Истинная для отшельника

Снег крупными белыми хлопьями ударялся о стекло вертолёта. Мощные порывы ветра швыряли нашу крылатую птичку из стороны в сторону и было такое ощущение, что мы не просто пролетаем по краю бушующего в горах снежного бурана, а находимся в самом его эпицентре.

Я вцепилась в кресло с такой силой, что пальцы побелели от напряжения и сердце в груди забилось с бешеной силой.

Стало страшно не на шутку. Но я, как могла, пыталась взять себя в руки.

Что подумает обо мне Дэвид? Скажет, что я совсем трусиха.

Ну уж нет!

Бросила на мужчину короткий взгляд. Он был полностью сосредоточен на полёте. Приборы на панели управления тревожно мигали и показывали какие-то цифры. Я в этом, конечно же, ничего не понимаю. Дэвиду виднее – он ведь пилот. Но чувство непонятной тревоги всё сильнее заполняло каждую клеточку моего тела, обнимая и сдавливая его холодными щупальцами страха.

Внезапный резкий порыв ветра швырнул вертолёт в сторону, и я ещё сильнее вжалась в кресло, когда борт накренился влево под приличным углом. А потом послышался противный треск и сильный толчок. Нас затрясло с ещё большей силой.

– Чёрт! – выругался Дэвид и резко дёрнул штурвал в другую сторону, пытаясь выровнять крен вертолёта.

Я посмотрела на него широко распахнутыми от страха глазами и спросила хрипло:

– Что это было?

– Кажется, у нас проблема... Держись! – крикнул он, когда вертолёт вновь мотнуло в сторону, и я снова услышала треск лопастей, в этот раз ещё более сильный. А потом наш вертолёт вдруг стал резко пикировать вниз.

– Что происходит? Мамочки! – взвизгнула, зажмурив инстинктивно глаза.

– Твою ж, мать! – выругался Дэвид, начал нажимать какие-то кнопки на панели. – Сиэтл, приём… Это борт «Браун-157», у нас повреждения. Мы падаем. Слышите меня? Сиэтл?

Как падаем? Куда падаем? Он что, шутит?!!!

Мои мысли заметались в истеричном припадке.

Господи, неужели мы сейчас разобьёмся?

Нет, я ещё слишком молодая, чтобы умирать! А как же моя учёба и моя работа мечты? Нет, я определённо не хочу умирать.

Господи, да что происходит?! Это же не правда?! Я не хочу-у-у!!!

– Держись, Алекс!

Я от ужаса даже дышать перестала. Мёртвой хваткой вцепилась в кресло и широко распахнула глаза, готовясь встретиться с неизвестностью. А потом последовал резкий удар, от которого меня тряхнуло в кресле, как тряпичную куклу, боль и темнота...

Тьма была моим спасением. Потому что, как только я выныривала из темноты тупая боль во всём теле заставляла моё сердце заходиться от ужаса и паники. Я чувствовала себя настолько беспомощной, что это сводило с ума. Когда же тёмная пучина вновь принимала меня в свои холодные объятия – я готова была разрыдаться от облегчения.

«Я жива? Я всё ещё жива! Господи, но как же мне больно!» – думала я, в короткие минуты просвета.

Когда моё сознание вновь прояснилось, я увидела перед глазами что-то тёмное, большое и лохматое. Это «что-то» шумно дышало, словно принюхиваясь или… обнюхивая меня?

Я постаралась сильнее разлепить тяжёлые веки, чтобы получше разглядеть хоть что-то в темноте. И когда поняла, ЧТО передо мной, вернее – КТО, то чуть не умерла от страха, не поверив своим глазам.

Это был медведь! Просто огромный медведь!

В паническом ужасе дёрнулась в сторону, но резкая боль в руке вновь погрузила меня во тьму.

Снег крупными белыми хлопьями ударялся о стекло вертолёта. Мощные порывы ветра швыряли нашу крылатую птичку из стороны в сторону и было такое ощущение, что мы не просто пролетаем по краю бушующего в горах снежного бурана, а находимся в самом его эпицентре.

Я вцепилась в кресло с такой силой, что пальцы побелели от напряжения и сердце в груди забилось с бешеной силой.

Стало страшно не на шутку. Но я, как могла, пыталась взять себя в руки.

Что подумает обо мне Дэвид? Скажет, что я совсем трусиха.

Ну уж нет!

Бросила на мужчину короткий взгляд. Он был полностью сосредоточен на полёте. Приборы на панели управления тревожно мигали и показывали какие-то цифры. Я в этом, конечно же, ничего не понимаю. Дэвиду виднее – он ведь пилот. Но чувство непонятной тревоги всё сильнее заполняло каждую клеточку моего тела, обнимая и сдавливая его холодными щупальцами страха.

Внезапный резкий порыв ветра швырнул вертолёт в сторону, и я ещё сильнее вжалась в кресло, когда борт накренился влево под приличным углом. А потом послышался противный треск и сильный толчок. Нас затрясло с ещё большей силой.

– Чёрт! – выругался Дэвид и резко дёрнул штурвал в другую сторону, пытаясь выровнять крен вертолёта.

Я посмотрела на него широко распахнутыми от страха глазами и спросила хрипло:

– Что это было?

– Кажется, у нас проблема... Держись! – крикнул он, когда вертолёт вновь мотнуло в сторону, и я снова услышала треск лопастей, в этот раз ещё более сильный. А потом наш вертолёт вдруг стал резко пикировать вниз.

– Что происходит? Мамочки! – взвизгнула, зажмурив инстинктивно глаза.

– Твою ж, мать! – выругался Дэвид, начал нажимать какие-то кнопки на панели. – Сиэтл, приём… Это борт «Браун-157», у нас повреждения. Мы падаем. Слышите меня? Сиэтл?

Как падаем? Куда падаем? Он что, шутит?!!!

Мои мысли заметались в истеричном припадке.

Господи, неужели мы сейчас разобьёмся?

Нет, я ещё слишком молодая, чтобы умирать! А как же моя учёба и моя работа мечты? Нет, я определённо не хочу умирать.

Господи, да что происходит?! Это же не правда?! Я не хочу-у-у!!!

– Держись, Алекс!

Я от ужаса даже дышать перестала. Мёртвой хваткой вцепилась в кресло и широко распахнула глаза, готовясь встретиться с неизвестностью. А потом последовал резкий удар, от которого меня тряхнуло в кресле, как тряпичную куклу, боль и темнота...

Тьма была моим спасением. Потому что, как только я выныривала из темноты тупая боль во всём теле заставляла моё сердце заходиться от ужаса и паники. Я чувствовала себя настолько беспомощной, что это сводило с ума. Когда же тёмная пучина вновь принимала меня в свои холодные объятия – я готова была разрыдаться от облегчения.

Двенадцатью часами ранее...

– Эванс! – из приёмной выглянула секретарь, и недовольно сдвинув брови, произнесла: – Ты где ходишь, дурёха? Я тебе уже полчаса дозвониться не могу. Тебя босс вызывает. Иди бегом!

Я перехватила горячий латте в одну руку, а другой достала сотовый из сумочки.

Блин! Десять пропущенных!

Мистер Браун, наверное, уже озверел от ожидания.

– Простите, мисс Дэвис, – виновато пожимаю плечами. – Поставила телефон на вибрацию и забыла перевести в нормальный режим.

– Бегом, бегом! Не заставляй ЕГО ждать, – подгоняет секретарь, поправляя на носу очки.

Я пригладила растрепавшиеся волосы и, тяжело вздохнув, отправилась на «казнь».

Вот надо же мне было так проколоться?! И это за две недели до окончания стажировки.

Чёрт! Лишь бы не сильно бушевал. Иначе – всё! – плакали мои рекомендации. Где я потом смогу найти нормальную работу без положительных рекомендаций? Точно – нигде!

Вообще-то мой начальник, мистер Браун, неплохой человек. Он очень умный и серьезный руководитель, но любит, чтобы всё по его было, и чтобы всё в срок. Поэтому даже мы, стажёры, летали по офису и трудились как пчёлки, не говоря уже о постоянных сотрудниках.

Меня зовут Алекс Эванс. В этом году я заканчиваю университет и сейчас прохожу стажировку в одной из крупнейших компаний Сиэтла по рекламе и маркетингу «Браун-компани».

Эх, надеюсь , что закончу стажировку. Потому что у меня, это уже третий прокол за этот месяц. А всё потому, что я банально не высыпаюсь. Работы в офисе выше крыши, ещё и домой приходится брать некоторые дела, которые не успеваю выполнить за день. Плюс подработка вечером в кафе два через два – выжимают из меня все соки. А в общежитии сами знаете как, особо не поработаешь: то девчонки придут поболтать, то музыка весь вечер орёт из соседних комнат. Поэтому только поздно вечером могу открыть девайс и немного поработать.

Стучу в кабинет начальника и нерешительно заглядываю внутрь.

– Мистер Браун, можно?

Босс сидит в своём кресле и что-то увлечённо просматривает на планшете. Услышав мой голос, поднимает на меня хмурый взгляд.

– Проходите, мисс Эванс, – жестом указывает мне на кресло напротив себя. – Садитесь.

Подхожу к креслу, сажусь, стискивая в замок подрагивающие от волнения пальцы, и прямо с ходу перехожу в наступление. Для меня это, как защитная тактика – всегда была успешна.

– Мистер Браун, я хотела бы сразу извиниться за сегодняшнее опоздание. Этого больше не повторится, честно! Просто я…

– Алекс..., – строгий и тяжёлый взгляд Брауна припечатывает меня к креслу. Сердце в груди начинает отбивать барабанную дробь. Ну вот и всё – сейчас мне влетит по полной программе! Сижу, как на иголках и мысленно уже готова ко всему, вплоть до увольнения, но босс на удивление миролюбиво произносит: – Я делаю вам сегодня последнее замечание. Вы очень работоспособная, целеустремлённая и умная девушка, Алекс. А как вам известно я ценю эти качества в своих сотрудниках. Но…, – он сделал многозначительную паузу, а после, его голос приобрёл знакомые грозные нотки. – Я так же ценю в них ответственность и пунктуальность.

– Я знаю. Простите, – виновато опустила голову.

– М-да. А я хотел предложить вам постоянное место работы в своей компании после окончания стажировки, – сложив руки в замок задумчиво изрёк Браун.

Я удивлённо вскинула голову.

Не каждому Браун предлагает работу в своей компании. Для этого нужно ну о-о-очень сильно постараться, чтобы сам Питер Браун заметил тебя. Об этом все знают. И я даже не надеялась и не мечтала, что он…

Это что же получается, он мне сейчас работу предлагал? Или просто подразнил, помахав перед носом возможными перспективами, которые прямо сейчас уплывают из моих рук?

Видимо у меня был настолько ошалевший вид, что Браун невольно улыбнулся, глядя на меня.

– Я думал, что вы соответствуете всем моим требованиям хорошего сотрудника, мисс Эванс. Но видимо… я поторопился с выводами?

Это мой шанс!

– Нет! Вы не ошиблись! – выпалила горячо. – Я очень ответственная и работоспособная. Прошу вас, мистер Браун, дайте мне ещё один шанс. И я докажу вам… докажу, что я хороший сотрудник.

Браун окинул меня задумчивым взглядом, видимо что-то решая у себя в голове. А я с замиранием сердца ждала его «вердикт».

– Мне нравятся ваши работы, Алекс, и ваш креативный подход к подаче рекламы. Вы очень способны и… у вас определённо есть талант, – уголки его губ медленно ползут вверх. – Не хотелось бы терять такого ценного сотрудника, – Браун замолкает, намеренно растягивает паузу и заставляя мои нервы скрутиться в настоящий дрожащий от нетерпения жгут. – У вас будет шанс, Алекс. Но имейте ввиду: у всего есть границы. Даже… у моего терпения.

Моему счастью не было предела. Захотелось тут же подскочить и расцеловать босса, но я благоразумно сдержала свой внезапный порыв.

– Спасибо, мистер Браун! Вы не пожалеете. Я обещаю!

В голове сразу завертелся целый ворох мыслей, сколько же мне всего предстоит сделать: с подработкой в кафе придётся завязать, обязательно доделать всю накопившуюся работу в максимально сжатые сроки и взяться наконец за дописание дипломного проекта.

– Я надеюсь, мисс Эванс, – улыбнулся босс. – Сейчас я улетаю в Сиэтл на совещание в главный офис, а когда вернусь, надеюсь получить от вас подробный отчёт о вашей работе, проделанной в компании за эти месяцы.

– Я всё сделаю. В лучшем виде! – широко улыбнулась я, не в силах сдержать эмоции – так меня сейчас распирает изнутри.

– Идите работать, мисс Эванс, – усмехнулся Браун.

Я выскочила из кабинета, словно у меня за спиной выросли крылья. Схватила оставленный на столе секретаря кофе, и счастливая понеслась в отдел для стажеров.

У меня будет работа? А-а-а! И не просто работа, а – хорошая работа!

Это же просто мечта!

Влетаю в кабинет почти с разберу. Так сильно спешу, что чуть весь кофе не расплескала. Изо всех сил пытаюсь сдержать распирающие меня эмоции, но у меня плохо получается – улыбка сама собой расплывается на лице, вызывая интерес коллег.

– Что случилось, Алекс? Ты вся светишься, как Рождественская ёлка.

Ханна, моя одногруппница с любопытством вздёргивает бровь.

– Браун предложил мне работу, – деловито отвечаю я.

– Да ладно?! – Ханна даже рот открыла от удивления. На её лице отразилась целая гамма эмоций: от настоящего восхищения, до жгучей зависти.

Да-да, как я и говорила: не каждому стажёру Браун предлагает работу. В свою команду он отбирает только самых-самых. А пробиться в эту элиту, ох, как не просто.

И сейчас он выбрал меня!

МЕНЯ!

Боже, я такая счастливая!

Значит, я всё-таки чего-то стою. Ни за что не упущу этот шанс: буду работать на износ и, если надо, оставаться на сверхурочные до самого вечера. Но я обязательно получу эту работу.

– Угу. Я сама не ожидала, – присев за свой стол мечтательно закатила глаза. – Всё произошло так неожиданно.

– Поздравляю, Алекс. Повезло, так повезло, – сухо произнесла Ханна и, поджав губы, повернулась к компьютеру.

Блин, вот вечно я не умею держать язык за зубами!

Надо было, наверное, промолчать и придержать информацию до поры до времени. Ханна наверняка расстроилась. Оно и понятно, работа в «Браун-компани» – это мечта. И все стажёры здесь мечтают о ней.

– Не расстраивайся, Ханна. Может и тебе повезёт? – пытаюсь хоть как-то приободрить подругу.

- Ты шутишь?! Из всей группы стажёров Браун каждый год выбирает только одного. ОДНОГО! И, похоже, он уже выбрал. Значит, мне точно не светит, – её полные губы скривились в подобие улыбки.

– Ну… я же не виновата, что он выбрал меня, – растерянно пожимаю плечами.

– Забей, – зло усмехнулась она. – То, что мы проходим стажировку именно здесь – уже невероятный успех. Так что работу я себе по любому найду. Ты же знаешь, компания Брауна всегда даёт отличные рекомендации.

Она взяла со стола папку с документами и, вздёрнув подбородок, вышла из кабинета.

Чёрт! И кто меня за язык тянул?

***

Весь день я работала в поте лица пытаясь закончить свою работу, а так же набросала черновой вариант отчёта для босса. Так заработалась, что даже не заметила, как наступил вечер.

Потерла рукой уставшие глаза.

Так, надо собираться домой. Отчёт почти готов. Завтра с утра я его ещё раз перечитаю на свежую голову, кое-что допишу и к возвращению мистера Брауна всё будет в «ажуре».

Довольная собой начала собирать вещи в сумку. А когда вышла из кабинета неожиданно столкнулась с секретарём Брауна, тоже на удивление поздно задержавшейся в офисе.

– О, Эванс! Как хорошо, что я тебя встретила, – затараторила женщина. – Ты не могла бы мне помочь?

– А что случилось?

– Мистеру Брауну срочно понадобились очень важные документы к завтрашнему утреннему совещанию в Сиэтле. По электронке высылать не вариант – ему нужны не копии, а оригиналы с подписями. И он попросил доставить их ему прямо сегодня. А у меня ребёнок заболел. Понимаешь? Температура высокая поднялась и кашель. А Марти один не справится. Выручай, Алекс! – смотрит на меня такими полными надежды глазами.

Ну, что поделать – пришлось согласиться. Тем более нам скоро работать вместе. Надо выручать, будущего коллегу.

– Хорошо. Я отвезу.

Мисс Девис сразу же расцвела, превращаясь из очкастой грымзы, которой я её всегда считала – в милейшую женщину.

– Спасибо тебе, Алекс! Ты – моя спасительница! – широко улыбнулась она и, сунув мне в руки толстую папку с документами, повела по коридору на ходу раздавая инструкции. – Значит так: сейчас поедешь с водителем в аэропорт, а там тебя будет ждать личный вертолёт мистера Брауна. Он мигом доставит тебя до Сиэтла. Я сейчас позвоню пилоту и скажу, что вместо меня полетишь ты.

Я уже хотела было спросить, как я найду босса в огромном мегаполисе, как женщина, будто прочитав мои мысли, тут же пояснила:

– Там тебя тоже встретят и доставят в отель. Так что не переживай, не заблудишься. Передашь папку мистеру Брауну и получишь от него дальнейшие инструкции. Я даже не знаю, как будет, – она пожала плечами. – Может он сразу отправит тебя обратно домой, но скорее всего останешься в отеле, а завтра вернёшься вместе с ним.

Я тут же вспомнила про недоделанный отчёт и нервно закусила губу. Только бы опять не попасть впросак. Хотя… У меня ведь будет весомое оправдание – я помогала самому Питеру Брауну.

Надеюсь, мне зачтётся.

– Я всё поняла, мисс Девис. Не волнуйтесь. Я справлюсь.

– Ох, Алекс! – вздохнула она и расплылась в улыбке. – Я теперь твоя вечная должница.

Внизу, на парковке, секретарь посадила меня в автомобиль компании и, дав краткие указания водителю, отправила в аэропорт.

С этого момента и начинается моя история. Казалось бы, всего лишь случай, но этот «случай» до неузнаваемости изменит всю мою жизнь. Но тогда, сидя в машине, я об этом даже не догадывалась...

Вечерний Портленд постепенно загорался тысячами ярких огней окрашивая горизонт калейдоскопом разноцветных красок. Я прислонилась лбом к холодному стеклу автомобиля и подумала: «Как же мне всё-таки повезло жить в таком чудесном городе»

А всё благодаря моей любимой бабуле! Если бы не она, я, наверное, так и осталась бы жить в пригороде. Закончила бы колледж, выскочила замуж, как большинство моих школьных подруг, и жила бы как все – обычной скучной жизнью домохозяйки. А так я уже заканчиваю универ и скоро у меня будет самая классная работа в мире.

После смерти родителей, бабушка воспитывала меня одна. Было тяжело, конечно, но мы с ней справились и всё преодолели.

С самого детства я очень любила рисовать. Сначала принцесс в альбоме, потом животных и портреты людей. А родители всегда поддерживали моё увлечение. Помню, как папа говорил, что во мне дремлет юный да Винчи. Именно он и предложил мне поступить в художественную школу, поднимать своё мастерство.

«Ну, до Леонардо да Винчи тебе далековато, Алекс. А вот художник-оформитель или дизайнер из тебя получится первоклассный», – сказал мне один преподаватель в школе, оценив мои работы.

Так я и определилась с будущей профессией и своей мечтой. А бабушка помогла мне воплотить её в жизнь. Она всячески поддерживала меня и когда пришло время, я успешно сдала вступительные экзамены и поступила в университет получив стипендию бакалавра.

Как говорит бабуля: родители бы мной очень гордились. Как и она, конечно!

На протяжении всей учёбы я старалась хорошо учиться и не разочаровывать её. Поэтому всегда была прилежной и упорной ученицей. И даже если кто-то называл меня ботанкой, это никогда не мешало мне идти к своей цели и быть одним из лучших студентов на нашем потоке. А когда меценат нашего университета «Браун-компани» объявил конкурс на несколько вакантных мест для стажировки в их компании, я без труда прошла отбор и стала одной из пяти счастливчиков. А работа в этой большой и известной компании – это вообще предел мечтаний.

Боже, я сейчас такая счастливая!

Надеюсь, что мистер Браун не передумает.

В сумочке заиграл телефон. Я достала сотовый и взглянула на экран.

Так и знала – Кейт!

Кейт Морган – моя лучшая подруга и соседка по комнате. Она учится на другом факультете, но живем мы с ней вместе.

– Привет, Кейт.

– Привет. Ты куда пропала, гулёна? – послышался в трубке взволнованный голос.

– Прости, забыла тебя предупредить. Я сегодня на работе задержалась допоздна и сейчас… Короче, я уезжаю из города. Вернусь скорее всего завтра.

– Не поняла. Куда уезжаешь, Алекс?

– Считай, это командировка, – деловито пояснила я.

– В смысле? А ну, рассказывай, что случилось? Не томи меня, Эванс!

– Ты не поверишь, Кейт, – специально выдерживаю паузу, чтобы заставить её немного понервничать, а потом выдаю: – Мистер Браун предложил мне работу в своей компании! Представляешь?!

– Да ну?! – слышу удивлённый вздох.

– Угу, – говорю и не могу сдержать улыбку – она сама собой появляется на моём лице.

– А-а-а!!! – визжит в трубку Кейт. – Я тебя поздравляю! Поздравляю, поздравляю Алекс! Ты же так мечтала об этом.

– Ну, пока, наверное, ещё рано поздравлять. Мне надо сначала закончить учёбу и получить диплом.

– Ой, это уже мелочи, – отмахнулась подруга. – Диплом мы всё равно защитим. Главное – найти хорошую работу. А-а-а! Я так рада за тебя, Алекс!

– Спасибо тебе, Кейт. Ты у меня самая лучшая.

– Бабушке своей уже звонила? Обрадовала?

– Нет пока, – отвечаю, глядя на то, как за окном автомобиля пролетают огни ночного города. – Я же говорила тебе: она на месяц уехала в Россию к сестре. Обрадую, когда вернётся.

– А сейчас ты куда?

– В Сиэтл улетаю. Меня попросили увезти важные документы мистеру Брауну. Что-то очень срочное, не знаю, – отмахнулась я.

– Понятно. Будь там поосторожнее. Слышишь?

– Конечно «мамочка». Обязательно, – смеюсь, передразнивая подругу.

Я убрала телефон обратно в сумочку и посмотрела в окно. Оказывается, что мы уже подъехали к аэропорту.

Ну вот и славно. Чем быстрее улетим, тем быстрее вернёмся обратно.

Правда я ещё никогда не летала на вертолёте, и меня этот факт очень сильно смущает. Даже потряхивать от страха начало, когда я вышла из здания аэропорта на взлётно-посадочную площадку.

Пытаюсь взять себя в руки и настроиться на позитив.

Это просто вертолёт. Все же летают!

И мистер Браун, кстати тоже, днём улетел на этом вертолёте. Нормально же долетел, и ничего с ним страшного не случилось.

Тем более если буду работать в «Браун-компани», мне наверняка ещё ни раз придётся слетать в Сиэтл. Поэтому надо привыкать.

Водитель проводил меня прямо до самого вертолёта, глядя на который по моему телу медленно расползались мурашки.

Какой же он всё-таки огромный, с этими мощными длинными лопастями. Аж дух захватывает!

– Добрый вечер, мисс Эванс, – приветливо улыбнулся мне молоденький пилот.

Симпатичный, кстати. А какие у него глаза… Я таких у парней никогда не видела – ярко голубые в обрамлении длинных чёрных ресниц. И форма пилота ему невероятно к лицу. Одним словом – я поплыла!

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– Мисс Девис сообщила, что вы полетите вместо неё. Прошу на борт, – он галантно распахнул для меня небольшую металлическую дверцу вертолёта и помог забраться внутрь.

Места в салоне оказалось не так и много, как я себе представляла раньше. Всего-то два кресла входит: для пилота и для меня.

Я села на своё место и сцепила от волнения пальцы.

– Боитесь? – улыбнулся пилот.

– Есть немного, – послала ему в ответ вымученную улыбку. – На вертолёте я ещё не летала.

– Не бойтесь, мисс Эванс. У меня отличный опыт управления этой крылатой птичкой. Домчу без проблем.

Парень мне подмигнул, пытаясь хоть как-то приободрить. Но это уже вряд ли поможет – меня начинает пробивать нервная дрожь.

Я повернула голову и окинула пилота скептическим взглядом.

Это он-то опытный? На вид – не старше меня.

Но потом я вспомнила, что он является личным пилотом моего босса и немного успокоилась. Думаю, Браун не стал бы подвергать свою жизнь опасности и брать на такую должность абы кого. Значит, мистер «симпатичный пилот» действительно должен быть достаточно опытным.

Ох, я очень на это надеюсь.

– Мне придётся довериться вам, мистер…?

– Зовите меня просто Дэвид. Если честно, то я вообще бы перешёл на «ты». Надеюсь, вы не против? – парень снова одарил меня своей обворожительной улыбкой. А я смущённо улыбнулась и покачала головой, соглашаясь. – Хорошо. Тогда пристегнись, Алекс. И надень наушники, сейчас взлетаем.

Я послушно сделала всё, о чём он меня попросил: пристегнула ремень безопасности и надела наушники. А потом, набрав в лёгкие побольше воздуха, с шумом выдохнула его, пытаясь хоть немного успокоиться. Раньше я всегда так делала, когда летала в самолёте. Надеюсь, сейчас это тоже поможет.

– Борт «Браун-157» просит разрешения на взлёт, – произнёс в микрофон Дэвид.

– «Браун-157» – взлёт разрешаю, – ответил приятный женский голос оператора, который я услышала в наушниках. – Сейчас проложу ваш маршрут. С северо-запада движется снежный фронт, ветер до пятнадцати метров в секунду.

– Может обогнуть фронт? – интересуется Девид. И глядя на мои округлившиеся глаза, усмехнувшись, добавляет: – А то у меня тут ценная пассажирка.

Да, я что-то разволновалась не на шутку. И мои «вдох-вдох» уже не помогают.

– Можно и обогнуть, – смеётся оператор. – Загружаю данные. Маршрут-2357. Фронт обойдёте слева. Возможно, зацепите немного, но это не критично. Если вылетите прямо сейчас и поторопитесь, может быть, вообще успеете проскочить. Счастливого пути, «Браун-157».

– Спасибо, Портленд, – ответил Дэвид и повернулся ко мне. – Ну что, готова? Взлетаем?

Я неуверенно кивнула.

Огромные длинные лопасти вертолёта начали медленно вращаться, постепенно набирая обороты до бешеной скорости. И вскоре мы оторвались от земли.

То, что я испытала в этот момент – не передать словами. У меня дух захватило от вида красоты, открывшейся перед моими глазами. Ночной, сверкающий огнями город с высоты птичьего полёта – это потрясающе! Красотища неописуемая!

– Нравится? – интересуется Дэвид.

– Угу. Это просто… Ух! – не могу подобрать слов – в моих глазах восторг, который говорит сам за себя.

– Это ещё что, вот когда будем пролетать над горами – вот там настоящая красота. Правда, сегодня мы её вряд ли увидим, слишком темно. А вот завтра полетим днём – сама всё увидишь.

Я согласно кивнула, с затаённым дыханием разглядывая переливающиеся огни ночного Портленда. Но совсем скоро эта волшебная красота осталась далеко позади, а впереди – непроглядная темнота.

– Как ты видишь куда лететь? Темно ведь! – спрашиваю я, очень животрепещущий для меня вопрос. Всё-таки лететь вот так, вслепую – очень страшно.

– По навигатору, конечно. Приборы ведут нас.

– А они не могут ошибиться?

– Нет, Алекс, – смеётся Дэвид. – Здесь всё точно. Не волнуйся. Я не первый раз летаю ночью.

Облегчённо выдохнула и постаралась успокоиться. Хотя внутри всё равно скребло неприятное чувство тревоги.

Где-то через полчаса нашего пути вертолёт начало сильно трясти. Снаружи усилился ветер и снег. Похоже, что нам всё же не удалось обогнуть непогоду.

– Не успели проскочить. Держись крепче, Алекс, сейчас немного потрясёт.

Снег крупными белыми хлопьями ударялся о стекло вертолёта. Мощные порывы ветра швыряли нашу крылатую птичку из стороны в сторону и было такое ощущение, что мы не просто пролетаем по краю бушующего в горах снежного бурана, а находимся в самом его эпицентре.

Я вцепилась в кресло с такой силой, что пальцы побелели от напряжения и сердце в груди забилось с бешеной силой.

Стало страшно не на шутку. Но я, как могла, пыталась взять себя в руки.

Что подумает обо мне Дэвид? Скажет, что я совсем трусиха.

Ну уж нет!

Бросила на мужчину короткий взгляд. Он был полностью сосредоточен на полёте. Приборы на панели управления тревожно мигали и показывали какие-то цифры. Я в этом, конечно же, ничего не понимаю. Дэвиду виднее – он ведь пилот. Но чувство непонятной тревоги всё сильнее заполняло каждую клеточку моего тела, обнимая и сдавливая его холодными щупальцами страха.

Внезапный резкий порыв ветра швырнул вертолёт в сторону, и я ещё сильнее вжалась в кресло, когда борт накренился влево под приличным углом. А потом послышался противный треск и сильный толчок. Нас затрясло с ещё большей силой.

– Чёрт! – выругался Дэвид и резко дёрнул штурвал в другую сторону, пытаясь выровнять крен вертолёта.

Я посмотрела на него широко распахнутыми от страха глазами и спросила хрипло:

– Что это было?

– Кажется, у нас проблема... Держись! – крикнул он, когда вертолёт вновь мотнуло в сторону, и я снова услышала треск лопастей, в этот раз ещё более сильный. А потом наш вертолёт вдруг стал резко пикировать вниз.

– Что происходит? Мамочки! – взвизгнула, зажмурив инстинктивно глаза.

– Твою ж, мать! – выругался Дэвид, начал нажимать какие-то кнопки на панели. – Сиэтл, приём… Это борт «Браун-157», у нас повреждения. Мы падаем. Слышите меня? Сиэтл?

Как падаем? Куда падаем? Он что, шутит?!!!

Мои мысли заметались в истеричном припадке.

Господи, неужели мы сейчас разобьёмся?

Нет, я ещё слишком молодая, чтобы умирать! А как же моя учёба и моя работа мечты? Нет, я определённо не хочу умирать.

Господи, да что происходит?! Это же не правда?! Я не хочу-у-у!!!

– Держись, Алекс!

Я от ужаса даже дышать перестала. Мёртвой хваткой вцепилась в кресло и широко распахнула глаза, готовясь встретиться с неизвестностью. А потом последовал резкий удар, от которого меня тряхнуло в кресле, как тряпичную куклу, боль и темнота...

Тьма была моим спасением. Потому что, как только я выныривала из темноты тупая боль во всём теле заставляла моё сердце заходиться от ужаса и паники. Я чувствовала себя настолько беспомощной, что это сводило с ума. Когда же тёмная пучина вновь принимала меня в свои холодные объятия – я готова была разрыдаться от облегчения.

«Я жива? Я всё ещё жива! Господи, но как же мне больно!» – думала я, в короткие минуты просвета.

Когда моё сознание вновь прояснилось, я увидела перед глазами что-то тёмное, большое и лохматое. Это «что-то» шумно дышало, словно принюхиваясь или… обнюхивая меня?

Я постаралась сильнее разлепить тяжёлые веки, чтобы получше разглядеть хоть что-то в темноте. И когда поняла, ЧТО передо мной, вернее – КТО, то чуть не умерла от страха, не поверив своим глазам.

Это был медведь! Просто огромный медведь!

В паническом ужасе дёрнулась в сторону, но резкая боль в руке вновь погрузила меня во тьму.

Рэйнан

Какого хрена я попёрся в лес? Сам не знаю. Вся ночь, мать вашу насмарку! Теперь точно до утра не усну.

А всё почему?

Да потому что моему зверю приспичило прогуляться по лесу, да ещё и посреди ночи. Будто с ума сошёл: рвётся наружу, как одержимый и тянет меня в самую чащу.

Поддавшись внутренним инстинктам, оброс шкурой и отпустил зверя.

Иду по пушистому снегу перебирая лапами и принюхиваюсь к запахам ночного леса. Вроде бы ничего необычного, но что-то всё равно тянет туда, высоко в горы. Какое-то тревожное внутреннее чутьё. Зверь внутри скребёт грудную клетку и рычит так, что волей не волей приходится подчиниться. Сколько лет живу никогда он ещё так не выпендривался. А тут скалит зубы каждый раз, когда я пытаюсь силой вернуть нас назад в тёплый дом. Потому что я ни хрена не любитель шататься по лесу по уши в снегу. Но сегодня мой зверь считает иначе.

Ладно, чёрт с ним! Прогуляюсь немного, разомну лапы.

Меня зовут Рейнан Грин и я – одиночка. Отшельник. Десять лет назад я добровольно покинул свой клан и ушёл далеко в тайгу. Я привык быть один и меня всё устраивает. Поэтому не люблю непрошенных гостей, что нарушают мой покой. Охотники и браконьеры меня хорошо знают, в своё время не мало погонял их по лесу. Брат говорит, что в человеческих поселениях мне уже кличку придумали – Бешеный гризли. Боятся значит… Правильно, пусть лучше боятся и не суются на мою территорию. Иначе я за себя просто не отвечаю…

Звук летящего в небе вертолёта я услышал за несколько километров, несмотря на снежный буран, что с каждой минутой набирал свои обороты.

Люди… Чёртовы людишки! И что им дома не сидится в такую непогоду?

Когда вертолёт появился в поле зрения, а потом резко начал падать у меня внутри словно оборвалось что-то. Даже сам не понял, что за херня со мной творится? Какое мне дело до людей? Но мой зверь точно обезумел – он сорвался с места и потащил меня к месту крушения.

При падении вертолёт зацепился за деревья, которые смягчили его удар. Если бы он упал в скалах, то от него мокрого места бы не осталось, а так… Может кто-то остался в живых?

Подошёл ближе к раскуроченному салону и в нос ударил умопомрачительный запах. Такой сладкий и нежный, словно весенние цветы в лесу. В паху вдруг всё скрутило болезненным узлом дикой похоти. Зверь довольно заурчал.

Да что со мной такое?

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

Может, показалось? Такого ведь не может быть? Откуда здесь, в глубокой тайге, так далеко от расположения основных кланов…?

Только зверя было не унять – он как одержимый тянул меня к вертолету, несмотря на все попытки вразумить упрямое животное, что нам нет дела до этих мерзких людишек. Сердце в груди грохотало как сумасшедшее и, сводящий с ума запах теперь уже впитался мне под кожу, проник в вены и растворился в крови, вызывая неукротимую волну возбуждения. Такое может быть только в одном случае – в вертолёте медведица, и она – моя пара.

Каково же было моё удивление, когда в салоне я обнаружил только людей. Мужчина был мёртв, а вот девушка… Девушка была жива и кажется, серьёзно ранена.

Святые небеса, как же она охрененно вкусно пахнет! Но она же человек, а человеческие самки, как известно, не могут быть парой для бера.

Девушка очнулась, сморщилась и застонала от боли. Казалось бы, какое мне дело до её страданий? Но меня словно наизнанку вывернуло от её жалобного стона.

Какого чёрта со мной вообще творится?!

Подошёл ближе и не сразу сообразил, что всё ещё не обернулся в человека. Напугал девчонку до чёртиков! От страха она задёргалась в кресле притянутая к нему ремнём безопасности и сразу же отключилась, видимо от болевого шока.

В ноздри вломился запах её крови и это тут же привело меня в чувство.

Обернулся человеком и, выругавшись сквозь зубы, принялся освобождать свою малышку.

Чёрт! Я уже называю её своей? Какого хрена?!

Зверь внутри довольно рыкнул, убеждая меня в правильности этой мысли. Она – моя пара.

Нет, я пока не могу с уверенностью утверждать, что эта человеческая самка может быть моей истинной. Это ведь невозможно! Или всё же…

Ладно, позже разберусь. Сейчас самое главное – остановить кровотечение у этой бедолаги.

И откуда она только свалилась на мою голову?

Пока возился с ремнями безопасности и отстёгивал девушку мельком взглянул на мужчину. Похоже, что основной удар при падении пришёлся именно с его стороны, поэтому парню не повезло. А вот если бы вертолёт упал под другим углом – девчонка вряд ли бы выжила. При мысли об этом всё тело прошило необъяснимой дрожью, и зверь внутри утробно зарычал.

Отстегнул наконец ремни безопасности и вытащил девочку через пробитое лобовое стекло.

Лёгкая, как пушинка. Маленькая, хрупкая.

Какого ж хрена тебя сюда занесло, малышка?

Подхватил драгоценную ношу на руки и понёс в свой дом.

Путь до моей «берлоги» не близкий, поэтому пришлось ускориться. Если я не потороплюсь девчонка может истечь кровью. Да и замёрзла вся уже – холодная, как льдинка.

Добрался до хижины минут за десять. Мог бы и быстрее, конечно, но, как раз накануне снега навалило – хренова туча! Пришлось пробираться с матом.

Уже в доме положил девушку прямо на пол у камина. Угли в нём ещё не остыли и здесь было теплее всего. Принялся спешно освобождать её от одежды. В ноздри вновь забился запах её крови. Кажется, у девчонки повреждена рука, потому что вся куртка разодрана и пропиталась кровью. Скорее всего осколок лобового стекла вспорол ей руку при падении.

Осторожно, стараясь ничего не повредить снял куртку и сапоги. Кофту пришлось разорвать и снимать по частям. Рана действительно оказалась серьёзной: глубокий порез, из которого сочилась алая кровь.

Твою ж, мать!

Похоже, придётся зашивать, малышка…

Я с трудом разлепила тяжёлые веки и не сразу сообразила, где я.

Надо мной деревянный потолок, стены тоже, похоже, из дерева.

Какого чёрта происходит?!

Так, надо собраться и всё вспомнить. Я летела на вертолёте, а потом… потом… О, Боже! Мы же упали и… Я ещё жива?

Мамочки мои, я жива!

С любопытством осматриваю окружающее меня пространство. В комнате минимум мебели: кровать, на которой я лежу, стол, пара стульев, да ещё какой-то комод у стены. Всё сделано из дерева. В воздухе витает приятный запах смолы и хвои.

Похоже, это чей-то дом.

Попыталась встать, но от резкой боли, которая прошила всё тело – потемнело в глазах. Я закусила губу и со стоном упала обратно на подушку.

Что со мной? Я ранена?

Отогнула одеяло одной рукой и увидела, что вторая рука забинтована. Я с трудом могла её поднять.

Значит кто-то мне всё-таки помог: вытащил из вертолёта и принёс сюда. И этот «кто-то»… меня раздел!

Ох, чёрт!

Из одежды на мне были только трусики и чья-то незнакомая футболка. Судя по размерам – мужская. Офигеть!

Неожиданно дверь распахнулась, и я замерла, затаив дыхание.

На пороге появился мужчина. Огромный под два метра ростом, с внушительным широким разворотом плеч. Тёмно-русые волосы собраны на затылке в длинный хвост, хмурые брови и борода на лице делали его поистине пугающим.

Прямо дикарь какой-то…

Если честно, никогда не любила бородатых мужиков!

Этот великан заполнил собой весь дверной проём вынуждая меня невольно вжаться в подушку. От страха я забыла, как надо дышать. Да и вообще не могла сдвинуться с места – больная нога сковывала мои движения. Даже если бы захотела – всё равно не смогла бы сейчас встать с кровати и убежать. Поэтому оставалось только одно – настороженно наблюдать.

В это время незнакомец тоже наблюдал за мной прищурив свои тёмные глаза. Внешний вид при этом оставался суровым и хмурым вызывая неприятный озноб во всём теле. Было такое ощущение, что я какая-то неведомая зверушка и это тип буквально препарирует меня взглядом.

Не знаю сколько мы вот так пялились друг на друга, но в какой-то момент наши взгляды столкнулись, мой – испуганный и его – любопытный. Мужчина с шумом втянул в себя воздух раздувая широкие ноздри, а затем медленно направился ко мне.

Оцепенение как рукой сняло. Я начала лихорадочно натягивать на себя одеяло здоровой рукой, при этом морщась от боли при каждом резком движении.

– Тебе лучше не двигаться, – низкий чуть хрипловатый голос вибрацией прошёлся по моему телу.

Ох ты ж, божечки!

У меня даже кожа вся покрылась мурашками от этого баритона.

Мужик в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и, вцепившись в мои плечи своими огромными ручищами, уложил меня обратно на подушку.

– Кто вы? – пискнула я, уставившись на него огромными от страха глазами. – И как я здесь оказалась?

Мне было действительно страшно. Он такой огромный, бородатый и… взгляд у него такой… Даже не знаю, как описать. Но одно знаю точно – я его боюсь!

– Твой вертолёт потерпел крушение в лесу. Я нашёл тебя и принёс сюда, в свой дом. Ты была ранена…

– А пилот? – перебиваю его.

– Пилот не выжил, – ответил сухо. На суровом лице ни одна эмоция не промелькнула. А вот у меня напротив – внутри всё задрожало, леденея от ужаса.

А если бы я тоже… того… не выжила?

При мысли об этом к горлу подкатила тошнота.

– К-как не выжил? – прошептала сипло.

– Очень просто – откинулся пилот, – ухмыльнулся зло. – Основной удар при падении пришёлся на его сторону, поэтому ему не повезло.

Незнакомец ещё что-то говорит, но до меня, эта информация уже туго доходит. Я будто в каком-то вакууме – ничего не слышу вокруг, только чувствую, как сильно колотится моё сердце. А потом меня ожидаемо накрывает: губы мелко начинают дрожать, а глаза наполняются влагой. Эмоции, которые я больше не в силах сдержать – хлещут из меня бесконтрольным потоком.

Но похоже незнакомцу такой расклад совсем не понравился. Глядя на набирающий обороты Вселенский потоп нахмурит брови и бурчит раздражённо:

– Да не реви ты! Радуйся, что сама выжила. У тебя раны вон, серьёзные. Глубокий порез на руке. Чуть кровью не истекла. Скажи спасибо, что я тебя вовремя нашёл.

– Спасибо, – всхлипнула я, размазывая слёзы по щекам.

Мужик ещё какое-то время стоял неподвижно, возвышаясь надо мной огромной скалой, а потом вдруг присел на край кровати, протянул руку к моему лицу и медленно провёл большим пальцем по щеке стирая слезинки.

Я замерла, настороженно наблюдая за его действиями.

– Не плачь. Ты жива – это главное, – хрипло произнёс он, глядя на меня тёмными, как сама тьма глазами. Но голос его при этом прозвучал на удивление мягко и даже успокаивающе.

– А где я сейчас вообще? И… скажите, у вас есть телефон? Мне бы позвонить. Меня же, наверное, ищут. Они ведь знают, что мы терпели бедствие и… они наверняка ищут нас…

Незнакомец вдруг резко изменился в лице, стал мрачнее тучи. Взгляд потяжелел, словно свинцом налился. В глазах полыхнула необъяснимая ярость.

Что я ему сделала? За что он злится?

– Нет! – рявкнул он, резко подрываясь с кровати. – У меня нет телефона. И связи здесь тоже никакой нет. Это тайга, девочка, горы! Понимаешь?! Все дороги и склоны заметены снегом. До весны сюда никто не проберётся, не проедет.

Он говорит, а я не могу во всё это поверить. Он ведь шутит, правда?

– К-как до весны? Я не могу до весны, – смотрю на него округлив глаза. – Вы… вы не понимаете… У меня работа и сессия. И… и диплом… защита скоро. Я не могу здесь до весны! Понимаете?

– У тебя нет выбора, девочка. Вернее есть, но… второй вариант тебе вряд ли понравится, – свёл тёмные брови на переносице. – Либо ты остаёшься здесь, либо вон, в лес, – кивнул головой в сторону окна и усмехнулся, глядя на мой ошарашенный вид. – К голодным волкам и медведям. Выбирай.

Я растерянно хлопаю глазами.

Нет, к волкам я не хочу, а к медведям – тем более!

Но как же быть? Домой-то ведь мне всё равно надо. А ЭТОТ, похоже, просто насмехается надо мной. Да что он вообще за фрукт такой, бородатый? Что себе позволяет? Ни за что не поверю, что он здесь совсем без какой-либо связи живёт. Это в двадцать первом-то веке? Бред какой-то!

– Медведи зимой спят, – буркнула исподлобья.

– Ага, спят, – улыбнулся уголком губ. – Но иногда просыпаются и бродят по лесу жутко голодные, – и добавил с усмешкой: – И очень злые.

Я насупилась, признавая своё поражение.

Конечно же, сейчас я никуда не смогу уйти: раненая, посреди непроходимого леса – это верная гибель. Я это всё прекрасно понимаю. Но внутри всё же теплится надежда на то, что мистер Браун не оставит крушение своего вертолёта просто так. Меня обязательно будут искать. Я уверена в этом.

– Хорошо. Раз нет другого выхода…

– Верное решение, – хмыкнул мужик. – Я позже зайду, принесу тебе поесть.

– Спасибо, – промямлила тихо.

Незнакомец ничего не ответил, развернулся и направился к двери.

Странный он всё-таки.

– А как вас зовут-то хоть? Меня – Алекс.

Мужчина остановился и, обернувшись в пол-оборота, ответил:

– Рейнан.

Рейнан

Какого хрена со мной вообще творится? Рядом с этой девчонкой меня наизнанку всего выкручивает. Все инстинкты вплоть до первобытных – разом взбунтовались внутри. Словно проснулись от долгой спячки и теперь рвутся, мать его, наружу. Мой зверь рвётся наружу! Он рычит и требует заклеймить самку. Требует присвоить её себе, отметить.

Вот только я с этим ни черта не согласен!

Я не верю, что человеческая самка может быть моей парой. Это же бред какое-то, помешательство чистой воды. Но медведь считает иначе. Впервые я не могу совладать с собственным зверем. Впервые мы не можем найти общий язык. Это раздражает, мать вашу!

Люди – зло! Никчёмное, жалкое племя. И я ни капли не жалею, что в своё время ушёл в лес подальше от всех. Это было верное решение. И девчонку эту… надо было оставить там, в лесу – не мучился бы сейчас от стояка в штанах. Хотя, кого я обманываю: зверь никогда бы не оставил свою пару, будь она хоть крокодилицей с другой планеты.

Я до сих пор не могу понять, почему именно она?..

Это… как насмешка судьбы. Я ушёл от людей, чтобы забыть, чтобы не видеть… чтобы не наворотить страшных дел. А тут – на тебе! – судьба подкидывает мне в пару человечку! Такой подставы я конечно же не ожидал.

Человеческие самки не могут быть истинными парами для беров, потому что они не дают потомство. Об этом всем давно известно. Да и Совет никогда не одобрит такой союз. Так почему же мой зверь отчаянно рычит, что она наша и рвётся к ней? Не мог же он так ошибиться?

Когда она очнулась я сразу почувствовал это. Чуткий слух позволял различить малейшие шорохи и звуки. Она застонала от боли и мой зверь, внутри тут же вкинул голову.

Ей больно…

Ну конечно же ей больно: рана-то на руке была совсем не царапинкой. Зашивал конечно подручными материалами, благо, что в аптечке нашлись антисептик и бинты. Но после этого девчонка два дня провалялась в отключке, к тому же ещё и температура поднялась. Я тогда не на шутку струхнул. Испугался не только за неё, но и за свою реакцию на происходящее, мать его! Не отходил от неё ни на шаг: ни днём, ни ночью. Прислушивался к тяжёлому дыханию и стуку её сердца, ловил каждый стон. А когда чувствовал, что уже совсем начинаю звереть от паники хватался за рацию, чтобы вызвать брата. Он бы смог, конечно, привезти нормальные лекарства, антибиотики, которые подходят для людей, но наш клан находился в сотнях километрах отсюда и по заснеженной тайге он добрался бы сюда только через пару дней. Я надеялся, что девочка справится сама и, слава Богу, сегодня утром жар спал. Это хорошо. Значит пойдёт на поправку.

***

Я попыталась приподняться с постели, но тут же скривилась от боли и упала обратно на подушку.

Да что же со мной такое? Вроде бы только рука забинтована. Но, чёрт, как же сильно она болит. И эта жуткая слабость во всём теле… Такое чувство, будто по мне танком проехали.

Откинула одеяло и взглянула на больную ногу. Покрутила, повертела – больно! У самой щиколотки виднелся огромный синяк, хотя сама нога вроде не припухшая. Это радовало. А ещё многочисленные царапины и ссадины по всей длине ноги… Зрелище конечно жуткое! Но думаю, что всё это пустяки по сравнению с тем, что могло бы быть. Самое главное, что руки-ноги целы, и голова на месте, а остальное – пустяки!

Вспомнила бедного пилота и на глаза тут же навернулись слёзы.

Господи, ну как же так?! Он ведь такой молодой был и – раз! – его уже нет. Почему всё так несправедливо?

Надеюсь, что поисковая команда не будет долго просиживать и быстро найдут его.

А если они и меня будут считать погибшей? Ведь меня в вертолёте нет!

Нет, нет, нет! Только не это! Они обязательно будут меня искать.

Ведь будут?

Промаявшись ещё час на кровати, изводя себя гнетущими мыслями о моей дальнейшей судьбе я решительно откинула одеяло и попыталась снова встать. Лежать на кровати беспомощным овощем я не собиралась. К тому же мужик этот бородатый где-то за дверью ходит. А он меня напрягает. Очень! Смотрит так будто сожрать взглядом хочет. Вот только взгляд этот какой-то недобрый, пугающий.

Я должна как можно быстрее прийти в себя, потому что чувствовать себя слабой и беззащитной рядом с «этим» – мне совсем не нравится. Да и вообще надо разведать обстановку, что тут и как. Может Рейнан мне просто лапшу на уши вешает про волков и медведей? Кто знает, что у него там на уме.

Я села на край кровати, свесила ноги вниз и пошатывая приподнялась. Голова тут же закружилась и слабость накатила с новой силой. Ухватившись одной рукой за стену и прикрыв глаза, я шумно выдохнула. Через минуту головокружение прошло, и я решительно двинулась к окну.

Честно говоря, я очень надеялась увидеть там хоть какие-то признаки цивилизации, но то, что предстало перед моими глазами – ввергло меня в ещё большее отчаяние.

За окном были деревья, снег и… ёлки, ёлки, ёлки… И больше ничего.

Я тяжело вздохнула и прильнула лбом к холодному стеклу.

Неужели Рэйнан не солгал и мне придётся торчать здесь до весны. А это месяца три, не меньше.

У-у-у! Не хочу-у-у!

От звука открываемой двери я вздрогнула, как трусливый заяц, пойманный на месте преступления. Обернулась слишком резко чем надо было, отчего голова тут же пошла кругом и я, пошатнувшись, с тихим вскриком шлёпнулась на пол.

– Глупая самка! – услышала над головой недовольный грозный рык.

Как он меня назвал? Самка? Мне не послышалось?

Кажется мужик точно с приветом!

Додумать или возмутиться я не успеваю, потому что этот медведь лохматый сгрёб меня в охапку и, подхватив на руки словно пушинку, уложил обратно на кровать.

– Я же сказал тебе лежать, значит – лежать! Зачем встала?

– Захотела и встала. Разве это запрещено?

– Ещё раз встанешь – к кровати привяжу! – рыкнул этот ненормальный, припечатав меня к подушке тяжёлым взглядом.

Вот это голос! У меня даже волоски на всём теле дыбом встали от невероятной мощи, которая в нём сквозила. Будто не человек сейчас передо мной говорит, а зверь рычит.

Голос разума внутри подсказывает, что лучше бы сейчас заткнуться и не спорить с этим, по моим предположениям неадекватным мужиком, но язва во мне оказывается сильнее. Задохнувшись от возмущения, я тут же выпалила:

– Что вы… что вы вообще раскомандовались?! И кто вам дал право на меня кричать.

Нет, ну обидно же, правда. Отчитывает меня как пятилетнюю девочку. А что я сделала такого?

– Ты находишься в моём доме! Поэтому будешь делать то, что я тебе говорю. Иначе…

– Иначе что? Выгоните меня на улицу? К волкам и медведям? – прищурив глаза спросила я. Чувство негодования внутри начинало бурлить всё сильнее, и я вскрикнула, не выдержав накала: – Вообще-то я не напрашивалась. Вы сами меня сюда притащили!

Да что этот орангутанг бородатый о себе возомнил?! Командует мной, как своей собственностью.

Рэйнан полыхнул тёмным взглядом и оскалился недобро.

– Надо было оставить тебя там, в лесу. Не было бы сейчас этих проблем.

– Так что ж не оставили?! – всхлипнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Медведь бы меня обязательно загрыз!

– Медведь бы тебя…, – низким голосом прохрипел мужчина, но тут же осёкся и замолчал. А потом и вовсе вышел из комнаты грохнув напоследок дверью.

Медведь… Там же был медведь…

Точно, я вспомнила!

Значит мне всё это не померещилось? И получается, что медведь действительно был?

А если медведь был, это может означать только одно – Рэйнан его отогнал и спас мне жизнь.