Истинная для крылатого

—Добрый вечер, госпожа, выпьете, пожалуйста, чаю, он придаст вам сил! — служанка была одета в чёрное платье, застёгнутое до ворота на все пуговицы.

Она была немолода, чёрные волосы пронизаны серебряными нитями, но всё ещё красива, а руки, руки женщины казались слишком большими и жилистыми для дамы. Вероятно, она выполняла не только обязанности горничной.

— Где я?

Голова гудела, во рту пересохло, но я радовалась, что Виктора в вагоне нет.

— В столице. Мы скоро приедем, госпожа.

Я с сомнением посмотрела в чашку, чьё полупрозрачное содержимое пахло липовым отваром. Пригубила под бдительным оком охранницы, но ничего, кроме трав, не почувствовала. Вряд ли меня хотели отравить или снова усыпить.

Как ответ на мою догадку было появление главного тюремщика или похитителя. Виктор переоделся в дорожный костюм, длинные светлые волосы перехватил в хвост, и вообще, выглядел вполне благочестивым подданным, сопровождающим захворавшую родственницу. Именно так он мне и сказал, с удовольствием наблюдая за моей реакцией.

— Зачем вы меня увезли?

Я бы хотела сказать конкретнее, но уже убедилась, что силы не равны.

— Ты уже воображала себя истинной для дракона?

Не с моим везением такое счастье. Как говорится, пришла беда — распахивай ворота.

— Не отвечай, я понимаю.

— Ничего вы не понимаете, — огрызнулась я, завернувшись плотнее в зелёную шаль, чтоб не сидеть в вечернем платье с открытыми плечами. — Вы говорили, что Рейнолд знает, кто покровительствовал семейству моей мачехи? Пусть так, вам-то что до этого?

Догадка осенила как молния.

— Я поняла! Вы действуете в интересах именинницы, убрали меня с дороги, чтобы Исильда из рода Журавлиного гнезда смогла стать женой Рейнолда?

При мысли об этом мне стало одновременно тошно и хотелось выплеснуть обиду на том, кто этого заслуживал. Но Рейнолда рядом не было, а Виктор с его улыбкой оказался близко. Никогда не любила насмешки и умела отвечать на них.

— Вы улыбаетесь, значит, я недалеко от истины. Вы на побегушках у Исильды, её цепной пёс.

В этот момент я ненавидела их обоих: и Исильду, и Виктора. И даже Рейнолда, хотя окажись он рядом, я не поручилась бы за свою злость. Возможно, захотела бы выслушать, но ишь его одного. Не Виктора.

Что ж, я своего добилась: улыбка сползла с лица похитителя, но я немедленно получила ответку в виде удушающего захвата на шее.

— Заткнись, иначе я забуду, куда я должен тебя доставить!

Его рука держала меня крепко, дышать не мешала, но моё положение стало ещё более унизительным: я сидела, прикованная к месту, пригвождённая к стене, как бабочка под иглой. Трепыхаться можно, вырваться — нет.

Это длилось недолго, и вот уже напротив меня, закинув ногу на ногу вальяжно сидел красивый дракон и с интересом разглядывал жертву. Наверное, по их меркам он даже красивее Рейнолда, но мне последний пришёлся по сердцу. Не могу сказать, чтобы я влюбилась, однако, мне его сейчас определенно не хватало.

Не как воздуха, как чистой воды. Какое-то время протянуть можно, даже из лужи напиться, но на душе сделается ещё гаже.

— Почему отец не зарегистрировал тебя по всем правилам? — последовал неожиданный вопрос. Сейчас я меньше всего о том думала. — Зеркальные маги должны служить королевству, если не хотят быть обвинёнными в злокозненной магии.

— У меня была печать. Ещё с детства.

Не лгать, лучше ограничиться полуправдой.

— Любопытно, — хмыкнул Виктор. — Теперь многое становится понятным.

Но не для меня. Я выразительно подняла бровь и вообще, вела себя так, будто имела право выйти на перрон и уехать домой. Интересно, что я подразумевала под словом «дом»? Отчий особняк, где обосновалась мачеха с позволения своего влиятельного родственника и не менее влиятельного покровителя или всё же дом Рейнолда в Бредхэме?

Сейчас обе дома казались потерянными безвозвратно.

— Что со мной будет?

— Я везу тебя в Управление Магического надзора, Оливия. Маг, способный забирать Драконью искру, очень полезен королевскому правосудию. И не только ему.

— Вы ошибаетесь, я не забирала Драконью искру, — произнесла я, сглотнув вязкую слюну. Какие-то смутные подозрения, тёмные как порченная гниль, выглядывали из-за угла, но я старательно запихивал их щёткой для уборки обратно. Так я себе всё это мысленно представляла.

Отец, когда он ещё не спился и не стал игроманом, говорил, что иных чудовищ не следует выпускать на свет вовсе. Они станут множиться, и уже не отмахнёшься.

Но всё это было уже не в моей воле. Виктор раскрыл портфель, лежавший рядом с ним на сиденье, и нарочито медленно вытащил белоснежную папку, перевязанную красной атласной лентой. Под стать холеным, почти по-женски узким кистям дракона.

— Ты мне не веришь, взгляни на бумаги.

— Что это? Какой-то трюк?

Я не торопилась брать протянутую папку. Пусть побесится!

— Смотри! — с нажимом ответил он, и я поняла, что дальше тянуть опасно. Рейнолд найдёт меня, уверяла я себя, когда дрожащими пальцами развязывала ленту, но на то требуется время. Если я его истинная пара, то найдёт. Почему-то я верила, что в этом он меня не обманывал.

Я пробежалась глазами по документу. Рейнолд лгал во всём остальном. Передо мной лежала приказ о передаче наследства моего отца в единоличное управление родственнику мачехи, потому как «дочь субъекта оказалась не совсем здоровой по многочисленным свидетельствам очевидцев, что может являться доказательством возможного магического замка».

— Видишь, Оливия, чья подпись стоит внизу? И он не собирался тебе об этом рассказывать.

«Рейнолд из рода Серых скал, второй цензор Управления  магического порядка».

— Но как он узнал обо мне?

— Имеешь в виду, как узнал, что именно ты прокляла его? Думаю, не узнал, пока ты не приехала. А потом навёл справки, мы, драконы, подозрительны,  понял и возрадовался.

— Он дал объявление о найме, это случайность, что я откликнулась.

Я чувствовала себя так, будто меня приложили по голове костяной рукояткой веера. Больно, состояние оглушённости, но ты всё ещё в сознании и никак не возьмёшь в толк, зачем кому-то понадобилось это делать с тобой.

— От отчаяния, вероятно, дал. Всем известно, что вернуть Драконью искру почти невозможно. Как и отобрать. Можно отдать добровольно как залог или в случае если близкому угрожает погибель от лап другого дракона. Что ты с ним сделала, Оливия?

Я опустила взгляд на сложенные на коленях руки. Пальцы дрожали, но со стороны это могло быть не слишком заметно, я спрятала руки за столиком. И вспоминала.

В день похорон отца, убитого в пьяной драке с кредитором, я впервые поняла, что осталась одна. И что запуталась в бесконечном сне, состоящем из множества зеркал. Обычно они отражали всё, что со мной происходило днём, как было в детстве, потом, когда наложили печать, зеркала помутнели, а в день похорон они приоткрыли полог тумана, и я ясно увидела, что теперь ничто не будет прежним.

Тогда со мной произошла истерика, которую списали на шок от кончины отца. Мачеха этим воспользовалась.

Или она всё продумала заранее, я не знаю.

Я пожала плечами и опустила голову.

— В любом случае нам пора, — оборвал мои мысли Виктор, и поезд остановился на станции.

Я ещё никогда не бывала в столице, не хватало денег, и если бы не моя нынешнее положение пленницы, то с удовольствием полюбовалась бы стеклянной крышей, под которой на металлических сваях гнездились птицы. Станция была огромной и многолюдной,  все торопились к выходу, не замечая больших тропических пальм в  деревянных кадках, наполненных разноцветной галькой. Как на морском побережье, где я никогда не была.

И уже вряд ли окажусь.

— Это тебе на случай, если задумаешь бежать, — вполголоса проговорил Виктор, касаясь моего плеча и размазывая по коже печать. Красный след, будто от краски, в виде четырёхугольного узора, который становится тем ярче, чем больше нервничает тот, кому печать поставлена.

Снять её может тот, кто и наградил символом несмываемого позора. Ещё одно унижение, но я отреагировала на него вполне стойко.

— Я отомщу, — пробормотала сквозь зубы.

Виктора моё предположение рассмешило, но он не продолжил разговора, пока мы не сели в закрытый экипаж с эмблемой Управления Магического надзора: двух соколов, несущих в лапах магическую сеть.

— Кому ты собралась мстить?

Я не ответила, лишь посмотрела ему в глаза и спросила:

— Вам-то что до Рейнолда? Вы ведь хотите сделать плохо именно ему? Причиной тому не Исильда, значит, вы не хотите его возвращения на службу?

—У меня есть на то причины, — уклончиво ответил дракон. — Полукровке их не понять. Но ты, Оливия, мой главный трофей. Слышала, драконы честолюбивы? Это правда.

— Куда вы меня везёте? В тюрьму?

Я сыпала вопросами, ощущая некое ледяное спокойствие, будто я вся покрылась толстой кромкой льда, чтобы не рассыпаться на мелкие осколки. Если бы Виктор сейчас сказал, что так и есть, не удивилась бы, не надеялась, но продолжала бороться. Смерть матери сделала меня слабой, тогда казалось, что отец предал её, привёл в дом мачеху, но смерть отца уже показала: я у себя одна, я смогу выжить достойно, не опустившись на дно.

А сейчас, как бы я ни старалась, одинокой себя не чувствовала.

— Нет, Оливия, в мой дом. Пока ты будешь жить там.

— Пока?

— У меня уже есть для тебя первое задание. И если ты справишься, то можешь считать, что в деньгах, в разумных пределах, нуждаться не будешь.  И в муже тоже.

Я слышала разговоры шёпотом, на что должны быть готовы несчастные, призванные на службу в Управление Магического надзора. По сути, это шпионы, верное оружие в руках королевского цензора, и слово «честь» приобретает другое, отличное от того, к какому привыкла дева, звучание. Я буду не содержанкой, но любовницей того, на кого укажут.

Внутренне содрогнулась, но решила пока не поддаваться отчаянию, хотя это стоило труда.

Отвернулась к зашторенному окну и попыталась ни о чём не думать, кроме того, что сейчас происходит на улицах столицы. Как здесь одеваются, каков окажется мой гардероб, ведь я потеряла даже то немногое имущество, которое привезла к Рейнолду. Нет, лучше о нём совсем не думать, иначе сойду с ума.

К счастью, долго ехать не пришлось. Вскоре экипаж остановился, и мы вышли около дома, окружённого непроницаемым высоким каменным забором. Это, конечно, не тюрьма, но я отсюда без позволения не сделаю и шага. Впрочем, у дома нас уже ждали.

Я заметила Рейнолда, нетерпеливо расхаживающего возле маленького прудика, и едва сдержалась, чтобы не броситься к нему. Конечно, мне бы этого не позволили, а выглядеть глупо не хотелось.

Вдруг мой суженый приехал лишь за тем, чтобы вернуть мои вещи и отречься от той, с кем теперь проблем не оберёшься? После того, что я о нём узнала, ничему бы не удивилась.

— Не рассчитывай, что что-то изменится, — вполголоса произнёс Виктор и сделал мне знак, стоять поодаль.

Рейнолд, заметив нас, быстрым шагом пошёл навстречу. Посмотрел на меня мельком, но я сразу почувствовала себя увереннее. «Я примчался за тобой», — сказал этот взгляд, и небо надо мной просветлело. И на мгновение забыла, что мне сообщил Виктор об участии Рейнолда в судьбе моего наследства.

А потом я просто опустила голову, искоса посматривая на двух драконов, стояла так, чтобы всё слышать.

— Ты не имеешь права забирать её, — Виктор зашепелявил, видимо, занервничал, а Рейнолд, напротив, был бледен и спокоен. Сунул под нос похитителя свиток и дождался, пока тот пробежит глазами по бумаге с алой печатью в конце.

Такие ставят на официальных документах. Меня даже разобрало любопытство, что же написано в указе, и когда Рейнод успел его достать. Да ещё и оказаться здесь раньше нас с Виктором.

Впрочем, с момента его появления, меня вдруг охватило удивительное безоблачное спокойствие и убеждённость, что теперь всё будет хорошо. Для меня, для Рейнолда. Пока я стояла и наслаждалась чувством крыла, как наверняка бы сказал Рейнолд, ощущением защиты, безусловной, мощной, способной укрыть меня от всего мира.

— Ты не мог успеть! — Виктор продолжал присвистывать, его кожа порозовела и погрубела, мне казалось, вот-вот из носа, ушей и рта повалит дым, и дракон явит истинный облик.

— Как видишь, успел, — на губах Рейнолда заиграла знакомая улыбка, означающая «я тебя обыграл». — Подготовился заранее. Привычка иметь в рукаве все разрешительные бумаги, меня не подвела. Ты же не забыл, что я снова возвращён на службу? Тогда мы с Оливией больше не станем тебя задерживать. Благодарю, что ты доставил мою невесту в столицу, но впредь, не смей больше подходить к ней без моего ведома!

Не сдержался. Теперь и голос Рейнолда погрубел, и его глаза зажглись знакомым золотистым огнём. Мне даже показалось, что над головой противников закружились золотистые и голубые искры, вот сейчас они вырастут, превратятся в грозовые тучи, и два огромных ящера вступят в бой.

Ага, конечно! Я горько усмехнулась, сжав руки за спиной в кулаки: драконы слишком любят себя, чтобы сражаться из-за женщины, даже не драконицы. А ради истинной пары? Хотелось бы мне поверить в эту сказку, да не хотелось с другой стороны. Мой суженый просто так взял и растоптал мою судьбу ещё до нашего с ним знакомства!

— Пойдём, — тронул меня за плечо Рейнолд и заглянул в лицо. Должно быть, сейчас в глазах было такое выражение, которое он не привык видеть. Не восхищение, не преклонение, а горечь от того, что всё это напрасно.

— Я приду с другой бумагой, Рейнолд из рода Серых скал! — крикнул вослед нам обоим Виктор. — Не покидайте столицу.

— Мы собираемся здесь жить, так что, успокойся, Виктор! — бросил через плечо Рейнолд и, осторожно поддерживая меня за локоть, вывел в ворота. Я слишком устала, чтобы делать ему замечания и открыто протестовать, что меня словно куклу, водят туда-сюда. Сначала передышка, потом соберусь с силами, и в новый бой.

Я буду готова.

— Он не причинил тебе боли?

Я покачала головой. Соврала, но не время сейчас предъявлять претензии. Да и что я могу сказать? Драконы поступают так, как сочтут нужным.

 Рейнолд усадил меня в закрытый экипаж, на этот раз с вензелем на дверце герба своего рода, и принялся говорить о том, что мой саквояж прибудет после, а пока он приказал накупить самый красивых и дорогих платьев, сорочек, нижнего белья и туфель в одном из модных магазинов готового платья, которое обслуживает лишь драконьи семьи, и что для меня уже приготовлена комната и горячая ванна, а служанок из дома в пригороде он всех выгнал, потому как, мало того, они оказались доносчицами и шпионками, так ещё и предали его доверие.

Я подумала, что всё это он говорит, чтобы, во-первых, унять свою тревогу, во-вторых, чтобы не говорить со мной о главном. О том, что рассказал мне Виктор. В другой ситуации, я бы улыбнулась этой понятной мне тревоге, протянула бы руку и улыбнулась. И, возможно, захотела бы, чтобы Рейнолд меня обнял и заверил, что теперь никому не отдаст. Не позволит тронуть, посмотреть косо или всё, что ещё говорят в подобных случаях мужчины.

Он заметил моё смятение и замолчал. Какое-то время мы смотрели в глаза друг другу и не произносили ни слова.

— Ты назвал меня невестой, — нарушила я молчание первой, но взгляда не отвела.

Что-то такое промелькнуло в его глазах, беззащитное, мягкое, я бы хотела подольше задержать этот взгляд, но он сменился другим выражением: привычным, твёрдым, не требующим возражений.

И именно это я намеривалась сделать. Сказать веское  окончательное «нет».

— Мы поженимся как можно скорее, — произнёс он как нечто само собой решённое.

— И ты не хочешь спросить меня, согласна ли я на брак?

— Согласна ли ты, Оливия из рода Вороньего гнезда, на брак с драконом?

О, в иной ситуации я бы рассмеялась: Рейнолд и мысли не допускал, что обычная женщина может хоть секунду колебаться. Драконы такие драконы! И спрашивает иронично, смотрит как на уже присвоенную вещь.

— Я не выйду за тебя замуж, Рейнолд.