Истинная. Остаться нельзя исчезнуть

"А говорил, что не кусается," - мелькнула абсурдная и — любой бы согласился — предсмертная мысль. Тихая паника разбавлялась лишь шумом собственного сердцебиения. Казалось, даже человек оглох бы от силы ударов, с которой сердце вбивалось в грудь. Но нет, альфу это не пробудило.

Не знаю, как всегда тревожное состояние пропустило момент, когда волчара заграбастал меня в тиски. Это не показалось бы столь страшной вещью, не проснись я с его зубами у горла.

Клыки постепенно увеличивались и уже почти проткнули тонкую кожу. Точнее, грозятся это сделать последние и крайне мучительные десять минут.

— Господин, — практически беззвучно просипела я, боясь лишний раз двигать горлом. Капли крови будет достаточно, чтобы подписать приговор...

Никакие попытки отодвинуться или хотя бы высвободить руку, что безнадежно зажало между телами, не удавались. Оставалось только шепотом молиться и взывать к пробуждению мужчины.

— Прошу вас, — первая слеза скатилась по щеке, заставляя вздрогнуть от всхлипа. Клык оцарапал кожу, но пока не до крови, вызывая новый приступ истерики. — Не нужно, умоляю.

Если он узнает, то наверняка... не убьет, нет. Он подарит мне куда более извращенную и мучительную пытку длиною в жизнь. Вечность в оковах — бесконечность в безволии.

- Из-за мужика? – под нос пробубнила, но волчий слух не подвел.

- Вы же знаете, что творится с истинностью, - хмуро заметил охранник, взволнованно наблюдая за разгорающейся грызней.

Мне-то не понаслышке известно, какая чертовщина творится среди оборотней.

После массового объединения в стаи при людских городах ожидался рывок рождаемости, но внезапно…начался кризис. В последние годы по пальцам можно пересчитать новобрачных.

Молодняк все реже чует запах, потому принимает каждый отдельный аромат за тот самый и торопится поставить метку. Затем учует что-то посильнее и мчится к следующему двуликому с зубами наготове.

- Перррварр, - едва различимо из кровоточащей пасти. Оборотницы снова сцепились друг с другом, выдирая клочья шерсти.

С легкой завистью проводила взглядом яркие ошметков, что окрасили тропинку внутреннего двора. «Сколько же времени уйдет на уборку?»

Прикинула в уме и недовольно цокнула языком. Не успеют вывести запах. Придется отчитываться.

- Моой, - продолжали спорить, совершенно не обращая внимание на меня. Между прочим, временно старшую в доме.

Стой здесь бета, уверена, они бы не рискнули и голос повысить, не говоря уже о несдержанном обороте. Но здесь лишь я – нейтральное мнение для переговоров и крайних случаев.

А экстренней подъезжающего к дому альфы быть ничего не могло.

- Разнимите их, - кивнула парню, что поспешил исполнить приказ.

Опять же не потому, что я обладала каким-то Влиянием – отчего-то оборотни часто выделяли тоном это слово. Конечно нет. В Резиденции и только в ней главенствовала социальная иерархия. Потому, если волки не хотели потерять место в стае, им следовало унизиться и исполнить команду чужачки.

Мне и самой не доставляло удовольствие играть роль Судьи, как бы редко это не происходило. Но разобраться с двумя озлобленными самками нужно раньше, чем прибудет Господин.

- Быстрее, – поторопила, наблюдая, как без всякого стеснения истерзанные девушки поднимаются. Абсолютно нагие.

Но никто не проявил ни малейшего удивления или даже желания. Нравы крупных кланов…

- Он признал меня своей парой!

- Он ошибся и признал вчера меня!

- Так, - надобности добавлять строгости в голос не было. На них это уж точно не произведет никакого впечатления. Разве что рассмешит. Мое дело рассудить и справить их подальше от дома. – Вы обе немеченые. Возвращайтесь, когда будет о чем спорить, - и когда вернется бета. Но вряд ли ему придется разбираться с абсурдом – метку Истинности невозможно поставить дважды.

- Но он мне обещал!

- Он мне обещал!

«Молодняк» с усталым вздохом закрыла глаза, пытаясь не дать волю внутренним нотациям.

- Обещать – не значит обручиться, - вынесла, уже с большим недовольством посматривая на часы. – Тем более, что на Лукаса подано уже три жалобы за обещание обмена метками.

- Как?! – охнули, частично превращаясь. Плохой контроль зверя? Стоит об этом доложить? Навряд ли. Самки считаются импульсивными

Признаться, в физиологии двуликих не разобралась до конца, как и в этикете. Но скоро это станет совсем неважным. Главное, продержаться еще немного.

- Альфа въехал на территорию клана, - доложили из рации, заставляя всех всполошиться.

- Почему так рано? – недовольно сверилась со временем. Еще три минуты и двадцать семь секунд в запасе. Какого черта творит Виталий? Уже второе опережение графика за неделю. – Вы двое – вон, - от девочек и след простыл. А я поторопилась найти уборщиц.

- Хозяин снова вернулся ни с чем, - даже с не до конца развитым слухом смогла различить сочувствующие шепотки горничных.

К кошкам этот жалостливый тон! Именно поэтому не люблю появляться в наполненном жизнью доме – везде глаза, рты и уши. Никакого уединения. Никакой возможности не думать о грехе.

- Неужели проиграл дело? – охнула новенькая.

Ей следовало бы помалкивать первое время. Испытательный срок, как-никак. Шевелить лучше метлой, а не языком.

Кажется, она только недавно достигла совершеннолетия, вот и переехала в Аркадию. Не так уж и много в мире городов, что сосуществуют с кланами столь тесно. Во избежание неприятностей проверка личности двуликого может длиться месяцы и даже годы, прежде чем он получит разрешение на въезд.

И, к моему ужасу, девочка попала сюда не ради перспективного будущего. Нет. Она рвалась поскорее найти суженного в крупной стае… Целеустремленная дура! к огромному ужасу, как слишком многие.

Волчицы, что едва переросли других несмышленышей мечтают вырваться из Скитов и Тишей. Гонимые бедностью, голодом да жестокостью мчатся в Конфедерации или стайки поменьше, мечтая о брачной метке. С самым «богатым, активным и аппетитным» как часто нашептывают друг другу на ушко во время уборки. И всегда с многообещающим и всегда неисполнимым «все будет не как у мамы/сестры/подруги!».

Заявляют так смело и дерзко, совершенно не признавая, а может, просто боясь взглянуть на печальную правду, что другие волчицы тоже никогда не мечтали о бесчисленной своре, что невозможно прокормить; о муже, что начнет обращаться как с вещью; о вечной неволе. Они были точно такими же. Верящими в мужчин.

Не знающими, как коварна брачная метка. Как незаметно и бесповоротно разрушает она ум и силу воли, самоуважение и саму суть оборотня. До основания, превращая лишь в блеклую услужливую тень. Без желаний, голоса и способности отказать.

Но меньше трепа! Достаточно работников получили увольнительную после моего трудоустройства из-за безделие. Шума это навело непозволительно много, как и привлекло внимание. Последнее, чего я жаждала, надеясь затаиться.

Зато теперь скверная репутация играла на руку. Вспыльчивые самки, хоть и не скрывали своего презрения, остерегались нападать и перечить. Пусть я и слабее. Пусть неполноценная и недостойная. Из-за этого меня и взяли: недоверчивые и агрессивные по своей природе оборотни плохо идут на контакт с другими кланами. Но не ни к кому-либо непривязанный изгой.

- Клок тебе на язык, милая, - с чувством шикнула одна из старших горничных. – Хозяин всегда возвращается победителем!

- Но почему же вы тогда…

- Хозяин проехал ворота, - прервала ненужную болтовню.

Ответ на вопрос неприятно терзает совесть. Ударь меня альфа пару раз или хотя бы прикрикни, чтобы было за что ненавидеть! Но он столь редко появлялся в Резиденции, отдавая всего себя на поиски неуловимого… на поиски того, чего я его единолично лишила.

Дала себе мысленную пощёчину, призывая собраться. В доме и так крайне сложно держать себя в руках – новая настойка оказалась совсем плоха, потому запах сейчас туманит разум. Дышать практически невозможно, а желудок болезненно сжимается - совершенно не протолкнуть кусок в горло. Вот и появляются в довершение слабость в ногах да головокружение.

Позволить подкосить себя раскаянию и глупым мыслям? Нет, спасибо.

- Вам стоит поторопиться и прибрать двор, - оглядела притихших девушек, что недовольно отвели взгляды и вернулись к уборке.

Поспешила к лестнице: если у начальника имеются распоряжения, следует стоять поблизости. Как «ответственная за комфорт» в мои обязанности входит учет каждой мелочь, которая могла бы побеспокоить, чтобы избавиться от нее заблаговременно. Быстро и беззвучно.

Жизнь приучила оставаться незаметной. Как говорится, тише травы или потрёпанная во рву. Но даже природная неприметность не спасет от оскаленных уст сплетниц:

- Дворняжка, - с ядом в голосе, - корчит из себя непонятно что, - наперебой зашептались. Могли бы дождаться, пока я отойду чуть дальше.

Недовольно поджала губы и продолжила движение. Никаких ссор, скандалов и разборок, иначе на меня взглянут… или, еще хуже, заметят. Присмотрятся, заинтересуются, и вот все усилия пойдут клочьями.

И если подумать, то в чем они неправы? Без родительской метки и привязки к стае – даже если и чужой – я хуже собаки. Где это видано, чтобы щенка отец не признал? А если сирота, то никакая стая не пригрела? Непонятно откуда взявшийся волчонок. Без рода, имени, защиты и признания. По-хорошему меня бы загрызли где-нибудь на границе, но альфа пожалел. Принял, обогрел, дар работу… кот бы его подрал!

- Так, а что с хозяином? – отвлек голос новенькой.

Почему здесь такие бесконечно длинные коридоры?! Столько бездомных поместятся в тех квадратных метрах, что веками пустуют.

Съежилась, вспоминая, как ютилась с четырьмя сестрами на тонком вечно промокшем матрасе. Запах плесени, мокрой шерсти и крови въелся не только в ткань, но и мозг. Скоро новый звонок, а тут волчицы со своими…

- Ищет Истинную, - тихо, словно проклятье, долетело эхом сквозь коридор.

Несмотря на то, что успела выйти на лестницу, слова настигли, вышибая воздух из легких. Облезлая!

Скукожилась от волны непонятной тоски, ощущая как пустой желудок подтягивается к легким, притягивая за собой все органы в попытке уменьшиться. Лишь бы подальше об одной только мысли о…

- …договорись с ними о встрече…, - раздался с улицы уверенный тембр.

Торопливо сбежала вниз, замирая в тени парадного входа и замедляя дыхание. Спустись на землю! Мое дело – следовать тенью и записывать, а не отвлекать. И уж тем более не заставлять ждать или путаться под ногами.

Послушно склонилась, когда в особняк зашел он. Привыкшая смотреть только вниз, ужасалась от одного лишь размера его лапы, не говоря уже о непомещающихся в поле зрения длинных ногах и широкой спине, на которую иногда решаюсь поднять взгляд. А лицо… однажды мне довелось увидеть его вблизи. То была наша первая встреча и запомнились мне лишь зеленые глаза. Но пару раз я видела его лик в отражении – изувеченный старыми шрамами. Помечен суровой реальностью. Оборотень, которому суждено всю жизнь бороться и добиваться.

Наблюдала за такими же сгорбленными охранниками, что даже несколько согнули ноги в коленях. Новое правило? Или зависит от статуса двуликого в Резиденции? Неуверенно присела чуть ниже, дожидаясь, пока Хозяин пройдет в дом.

Дай мне кто-нибудь перечень правил или хотя бы краткий экскурс в этикет – прочитала бы первым делом. Вот только единственное наставление, которое получила, когда пришла на порог изможденная, грязная и едва способная сложить пару слов в предложение, звучало как «повторяй за остальными». Очень ненадежно.

От стаи к стае мелочи меняются, но какой-то костяк остается везде, так почему бы не записать на бумаге?

Да, конечно, двуликие с молоком матери, с зубами в холке, с огрызаниями и наставлениями впитывают правила с щенячества. Надобность в дополнительной литературе или кодексах никогда не стояла. До моего прихода. Кажется, с такими неучами дел раньше не имели... и иметь не хотели. Потому записывала первое время каждую мелочь, пытаясь подстроится как можно скорее. И старалась не задаваться вопросами о некоторых обычаях.

Может поклон я понять и могла – склонить голову, прижаться к земле, продемонстрировать живот считалось нормальным в животном мире. Где звери не могут говорить. Но парочка одноликих, которые приезжали, просто пожали руку альфе. Сделать скидку на то, что в человеческом мире так принято? Возможно. Но обращение?

Хозяин и Господин уже вошли в привычку, но сколько лет прошло со времен рабства? И с природы не взять аналог. Почему не по имени? Фамилии ввели только недавно, чтобы проще взаимодействовать с людьми. Раньше доставало запаха, чтобы определить принадлежность к стае. Теперь ввели карточки с информацией. Но имя? Почему нельзя обратиться напрямую?

В размышлениях двинулась бесшумно следом, отставая на добрые четыре метра.

- Новости? – повернул мужчина голову чуть назад, обозначая, что обращается ко мне.

- Несрочная корреспонденция в Вашем кабинете и пара прошений о разбирательстве желтой категории, - тихо, потому что у хозяина проблем со слухом точно не имелось.

Голосом сухим, но мягким; тоном деловым, но не безжизненным; достаточной громкости, чтобы не раздражать наверняка уставшую голову после долгого перелета.

- Принеси их в…, - пауза не длилась больше секунды, но по интонации поняла, что альфа задумался о точке назначения.

Мгновенно, но не дерзко, будто перебиваю:

- Ванная комната подготовлена, - если только горничные не посмели пренебречь инструкциями.

Вряд ли. Они писаны слезами, руганью и мольбами тех, кто решал, будто приказы дворняжки – это неважный треп. А задержка на пару секунд или, не дай Волк, минут – простая мелочь.

Не понимаю, почему так сложно выполнять свою работу? Особенно, когда за вас уже все рассчитали и продумали! Просто придерживайся схемы, и тебя не выбросят на улицу.

Окно следует закрыть ровно за четыре минуты и тридцать шесть секунд не потому что я «душная», а потому что ровно к этому времени в ванную нагрянет хозяин. Зайдет в одежде в проветренную и слегка прохладную комнату. Разуется и встанет с холодного кафеля на коврик, что займет около минуты, потому что мужчина устал с дороги и будет делать все неторопливо, предвкушая горячую ванну.

Именно поэтому воду следует нагревать ровно до тридцати пяти и семи градусов – даже приобрела специальный термометр для точности, - чтобы между заполнениям ванны и погружением в нее с учетом охлаждения весенним воздухом вода опустила вровень до комфортной температуры.

Разминулась с хозяином у кабинета, проникая в комнату через дверь с тщательно смазанными петлями – ни одного нежданного и, тем более, раздражающего звука!

Дом погрузился в безмолвие, разбавляемое лишь шагами хозяина.

Перехватила заранее подготовленные письма и направилась следом, считая про себя секунды. Обычно на раздевание уходит от двух до пяти минут в зависимости от степени усталости. Поскольку летел хозяин из самой дальней Аркадии, то с учетом часовых поясов, поездки на машине и самого перелета, ему понадобится не более трех с половиной минут.

Собиралась взять запасом еще десять секунд – все же недовольство от медлительности лучше недовольства от подглядывания или от сквозняка.

Но, заслышав плеск воды, потянулась к ручке уже через пять секунд.

Про себя расслабленно выдохнула, заметив темную макушку и тело под слоем толстой пены, специально подобранной долгими экспериментам. Она не раздражала носовые рецепторы, легко смывалась, смягчала верхний покров и успокаивающе воздействовала на мозг благодаря компонентам, отобранным именно под хозяина.

Я отлично выполняю свою работу!

Поспешила положить конверты на небольшой столик у ванны, где уже лежало свежее, в приятной степени накрахмаленное полотенце для рук. Полотенце для тела, как и халат – смотря что предпочтет по настроению – висело с другой стороны, сразу над еще одним мягким ковриком.

Придирчиво осмотрела ванную, с недовольством отмечая забытый термометр на раковине и не до конца прикрытую тумбочку. А если бы хозяин случайно ударился о дверцу? Почему так сложно позаботиться о комфорте человека, который вас кормит?!

Незаметным движением убрала помехи, отслеживая каждое движение альфы. Хоть его вниманием и завладели прошения, любой отличный поворот головы мог говорить как о просьбе пояснить некоторые моменты, подать телефон или же набрать чей-то номер; так и о просьбе подать напитки или обед.

Нельзя отвлекаться на те мелочи, что недобросовестно оставили горничные. Неважно из-за кого, но ответственность невыполненной работы ляжет именно на мои плечи!

Хоть такого ни разу и не случалось, но все же…

- Нужно наведаться в южную Провинцию, - отвлек приказ. Напряглась, пытаясь вспомнить, что именно следует подготовить для этой поездки и с ужасом осознала, что…

- К какой дате мне подготовить вещи? – в незнакомые места близ особняка отчего-то хозяин брал меня с собой.

Злые языки шептали, будто хочет показать мир дворняжке и по доброй воле пристроить к какому-нибудь клану. Но я подозреваю, что дело опять же в комфорте.

Хозяин часто уезжает в командировки в одни и те же места, поэтому, чтобы убедиться во всех удобствах и сервисе, я еду за компанию. Раздаю инструкции и подстраиваю все под мужчину, а в дальнейшем обученные люди повторяют сценарий.

- Через два дня. Переночуем там и вернемся, - отложил первое письмо и потянулся к следующему. Но внезапно замер и повел носом, чуть разворачиваясь в мою сторону.

Поспешила сделать пару шагов навстречу, но замерла, когда мужчина поднялся из лохани. И перестала дышать, когда он в один шаг приблизился.

Не смогла сдержать заметную дрожь, чуть прикрывая глаза. Лицезреть макушку и ступни я может и могла спокойно, но вот волосатый отросток, что пару раз видела у волков, рассматривать точно не хотела.

- Ты пахнешь кровью, – прозвучало ужасно близко. Заставила себя оставаться на месте.

- Прошу прощения, господин, - чуть склонилась в виноватом поклоне, - не успела сменить костюм, - кошкин молодняк!

- М? – чувствовала каждой клеточкой тела, как оборотень начал ходить вокруг. Неторопливо, странно заинтересованно, изучающе.

С трудом сглотнула ком в горле, с трудом подавляя ужас.

Неужели узнал? Унюхал? Догадался?

Амулет подвел? Вышел срок годности? Брак?

Да даже если все три несчастья и приключились, несколько защитных оберегов по телу и настойки не могли выдать истинность. Да и узнай альфа, что его все время водили за нос и не давали испытать долгожданной победы… не оставил бы живого места, не будь его парой. А так стал бы всего лишь измываться с особым извращением всю оставшуюся жизнь.

Поставил бы метку, привязал навсегда, подчинил, унизил, подавил волю…одним словом, обручился и всякую жизнь прекратил.

Вздрогнула, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом. Например, извинении.

- Мне очень жаль.

- За что? – замер сбоку.

- В чем бы не провинилась, - неуверенно прошептала и, не удержавшись, чуть отступила.

- Я тебе противен?

- Простите? – совершенно ошарашил.

- Я тебе противен? – никак не пояснил.

- Нет, - уверенно мотнула головой.

- Тогда отчего ты закрыла глаза и отшатнулась?

- Я придерживаюсь консервативных взглядов.

- Врешь, - недовольно протянул.

- Недоговариваю, - призналась, проклиная способность Альфы чувствовать произнесенную ложь. Лишь эта маленькая оговорка и спасала. – И совершенно не понимаю, чем вызван ваш интерес.

- Не понимаешь? – задумчиво протянул и наклонился к самой шее. Казалось, сердце замерло. – Ты ведь не чувствуешь?

- Ч..чего?

- Моего Влияния, - глубоко вдохнул запах, не спеша отстранится. Дыхание обжигало сильнее металлической кочерги, которой мать помешивала поленья в печь.

- Очень чувствую. Конечно чувствую, - залепетала, трясясь словно последний листик на ветке.

Кем нужно быть, чтобы не осознавать положение альфы в стаи? Его силу и влияние? Даже урожденная деревенщина с неразвитым волком поймет разницу между обычным оборотнем и Верховным.

- Чувствуешь? – с непонятным смешком чуть распрямился. Небольшая дистанция придало немного уверенности. Не учуял. Точно не почувствовал. Иначе бы не иронизировал.

- Чувствую, - с готовностью согласилась, чуть сжимая веки, что тоже подрагивали от напряжения. И дернулась, когда он едва прикоснулся к плечам.

- И что же?

- Как Вы на меня давите, - своим дурным поведением и наготой. Что же мне еще ощущать. Легкое фырканье стало не самым плохим знаком.

И верно: мужчина наконец отдалился. Не осмелилась поднять глаза, даже когда послышался плеск воды.

- Свободна.

Поспешно выскочила и направилась в комнату прислуги: будут они тут градусники оставлять на видном месте!

- Бедный, за что ему так досталось, - донесся тоскливый вздох.

Еще не закончили кости облизывать?! Кто-кто, а начальник далеко не бедный!

Попыталась ерничеством и выдуманной злостью заглушить мерзкое чувство вины, но… ГРАДУСНИК!

Всколыхнулась, действительно с легкой радостью и облегчением разозлясь, и ворвалась в комнату без стука.

- Кто замерял температуру? – не церемонясь, но все же стараясь не повышать голос.

Даже у наглости имеется предел. Мне хотелось вернуться в коморку целой и здоровой. Волки не брезговали даже взрослых особей прихватить за холку и поучительно держать несколько минут позора, пока зарвавшийся не одумается. И это с сородичами они ведут себя доминирующе, но терпеливо. Представить страшно, что ждет чужачку. Хотя зачем представлять, если...

...серая тень мелькнула меж редких деревьев, но густой туман мог бы скрыть запыхавшегося зверя. Не гонись за ним нестройным и позорно громким табором несколько волков из стаи. Пара секунд и звонкий короткий скулеж оглушил притаившуюся в кустах маленькую волчицу. Она рассчитывала поймать пару полевок и, может, даже птицу, но незваные гости спугнули всякую живность на несколько дней вперед.

"Придется лазить по помойкам," - успела мелькнуть мысль прежде, чем ужас сковал хрупкое тельце. В этот раз стайные оборотни не гнали незнакомца до границы. Нет. Они толпой навалились на бедолагу и вонзились полубеззубыми пастями в плотную шерсть, пробираясь к коже. Болезненный вскрик! и темная, вечно безжизненная и сырая земля окрасилась кровью.

Сквозь довольные завывания одичалых самцов и испуганный скулеж различимо донеслась мерзкая фраза возвышающегося над всеми старосты: "Клык в печень, никто не вечен". Сопутствовал ей такой же омерзительный и подлый смешок. Никаких других слов от главы Скита волчице слышать не приходилось. Каждый раз, когда старик с мутными глазами и залысинами изредка наведывался в их полуразрушенную хижину на окраине деревне, именно эту угрозу он выкрикивал и недовольно удалялся.

К счастью, тогда мне не довелось услышать предсмертный вой. Вовремя подоспели соплеменники неудачливого двуликого и в легкую разбросали хилых, изголодавшихся и некрепко стоящих на ногах оборотней. Это с одним несмышлёнышем им удалось бы разобраться - мерзкие бесчестные гиены. Но против взрослых волков шансов не было.

Пострадала лишь одна довольно взрослая волчица. Возраста примерно такого же, как я сейчас, но уже выносившая пять пометов. Последние, как и у многих самок в селении, все оказались неудачными. И за недолгие годы верности она получила... то, чего, по мнению любого самца, и заслуживали провинившиеся. Даже "не по своей вине", пусть такого понятия в головах членов стаи и не существовало.

Ее тогда случайно за шею прикусил чужак, разумеется, невольно смешивая запахи. Сам волк стушевался и наконец отступил, уводя товарищей. А муж пригвоздил несчастную к земле и вырвал зубами брачную метку, оставляя возлюбленную жену истекать кровью. За измену. Самцы не устыдили - даже посочувствовали мужчине из-за потерянной матки. "Теперь придется с выводком самому возиться," - недовольно сплюнул кто-то, покачивающейся походкой шагая в деревню.

- Или заведи себе новую. Вон скок еще девок - даже пара чистых найдется, - похлопал несчастного по плечу староста. И наконец они скрылись, оставляя меня с настоящим кошмаром наедине. Пришла в себя, только когда скулеж стих - волчица ушла.

- Я-я, - выдернул из воспоминаний легкий лепет.

Новенькая неуверенно приподняла руку, пока ее подружки смиряли меня раздраженными взглядами. Но языки держали за клыками.

- Первое и последнее предупреждение, - вернула термометр, придирчиво оглядываясь, - или получишь увольнительную.

- Но как же…? – постаралась что-то спросить, но девочки вовремя на нее зашикали.

- Просим прощения, Аннабель. Мы ей все объясним, - ответила старшая, чуть вздергивая подбородок и вставая во весь свой огромный рост.

Для волчиц он считался среднестатистическим… для нормальных и развитых. Для тех, кто питался молоком матери и чаще раза в несколько дней.

Мне все казались гигантами. Расправила плечи.

Такими примитивными методами запугивания и доминирования меня точно не взять, поэтому спокойно выдержала взгляд и добавила железные нотки в голос.

- Постарайтесь, - бесстрашно и призывно подставила спину вместо того, чтобы безопасного попятиться. – Доброго вечера, – кинула и удалилась окончательно.

Уж точно не им указывать мое место. Я вырвалась из грязи и ужаса всеми правдами и неправдами – никто не посмеет более помыкать мной неоправданно и жестоко!

С трудом различая очертания лестницы - в конце концов, я не кошка, - спустилась по подвальной лестнице захолустного района. Сюда даже двуликие поостерегутся заходить. Пролегает сие чудовищное место на границе людской части Аркадии и задворках Хищного района.

Говорящее название придумали этакие первопроходцы, что отважились на тесный контакт с людьми. Нет, конечно, наша раса на протяжении всей истории тесно общалась с одноликими. Доказательством тому служит река, что огибает город в защитном жесте. И остатки разрушенной стены... предки не отличались дружелюбностью.

И лишь пару десятков лет назад двуликие рискнули ступить в город на правах граждан.

Но опасения имелись обоюдные, потому на первое время волков селили несколько... отдаленно. Поближе к лесу, подальше от человеческих каменных жилищ. А со временем образовался целый район. Хищный. До человеческой высокопарности еще расти и расти, но и так "сойдет". Как выяснилось, принцип жизни практически каждого двуликого.

Живя на задворках вымирающей стаи, полуразрушенные хижины казались прерогативой только лишь загнивающего Скита. Ан-нет. Почти все деревни построены по принципу "крыша есть - уже достойная берлога".

Нащупала железную ручку, что едва различалась на фоне такой же неприметной и очень тяжелой двери. Место давших грез, спокойствия, надежд... неожиданно оглушило?

Небольшой, но заполненный под потолок магазинчик встретил ропотом и вскриками, полными недовольства. Выглянула из-за стеллажа, завешанного амулетами, и уставилась на группку из пяти оборотниц. Они здесь в основном и водились. Только однажды доводилось встретить оборотня, но и тот покупал что-то для родственницы, нежели хотел защитить себя.

Постаралась проигнорировать непонятную склоку и направилась к полке с травами, когда пугающее заявление заставило замереть:

- Девушки, мне очень жаль, но Альфа Северных Вершин запретил продажу защиты без особого дозволения, - громко объявила знахарка, что не первый год спасала судьбы. Вначале в собственном селе, а затем и в Аркадии.

Несмотря на отсутствие связи со стаей, общую тревогу и обреченность прочувствовала в полной мере.

-Но…как? Скоро Период. Я не могу рисковать, - напряженно проговорила взрослая женщина.

- А мне отправляться домой через несколько дней, - наперебой едва ли не скулили волчицы моего возраста, чувствуя подступающий ужас. Меня и саму пробирало, хоть запас защиты имеется и…

- Аннабель? – заметила меня краем глаза одна из горничных.

В столь тесном пространстве и не самом легальном магазинчике, если и "посчастливилось" встретить знакомое лицо, то следовало сделать вид, будто вы незнакомцы.

Снадобья, скрывабщие истинность, несколько минут назад считались серой зоной. Не одобрялись мужчинами, но и не запрещалось. "Кому навредят эти сбрендившие?" - частенько доносилось насмешливое и несколько сочувственное от волков. На "постыдную для любой нормальной женщины глупость" предпочитали не обращать внимание, что спасало с каждым днем разрастающееся общество... свободолюбок?

К нему я не примыкала, как и ни к чему в этой жизни. (Любой долговременный союз ничем хорошим закончиться не может. Особенно когда в нем существуют правила.) Потому точно сказать не могу, как правильно волчицы себя называют. Хоть по соседству и живет несколько самок из сестринства. Именно они некогда показали чудесную лавку на задворье миров.

Но теперь Альфа решил вмешаться и в этот клочок безопасности.

- Ты ведь не член стаи, - развернулась уже всем телом, а за ней подтянулись и остальные. – Прошу тебя, - дрожащей рукой протянула мне деньги и небольшую корзинку. – Мы сделаем что угодно, - сразу же раздались поддерживающие и умоляющие слова…

- Хорошо, - поспешила проскользнуть к кассе, протягивая карточку личности. Лиса взглянула на нее лишь мельком - хозяйка магазина практически всех знает лично в лицо. Как и статус приходящих. Его, конечно, обычно определяли по шее или запаху. Но зловонья прекрасно маскировали следы, как и шею темные одежды, в которые кутались приходящие. Никто не хотел оказаться узнанным.

- Отлично, - искренне улыбнулась хозяйка и начала пробивать бесчисленное количество заказов. Волчицы не хотели рисковать, потому набрали прозапас.

Так, пока всех рассчитали, уже наступило время закрытия.

- Ты ничего не взяла, - заметила Лиса, запирая стальную дверь.

- У меня еще будет возможность, - тем более, что лучше взять побольше денег. Если запрет распространится и на меня, то следовало поторопиться с закупкой.

Кошки, такие траты не вписывались в бюджет! Но уж лучше потратить часть накоплений, чем... позволить судьбе взять дело в свои руки.

- Ты случайно не знаешь, - взглянула на затянутое облаками небо. Ночь в городе никогда не была ни тихой, ни темной. Звезд и луны не видела уже неизвестно сколько, но повод ли это для тоски?

- Могло ли зелье просрочиться? Или амулет разрядиться?

- Маловероятно, - нахмурилась, разворачиваясь ко мне. – Я замешиваю всегда свежие ингредиенты, чтобы не подвергать клиентов риску. Но даже допусти я оплошность - чего на моей памяти не приключалось, - снадобья годами могут простоять и не потерять свойств.

- Понятно, - на самом деле как раз наоборот.

- Что-то случилось?

- Мне показалось, будто во мне заинтересовались…

- Твоя пара? – глухо охнула.

- Да.

- За амулеты и снадобья я совершенно уверена.

- Но в чем тогда причина?

- Может, природа взяла свое?

- Не дай Волк! – отшатнулась, мотая головой.

- Тогда тебе просто показалось? Переволновалась?

- Лишь бы так, - сделала глубокий вдох.

До встречи с альфой есть время, а после командировки мы еще долго не увидимся. Может, я действительно просто перенервничала?

- Что значит «переходит на очный»? – шокировано прошептала, теряя равновесие. Рухнула на кровать – хорошо, комнатка небольшая. Далеко бы не улетела.

- Пристрой его куда-нибудь, - едва различимый ответ из шипящего динамика.

- Мама, я и так живу…

- Вот неблагодарная! Я тебе жизнь устроила, а теперь носом воротишь, как помощь понадобилась, - гаркнула родительница прежде, чем я успела вставить хоть слово. – Сказала "приютишь брата где-нибудь" - значит, сделаешь как миленькая!

- Но на что он будет жить?

- На работу его устрой. Заодно и нам денег вышлет. Дармоеды неблагодарные, - прошипела зло, сливаясь с помехами, а затем совсем разошлась.

Полные недовольством ругательства посыпались один за другим. Осел, нахлебник, бездельник, никчемный бездарь и другие "ласковые" обращения, которые несмышленыши слышали чаще, чем собственные имена. Я с трудом своё вспомнила, когда понадобилось заполнить документы. Братьев и сестёр отличала по запаху – чем старше, тем чище. Младшие не могли зайти в реку, не рискуя утонуть, потому зимой чистились в снегу, а летом под дождём.

- А учёба? - следующий по старшинству ребёнок учился на втором курсе заочно. Отвлекаться на подработки? Без них брат не сможет потянуть даже комнату в общежитии, не говоря уже о других базовых потребностях вроде еды и воды. И одежды.

Вещи из дома. Насквозь пропитанная моим запахом. Нескрытым благовониями.

Тревожный звоночек в голове зазвучал громче. Если Альфе удастся учуять даже намек... это положит конец всему. Придется искать жилье как можно дальше. И избегать встреч с родственником.

Огромное чудо, что брату удалось поступить - загубить на корню у меня рука не поднимется. Программы бесплатного обучения для оборотней из дальних и небогатых кланов существуют уже давно, но единицы ими пользуются. Не каждому хватает смелости, а затем и элементарных знаний.

Сельская школа... одно название. В Ските дети, что говорить умеют, уже считаются уникумами. А на большее рассчитывать не приходится. Тонкий лист с алфавитом, прописи и таблица умножения – вся доступная база в лошадином стойле. Некогда животное сгинуло своей смертью, а на новое денег у всего села не нашлось. Вот и оборудовали для просвещения умов небольшой уголок.

Если вдруг кто отважился раскусить гранит науки, то тут же сталкивался с новой проблемой. До ближайшей библиотеки полтора часа по лесу. Слишком энергозатратно для исхудалых волчат. А на руки книги не давали. Люди знали, что неразумные двуликие тут же пустят учебники для растопки печей.

- Не морочь мне этими глупостями голову! Мне нужно думать о щенке, а не о твоих отмазках, - желудок сжался, грозясь избавиться от остатков такого ужина.

- Т..ты, - сглотнула, стараясь умерить бешеное сердцебиение, - снова б.бе..беременна?

- Да, поэтому можешь в следующий раз выслать больше денег. У нас крыша течёт который год. Нужно подлатать…

- Твой муж так ничего не сделал? – после трёх отправленных зарплат вместе с премиальными и абсолютным нулём сделанной работы я перестала присылать надбавки… и урезала деньги в принципе. Сказал, будто пришлось сменить работу.

- Как ты отца называешь, старшая?! – не уверена, что она помнит моё имя. - Где твоё уважение? Тьфу ты, совсем совесть потеряла, - забубнила привычные уху гадости, которые отзывались в теле воспоминаниями о боли.

Раньше нотации сопровождались ударами для лучшего восприятия. Сейчас расстояние спасало от пощёчин, грубых хватаний и, в редких случаях, ремня… телячью кожу было жалко ободрать о ребёнка.

Но не всё так плохо. У мамы изредка случаются просветы: меня выслали из села, брату разрешили поступить, а сейчас даже в город переехать. Просто... кто бы не сошел с ума на ее месте?

- Когда приедет старший номер два? - смиренно выдохнула.

Один ребёнок сменялся другим. Некоторые погибали от голода, холода или потерянные в лесу. Ещё малая часть вовсе не появлялась на свет. Сколько себя помню, родительница только в последние годы ходила с животом - признаком исключительно беременности и никогда излишнего питания - не больше раза в год. Здоровье уже не позволяло... плодиться.

За уцелевшими же волчатами закрепились номинальные обозначения: старший-старшая, средний, младший, несмышленыш и тому подобное. К кому-то и вовсе не обращались.

- Через неделю.

- Я что-нибудь придумаю, - устало протянула, замолкая.

Потому оцепенела, когда сквозь шипение донеслось неуверенное:

- Мне жаль, - тихое, совсем неслышное, надрывное.

- Что? - вздрогнула, узнав... ласковый тон мамы! Мамочки, что вскармливала молоком, вылизывала перед сном, ласково прижимала к себе во сне. В то время, когда она не встретила Истинного. В те дни, когда папа был с нами.

- Рожай, говорю! - гаркнула так зло, что едва ли не выронила трубку. - Охмури кого побогаче и наконец обеспечь...

Скинула звонок.

Послышалось. Обозналась.

Горечь заполнила рот вкусом влажной почвы. А в висках отдалось болью. Прошлое настигает меня.

Костлявые когтистые руки словно впились в голову и потянули к земле. На самое дно. В вязкую неотмываемую грязь.

- Найти квартиру, - проговорила отрешённо, мотнув головой.

Работа. Нужно всего лишь отвлечься, и тогда жгучая оглушающая волна отчаяния пройдёт.

Плечо знакомо закололо при воспоминании о Ските. Осторожно провела по едва заметному шраму и вздрогнула, вспоминая, с каким садистским удовольствием старший вцепился в предплечье и несколько страшных минут трепыхал изо всех сил.

Сложно винить его за несдержанность: тогда мы хотели поохотиться. Озлобленные и ослабленные от трёх дней голода... Что могли сделать неповоротливые волки на трясущихся лапах? Едва ли нам удалось бы поймать зайца, но мы пытались... А потом пушистый зверёк ускользнул от меня, и разочарованный двуликий сорвался. Счастье, что не добрался до кости и не бросил одну зализывать раны.

Но впускать его в свой шаткий мир? В свою любимую берлогу?

Может кому-то комнатка в четырнадцать квадратных метров вместе с санузлом и покажется крохотной для жизни даже на время. Но после сна на гниющих досках, укрываемая ледяным сквозняком, подобное жилище покажется роскошью. Совершенно одна! А душ? Тёплая вода из потолка в любое время суток? Найдётся ли что-то прекрасней?

Повернула голову к тумбе, на которой лежал блокнот, а внутри... Пожалуй, южные острова подойдут под определение рая на земле. Дотянулась до книжки и просмотрела записи. Попасть туда практически невозможно. В отличие от Аркадий - открытых для волков городов, - острова редко давали допуск двуликим. Защищенные морями, они оставались неприступными для чужаков.

Но если спрятаться на торговом судне, а потом скрываться некоторое время в джунглях, то есть шанс затеряться среди одноликих. Перекрасить волосы и не выпускать когти - делов-то. А главное, уже почти скопила достаточно денег, чтобы подделать документы!

И тогда долгожданное тепло, дешёвое жильё и еда наконец будут основой моей жизни! А единственной заботой – уклониться от кокоса, летящего с неба. Говорят, там пальмы выше даже здешних елей. И если забраться по стволу, то можно коснуться солнца!

Забираться я никуда не планировала, да и эти дивные места видела лишь мельком – по телевизору в комнатках для прислуги или при выборе отелей.

Но для начала позаботиться о том, чтобы брат ничего не испортил.

Осталось лишь дождаться последней зарплаты, длительной командировки Альфы и можно бежать. Правда, отчего-то он пока не предоставил план о командировках, что всегда расписаны вплоть до нескольких месяцев вперед, но, может, просто забыл?

Звонок не застал меня врасплох – сон до сих пор оставался слишком чутким, что частенько мешало. Особенно когда общежитие расположено напротив больницы. Непрекращающиеся завывания карет скорой помощи ни в двенадцать ночи, ни в три утра по несколько раз за ночь не оставались незамеченными.

Но во всем есть свои плюсы. Как пишет Гоогле, хроническая бессонница с переездом перетекла в рванный сон, что, однако же, улучшило здоровье. Теперь я действительно спала хотя бы несколько часов в сутки, да еще и подряд!

Но не об этом. Звонок!

Одной вибрации хватило, чтобы я подскочила и ринулась к рабочему телефону. Ладно, «ринулась» - слишком громко сказано. Скорее, протянула руку к полу, принимая входящий от одного из личных водителей Резиденции.

- Слушаю.

- Господин желает знать, - альфа отчего-то крайне не любил, когда его называли хозяином, поэтому распорядился обращаться к нему иначе. Но сильной разницы в новом прозвище не заметила. Да и между работниками привычное обращение сохранилась… Зато хороший маркер, чтобы различить, когда говорящий в компании начальника, - где лежит папка с досье на представителей южной провинции.

- В кабинете во втором шкафу, если считать от…, - взволнованно начала, когда меня грубо прервали.

- Ты сейчас дома?

- Да, но…, - донесся звук поворотника.

- Господин настаивает на твоем присутствии в Резиденции.

- Хорошо, я приеду через…, - но услышала только гудки. Очень любезно.

Но я не обижалась на постоянно нелюдимого Виталия, что всегда общался кратко и по делу,... если его вообще кто-то смог принудить к разговору. Сейчас не до него – нужно поспешить. До особняка минимум полчаса дороги, а грузовик с продовольствием вот-вот отъедет.

Уговорить доставщика перенести выезд хотя бы на полдевятого оказалось той еще задачкой. Пришлось солгать, будто звуки подъезжающей машины нервируют альфу. И пусть Глава ни разу не жаловался и, вероятнее всего, не придавал вовсе никакого значения части дома, где проходила разгрузка, но мне нужно было как-то добираться. И то оказалась единственная возможность.

Надеется на попутку... сомнительная затея. Изредка люди осмеливались выезжать в лес на модные нынче "шашлыки" или "прогулки на свежем воздухе". В Аркадии действительно время от времени трудновато дышать. Хищный район хотя бы одной стороной выходит к реке, но человеческая часть... Не представляю, как они существовали раньше без наших лесов. В целости и сохранности, но с пыльными легкими.

Волки, что живут в городе, редко имеют право заявляться в клан когда вздумается и наоборот. Двуликие из деревни лишь вместе и по расписанию появлялись в городе, потому напроситься к кому-нибудь в машину сейчас невозможно. Время! Всего десять минут, чтобы добежать до продуктового. Хоть бы предупредил по какому поводу срочность.

Накинула бесформенный костюм, собрала короткие волосы заколкой, чтобы не мешали при быстром шаге, и схватила заранее подготовленную сумку со сменной одеждой. Недовольно цокнула языком: "Бинты намотать уже не успею".

По статусу я вполне могла затребовать водителя, но... Даже неразговорчивый Виталий, заметив, в каком убогом райончике живет приближенное лицо, начнет задавать вопросы. А весть о том, почему при приличной зарплате дворняжка живет в едва ли не трущобах, не обойдет стороной говорливых волков.

Понять, почему не переселилась к людям, можно. Но Резиденция помимо общежитий построила также и здания высокого класса, которые я с легкостью могла потянуть. Не экономь я на каждой крошке.

Боязливо поежилась, представляя взгляды, шепотки, интерес… Брр… Поспешила отпереть пять замков, что внушали некое подобие безопасности. Слишком много на кону - деньги, документы, планы побега. Нельзя допустить никого просчета.

Две цепочки: кинула взгляд на шкаф, под которым скрывался тайник.

Обычная щеколда: пробежалась глазами по полочке с амулетами и настойками.

Первый двусторонний замок: мазнула взглядом по последним книгам, что взяла в библиотеке. Именно они стали проводником в мир человеческой речи. Теперь я могла красиво размышлять про себя.

Наконец прокрутила ключ, чтобы выйти и…

- Иии, - пропищала крайне тихо, заметив огромную фигуру в темном коридоре – все лампочки стащили еще до моего заселения.