Истинная для Высшего Дракона

Рианна
Крики. Звон стали. Женский визг.

Звуки доносились издалека, словно бы сквозь толщу воды, но я откуда-то знала, что всё это имеет отношение ко мне.

Открыв глаза, я увидела лишь темноту. Вязкая чёрная мгла обволакивала меня плотным коконом, давила со всех сторон, мешая дышать. Я рванулась сквозь этот морок, вложив все свои силы. И тугая плёнка лопнула с противным чавкающим звуком.

Меня ослепил яркий солнечный луч. И только в следующее мгновение пришло осознание, что он отражается от клинка, занесённого надо мной.

– Простите, барышня, ничего личного, – произнёс равнодушный мужской голос.

Кинжал взлетел вверх в замахе для смертельного удара.

Но опуститься он не успел. Перед лицом мелькнула рука, облачённая в белое, перехватила убийцу за запястье и выдернула его через открытую дверь. Раздался душераздирающий крик, тяжёлое тело ударилось о землю. Карета качнулась.

Стоп! Какая ещё карета?

Только теперь я увидела перед собой обитую зелёным сукном стенку и лавку с высокой спинкой. Отметила мимоходом лежащую на лавке шкатулку, инкрустированную разноцветными камнями.

Точно – карета. Всегда терпеть не могла способ передвижения в закрытой коробке.

Но как я тут оказалась? И что это сейчас было?

Однако размышлять и вспоминать было некогда.

Пришлось просто принять: я – в карете, меня только что чуть не убили, в карете я не одна.

В проходе между лавками, придавив мои ноги, неподвижно лежала девушка в тёмно-синем платье. Светлые волосы разметались по полу, широко открытые глаза смотрели в никуда. Тёмный плащ, наброшенный поверх платья, скрывал большую часть фигуры.

Комок подступил к горлу. До сих пор мне не приходилось видеть мёртвых, но я как-то сразу поняла, что девушка мертва. Справа от меня, со стороны напротив входа, слышалась какая-то возня. Повернувшись, я увидела искажённое ужасом лицо ещё одной незнакомки, а за её спиной – мужчину в чёрной маске, который сидел верхом в проёме окна, перекинув одну ногу внутрь. Волосы перепуганной девушки были в захвате одной его руки, кинжал, который убийца держал в другой руке, острой гранью касался её шеи.

Несчастная обеими руками цеплялась за предплечье мужчины в попытке отодвинуть от себя орудие убийства. Но я всем своим существом поняла, что сил у неё не хватит, и уже следующее движение мужчины станет для неё смертельным.

Перед моим лицом снова мелькнуло нечто белое, но на этот раз с красными пятнами. В прорезь маски, прямо в глаз негодяя, вошла металлическая штуковина, похожая на толстую проволоку.

Несостоявшийся убийца выпустил волосы своей жертвы и с жутким воем вывалился из кареты. Только мелькнула на фоне деревьев туго обтянутая чёрной тканью нога.

Рука с металлической штуковиной отдёрнулась обратно и исчезла, но я успела разглядеть кровь на острие оружия – кровь убийцы.

Самого спасителя увидеть не получилось. Но, скорее всего, это был тот же мужчина, который защитил меня от кинжала. Зато я услышала его низкий рычащий голос.

– Окно закр-ройте!

Приказ неизвестного прозвучал жёстко и властно.

По спине пробежала волна – отклик на мощную энергетику незнакомца. Я не слабохарактерная овечка, но не подчиниться этому голосу было невозможно. К тому же он был прав.

Немедля я бросилась к окну, возле которого, прижав руки к шее, скулила незнакомка. Вот только сразу не получилось. Сдвинув тело, я запуталась в складках тёмно-синего платья – точно такого же, как на мёртвой девушке. Рёбра сдавливала жёсткая конструкция, а непривычная тяжесть юбок сковывала движения.

Что это на мне? Всё очень походило на страшный ночной кошмар, когда ты чувствуешь, что опасность приближается, а убежать не можешь, потому что всё тело опутано паутиной сна. И всё же я добралась до окна.

Выглянула наружу. Прямо под окном стонал и корчился мужчина в чёрном. Часть лица, не прикрытая маской, была залита кровью.

Сон? Всё не так, всё чужое и непонятное.

Но одновременно внутри меня всё кричало о том, что опасность реальна.

Инстинкт самосохранения поторопил меня как можно скорее закрыть окно. Я быстро захлопнула ставни и накинула крючок.

Только после этого повернулась к уцелевшей спутнице, не выпуская из виду и распахнутую дверь, за которой шёл бой. Яростные крики, звон клинков – всё это было очень близко, но прежде всего я должна была помочь раненой.

– Руки убери, – скомандовала я, глядя в распахнутые глаза, полные страха, и уже мягче добавила: – Я осмотрю.

Незнакомка сразу же подчинилась. И я выдохнула с облегчением, оценив порез. Так, – царапина. Девчонку спасло то, что она пыталась отвести руку убийцы, а тот, получив смертельную рану, уже не думал о том, чтобы довести дело до конца.

Схватив с сиденья какой-то шарфик, я подала пострадавшей.

– Всё в порядке. Прижми плотно, кровь сама остановится.

Девушка, или скорее девочка – я бы дала ей не больше пятнадцати лет, попыталась что-то ответить, но губы её задрожали и изо рта раздался только тихий скулёж.

– Успокойся, – уже мягче сказала я, – ничего серьёзного. И шрама не останется, целитель уберёт.

Судорожный всхлип был мне ответом.

Ладно, с ней потом. Судя по звукам снаружи, схватка продолжалась.

Не в силах оставаться в неведении, я переместилась к открытой двери и осторожно выглянула наружу.

При виде происходящего я застыла.

Может, это всё-таки сон?

На земле лежало несколько неподвижных тел. А прямо перед ступенями кареты спиной ко мне танцующей походкой двигался мужчина в чёрных штанах и белой рубашке.

К танцам это, разумеется, не имело никакого отношения. На него, выстроившись полукругом, одновременно нападали четверо мужчин в чёрной одежде, с лицами, прикрытыми масками, такие же, как тот, кто несколько минут назад вывалился из окна кареты. Четверка в масках пыхтела, но подобраться ближе не могла.

Несколько мгновений я просто бездумно смотрела на эту сцену. В моей голове не складывалось… всё! И не сочеталось тоже всё.

Карета, я в карете, нападение в центре Империи… Стоп!

Я наморщила лоб, пытаясь осознать, о какой Империи я сейчас подумала. В голову ничего не приходило, поэтому эту мысль я отбросила, как несущественную в настоящий момент.

Хватало других странностей.

Грация и скорость движений нашего защитника совершенно не сочетались с его заплетенными в косу седыми волосами. Хотя и эта мысль была не жизненно важной.

Оружие… Странное оружие всех пятерых меня поразило. Тонкие металлические стержни или прутики вместо привычных взгляду мечей, и не только взгляду… У меня даже кисть правой руки невольно сжалась вокруг воображаемой рукояти. Тело говорило о том, что с оружием оно знакомо не понаслышке. Но не с таким, какое я видела перед собой.

Как. Этим. Можно. Сражаться?!

Однако мужчина в белой рубашке своим прутиком владел виртуозно.

Вместо привычных рубящих ударов он наносил быстрые, точные уколы. Его рука работала от запястья легко и изящно, словно держала не оружие, а кисть художника. Шаг вперёд – укол, шаг назад – парирование, перемещение в сторону и неожиданное сближение.

Я невольно залюбовалась.

Незнакомец двигался плавно, завораживающе, словно большой ленивый кот, и моё сердце начало невольно подстраиваться в такт его шагов. А затем следовал выпад, и каждый раз это было для меня неожиданностью. Я невольно задерживала дыхание и вспоминала, что пора делать вдох, только когда лёгкие начинало жечь.

Всего на миг я прикрыла глаза и тряхнула головой. Открыла. Ничего не изменилось. Почти. Мужчина со странной причёской и смертоносным жалом в руке был всё там же, а вот число его противников уменьшилось на одного.

– Донна Анна, – всхлипнула за спиной девица, о которой я совсем забыла. – Как же так? Они убили донну Элен. Они и нас убьют!

– Что? – вырвалось у меня.

– Убь-ю-ют, – повторила девица с подвыванием.

Вообще-то, мой вопрос относился к «донне Анне». Это ведь она меня так назвала?

Мороз пробежал по коже. Кто же я? А-а-а-а… к хангу, потом разберусь.

И на цвет волос плевать. Я этому мужчине жизнью обязана.

Тем временем седоволосый уложил ещё одного негодяя, проткнув его словно жука, молниеносно выдернул своё оружие и начал теснить двоих оставшихся к деревьям. Металлическая штуковина в его руке двигалась с такой скоростью, что даже я оказалась не в состоянии отследить нюансы. Это «даже я» вызвало новый прилив тревоги. Ощущение было такое, словно с памятью я потеряла важную часть себя и стала… беспомощной? До боли сжав пальцами край скамьи, на которой сидела, я могла только смотреть.

И я смотрела.

Двое уцелевших врагов отступали быстрее, чем наступал седоволосый. Чувствовалось, что, если им удастся хотя бы чуточку увеличить разрыв, они просто бросятся наутёк.

Боковым зрением я уловила движение. Одно из тел, которые я считала мёртвыми, пошевелилось. То ли разбойник притворялся, то ли только что пришёл в себя, но он явно решил вмешаться. Мужчина приподнялся, в его руке появилась чёрная трубка, которую он направил в спину нашего защитника. Никогда ничего подобного не видела. Однако реагировать нужно было немедленно.

В отчаянии я огляделась. В пределах досягаемости была только шкатулка на лавке напротив. Я охнула, приподняв её. Тяжёлая. Однако выбирать было не из чего.

С криком «Сзади!» я двумя руками замахнулась и швырнула шкатулку в голову разбойника.

Попала в спину, негодяй рухнул, но перед этим, видимо, успел активировать артефакт. Трубка в его руке полыхнула огнём, и раздался чудовищный грохот.

Возле ног седоволосого взметнулся столбик пыли.

Мужчина молниеносно сместился в сторону и развернулся вполоборота. Этой заминкой моментально воспользовались двое разбойников. Нет, они не напали, а правильно ухватились за шанс остаться в живых: рванули через кусты, с треском ломая ветки.

– Дьявольщина! – Мужчина было подался вслед за убегающими, но тут же остановился, прокрутился вокруг своей оси, окидывая оценивающим взглядом открытое пространство, и направился к карете.

А я… я просто смотрела, как он приближается, расширенными от изумления глазами.

Первая странность разрешилась. Моему спасителю едва ли было больше тридцати лет. А возможно, и не больше двадцати пяти. До тридцати его старила седина.

Молод и опасен. Очень опасен. От него даже на расстоянии чувствовалась хищная энергетика, спровоцировавшая пляски ледяных мурашек на моей спине. Только сейчас я сообразила, что защитивший меня мужчина играючи разделался с полудюжиной убийц.

А не попала ли я в ещё большие неприятности? Я содрогнулась. Но тут же постаралась взять себя в руки. Напомнила себе: «Он меня спас!»

Незнакомец остановился у распахнутой дверцы кареты, и я задержала дыхание.

– Как я мог оставить в тылу живого врага? – процедил он с досадой, разглядывая оглушённого мной разбойника, и тут же хмыкнул: – Ловко… и неожиданно.

Это явно относилось к раскрывшейся шкатулке, из которой высыпались украшения.

Затем мужчина ногой отбросил в сторону чёрный артефакт, лежащий рядом с негодяем, и только после этого поднял на меня бездонные синие глаза.

Волна холода внутри меня сменилась волной жара.

– Кажется, я вам обязан жизнью, донна...

От низких завораживающих нот в голосе незнакомца мне перестало хватать воздуха. А он… похоже, он терпеливо ждал, что я назову своё имя? Имя, о котором я не имела ни малейшего представления. Я беспомощно открыла рот и тут же закрыла его, не произнеся ни звука.

Я просто тонула в синих глазах своего спасителя и молчала.

На чувственных губах мужчины появилась понимающая усмешка. Он не мог не знать, как действует его взгляд на слабый пол. Он явно к этому привык.

Передо мной был не просто хищник. Передо мной был пожиратель женских душ. Я прямо-таки увидела картинку: что-то вроде булыжной мостовой, вместо камушков вымощенной пульсирующими сердцами.

И это меня отрезвило.

Я моргнула.

Хорош! Очень хорош! Но не настолько, чтобы я растеклась перед ним лужицей.

Я собралась. Всё внутри меня кричало, что я в опасности, что надо как-то выкручиваться.

Словно издалека услышала собственный голос.

– Жизнью? Это я… то есть мы вам обязаны жизнью.

Мужчина слегка поклонился, прижав на мгновение руку к сердцу.

– Рад, что выбрал эту дорогу.

Его голос стал ещё ниже, почти на грани слышимости. В нём появились хрипловатые нотки, запустившие в моём теле ещё одну волну жара. При этом взгляд незнакомца, оторвавшись от моего лица, скользнул вниз. И это было так бесцеремонно, что щёки опалило огнём. Но я уже взяла себя под контроль. Мало ли как реагирует моё тело. У меня к нему ещё и голова прилагается.

– И всё же, – продолжил мужчина, – не скромничайте. Именно ваше предупреждение спасло меня от выстрела в спину. Простите, я не представился. Граф Адриан де Сен-Реми.

Я замялась. Как там меня назвала девушка?

– Моё имя…

– Донна Анна, – очень своевременно врезался мне в спину рыдающий голос моей спутницы. – Я не могу больше находиться здесь. О! Бедная донна Элен!

– Она права, донна Анна. – Мужчина протянул руку. – Вам лучше выйти на свежий воздух. Я удивлён, что вы до сих пор не лежите в обмороке.

Я пожала плечами.

– Некогда было.

Граф закашлялся, но мне почему-то показалось, что он скрывает смешок.

Не подумав, я приняла предложенную руку. Ладонь графа оказалась сухой и горячей. Вот только обжигающая нить, пронизавшая мою руку, и сладкий спазм, скрутивший низ живота, были полной неожиданностью. Я попыталась отдёрнуть руку, но граф уже накрыл её второй ладонью. И всё стало ещё хуже. Ноги стали ватными. Не хватало ещё свалиться со ступеньки прямо на него.

Стиснув зубы, я сделала шаг, затем второй. Ступала осторожно, стараясь не запутаться в складках платья. И мне бы удалось преодолеть эти несчастные три ступеньки, если бы запаниковавшая девушка не рванула следом за мной. Карету качнуло, и я, потеряв равновесие, рухнула в объятия мужчины.

Незнакомый пряный аромат заполнил лёгкие. Щекой я почувствовала под тонкой тканью рубашки литые мышцы. А прижатое к груди ухо уловило не только стук сердца, но и что-то вроде мурчания довольного сытого кота.

Всего на миг я замерла, но затем возмущённо фыркнула и упёрлась обеими ладонями в грудь мужчины. Однако выворачиваться мне не пришлось.

Граф меня отпустил. Хотя не совсем так. Прежде чем я сообразила, что происходит, он крутанулся, ставя меня на землю и задвигая за спину. Блеснуло знакомое оружие. Оно больше не казалось мне несерьёзным. А затем с глухим стуком на землю рухнуло нечто тяжёлое.

– Дьявольщина! – рявкнул мой спаситель.

А ещё через мгновение завизжала девица. Её визг и последующие причитания подействовали на меня как бадья холодной воды.

Честное слово, её истерическое состояние уже начало мне надоедать. Нашему спасителю, очевидно, тоже, потому что он резко прикрикнул на неё:

– А ну, тихо!

Девчонка сразу замолчала.

– Надо же, – сердито проворчал граф и покосился на меня. – Вторая ошибка за последние полчаса. Не иначе это вы на меня так действуете, донна Анна.

Это что он сейчас имел в виду? Что я виновата в его невнимательности?

И хотя моя благодарность никуда не исчезла, появилось желание взять в руки какой-нибудь тяжёлый предмет вроде шкатулки.

А вот нечего отвлекаться. Спас? Поблагодарили. А теперь держи руки при себе. Я нервно выдохнула.

Граф бросил на меня заинтересованный взгляд, перевёл его с моего нахмуренного лба на плотно сжатые кулаки, и его губы растянулись в улыбке.

– Вы удивительная девушка, донна Анна. В обмороки при виде мёртвых тел не падаете, в преступников швыряетесь драгоценностями. И у меня на миг появилось ощущение, что вы сейчас не прочь были бросить ещё одну шкатулку – на этот раз в меня. Я бы не рискнул доверить вам шпагу, когда вы в таком настроении.

Он меня воспитывать собрался? Я с трудом удержалась, чтобы не огрызнуться.

Не время и не место демонстрировать характер. Я изо всех сил попыталась изобразить вежливую улыбку.

– Простите. Я всё-таки действительно не привыкла к таким зрелищам. Просто в обмороки я не умею падать. И споткнулась случайно.

«А не для того, чтобы некоторые меня облапали». – Последнее я добавила мысленно.

Ехидство с лица мужчины исчезло, и он серьёзно кивнул.

– Я просто пытался вас немного отвлечь. А сейчас надо заняться делом. Я попытаюсь разобраться, куда исчез ваш кучер, а вы пока поручите девице собрать украшения. Ей лучше заняться хоть каким-нибудь делом. Кстати, это ваша служанка или вашей спутницы?

Нет, ну это никуда не годится. Мне нужна хотя бы малюсенькая передышка для того, чтобы осмыслить, что происходит. А меня из одной ловушки перегоняют в другую. Не специально, конечно, но от этого не легче.

Я посмотрела на девушку, пытаясь увидеть хоть какую-нибудь подсказку, но мой взгляд скользнул дальше, и я застыла изваянием. Я никогда не видела животных, подобных тем, которые были запряжены в карету.

Именно в этот момент я и поняла окончательно, что попала в другой мир.

Граф Адриан де Сен-Реми
Случайно оказался в нужном месте и в нужное время.

Донна Анна,

которая пока ещё не помнит, есть ли у неё другое имя

Рианна
При виде неизвестных животных, запряжённых в карету, я поспешила разочаровать своего спасителя и сымитировала обморок. Мне нужно было время для размышлений, ну и заодно это был способ избежать остальных расспросов. 

Граф Адриан поймал меня и аккуратно уложил на травку. Оставив меня на попечение служанки, он вынес из кареты несчастную донну Элен, а затем перенёс меня внутрь. Это оказалось тем ещё испытанием.

Я очень старалась, чтобы мои ресницы не дрогнули и ни одна мышца на лице не напряглась.

И как же это было сложно!

Этот наглец, уложив меня на лавку, неожиданно наклонился к моему лицу и втянул в себя воздух – ну точно хищный зверь, обнюхивающий жертву. Горячее дыхание коснулось губ.

Моё сердце на несколько мгновений замерло, а затем пустилось вскачь. Казалось, его можно было услышать даже снаружи. Странно, что граф не заметил. Он отстранился и, постояв немного, вышел.

Я перевела дыхание. Вот ведь гад! Ещё миг, и я бы себя выдала.

И всё-таки моя хитрость удалась. Дверь кареты осталась приоткрытой, и мне удалось собрать о себе, то есть о той девушке, чьё место я заняла, хоть какие-то сведения.

Бетина, так звали девушку, оказалась моей служанкой и охотно сообщила графу не только своё имя, но и то, что меня зовут Анна ди Ровере, что я баронесса, которая едет к отцу на каникулы из какого-то там пансиона при монастыре. Ну а донна Элен, которой повезло меньше, чем мне, – дочь виконта Монтефиоре и моя подруга. Бедная девушка воспользовалась моим приглашением, чтобы ехать не в почтовом дилижансе, а со всеми удобствами. Кто же знал, что это приведёт её к гибели?

Я с трудом удержала печальный вздох. Моей вины в этом приглашении не было. Но перед родителями несчастной Элен мне, скорее всего, придётся оправдываться, если только…

Может, всё же случится чудо и тот, кто забросил меня в этот чудовищный мир, опомнится и вернёт меня домой?

– Донна Анна, – чирикнула возле самого уха Бетина, неслышно пробравшаяся в карету.

Я вздрогнула и была вынуждена перестать притворяться.

– Нам пора ехать, госпожа. Попьёте водички?

Я села и приняла чашу из рук служанки. Только теперь я почувствовала, как пересохло в горле, и с жадностью осушила всю чашу. Ещё, несмотря на ситуацию с убийствами, мне хотелось есть. Но для этого точно было неподходящее время.

Карета дёрнулась и тронулась с места.

Я огляделась.

– А где?..

– Украшения ваши все собрала, всё до последней жемчужинки.

Я поморщилась. Вот мне сейчас дело до чужих драгоценностей…

– Где… – Движением головы я указала на место, где ещё недавно лежала девушка.

– Ох, нам так повезло, донна Анна, – защебетала Бетина, – так повезло, что его сиятельство проезжал мимо. Он всё решил. Нашего Марко, к счастью, не убили, а только оглушили, но управлять лошадьми он не может. Его сиятельство велел ему сесть туда, где ваши сундуки, и… – Она всхлипнула, – …и несчастная донна Элен. Он завернул её в плащ и покрывало.

Губы Бетины задрожали, на глазах появились слёзы. У меня тоже защипало в носу. Нас с Бетиной, конечно, тоже могли убить, но мы всё-таки живы. А воспоминание о погибшей девушке вызвало у меня острую жалость.

Судорожно вздохнув, я попыталась сменить тему:

– Сколько нам ещё ехать?

– До ближайшего постоялого двора доберёмся только к вечеру. Помните, мы прошлый раз там останавливались? Он на окраине Сан-Джованни. Его сиятельство сказал, что привяжет своего коня к нашей карете, а сам сядет вместо Марко. О! Он такой благородный!

Я кивнула, приняв к сведению два новых слова: «лошади» и «конь». Насчёт благородства у меня, однако, появились сомнения. Слишком уж вызывающе вёл себя наш спаситель. Может, причина в том, что на меня его чары не действуют? Не привык он к такому. Вот и задело за живое.

Но вслух я подтвердила:

– Да, повезло. А… до дома далеко? Мы же должны доставить Элен к родным?

– Как же далеко? Должны были прибыть завтра днём. От Сан-Джованни до Римини рукой подать, вот только его сиятельство сказал, что придётся задержаться в городке. Про разбойников сообщить и священника пригласить к донне. Оттуда и гонца пошлют к родне.

Бетина снова всхлипнула и замолчала.

А я, прикрыв глаза, откинулась на спинку сиденья.

«Священник» – ещё одно слово. Если у них так называют целителя, то донне это едва ли поможет.

Вопросы я задавать опасалась, не зная, как тут относятся к иномирянам. А их у меня осталось много.

Но на самый главный ответить было некому. Я больше не слышала свою драконицу. Пока лежала в фальшивом обмороке, я это проверила. Нет, Рейя не исчезла. Пустоты не было. Я её чувствовала, но так, словно она уснула.

Магия тоже не откликалась.

Я влипла и влипла всерьёз. О том, что попадание в чужие миры не сказка, я знала с детства.

В конце концов, моя бабушка была из другого мира. Это было тайной для подданных, но в семье об этом знали. Бабушка погибла в огне пожара в другом мире, и её шень переселилась в принцессу Алексу в тот момент, когда та была на грани жизни и смерти. Соединение двух душ в единое целое спасло обеих*.

А вот Алия, мой предок по материнской линии, была самой древней из воздушных драконов, и она путешествовала по десяткам миров в своём собственном облике. Её называли Скользящей между мирами.

Я сама Алию никогда не видела, но вот мои родители были с ней знакомы. И от них я знала, что бывают миры, где не стоит рассказывать, кто ты и откуда: сожгут на костре или отдадут алхимикам для изучения.

Поэтому мне стоило быть осторожной. И, прежде всего, хотелось понять, к какой категории отношусь я.

Мысль о том, что я могла погибнуть в своём мире и, словно рубашку, надеть на себя чужое тело, вселяла в меня ужас. Меня в моём всё устраивало.

То, что Бетина видела во мне свою прежнюю госпожу, говорило в пользу этой версии. Но то, что я по-прежнему ощущала, пусть и через преграду, свою драконицу Рейю и все четыре стихии, давало надежду на то, что мы с Анной были просто похожи.

Сидеть и бездействовать я не могла, тем более что рядом была разговорчивая служанка. А значит, следовало за время пути выудить из неё побольше сведений.

– Бетина, – начала я, – напомни мне, когда я последний раз навещала отца?

Лицо девушки стало несчастным. Губы задрожали.

– Я чем-то расстроила вас, донна Анна?

– С чего ты взяла?

– Вы называете меня Бетиной, когда мной недовольны. А когда в хорошем настроении, то просто Бети.

– Нет, Бети, – успокоила я её. – Дело не в этом. Просто у меня до сих пор туман перед глазами после всего, что произошло.

– О да, – закивала служанка. – Я как вспомню…

Она прикоснулась пальчиками к царапине на шее, и глаза у неё округлились от ужаса, как в тот момент, когда она едва не лишилась жизни.

Однако обмусоливать ещё раз недавние события я не собиралась и постаралась перенаправить мысли Бети в более важную для меня сторону.

– Так когда?

– Так и было-то всего один раз, неужели не помните? Три года назад. Ваш отец забрал вас на каникулы, чтобы заключить вашу помолвку с маркизом ди Вальдороссо. Вы были так расстроены.

Помолвка? С маркизом? Вслух я, разумеется, этого не спросила. Анна о подобном просто не могла забыть. Хорошо, что Бети не стала ждать, пока я придумаю, о чём можно спросить, не попавшись. Она с готовностью продолжила:

– Вы тогда так плакали, что сердце разрывалось. А меня только-только к вам приставили, хотя мне только пятнадцать исполнилось.

Угу. Значит, я промахнулась с возрастом служанки. Ей, оказывается, восемнадцать, как и мне… мне настоящей. Если, конечно, я – это я.

Я ещё раз оглядела Бети. Выглядела она на пятнадцать, с натяжкой на шестнадцать. Но это, возможно, потому, что ростом была очень маленькая.

– Хорошо, что вас тогда сразу же отправили обратно в пансион при монастыре. Вы даже сказали мне, что скорее примете постриг в монахини, чем выйдете за старика.

Ого! Оказывается, я помолвлена со стариком? Надеюсь, до замужества дело не дошло?

– А потом пришла весть о том, что ваш жених умер, – продолжила Бети. – И вы передумали постригаться.

При чём здесь «подстригаться», я не очень поняла, но не переспрашивать же.

Итак, жених умер, видимо, от старости. Одной опасностью меньше. Но плохо то, что отец Анны так легко распоряжается её жизнью и свободой. Мои родители никогда бы не стали навязывать мне брак против моей воли. Их драконы выбрали друг друга. 

– Отец всегда был очень строг, – изображая глубокую печаль, произнесла я, чтобы продолжить разговор.

– Да что вы, донна Анна, – встрепенулась Бети. – Он в вас души не чает. Он для вас как лучше хотел. Маркиз тот был баснословно богат и не последнее лицо при королевском дворе.

Души не чает? Так я и поверила. Если я была дома аж три года назад, значит, не так уж отец и скучал по мне.

Но Бети и тут меня не разочаровала. Девушка вздохнула печально.

– Правда, с тех пор как он женился второй раз, ни разу вас не навестил.

Вот как? Получается, у Анны есть мачеха. И наверняка так же нежно любит свою падчерицу, как и отец, чуть не отдавший за старика.

– Ну вот, – проворчала я, – а ты говоришь, «души не чает».

– Но состояние-то всё вам отписано.

У меня шевельнулась догадка. Однако уверенности не было. Напрямую спрашивать Бети, знает ли мачеха о том, что всё состояние не ей достанется, опасно. А ведь если дело обстоит так… Я впервые задумалась о причинах нападения. Видели ли в нас разбойники случайную добычу или…

«Простите, барышня, ничего личного…»

Я содрогнулась. Судя по всему, Анна была единственной дочерью. Могла ли мачеха подстроить нападение, чтобы избавиться от наследницы?

В любом случае, пока я не разберусь, как вернуться в свой мир, с мачехой следует быть осторожнее.

Чужое наследство меня вот нисколечко не волнует. А жизнь мне дорога, даже если в одном мире я её уже потеряла.

Сердце сжалось при мысли о том, что такое всё-таки возможно. Мне бы побыстрее добраться до зеркала. Хотя неужели у такой, как Анна, нет походного зеркальца?

– Бети, я бы хотела привести себя в порядок.

– Так вы в полном порядке, госпожа, только бледненькая. Волосы я вам заплела в дорожную причёску: ни волоска не выпросталось. А бледная вы потому, что отказались в дорогу румяна наносить. Сказали, размажется всё. А сейчас сложно будет. Вон как карету трясёт.

– Просто дай мне зеркало, – потребовала я напрямую.

– Так нет же его. Разве вы не помните? Разбилось оно. Я подала его донне Элен, как раз перед тем, как всё случилось. Она и выронила. Теперь только ждать, когда до постоялого двора доберёмся. Ваш отец написал, что снял для вас ту же комнату, что в прошлый раз. Там зеркало прям во весь рост, помните?

– Помню, – вздохнула я.

А что ещё мне оставалось?

– Не переживайте, госпожа, – заговорщическим тоном добавила Бети. – Вы очень хороши. Видела я, как молодой граф на вас смотрит. Вот бы вам такого жениха. Видно, что он богат, хотя один путешествует. Конь у него – загляденье. Целое состояние такой стоит. Да вы и сами должны были видеть. Ваша Стелла такой же породы. Вы, наверное, соскучились по вашей лошадке? При пансионе верховые лошади всё же были попроще.

Моя Стелла? У меня есть лошадь? Это что, мне придётся на этих тонконогих существах верхом ездить?

– Донна Анна, – выдернул меня из сна робкий женский голос, – мы приехали.

Я открыла глаза и не удержалась от разочарованного стона. Я была всё в той же карете, и рядом со мной была всё та же Бети. А значит, и всё остальное было правдой.

Я снова потянулась к Хранилищу силы и снова наткнулась на преграду. Самое обидное, что я их видела, свои стихии: мягко переливалась вода, ровно горел огонь, воздух застыл в виде крохотного смерча, еле различимо шуршали песчинки, сталкиваясь друг с другом. Видела, слышала, но активировать не могла. А тяжелее всего было без Рейи. С момента пробуждения моей драконицы я, кажется, ни минуты не жила без ощущения, что она всегда со мной.

Глаза защипало от подступивших слёз. Никогда ещё я не чувствовала себя такой беспомощной.

И надо же. Именно в этот момент дверь открылась, и я увидела замершего перед ступенями графа Адриана. Выглядел он так, словно ничего не произошло. Пострадавшую в схватке рубашку скрывал тёмно-синий камзол, то есть он ещё и переодеться успел.

Я поспешила закрыть лицо руками.

– Бети, – резко сказал граф, – хозяин таверны уже предупреждён. Отправляйся и подготовь всё для госпожи.

Девушка выскочила наружу с такой скоростью, словно её сквозняком выдуло.

Здесь принято так распоряжаться чужими слугами? Слёзы моментально отступили. Но убирать ладони от лица я не спешила.

Карета качнулась и просела, когда граф поднялся по ступенькам и опустился на скамью напротив меня.

– Донна Анна. – Голос его прозвучал неожиданно мягко. – Всё позади. Я понимаю, вы испуганы и растеряны, вы потеряли подругу, но сами вы живы. И это главное.

Я почувствовала себя ещё ужаснее. Граф подумал, что я горюю о погибшей девушке. А я эгоистично думала только о себе. И хотя я не была знакома с Элен, собственная чёрствость меня ужаснула.

– А сейчас вы возьмёте себя в руки и отправитесь к себе в комнату, – продолжил граф уже твёрже. – За начальником городской стражи послали. Едва ли вам захочется здесь оставаться и рассказывать о том, что произошло.

Ещё как не захочется. Мне только вопросов дознавателей не хватало.

Карету я покинула быстрее Бети. Граф едва успел опередить меня и подать мне руку.

Внешне здание таверны показалось мне мрачным. Грубый серый камень. И только в нескольких местах снизу до окон второго этажа тянулись зелёные нити плюща. Но запах, который окутал меня, едва я переступила порог, был умопомрачительным.

Меня встретили ароматы жареного мяса, свежевыпеченного хлеба и специй. Часть из них показалась мне знакомой. Я уловила аромат розмарина и чего-то цитрусового. У меня выделилась слюна.

Я огляделась. Внутри заведение произвело приятное впечатление.

Свечи в кованых подсвечниках освещали просторный зал. Массивные дубовые столы были покрыты грубой, но чистой холстиной. Посетителей было не очень много, большинство напоминали проезжих торговцев. Так оно, скорее всего, и было.

Но меня поразили двое молодых мужчин, одетых богаче остальных. У этих двоих были такие же причёски, как у графа Адриана: абсолютно седые волосы, завитые на висках и заплетённые в косу. Значит, так у них выглядят все мужчины определённого статуса?

– Донна Анна. – Бети подскочила ко мне. – Вы будете ужинать в зале? Или наверху, в своей комнате?

– Наверху, – быстро ответила я, вспомнив о том, что сюда скоро прибудут представители местных властей.

И уж лучше будет, если Бети скажет им, что я себя плохо чувствую, чем какие-нибудь расспросы покажут, что я не та, за кого себя выдаю.

– Я заказала вам то, что вы всегда предпочитаете, – отчиталась служанка, когда мы вошли в комнату.

Знать бы ещё, что я предпочитаю. Но было бы странно, если бы начала уточнять.

И тут я вспомнила о ещё одном важном деле. В комнате, как Бети и обещала, было большое зеркало, а значит, появился шанс выяснить, переместилась я сюда полностью, или… или что-то произошло со мной в моём мире. Я с трудом подавила приступ паники. Прежде всего надо было отослать куда-нибудь служанку.

– Бети, – решительно сказала я, – мне нужно смыть с себя дорожную пыль.

– Разумеется, госпожа. Комнату эту ваш отец заказал сразу же, как только отправил за вами карету. Здесь знали, когда вы прибудете, поэтому слуги уже несколько часов поддерживают температуру воды.

Бети указала на ширму в углу комнаты, над которой действительно поднимался пар, и я направилась туда.

Драконьи боги! Там стояла деревянная бадья, полная горячей воды. Я вздохнула. Выбирать не из чего.

– Вам прямо сейчас помочь раздеться? – спросила Бети, которая неотступно следовала за мной.

– Нет, – вырвалось у меня, – то есть распусти шнуровку, а дальше я сама.

У Бети рот приоткрылся от удивления.

– Но как же так? Вы же не будет сами…

– Шнуровку распусти, – повторила я строгим тоном. – И позаботься, чтобы побыстрее принесли еду.

Когда Бети вышла, я бросилась к зеркалу. В нём было моё собственное лицо. У меня немного отлегло от сердца. Появилась надежда, что мы с Анной просто поменялись мирами и, значит, возможен и обратный переход.

Но стоило проверить ещё кое-что, чтобы знать наверняка. Вряд ли у девушки, живущей в другом мире, мог быть знак, принадлежащий нашему миру, тот, который появился у меня после инициации моей драконицы.

Ослабленная шнуровка позволила платью сползти с плеч.

Я повернулась к зеркалу полубоком-полуспиной, стараясь разглядеть свою левую лопатку.

Знак был на месте. Я взвизгнула от радости. А в следующее мгновение охнула и вцепилась в ворот платья, пытаясь натянуть его выше.

В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял граф Адриан и с совершенно невозмутимым видом меня разглядывал.

––––––––––––––

* История принцессы Алексы и дзюдоистки Саши рассказана в книге «Истинная для дракона. Меч трёх стихий» 

Рианна
Я резко повернулась, успев подтянуть платье так, чтобы оно прикрывало грудь не полностью, но хотя бы до уровня позволительного декольте.

– Вас стучать не учили?

Мой голос прямо-таки звенел от ярости.

Однако граф словно бы и не услышал меня. Он только оттолкнулся плечом от косяка и продолжил стоять в дверном проёме. Правда смотрел он теперь не на меня, а чуть выше моего плеча. И даже шею вытянул, чтобы лучше видеть.

Я даже растерялась на миг. А потом сообразила, что видеть из такого положения его наглое сиятельство может только зеркало, а в нём отражение моей по-прежнему обнажённой спины.

Между бровями графа появилась складка, а правая рука прикоснулась к виску. Вид у него стал таким, словно он пытался что-то припомнить, и никак не получалось. Ну и я стояла, как примороженная к месту, с голыми плечами и едва прикрытой грудью.

Я бы указала ему рукой на дверь, но не было уверенности, что, если я отпущу край платья, оно не соскользнёт ещё больше.

Ситуация получалась до крайности глупой.

– Да как вы смеете?! – рявкнула я, пытаясь сохранить гордый и независимый вид.

Взгляд графа опустился ниже и сфокусировался на моём лице. И смотрел он так, словно видел меня впервые. Однако его странное состояние продлилось так недолго, что уже через мгновение я решила, что мне почудилось.

Бровь графа приподнялась, а взгляд скользнул ниже. И вот теперь я смутилась по-настоящему.

В глазах мужчины появилась заинтересованность, уголки губ приподнялись.

– Не ожидал, что вы так быстро разденетесь, – с ехидцей заявил этот наглец. – Я ведь предупредил, что поднимусь, как только отдам распоряжения. Мы с вами ещё не всё обсудили.

– Не помню, чтобы вы меня предупреждали, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Дверь закройте. – И уточнила на всякий случай: – С той стороны.

– Непременно. – На лицо графа вернулось невозмутимое выражение, и он небрежно предложил: – Вам помочь зашнуровать платье?

Я задохнулась от возмущения.

– Мне необходимо будет принести шпаги в вашу комнату, – продолжил граф обыденным тоном. – Не думаю, что будет правильно, если вы продолжите дефилировать передо мной в полуобнажённом виде.

То есть это я дефи… как он там сказал? Неважно, смысл слова понятен. Я уже немного пришла в себя и потому, подтянув платье до более приличного состояния и сделав шаг в сторону от зеркала, чтобы не светить голыми лопатками перед посторонним мужчиной, поинтересовалась:

– То есть это я расхаживаю перед вами не в том виде? А не вы ворвались сюда без стука? – А потом до меня дошла суть его вопроса. – К-какие шпаги?

Граф наконец-то отвёл взгляд от меня, встал вполоборота, демонстрируя полное отсутствие интереса к моей персоне.

– Шпаги, которые я собрал на месте схватки у бандитов, – пояснил он. – Все обезличенные, и следствие они не заинтересовали. И, получается, теперь все принадлежат мне. Оставить в карете я их не могу, так как карету сейчас отправят в местный госпиталь. Там вашему кучеру окажут помощь. А донну поместят на ледник до приезда её родственников. Так могу я временно оставить шпаги в вашей комнате?

В его голосе появились лёгкие нотки раздражения. Графу не нравится, что я медленно соображаю? Я поджала губы.

– А почему бы вам не разметить их в своей?

– Потому что в таверне нет свободных комнат.

Граф снова повернулся ко мне, на этот раз глядя мне прямо в глаза. Я на мгновение потерялась в этом синем омуте, не иначе как от такой дерзости. Только поэтому я кивнула.

– Можете. – И поспешила добавить: – Только сейчас покиньте наконец мою комнату.

– Благодарю, донна. – Граф отвесил церемонный поклон.

Я наконец осталась одна, задохнувшаяся и раскрасневшаяся.

А ведь граф обещал сейчас вернуться. Я бросилась к зеркалу.

Кошмар. Щёки пылали. Да ладно щёки… Шея и декольте были не в лучшем состоянии. По-моему, от смущения у меня даже руки до кончиков ногтей покраснели. Это что, в этом мире так принято нагло общаться с женщинами?

– Бети, где ты ходишь? – рявкнула я, увидев в дверях служанку.

Надеюсь, она не столкнулась на лестнице с графом?

Откуда мне знать, кому подчиняется служанка Анны? Доложит потом моему временному отцу и мачехе, что от меня полуголой мужчины выходят.

Бети замерла в дверях с расширенными от испуга глазами. И я тут же испытала угрызения совести. Я на своих слуг никогда не повышала голос, и Анна, судя по реакции Бети, тоже.

А сейчас я разнервничалась. Было от чего, конечно. Едва ли настоящая Анна сохраняла бы спокойствие после лесного нападения. И всё же… разве Бети не пережила весь ужас вместе со мной? Достаточно вспомнить кинжал, прижатый к её горлу.

– Еду сейчас принесут, госпожа, – робко сказала девушка.

Точно! Я же её за едой отправила.

– Как твоя шея? – как можно мягче спросила я.

– Всё в порядке, госпожа, – настороженно глядя на меня, ответила Бети. – Граф Адриан ещё там, в лесу, велел обработать винным уксусом.

Получается, этот граф даже о моей служанке позаботиться успел.

Кстати, о графе… он вот-вот вернётся, а я…

Я бросила косой взгляд в зеркало. Я так и стою в сползающем платье. И зашнуровываться заново сейчас не вариант. Остаётся один выход – бадья с водой за ширмой. А графа пусть Бети встречает.

– Нет, сначала я искупаюсь. А ты… подготовь свежее платье и повесь на ширму, потом накроешь на стол.

– Но помочь вам – это моя обязанность.

Угу, и увидеть метку. А ведь она всё равно почти с неизбежностью её увидит, когда будет помогать мне одеваться. Самой мне здешнее платье не зашнуровать. Да ещё и корсет под ним. Пожалуй, стоит всё-таки как-то выяснить, кому она служит в первую очередь. Мне очень нужен человек, которому я смогу доверять. Чуть позже я обязательно с ней поговорю. А пока всё же не буду рисковать.

– Я справлюсь, – твёрдо сказала я.

Бети присела, опустив глаза в пол.

Я мысленно отметила необычное движение. У нас слуги просто кланялись или наклоняли голову, в зависимости от ранга. Нужно будет при первой же возможности обзавестись книгой по здешнему этикету. Не стоит надеяться, что кто-то спохватится и быстро вернёт меня обратно. Мысль была разумной, но при этом меня едва не захлестнуло отчаяние.

И я поспешила переключиться на решение насущных задач: скрыть своё происхождение, выжить и найти способ вернуться.

Оказавшись за ширмой, я просто перестала удерживать платье, и оно само сползло с плеч. Чуть сложнее оказалось справиться с корсетом. Зато без него мне сразу же стало легче дышать. Без тройного слоя юбок я, наконец, смогла познакомиться с местным бельём. Вместо удобных трусиков на мне было что-то вроде длинных шортиков почти до колен кремового цвета и украшенных бантиками. Это я как? В своём натуральном виде по чьей-то прихоти влетела не просто в чужой мир, но и в чужую одежду? И в чужое бельё? Жуть какая.

Раздевшись догола, я ещё раз оглядела себя, точнее, то, что мне было доступно: небольшая грудь с острыми пиками сосков, поджарый животик, крепкие мышцы рук и ног. Жаль, что тут не было зеркала. Однако и беглого осмотра оказалось достаточно, чтобы ещё раз убедиться, что тело было моё, давно и хорошо знакомое и тренированное. Надеюсь, что у меня будет возможность поддерживать себя и в этом мире в хорошем состоянии. А пока надо было помыться, смыть с себя не только дорожную пыль, но и контакт с чужой одеждой.

Вот только чем тут моются?

На табурете рядом с бадьёй лежали потрескавшийся серо-коричневый брусок с чёрными вкраплениями и странная сетчатая штуковина, похожая на засушенную рыбу. Тут же лежал серый кусок ткани, жёсткий даже на взгляд. Видимо, это были мыло, мочалка и полотенце.

Потрогав воду и убедившись, что она горячая, я прихватила мочалку и мыло и по приставленным ступеням забралась в бадью. Очень быстро я убедилась, что вариантом местной мочалки проще содрать кожу, чем смыть с неё грязь. Мыло тоже отказывалось мылиться.

– Бети! – взмолилась я, поняв, что при новом столкновении с реальностью мне самой с проблемами не справиться.

Из-за ширмы моментально выглянуло встревоженное личико служанки.

– Что-то не так, госпожа?

Я молча протянула ей брусок мыла и мочалку, напоминавшую дохлую рыбу.

– О боже! – выдохнула Бети. – Простите, донна Анна, это моя оплошность. У нас же с собой всё, что нужно. Простите, простите… это я, пока за едой бегала… забыла.

В голосе Бети звучала настоящая паника.

– Бети, успокойся, – остановила я её причитания. – Я тебя не виню. Мы обе пережили сильное волнение. Просто принеси то, что есть.

Служанка моментально скрылась из виду. Некоторое время я просто наслаждалась тем, что тело отмокает в горячей воде, а потом в моих руках оказались брусок приятно пахнущего белого мыла и мягкая губка кремового цвета. Ещё Бети принесла керамическую чашу с густой белой жидкостью и, указав на брусок, пояснила:

– Это то же самое. Я ещё до отъезда развела немного иберийского мыла для мытья волос, как вы любите. Только как же вы сами?..

Объяснять ещё раз, что справлюсь, не пришлось. Раздался стук в дверь. Неужели его сиятельство понял, что такое правила хорошего тона?

Бети, оставив меня, побежала открывать. Однако это был не граф. Я услышала негромкий женский голос. И хотя я была достаточно далеко от двери, запах еды почти мгновенно достиг и моего обоняния. Живот обиженно заурчал, намекая, что стоило сначала поесть.

Вздохнув, я нырнула с головой в бадью, чтобы намочить волосы, и занялась мытьём. Сложно обходиться без ванной с проточной водой. У нас в Чампии были самые совершенные ванные, покрытые дорогой эмалью. И воду не приходилось таскать вёдрами, она поставлялась по трубам.

Вымылась-то я сама, но, чтобы смыть мыло, я всё-таки призвала на помощь Бети. Пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы скрыть от девушки метку на лопатке.

Нашлось у нас и нормальное полотенце, и приятная на ощупь нижняя рубашка, которая полностью скрыла мою спину. Вручила мне служанка и чистые шортики, назвав их панталонами.

Почувствовав себя частично одетой, я смогла выдохнуть с облегчением и позволить Бети заняться моим одеванием. Отбиться от корсета мне не удалось. Моя пугливая служанка оказалась непреклонна. Аргументы «Мне нечего утягивать» с ней не сработали.

Оказалось, что корсет – это необходимая часть статуса, и если я не хочу выглядеть как крестьянка… Я сдалась. В моём хлипком положении сложно было устанавливать свои правила. Поверх корсета на меня надели нежно-голубое платье. Оглядев себя в зеркале, я признала, что, не будь корсета, платье висело бы на мне мешком.

А так я выглядела очень даже неплохо, если не считать, что на голове у меня вместо причёски была башня из мокрых волос, замотанных полотенцем.

Снова возникло острое ощущение беспомощности. Будь у меня огненная и воздушная магия, то одного бытового плетения хватило бы, чтобы высушить мою копну волос. Но это оказалось не единственным отличием.

Не сразу я заметила, что Бети, нахмурившись, изучает подол платья.

– Странно, – сказала она. – Вы как будто выросли немного. Платье раньше полностью прикрывало щиколотки. И вроде бы тоньше стали.

Я замерла, не зная, что ответить. Вот и нашлись отличия между мной и донной Анной. Но Бети уже сама нашла объяснение.

– Наверное, после стирки платье село. Говорила я, что нельзя доверять тамошней экономке. Воду перегрела.

Ну да, хорошее объяснение: короче стало, потому что подсело. А вот почему при этом оно не стало теснее в талии, а наоборот? К счастью, Бети уже успокоилась.

– Хорошо, что запас есть. Вы сейчас поешьте, а потом я немного отпущу подол. Не годится вам с голыми щиколотками ходить.

Слово «поешьте» спровоцировало голодный спазм в животе. Уговаривать меня не пришлось. Вот только, когда я увидела то, что мне принесли, я на мгновение застыла.

– Бети, – вкрадчиво позвала я. – А мяса не было?

– Мяса? Вы же его не едите.

Ещё как ем. Это что же, я теперь на одной траве сидеть должна?

– Немного принеси, мы в дороге.

– Так я с удовольствием. – Бети даже заулыбалась. – Сколько раз вам говорили, что сил не будет, если совсем мясо не есть.

Служанка выскочила за дверь. А я подошла к окну.

Окно предоставленной мне комнаты выходило на задний двор. И я невольно замерла при виде открывшейся мне картины. Молодой черноволосый мужчина в одних штанах стоял у колодца. Как раз в этот момент он наклонился, и слуга вылил ему на спину ведро воды. Мужчина распрямился и принялся растираться полотенцем, а я как зачарованная смотрела на перекатывающиеся под загорелой кожей бугры мышц, могучие плечи, узкие бёдра.

Обнажённые торсы для драконицы, у которой два брата и отец постоянно тренируются в таком виде, не новость. Но в движениях этого мужчины было столько первобытной дикости и силы, что я невольно сглотнула. А ведь он не был драконом.

Я так засмотрелась, что упустила момент, когда мужчина повернулся ко мне лицом и поднял голову. Наши глаза встретились.

На таком расстоянии разглядеть цвет глаз невозможно, но на один миг у меня возникло ощущение, что они приблизились, как если бы проснулась Рейя и подключила драконье зрение. У меня даже сомнений не возникло, что глаза у неизвестного синие.

Но, только когда губы изогнулись в знакомой самоуверенной улыбке, я поняла, кто именно передо мной. Уже привычная волна жара окатила меня изнутри. От окна я отпрянула, едва не сбросив с узкого подоконника стоявший на нём горшок с полудохлым растением, но было поздно. Граф заметил меня и, несомненно, сделал свои выводы.

Какой позор!

Я невольно выругалась, помянув ханга.

Как дать ему понять, что я случайно выглянула в окно, а не специально наблюдала за ним? Очень мне нужно смотреть на полураздетого наглеца.

Перед глазами непроизвольно возникла картинка мощной спины, рельефных рук. Ну да, пришлось признать, что его сиятельство красив не только лицом. Однако я тут же напомнила себе, что мне до этого нет никакого дела.

Я в тот момент вообще понятия не имела, кто передо мной. Хотя бы потому, что не ожидала увидеть вместо седых волос чёрные. Вот и решила, что это какой-то местный дикарь.

Мысленно обозвав графа дикарём, я почувствовала себя чуточку лучше, но, увы, ненадолго, потому что сообразила, что сама была далеко не в лучшем виде. Мои собственные волосы всё ещё были как попало замотаны полотенцем.

Я даже застонала от отчаяния. Да что же я всё время влипаю в неловкие ситуации?

И какие ещё сюрпризы поджидают меня в этом мире?

– Какая дурацкая мода, – пробормотала я, вспомнив богато одетых мужчин в седых париках, которых заметила на первом этаже таверны.

– Вы о чём, госпожа?

Оказывается, Бети уже проскользнула в комнату и накладывала мне на тарелку с овощами мясо.

– О мужских причёсках. Зачем мужчины носят парики?

Тарелка дрогнула в руках Бети.

– А разве вы сами не говорили всегда, что благородного вельможу можно отличить по парику?

Неужели я, то есть Анна, такое говорила? Ну и мода! Будет о чём рассказать родным, когда я вернусь домой. 

– Благородного – да, – вывернулась я, – но ведь при этом не узнаешь, каков он на самом деле. А вдруг лысый?

Бети фыркнула.

– Садитесь лучше, поешьте, госпожа, а потом я приведу в порядок ваши волосы и ваше платье.

Да, пожалуй, стоило поесть. Может, после этого буду лучше соображать и быстрее отскакивать от окон?

Овощи оказались отменными, а вот мясо… мяса почти не было. Несколько тонких полосочек, которые я проглотила, почти не жуя. Жевать, собственно говоря, было незачем. Мясо было мягчайшим и ароматным. Хотелось ещё, но я помнила, что сказала Бети о своей хозяйке. Придётся постепенно приучать служанку к тому, что вкусы донны Анны изменились. И тянуть с этим не стоит, иначе в свой родной мир я вернусь задохликом.

Сразу после еды Бети занялась моими волосами: расчёсывала их, делила по прядкам и периодически бегала вниз, чтобы заменить полотенце на сухое и нагретое. И такое будет каждый раз?

Бети хлопотала вокруг меня, а я с тоской думала о том, что столкнулась с очередной проблемой. За процессом сушки волос нас и застал очередной стук в дверь.

Я дёрнулась, едва не лишившись пряди, и зашипела от боли. Высвободив волосы, я сбежала на кровать, занавешенную балдахином, приказав Бети:

– Открой, но я не хочу, чтобы меня видели. Я сплю.

На этот раз я не ошиблась.

– Ваше сиятельство!

Я услышала голос служанки и порадовалась, что на этот раз отреагировала вовремя и правильно.

– Привет, малышка, – раздался знакомый голос. – А где твоя госпожа?

Меня передёрнуло от этого покровительственного «малышка». Зато Бети, судя по её голосу, растеклась медовой лужицей.

– Спит уже, ваше сиятельство.

Граф хмыкнул.

– Странно. Значит, мне показалось, что я видел её в окне.

И по интонации, с которой граф Адриан произнёс эти слова, я как-то сразу поняла, что ни в какое «показалось» он не верит. И в то, что я сплю, тоже. Я прижала ладони к горящим щекам. Хоть бы скорее избавиться от этого попутчика. Одной проблемой было бы меньше. Едва ли мне по дороге грозят ещё какие-то неприятности, а вот умереть от стыда из-за очередной неловкой ситуации опасность есть.

– Твоя госпожа разрешила мне оставить у вас в комнате вот это. Куда положить?

Неужели он всё-таки принёс эти свои шпаги? У меня даже ладошки зачесались от любопытства, так захотелось рассмотреть и попробовать незнакомое оружие. Все остальные переживания временно отступили.

Вот бы куда-нибудь сплавить Бети.

Однако граф, похоже, решил это сделать вместо меня. Он понизил голос, и мне пришлось напрячь слух.

– Ну если донна Анна спит, – вкрадчиво сказал он, – может, это и к лучшему. Ты сейчас пойдёшь вместе со мной.

Что?

Рианна
Это зачем ему моя Бети?

В голове вспыхнули воспоминания о поведении собственных братьев, которые остались там, в моём родном мире. Вполне нормальные драконы. Они относились с уважением к девушкам равного с ними статуса, но при этом служанок в тавернах считали своей законной добычей. И, надо сказать, никто, включая меня, в этом ничего зазорного не видел. Так с чего вдруг я сейчас вскипела?

Появилось желание «проснуться» и вмешаться.

Но умница Бети и сама поняла, что не стоит бросать госпожу с ещё влажными волосами и отправляться на поиски приключений.

– Простите, ваше сиятельство, но донна Анна запретила мне покидать её покои, – решительно заявила Бети.

– Тогда разбуди её, – хмыкнул граф. – Прибыл капитан карабинеров, чтобы поговорить со свидетелями. Я уверил его, что баронесса сама не может спуститься, потому что находится в глубоком расстройстве чувств, и он согласился побеседовать со служанкой. Но если тебе не жалко твою госпожу…

– Конечно же, я сама спущусь вниз, – быстро переменила мнение Бети.

– Прямо сейчас?

– Вслед за вами.

Дверь закрылась, я рывком села на кровати, решив, что осталась одна. И вздрогнула, когда полог шевельнулся.

Пугаться, впрочем, было нечего. Оказалось, что Бети не побежала сразу за графом, а, закрыв за ним дверь, решила посоветоваться со мной.

– Может быть, вам стоит самой спуститься, донна Анна?

– В таком виде?

– Можно прикрыть волосы мантильей.

– Нет. – Я помотала головой. – Ты же слышала, что сказал граф. Я в глубоком расстройстве чувств.

На лице Бети появилось скептическое выражение. И мне подумалось, что моя стойкость в нынешней ситуации может сыграть мне плохую службу. Я далеко не нежная фиалка и в чужом мире с первого мгновения чувствовала себя подобно натянутой тетиве. Никогда не относилась к категории людей, испуганно застывающих в момент опасности. И хотя сейчас у меня не было ни магии, ни драконицы, привычка быть собранной и в случае необходимости мгновенно переходить к действию никуда не исчезла. Даже в фальшивом обмороке я была максимально сосредоточена и продолжала перебирать в голове разные варианты действий.

А ведь настоящая Анна наверняка была помягче и послабее.

– Бети, если я не падаю в обморок каждое мгновение… – Я сделала паузу, давая ей возможность вспомнить, что в одном обмороке я всё-таки побывала. – …не думаешь же ты, что я не переживаю? Я стараюсь отвлечься, но ни на мгновение не забываю, что случилось с бедняжкой Элен (да простит меня несчастная погибшая девушка за неискренность) и что могло случиться с нами…

Я подпустила дрожь в голос и откинулась на подушки.

– Простите, госпожа, – испуганно залепетала Бети и побледнела, прикоснувшись пальчиками к царапине на шее. – Вам действительно не стоит волноваться ещё больше. Я сама всё расскажу капитану. А потом сделаю вам успокаивающий отвар. У меня с собой есть все травки.

За окном уже начало темнеть, и Бети, прежде чем уйти, зажгла несколько свечей, в очередной раз напомнив мне, что о магических светильниках придётся на время забыть.

Она ушла, а я снова укорила себя за чёрствость, но тут же простила. Кто оправдает мои недостатки, если не я сама? Я вынуждена притворяться. Меня саму чуть не убили, и пока что я не знаю, как относятся в этом мире к таким, как я. Сочтут каким-то злом и – прощай, Рия.

Я спрыгнула с кровати и принялась расхаживать по комнате – мой любимый способ думать. Ещё лучше думается во время полётов, но об этом пока стоит забыть.

Итак, что можно сказать на настоящий момент?

Плохое: я – Рианна, драконица и маг, владеющий четырьмя стихиями, выброшена в другой мир, можно сказать, голая и босая, то есть без возможности воспользоваться магией и сделать оборот.

Хорошее: всё это не исчезло. Оно со мной, и я уверена, что при возвращении домой я всё получу обратно, тем более что переместилась я в своём настоящем теле.

Очень плохое: как вернуться, я не знаю.

Хорошее: я всё-таки баронесса, и самоуверенный граф хоть и подкатывает ко мне, но вынужден соблюдать правила приличия.

Плохое: права голоса в семье у меня нет. Или пока нет?

Я остановилась. Если отец любит Анну, то с мачехой мы ещё повоюем за место в его сердце.

Взгляд мой скользнул по комнате и зацепился за длинный свёрток из чёрной ткани, лежащий на деревянной лавке у стены. Краешек ткани был откинут, и в свете зажжённых свечей я увидела блеск металла.

Мысли моментально переключились: вот оно, здешнее оружие. Немедля ни мгновения я оказалась рядом со свёртком и принялась разматывать ткань. Внутри оказались удивившие меня при первом взгляде шпаги. Семь штук. Ничего себе! А он молодец, этот граф.

Взяв в руки одну из шпаг, я осторожно попробовала на остроту грани треугольного клинка и разочарованно скривила губы: тупые. И чем тут сражаться? Острым оказался только самый кончик.

Я взялась за рукоять. Вполне удобная, но вот гарда, если тут её называют именно так, в виде чаши не давала возможности прокрутить клинок в руке. Похоже, она исключительно для того, чтобы защищать кисть, то есть рубящие и режущие движения исключены полностью.

Я взмахнула шпагой, клинок рассёк воздух с тихим свистом. Звук мне понравился. Но вес…

Лёгкая, почти невесомая и к тому же гибкая. Да одного нормального меча хватило бы, чтобы разобраться со всеми разбойниками. Он бы просто перерубил все эти прутики.

Нет, разумеется, если все здесь владеют только таким оружием, то выбирать не из чего, и кто-то делает это более виртуозно, а кто-то – менее. Техника должна быть особенная. Я взвесила шпагу в руке, поискала центр тяжести. Ясно же, что направление укола они меняют, именно перемещая точку, вокруг которой поворачивается клинок: от рукояти к острию. И шаги у них не такие, как при бое на мечах.

Прикрыв глаза, я вызвала в памяти картинку недавнего сражения. Кроме обманных финтов, которые так сразу не освоить, основным движением нападения был выпад, резко сокращавший расстояние, и укол. Я ещё раз взвесила в руке шпагу и сделала шаг вперёд. В пологе балдахина появилось аккуратное отверстие.

– После укола шаг в сторону – уйти с линии атаки, – раздался за спиной знакомый голос.

– Это если он увернулся, – ляпнула я, не успев подумать.

Рука чисто инстинктивно крепче сжала рукоять шпаги. Я резко повернулась.

Граф Адриан поднял обе руки с раскрытыми ладонями. Но это совсем не выглядело так, словно он сдаётся. В его взгляде мелькнула уже привычная усмешка. А у меня появилось чёткое понимание, что, если бы я рискнула напасть на него, ему бы даже шпага не понадобилась.

– Вы опять не постучали, – процедила я.

Граф сделал шаг внутрь комнаты.

– Дверь была приоткрыта, – низким бархатным голосом пояснил он. – Блеснул металл. Я испугался, что вы снова попали в неприятности.

Испуга на лице графа я не заметила, а вот хищный интерес… И мне бы возмутиться и указать ему на выход, но последними словами он напомнил мне, что я уже обязана ему жизнью.

– Как долго вы здесь стоите? – выдохнула я, опуская шпагу и косясь в сторону свёртка с остальными.

Надо бы положить её на место и сделать вид, что ничего особенного не происходит.

– Достаточно долго, чтобы увидеть, как вы атакуете собственную кровать, – усмехнулся граф, кивнув на дырку в пологе.

– Мне было любопытно, – сказала я, чувствуя, как жарко становится моим щекам.

Я что, опять покраснела? Судя по довольному и самоуверенному выражению на лице графа – да.

– Интересно, – протянул он, не отводя от меня изучающего взгляда, – все девушки в вашем пансионе при монастыре такие любознательные? Тогда я не там искал приключений.

В глазах графа запрыгали весёлые огоньки. Он что, сейчас насмехается надо мной?

Я поджала губы.

– Бросьте сердиться, донна Анна. – Граф сделал шаг ко мне. – На самом деле ничего плохого я в вашем интересе не вижу. Если бы все девушки учились боевым приёмам, на дорогах было бы меньше разбойников. А хотите, я вас научу?

– Вы смеётесь надо мной.

– Отнюдь.

Текучим быстрым движением граф оказался рядом. На миг мелькнула мысль, что люди с подобной скоростью не способны перемещаться. А с чего я взяла, что здесь нет драконов? Я же пока вообще ничего не знаю об этом мире. И ведь не спросишь.

Но мысли тут же сбились в комок, потому что граф обогнул меня и, оказавшись у меня за спиной, одной рукой обхватил мою кисть, всё ещё вцепившуюся в рукоять шпаги, а второй придержал за левый локоть.

Мимолётное раздражение на себя из-за того, что я не успела отреагировать на его приближение, сменилось ненормальной реакцией на прикосновение. У меня волосы на затылке встали дыбом, а в пояснице появилось томительное ощущение.

– Вот эта дуга должна защитить вашу кисть, – пояснил граф, коснувшись поглаживающим движением моих пальцев, судорожно сжатых вокруг рукояти.

Его голос стал совсем низким, и в нём появилась хрипотца.

– Поэтому мы немного развернём эфес и всю руку, чтобы большой палец был сверху. Расслабьтесь. Вот так.

На самом деле я ничего специально не делала. Ладонь графа, обхватившая мою, была горячей и сухой. Пальцы сами ослабели, попав в этот капкан, и едва не выронили оружие. Поэтому граф без труда подправил положение рукояти.

– Свободную руку мы приподнимаем и отводим в сторону для равновесия.

Кровь зашумела у меня в ушах, и я перестала понимать, что происходит. Граф что-то объяснял, произнося слова «стойка», «положение ног», но всё это проскальзывало мимо моего сознания, хотя, кажется, я выполняла то, что он говорил.

Лёгкие наполнил запах неизвестных специй и хвойного леса. В него вплелась волнующая терпкая нотка.

– Вы очень напряжены, Анна, – мурлыкнул хищник, обдав горячим дыханием моё ухо, отчего по шее вниз, к ключице, заструился поток обжигающих искорок. – Правую ногу вперёд.

Левая рука мужчины легла мне на поясницу.

Он же просто учит? Отец так же прикасался ко мне, когда проводил первые занятия с мечом. Это моя реакция ненормальна.

– Клинок и предплечье в момент укола должны составлять одну прямую линию.

Сама знаю. Но клинок слишком лёгкий. Если меч должен сначала качнуться через центр тяжести и только потом создать с рукой одну прямую линию, то здесь…

– А теперь переносим вес на переднюю ногу. Выпад!

Рука графа стекла с поясницы ниже, и, прежде чем я поняла, что меня откровенно лапают и что пора возмутиться и осадить нахала, сквозь моё тело прошёл обжигающий разряд, который крутанулся крохотным смерчем в солнечном сплетении и в момент укола передался в острие. Шпага на миг срослась с рукой, став её продолжением. В несчастном балдахине появилось новое отверстие, на этот раз с оплавленными краями.

– А вы полны сюрпризов, донна Анна.

Мои пальцы разжались, и граф перехватил шпагу, не дав ей упасть.

Я вывернулась из его полуобъятий и инстинктивно встала так, чтобы видеть и его, и дверь. Страха не было. Во-первых, я ещё не знала, чего бояться, а во-вторых, все эмоции заглушал всплеск радости: хотя бы одна моя стихия дала о себе знать. А значит, я теперь не так уж и беспомощна. Чуть сощурив глаза, я настороженно следила за графом.

Он небрежно бросил шпагу поверх остальных.

– Вы ведь знаете, донна Анна, – повернувшись ко мне, спросил граф, – как инквизиция относится к любым проявлениям колдовского искусства?

Инквизиция? Колдовское? Слова были мне незнакомы, но последнее наверняка относилось к магии. И, судя по интонациям графа, магия в этом мире не приветствовалась.

– Если кто-нибудь узнает…

– Вы мне угрожаете? – прямо спросила я.

– Я давал повод? – Левая бровь мужчины приподнялась.

Я молча пожала плечами, ожидая продолжения. Любой мой вопрос мог выдать меня ещё больше. 

– У вас раньше проявлялись эти способности?

– Н-нет, – солгала я.

Хотя почему солгала? В этом мире у меня ничего подобного не проявлялось, а о том мы пока умолчим. И, главное, его вопрос дал мне понять, что магия, по крайней мере огненная, в этом мире возможна.

– В таком случае вам повезло, что это увидел только я.

Взгляд графа скользнул по моим губам, затем он снова пристально посмотрел мне в глаза и сделал шаг ко мне. Я отступила.

Вспыхнула, вспомнив, что по-прежнему стою перед ним простоволосая да ещё, по словам Бетины, в слишком коротком платье… до щиколоток. И, наверное, выгляжу как лёгкая добыча.

– Не рассчитывайте, – вырвалось у меня довольно грубо.

– Вы всё время меня в чём-то подозреваете, – уголком рта усмехнулся граф Адриан. – Откуда такое недоверие?

У меня были ответы. Я на мгновение задумалась, подбирая слова. Прежде всего, меня возмущали вторжения его сиятельства в мою комнату без предупреждения. Затем… А что затем? Все мои остальные претензии заключались в моей ненормальной реакции на этого мужчину. А этого ему не выскажешь. Обойдётся. И так самомнение на высоте.

Поэтому я просто сменила тему:

– Что мне угрожает?

– Разве в пансионе при монастыре вам ни разу не говорили о ведьмах?

– Говорили, – поспешила ответить я.

– Тогда вы должны знать, что инквизиторы охотятся за девушками с любыми проявлениями необычных способностей и часть из них показательно отправляют на костёр?

– В каком смысле?

– Сжигают на костре.

Я содрогнулась.

– Сейчас это реже и больше для острастки. Но участь тех, кого пощадили, не лучше.

– А с остальными что делают?

– Садят на цепь, фигурально выражаясь. Они принимают постриг в монахини и становятся пленницами храмов. Святые матери используют их дар для разных божественных чудес.

– Мне это не подходит.

У графа вырвался смешок.

– Вы удивительная, Анна.

 Ласковый взгляд огладил меня столь бесцеремонно, что я отступила ещё на крохотный шаг назад. Дальше было попросту некуда. Спиной я уже ощущала злосчастный балдахин.

Граф опёрся рукой о деревянную стойку.

– Значит, получается, это ваш первый раз?

Он ведь сейчас о проявлении магии?

– Н-ну да.

Я облизнула пересохшие губы, и синева в глазах графа стала насыщеннее.

– Однако вы не выглядите испуганной. А ведь вам следует научиться контролировать эту способность.

Вообще-то, я это отлично умею с детства. Просто не ожидала, что огонь вдруг прорвётся. И я ответила, глядя на мужчину исподлобья:

– Я справлюсь.

Граф неожиданно с силой оттолкнулся от стойки балдахина и в мгновение ока переместился к своим шпагам.

И только через мгновение я услышала тихие торопливые шаги в коридоре.

Дверь открылась, и на пороге появилась Бети.

– Госпожа, ой, ваше сиятельство?.. – Служанка замерла на пороге.

Я тихонько выдохнула.

Граф тем временем заботливо укутывал шпаги тканью.

– Прошу прощения, донна Анна, что побеспокоил. – Он церемонно поклонился, а затем обратился к Бети: – Вижу, капитан уже свободен? Пойду выясню насчёт вашей кареты и того, когда вы сможете завтра утром отправиться дальше. Я сопровожу вас до Римини.

Лицо Бети просияло, она принялась благодарить графа. А когда он вышел, сцепила пальцы перед грудью.

– Это просто удача, донна Анна. Конечно, последний участок безопасен, и Марко уже пришёл в себя, но после сегодняшнего нападения… – Она помялась. – Только… только вам не следовало пускать в комнату постороннего, пока меня не было. Граф всё-таки молодой мужчина, а вы юная незамужняя барышня. Достаточно одной сплетни, чтобы пострадала ваша репутация.

«Как будто я его пускала, – подумала я. – Графу приглашение не требуется».

– Граф просто принёс ещё одну шпагу, – придумала я на ходу. – У нас тут всё-таки такие обстоятельства, что часть церемоний можно пропустить.

И Бети согласно закивала. А я задумалась.

Больше всего меня теперь тревожило то, что мой огонь проявился в присутствии этого постороннего. Судя по его словам, выдавать местным властям граф меня не собирался, но то, что магия тут под запретом, а уже появился один человек, который знал обо мне лишнее, было не очень хорошо. Кто знает, какую плату потребуют с меня за молчание? Оставалось надеяться только на то, что граф просто случайный путешественник и, когда мы доберёмся до места, исчезнет из моей жизни.

Я вспомнила взгляд графа –мужской, заинтересованный, и у меня снова сладко сжалось внизу живота. Ох, что-то мне слабо верилось, что он вот так просто возьмёт и исчезнет. 

– И вид у вас не очень приличный, – ворвался в мои мысли голос Бети. – Не дай бог, узнает ваш отец, что я такое допустила, меня просто выкинут работать на виноградники.

– Мы никому не скажем, – отмахнулась я от служанки.

Но, надо сказать, я порадовалась, что есть то, чего она опасается, а значит, можно будет ею управлять.

Ворча себе под нос, Бети продолжила возиться с моими волосами. Простая причёска для путешествий представляла из себя обычную косу с вплетёнными в неё лентами, и меня это устроило. Правда, Бети этим не ограничилась и накрутила мне на висках локоны.

В зеркале отразилась привлекательная девушка с жёстким пронизывающим взглядом. Я бы даже сказала, свирепым. Нет, так не годится. Неудивительно, что Бети меня боится.

Я постаралась смягчить взгляд и улыбнуться.

Служанка, стоявшая чуть сбоку, выдохнула с облегчением.

– А ваше платье, госпожа, я приведу в порядок, когда вы ляжете спать, – проворковала Бети. – И, наверное, вам уже пора ложиться. День был тяжёлый. И снаружи уже совсем темно.

Я бросила взгляд на окно, выходившее во двор, чтобы убедиться в словах Бети, и застыла. Что-то было не так. Я не могла вспомнить то, что стояло на узком подоконнике.

Нет, я помнила, что, когда отшатывалась от окна, застигнутая врасплох умывающимся у колодца полуобнажённым графом, едва не сбросила на пол горшок с полудохлым растением. Но оно было именно полудохлым. А вот этого зелёного куста там точно не было.