Истинная дракона. Противостояние

- Аршад, не бери себе чужое, она - не твоя, ты же помнишь! Погубит...

- Уходи!

- Повелитель, - сделал последнюю попытку Советник Аль-Рейн, но не помогло:

- Вон! - тихо приказал Джинн, и я зажмурилась.

Холодный шелк его постели показался льдом.

Я билась на нем, словно рыба, хватая ртом воздух и мечтая уйти под лед с головой, только Джинн не позволил. Его руки обжигали, будто отрывая меня от чего-то... или кого-то... Того, кто снился все детство, кто обещал один единственный вдох свободы, унося далеко в мечтах. Только он не пришел. Остался иллюзией. Аршад же был реальностью:

- Ты - моя... - Меня выгнуло дугой, на запястьях сжались сильные пальцы. Одежда тлела вместе со мной. Ткань стремительно обугливалась, не причиняя боли, сворачивалась и облетала с тела пеплом, а в груди сжималось, не позволяя вдохнуть. - Скажи «да»...

- Убей... - прошептала одними губами.

- Никогда, - хрипло выдохнул Джинн. - Ты - мое самое редкое и дорогое сокровище. Если бы ты знала, как долго я тебя искал...

Его слова вдруг развеяли пелену с глаз, взорвали мой маленький тесный мир из серых будней и запретов...

- Искал?

- Да, - довольно оскалился он, прожигая горящими глазами, и рывком стянул с себя рубашку, являя мне совершенное тело. - Особенная... - последовала злая усмешка, - дикая...

Я дернулась и полоснула Джинна по груди.

- Звериное отродье, - зашипел он, хватая меня за шею и прикусывая губу. - С ума сводишь...

Наши взгляды встретились. Аршад был очень красив суровой восточной красотой. И недосягаем ни для кого. Его женщины - совершенно особая избранная каста, о которых говорили только с придыханием и шепотом. Что я тогда здесь делаю?

- Это наказание? - выдохнула ему в губы.

- Определенно... для меня, - и он проник в мой рот языком.

***

А где-то на другом краю света неистово взревел последний дракон...

- Шейли (1) Майрин...

Я вздрогнула и перевела глаза на моего помощника Сахира, застывшего в полупоклоне.

- ...Машина уже ждет.

Двигатели самолета еще не стихли, а машина уже ждет! Не удивительно, меня не было дома неделю - нереально долгое время для Аршада. Наверняка еле сдержался, чтобы не кинуться встречать самому, но Повелителю не подобает... Я улыбнулась, заглядывая Сахиру в глаза, и взгляд того привычно дрогнул.

Моего взгляда здесь боялись все. Кроме Аршада.

- Прости, - я поднялась с кресла и коснулась плеча помощника. - Задумалась.

- Отдохнуть бы вам, шейли, - кивнул тот смущенно. - Неделя была тяжелой...

Я подхватила свой кейс с ближайшего кресла самолета и направилась к выходу, машинально кивая напутствиям экипажа.

Неделя для меня не была тяжелой, скорее, горячей. Громкое дело, что я вела полгода, наконец, получило свою логичную развязку. Детский дом в Хельмесе - маленьком городке на границе, останется принадлежать его прежним владельцам, а не строительной компании, которая что только ни фабриковала, чтобы стереть его с лица земли. Дом стоит на берегу живописного озера, в черте которого планировалось построить дорогой курорт. Только теперь строительной компании придется вносить проект по перестройке здания приюта в свои расходы, а не сносить, как планировалось изначально.

Сбежав по трапу, я в два шага оказалась у черного роскошного авто и скользнула в прохладный салон. Сахир сел впереди, и машина тронулась. Все же он был прав - я устала. Стоило поставить точку в этом деле, и навалилась дикая дрожь. В памяти начали всплывать неважные «детали»...

«Наверное, отменно сосешь...» - бросил мне глава корпорации, когда я проходила мимо него в здание суда.

«За этой сукой кто-то стоит...» - долетало до моего чуткого слуха на процессе. Масляным и ненавидящим взглядам вообще не было числа.

Я обняла себя руками, поджав ноги.

За мной стоял самый влиятельный мужчина Востока, которого мало кто видел. Но если бы он только слышал эти слова! Только я никогда не жаловалась Аршаду. Страшно представить, что бы он сделал...

За окном в утренних лучах купался центр Абу-Даби, блистал зеркальными поверхностями небоскребов, шелестел высушенными зноем ветвями пальм, задыхался пылью. И неизменно оставлял меня равнодушной. Искусственный. Я даже ловила себя на том, что затягиваю поездки под любым предлогом, чтобы подольше побыть вдалеке от этого города. В глазах словно без остановки крутился пестрый калейдоскоп, и это утомляло. Может ли золото быть холодным? Для меня - да. Равнодушным, обманчивым, фальшивым и ледяным на ощупь.

- Шейли, прошу, - протянул мне бокал Сахир. - Повелитель просил вас выпить...

Я закатила глаза, но взялась за хрупкую ножку золоченого бокала - Аршад хотел меня расслабить заранее, требуя выпить вина со специями. Давал понять, что ближайшее время я буду платить за его терпение и ожидание.

Несмотря на то, что отношения у нас сложные, я закусила губы и задышала чаще, запивая смущение большим глотком теплого вина. Пряно, обжигающе... Аперитив. Перед главным блюдом. Я будто ощутила взгляд Джинна на себе, но не поднимала глаз от бокала.

Иногда мне хотелось быть покорной. И он это ценил.

Отношения между мужчиной и женщиной, как я быстро уяснила - череда счетов за предоставляемые блага. Аршад оказался очень щедрым. Настолько, что все окружение вот уже семь лет не переставало удивляться. Только чувство накапливающихся долгов меня тревожило - я не была столь щедра.

Искусственный воздух в салоне, казалось, нагрелся, вдоль позвоночника скользнула капля пота. Уверенный в себе знаменитый адвокат на людях, с ним я неизменно теряла чувство превосходства. Даже сейчас, выйдя из машины под бдительным присмотром Сахира, я уже два раза сбилась с шагу на ступенях мечети Абу-Даби.

Красивейшее чудо, что я когда-либо видела... Только не в этой реальности. Там, где, пройдя по коридору из белоснежных колонн, обычные люди попадают в мечеть, такие, как я, попадают во дворец Повелителя.

Белый мрамор едва подернулся стыдливым жемчужно-розовым рассветом, когда я простучала по нему каблуками. Никогда не испытывала здесь благоговейного трепета, хотелось, наоборот, громко крикнуть в эту тишину, чтобы вздрогнула безмятежная вода в бассейнах.

Как когда-то...

Однажды мой крик сотряс эти колонны, только никто из людей его не услышал.

- Повелитель просил вас сразу же пройти к нему, - поклоном встретил меня управляющий. По виду - старик, только глаза отливают огненными бликами, выдавая его природу. Впрочем, джинны тоже стареют.

Я скрипнула зубами и не отказала себе в удовольствии глянуть в его глаза. Тот моргнул и болезненно поморщился. Да, после деловых поездок выполнять просьбы Повелителя не хотелось больше, чем обычно. Как и с порога демонстрировать свое повиновение. Только никто во дворце не сомневался - нет во мне ни капли покорности. Все с жадностью следили за мной, моими эмоциями и словами, собирая поводы для сплетен.

«Шейли сегодня снова подняла глаза к небу неподобающим образом, ведь Верховный запрещает смотреть на звезды его неба! Когда Повелитель накажет ее?!»

«Шейли одета сегодня, как мужчина! Сколько он еще будет это терпеть?»

«Шейли общается с мужчинами, не приближенными ко двору Повелителя! Как он допускает это?»

Уже семь лет дворец Аршада гудит без остановки, как разворошенный улей. Только Повелитель ясно дал понять - его не интересует чужое мнение.

Я вышла в сад, за которым виднелось наше с Аршадом крыло. Его покои оставались его личным пространством. У меня были свои - небывалая милость Повелителя. Но сегодня я в них не попаду. Сбросив каблуки, ступила на ковер из травы и застонала от наслаждения. Прохладная, мягкая, она так и звала сбросить одежду и завалиться в нее с громким урчанием.

- Шейли, вам плохо? - встрепенулся Сахир.

- Все хорошо, - тряхнула головой, распуская прическу. Волосы рассыпались по плечам, но Аршаду они нравились: странного цвета - длинные, вьющиеся темно-коричневые пряди вперемешку со светлыми. Он любит запускать в них пальцы и массировать мне голову, заставляя жмуриться от удовольствия. Он вообще не упускает возможности доставить мне удовольствие против моей воли.

Потому что, будь моя воля, меня бы тут уже не было. Я сбегала не единожды, но Джинн всегда находил. Пока однажды не попросил остаться взамен на покровительство.

- Пока, Сахир! - махнула я рукой и, надежнее перехватив кейс, вспорхнула на прохладные ступеньки.

- В любое время, моя Госпожа, - заученно выдал помощник и направился обратно.

Аршад любит глубокий синий цвет. Я бесшумно ступила на пол цвета вечернего неба и направилась вдоль колонн, не спеша сворачивать вглубь. Вдоль них круглый год вечерами распускались ночные фиалки, и я не отказала себя в удовольствии насладиться их ароматом...

- Не спешишь, - укоризненно прозвучало над ухом, и по телу прошлась волна мурашек.

Хриплый глубокий мужской голос вмиг будто перенес меня совсем в другое измерение, где нет никого и ничего, кроме него и меня. Ни сбежать, ни сопротивляться... Я вздохнула, пытаясь унять дрожь и сердцебиение, а он скользнул руками по плечам, стягивая жакет.

- Голодная?

- Да...

- И я, - усмехнулся, вынуждая нервно сглотнуть, - пойдём.

Горячая ладонь стиснула мою, и Аршад потянул меня вглубь дома, а я скользнула взглядом по его спине. Джинн был в белой рубашке из полупрозрачной ткани на голое тело и свободных штанах.

- Как поездка? - коротко глянул на меня, обернувшись.

- Нормально.

- Нормально? - насторожился, выводя меня на террасу. - Что-то не так?

Если все боялись моего взгляда, то я - его. Черные глаза Джинна пронзили, по ощущениям, насквозь, а я вдруг почувствовала притяжение - меня манила опасность. Прыгнуть в море с вертолета, сигануть с вершины на сноуборде или... влюбиться в Джинна. По крайней мере, иногда мне думалось, что тот горючий коктейль эмоций, что я чувствовала к нему - любовь.

- Я выиграла, - улыбнуться не вышло, - но этот шейх не хотел сдаваться. Людская алчность меня бесит, хотелось откусить ему голову...

Аршад сузил недоверчиво глаза, пристально всматриваясь в лицо, желваки на скулах напряглись:

- Молодец, - заключил жестко, а у меня холодок скользнул по спине.

Он отвел меня к большому креслу и усадил в подушки, потом закатал штанины моих брюк и глянул в глаза:

- Скучал по тебе.

Его признания выворачивали душу наизнанку, потому что я не могла ответить тем же. И врать тоже.

Он подцепил с соседнего столика графин и вылил ароматную воду в таз у меня в ногах.

- Напряжена... - взял в ладони стопу и аккуратно размял, вынуждая меня блаженно застонать и выгнуться.

На его губах расцвела опасная улыбка. Чуткие пальцы скользили вдоль подъема, обнимали стопу снизу и приятно массировали затекшие мышцы. Если бы только во дворце видели, как Повелитель меня встречает! С ума бы сошли...

- Ммм, - выгнулась я от острого удовольствия, чувствуя, как отливает кровь от головы, но до ног, кажется, не доходит, скапливаясь колючим сгустком желания внизу живота.

Аршад шумно выдохнул, стискивая зубы и обозначая жесткие скулы.

- Майрин, - протолкнул через сжатые губы и дернул меня за ноги, подхватывая под бедра.

Несколько выверенных движений оставили меня в одном нижнем белье, и Джинн распял меня на полу, накрывая губы горячечным поцелуем. Его язык толкнулся глубоко в рот, обозначая свою территорию, а пальцы прорвались во влажное лоно, вынуждая вскрикнуть и грызануть его за губу. Он сгорал от желания и плавил в его жаре меня, жестко врываясь пальцами все ритмичней и глубже, не забывая задевать самое чувствительное. Я сжимала ноги, беснуясь в его руках, и рычала, но Джинна этим не напугать. Когти привычно вспороли ткань его рубашки, впиваясь в смуглую кожу, добавляя безумию аромат крови.

Он втиснулся между моих бедер, впиваясь в кожу пальцами, и, рывком стянув с себя брюки, дернул меня навстречу. Приподнял так, что я оказалась на лопатках между его ног в полной власти мужчины. Аршад любил смотреть в глаза, когда врывался в меня членом, ловил каждую эмоцию, каждый стон. И сейчас я ощутила давление горячей плоти и выгнулась в его руках.

- Скажи, что хочешь, - выдохнул он, тяжело дыша. - Скажи, Майрин, что хочешь меня...

- Хочу! - рыкнула зло и дернулась, только Аршад не выпустил. Знал меня, как облупленную, и все равно дразнил.

- Дикая... - оскалился и медленно двинулся внутрь, проникая совсем чуть-чуть, вглядываясь в мои наверняка горящие жаждой широкие зрачки. Наказывал, дразнил, еле сдерживаясь, но продолжал двигаться неглубоко, вынуждая шипеть от разочарования.

- Аршад! - дернулась снова, и тогда он рывком вошел до предела, заставив взвыть от резкой боли.

Прижал мои бедра к полу и схлестнул их со своими снова, не спуская взгляда с моего лица. Я чувствовала его наслаждение моим подчинением, эмоциями и зависимостью. Только секунды, когда это все раскатает одним всепоглощающим желанием, неумолимо приближались. С каждым рывком он все больше терял контроль, прикрывая глаза, позволяя себе расслабиться и взять меня всю. Просто трахаться, как животное, до полного опустошения. И тогда уже ликовала я!

В моих правилах - отдаваться эмоциям полностью, и Джинн превращался в такого же одержимого зверя. Холодная плитка ни черта не охлаждала. По нашим телам катились крупные капли пота, пальцы мужчины впивались в мое тело в попытке удержать, но соскальзывали с влажной кожи. Он рычал и скалился, болезненно жмурясь, и теперь я наслаждалась его эмоциями. Глаза в глаза, губы в губы, мы одержимо убивали друг друга, едва балансируя на самом краю. Несколько сильных движений, хриплых вскриков - и нас пронзило одним удовольствием на двоих, будто пулей. Навылет.

- Скучала по мне, Майрин... - нашел в себе силы усмехнуться мне в губы, но тут же продолжил их целовать, не ожидая ответа.

- Скучала... - прошептала одними губами - не было сил ни сопротивляться, ни отвечать.

Аршад подхватил меня на руки, отнес в ванную, нежно прижимая к груди, и опустил меня в горячую ароматную воду.

- Не отпущу тебя сегодня... завтра... - и уложил к себе на грудь.

- Надо работать...

- Нет. Завтра - ты моя, - жестко отрезал он. - У меня планы.

Я знала. Только, чтобы получить желаемое, надо всегда просить большего.

- Какие?

Неинтересно совершенно - к жизни дворца я всегда была равнодушна.

- Завтра вечером устраиваю званый ужин, будешь со мной рядом...

Я подняла голову, не веря ушам. Аршад никогда не демонстрировал меня на приемах.

- Зачем?

- Я так хочу, моя воля, Майрин, - он запрокинул голову, прикрывая глаза, а я так и не спустила с него взгляда.

Мы никогда не говорили об этом, но я надеялась, что придет время, и он... освободит меня. Свободу невозможно променять ни на что. Однажды я едва не лишилась жизни в тщетной попытке ее вырвать...

***

В глазах уже рябило от изумрудных светильников коридора, по которому он меня тащил. Я еле переставляла ноги, обессилев от голода и страха за ту неделю, что мне удавалось теряться на улицах города, но все оказалось бесполезно - меня поймали, и стало только хуже. Дворец Верховного Джинна в Абу-Даби никогда еще не раскрывал передо мной своих тайных залов Высшего, и любая послушница бы отдала жизнь, чтобы попасть сюда, но мне было плевать. Я жалела лишь о том, что даже перегрызть вены он мне не даст.

Аршад... Сейчас Верховный Высший был вне себя. Я лицезрела мутным взглядом его широкую спину и мысленно чертила на ней символы проклятья.  

- Аршад! - послышалось позади. - Аршад, стой! - За нами несся Советник Аль-Рейн. Суровый учитель и мой наставник, всегда строгий и непроницаемый, сейчас был испуган не на шутку. - Отпусти ее!

Но Аршада сейчас не остановил бы и весь верховный совет вместе взятый. Джинну сорвало плотину терпения, которая и так трещала последние месяцы, когда я стала попадаться ему на глаза. Сначала случайно, потом все чаще сам давал мне поручения... А когда сбежала - подписала себе приговор, ведь я осмелилась поставить его авторитет под удар. А это - верная смерть. Только вряд ли спокойная, как мне мечталось теперь. И почему я не покончила с собой, когда поняла, что попалась? Идиотская надежда и жажда жизни! Умирать в восемнадцать совсем не хотелось...

Аршад влетел со мной в распахнутые двери какой-то комнаты, по периметру которой тут же вспыхнули ядовитые изумруды.

- Аршад! - ворвался следом Советник, и тут Джинн обернулся так резко, что я ударилась в его грудь. Он сурово раздул ноздри и тяжело задышал, сверкая глазами. - Аршад, не трогай ее, позволь увести и наказать, как подобает...

- Наказывать ее буду я, - свирепо прорычал мужчина.

Он пугал меня, а находиться с ним здесь, где так душно и темно, и единственный свет - он, казалось самым жутким наказанием. Но я и рта не могла раскрыть.

Аль-Рейн меня всегда жалел. Девочку, однажды очнувшуюся во дворце Джинна и не помнившую ничего из прошлой жизни, он взял под свое покровительство. С другими послушницами - шадирами - я училась в школе, исполняла обязанности и... не могла найти себе места. Чувствовала себя диким зверем в цирке. Сбегала сначала просто с уроков, а потом умудрилась удрать и из дворца.

Когда наши с Правителем взгляды впервые встретились, меня будто опалило огнем, и я поняла - мои дни сочтены. Что-то было в Аршаде такое, что впилось в душу сотней искр, больно жаля. Я использовала все знания и наблюдения, собранные за десять лет жизни в школе, чтобы вырваться.

Только от Джинна не сбежишь...

***

- Майрин, - чуткие пальцы зарылись в волосы, вырывая из воспоминаний, - я хочу, чтобы ты привыкала быть моей, и чтобы привыкали другие.

Его голос с усталой хрипотцой привычно царапнул солнечное сплетение, и сердце пропустило удар.

- Они с ума сойдут, - растерянно покачала головой. - Не боишься несогласия?

- Пусть попробуют, - усмехнулся опасно.

- Рискуешь, - прищурилась с сомнением.

Переубеждать его бесполезно. Хотя переубедить я надеялась не его - себя. С самого начала меня учили смирению, но чем больше гнули, тем больше я сопротивлялась. С кожи не сходили следы от плетей... И лишь, когда Аршад забрал к себе, следы затянулись, но не до конца. Они остались в душе, поэтому снаружи их не излечить. Джинн касался рубцов ночами, думая, что я сплю, скользил пальцами по ним, будто читая... Мне казалось, что его забота - попытка заглушить чувство вины за все, что сделали со мной. Но я никогда не спрашивала его об этом. Душевная боль Джинна оставляла меня равнодушной.

- Майрин, я сам разберусь. - Он подхватил меня на руки, укутал в мягкий халат и отнес в спальню. Невесомые тюли колыхались от легкого ветерка, врывавшегося в окна ароматами жасмина и розы, в саду тихо пели птицы и журчал фонтан. Аршад уселся у меня в ногах, намереваясь закончить начатое, и принялся массировать стопы с пряными маслами.

- Зачем ты это делаешь? - растеклась я по подушкам.

Иногда казалось, что Джинна можно не бояться, только это обманчивое впечатление. Его взгляд не поддавался пониманию. В его глазах сгущалась такая древняя тьма, что даже при мысли о ней перехватывало дыхание. В такие мгновения я чувствовала себя мелким муравьем на ладони Правителя. Муравьем, которого тот себе завел с неведомой целью.

- Ты - игла, Майрин, - грустно улыбнулся он. - Знаешь, что джинн не может сам вытащить иглу?

- Может. Я проверяла, - пожала плечами и осеклась под его блестящим взглядом.

- Проверяла? - улыбнулся он.

- Я всадила иголку учителю Харисею в зад, когда он обозвал меня «темной»... Он ее вытащил.

Аршад рассмеялся:

- Бестия, - слегка куснул меня за большой палец, и я взвизгнула, дернув ногой. - Ты - моя личная игла, сделанная под меня, идеальная, пропитанная сильнейшим ядом... - Он говорил, а я чувствовала прилив необузданного страха. В такие моменты мой внутренний глубоко загнанный зверь поднимал морду и отвечал Джинну таким же взглядом. - Мне никуда от тебя не деться, дикая моя, - он напоследок нежно огладил кожу и поднялся с кровати. - Сейчас принесу ужин.  

Я смотрела в его спину и не могла отвести глаз. Самые жуткие воспоминания поднимались со дна души, подступая к горлу, сдавливая сердце тисками.

- Майрин, ужин, - жесткий голос вынудил вздрогнуть. - Что такое?

- Я надеялась, что ты меня отпустишь... - прошептала одними губами.

Аршад опустился рядом.

- Я сделал недостаточно?..

Он ничего не сделал в самый страшный для меня момент.

- Ты никогда не говоришь, откуда я взялась, - вздернула упрямо подбородок. - Сказал, что долго искал меня, но никаких подробностей...

- Зачем они тебе? Главное - ты здесь, со мной, моя... Иди сюда и поешь.

- Мне нужно знать! - стукнула кулаком по постели.

Он вперил в меня горящие глаза:

- Я не хочу продолжать этот разговор, - прорычал злобно. - Кому бы еще Правитель позволил все то, что я позволил тебе? Я дал все, о чем просила! Твоя жизнь - восточная сказка, девочка моя неблагодарная, - уголки его губ дрогнули. - Все еще хочешь на свободу? - Я сглотнула, а он обошел кровать и опустился рядом: - Нет в нашем мире свободы, Майрин, - обхватил за шею, притягивая к себе. - Даже Повелители здесь - всего лишь рабы. А я предлагаю защиту, покровительство, спокойствие... - его взгляд дрогнул, -  и свое сердце.

Лицо мужчины застыло напряженной маской, слова дались ему тяжело. Он выпустил меня и, отстранившись, вышел из спальни в сад.

_____________________

1. Обращение к избраннице Повелителя.

Я шел смутно знакомыми коридорами, слушая эхо своих собственных шагов, и те заменяли удары сердца. Тишина вокруг повисла такая, будто все вымерли. В дальнем коридоре несколько раз мигнул свет, и кто-то из женщин не выдержал:

- Зул Вальдемарович!  

Я вздрогнул и замер посреди коридора. Да, кажется, меня когда-то так звали... Опустил взгляд на туфли, осмотрел костюм. Именно так я выглядел в тот день...

- Костя! - подал голос кто-то еще. - Костя, Зул вернулся!

Институт ожил. Вернее, то, что от него осталось. Грянули со всех сторон голоса сотрудников, замелькали, как в калейдоскопе, лица... Измученные, помятые, с потухшими глазами. Когда ко мне приблизился Костя, в мозг будто раскаленным прутом засадили, и ноги подкосились. Память возвращалась мощными толчками, накрывала, душила... Я рычал, стиснув зубы, и царапал пальцами щербатый пол, пока не содрал ногти в кровь.

- Зул Вальдемарович, - подхватили меня под руку. - Таня, воды!

Десять лет прошло с того момента, как ко мне приходил Джинн. Но это лишь по земным меркам. А по тем - другим - даже и предположить сложно. Под пальцами шел трещинами бетон, заполняясь жидким огнем...

Два осколка скорлупы на столе - все, что осталось...

И бессилие.

- Господи... Господи, - по привычке кто-то стенал рядом.

Да уж... знали бы они, как близко я видел его и как далек тот от персоны, которую стоит просто так упоминать. Ведь правильно рекомендуют не поминать всуе... В груди вдруг заскребло, и с губ сорвался смешок:

- Совсем от рук отбились, - прохрипел и выхватил у кого-то стакан с водой, глотнул и поморщился, - Костя, настойки бы...

- Сейчас, Зул, - обрадовался тот. - Делал по привычке, запас теперь большой!

- Только мечта о глотке и держала...

Вокруг разом скорбно утихли.

- Зул Вальдемарович, как вы? - рядом опустилась Таня - главрук потусторонников. - Как вы выдержали?

- А я и не выдержал, - горько усмехнулся.

- А выглядите отлично, - улыбнулась она.

Да, стоило Джинну разбить яйцо, и внешность изменилась так, будто и не было столетий «холодной» войны. Яйцо - моя персональная «жизнь», которая все ждала своего часа, чтобы ее выпустили, позволили ей быть. Что там - я только догадывался. Тот, которого не стоит поминать всуе, вручил этот подарок давно со словами: «Когда устанешь...» Только как я мог себе признаться, что устал?

Кабинет оказался надежно опечатанным по всем правилам безопасности. Я угрюмо уставился на двери и сел на стол секретаря. Константин как раз выталкивал пробку из вожделенной бутылки:

- Курить будешь?

- Буду, - кивнул. - Десять лет поста и воздержания, Костя...

- Леший подери этого мусульманина, - выругался друг.

- Не в его юрисдикции, - я перевел взгляд в окно, рассеянно поболтав жидкость в бокале: - Рассказывай.

Я знал, что Институт пережил тяжелые времена, что мои люди держались, как могли...

- Потерь нет, я знал - ты все потерял из-за людей, - Костя хмуро налил себе, - поэтому в приоритет поставил персонал. Но разрывов брошенных много...

- Разберемся, - кивнул напряженно. Дел было по горло. Как обычно. - Еще плесни.

В коридоре все пребывал народ, толпился на пороге, заглядывал в приемную. Кто-то даже плакал.

«Зул, это правда Зул!»

Повинуясь порыву, я поднялся и шагнул к ним. Плач усилился. Чтобы обнять каждого и заглянуть в лицо ушло много времени, но теперь я знал все. Никто не ушел, не бросил, Алиска с Аней тоже периодически наведывались, поддерживая институт.

- Спасибо, - благодарил каждого. - Держитесь, справимся...

Когда все, наконец, разошлись, оглушенные новостью, я вернулся в приемную.

- Алиса опечатала кабинет, - кивнул Костя на дверь, залитую монтажной пеной.

В центре полотна - знак... и маленькая приписка в углу: «Вернетесь - наберите! Скучаю... А. Г.»

Алиса Гербер.

- Как у нее дела?

- Вроде ничего, мальчика недавно родили в довесок к двойняшкам...

- А назвали-то как? - улыбнулся искренне. Впервые за долгое время.

- Мальчика - Никитой.

Ох, Алиска! Бросать грани вызов вошло в привычку, только негоже именами ушедших называть детей. Но ладно, эта убережет. Может, Алекс хотел, а она не стала перечить.

- А двойняшек?- Наши взгляды с Костей встретились. - Я же не застал...

- Маша и Варя...

В груди за долгое время потеплело.

- Дашь мобильник?

Сердце приятно набрало обороты, пока я слушал гудки. Их прошло совсем немного, прежде чем знакомый голос ответил:

- Костя?

- Ты просила позвонить сразу...

Повисла пауза, в которую вновь ожившее сердце незнакомо дрогнуло.

- Зул!

***

- Майрин... - Кожи живота коснулся поцелуем. - Вставай. - Болезненно прихватил сосок, и я молниеносно вскинулась, но Джинн знал, чего ожидать - перехватил руку с выпущенными когтями и прижал к постели. - Доброе утро, - заглянул в лицо. - Я разве вчера тебя отпускал?

Я зло воззрилась на него. Аршад так и не вернулся ночью в спальню, и я сбежала к себе в комнату. Только снова проснулась с ним.

- Мне сидеть и ждать, пока ты снизойдешь? - нахмурилась я, дернувшись.

- Снизошел я давно, - жестко заметил он. - Только тебе это было не нужно.

- Почему ты так решил? - зло улыбнулась я.

- Борешься со мной, готова защищаться даже во сне...

Только тут увидела на его плече царапины.

- Это не я, ты же знаешь, - прикрыла глаза, встречаясь взглядом с внутренним зверем. Морда у того была довольная, как никогда. - Если бы я знала, как с ним сладить и... - я горько усмехнулась, - не оказаться снова брошенной в подземелье...

В нашу первую ночь, когда Джинн попытался взять меня, я обернулась каким-то жутким чудовищем. Огромные кошачьи лапы, перепончатые крылья и длинный хвост, который будто жил своей жизнью, норовя обнажить скрытое в его вершинке жало. Тогда, запертая в четырех стенах темницы с прутьями, я стенала сутками, разбивая тело в кровь и сдирая когти, пытаясь вырваться... Только никто не пришел на помощь. Вернее, Аршад приходил. Я помню его взгляд... Растерянный, беспомощный и... испуганный тварью, которую видел перед собой. Я никогда не забуду ужас на лице Правителя. Все, что он сделал - надел ошейник и спрятал в глубине своих подземелий. Бросил одну...

- Я не бросал тебя! - раздраженно возразил он. - И ты прекрасно это знаешь.

- Я не хочу больше туда...

- Я не брошу, - он рывком дернул меня в свои руки, зарываясь в волосы пальцами. - Не брошу, обещаю.

- Не обещай того, чего не сможешь, - вцепилась в его плечи. Никогда мне не избавиться от этого ужаса. Я боялась это существо, запертое внутри, как огня. Своевольное, хищное... Аршад так и не сказал мне, в кого именно я превратилась, но то, что тварь была невиданной - сомневаться не приходилось. Меня затрясло, когда я почувствовала ее рычание в душе. - Как от нее отделаться...

- Никак, - досадливо процедил. - Это проклятье того, из лап которого я тебя вырвал.

- За что?

Он никогда не рассказывал об этом. Я отстранилась, заглядывая Джинну в глаза.

- Ненавидел меня, - прозвучало отстраненно. Аршад опустил взгляд, кривя уголки губ. - И ведь знал...

- Что знал? - продолжала всматриваться в его лицо, чувствуя, что он вот-вот скажет...

- Что... ты станешь дорога мне, - пронзил меня темным взглядом. - Мое наказание и проклятье. - И вдруг улыбнулся: - Собирайся, пора завтракать.

Во дворце Повелителя не было суеты. Все еле колыхалось, даже вода в бассейне с карпами. Радужные, алые, жемчужно-белые, они собрались у бортика поближе к моей кушетке, с головой выдавая мое пренебрежение запретом не кормить рыб с рук. У них, видите ли, особый рацион. Только у меня тоже. Я облизнулась на особенно упитанного попрошайку красно-белой масти.

- Может, тебе какую-то другую рыбку завести? - усмехнулся Аршад, внимательно наблюдая за мной.

- Форель, - невозмутимо развалилась на подушках и лениво потянулась.

- Она не такая красивая. Свежая пойдет?

- Боюсь, твоя кухарка хлопнется в обморок, если я приду охотиться на форель в кухню...

- Охотница, - скалился Джинн.

По охоте я тосковала, как шейх по верблюду. Странно, но во время охоты мы с моей темной стороной души прекрасно ладили и дружно получали удовольствие. Аршад летал со мной в Европу на выходные, и в такие дни я чувствовала себя счастливой, как, наверное, ребенок. Счастье дышать холодным воздухом, бежать босиком по снегу, карабкаться на елку и смотреть с ее вершины на невероятные красоты - это запредельно! Аршад дарил мне оружие, нанимал лучших учителей по стрельбе... Только я оставляла всю экипировку в лесу и пускалась на охоту без ничего.

А вот светские приемы я ненавидела всей душой. Вся эта атмосфера фальшивых улыбок, блеск золота и драгоценностей, мир властных мужчин... Противно. Раньше я пряталась в комнате, либо уезжала по работе. И меня такой расклад более чем устраивал.

- Майрин, - тихо позвал Аршад, - после завтрака тебя заберут на примерку и приготовления к приему.

Чашка с чаем лопнула в ладони, и карпы бросились хватать осколки позолоченного фарфора, осыпавшие их дождем.

- Алан! - рявкнул Джинн, подскочил ко мне и, схватив за руку, дернул меня к пруду. - От ожога что-нибудь!

Сунув мою руку по локоть карпам на съеденье, Джинн устроил меня удобнее и сурово взглянул в глаза.

- Что за выходки?!

- Железную посуду бы мне, - искривила губы в ухмылке. - На поводке поведешь?

- Майрин, - прорычал он сквозь стиснутые зубы, - я никогда тебе ничего не запрещал, но всему есть предел...

-Ты запретил мне свободу! Все, что ты даешь, можешь отнять в любую секунду, просто щелкнув пальцами!

- Не надоело? - презрительно скривился мужчина.

- Надоело. Доказывать тебе, что я - не домашнее животное.

Он притянул к себе за шею, вынуждая смотреть в глаза:

- Я могу показать тебе отличие домашнего животного от женщины, которую выбрали, - в его черных глазах вспыхнул огонь. - Хватит.

Я и сама понимала, что стоит сделать шаг, и Аршад сорвется. А додавливать его у меня никогда не хватало смелости. Так, держать в тонусе, прыгать на стену в поисках ее слабых точек - не более.

- Хорошо, - пожала плечами. - Как скажешь.

Он хмуро усадил меня обратно на кушетку и осмотрел руку. Ни следа не осталось. Примчавшийся Алан растерянно переминался в шаге от нас с аптечкой, но подходить без разрешения не стал. Джинн задумчиво огладил внутреннюю сторону предплечья и пронзительно глянул на меня:

- Ты обжигалась когда-нибудь?

Обжигалась. Я могла сунуть руку в костер без вреда. Но на вопрос Джинна пожала плечами:

- Кажется...

- Кажется? - сузил он глаза и обернулся к Алану: - Свободен. А ты, - повернулся ко мне, - будь паинькой сегодня. Я обещаю рассмотреть твое желание.

Я сглотнула:

- Рассмотреть?

- Я подумаю... как выполнить твое желание, - он присел рядом, заглядывая в глаза, и усмехнулся: - Я ведь Джинн.

Мне стоило всех усилий, чтобы не дрогнуть от его обещания. Так хотелось верить, только не ему. Аршад смотрел мне в глаза, а по ощущениям прикидывал, как будет надежнее прицепить ко мне поводок - на руку, ногу или шею...

- А у тебя есть лампа? - прищурилась я, надеясь, что глупость отвлечет его от бури эмоций, набирающей силу в душе.

- Есть, - усмехнулся вопросу.

- Покажешь?

- Нет.

- Почему?

- Она спрятана.

- Я бы нашла...

- И что бы ты сделала? - повернул он голову набок, усмехаясь. - Джинн исполняет три желания.

- Форель в твоем бассейне, домик в Новой Зеландии, - на этом его брови поползли вверх, - и ты - обычный мужчина.

Он рассмеялся:

- Хороший бы вышел отпуск.

- Может, мне открыть турагентство для джиннов?

- Подумаем, когда уйду на пенсию, - и он поцеловал меня в лоб.

Чувство опасности никогда еще не пугало настолько. Все внутри рвалось отсюда подальше, будто где-то далеко нарисовалась конечная точка моего пути, и мне срочно нужно было туда. Только разобраться в себе мне не дали. Аршад сдал меня в руки помощниц, и я, стиснув зубы, поплелась за ними.

***

- Зул... Вальдемарович...

Аэропорт Цюриха напоминал разворошенный термитник, только я разом перестал кого-то видеть и слышать, кроме нее.

- Давай без формальностей, - шагнул к Алисе, и та повисла у меня на шее. Совсем не изменилась, разве что только в лучшую сторону: глаза горят бесовскими огоньками, на щеках румянец.

Приятно было осознавать, что не ошибся. Поставил на карту все, и теперь она свободна и счастлива.

- Зул, - послышался всхлип над ухом. За последние сутки меня оплакали с ног до головы, и эта туда же.

- Поздравляю тебя с прибавлением. Очень рад, что все так вышло.

Чувствовать себя слабым и уязвимым было непривычно. Но никогда бы не подумал, что так приятно.

- Где вас... - проскулила тоненько. - Что с вами сделали?

Она смотрела на меня с такой надеждой, что он никуда больше не денется, что отказать было невозможно:

- Расскажу.

Алиса приехала за мной сама, чтобы никто не мешал поговорить. Мы вышли из здания аэропорта, и я с наслаждением вдохнул полной грудью.

- Сколько Никите?

- Год скоро, - улыбнулась она, выкручивая руль.

- Алекс как?

- Счастлив. Когда дома. Несчастен, когда его дергают в Совет. А они что-то зачастили.

- Потому, что баланс перекосило, Алиса.

Она бросила на меня короткий взгляд, нехотя возвращая внимание к дороге. Швейцарию заметало, а перед моим взглядом стояла выжженная солнцем пустыня...

- Зул, - голос Алисы вывел из ступора, - ты обещал рассказать.

- Я - дракон. - В следующий миг мне пришлось перехватить руль, чтобы мы не въехали в сугроб. - Тормози, Карельская!

- Гербер, - слабо возразила Алиса, все еще не видя дороги, но педаль тормоза нашла.- ДРАКОН?!

- Иногда ты - все еще Карельская, - закатил я глаза. - Пусти за руль.

После рокировки стало спокойнее.

- Куда здесь?

- По главной.

- Вражду между ведами и оборотнями подогревают сейчас искусственно, - продолжил я, нажимая педаль. - Я созванивался с Кирой, обстановка, мягко говоря, хреновая...

- Кто?

- Джинны, Алиса...

Стоило начинать прокручивать в мыслях весь круговорот проблем, и волна угрызения совести накатывала с новой силой. Мне нужно быть сейчас не здесь, а в Канаде, с Кирой! Собрать все сводки, оценить масштабы потерь... Но «Тот, кого нельзя поминать», дал понять ясно - если я не сделаю самое важное для себя - не помогу никому. Еще не начал, а уже устал!

- Помнишь, я говорил тебе про яйцо?

- Я голову сломала за эти десять лет! - вырвалось у Алисы. - Если бы только знала...

- .. Ничего бы не изменилось, - возразил серьезно. Не хватало еще, чтобы она себя винила! - У меня украли истинную... Вернее, я позволил.

Как же тяжело было признаться.

- У вас есть истинная? - поползли ее брови вверх. Последней фразе она не придала значения.

- Есть, - голос охрип. Чем больше я думал о Ней, тем сложнее было думать в принципе. Как выдержать последствия собственной ошибки - представлял слабо. Только выхода не было. Моя душа - та же выжженная пустыня, что стала для Нее домом. - И мне нужно ее вернуть.

- Что нужно делать? - сурово вопросила маленькая отважная помощница.

- Мне нужно будет достать кое-что с... того света, - щурился я на дорогу. Внезапно распогодилось, и тучи прорезало ярким солнечным лучом. - А ты «постоишь на стреме». Только времени мало...

- Хорошо, я только домой заскочу, бросим вещи и помчимся к Кифару.

Умница. Я послал ей восхищенную улыбку. План был самонадеянный, но надеятся мне и правда было не на кого...

***

Я не узнавала дворец. Коридоры пестрели куда-то бегавшими и суетившимися людьми, всюду слышались крики, нос забивали насыщенные ароматы эфирных масел и цветов - от них разболелась голова. Меня провели в невозможно пафосную комнату, богато обставленную дизайнерской мебелью. По периметру струились невесомые тюли, на витражных окнах звенели и переливались нити с драгоценными камнями, на столиках - снова невозможно благоухающие букеты... Я сморщила нос и плюхнулась в ближайшее кресло, приготовившись к экзекуции. Она не заставила себя долго ждать.

Первым делом у меня попытались отобрать мобильный, но были посланы витиеватыми путями. Для этого я даже снизошла до арабского, на котором принципиально не общалась. Что ни говори, а вот ругаться на нем приятно!

Еще приятней, уткнувшись в экран гаджета, игнорировать беготню вокруг меня и косые взгляды.

Только когда прочитала сообщение от Сахира, забыла обо всем по-настоящему. Он прислал мне новостную статью, пробежавшись по тексту которой я выпала из реальности: шейха Харивва Аль Даварра, суд с которым я выиграла, нашли сегодня утром с перерезанным горлом у себя в кровати!

- Сахир! - набрала тут же помощника, игнорируя чье-то недовольное шипение рядом. - Выясни подробности, обстоятельства...

Холодящее душу предчувствие только усилило утренние страхи.

- Ш-ш-шейли, - прошипела смутно знакомая данира(1) рядом, - вам запрещено сегодня заниматься чем-либо, кроме приготовления к вашей... - я вздернула бровь, ожидая, - ...вашему представлению высшим. Поэтому уберите все лишнее...

Я привыкла к ненавистно-завистливому отношению женщин дворца. Аршад свел к минимуму мое общение с ними, но сегодня все было не так. Он будто бросил меня в гущу событий, серпентарий, отдавая на растерзание всем им. А еще и эта новость...

- Попробуйте забрать - откушу пальцы, - холодно предупредила я.

- Доложу Повелителю, - не дрогнула та, скопировав мой тон.

- Вперед.

- Шейли, вам многому предстоит научиться, если собираетесь быть достойной спутницей Повелителя, а не... всего лишь его ночной бабочкой, - выдавила та, пугаясь собственной наглости.

- А если хочу быть бабочкой? - наклонила я голову набок, усмехаясь. Та не ожидала такого.

- Повелитель хочет, чтобы ты была его спутницей, - испуганно продолжала она. - Предпочтешь не согласиться с его выбором?

- А ты? - парировала, но ее слова настораживали. Что задумал Аршад? Зачем это все? - Что нужно? Только быстрее.

- Быстрее не получится. Сначала выбираем одеяние, потом - поклонение Алл...

- Это пропустим.

- Нет.

- Не буду.

- Будешь стоять на углях.

Я оскалилась:

- Договорились!

Данира побледнела, а я ответила на входящий звонок:

- Сахир, слушаю, - дыхание сбилось, и я закусила губы, чтобы не начать хватать ртом воздух. Я уже знала, что он скажет.

- Шейли... - он замялся, - Правитель запретил сообщать вам новости по этому делу.

Я опустила мобильник, не попрощавшись, и уставилась в пол. Нет, мне и самой хотелось в какие-то моменты перегрызть Харивву горло, но это перебор. А если за мной начнет стелиться кровавый след после каждого дела? Объяснить Аршаду, что людей убивать нельзя, будет сложно. Джинны ценили жизнь по-своему, но прежде всего - свою собственную.  

Он хочет, чтобы я не просто сопровождала его на приеме. Я должна буду стать центром праздника.

По коже промаршировала волна мурашек, захотелось спрятаться у кого-то запазухой. Сильного. Надежного...

Я растерянно подняла глаза на даниру, обнаружив, что та стоит с платьем. Золотистое, переливающееся камнями-каплями от бретелек до шлейфа... Оно завораживало. Шелест камней, как звук дождя...

... и взгляд!

Вспышкой в сознании, пронзительный, хищный... дикий... и невероятно притягательный. Внутренний зверь вдруг дернулся так, что я с трудом удержалась на ногах. В голове зашумело, а в груди завибрировало рычание. Я хватала ртом воздух, пытаясь совладать с желанием разорвать каждого, кто сейчас встанет на пути...

- Шейли, что с вами? - резкий голос Даниры словно вырвал из сна.

Я моргнула, тряхнув волосами. В горле пересохло.

- Можно... чаю? - рассеяно огладила ткань платья, которое протягивала помощница.

- Сейчас распоряжусь, примерьте - это подарок Повелителя, - и она всучила его мне. - У нас мало времени, вам еще предстоят процедуры для красоты. Душа и тело сегодня как никогда должны быть в равновесии, - похоже, она не теряла надежду, - чтобы вы могли завораживать своего мужчину, как никогда прежде. Представление Высшим Повелителям - очень серьезный шаг.

- Хорошо, - отвернулась я, лишь бы она замолчала.

Кто был тот, чей взгляд привиделся? Откуда? Схожу с ума?

Данира суетилась рядом, помогая облачаться в платье, а я лихорадочно цеплялась за остатки чувств, которые еще пульсировали в солнечном сплетении догоравшими угольками. Лицо мужчины я не увидела, только глаза. Видел ли он меня? Был ли вообще реальным?

- Шейли, взгляните. Вам очень идет, даже не нужно подшивать.

Я бросила равнодушный взгляд в зеркало. Платье откровенно обтягивало небольшую грудь, плотно обнимало тонкую талию, обозначало немного резковатый, на мой взгляд, переход к бедрам. Мне пятая точка казалась излишне отвечающей слабости восточных мужчин, Аршад ее боготворил.

Данира молчала, ожидая приступа моего восторга и благолепия.

- Чай далеко? - холодно потребовала, вновь шокируя женщину. - С этим закончили?

- Еще выбрать украшения... - еле протолкнула та на язык, и я закатила глаза.

День будет долгим...