Истинная дракона — замужем

Бывает, что тьма не стучится в двери: она вырастает в тебе самой.

Я научилась быть тенью раньше, чем говорить. Меня учили выживать, но не жить. Меня учили убивать, но не любить. Я — Элея из ничьих, сирота, дитя Гильдии убийц, и вся моя жизнь ночь, в которой я скольжу, как нож по горлу.

Мое новое задание пришло в полночь, когда тишина становится особенно липкой. Седой наставник стоял в дверях, отбрасывая длинную тень на пол из выбеленных досок.

— Элея, — его голос был, как всегда, спокоен, только глаза щурились сильнее обычного, — пришло время доказать свое мастерство.

Я приняла конверт. На пергаменте четкий росчерк: 

Ригарт Северный охотится ныне в лесах Кларенвельда. 

Тот самый северянин, что взял штурмом соседнее королевство за одну зиму и чья слава идет впереди его войск и магии.

— Они охотятся на оленя для подношения богам. Перед походом, генерал всегда приносит жертву. Убей его. Сделай чисто. Не попадайся, — наставник смотрел так, будто видел меня в последний раз.

Смешно. Мы все тут давно мертвы, просто кто-то еще двигается.

Я шла по лесу беззвучно, слившись с запахом хвои и сырой земли. Охотничий лагерь был там, где всегда устраивают их северяне: у воды, спинами к скалам. Теперь без огня, только тлеющие угли. Они готовились отдать богам жертву. Олень с ясными глазами уже не сопротивлялся, смирившись с окончанием своей жизни. Я наблюдала за ними с ветки, затаив дыхание. Всего дюжина воинов, но каждый стоил десяти обычных. Они и не спят по-настоящему, я это знала. Этот сон больше притворство. Но у каждого бывают минуты слабости. Осталось только дождаться подходящего момента.

Ночь была теплая и безмятежная. Луна рассыпала по мху серебро. Когда дыхание воинов стало совсем тихим и ритмичным, я скользнула вниз, к палатке на отшибе. Внутри давно заприметила тень огромной фигуры. Вошла, избегая тусклый свет догорающей свечи. Серебряный шлем скрывал его лицо, а доспехи лишь подчеркивали широкие плечи. Ригарт задремал, но рука оставалась на рукояти меча.

Я вытащила заговоренный кинжал. От предвкушения сердце глухо стучало в горле. Мне вдруг показалось, что этот момент уже был. Я склонилась над врагом, но что-то внутри меня задрожало, как струна. Рука онемела и в этот миг глаза Ригарта открылись. Светлые, почти прозрачные, как ледяная вода. Он схватил меня за запястье, вывернул, и я услышала, как хрустнула кисть. Кинжал выпал. Я попыталась вырваться, раствориться в тенях, как учили, но его рука словно сталь сковала меня и отрезала от спасительной тьмы. Осталось только биться. Я применила магию, хотя у меня не было учителя и она почти не подчинялась мне. Сделала вихревую подсечку, надеясь сбить его, но это не помогло. Слишком сильный. К тому же, в отличие от меня, хорошо владеет защитой от заклинаний.

— Девчонка, — голос низкий, хриплый, с северным акцентом. — Кто тебя прислал?

Я молчала, только смотрела ему в глаза. Не человек, зверь, ледяной голем в человеческой коже. Но почему-то мне не было страшно. Внутри пусто. Он поднял меня и встряхнул, как куклу.

— Ты храбрая. Или глупая. — Он усмехнулся и снял с себя шлем.

Я увидела его мужественное и грозное лицо. Никогда бы не подумала, что столь грозный генерал, тиран, которым пугают детей Кларенвельда, такой молодой. Его светлые волосы рассыпались и как будто смягчили выражение лица.

— На рассвете тебя казнят.

Меня повели к костру, связав руки. Я сидела на холодной траве, чувствуя, как слабеют пальцы. Вокруг темные фигуры, северные воины с татуировками на скулах и чужими, дикими глазами.

Я думала только о том, что это хороший конец. Я не сбежала, не предала Гильдию, не дрогнула. Пусть меня убьет враг, а не страх.

Но рассвет принес не казнь.

После смерти оленя в лагерь вошла высокая старуха, в платье из волчьей шкуры, в волосы ее были вплетены кости и перья. Лицо разрисовано древними рунами, а глаза цвета старого золота.

— Остановитесь! — ее голос был, как удар по воздуху. 

Воины замерли.

Ригарт шагнул в сторону, обернувшись к ней с недоверием, но явным уважением.

— Что тебе нужно, шаманка?

Женщина подошла ко мне, опустилась на колени и коснулась моего лица ладонью. Я вздрогнула, кожа ее была горячей, как жаровня.

Она шептала что-то неясное и древнее. Я никогда не слышала этот язык наяву, но нутро мое отзывалось. Ужас пополз по коже. Нет, никакие заговоры старухи не заставят меня сдать моих. Я готова к смерти. Сироты ровно для этого и получают кров в Гильдии. Мы должны оплатить свою жизнь доблестной смертью.

— Звезды верно указали путь, а духи так громко кричали этой ночью. Это она, — выдохнула шаманка. — Наследница рода Эль-Раэн. Та, что исчезла в ночь резни в Белом доме.

Я не поняла, о чем она. Я была никем, только сиротой, подкидышем, тенью.

— Ты ошиблась, старуха, — хрипло сказала я.

— Нет, — шаманка смотрела прямо в душу. — Вы можете найти знак на ее шее. Родимое пятно в виде крыльев. Она — дитя Дома Ветра.

Я коснулась шеи и нащупала знакомую выпуклость. Всю жизнь я думала, что это просто пятно.

Ригарт подошел ближе, проверил и теперь разглядывал меня с новым интересом.

— Значит, ты не просто убийца. Ты — потерянная принцесска.

Я рассмеялась, горько и зло.

— Я — никто. Я не нужна ни вам, ни вашему миру.

Но шаманка уже посеяла в их сердца сомнения.

— Ее нельзя убивать. По древнему закону кровь Эль-Раэн священна. Если ее казнят, проклятие падет на всех северян.

Воины зашептались, суеверный страх промелькнул в их глазах.

Ригарт вздохнул и махнул рукой.

— На рассвете тронемся в столицу. Девчонку в цепи, но не трогать. Я сам ее доставлю.

Меня подняли, снова связали руки, теперь мягче, и повели к лошадям. Я шла, спотыкаясь, оглушенная. В голове стучало только одно: мне не дали умереть. Дом Ветра? Что это? И зачем они потащили меня в Лэртон?

Пока караван не тронулся, я смотрела на спины воинов и думала о своем детстве. Я не помнила родителей, только кошмары с запахом дыма и криками в темноте. Криками неизвестных мне людей с такими же как у меня белыми волосами. Я помнила свой плачь, с которым просыпалась в детстве, лишь потом научилась его сдерживать. Люди из Гильдии нашли меня, когда я едва начала уверенно ходить. Где побиралась до той поры, мне неизвестно. Меня почему-то взяли. Возможно, из жалости, возможно, из-за врожденных зачатков магии, которой я так и не научилась управлять. Меня вырастили, как оружие. Никто не говорил мне о роде, о наследии. Я была лишь инструментом. Теперь у меня отняли даже право на достойную смерть. Мне предстояло жить и быть пешкой в чужой игре.

Ригарт ехал рядом, время от времени бросая на меня быстрые, оценивающие взгляды. Его жесткое и суровое лицо, в дневном свете не казалось вырезанным из камня, однако в глазах мелькала угрожающая тень. Я знала: для него я не человек, а возможность. И он пустит мне кровь, как только удовлетворит свое любопытство и поймет, что я бесполезна.

— Не пытайся бежать, — сказал он вдруг. — В этом лесу ты не проживешь и часа. Мои люди, звери, духи — все будут охотиться за тобой.

Я не ответила. Бежать глупо, но еще глупее быть ему покорной. Поэтому пока мне стоило выжидать и запоминать все, что может быть полезным в будущем. Мы направляется в страшное место. Жуткой столицей северян пугают и детей, и взрослых. Даже умелые маги Кларенвельда стараются обходить эти леса стороной, а уж отправиться в гиблый город — безумие.

Вечером мы остановились у реки. Мне разрешили сесть у костра, дали воды. Кругом суровые лица, чужие обычаи, запах дыма и пряного травяного зелья. Шаманка вновь подошла ко мне, присела рядом.

— Ты не помнишь меня, — сказала она, — но я держала тебя на руках, когда тебе было всего три дня.

Я отвернулась, чтобы не видеть ее глаз.

— Если это так… Почему ты не спрятала меня? Почему не вернула домой? — спросила я.

— Твой род был уничтожен. А в тебе осталась последняя искра старой крови. Я боролась до последнего, давая время силам, что унесли тебя.

— Каким еще силам, — горько усмехнулась я, не веря ни единому слову.

— Они боятся тебя, — мотнула головой шаманка в сторону воинов. — Считают своим врагом.

— Правильно делают. Я их враг, — прошептала я.

Шаманка улыбнулась печально.

— Никто из нас не выбирает, кем быть для чужих. Но ты можешь выбрать, кем стать для себя. Ты больше никогда не будешь прежней.

В ту ночь я не спала. Я смотрела на небо, где звезды казались особенно близкими, и думала: если моя прошлая жизнь навсегда закончена, может, настало время шагнуть в новую? И если я наследница какого-то особенного рода, то что со мной сделают в столице? И где те духи, что унесли меня? Кто та семья, что породила меня? Почему они все погибли?

Я не знала, что ждет меня в Лэртоне. Сейчас я даже не знаю, кто я — убийца, пленница или ключ к миру? Но раз мое сердце все еще стучит, я буду искать ответ. И будущее покажет, что страшнее: умереть никем или обрести имя и впервые жить по-настоящему.

Я думала, что северная столица встретит меня железом и огнем. Мне рисовался в воображении город, где на улицах копошатся злобные твари, где дома построены из черепов врагов, а в воздухе витает запах крови и золы. Но страхи из чужих рассказов рассыпались, когда я въехала в город, закутанная в чужой плащ.

Северная столица — это не руины, не мрачные крепости, а город, живущий в ритме, который мне не понять. Башни из черного камня, украшенные серебром, взмывают в небо, отражая бледный полярный свет. Под арками мостов чудом льется ледяная река, а улицы выложены так ровно, как я не видела нигде. Витрины лавок сверкают разноцветными стеклами, по рынкам бродят люди и не только люди.

Магия здесь не скрывается в тенях, как у нас, а живет открыто и, в отличие от Кларенвельда, развивается. Я видела, как полуночные фонари зажигаются сами собой, как в воздухе кружатся светящиеся шары. Это не поражает прохожих потому что обыденные вещи. По мостовой пробежало странное существо на шести лапах: шерсть переливалось серебром, глаза — как два осколка янтаря. Девушка у одной из лавок погладила его по голове, и зверь заурчал, как огромная кошка. В небе я видела птиц с прозрачными крыльями, а у ворот дворца дежурила вполне миролюбивая стража.

Я старалась не смотреть по сторонам и не выдавать свое удивление. Пусть думают, что я равнодушна — так проще. Но внутри все бурлило: страх, злость, непонимание и жгучее любопытство. Как они смогли построить такое? Почему их магия сильнее нашей? У них настолько много магов? Поэтому мы, южане, оказались для них легкой добычей?

— Не отставай, — рявкнул один из воинов, толкая меня в спину. 

Я бросила на него взгляд и получила холодную ухмылку в ответ.

Ригарт ехал впереди, не оборачиваясь. Словно я не человек, а мешок с зерном, который надо доставить в назначенное место. В хвосте каравана шаманка, она время от времени ловила мой взгляд, но больше приближалась и не говорила со мной. Из ее взгляда исчезла та мягкость, что была в лесу. Теперь она — часть этой стены, что окружает меня.

Ворота дворца открылись, и меня повели по длинным залам, где пол скользкий от свежей полировки, а стены украшены гобеленами с изображениями битв, зверей, магических символов. Я заметила, что почти у каждого проходящего на запястье тонкая серебряная цепь — знак принадлежности к магическому роду. Я потянулась к своему родимому пятну, скрытому за воротником. Это то единственное доказательство о прошлом, про которое я ничего не знаю.

В какой-то момент меня отделили от Ригарта, его людей и шаманки. Крепкие руки увели в боковой коридор, где тише и темнее. Я не сопротивлялась: устала настолько, что хотелось просто опереться на стену и закрыть глаза.

В комнате пахнет травами и чем-то горьким. Лекарь — женщина с волосами, заплетенными в множество косичек, и глазами, в которых живет усталость. Она внимательно осмотрела мое лицо, пощупала руки, отвернула ворот, чтобы посмотреть на метку.

— Вот оно, — сказала она, и голос ее не то чтобы ласков. — Родимое пятно в форме крыльев. Очень редкая особенность. Ты уверена, что не знаешь ничего о своем происхождении?

Я только покачала головой.

— Гильдия не рассказывает сказок сиротам, — ответила я, и смогла усмирить в голосе опустошающую усталость.

— Сейчас тебя осмотрит королевский маг, — сказала лекарь. — Потерпи немного.

Я не люблю магов. Они всегда смотрят так, будто видят тебя насквозь, будто ты — не человек, а набор символов.

Вскоре пришел высокий мужчина в темном одеянии, с лицом, на котором не было ни одной морщины. Глаза цвета стали, а руки длинные и тонкие.

Он водил ладонью перед моим лицом, бормоча на незнакомом языке. Я чувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Его магия тяжелая, чужая, как будто цепи оплели мне горло.

— Истинная кровь, — наконец сказал маг, обращаясь к лекарю. — Она — последняя из Эль-Раэн. Признаки совпадают. Обряды подтвердят.

Его магия схлынула и, у меня задрожали колени. Я не могла контролировать себя и понять, что со мной происходит. Меня будто вывернули наизнанку.

Даже не дав прийти в себя, меня вывели в коридор, где уже ждал Ригарт. Его лицо было темнее тучи, а в глазах такая злость, что я почти пожалела, что меня не оставили в лесу.

— Все подтвердилось, — отчитался ему маг. — Она — наследница.

— Прекрасно, — сквозь зубы ответил Ригарт. — Теперь ее надо готовить к церемонии. Королю не полагается ждать.

Я не сразу поняла, о чем речь. Слова проникали в сознание, как ледяная вода — медленно, мучительно.

— Какой церемонии? — спросила я, чувствуя, что голос срывается.

Ригарт посмотрел на меня так, будто я змея, укусившая его за пятку.

— Если ты — наследница Дома Ветра, по закону твоя магия должна быть сохранена в семье короля.

У меня в ушах зазвенело. Я знала, что Гильдия может предать, что северяне захватчики, что моя жизнь не стоит и медяка. Но... быть женой северного короля? Стать частью этой машины, что перемалывает народы и строит города на костях?

Меня бросило в дрожь.

— Я не хочу, — выдавила я сквозь зубы.

— Не хочешь? — голос Ригарта стал ледяным. — Ты думала, что тебя оставят на воле? Или позволят вернуться в свою Гильдию? Ты — ключ. Тебя здесь будут использовать так, как сочтут нужным.

Я вспомнила рассказы наставников: о том, как северяне берут в жены или наложницы побежденных, чтобы закрепить власть. Но я не буду трофеем. Я только хотела узнать, кто я и почему осталась одна. Хотела сама выбирать, кому служить.

Маг и лекарь переглядывались, но не вмешивались. Их дело — подтвердить, а не спорить.

— Если тебе не нравится перспектива жить во дворце, — Ригарт бросил короткий взгляд на стражу, — отправляйте ее в нижние камеры. Пусть подумает о своем будущем.

Меня вели по каменным ступеням, все ниже и ниже. С каждым шагом становилось холоднее, воздух гуще, просвет между стенами уже. В коридорах пахло плесенью, сыростью и чем-то старым, как сама земля. Одна из стражниц — светловолосая, с глазами цвета льда — кинула мне на плечи старый плащ.

— Здесь холодно, — сказала она коротко, — не простудитесь, госпожа.

Я не ответила. Я не хотела ни их жалости, ни их подачек. Но все же я коротко поблагодарила ее. Не часто встречаешь милосердных людей среди врагов.

Темница оказалась не просто клеткой. Это был целый мир под городом. Здесь разносился звон цепей, капелью падала вода, по стенам бегали ужасающие тени. Мне выделили отдельную камеру. Видимо, для особых пленников. На стене я увидела невзламываемый рунный замок, который я не смогу открыть, даже если бы могла раздобыть отмычку.

Я села на узкую скамью, прижала колени к груди. В голове билась одна мысль: я не хочу быть ничьей. Ни ключом, ни женой, ни пленницей. Я хочу узнать, кто я и кто моя семья. Кто стоит за их гибелью и моим неприкаянным детством.

Время здесь шло иначе. Я не знала, день сейчас или ночь. Мне приносили еду — хлеб, кусок сыра, воду в глиняном кувшине, — но не разговаривали со мной. Иногда я слышала шаги, как стража меняется. Иногда кто-то из заключенных кричал в соседней камере. Иногда я разбирала далекий гул будто бы город живет своей жизнью, не замечая меня.

Я почти не спала. Все думала. Вспоминала уроки в Гильдии как прятаться, как ждать, как не терять надежду. Вспоминала и раз за разом повторяла простейшие заклинания: огненный свет, ледяной клинок, щит из воздуха. В этом городе даже дети, кажется, владеют магией лучше меня. Но если во мне кровь Дома Ветра, может быть, где-то глубоко есть что-то, что пока спит.

Я вспоминала лицо шаманки, ее слова: «Ты можешь выбрать, кем стать». Я хотела узнать, что случилось с моим домом. Почему и кто меня унес? Кто убил родителей? Были ли у меня сестры или братья? Почему северяне вышли из своих ужасных лесов и теперь пожирают окружающие земли? Откуда у них такая сила?

Через дни — или, может быть, неделю — дверь камеры открылась и я увидела шаманку. Она вошла одна без стражи, как будто бы появилась из тени. Прошла бесшумно и села напротив меня на скамью.

— Ты злишься, — сказала она. — Это хорошо. Злость — топливо для перемен.

— Я не хочу быть игрушкой короля, — ответила я сквозь зубы.

— Никто не хочет быть игрушкой. Даже король. Даже Ригарт, — она улыбнулась устало. — Ты не понимаешь, как здесь все работает. Ты видишь только верхушку льда, а под ним — целый мир.

— Объясни.

— Северяне никогда не были захватчиками. Когда-то они жили на той земле, а магия была защитой для всех. В Кларенвельде тоже было много магов. К всеобщему горю те времена прошли.

Я видела скорбь на ее лице.

— Короли всех народов ищут силу в крови, в браках, в талантах. Ты — последняя из древнего рода, твоя магия может стать или мостом, или оружием.

— Я не хочу быть оружием в руках захватчиков.

— Тогда стань мостом, — шаманка посмотрела мне в глаза. — Но для этого нужно узнать себя. Узнать свою силу. Пока ты не примешь, кто ты, за тебя будут решать другие.

Я замолчала. Мне казалось, что все это — ловушка: красивая, хитрая, но все равно ловушка.

— Помоги мне узнать, что случилось с моим домом, — попросила я.

— Помогу. Но взамен ты должна обещать: когда придет время, ты не отвернешься от своей крови.

Я не знаю, что сказать. Я не знаю, кто я, не знаю, что значит не отвернуться. Но я хочу знать правду.

— Обещаю, — ответила я тихо.

Шаманка кивнула и встала. Она достала из складок своего одеяния крошечный мешочек, который явно ей не принадлежал потому что слишком отличался.

— Открой, когда останешься одна.

Она ушла также тихо как появилась, замок вновь засветился рунами.

Я открыла мешочек. Внутри маленькое зеркало. Зеркало мне показалось древним, в оправе из кости с очень сложным и украшенным самоцветами орнаментом, на обратной стороне выгравированные крылья.

Я посмотрела в зеркало и мое лицо показалось чужим. Но в глубине своих усталых глаз я увидела отблеск чего-то нового. Неведомая мне магическая сила это? Но скорее всего просто злость. На северян, на загадочную шаманку и, конечно же, на Ригарта. Жаль мне не удалось его убить. С другой стороны, если бы я тогда ушла из его лагеря тенью, то никогда не узнала бы, что случилось с моей семьей.

Я вздохнула. Все больше вопросов и совсем нет ответов. Я не знала, что делать дальше. Но теперь у меня будет цель. Я не буду королевской курицей-наседкой. Я не буду трофеем. Я найду свою силу. Или умру, пытаясь.

Утро в темнице всегда похоже на ночь. Здесь не различить времени, только запах сырости, гнили и человеческих экскрементов. Ни один звук не выдает, что за окном начался новый день. Если бы не мое спокойствие, натренированное в гильдии, я давно бы потеряла контроль над эмоциями и билась бы об стены, умоляя выпустить меня наружу.

Я вздрогнула от скрипа замка. Страж открыл дверь и кивнул мне, не поднимая глаз.

— Вставай. Зовут наверх, — бросил он глухо.

Я поднялась, отряхнула с одежды былинки подстилки, которая за эти дни превратилась в измызганное месиво. Меня не связывали, не толкали, но сопровождали двое. Держались на расстоянии, осторожно, будто я уже не пленница, а нечто иное. Пока мы поднимались по мрачным лестницам, я украдкой разглядывала их. Лица настороженные, во взгляде тревога и, как ни странно, уважение. Никто не встречался со мной взглядом дольше мгновения.

Меня провели через тайный вход, но я узнала это место. Именно в этом здании состоялся наш последний разговор с Ригартом.

В коридорах дворца было шумно: слуги торопились по делам, знатные дамы и мужчины в тяжелых мехах и серебряных украшениях останавливались и провожали меня взглядами — кто-то с любопытством, кто-то с опаской. Я не понимала, что изменилось, но чувствовала эту перемену кожей. Теперь я не просто пленница, пойманная в лесу врагов, я стала загадкой и угрозой.

Меня ввели в просторную комнату, где стояли низкие столики, заваленные тонкими тканями, серебряными расческами и пузырьками с маслом. Воздух пропитался сладкими пряностями, в которых угадывались ноты лаванды и чего-то тягучего, горьковатого — возможно, трав, знакомых только здешним целителям. Я замерла у порога, ожидая подвоха, но вместо него меня встретили три женщины. Все трое оставались молчаливыми, с опущенными глазами, при этом ловкие и быстрые, как ночные мотыльки.

— Пройдемте, госпожа, — прошептала одна, почти не глядя на меня, и жестом указала на дверь в смежную комнату.

Там царила влажная полутьма: по углам горели свечи, а в центре стояла огромная купель, вырезанная из цельного камня и наполненная горячей водой. Служанки начали аккуратно снимать с меня одежду. Без суеты, как с маленьким ребёнком. Я неожиданно для себя позволила себе довериться их заботливым рукам.

Я не привыкла к нежности, но сейчас каждый их жест, втирание масла в кожу, осторожный массаж, осторожное промывание застарелых ран и шрамов, казался мне ритуалом очищения. Мои пальцы задрожали, когда одна из женщин обмакнула мягкую губку в благоухающую воду и осторожно коснулась моего плеча, где когда-то остался след от ножа. Я сжалась, но старая боль мгновенно ушла, растворившись в тепле и ароматах вместе с уродливым следом. Всего несколько минут и мое измученное тело стало выглядеть так, словно я всю свою жизнь провела во дворце, нежась на перине.

— Вы сильная, — тихо проговорила вторая служанка, покрывая мои руки невесомым слоем какого-то прозрачного бальзама. Я не ответила. За долгие годы научилась скрывать любую эмоцию, но глаза предательски защипало.

Когда смыли всю грязь и синяки оставленные Ригардом, служанки надели на меня лёгкий халат и усадили к низкому столику. Одна принялась расчесывать мои волосы. Она делала это долго и медленно, будто распутывая не только узлы, но и воспоминания. Я чувствовала себя, как плененная птица, которую впервые гладят по взъерошенным перьям.

— Платье? — прозвучало как вопрос, и передо мной развернули ткани: синий бархат, чёрный шёлк, серебристое кружево. Но моё внимание привлекло другое. Платье цвета бурного неба, сложное, будто созданное из самого ветра. На груди мерцал узор, похожий на вихрь, сотканный из серебряных нитей, а по подолу пробегали искры-перья из полупрозрачной органзы, которая переливалась, словно светящийся туман на рассвете. Я провела пальцами по ткани. Она была такая мягкая, прохладная, и как будто отзывалась во мне магией.

— Прекрасный выбор, госпожа, — подхватила старшая служанка, и остальные закивали.

Пока меня облачали в платье, я почти не дышала. Шнуровка обнимала талию, юбка мягко ложилась по бедрам, а рукава спадали волнами до кистей. В волосы вплели серебряные украшения: тонкие веточки, на концах которых поблёскивали крохотные голубые кристаллы. Каждый с руной ветра, вырезанной настолько искусно, что они будто пульсировали в такт моему дыханию.

Оставшись одна, я долго смотрела на своё отражение в хрустальном зеркале. Чужая, слишком красивая, словно иная женщина. Я не узнавала себя и одновременно вдруг осознала, сколько в этой незнакомке боли и упрямства.

Внезапно я вспомнила о мешочке с зеркалом, который дала мне шаманка. Я развернула его на ладони, ожидая увидеть свое лицо, но в этот раз поверхность затянулась алым густым туманом. Сердце пропустило удар. Я едва не уронила зеркало, торопливо спрятала его обратно, чувствуя, как липкий страх ползет вдоль позвоночника.

Что это было? Знак? Предупреждение?

Я стояла возле низкого столика с угощениями, едва дыша, пока за дверью не раздались осторожные шаги. В комнату вошла всё та же старшая служанка.

— Госпожа, вас ждут, — сказала она. — Его Величество прибыл во дворец поэтому нам стоит поторопиться.

Я встала, собираясь с мыслями, и почувствовала, как неясная сила зеркала всё ещё дрожит внутри мешочка. Мои пальцы невольно сжали его, как талисман, как нож, спрятанный в рукаве. Я шла по коридорам, будто по лезвию, а за каждым углом ждал новый выбор. Здесь никто не был до конца другом или врагом, всё решалось в игре взглядов и в магии, что ходила по этим каменным стенам, как неуловимый ветер. И мне придется стать ветром — непокорным, опасным, умеющим менять направление в самый нужный момент.

Меня вели всё выше: через арочные переходы, мимо залов, где на стенах висели древние гобелены с крылатыми зверями и гербами, которых я никогда не видела. Серебро, ледяное стекло, мерцающий свет — весь дворец был похож на гигантский хрустальный улей, наполненный гулом непонятной мне жизни.

В конце пути меня ждала тяжелая дверь, украшенная рунами. Мои стражи остановились, а одна из служанок осторожно постучала и впустила меня в зал ритуалов.Там было холодно. Высокие окна затянуты инеем, воздух пропитан запахом ладана, трав и чего-то незнакомого. В центре зала круг из серебряных пластин, внутри древний сосуд с водой, а вокруг знатные северяне в парадных одеждах и королевский маг. Шаманку я заметила не сразу. Она стояла в стороне, явно пытаясь не привлекать к себе внимания. Стояла в тени, но её взгляд был прикован ко мне. Королевский маг, высокий, строгий, в одежде цвета ночи, с серебряными украшениями в волосах,  кивнул мне и жестом пригласил в круг.

— Элея из рода Эль-Раэн, — произнес он торжественно, — предстоит установить истину твоей крови.

Я едва заметно кивнула и шагнула вперед. Сердце билось в груди тяжело, как камень, но я держала спину прямо. Не хотела, чтобы кто-то увидел моё смятение.

— Протяни руку, — сказал маг.

Он сделал надрез на кончике моего пальца, мне было не больно. Капля крови упала в воду. Я ждала, что ничего не произойдет: слишком много раз мне говорили, что я никто. Да и может ли оборванка так случайно попасть во дворец якобы она одна из этих богачей. Нет, я ждала, что сейчас торжественные мгновения закончатся и меня швырнут обратно в темницу.

Но вода в сосуде зашипела, покрылась серебряными волнами, и вдруг из нее поднялся дым. Не простой, а светящийся, серебристый, словно исполненный света луны. Он закружился, вытянулся в спираль и бросился на меня. Инстинкт убийцы заставил отшатнуться и создать магический щит, но сила была не так велика, поэтому он тут же рассыпался искрами, пропуская дым ко мне. Он окутал бархатом и ощущением нестерпимого предвкушения, а затем я увидела позади себя пару крыльев, прозрачных, как иней, но сияющих магией.

В зале послышался шёпот. Кто-то охнул, кто-то зашептал заклинания на защиту. Крылья хоть и были позади, но не принадлежали мне, лишь колыхались словно ожидая, что я приму их. В воздухе ощущалась древняя и неукротимая сила.

Маг отступил назад, склонил голову.

— Род Эль-Раэн подтверждён, — произнес он. — Наследница найдена.

Я стояла, не двигаясь, не веря глазам. Крылья исчезли, дым рассеялся, но внутри остался тёплый и тревожный след.

В этот момент массивные двери зала распахнулись, и в помещение вошел человек в парадном одеянии. Черное со вставками синего, меха и платина сияющая переливами алмазов, на плечах плащ, наполненный тьмой. В руках меч с рукоятью, украшенной рубинами. Его походка была точной, уверенной, а взгляд ледяным. Я узнала его — Ригарт.

Все в зале — знатные, маги, стража — склонились перед ним в глубоком поклоне. Я смотрела, не понимая, почему теперь и шаманка опустила голову.

Я не сразу поняла, что во мне сжимается. Страх или все-таки злость? Но когда я до конца осознала, что он и есть король, я сжала кулаки и готова была обрушить всю эту вновь приобретенную магию на него. Ригарт. Завоеватель. Тот, кто пленил меня в лесу, кто бросил в темницу и смотрел на меня, как на добычу. Он был королем, которого никто на моих землях не видел, но считал кровожадным чудовищем. Лютый король севера. Свирепый захватчик, разрушающий города ради забавы.

Гул в ушах. Мгновение и всё стало ясно: не просто генерал, не просто враг, а тот, за кого меня теперь хотят выдать замуж. Я стояла в центре круга, кровь на пальце уже запеклась, но внутри все сжалось до боли.

Ригарт остановился у круга. Его взгляд был тяжелым, в уголках рта дрогнула тень неудовольствия.

— Всё подтверждено? — спросил он у мага.

— Да, ваше величество, — ответил тот. — Она — последняя из рода Эль-Раэн. Ваша невеста, по древнему закону.

Зал сковало тишиной. Я уже не могла дышать, только стояла, сжимаясь под тяжестью нахлынувших мыслей.

Советник шагнул вперёд. Он был высокий, с лицом, будто вырезанным изо льда, и в серебряном плаще.

— Теперь, когда истина открыта, — начал он торжественно, — мы признаем Элею не пленницей, а будущей королевой. Союз между Домом Ветра и династией Фират будет заключен согласно древним обычаям. От этого союза зависит не только сила нашей страны, но и продолжение магии рода.

Я хотела закричать, что не хочу, что не просила быть частью их обычаев, но слова застряли в горле. Всё происходило, будто во сне. А ведь еще недавно я думала, что единственный путь к свободе — узнать свое прошлое и понять силу. Вот он. Шанс все узнать. Только нужно наступить себе на горло и перестать быть собой.

— Вас ждут покои невесты, — обратился ко мне советник. — Там вы сможете отдохнуть и подготовиться к церемонии помолвки. Король встретится с вами вечером.

Меня мягко, но настойчиво вывели из зала. Я чувствовала на себе самые разные взгляды: любопытные, опасливые, завистливые. Уже не пленница, но и не ровня им. Теперь я заложница традиций и чужой власти.

Покои невесты были раз в десять больше комнаты, в которой меня готовили к церемонии. Мягкие ткани, меха, серебряные зеркала, окна, выходящие на заснеженный сад. Слуги тихо суетились, готовя ванну, развешивая платья и раскладывая по полкам украшения. Я едва могла дышать, всё это казалось слишком неправильным, слишком роскошным, будто ловушка из шелка и серебра.

Женщина в строгом платье — вероятно, старшая камеристка, — принесла мне еду: горячий мясной бульон, хлеб, сыр, фрукты и сладости. Я не притронулась. Не только потому что опасалась касаться всего предлагаемого, а горло сжало волнение. Камеристка отставила поднос на один из столов и ушла, предоставив меня себе самой.

Я подошла к окну. Там внизу за стенами дворца я видела город, сверкающий под снегом, как драгоценный камень. Я прижала ладонь к холодному стеклу. Всё это — не моё.

Вечер наступил незаметно. Слуги зажгли свечи, сменили воду в кувшине, разложили ещё одно платье. Теперь оно было серебряно-синее, с вышивкой крыльев. Я не притронулась к нему. Мне все еще казалось это дурацкой ошибкой. Стоя у окна, я думала о городе за этими стенами, когда услышала осторожный стук.

Дверь открылась, и вошёл Ригарт. Без доспехов, без оружия, лишь в свободной рубашке и простых брюках. Он выглядел не как воин, а как человек: уставший, напряженный, со следами бессонных ночей под глазами.

Он закрыл за собой дверь, подошёл к столу и молчал, не глядя на меня. Я почти привыкла к его безжизненной фигуре, как он заговорил:

— Ты ненавидишь меня. 

Его голос был низкий, с хрипотцой.

Я повернулась, скрестив руки на груди.

— Я не думала, что король способен опуститься до ловушек и темниц для будущей невесты.

Он горько усмехнулся, без злости.

— Я не выбирал этот путь. Я был воином, а стал королём, потому что никто другой не смог бы удержать страну. Мой старший брат должен был занять трон.

Он подошел к окну и задумчиво продолжил:

— Только кровь древних семей может сдерживать силы, что мы имеем.

— Значит, я — просто сосуд для нужной тебе магии? — спросила я резко. — Вы расскажите мне, что случилось с моей семьей? Никто не говорит мне об этом. Словно это неважно. Видимо главная ценность моей семьи была в крови. Может для этого ее и пролили?

Он поднял глаза. В них я видела усталость, сомнение, тоску.

— Ты не понимаешь, что значит править здесь.

Я выжидала. Надеялась, что получу от него хоть крупицу информации.

— Резня в Белом Доме ужасная трагедия, которая произошла почти двадцать один год назад. Причины — политика. Семья Эль-Раэн по влиянию очень близко подобрались к моей. Моему отцу приносили доносы на твоего отца и мать. Но он ничего не делал. Он считал, что Эль-Раэн — ключ, который поможет вернуть нам упущенные много веков земли.

— И кто же тогда устроил резню?

— Точно неизвестно. Мой старший брат был помолвлен с тобой с самого твоего рождения. Он, хоть и был тогда еще подростком, лично проводил расследование, но найти улики, кто устроил расправу, не смог. Понимаешь, твои родители по силе не уступали нам. Никто из аристократов не смог бы убить их. Что уж говорить про каких-нибудь наемников, следы которых мы нашли. Звучит фантастически, но судя по всему, никто из Белого Дома не мог использовать в ту ночь магию и их просто перерезали. Это невозможно, но других версий нет. А когда мой брат поехал в проклятые леса, чтобы найти тех самых наемников, он подцепил неизвестную нашим лекарям болезнь, которая его и сгубила.

— Мне очень жаль, — сказала я сочувствующе.

— После этого мне пришлось занять его место.

Я смотрела на него и впервые видела не врага, а простого человека, который пытается поступить правильно.

— Я лишь хотела узнать, кто я, — сказала я тише. — Хотела понять что из себя представляет мой дом, сила моей крови… Но еще я должна стать частью вашего мира. И… я не представляю себя вашей женой.

Взгляд его похолодел. Ригарт отошел от окна и вновь преобразился в генерала севера, про воинственность которого слагали легенды.

— Всё, что мной движет, — ледяным тоном сказал он, — долг сделать мой род великим. Я не хотел этого брака. Ты никудышная оборванка, позорище, которое подослали меня убить. Наверняка ты даже не девственница. Гадость какая. Придется брать тебя после какого-нибудь грязного солдата. — Он с отвращением смотрел на мои колени. — Но если я откажусь от этой затеи, моя династия упустит возможность обогатить свою силу твоей. Это плохо для страны, которую все время пытаются разорвать на части интригами. Придется все-таки тебя обрюхатить. Не подчинишься и я тебя уничтожу.

У меня перехватило дыхание. Ярость, злость на себя, из-за того что на мгновение позабыла, каков он на самом деле и огненный стыд, потому что я была девственницей. И грубые слова, которые произнес Ригарт пугали меня. Я понимала что женитьба завершится соитием, но… Я надеялась, что король не будет опускаться до какой-нибудь грязи. Просто консумирует брак и оставит меня. Сейчас после его слов, я видела в глазах Ригарта столько сжигающего темного желания, что становилось и страшно и горько.

— У меня никого не было, — гордо вздернула я голову, чтобы не показать ему, что его слова задели. — Я не спала ни с солдатами, ни с кем бы то ни было. И я надеюсь, вы не будете вести себя как один из тех… которых так презираете.

Ригарт молчал. Тишина сдавливала мне виски.

— Я буду вести себя так, как захочу.

Он подошёл ближе, но не приблизился вплотную.

— Я не могу дать тебе свободу. Но… — он замолчал, потерявшись в мыслях, — если ты не будешь путаться под ногами и позорить меня… я попробую не превращать твою жизнь в ад.

Он развернулся, собираясь уйти, но задержался в дверях.

— Завтра совет объявит о нашей помолвке. Ты можешь отрепетировать, что сказать, и как держаться. На этом балу тебя будут слушать. При этом с большим вниманием. Советую очень хорошо подумать что говорить, а о чем помалкивать.

Он ушел. Я осталась одна. Долго стояла у окна, пока небо не посерело от падающего снега, а город не утонул в ледяном свете фонарей.

Я поняла: теперь моя жизнь не только моя. И мое тело не только мое. Я видела за холодным презрением Ригарта пугающий дикий голод. И мне нужно научиться быть сильнее и умнее, чем ожидают от меня все и даже я сама.

На рассвете ко мне явился маг, который проводил ритуал. Я удивилась, а он сказал, что нужно пройти еще одно испытание. Меня отвели в ритуальный зал, но в этот раз он располагался совсем в другой части замка и выглядел иначе.

Было не холодно и удивительно светло. Лучи солнца так легко проходили сквозь стены, будто их вырезали из лунного камня. Воздух дрожал от потоков магии, и каждый вдох отдавался в груди мурашками. На полу я увидела приготовленную сложную мозаику из серебряных бусин и угольного порошка, этот же узор призрачно кружился теперь перед глазами. В центре круга стоял незнакомый мне маг в белоснежной одежде. Его лицо казалось знакомым, хотя я не могла видеть его прежде. Должно быть, такие спокойные непримечательные лица всегда кажутся располагающе знакомыми.

— Подойди, — сказал он, и голос его был мягок, но властен.

Я сделала шаг, чувствуя, как серебряные линии под ногами отозвались холодком. Маг смотрел на меня, не моргая, и я вдруг заметила, что у него глаза разного цвета: правый — цвета ряби на озере, левый — темный, как ночь без звезд.

— Ты спокойно спала? — спросил он.

— Да, — ответила я, хотя это было не совсем правдой.

— Хорошо, — он кивнул служанке, и та принесла чашу. — Выпей.

Я не спросила, что это. Если меня хотели отравить, давно могли бы это сделать. Хоть я и устойчива к большинству ядов.

Поднесла чашу к губам, вдохнула травяной аромат и сделала глоток. Вкус оказался горьким, язык онемел, а мир вокруг стал зыбким, будто я погружаюсь в воду.

— Сядь, — велел маг.

Я села на подготовленный пуф, а маг начал обходить меня, шепча слова на незнакомом языке. Каждый слог отзывался в костях тупой, но не сильной болью, потом покалыванием, затем легкостью. В какой-то миг мне показалось, что я теряю плоть, становлюсь вновь тенью из Гильдии, но что-то внутри меня откликается на зов мага, что-то чужое и древнее.

— Ты касалась сущностей не из нашего мира, — сказал он вдруг, и в голосе его прозвучал страх.

Я почти не слышала и не соображала, что он говорит. Лишь опустила взгляд, пытаясь не соскользнуть на пол. Было так легко и хотелось лететь далеко далеко. Молчание повисло между нами, тяжелое, как осколок льда.

— Что со мной? — спросила я.

— Ты отмечена духами леса. Связана с ними и можешь быть опасна для его величества.

— Что со мной будет?

— Это зависит не от меня. — Маг присел напротив. — Ты помнишь Белый Дом?

Я не помнила и покачала головой. Он подождал, потом вздохнул:

— Здесь, в Серебряном дворце, решается судьба не только твоя. Ты принесла с собой силу… Она постепенно просыпается… — он замолчал, словно не решаясь продолжить. — Скажи, когда впервые ты почувствовала перемену?

Я с трудом вспоминала. Но была одна ночь, когда я коснулась стены темницы, и холодный камень вдруг стал теплым под рукой. Звуки снаружи затихли, а я услышала внутри себя зов, похожий на отголосок песни, которую не слышала раньше. Страж с той ночи перестал смотреть мне в лицо.

— В темнице, — выговорила я. — Я услышала голос, он звал меня по имени, которого я не знала.

Маг замер.

— Значит, всё правда, — прошептал он.

Я ждала.

— Ты стала носителем… Древнего дара, что принадлежал только избранным… и изгнанным. — Он посмотрел на мои руки. — Покажи ладони.

Я протянула их, и маг провёл над ними ладонью, прошептав что-то. На коже вспыхнули алые узоры.

— Это знак, — сказал маг. — Ты можешь открыть врата в мир духов. Или закрыть их навсегда. А можешь призвать духов из другого мира сжечь этот до тла.

Я не знала, что ответить. В груди сжимался страх.

— Я не хочу быть оружием, — сказала я.

— Никто и не спрашивает, — сухо ответил он.

Он встал, повернулся к окну, за которым лился чистый дневной свет. Я почувствовала: разговор окончен. Служанка, не поднимая глаз, подвела меня к двери, но маг остановил её.

— Оставь нас.

Когда мы оказались вдвоём, он заговорил тише:

— Слушай меня внимательно. В этом дворце много тех, кто захочет использовать тебя. Но есть и другие. Те, кто будет искать твоей смерти. Доверяй только себе, и… — он замолчал, будто выбирая слова. — Если услышишь голос вновь, не отвечай. Пока не поймешь, кто именно зовет тебя и для чего.

Я кивнула. Он вздохнул, будто сбросив тяжёлую ношу.

— Теперь иди. Тебе дадут покои в западном крыле. Оно охраняется сильными рунами, которые даже я не могу разрушить и пройти без разрешения. Не выходи ночью оттуда, кого бы ты ни увидела за дверью.

Я вышла за порог, и дверь за спиной захлопнулась с глухим стуком.

Слуга вёл меня по коридорам, где свет слабо мерцал в стеклянных шарах на стенах. Запахи были другие: приторный мед, сухие травы, немного дыма. Дворец просыпался, но для меня здесь всё оставалось чужим.

В комнатах, куда меня привели, было просторно. Окна выходили на сад, где среди льда и снега цвели поразительные синие цветы. Я смотрела на них долго, не замечая, как за спиной бесшумно появилась служанка.

— Вас зовут к трапезе, госпожа, — тихо сказала она.

Я обернулась. Девушка была юной, с белесыми волосами, коса туго затянута, платье простое.

— Мне нужно куда-то идти?

Служанка кивнула, не встречаясь взглядом.

— Вы завтракаете с Хозяйкой Дворца, госпожа. Необходимо выбрать скромное платье.

— Почему скромное?

— Хозяйка дворца любит чтобы женщины вели аскетичный образ жизни.

— Почему ее мнение важно? Кто она?

— Матушка его величества, — с опаской ответила служанка.

Она принесла скучное серое платье, положила его на спинку кресла и исчезла так же бесшумно, как появилась. Я одевалась медленно, слушая тишину, в которой угадывался стук моего сердца. Пыталась вспомнить, что я знаю про королевскую династию Фират. Вдовствующая королева — Румина. Про нее говорят: женщина, способная снисходительной улыбкой превратить мед в яд.

Я подошла к окну. В саду что-то мелькнуло — тень? Нет, фигура: мужчина в плаще цвета вороново крыла. Его лицо было скрыто и он даже не смотрел в мою сторону, но я почувствовала, как что-то внутри рвануло натянутой струной, стремясь к его фигуре. Чувство было таким ощутимым, будто тонкая напряжение тянулось от его сердца к моему.

Я отпрянула от окна, потом вернулась, но фигура уже исчезла.

Заставила себя не думать о мужчине за окном. Сейчас не время. Сейчас — завтрак с Руминой Фират.

Пока я ступала по хрустальным залам дворца, гулкие шаги эхом отдавались под высокими сводами, а за спиной шептались служанки. Я уже знала: в их глазах я не невеста, а интрига, опасность, заноза в привычном ходе вещей.

В столовой сидела дама с лицом, напоминающим о холодном ветре на пиках этого дворца: тонкие губы, заостренный нос, глаза цвета льда. Служанка тихо объявила меня, а Румина даже не обернулась.

— Элея, дитя Дома Ветра, — сухо сказала она, делая приглашающий жест к столу, уставленному фарфором и серебром. — Садитесь. Вы опоздали.

Я села напротив, не отводя взгляда от её рук. Кольца с магическими знаками, алый камень на среднем пальце точно такой же как в мече Ригарта. Ни одного случайного жеста.

— Я не люблю опозданий, — ледяным тоном продолжила она. — Полагаю, у тебя не было такой роскоши в Гильдии, как тратить чужое время.

Я едва заметно кивнула, внутренне настраиваясь на бой. Словесный, но не менее опасный.

— Привычки Гильдии — дело прошлого. Я пришла вовремя, как только было передано вашими слугами, — произнесла я ровно. — Благодарю за приглашение.

Она осмотрела меня с головы до ног. На её лице играла усмешка:

— Говорят, ты обладаешь талантом к магии. Для бродяжки это редкость. Неужели бездарные учителя гильдии что-то понимают в магии и смогли научить тебя парочки заклинаний? Хотя, пожалуй, все благодаря потенциалу твоей крови. Я думала, твой род давно исчез. Никогда не любила вашу семью. Еще мой дед считал Дом Ветра заносчивыми паяцами.

В груди заныло, но я сдержалась:

— Дети великих домов редко исчезают навсегда, госпожа.

— Или слишком живучи, — бросила она ложку, не притронувшись к еде. — Но я ценю прямоту. Во дворце — это редкая черта. Еще я ценю послушание. Но уже по глазам вижу, что с тобой будут проблемы. Зря мой сын пошел на поводу у совета. Я ему уже выбрала более подходящую невесту. Обученную хотя бы. Смогла бы с ним в походы ходить и детей воспитывать. От тебя в этом смысле не будет никакого прока. Ты просто сосуд для магии, пользоваться ей у тебя уже не получится. Время упущено.

Я медленно вдохнула. Чай был горек, как и её слова.

— Я привыкла к послушанию. В гильдии жесткая дисциплина. И я умею уважать старших.

— Неужели? — Она прищурилась. — Тогда ответь мне честно: зачем ты здесь? Ты хочешь власти? Богатства? Защиты моего сына? Ищешь себе новый дом? Или просто струсила и не хочешь быть в темнице? Ну так я тебе помогу. Я могу устроить тебе побег. Ты просто исчезнешь. Будешь жить своей жизнью, как жила прежде, а я сама разберусь со своим сыном и его свадьбой. Так что? Мне подготовить для тебя лошадь?

Я задумалась. Слишком просто она обо всем этом говорит. С улыбочкой такой, будто добрая старушка. А мне известно, что королева Румина ничем не уступает по жестокосердию ни своему покойному мужу, ни сыну. Зачем ей давать мне шанс сбежать, если наверняка известно, насколько я могу быть опасна для всех них. Нет, она просто хочет меня вывести за стены и задушить как гадюку пока я не успела овладеть своей силой.

— Я хочу отомстить. Узнать правду.

Понимаю, что говорить ей это всё равно что встать на край крыши во время урагана. Но лучше так, чем рассказывать сейчас как я влюблена в Ригана и как хочу быть его женой.

— Я хочу знать, кто виновен в резне в Белом доме, — сказала я наконец. — И хочу стать частью мира, где никто не решит мою судьбу за меня.

В этот момент дверь отворилась. Вошёл дворецкий, и за ним мелькнула тень мужчины. Всё тот же плащ вороново крыла. Сердце снова болезненно сжалось. Но он исчез, не встретившись со мной взглядом. Румина ничего не заметила.

— Ты хочешь слишком многого, дитя. Здесь все хотят чего-то, — устало сказала она. — Ты сможешь стать чем-то большим, чем лоно, способное выносить наследника, только если докажешь, что ты действительно наследница великой семьи.

— Я не собираюсь никому ничего доказывать.… — Я пожала плечами.

— Твое планы никого не волнуют, от тебя требуется вынашивание детей, — жестко перебила она. — Наследников, сильных магов. Всё остальное — пустое. Мне не нужны скандалы, убийства по ночам и кровь на мраморе дворца.

Я посмотрела на неё долгим, прямым взглядом.

— Убийства случаются только тогда, когда этого вынуждают обстоятельства. Иногда враги ближе, чем кажется.

На мгновение во взгляде Румины мелькнул страх, потом ледяная броня снова захлопнулась.

— Если ты войдешь в нашу семью, к моему сожалению, твои враги станут и моими врагами, — сказала она тихо. — Во дворце у каждого свой клинок. И не все они видны.

Я улыбнулась.

— Я овладею магией ветра, матушка. Ветер может шептать, но и рвать на куски.

Она, наконец, обратила на меня настоящее внимание. В этот момент мне бы хотелось показать свою силу. Жаль только что я, чувствуя ее, все еще не могу поймать и использовать.

Я отставила чашку и беззвучно скользнула рукой по воздуху, едва заметный жест. Но за окном ледяной ветер вдруг ожил: синие цветы на ветках вспыхнули голубым пламенем, и в комнате стало пахнуть дождём и грозой. Румина резко обернулась, губы ее побелели. У меня ноги подкосились от того, что получилось сделать, хотя не надеялась и сдуть со стола салфетку.

Румина молчала, всматриваясь в окно и глубоко задумавшись. Я медленно встала, теперь выше и свободней.

— Моя магия — это не просто кровь. Это выбор. Это боль. Это Дом, который я создам сама.

Румина жестко встала.

— Завтрак окончен. Тебя ждёт новая жизнь, Элея Эль-Раэн. Не разочаруй меня. И не вздумай причинить вред моему сыну. Знай: тронешь его и умрёшь.

Я кивнула ей, и, впервые за долгое время, не ощутила страха.

Потому что я — маг ветра. Потому что я — ассасин. Потому что ни один клинок во дворце не острее моего. Я вышла из комнаты, а следом за мной тихо скользнул ветер и запах грозы.

Вечер опустился, как тяжелый занавес. Служанка принесла мне смену белья и свечу. Когда я осталась одна, решила проверить свои навыки магии. В Гильдии я мало чему научилась, но все же. Например, я могла создавать небольшой воздушный доспех на одной и частей тела. Он в том числе мог уберечь от огня. Я окутала доспехом пальцы, теперь пламя свечи не жгло, а только светило. Я попыталась заставить доспех увеличиться в размерах, получалось с трудом. Но я не отступала и думала о словах мага: “Доверяй только себе”. Как будто здесь есть люди, которым можно доверять. С самого начала никто не проявляет ко мне симпатию и никто не обещает райской жизни. Ригарт сказал, что постарается не превратить ее в ад. Если буду покорной. Это сомнительно.

В полночь я услышала шаги. Кто-то остановился у двери. Долго не решался постучать. Я вошла в тени, применив свои навыки скрытности. Потом всё же раздался мягкий стук.

— Кто там? — спросила я, создавая в руке теневой клинок.

Тишина.

Я переместилась в тенях и остановилась ближе к двери. Почувствовав странное тепло у порога, я попятилась. На секунду показалось, что дверь разгорается изнутри, а в щель проникает удушающий запах гари. Но то была иллюзия. Я рванула к охранным рунам и коснулась ладонью одной из них, и в этот миг услышала чарующий мужской голос.

Тот же, что звал меня в темнице, но теперь он казался ближе. Он произнёс слово — то, которое я не знала, но уверена что когда-то слышала.

— Шеахаш, — шепнул он. — Найди меня.

Я отдернула руку от раскалившейся руны, сердце бешено колотилось. Шаги за дверью стихли, свет исчез. Я опустилась на пол, не в силах подняться. Трудно было осознать, что не всё, что блуждает во дворце, случается по воле Ригарта. Кто-то пришел в самые охраняемые покои и… Я не понимала, что значит “Шеахаш”. Что этот мужчина хотел? Зачем не искать его? Почему так страшно раскалилась дверь от его присутствия?

Я не помнила как уснула, меня разбудили раньше рассвета, и я пыталась сообразить было ли случившееся сном или в самом деле некто пытался войти в мои покои? 

Служанка принесла платья на выбор. Я стала рассматривать их, чувствуя себя гостьей на празднике, который посвящался мне.

Первое платье цвета багровых роз — тяжелый шелк, расшитый алыми нитями и серебряным бисером. Ткань струилась по полу, словно кровь по мрамору, и на солнце вспыхивала живым огнем. Ворот высокий, рукава длинные и облегающие, по ним тянулись хищные ветви, как напоминание о том, что даже самые красивые розы умеют защищаться.

Второе платье оказалось противоположностью. Невесомое, будто сотканное из утреннего тумана. Серебряная органза мягко переливалась, когда я дотрагивалась до подола, и казалось, будто края платья тонут в заре. По ткани рассыпались мелкие жемчужины, их свечение тонко подчеркивало мою бледную кожу. В этом наряде я выглядела призраком из древних сказаний — красивым, нереальным, чужим.

Третье платье оказалось сшито из темно-синего бархата, глубокого, как полуночное небо. Корсаж расшит лунным магическим светом — тонкие нити вплетались в ткань, складываясь в сложные руны и символы Дома Ветра. Шлейф длинный, тяжелый, и от одной мысли о нем становилось не по себе: этот наряд точно не создан для легкого шага.

Четвертое платье золотое, как рассвет, пронизанное алыми и сапфировыми вставками. Оно будто обещало счастье и роскошь, которой я не хотела и не верила. Гладкая, скользящая ткань обтягивала фигуру, словно вторая кожа, а по плечам и груди расползались пестрые птицы, вышитые тончайшим шелком.

Последним принесли белоснежное платье — символ невинности, который казался насмешкой. Его подол украшали хрустальные россыпи, каждая грань которых отражала бледный свет утра. Корсет стягивал талию, а рукава спадали с плеч, оставляя открытой ключицу. На юбке танцевали ледяные узоры — мне показалось, что они повторяют символы, которые я видела в наряде шаманки, но я не решилась вглядываться.

— Госпожа, к какому из них склоняется ваше сердце? — спросила служанка, с благоговейным трепетом перебирая ткани.

Я едва заметно усмехнулась. Сердце? Мне бы выбрать что-нибудь, в чем можно было бы скрыться или раствориться. Жаль, что ни одно из этих платьев не предназначено для моего прощания с прошлой жизнь. Я взяла себя в руки. Хватит то и дело возвращаться мыслями к побегу. Он невозможен, да и не нужен мне. Я должна узнать, что случилось в прошлом. Я должна освоить свою магию в настоящем. Если для этого нужно наступить себе на горло и иногда терпеть пыхтящего на мне Ригарта, я стерплю это. Я прошла через горести сиротства и жестокость обучения в Гильдии. Мужскую похоть тоже переживу.

— Какое ваше решение, госпожа? — прошептала другая девушка.

Она бережно придерживала золотое платье, и на ее щеках играл робкий румянец. Я провела пальцами по серебристой органзе. Это платье — призрачное, будто сотканное из воздуха, почти невесомое. Если уж быть тенью в чужой игре, пусть и наряд будет тенью.

— Это, — коротко сказала я, указывая на серебряное.

— Прекрасный выбор, госпожа, — зашелестели в ответ девичьи голоса.

Вскоре служанки окружили меня, ловко снимая ночную рубашку и аккуратно облачая в тонкие слои ткани. Ткань скользила по коже, прилипая, как воспоминания. Я закрыла глаза, чтобы не видеть себя в высоком зеркале: непривычно неприкрытая длинная шея, взгляд, в котором больше опасности, чем нежности.

Волосы собрали в сложную причёску. Две тонкие пряди оставили свободными, чтобы они мягко обрамляли лицо. Служанка приколола к ним украшения: маленькие серебряные перья и капельки лунного стекла. К вискам прикоснулись легкие пальцы, вплетая тончайшую нить с эмблемой Дома Ветра. На шею надели ожерелье: в центре прозрачный кристалл, холодный, как ледяная слеза. На запястья тонкие браслеты, сверкающие тускло, будто облака на рассвете. Длинные серьги колыхались, словно капли дождя, и тихо звенели при каждом движении.

Я посмотрела на себя в зеркало: отражение не принадлежало мне. На его месте стояла чужая женщина. Она высокая, бледная, с лицом, изломанным тревогой и решимостью. Призрак невесты, посланной в жертву ради чьих-то амбиций.

Служанки застыли в восхищении:

— Вы так прекрасны, госпожа…

— Как лунный свет, — прошептала самая младшая, глядя на меня снизу вверх.

Я не улыбнулась. Для радости не было повода.

Платье тяжело опустилось на пол, холод украшений прижимался к коже, а душа затихла, сжавшись в комок перед грядущей церемонией. Сегодня я стану его невестой. Сегодня начнётся моя новая жизнь. Моя личная война.

За дверью ждал страж. Новый паренек, высокий, с лицом, скрытым под капюшоном.

— Совет ждёт, госпожа, — сказал он.

Я пошла за ним по коридорам, а стены отражали мое лицо: погасшее, затуманенное чем-то потусторонним. Мы спустились по лестнице, прошли через зал, где потолки терялись в сумерках, а свет отразился в мозаичных полах тысячей искр.

В тронном зале было людно. На высоких креслах члены Совета, их лица скрыты масками из серебра и льда. Среди них маг, тот самый, что вчера говорил со мной. Его глаза снова встретились с моими. Только на миг, но я почувствовала в них тревогу.

В центре зала стоял постамент, на нём лежала старая книга с потертым кожаным корешком. Я подошла ближе, маг торжественно  произнес речь. Он благодарил богов, что вернули меня, что оставили во мне великую силу и теперь я усилю великую династию Фират. Я улыбалась каждому в этом зале, хотя мне не нравилось, что Ригарт проигнорировал помолвку, поставив меня в невыгодное положение. Я здесь чужая, я для них враг и опасность. Теперь каждый из них понял, что король не защитит меня. Ему все равно. Этот брак лишь формальность. После речи мага, все заговорили разом голосами, похожими на звон колокольчиков, на шёпот зимнего ветра. Они показали свою воспитанность, но пришли и дали мне понять, что считаться со мной не намерены. Мне не дали слова. Я лишь живая кукла в этом дворце.

Я усмехнулась, решив, что может это к лучшему. Если бы они были хитрее, то наоборот попытались бы втереться ко мне в ближний круг. Мне как ассасину известно, что это лучший способу убить жертву.

Я обратила свой взгляд на книгу и коснулась ее, решив узнать что на ней написано.

В этот момент время застыло — только я и книга на постаменте. Надпись гласила, что это история династии Фират. Я протянула руку, чтобы заглянуть на страницы, но кожа на ладони вспыхнула серебром, в котором вспыхивали алые искры. Перед глазами пролетели образы: сад, синие цветы, голос, который звал меня……и — мужчина в плаще. Я никак не могла разглядеть его лицо, но оно казалось таким важным для меня, что я почти позабыла, где нахожусь. Силилась вернуть это воспоминание, прокрутить еще раз, заставить себя увидеть его лицо, хотя разумом понимала, что это невозможно. Прошлого не изменить, я не видела его.

Вдруг маг выхватил меня из оцепенения. Его глаза были двумя зеркалами: в одном — ночь, в другом — свет. Я осознала: он понимает, что книга подействовала на меня.

— Вы прочитаете ее позже, — улыбнулся он. — Когда дадите клятву верности своему мужу и королю.

— Понимаю, — кивнула я. — Скажите, — я осмотрелась, — я так и должна стоять тут в центре? Как проходит помолвка? Будет ли какой-то ритуал или что-то еще.

— К сожалению, — погрустнел маг, — помолвки не будет.

Я растерялась.

— Думаю, вы заметили, что его величества здесь нет.

— Заметила. Он передумал на мне жениться? — я, чесно признать, обрадовалась.

— Он, — маг замялся, — посчитал, что вы не заслужили.

— Что? — выдохнула я.

— Простите, госпожа, — поклонился маг. — Я не могу обсуждать решения его величества.

Внутри я уже свирипела. Он решил меня унизить? Что я ему сделала? Я даже почти вежливо пообщалась с его матерью. Я загнанна в угол: отказаться от свадьбы не могу, уйти не могу, а теперь еще и быть нормальной невестой не могу. Он просто ни за что поставил меня ярлык: бейте ее, вам за это ничего не будет! Теперь понятно, почему каждый в этом зале делает вид, что меня здесь не существует.

— А я могу, — я попыталась сделать голос спокойным и даже немного мягким, — поговорить с ним? Пусть традиционная помолвка не состоялась, но все-таки… Король все еще мой будущий муж? Верно ведь? Как я могу с ним встретиться?

Маг посмотрел на меня, подозревая неладное, и нерешительно ответил:

— Я скажу своему ученику, чтобы отвел вас. Но это будет возможно только после приема.

— Мне кажется, никто не расстроится, если я уйду прямо сейчас.

— Это невежливо.

— Быть может мне стоит расплакаться и убежать? — спросила я у него игриво.

— Лучше я пролью на вас вино, — усмехнулся маг и в его руке появился бокал.

— Ох! — вскрикнула я с наигранным испугом, когда маг вылил мне на платье алую жидкость.

— Простите, госпожа, — мастерски отыграл маг.

— Позвольте, я исправлю все магией, — предложил его ученик.

— Что ты! — нахмурился маг. — Это уникальная ткань, на нее не подействует сила. Наша госпожа рискует остаться вовсе без платья. Ну что же ты смотришь? Помоги ей! Сейчас же проведи в покои. Госпоже нужно переодеться.

Я вышла из зала вместе с учеником, довольная тем, что удалось избавиться от ядовитых взглядов знати. Все в этом дворце презирали меня, а Ригарт лишь подбросил поленьев в этот костер брезгливости.

— Мой учитель лукавил, — улыбнулся ученик, как только мы отошли на безопасное расстояние. — Ткань вполне перенесет магическое вмешательство.

Он провел рукой и пятна вина исчезли, словно их никогда не было.

— Спасибо, — улыбнулась я этому пареньку. — Проведете меня к королю?

— Конечно, госпожа.

В коридорах дворца царила тёмная и тягучая ночь, наполненная чужими голосами и шорохами. Но я шла уверенно, не сдерживая шаг. Стража на поворотах отводила глаза, а если кто-то и пытался заговорить, достаточно было взгляда, чтобы он замолчал. Я чувствовала, как во мне закипает злость, переходящая в ледяную стужу, я предвкушала бой.

Я не хотела быть его невестой. Я не хотела принадлежать двору, который в упор не видит во мне ничего, кроме инструмента. Но после сегодняшнего вечера, после того, как Ригарт, король, выставил меня на посмешище перед всей знатью, я больше не могу терпеть. Смирение с моей участью уступило место ярости.

Он отменил помолвку. Потому что я, их особенная магичка из Дома Ветра, не достойна быть невестой короля. Не достойна хорошего отношения. Я — бродяжка, убийца, и ему не нужна такая жена. Так почему бы не поговорить с ним об этом прямо сейчас?

Я не постучала. Просто вошла бурей. Дверь в его покои поддалась моей силе. Комнату освещало лишь пламя камина и несколько свечей на столе, который стоял у окна. Ригарт не отреагировал на мое грозовое появление и продолжал стоять спиной ко мне, кажется, даже не удивился. Не провокацией ли была отмена помолвки? Но какая тогда цель?

— Ты осмелилась прийти ко мне без приглашения, — его голос был холодным и опасным, как обнажённый клинок.

Я не ответила сразу. Сначала закрыла за собой дверь и оперлась на неё спиной, скрестив руки на груди.

— Осмелилась, — подтвердила я. — Ты хотел, чтобы я стерпела и молчала? Зря старался.

Он обернулся, медленно, словно не спешил показывать своё лицо. Под глазами тени, губы сжаты в тонкую линию.

— Ты пришла, чтобы что? Доказать, что способна хамить даже здесь? Думаешь, это делает тебя сильнее?

Я шагнула вперёд.

— Я пришла за ответами. Почему ты выставил меня на посмешище? Почему решил, что можешь распоряжаться моей честью, словно я домашняя зверушка?

Он рассмеялся тихо и безрадостно.

— Потому что могу. Ты во дворце, Элея. Ты и есть моя зверушка. Я отменил помолвку и ты должна быть благодарна, что после того, как ворвалась сюда, я все еще слушаю тебя, а не приказал бросить в темницу.

— Благодарна? — я обожгла его взглядом. — За что? За то, что ты все еще желаешь сделать меня своей подстилкой? Темница куда приятней, чем перспектива иметь от тебя детей.

В его взгляде вспыхнула ярость.

— Ты не знаешь, что такое наказание короля, — прошипел он, шагнув ко мне. — Но ты узнаешь. Думаешь, если обучалась в Гильдии, тебе всё позволено? Сможешь справиться со мной? Сможешь навредить мне? Может быть, на самом деле ты за этим пришла? Или думаешь, что можешь говорить со мной так, как тебе вздумается, из-за принадлежности к старому роду? Глупая, они все уже давно в могиле. Никто не будет подставляться под мой гнев ради семьи, прах которой носит ветер.

— Лучше пытки, чем быть твоей вещью, — прошипела я в ответ, встречая его взгляд без страха.

Он подошёл вплотную, схватил за локоть, сжал пальцы так, что наверняка останутся синяки.

— Ещё слово и ты действительно испытаешь их на себе, — его лицо было в опасной близости, дыхание обжигало кожу. — Не испытывай моё терпение?

Я попыталась вывернуться, но он держал крепко. Я чувствовала, как поднимается магия — ледяной ветер внутри меня, готовый вырваться наружу. Но я сдержалась. Сейчас не время, чтобы первой нападать на короля.

— Отпусти, — процедила я сквозь зубы.

Он толкнул меня к кровати, резко, не заботясь, как я упаду. Я едва удержалась на ногах.

— Ты не смеешь не покоряться моей воли. Нужно тебя укротить, — злость в его голосе стала почти физической.

— Ты не один из богов, чтобы приказывать мне и требовать покорности, — я поднялась, не сводя с него взгляда.

Он подошёл ближе, стиснув челюсти.

— Нет, ты моя. По праву силы. По праву того, что ты здесь, а не гниешь в грязной яме за свои преступления.

Я рассмеялась ему в лицо. Горько.

— Если бы у тебя была хоть капля чести, ты бы не прятался за троном и законами. Ты боишься меня, вот и всё.

Его рука рванула ворот платья, и ткань треснула, оголяя плечо. Я попыталась вырваться, но он был сильнее. Его пальцы скользнули по шее, сжимая кожу.

— Хватит, — прошипел он. — Я покажу тебе, где твоё место.

Я ударила его по лицу, ногтями оставив царапины на щеке. Кровь выступила алыми дорожками.

— Ты не смеешь! — закричала я, но он только усмехнулся.

— Слишком поздно для этого, — его голос стал едва слышным, почти ласковым, но от него веяло угрозой.

Он сдернул с меня остатки платья, бросил на подушки. Я сопротивлялась, но руки были крепкими, неумолимыми. Он прижал меня к кровати, тяжело дыша, и я впервые за долгое время почувствовала не только злость, но и липкий безудержный страх. Но я не позволю ему победить.

— Ты думаешь, сломаешь меня этим? — крикнула я Ригарту в лицо, когда его тело нависло надо мной.

— Я заставлю тебя понимать, у кого здесь сила и власть, — ответил он, прижимая меня крепче.

Я снова попыталась ударить его, но он перехватил мои запястья, прижал их к подушке. Я призывала магию. Но если минуту назад она готова была рвануть в бой, теперь я не чувствовала и крупицы силы. Я оказалась совершенно беспомощной женщиной, извивающейся под тяжестью пылающего гневом мужчины. Взгляд Ригарта был тёмным, затуманенным яростью и чем-то ещё — голодом, который мне было противно видеть.

— Если ты ищешь во мне врага — ты его нашла, — сказал он, сквозь зубы. — Меня устроит только подчинение, — он перехватил мои руки одной своей, а второй сжал мне горло.

Я задышала чаще, стараясь не показывать страха. А затем почувствовла, как мои руки до боли сковал лед. Я рванула их на себя — бесполезно. Ригарт обездвижил их магией и приподнялся, дав мне привести дыхание в норму.

Он сорвал с себя рубашку, бросил на пол, и я увидела шрамы на его мощной груди. Такие старые, злые, как и он сам. Я всмотрелась в его лицо, в глаза, нутро которых пожирала дикость.

— Смотри, — приказал он, когда сбросил с себя штаны.

— Ничего особенного, — прошипела я, и он снова усмехнулся.

— Ты ещё узнаешь, что значит быть моей, — его пальцы скользнули по моему телу, властно, грубо и требовательно.

Я чувствовала унижение, злость и бессилие. Он наклонился, прижался губами к моей шее, оставляя след леденящей магии, которую невозможно будет залечить неделю. Я чувствовала, как его дыхание становится горячее, как руки жадно исследуют мое тело. Я снова попыталась вырваться, пыталась оттолкнуть его ногами, но он лишь играюще перехватил мои колени, а затем снял оцепенение с рук. В мгновение я набросилась на него, ногти впились в его плечи, оставляя новые следы.

— Не трогай меня! — выкрикнула я, силясь призвать магию или применить приемы ассасинов.

Но Ригарт только крепче прижал меня к кровати.

— Тебе нужно хорошенько запомнить эту ночь, — его голос был низким, почти хриплым. — Чтобы больше не пыталась выпрашивать у меня пытки.

Я зажмурила глаза, позволив злости заполнить всё внутри. Я не дам ему сломать меня, как бы он ни пытался.

— Ты не король, — прошептала я, — ты просто зверь.

Он замер на мгновение, а потом с силой прижал мои губы к своим, требуя покорного отклика. Но я не сдалась. Вместо этого укусила его за губу, почувствовала привкус крови.

Он отстранился, сжал челюсти.

— Ты моя бешеная зверушка. Но я перевоспитаю тебя в домашнюю кошечку.

— Никогда, — ответила я, выскакивая из кровати и отступая к двери.

Он встретился со мной взглядом, а в его глазах плясало веселье.

Еще месяц назад он был для меня просто врагом земель, где я выросла. Потом он стал моим заказом, который я провалила. После он оказался женихом, которого я, возможно, могла бы терпеть и, если угодно судьбе, смогла бы позднее уважать. Но после всего сделанного им, между нами только война.

— Уходи, — сказал он устало. — Накажу, когда выспишься.

Я не знала, шутит он или это ловушка. Сейчас повернусь к нему спиной и он разорвет меня на части. Осторожно открыла дверь и тенью выскользнула наружу. Ригарт не гнался. Я собрала остатки платья, прикрывая грудь и бедра.

Я знала — его свирепость ко мне так просто не закончится. Эта ночь лишь начало. Я медленно брела по спящему дворцу, собирая остатки своей решимости противостоять ему. Магия так и не откликалась на мой зов. Это пугало.

— Ты думаешь, что победил? — спросила я тихо у воображаемого Ригарта.

Если бы он оказался рядом со мной, то скорее всего издевательски засмеялся и плотоядно произнес: 

— Завтра будет ещё хуже.

Но сейчас я уже не боялась. Потому что я — Элея. Я всегда нахожу способ умертвить своих врагов. Ригарт был и все еще остается им. И я не сдамся.

Тьма за окнами давила, будто была живой — вязкой, затаившейся, безликой. Я сидела на широком подоконнике, босые ноги поджаты к груди, пальцы сжаты так, что ногти впивались в кожу. За спиной пустые покои, залитые тенями и тишиной, где меня никто не ждет. Уже седьмой день ни Ригарт, ни кто-либо из приближённых не появился здесь. Не передал послание и никак не сообщил о мне о уготованной судьбе. Только молчаливые слуги приносили еду, уносили платья на чистку, иногда играли на музыкальных инструментах, пытаясь угодить мне. Но каждый раз старались держаться подальше, а на расспросы не отвечали ничего толкового.

Меня держали в клетке, пусть и золотой. Мое существование во дворце всегда было ловушкой: шаг влево, шаг вправо — и я провалюсь в бездну, в которую никто спасать меня не бросится. Ловушка сжималась. Я не могла предположить какой шаг Ригарта будет следующим. Он не может просто простить нашу ссору. Он что-то задумал. Что-то пострашнее темницы. Я не знала, чего ждать, и от этого бешено хотелось действовать. Но за каждым окном, за каждой дверью стояли чужие люди. Они были вежливые, но непреклонные. Ригарт растворился, и это угнетало сильнее любых угроз.

Я решила, что лучше тратить время не на ожидание, а на тренировки. Магия отзывалась слабым зудом, но, стоило сосредоточиться, упрямо ускользала. Иногда я чувствовала движение воздуха — лёгкое, как прикосновение кошачьей лапы, — и пыталась поймать этот порыв, как ребёнок ловит солнечный луч. Но каждый раз он ускользал, оставляя только злость и бессилие.

Без учителя, без книг, без ответов мне не удастся обуздать эту стихию. Быть может поэтому Ригарт относится ко мне с таким презрением. Считает, что всегда буду слабее его. Как бы не так! 

Мне нужна хоть какая-нибудь зацепка: старинный трактат, забытая легенда, наставления, пусть даже чужие. Встретить бы сейчас ту шаманку. Или поговорить с магом, который был добр ко мне и даже помог сбежать с помолвки. Но всё, что мне сейчас было доступно — это собственные догадки и ощущение, что я борюсь с ветром, вместо того, чтобы стать им.

Когда тени на полу вытянулись особенно длинными, дверь покоев открылась. Я вздрогнула, соскользнула с подоконника и повернулась лицом к вошедшему. Не Ригарт, не кто-то из знати, а обычный слуга, в простом темном камзоле, с опущенными глазами.

— Госпожа, — тихо сказал он. — Его Величество ожидает вас. Прошу следовать за мной.

В голосе не было ни страха, ни уважения, только холодная отстраненность. Я скользнула к двери, подбородок вздернут, плечи напряжены. Я не стану спрашивать зачем. Я готова к встречи с этим дикарем.

Коридоры дворца были пусты. За окнами сгущалась ночь, и только шаги слуги отдавались в тишине. Внизу, во внутреннем дворе, стояла карета. Подойдя ближе, я отметила, что она не роскошная, не украшенная гербом Фиратов, а простая, чёрная, с потертыми дверцами. У лошадей на мордах плотные темные шоры.

— Куда мы едем? — спросила я, когда слуга открыл дверцу.

— Его Величество велел не раскрывать, — тихо ответил тот.

Я не спорила, хотя понимала, что ночная вылазка кончится точно не разговором. Он решил меня убить? Просто отказаться от возможности обогатить свою династию моей силой? Настолько я ему поперек горла? Что ж… В таком случае я готова к схватке.

Села в карету, не позволяя себе показать страх. Внутри пахло сырой кожей и еловыми ветками. Когда карета тронулась, я попыталась расслышать что-нибудь за окном, но за плотно занавешенными шторами был только стук колес да чужая, чуждая тишина. Мы двигались в направлении диких лесов. В чащи, где обитают неведомые мне чудовища и древние духи.

Мне показалось, что мы ехали вечность. Сначала был ровный булыжник, потом мягкая земля, потом хруст веток под колёсами и запах сырости. Карету бросало на ухабах, и каждый новый поворот казался мне западнёй. Я ждала: сейчас дверь распахнется, меня выволокут наружу и бросят на землю, как не нужную вещь. Ригарт подойдет ко мне с ядовитой ухмылкой, а я подпущу его ближе. Теперь я знаю, какие приемы он использует в ближнем бою. Он уже обездвиживал меня и будет самодовольно думать, что я ни на что не способна. Зря он дал мне так много времени. Я многое успела продумать и хорошо готова к схватки с ним.

Но когда карета остановилась, слуга почтительно откинул дверцу и, не глядя на меня, предложил руку.

— Прошу, госпожа.

Я прыгнула вниз сама, не принимая помощи.

Лес был густой, тёмный, вокруг гудела ночная жизнь, где-то вдалеке ухала сова. Воздух был мокрый и тяжёлый. Впереди, между деревьями, мерцал огонь. Несколько факелов освещали поляну, где стояли трое: Ригарт — в алом, мрачно вырисовывался на фоне ночи; невысокий мужчина в белом балахоне — маг; и женщина с лицом, скрытым под маской.

Мое сердце застучало быстрее, я пыталась предугадать их действия. Ступила на поляну и пошла в сторону троицы.

Ригарт встретил меня безразличным взглядом, без намека на ненависть или предвкушения расправы.

— Подойди ближе, — приказал он.

Я не шелохнулась.

— Для чего я здесь?

— Какая же пустоголовая, — нахмурился он.

Маг шагнул вперёд, подняв руки, в ладонях которых засияли голубые огоньки.

— Сегодня ночь Равных. Лучшее время для брачного ритуала. Ваш союз будет скреплен не только волей короля, но и силой древних богов.

Ритуальные слова мага хлестали поляну, как холодный дождь. Я смотрела на Ригарта — он был неподвижен, как истукан, только пальцы на рукояти меча побелели. Ни одного лишнего слова, ни взгляда, в котором можно было бы прочесть хоть что-то, кроме ледяного презрения.

Маг протянул мне тонкий серебряный нож.

— Клятва кровью, — сказал он. — Ты должна сделать надрез на ладони.

Я смотрела на лезвие, и паника на миг вспыхнула в сознании, а затем вспышка воспоминания: кровь на белом мраморе, крики, огонь. Я сжала зубы, перевела взгляд на Ригарта. Он уже сделал надрез, его кровь капнула в черную чашу. Я провела лезвием по собственной ладони. Кровь смешалась с кровью Ригарта в чаше.

Маг поднял чашу к небу, пробормотал слова на языке, которого я не знала. Вокруг дрогнул воздух и в тот же миг в моей груди что-то сжалось, словно невидимая нить связала меня с этим мужчиной, стоящим в нескольких шагах. Я вздрогнула, пытаясь вытолкнуть это неестественное ощущение из своей груди, но магия была сильнее.

— Элея Эль-Раэн и Ригарт Фират Северный, — торжественно произнёс маг. — С этого момента вы связаны брачными узами. Что скреплено кровью, разорвать может только смерть.

Ригарт смотрел на меня, и в этом взгляде было всё: холод, злоба, презрение и свирепая тьма.

— Теперь ты моя жена, — сказал он глухо. — По закону, по крови, по воле богов.

Я стиснула зубы, чтобы не закричать и не броситься прочь. Я не буду плакать. Не буду умолять его или духов этого леса спасти меня от этого барка. Ритуал завершился. Ничего не изменить.

Женщина в маске, не проронив ни слова, накинула на мои плечи плащ из черного бархата, а маг подал кольцо — серебряное, тяжёлое, с непрозрачным камнем. Я не хотела надевать его, но Ригарт взял мою руку, не спрашивая разрешения, и надел кольцо сам.

— Это будет твоим клеймом, — холодно бросил он. — Не снимай. Иначе я выжгу знак моей зверушки на твоем лице.

Пальцы его были горячими, властными, грубыми. От его прикосновения у меня по спине пробежал холодок. Он ни на секунду не помышлял оставить меня в покое. Он долго готовит свою месть, чтобы вдоволь ей насладиться.

Маг что-то шепнул женщине в маске, и та вывела меня с поляны. Ригарт остался стоять у костра, темная фигура на фоне огня.

Я оглянулась и встретилась с ним взглядом. Его глаза были бездонными, пугающими как хищная ночь. В них не было сочувствия, лишь ожидание охоты.

Меня повели по лесной тропе, петляющей между деревьями. Женщина шла быстро, не оборачиваясь, и я поняла: любой попытке бегства не суждено увенчаться успехом. Но мне все равно некуда идти, а магическая связь, не давала забыть о том, что теперь я навсегда жена Ригарта.

Когда мы вышли к новой карете, на этот раз белой, с серебряной отделкой, женщина в маске наконец заговорила:

— Вас ждёт новый дом, ваше величество.

Я не ответила. Просто забралась внутрь, затаившись в углу, как раненый зверь. Сердце стучало быстро и глухо.

В новом доме нас встретил другой слуга. Это был молодой парень, но с лицом, в котором не читалось ни единого чувства.

— Вам подготовлены покои на втором этаже. Ваша служанка уже там.

— Где я?

— В северном поместье Фиратов, — ровно ответил он. — Здесь вы будете жить до особого распоряжения Его Величества.

Меня провели по коридору. Стены были увешаны гобеленами с изображением битв, повсюду пахло ладаном и горькими травами. В комнате ждали чистая кровать, столик с зеркалом, несколько скромных платьев, аккуратно уложенных в сундук.

Служанка маленькая, круглолицая, с заплаканными глазами, склонилась в поклоне.

— Госпожа, если вам что-то потребуется…

— Мне нужны книги, — перебила я её. — По магию. И перо с бумагой.

— Но… Здесь нет таких книг, — растерянно ответила она.

— Тогда просто перо и бумага.

Служанка кивнула и ушла.

Я осталась одна. Тронула кольцо на пальце. Оно было тяжёлым, словно кандалы. Пальцы дрожали, но я сжала руки в кулаки. Мне нужно взять себя в руки. По какой-то причине Ригарт решил поселить меня здесь. По какой-то причине он сейчас не требует от меня исполнения супружеского долга. Только сколько продлится эта отсрочка? Надеюсь, вечность.

Наступила ночь. Луна заливала комнату серебром, за окнами выл ветер. Я не могла уснуть. Напряженно ждала шагов в коридоре, скрипа двери, тяжёлого дыхания во тьме. Я знала, что сегодня должна принадлежать Ригарту. Вдруг он отправился в это поместье следом за мной? Вдруг это не отсрочка, а он просто не хочет чтобы мои вопли и мольбы разлетались по коридорам дворца?

Но шаги не раздались. Дверь не открылась. Никто не пришёл.

Утром служанка принесла завтрак и несколько тонких тетрадей. Сказала, что тлели на чердаке возможно несколько сотен лет. С тех самых пор, как здесь в последний раз жили Фираты. Это ученические тетради одного из принцев.

Надписи были старыми и местами размытыми, на севере писали на тяжелой бумаге, буквы вязались в непривычные узоры. Я поблагодарила служанку и стала перелистывать страницы, жадно ловя каждую строку, пытаясь найти хоть намёк на то, как приручить магию, как усилить себя и овладеть контролем. Но записи были обрывочными, многословными больше о легендах, чем о практике. Ни одного прямого ответа, ни одной инструкции, за которую можно зацепиться.

Я злилась, перечитывая и тренируя одно и то же по кругу, пока не почувствовала, что начинаю дрожать от истощения. Дни тянулись один за другим. Ригарт не появлялся. Я слышала о нём только по рассказам слуг: Его Величество уехал на границу, ведёт переговоры, принимает послов.

Он не интересовался моим делами, не присылал ни писем, ни приказов. Это безусловно радовало. Но я знала: он не забыл обо мне. Чувствовала это каждый день, в каждом сне видела его ледяные глаза, которые смотрели на меня сквозь ночь.

В одну из ночей я проснулась от ощущения, будто в комнате кто-то есть. Огонек свечи дрожал на столе, тени ползли по стенам. Я села на кровати, пытаясь различить, что привлекло мое внимание потому что я была одна. И вдруг поняла: в груди кольнуло тонкой, режущей болью, словно что-то внутри неё отозвалось на зов. Я вскочила, подошла к окну, распахнула его настежь. Ветер ворвался в комнату, трепля волосы, и в этом порыве я услышала знакомый голос. Тот, который звал меня в темнице, тот, что звучал за дверью королевских покоев. Голос вновь повторил: “Шеахаш”, — и растворился в ветре.

Время шло. Я всё больше ненавидела свою беспомощность. Тренировки с магией давались с трудом. Лишь иногда, когда я была на грани отчаяния, мне удавалось собрать в ладони слабый вихрь, способный сдвинуть посуду на столе. Но этого было мало. Слишком мало для того, чтобы выжить в мире, где все хотят видеть меня либо покорной, либо мертвой. Но я не сдавалась. Мое упорство подпитывали злость, горечь, жажда свободы. Да, я была женой Ригарта по воле крови, по воле богов, но против своей воли. Но я не собираюсь сдаваться ему без боя.