалась сверхновая, вселенная повернулась несколько раз вокруг меня, оглушая и выпивая из меня все силы. Фернир не отставал, широко открытые глаза, смотрели на меня так, словно я его богиня, его желанный приз, его счастье, так должен смотреть любящий мужчина. Я не понимала как быстро все случилось, но осознала, что ни капли не жалею. Если вернусь домой, то хотя бы будет что вспомнить. Только бесила слабость тела,  меня словно силы покинули.

Наверно, минуту мы просто громко дышали не в силах пошевелиться. Потом я понемногу поползла к краю кровати. Обрывки великолепного платья тащились следом. Фернир удержал меня за эти лохмотья:

– Мы недоговорили, – сказал дракон сиплым голосом.

– Я не хочу говорить, я хочу в ванну, – сказала я хриплым голосом, стараясь вырвать из его рук свободу. – Ванна тут хотя бы есть?

Фернир отпустил лоскуты, и я чуть не свалилась с кровати.

– Есть несносное ты создание, – сказал он, потом со вздохом встал, показывая себя во всей красе, подхватил мое слабое тело и понес в ванную.
Это было блаженство. Не знала, что, когда тебя моют так приятно. Фернир мыл меня как ребенка. Снял платье, дорвав его до конца, набрал воду, проверил ее рукой и уложил меня. Я была обессилена, по телу приятная истома, которая не дает лишний раз пошевелится. Он мыл мои волосы, намыливая вкусными шампунями, тер тело мягкой мочалкой. Я только подставляла ему нужные участки тела, довольно жмурилась и почти мурчала. Дракон смотрел на меня и улыбался, вот нормально же может с женой обращаться. После ванны закутал меня в огромное полотенце как в кокон и унес на кровать, которая представляла собой настоящее место побоища.

– Ты все еще Алла? – Спросил Фернир.

– Алла, – кивнула. Дракон нагнулся надо мной, коснулся опухших губ легким поцелуем. – Ты моя Алла, – сказал он и рассмеявшись на мое удивленное лицо, довольный вышел из комнаты.

– Размечтался! – Крикнула я ему вслед, надеюсь, услышал.

Я почти заснула, когда в комнату ворвалась Арита.

– Донна донна, вот вы где, – она остановилась на пороге, – тана Саржена требует вас к себе.

– Скажи мне Арита, – спросила я, позевывая, – кто я?

– Донна Альсун, – удивленно, но покладисто сказала Арита.

– А кто у нас Саржена? – Следующий вопрос.

– Тана Саржена тетушка дона Фернира и домоправительница.

– Кто выше по статусу Арита? – Я попыталась сесть на кровати.

– Вы донна Альсун.

– Так почему я должна идти к тане Саржене если я выше по статусу? – Возмутилась я. – Ну ладно, я бы уважила старость, если бы она меня пригласила, но такие приказы пусть своим слугам раздает. – Я потерпела поражение в борьбе с полотенцем и упала назад на кровать, – Лучше помоги мне одеться и покажи, что тут где.

– Нельзя вам так говорить донна Альсун, – Арита готова была заплакать, – плохо будет.

Я приоткрыла один глаз, хмыкнула. Я нарывалась и знала это, но гложут меня смутные подозрения, что не просто так Альсун не может забеременеть, да и ее припадки не на пустом месте. Эх, Алла, зачем тебе все это надо? Потом вспомнила Фернира его самодовольную физиономию и захотелось разворошить этот змеиный гадюшник, чтобы кому–то жизнь медом не казалась.

Фернир

Моя! Моя! Внутри меня рычал от радости дракон, а на душе было спокойно и хорошо. Если Альсун хочет быть Аллой пусть будет, эта Алла хотя бы не требует плести ей паутину на потолке. А какая она жаркая, страстная, я чувствовал каждую царапину, что оставили ее тонкие коготки. Регенерация давно все зарастила, но я чувствовал их сердцем.

Впервые мне хотелось, что–то сделать ради женщины, сделать что–то для нее. Но я понимаю, что завтра она может опять стать прежней, и эта мысль обожгла, заставила сжать от бессилия кулаки, протыкая отросшими когтями кожу. Я не хотел, чтобы она ушла, эта Алла. Плевать кто она, форма сумасшествия или дух. Я хочу, чтобы она осталась. Она в моих руках вот высшее блаженство, которое я познал сегодня. И это не только постельные утехи, но и то, как она себя ведет, как откликается на нее мой дракон.

Кто бы подумал, что я буду мыть женщину и радоваться этому. Мне было приятно, как она расслабленно мурлычет, как сверкают ее глаза цвета неба в летнее утро. Еле сдержал свои эмоции, которые брызжут через край, огляделся не видит ли кто из слуг, как их хозяин глупо улыбается, рычит и сжимает кулаки до крови. Интересно, она любит цветы. Что вообще она любит? Она любит поесть, улыбаюсь. Я заметил это по обеду в императорском дворце. И ей было все равно, что на нее косились слуги, что она перепутала все приборы, которыми пользовалась. На лицо наползает улыбка, сжимаю челюсть. Я иду к Райке спросить, как она себя чувствует и понимаю, что впервые не хочу к ней идти. Меня, тянет назад, тянет со страшной силой, и это не нормально. Как за один день я могу так привязаться к женщине. Да еще к той, что скорей всего лишь мираж. Может я такой же сумасшедший как Альсун?

Райка лежала на кровати, а рядом порхали служанки. Нас с драконицей познакомила тетя, Райка была дочерью ее подруги. Семья девушки погибла, и она осталась одна. Тетя пригласила ее к себе на какой–то праздник и так мы познакомились. Я не был влюблен в нее, но физически она мне подходила. Я спросил Альсун не будет ли она против наложницы. Договорные браки подразумевают, что у дракона будет любовница, она была у моего отца и моего деда. Просто придумали титул наложницы и создали закон, который не будет ущемлять детей от этого союза. Они не станут наследниками, договор с людьми нельзя нарушать, наши жены только человечки. Но нельзя насильно заставить кого–то любить и наложницы дают передышку женам от темперамента нелюбимых мужей.

Райка веселая, желающая мне во всем угодить всегда радуется моему приходу. И в сравнении с Альсун, которая всегда тряслась при моем появлении в нашей спальне и ее нежелании нашего единения, Райка была как свежий воздух. Слова Аллы, что я сразу бросился в объятия, наложницы были неправдой, мы женаты пять лет. Но поначалу она не была такой.
Я задумался, наблюдая за страдающей Райкой. Я не собирался заводить детей от нее, но так получилось, что она забеременела невзирая на специальные артефакты и зелья, которые пила. У меня не было сводных братьев или сестер, отец был более осмотрителен, а вот у него была сестра от наложницы деда Саржена, моя тетушка. Я усмехнулся.

В одном я с Аллой согласился, я не задавался мыслью, почему моя жена стала такой. «Порченая кровь» сказала тетушка, и я как–то легко воспринял ее слова. Мне стало неприятно, что я не озаботился найти причину сумасшествия Альсун. Нахмурился. Райка, увидев мое недовольное лицо, тут же переменилась и перестала страдать, на ее губах заиграла слабая улыбка.

– Мой дон, вы пришли… мне стало плохо от слов вашей жены, разве она справедлива?

– Она моя жена, – сказал я наложнице и присел рядом на небольшое кресло, – поэтому права. Тебе не стоило выходить встречать меня, наше соглашение подразумевает отношения только в постели. Я не снимаю ответственность с себя за ребенка, но я могу в любой момент разорвать наш договор и отправить тебя домой Райка, так что не досаждай моей жене.

Я заметила, как скривилось лицо драконицы, всего на секунду, но я заметил и в голове засела мысль, а не дурит ли меня наложница своим показным покорным видом. Альсун нежная ранимая, ее легко можно запугать… Я решил подумать об этом потом:

– Что говорят лекари, когда ты родишь?

– Уже скоро дон, наш сын будет сильным драконом.

– Это не имеет значения, будет ли он сильным или нет, наследником ему не быть, – остерёг я девушку. Потом встал.

–Вы уже уходите? – Голос Райки стал совсем слабым, внутри меня поднялось раздражение, слишком явно она пыталась мной манипулировать, и это разозлило.

– У меня есть дела Райка, я не обязан сидеть у твоей постели день и ночь. – вышел из душной комнаты, рядом с дверью ждали две девицы служанки, опустили глаза при моем появлении.

Впервые подумал, что за дом отвечает тетушка и прислугу нанимала тоже она. А кто нанимал тому и служат… нет, Саржена всегда была предана отцу своему брату и мне его сыну. Драконица рано овдовела и больше не вышла замуж и когда погибли мои родители, на перевале в Туманных горах, она помогла мне в ар–доне. У нас богатый ар–дон и этом есть ее заслуга. Но я знаю, что тётушка терпеть не может людей. Надо с ней поговорить, но потом. За время отсутствия накопилось немало дел, даже правителям земель нужно работать и не меньше, чем всем остальным разумным.

Отступление

– Я говорила, что забеременеть плохая идея, – заламывала руки Райка и бегала по комнате. Куда делась ее бледность и несчастный вид. Сейчас молодая драконица была зла и растеряна. – Я могла бы склонить его к постели и там повлиять на его чувства, а что теперь? Он холоден со мной, а это, – девушка обхватила с брезгливостью свой живот, – мешает нашим планам.

Райка считала, что Саржена поторопилась с ребенком, нужно было дождаться, когда донна Альсун станет сумасшедшей и ее упекут в башню. А потом уже рожать наследников, чтобы продолжить род Арсейнов.

Драконица была рада, когда подруга ее матери предложила ей стать наложницей племянника. Ей нечем было платить по счетам, а близкой родни, у нее не было. Мать давно рассорилась со всеми, кто еще был к ним благосклонен, а когда она умерла, девушка осталась одна во всем мире, не умея себя содержать и полностью без средств. Она в то время была согласна стать наложницей лавочника, который намекал ей на постельные утехи за еду.

Конечно, предложение Саржены было как подарок небес, а жить во дворце дона Арсейна, сказка. Райка понимала, что Саржене лучше не перечить, иногда она пугала девушку своими разговорами, но есть досыта и спать в теплой постели стоило того, чтобы потерпеть сумасшедшую старуху. Райка думала, как только она станет приближенной дона, то сможет избавиться от старухи. Из возбужденного мужчины можно верёвки вить, а Райка была искусна в постели. К тому же в человеческой ипостаси она обладала небольшим флером очарования, который по рассказам матери, им достался в подарок от дивного народца, о котором остались лишь одни небылицы.

– Заткнись, – осадила Райкины стенания, взрослая драконица, – и веди себя как бедная беременная жертва, мальчишка слабак, и будет жалеть тебя.

– Что это нам даст? – Девушка остановилась и замерла.

– Время нам это даст, скоро зелье подействует и Альсун сойдет с ума навсегда и тогда ты сможешь занять ее место возле Фернира. Сумасшедшая жена даст тебе право жить как донне в этом ар–доне. И твои дети признаются законными наследниками. Я все спланировала правильно. Эти жалкие человечки не будут больше сидеть на троне донов Катора.

Драконицы переглянулись между собой.

– Жаль, что брачные браслеты тебе не достанутся, но это не важно, – продолжила Саржена, главное, что он упечет ее в башню и место рядом с ним будет свободно.

– А если герцог заподозрит, что с его внучкой что–то сделали? – Райка уже успокоилась и прилегла на кровать, проклиная свой живот, который мешал ей жить.

– Не заподозрит, Альсун всегда была странной, все же порченая кровь не просто так. Ее папаша решил стать могущественным магом и сделал запрещенный ритуал и должны были погибнут все, девчонка чудом уцелела. Герцог спас ее, отрубив от магической связи семьи, но этим лишил ее магии. Зелье, что мы ей даем, используют, чтобы открыть дар, но в ее теле его нет, поэтому оно просто вызывает у нее иллюзии и бред. У нее слабый дух она скоро сдастся.

– Знаешь Саржена, я не заметила сегодня, что у нее слабый дух. – Райка задумалась. – Ты видела, как она на меня смотрела, а как говорила?

— Это потому что она не пила несколько дней зелье, успокойся, слуги уже несут ей еду. Я подстраховалась и приказала зелье добавить везде. Завтра она опять начнет голосить и бегать от ужаса по всему дворцу, – Саржена злобно скривилась.

"Эта дура, что носит сейчас первого наследника, впоследствии тоже не понадобится", — думала Саржена про себя. - "Главное пусть родит несколько драконьих отпрысков, а потом можно убрать ее с игровой доски".
Драконица усмехнулась, она вырастит настоящих драконов, которые подожмут под свою пяту всех никчёмных людишек. Покажут им  их место под стопой донов. Саржена чуть не замурлыкала от довольства, когда представила, что будет, когда вырастут ее воспитанники. Как она горделиво будет сидеть рядом с их тронами. Как драконы вернут себе право распоряжаться своими ар-донами безраздельно, а не выпрашивать у людишек налоговые выплаты. Ее имя будет записано в историю, как освободительницы драконов от человечества. Все склонятся перед величием драконов.

Старая драконница была полна ненависти к людям, а в особенности к человечкам, ведь когда–то ее мужа увела из семьи именно человеческая девка. Но Саржена всем отомстила, они умерли в муках оба, со своим нерожденным ребенком. Драконица поджала и без того узкие губы, она считала, что имела на это право, она защищала свое. Людям надо указать на их место, чтобы не было этих мерзких браков и пока она жива, в ар–доне на троне будут сидеть чистокровные драконы.

А дон Катора сидел за своим столом в кабинете и старался перейти на рабочую волну. Он даже не представлял, что поселил у себя сумасшедшую, столько времени доверял ей и сейчас она решает судьбу его нерожденных детей.  Его мысли были далеки даже от работы, он думал о своей жене. Вспоминал ее белоснежное тело, ее глаза полные страсти, приоткрытый рот с блестящими белыми зубками, которыми она умела больно кусаться.

В который раз ему пришлось встать и походить по кабинету, чтобы успокоить свою восставшую плоть, хотя было желание сорваться с места и унестись к Алле, чтобы успокоить своё неугомонное тело. Дракон внутри поддакивал его пошлым мыслишкам, а ноги сами по себе несли к двери, где он ловил себя и с силой заставлял сесть за стол и погрузится в работу. Нельзя давать столько власти над собой. Она не должна знать, как ему желанна. Нужно работать.

Урожай в этом году большой и сам не продастся, да и зельеварни и винодельни не должны стоять без дела. Фенрир вздохнул и приложился лбом об стол, чтобы привести свои мысли в нужное русло, боль немного отрезвила, и дракон принялся перебирать списки дел и счета, что успели накопиться за время его отсутствия.