Истинная. Одно сердце на двоих

— Антон, ну мы же договорились через час встретиться на парковке у «Плазы». В чем проблема?

— Милая, тут завал на работе. Немного задержусь, а ты пока садись за столик и закажи что-нибудь, — доносится из трубки голос моего парня, пока я еду на такси по оживленной улице.

Сегодня наша годовщина. Пять лет с первой встречи. По такому случаю я забронировала столик на двоих в самом дорогом ресторане в центре нашего города, а он… снова решил все испортить.

— Хорошо. Я тебя услышала, — сухо отвечаю я и отключаю звонок.

Если гора не идет к Магомеду, значит Магомед идёт к горе.

За столько лет Антоша мог бы хоть раз нормально отметить этот день, но у него всегда находятся отговорки, проблемы, важные встречи и прочее. И нет… Я не пилю его. Я всегда давала ему пространство. Целых три года он искал себя, и все финансовые вопросы легли на мои плечи. Я не возражала, так как неплохо зарабатывала на своих проектах, но это сильно задевало гордость Антона. Ведь он же мужчина и должен обеспечивать семью, только вот условия все время «не те»: то начальство придирается, то далеко от дома, то график дурацкий.

Я все прекрасно понимаю, но за пять лет такое отношение немного утомило, да и свадьбу охота сыграть, я же не молодею. Да и в свои двадцать пять, как-то и деток хочется, потому сейчас я просто решила наведаться к нему в офис, тем более, его начальница — моя хорошая знакомая.

Оповещать о своем внезапном визите я не собиралась, хотела сделать сюрприз. Но только сейчас понимаю, что, возможно, стоило предупредить. Потому что по приезду сюрприз сделали уже мне.

Выйдя у нужного здания, привычным жестом поправила свои белокурые волосы. В зеркальном отражении фасада мелькнул мой образ — легкое летнее платьице, туфельки на невысоком каблучке и легкий макияж, подчеркивающий черты моего лица. Все во мне кричало о готовности сегодня провести романтический вечер.

Лифт умчал меня на верхний этаж. Офис Антона был почти пуст… Ещё бы, ведь в субботний вечер, нормальные сотрудники идут домой и отдыхают, лишь пара айтишников копошились в дальнем углу, уткнувшись в мониторы. Я прошла мимо них, даже не удостоив взглядом, направляясь прямиком к нужной двери кабинета моего парня, которая находился в конце коридора, за матовым стеклом с гравировкой «Антон Семёнов, руководитель отдела».

Но чем ближе я подходила, тем сильнее сжималось что-то под ребрами.

Я уже остановилась возле его рабочего места, собираясь постучать, как вдруг из-за двери стали доноситься приглушенные звуки — тяжелое дыхание и прерывистые стоны.

Сначала я подумала, что, может, у него включено какое-то видео… Но потом раздался знакомый голос.  

— Да… прогнись сильнее…

Это был голос Антона.  

А следом — другой, женственный, с легкой хрипотцой.  

— … Сильнее… ах… да-да…

Сердце мое бешено заколотилось в груди, потому что я сразу узнала этот голос.  

Милана. Его начальница. 

Мир перевернулся с ног на голову, превратившись в какой-то дурацкий сюрреалистичный балаган. Я, конечно, слышала истории про офисные романы, про служебные романы с начальством, но чтобы вот так, в прямом эфире, да еще и с моим Антоном… Да, такое не может происходить со мной. Это нереально. Но внутренний голос ясно дает красный свет, указывая на опасность ситуации.

Рука сама собой потянулась к двери. Какого черта тут происходит?! Я, значит, столик бронировала, наряжаюсь, а тут такое твориться! Ну, держитесь, голубки!  

Резким движением я распахнула дверь за которой предстала картина маслом: Антон, мой благоверный, с расстегнутой рубашкой и взъерошенными волосами, раком дерет свою полу-обнаженную начальницу, у которой размазалась ярко-красная помада по всем губам.

Увидев меня, они оба застыли, как ошпаренные.  

— Сюрприз! — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить. Интонация получилась такой, будто я только что выиграла в лотерею билет в ад. — Я так понимаю, у вас тут «совещание»? Может, я помешала?

У Антона челюсть отвисла, а Мила попыталась прикрыть оголенные бедра, натянув юбки пониже, но выглядело это жалко.  

— Эля…— Антон отстранился от своей спутницы, торопливо заправляя свой член в брюки.— Это не то, что ты подумала…

Я скрестила руки на груди, медленно обводя взглядом кабинет. На полу валялся его галстук, а на столе стояли два полупустых бокала с шампанским. Тут даже слепой поймёт происходящее, уже не говоря обо мне.

— А что я, собственно, подумала?— Голос звучал ледяным. — Что ты, вместо того чтобы ехать на ужин по случаю нашей пятилетней годовщины, тут трахаешься с начальницей? Ну да, наверное, я действительно неправильно подумала.

Милана кашлянула, тем самым привлекая к себе внимание, и сделала шаг вперед, будто собиралась что-то объяснить. Ее оценивающий взгляд скользнул по мне, как будто я была просто очередной проблемой на ее пути.  

— Эльвира, давай без истерик. Это просто… недоразумение.

— Недоразумение?— возмущенно переспросила я. — О каком «недоразумении» может идти речь, когда я спалила вас на горячем?

Антон наконец справился с пуговицами на рубашке и попытался подойти ко мне, но я резко отступила.  

— Не трогай меня.

— Эля, давай поговорим…— он протянул руку, но я снова отшатнулась.

— О чем? О том, как ты все это время врал мне? О том, что твои «переработки» были не из-за работы, а из-за нее?

Мои глаза наполнились слезами, но я не собиралась показывать свою слабость. Унижение, боль и гнев смешались внутри, превращаясь в гремучую смесь. Я смотрела на них — двух предателей, которые разрушили мое представление о любви и доверии.

— И ради этого стоило врать?— прошептала я, и голос предательски дрогнул. — Пять лет, Антон. Пять лет я верила тебе, поддерживала, строила планы. А ты… ты просто смеялся за моей спиной.

На лице Миланы появилась хитрая усмешка.

— Эльвира, ты всегда была слишком наивна. Антон — мой подчиненный. Иногда нужно уметь использовать ресурсы на полную катушку.

Эти слова были как удар под дых. Я отступила, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Нет, я не буду скандалить, не буду унижаться. Я просто уйду.

Развернувшись, я направилась к выходу, не оборачиваясь. Тяжелая дверь кабинета закрылась за мной с глухим стуком.

Она права. Я всегда была слишком наивной.

Ноги несли меня к лифту почти на автопилоте. В ушах гудела кровь, заглушая шаги. Я нажала кнопку вызова дрожащей рукой. Скорее. Просто убраться отсюда. Подальше от этого кабинета, от этих звуков, от этой лжи.

Двери лифта с тихим шелестом разъехались. Я влетела внутрь и только там, в стальной коробке, отделенная от всего мира, позволила себе выдохнуть. Но выдох этот вышел похожим на всхлип.

«Наивная».

Слово Миланы впилось под кожу занозой. Я нажала кнопку первого этажа, вцепившись в поручень так, словно от этого зависела моя жизнь. Створки медленно поползли навстречу друг другу, отрезая меня от коридора, за которым остался Антон со своей расстегнутой рубашкой.

Закрылись. Щелчок.

Лифт дернулся и плавно пошел вниз. Я смотрела на свое отражение в зеркальной стене — бледная, с огромными глазами, в которых стояли слезы.

Дура. Какая же я дура.

Цифры на табло мигали: 10... 9... 8...

Я зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. Только не реветь здесь. Не в этом лифте. Не сейчас.

7...

В этот момент пол подо мной будто вздрогнул. Сначала мелкая дрожь, потом сильная вибрация, от которой залязгали металлические панели. Я распахнула глаза.

6...

И вдруг раздался противный скрежет, от которого заложило уши. Тросы натянулись где-то наверху с таким звуком, будто лопалась стальная струна. А потом — тишина. Страшная, вакуумная тишина, длившаяся долю секунды.

За которой последовало падение.

Мир сорвался в пропасть. Меня подбросило вверх, швырнуло на поручень, сумочка улетела в угол. Визг троса, переходящий в вой, оглушал. Я закричала, но собственного крика не услышала — только грохот и скрежет рвущегося металла. Тело перестало мне подчиняться, сердце провалилось куда-то в пятки, перед глазами заплясали черные точки.

Я зажмурилась так сильно, что в глазах вспыхнули искры.

В голове не было ни одной связной мысли, только животный, леденящий ужас, что смерть сейчас настигнет меня и всё закончится. Как же глупо... 

Губы сами собой зашевелились.

— Господи, пожалуйста... — прошептала я в ревущую пустоту. — Боже, если ты есть... Матерь Божья, спаси... помоги... Я не хочу... — Слова срывались, перемешиваясь с плачем. Я перебирала в голове всех, кого знала: — Господи Иисусе, Никола-угодник, Аллах, Будда, кто-нибудь! Пожалуйста! Я не готова! Я так мало жила! Я даже детей не родила! Я...

Лифт бешено трясло, казалось, еще секунда — и меня раздавит. Я сжалась в комок, ожидая удара, того самого последнего удара, который превратит меня в ничто.

И вдруг — ХЛОПОК.

Оглушительный, словно рядом разорвался снаряд. Звук ударил по барабанным перепонкам, а потом... все стихло. Абсолютно. Даже звона в ушах не было. Только странный, низкий гул, похожий на дыхание огромного зверя.

Я боялась дышать, боялась открыть глаза.

Но гул не прекращался, и тишина вокруг была какая-то... не та. Не было привычного запаха лифта. Воздух стал влажным, тяжелым и пахло почему-то сырой землей.

Собрав остатки воли в кулак, я заставила себя открыть глаза.

Тьма. Кромешная, беспросветная тьма. Ни огонька, ни проблеска. Только густая чернота, в которой тонуло все. Я не видела даже собственных рук. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватило от нового, еще более сильного страха.

Что это? Я ослепла? Я умерла и попала в ад?

Ноги подкосились, стали ватными, как после долгого бега. Я попыталась сделать шаг и чуть не упала, потому что ступни... они утонули в чем-то мягком. Я опустила руку вниз, туда, где должен был быть пол лифта, и пальцы коснулись влажной, прохладной, бархатистой поверхности. Я провела рукой, сжимая мягкие упругие травинки.

Мох.

Настоящий лесной мох, как если бы он рос в лесу, на болоте, а не в металическом лифте.