Истинная Проблема для опасных командоров

Болезненный укол в шею и грубые руки этих уродов на моём теле... их хриплые голоса стали сливаться с нарастающим гулом в ушах.

— Держи её! — прорычал кто-то из них.

Но было поздно. Я нащупала на запястье браслет и вдавила первую попавшуюся кнопку.

Ослепительная вспышка синего света разорвала пространство. Меня выдернуло из кошмара и швырнуло на чужой и холодный пол. Судя по двум койкам впереди, это каюта корабля. Чужого корабля.

Я рванула подняться, отползти к стене, но ноги подкосились.

— Кто ты? Как ты сюда попала? — раздался голос и с правой койки начал подниматься мужчина.

Когда он встал во весь рост, я поняла, что в нём не меньше двух метров. Он был обнажён по пояс и бос, но это не делало его менее опасным. Его белые волосы, густые брови и щетина на резко очерченном лице делали его похожим на ожившую статую. Серые глаза, лишённые всякой теплоты, прожигали меня насквозь.

Я попыталась ответить, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. Меня трясло и от остатков ужаса, и от инъекции, что мне вкололи те уроды. Слабо я подняла руку, на которой всё ещё мерцал браслет, выдавая остаточный заряд.

С левой койки поднялся второй мужчина. И он был почти точной копией первого, но с угольно-чёрными волосами.

Алторцы — поняла я. Слухи об этой загадочной расе, об их силе и безжалостности пронеслись в моём воспалённом мозге. Я только что сбежала из рук одних монстров, чтобы оказаться в логове других, куда более опасных. И они смотрели на меня взглядом хищников. Изучали, словно добычу.

— У неё на руке алторский транспортировочный браслет. Скорее всего краденный.

Отчаяние сдавило горло. Собрав последние силы, я подтянула к себе ноги, обхватила колени руками, пытаясь стать меньше, спрятаться, защититься от их взглядов и от собственного тела, которое предательски тянулось к ним. Пульсация между ног сводила с ума. Сладкая и постыдная.

Мой взгляд помимо воли скользнул вниз по фигуре темноволосого. На нём были только чёрные боксеры, и под тканью отчётливо выделялось его возбуждённое мужское достоинство. Очень немаленькое достоинство.

В горле пересохло. Но не от страха. От чего-то другого. Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы бессилия. Я спаслась от насилия, но моё собственное тело, отравленное ядом инъекции, готово предать меня здесь, перед этими опасными мужчинами, для которых я всего лишь непонятная угроза.

— Говори, — приказал беловолосый, и его голос был тише прежнего, но от этого в сто раз опаснее.

Он сделал шаг вперёд, и тень от его тела накрыла меня полностью.

— У кого ты стащила браслет? Или тебя кто-то подослал? Отвечай!

Но ответить я не могла. Язык совершенно не слушался. А значит, настоящие проблемы только начинаются…

Свет люминесцентных ламп резал глаза, заставляя их слезиться. Мои ноги дрожали, словно два чужеродных импланта. Я стояла перед длинным столом, покрытым белой тканью, и старалась не смотреть на то, что было скрыто под ней.

А там, на металлическом столе лежал человек.

С другой стороны от стола стояла небольшая консоль с сенсорным экраном. Она могла показать последние воспоминания покойного. Но сейчас от консоли не было толку, поскольку у лежавшего на столе тела отсутствовала голова.

— Госпожа Крайс, вы готовы? — сухо спросил сотрудник службы безопасности Клиссара.

Он говорил ровным, бесстрастным голосом профессионала, которому такие сцены были привычны. Но меня тошнило от одной мысли, что кто-то мог относиться к подобному столь равнодушно.

Но ещё больше меня пугала перспектива увидеть здесь тело старшего брата.

Тем не менее, я собралась с силами и ответила:

— Готова.

Мужчина подал знак, и сотрудник морга откинул ткань. Я уставилась на тело, на его серую кожу.

— Узнаёте? Это ваш брат? — на этот раз голос безопасника прозвучал странно глухо, будто эхом отражаясь от стен мёртвой комнаты.

Мой мозг отказывался верить. Слишком широкие плечи. Не та форма грудной клетки. Это не Эрик. Это не мог быть он. Я почти выдохнула с облегчением.

Но тут мой взгляд наткнулся на знакомую розоватую родинку на плече…

И мир рухнул. Всё разом потеряло смысл. Вселенная съёжилась до размеров маленького помещения с белыми стенами и холодной мебелью. Все звуки исчезли. Лишь тишина заполнила комнату, оглушив меня окончательно.

Слёзы покатились сами собой. Их поток оказался таким сильным, что залил лицо, сбивая дыхание. Горячие слёзы падали на холодный пол. Было ощущение, что вместе с ними умирают остатки моей собственной жизни. Остался один пустой вакуум. Полностью опустошённый мир.

Неожиданно я ощутила прикосновение. Кто-то осторожно положил руку на моё плечо. Очевидно, это был всё тот же безопасник.

Он тихо спросил:

— Госпожа Крайс, так вы узнаёте его?

Ответить я не смогла, поэтому просто кивнула.

— Всё. Можете выйти.

Он слегка подтолкнул меня к двери. Она с шипением открылась, и я вновь оказалась в коридоре.

Здесь было легче дышать. Белый цвет казался теперь менее враждебным. Просто нейтральным фоном.

Я так и стояла, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, пока звук приближающихся шагов не вывел меня из оцепенения.

Я подняла взгляд и увидела мужчину, от которого волосы на моём затылке всегда вставали дыбом.

— Господин Декарт, что вы здесь делаете? — охрипшим голосом спросила я.

Декарт улыбнулся. Вполне доброжелательно.

Я мало что знала о Лоране Декарте, однако интуиция подсказывала держаться от таких как он подальше.

Он был таларианцем и владельцем корпорации «Генетик-Тау», где работал мой брат. Как и все представители его расы, Лоран отличался высоким ростом и человеческим обликом. На нём был строгий чёрный костюм, а тёмные волосы, собранные в аккуратный хвост, подчёркивали резкие черты лица.

Эрик не раз говорил о Декарте как о холодном и расчётливом гении и что он всегда получает то, чего хочет и когда хочет.

— Мне сообщили, что один из моих сотрудников погиб. Я пришёл узнать, не нужно ли что-нибудь.

К горлу снова подступили рыдания, стоило вспомнить о смерти брата. Но мне не хотелось, чтобы Декарт видел мои слёзы. Поэтому я сдержалась.

— Спасибо, господин Декарт. Ничего не нужно. Мы сами справимся.

— Разумеется, — понимающе кивнул он. — Талика, прими мои глубочайшие соболезнования. Если вдруг тебе что-то понадобится, можешь смело обращаться ко мне напрямую.

Внутри возникло беспокойство. Вроде бы он говорил правильные вещи, но в душе я ощущала несоответствие. Вместо ожидаемого тепла от него исходил холод. Хотя в данный момент полагаться на свои пси способности я не могла. Слишком нестабильное эмоциональное состояние.

Но если отбросить ощущения и подумать головой, то всё равно, мне с трудом верилось, что глава целой галактической корпорации бросил свои дела и примчался выражать соболезнования по случаю гибели одного из своих многочисленных сотрудников.

Гибели… А ведь Эрика больше нет. Слёзы вновь потекли по моим щекам.

— Держи, — он достал из кармана белоснежный платок и протянул его мне.

Я взяла, пробормотав слова благодарности.

— Тебе не стоит оставаться одной в такой момент, — произнёс он, а затем вдруг поднял руку и провёл по моим волосам. — Цвет гораздо насыщеннее, чем у твоего брата. Значит твои пси-показатели, тоже выше чем у Эрика. Такая редкость... — произнёс он, и его взгляд изменился. В нём больше не было любопытства, остался только профессиональный интерес.

Я замерла, не зная, как себя вести.

— Талика, нам стоит поговорить наедине… — снова начал он, но договорить не успел.

— Доченька! Какое горе… — раздался полный отчаяния голос моей матери с другого конца коридора.

Декарт резко обернулся на звук. На мгновение его доброжелательная маска сползла с его лица, обнажая смесь раздражения и нетерпения. Но он отступил на шаг назад.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — тихо произнёс он.

И почему-то от его обещания по спине пробежал неприятный холодок.

Он развернулся и зашагал проч.

А я осталась стоять, прижавшись спиной к стене, пока мать не оказалась рядом. Я обняла её, и она разрыдалась на моём плече.

Но мои собственные слёзы уже высохли под натиском того леденящего душу страха, который Декарт посеял во мне своим последним взглядом и словами…

— Как это произошло? — голос матери дрожал. Её глаза были красными от слёз.

— Тело Эрика нашли в подворотне, — с трудом ответила я. — Мне сказали… что он стал жертвой межрасовой разборки.

С одной стороны, версия службы безопасности, звучала вполне правдоподобно. Планету Клиссар населяло множество рас, и правительство пыталось сгладить противоречия, внедряя программы интеграции и толерантности. Однако особых успехов не ощущалось. В основном конфликты вспыхивали в крупных городах, где представители разных рас жили слишком близко друг к другу.

Но с другой стороны, что-то здесь не сходилось. За последние полгода это уже третий псиметрик, чьё тело находят при схожих обстоятельствах. Это больше походило не на случайность, а на целенаправленный отбор.

— Проклятые переселенцы. Чтобы они сдохли все до одного, — со злостью выплюнула мать, да так громко.

Я испугалась, что господин Декарт услышит. Обернулась, но облегчённо выдохнула.

В коридоре никого кроме нас не было.

— Идём, Тали. У нас много дел, — позвала меня мать.

Она успела вытереть слёзы и взять себя в руки.

Меня всегда восхищала её способность вставать с колен и сохранять уверенность, даже когда мир вокруг рушился. А теперь, со смертью Эрика, он рушился уже в третий раз.

В первый раз он рухнул, когда погиб наш отец. Но даже тогда мама нашла в себе силы жить дальше ради нас с братом.

Через некоторое время она встретила Генри. Он не был носителем пси гена, как мой настоящий отец, но оказался добрым и заботливым. Их отношения развивались быстро, и вскоре они поженились. А через два года родилась моя младшая сестра Миранда.

Но наша радость была недолгой. Вскоре мы узнали, что Мири страдает редким генетическим заболеванием, которое делает её мышцы неподвижными.

Но даже узнав об этом, мама не сдалась. Она начала изучать всё, что связано с болезнью Мири, искала лучшие клиники и специалистов. К тому времени Эрик отслужил положенный псиметрикам срок в космофлоте Альянса и устроился в «Генетик-Тау». Он помогал с поисками врачей, даже заказывал дорогостоящие лекарства из самых удалённых уголков нашей галактики. Каждый день для нас был наполнен борьбой за будущее Миранды.

К счастью, наши усилия оказались не напрасны. Хотя моя сестрёнка так и не смогла ходить сама, но росла непосредственной и любознательной малышкой.

От воспоминаний о маленькой девочке с улыбкой ангела потеплело на душе. Но на глаза навернулись слёзы, ведь Мири ещё ничего не знала о смерти Эрика. Об этом нам с мамой только предстояло ей сказать…

Следующие несколько дней пролетели словно в тумане. Оформление бумаг, процедура кремации. Наверное только благодаря ректору Межрасовой Звёздной Академии, освободившему меня от занятий, я смогла пережить этот момент.

Вот только срок подходил к концу, но возвращаться к учёбе было сложно. Днём я решала семейные проблемы, а ночами плакала в одиночестве. Как псиметрик, я остро чувствовала эмоции родных, и чем ближе была к ним, тем тяжелее становилось. Но оставить их в такой момент я не могла. Мы все любили Эрика.

Я почти не спала и потеряла аппетит. В последний вечер перед возвращением в Академию заставила себя поужинать с семьёй.

Мама сидела за столом рядом с Генри. Она выглядела потерянной, но всё же нашла в себе силы улыбнуться мне.

Отчим держал её за руку, но увидев меня, сразу поспешил поставить на стол ещё одну тарелку и тут же принялся наполнять её всем, что было на ужин.

— Спасибо, Генри, но я столько не съем…
— Надо, Талика. Я же знаю, что ты опять целый день ничего не ела. Вот, попробуй хоть жаркое из эрха. Оно мне сегодня особенно удалось!

Я вежливо улыбнулась и, со вздохом подцепила кусочек мяса, чтобы не расстраивать отчима.

Было вкусно. Генри действительно чудесно готовил. Но даже этот маленький кусочек встал мне поперёк горла.

Позади послышался тихий шорох колёс, и я поспешила обернуться.

— Талли!

Мири вкатилась в кухню и мы обнялись. Затем я подкатила её кресло к столу, поближе к себе.

— Вот это да, какая ты голодная! — радостно воскликнула она увидев мою полную тарелку, и её милое личико тут же осветила счастливая улыбка.

А я ведь ни разу не видела, как она улыбается с того дня, как мы с мамой сообщили ей о смерти Эрика…

— Я очень рада, что у тебя снова появился аппетит. Я так переживала за тебя, Талли.

Сестрёнка нежно погладила меня по руке, а я тяжело вздохнула. Ну как мне теперь было отвертеться от еды? Пришлось пересилить себя ради неё и снова взяться за вилку.

За то время, пока меня не было дома, сестра сильно повзрослела. Миранде было уже почти четырнадцать, и она медленно, но верно начала превращаться из худенькой веснушчатой нескладёхи в очень симпатичную девушку. Мама рассказала мне по секрету, что у Миранды даже начали появляться ухажёры. Именно так, ухажёры. Кто бы мог подумать, что моя младшая сестрёнка возьмёт и на голову обскачет меня в вопросе личной жизни.

— Я всё забываю спросить, — осторожно сказал Генри, когда мы покончили с основным блюдом, и взялся нарезать для всех фруктовый пирог, — как в Академии отнеслись к твоему отсутствию? У тебя как никак скоро экзамены…

Устало вздохнув, я призналась, что возвращаюсь уже завтра.

Мама отложила вилку и с грустью посмотрела на меня, Мири тут же обняла мою руку и переплела наши пальцы.

— Талли… ну, побудь ещё денёчек, пожалуйста. Мы же даже поболтать толком не успели…

Я виновато улыбнулась ей.

— Простите. Я должна была раньше вам сказать… но всё время было как-то не до этого.

Мне было тяжело расставаться с ними, но учёба необходима. Родители вложили все сбережения в наше с Эриком образование, и я обязана отработать эти деньги, получив хорошую работу особенно теперь, когда Эрика не стало.

К тому же у них оставалась Миранда, которой требовалась дорогостоящая терапия и ещё более дорогое образование.

— И… это не всё, — выдавила я, не поднимая глаз на родных. — После выпускных экзаменов… меня сразу отправят на стажировку и скорее всего, на целый год.

— Целый год?! — ошарашенно воскликнула Мири и посмотрела на меня, округлив глаза. — Но… но это ведь значит, что тебя не будет на моём дне рождении! Но… но я ведь…

Она неожиданно отбросила мою руку и, ловко развернувшись на колёсах, покинула комнату.

Я сразу же побежала за ней. Её дверь была закрыта. Я прислонилась лбом к прохладной поверхности, готовясь извиняться, уговаривать, обещать всё что угодно.

Но тут я почувствовала это. Сумасшедшая волна злости и, грусти. Такая яркая встряска эмоционального фона и так близко. Для меня это было всё равно, что удар в солнечное сплетение…

Эмоции исходили от Миранды. Тогда я приоткрыла дверь и осторожно вошла в её комнату.

Мири сидела в инвалидном кресле напротив окна и упрямо смотрела в одну точку, перебирая в руках пушистую шёрстку плюшевой зверушки, которую подарил ей Эрик, на прошлый её день рождения. Кажется, это был алторский пушиш, очень милый зверь, полностью покрытый длинным тёмным мехом.

Я прошла в комнату и, убедившись, что сестра не собирается меня прогонять, села напротив неё, на кровать.

— Прости меня, Мири. — Сказала я, пытаясь поймать её взгляд. — Мне очень жаль, что я не пропущу твой день рождения. Но я ничего не могу с этим поделать. Мне нужна хорошая работа, потому что нашей семье очень нужны деньги.

— Я знаю. — Буркнула она и подняла на меня красные от слёз глаза. — Но это не значит, что я не злюсь.

— И ещё тебе очень грустно. — Кивнула я. — Я чувствую, ты же знаешь.

Мири не подняла на меня взгляд, но нехотя улыбнулась.

— А знаешь, чего ты не знаешь? — С хитрой улыбкой спросила она.

Поняв, что она что-то задумала, я с интересом вовлеклась в её игру.

— И чего же?

— Того, что принадлежит тебе, но этим пользуются другие!

— Эм-м…

Как и все дети, моя сестрёнка очень любила загадки. Придумывать их или находить в книгах было её любимым занятием.

— Даже не знаю, — ответила я.

— Ну как же. — Притворно расстроилась Мири и, наконец, обернулась ко мне. — Это же легкотня! Правильный ответ — твоё имя.

Я усмехнулась.

— А ведь действительно.

— Ладно, давай спрошу что полегче!

Сестрёнка коснулась пальцем своего острого подбородка и прикусила губу, сделав вид, что задумалась. На самом деле просто позёрствовала, память у моей малышки была лучше, чем у Эрика.

— Что всегда перед тобой, но ты никогда его не увидишь?

Я нахмурилась.

— Наверно… нос?

Мири победно рассмеялась и бросила мне в руки своего алторского пушиша.

— Не-а! Правильный ответ — будущее! Но нос, если подумать, тоже немного подходит. — решила она.

Мири успокоилась после вспышки гнева. Она со вздохом подъехала ко мне в своём кресле. Я аккуратно положила её игрушку в изножье кровати, присела на корточки рядом с ней и нежно взяла в свои руки её ладошки.

— Мне грустно и я всё ещё злюсь, но не на тебя. — Сказала она и посмотрела на меня неожиданно взрослым взглядом. — Я злюсь на обстоятельства. На то, что всё так сложилось. Скажи… мы в чём-то виноваты, за это судьба нас так наказывает? Вначале ваш с Эриком папа, потом я… теперь вот Эрик…

— Нет… Нет, милая, — оборвала её я и нежно заправила светлый локон за ушко, — Просто это жизнь. Знаешь, говорят, что если кому-то очень сильно не везёт, значит, потом должно повезти по-настоящему крупно.

Мири фыркнула.

— Не нужно мне никакое везение. Я бы всё, что у меня есть отдала за то, чтобы Эрик был жив.

Её слова острым лезвием прошлись по свежей ране на моём сердце. Я поджала губы, но удержалась от слёз.

— Мири, послушай меня внимательно, — сказала я, сжимая её тонкие ладони. — Я должна вернуться в Академию, а тебе придётся присматривать за мамой, папой и за собой. Понимаешь?

Она кивнула.

— Обещаю, я присмотрю за всеми нами, Талли. Я буду стараться заниматься гимнастикой каждый день, пока тебя не будет, буду загадывать маме загадки, чтобы не скучала, а папе помогать на кухне — прошептала девочка и еле заметно улыбнулась. — Ты только возвращайся поскорей. Мы будем очень тебя ждать.

Её слова согрели мою душу. Внутри теплилась надежда, что мы сможем преодолеть этот кошмар. Что бы ни случилось дальше, жизнь продолжалась. И долг единственной взрослой дочери своих родителей и курсантки Межгалактической Звёздной Академии требовал от меня идти вперёд, несмотря ни на что…

***

На следующий день я вернулась в Академию. Закинула сумку с вещами в общежитие и поспешила на занятия. Практика по ментальной защите и лекции по экспериментальной психологии немного отвлекли от разъедающей боли в груди.

Основной корпус Академии я покидала ближе к вечеру, но стоило сделать пару шагов в направление кампуса, как путь мне преградил высокий подтянутый мужчина с тёмными волосами и ярко-розовой прядью.

Это был Доктор Зартан Ноэр, научный руководитель лаборатории, в которой работал мой брат. Одна сторона лица и головы у доктора Ноэра частично заменена на металлические импланты. Эрик рассказывал, что это результат трагического инцидента, когда доктор Ноэр случайно убил близкого друга во время эксперимента.

— Талика Крайс, я как раз искал тебя, — произнёс он.

Я вдруг ощутила давление чужой пси энергии. Сначала незначительное. Оно напоминало лёгкое покалывание на коже. Но в следующий момент давление усилилось, словно к моему сознанию подключили множество проводов…

Определённо, доктор Ноэр пытался воздействовать на меня. Но зачем? И почему он действовал так грубо? Я почувствовала себя открытой книгой, страницы которой перелистывали чужие пальцы. Признаться, это было неприятно. Пришлось сосредоточиться и сплести сеть из пси энергии вокруг себя, чтобы закрыть сознание. Доктор Ноэр был силён. Я будто пыталась удержать тяжёлую дверь закрытой против сильнейшего ветра. А он наблюдал за мной внимательно, словно игрок, оценивающий силы противника.

Не знаю, сколько бы длилось наше противостояние, но я вдруг вспомнила слова брата. Он часто говорил, что иногда при угрозе нападения лучшая тактика — напасть самому. От меня к доктору Ноэру потянулись пси нити. В тот же миг его давление прекратилось.

— Интересно… — задумчиво протянул он.

— Да что вы себе позволяете! — Тут же воскликнула я и, прикрывшись от него рюкзаком, на несколько шагов отступила в сторону учебного корпуса.

Я знала, что дорожка от него к женскому общежитию просматривалась камерами, и Ноэр бы не посмел снова атаковать меня. Подумать только… на территории Академии! Это ведь было незаконно!

— Ну что ты, Талика, — холодно улыбнулся доктор и тут же снова сократил расстояние между нами. — Я просто… проверил тебя. Как специалист. Твой брат был очень сильным псиметриком, и я подумал, что…

— Что вы подумали? Что лучший способ завязать разговор с сестрой только что погибшего сотрудника, это без лишних слов вломиться к ней в голову?! Вы знаете, что это больно? А то, что запрещено на территории Академии?!

Доктор Ноэр осёкся, словно не ожидал от меня такого бурного сопротивления, но тут же снова взял себя в руки.

— Да… да, прости мне мою бестактность. Видишь ли, я не совсем норматипичный человек, и мне иногда сложно понять, что уместно в отношении людей, а что нет.

Я смерила его растерянным взглядом. Что значит «не совсем норматипичный»? Немного социопат? И он в этом вот так просто признаётся?

— Я подумал, что будет проще, если я сразу считаю с твоего пси поля всю нужную мне информацию и уже потом перейду к формальным любезностям. Но ты оказалась… чувствительнее, чем я ожидал. И мне теперь интересно… каким пси уровнем ты обладаешь?

— Ещё не знаю. — Достаточно резко ответила я, ещё сильнее прижав к себе рюкзак. — Вы, наверно забыли, что его присваивают только после сдачи финального тестирования.

— Ясно… — коротко ответил он и замолчал, словно раздумывая над чем-то.

— Доктор Ноэр, что вам от меня нужно? — не выдержала я.

Всё-таки откровенно посылать куда подальше непосредственного начальника Эрика, пусть и бывшего, мне не хотелось. Брат очень много рассказывал о том, какой Ноэр странный. Но, в то же время, он очень много сделал для Эрика, после того, как тот закончил обязательную службу.

— Что мне от тебя нужно? — Потерянно переспросил доктор, словно улетев куда-то далеко в свои мысли. — Ах да. Меня прислал господин Декарт. Он желает поговорить с тобой.

От мужчины повеяло молчаливой угрозой и ожиданием. С каждой секундой происходящее нравилось мне всё меньше. Я отступила на пару шагов, а потом вдруг почувствовала за своей спиной эманации злости и оглянулась через плечо. Там, шагах в десяти от меня, стояли двое амбалов неизвестной мне расы.

— О… о чём господин Декарт хочет поговорить со мной? — осторожно спросила я, стараясь не выдать напряжения в своём голосе.

— Речь пойдёт о твоём брате, — ответил доктор.

— Эрика больше нет, его контракт с «Генетик-Тау« завершён. Что вам может быть нужно от меня? — Едва сдерживаясь, ответила я и тут же, явственнее ощутив угрозу, добавила: — Его убийц ищут, и мне завтра нужно явиться в службу безопасности Клиссара на допрос. Так что, господин Ноэр, если я зачем-то нужна вам или господину Декарту, напишите мне письмо или отправьте видеосообщение!

Ноэр с отвращением вздохнул, словно презирал такие способы общения… или меня?

— Талика, деточка... — начал он, и его лицо скривилось, будто он произнёс какую-то гадость. — Я всё понимаю. Но с твоей стороны очень невежливо отказываться от встречи. Ведь господин Декарт полностью взял на себя все расходы на похоронные хлопоты.

Как бы ни хотелось признавать, но доктор Ноэр был прав. Корпорация, в которой работал мой брат, совсем не обязана была оплачивать его похороны, ведь, если верить следствию, он умер не во время работы, а в какой-то подворотне, после того как поужинал в закусочной. И всё же это совсем не должно было меня ни к чему обязывать. Но какое-то неприятное чувство снова заскрежетало по моим внутренностям, требуя быть осторожнее.

— Хорошо, — согласилась я. — Скажите ему, чтобы назначил время, и я приду…

— Нет, Талика. Ты не поняла. Господин Декарт хочет, чтобы ты явилась на встречу прямо сейчас.

За своей спиной я почувствовала движение и обернулась. Амбалы, сопровождавшие Ноэра, теперь стояли к нам совсем близко. В этот момент я очень отчётливо поняла, что отвертеться от новой встречи с высочайшим начальством моего брата не удастся.

— Ладно. — Храбрясь и только потому не заикаясь ответила я. — Только, надеюсь, разговор не займёт много времени. Завтра с утра у меня важное тестирование. Я ещё должна успеть подготовиться. Ну и… мой визит в службу безопасности. — На всякий случай напомнила я о своём неловком вранье. — У меня действительно очень много дел.

— О, не сомневаюсь. — Противно усмехнулся доктор Ноэр. — Но если у тебя возникнут проблемы, господин Декарт всё решит, так что не переживай.

Уж в чём, в чём, а в этом я не сомневалась. Лоран Декарт был очень влиятельным человеком на Клиссаре, да и во всей галактике. Уверена, что его слово было одинаково весомым как для ректора моей Академии, так и для главного комиссара службы безопасности нашей планеты.

Доктор Ноэр и его амбалы проводили меня к левиджету, припаркованному на преподавательской парковке учебного корпуса. Опускаясь в темноту салона, на обтянутые чёрной кожей кресла, я думала только о том, что смогла остаться на записи с камер видеонаблюдения и если внезапно исчезну, будет хотя бы мизерный шанс того, что кто-то узнает, кто увёл меня с территории Академии.

Путь был недолгим. Минут через пятнадцать мы приземлились на крыше огромной сверхсовременной высотки — ближайшего к Академии офиса корпорации, которых по всему Клиссару на самом деле было великое множество. Эта корпорация занималась очень многими направлениями в области науки и техники. Кажется, что всем, от создания сельскохозяйственных суперустойчивых культур до строительства межгалактических космических кораблей и орбитальных станций.

Но мои мысли были прерваны, когда мы с доктором свернули в один из коридоров. Сквозь панорамные окна я увидела довольно жуткую картину…

Внизу, на открытой погрузочной платформе двое охранников, одетые в чёрную кинетическую броню с логотипом «Генетик-Тау» избивали дубинками огромного, могуче сложенного мужчину в потрёпанном синем комбинезоне. Он даже не пытался сопротивляться. Лишь съёжился под ударами, прикрывая голову руками.

Его спутники, такие же громилы, стояли по стойке смирно, уставившись в пол. По их грубым лицам я догадалась, что это раса аргонионцев.

У меня перехватило дыхание. Я замедлила шаг, не в силах отвести взгляд от этого немого спектакля жестокости.

Доктор Ноэр, заметив моё замешательство, лишь хмыкнул.

— Рабочая дисциплина, Талика. Аргонионцы понимают только язык силы. Не задерживайся, идём.

Он снова подтолкнул меня вперёд.

Моё сердце тревожно билось в груди, пока мы шли по бесконечным коридорам «Генетик-Тау».

Словно чтобы сгладить жуткое впечатление, доктор Ноэр всю дорогу рассказывал мне о последних разработках корпорации в области генетики. Но его речь при этом звучала механично, будто заранее подготовленный доклад. Поэтому я хоть и слушала его, но только вполуха.

А сама тем временем мысленно продумывала тысячу и один способ побега отсюда, если вдруг что-то на самом деле пойдёт не так.

Сверхскоростной антигравитационный лифт, сверкая начищенным стеклом и хромом, за секунды домчал нас с доктором до верхнего этажа главной башни “Генетик-Тау”. Когда высокие створки распахнулись, у меня захватило дух. Мы оказались выше облаков.

Прямо напротив лифта, сквозь стены из сплошного стекла открывался потрясающий вид на закат над городом. Облака время от времени окутывали башню, заволакивая вид молочно-розовым туманом.

— Впечатляет, правда? — с усмешкой спросил доктор Ноэр, заставив меня встрепенуться.

Я позволила себе забыть, где и с кем нахожусь. Очень глупо с моей стороны.

Доктор слегка коснулся пальцами моей спины между лопаток, желая подтолкнуть вперёд, и я едва удержалась, чтобы не поёжиться. Его пальцы были ледяными. Этот холод я почувствовала даже через плотную ткань моей формы.

— Жди здесь, — бросил он, махнув рукой вправо от лифта. — Господин Декарт сначала побеседует со мной. Я позову тебя.

Приёмная была невероятно огромной. И пустой. Пол и стены из натурального фиолетового мрамора с Террарских островов. Большие круглые хромированные колонны. Навесной потолок из таких же решёток, из-за которых выглядывали лампы из люминиона — светящегося кристалла, не требующего внешней энергии. Больше ничего. Ни стойки, ни секретаря. Только стекло, мрамор, хром и невыносимая пустота, в которой каждый шаг отдавался громовым раскатом.

— Присядь пока там. Это может занять некоторое время.

Я открыла рот, чтобы спросить, не на пол ли он предлагает мне присесть, как вдруг заметила в дальнем, самом тёмном углу за колонной пару весьма аскетичного вида стульев из металла и такой же столик между ними.

Я проводила взглядом Ноэра, который пошёл в противоположную сторону и, коротко постучав, исчез за огромной дверью из полированного до блеска металла, и всё-таки решила его послушаться. Отправилась в “зону для гостей”.

Мне нужны были силы для разговора с Декартом, а потому любая информация. Я медленно пошла по периметру, якобы разглядывая вид, но на самом деле ища… что угодно. Следы жизни, щели в этом идеальном фасаде. Вместо этого я увидела едва заметные линзы камер в потолочных решётках. Они поворачивались, следя за моим движением. За мной наблюдали.

Хромированное кресло в углу оказалось ледяным и жёстким, лишённым не то что подушки, но даже обивки. Оно словно специально было поставлено сюда, чтобы указать гостям на их место — приниженное и жалкое.

— Сам-то наверняка восседает на троне с ультра-эргономичным основанием, обитым нежной кожей какого-нибудь вымирающего зверька… — негромко проворчала я, присаживаясь. Усталость от долгого дня брала своё.

Минуты тянулись мучительно долго. Чтобы отвлечься, я взяла со столика единственный журнал — свежий выпуск «Тау-корп». На глянцевой обложке широко и неискренне улыбался сам Лоран Декарт.

Его можно было бы назвать привлекательным мужчиной лет тридцати, с этой его лощёной кожей без единой поры и дефекта, чёткой линией скул и подбородка, а также шелковистыми и густыми каштановыми волосами до плеч.

Можно было бы, если бы не его холодные модифицированные глаза цвета арктического льда и модные у богачей тервитовые импланты в височной области, которые были призваны сохранять молодость, поддерживая мышцы лица в постоянном тонусе.

Эта технология стоила очень дорого. Куда дороже, чем какие-нибудь пластические операции или инъекции, которые в конечном итоге всё равно исчерпывали свою эффективность. В отличие от них, вовремя установленные тервитовые импланты действительно сохраняли своим владельцам “молодую” или даже юную внешность. Так что Лорану Декарту вполне могло быть куда больше лет, чем казалось…

Я машинально открыла журнал на случайной странице, и взгляд упал на статью.

«…раса, выживание которой было поставлено под угрозу… нашла убежище в стенах “Генетик-Тау”… специально для них разработана трудовая программа ассимиляции… Из аргонионцев создаются отряды для работы на разработке и добыче руд…»

Перевернув страницу с кучей помпезной, прославляющей корпорацию информацией, я вгляделась в иллюстрацию к статье. С неё на меня хмуро смотрели трое высоченных мускулистых мужчин с грубыми рублеными чертами, большими крючковатыми носами и в целом, с весьма необременёнными интеллектом лицами. Одетые в одинаковые синие рабочие комбинезоны и какие-то нелепые тканевые фуражки в цвет. Они стояли, заложив руки за спину, и зло таращились в объектив.

Ниже иллюстрации была подпись: «Председатели профсоюза рудодобытчиков Аргониона».

Мою душу сжало от беспомощной ярости, когда в председателях профсоюза я узнала тех самых несчастных громил, которых избивала охрана корпорации. Вот она, истинная суть «добродетельной» “Генетик-Тау”!

Подумать только! Корпорация превратила целую расу в рабов. Они отняли у аргонионцев всё, а теперь ещё и насмехались, прикрываясь благотворительностью и соблюдением их прав.

Я швырнула журнал. Он громко шлёпнулся о мрамор, и звук эхом разнёсся по пустому залу. Внутри всё кипело.

— Добродетели… Ага, как же, — прошипела я себе под нос, сжимая кулаки.

— Талика? Пора.

Я резко обернулась. Дверь в кабинет была открыта, а в проёме стоял доктор Ноэр. Его холодный взгляд скользнул с моего лица на брошенный журнал и обратно. Я выпрямилась, отбросив усталость, и пошла к нему, чувствуя, как адреналин гасит все остальные эмоции.

Журнал поднимать не стала. Сама мысль о том, чтобы дотронуться до него, вызывала у меня тошноту. И мне было всё равно, что Ноэр обо мне подумал...

Дорогие читатели, 

мы с Олесей решили, что пришла пора показать вам героев этой истории. 

Талика Крайс 

Командоры алторского флота 

(они появятся уже очень скоро)

Элдор Энгрей

Тайлор Энгрей 

Кабинет Лорана Декарта был безупречен. Чистый, едва ли не стерильный воздух, отполированные до зеркального блеска поверхности, ни единой лишней детали. Настолько, что в нём не было даже стульев для посетителей! Доктор Ноэр просто стоял рядом со своим непосредственным начальником и смотрел на меня со странной, почти безумной блуждающей улыбкой.

Сам Декарт сидел за монолитным столом. Его пальцы были сложены домиком. Когда он увидел меня, ни один мускул не дрогнул на его идеальном лице. Словно какая-то жалкая просительница, а не приглашённая гостья, я не была удостоена даже вежливой улыбки. Совсем не так он вёл себя при нашей первой встрече в морге… что же изменилось?

— Талика, — равнодушно произнёс Декарт и нажал на сенсорную панель на своём столе. — Присаживайся.

Стул бесшумно выдвинулся прямо из пола. Мне не хотелось на него садиться, ведь это предполагало длинный и сложный разговор. Но я села и сложила руки на коленях, пытаясь унять в пальцах дрожь.

— Господин Декарт, доктор Ноэр сказал, что вы хотели поговорить со мной.

— Всё верно. Нам с тобой нужно обсудить кое-какие дела, касающиеся контракта твоего брата.

Что? Какие ещё к созвездию дела? Я нахмурилась и настороженно сказала:

— Но его контракт закрыт. Я сама читала условия, когда Эрик устраивался к вам на работу. В нём чётко было прописано, что смерть сотрудника является условием автоматического расторжения без каких-либо санкций в отношении родственников.

Совершенно пластиковая, словно вымученная улыбка, которой меня в этот момент одарил глава корпорации, ясно дала понять, что ничего хорошего от этого разговора мне ждать не следовало.

— Видишь ли, Талика, твой брат Эрик был весьма талантливым псиметриком. Именно поэтому по прошествии испытательного срока мы значительно подняли ему оклад и заключили с ним иной, более расширенный контракт. Он предусматривал выполнение определённой научной задачи. Именно по новому контракту ваша семья получала не только кредиты, но и значительные ресурсы. Мы заказывали дорогостоящие препараты для твоей младшей сестры взамен на сотрудничество. Со своей стороны, мы выполнили все обязательства, однако работа Эрика осталась невыполненной…

У меня волосы на затылке пришли в движение от его слов.

Новый контракт? Почему Эрик ничего не сказал нам о нём?

Я осторожно спросила, изо всех сил стараясь не выдать в голосе свою дрожь:

— И каковы были новые условия того контракта?

Мне показалось, что в холодных глазах Декарта сверкнула усмешка.

— По нему твой брат должен был обязательно завершить проект. Поскольку он больше не способен исполнить договорённость, компания вправе потребовать компенсацию ущерба в размере десяти миллионов кредитов от вашей семьи.

От неожиданности я едва не свалилась со стула. Сумма казалась астрономической, неподъёмной! Но ещё больше меня шокировали условия контракта… Как Эрик мог подписать его, зная о таком пункте?!

Видя мою реакцию, Декарт сухо добавил:

— Но мы в «Генетик-тау» не людоеды, которыми нас упорно пытаются выставить некоторые журналисты. Поэтому, пообщавшись с доктором Ноэром, мы пришли к мнению, что взамен компенсации ущерба, мы готовы рассмотреть твою личную помощь, как псиметрика. После окончания учёбы в Академии ты можешь пройти у нас серию испытаний и исследований. Нас интересуют твои собственные пси способности. Твой вклад был бы ценен для дальнейшего развития проекта, над которым так упорно трудился твой брат.

Воздух шумно вырвался из моих лёгких. Я хотела резко отказать Декарту, но в последний миг сдержалась. Сказать, что я пребывала в шоке — ничего не сказать. Но, думаю, на это они и рассчитывали.

— Но постойте. По статье 14-D трудового кодекса Клиссара, долги по личным контрактам не переходят на членов семьи. Как вы вообще могли включить такой пункт в контракт моего брата?

На губах господина Декарта дрогнула тень чего-то, отдалённо напоминающего улыбку.

— Очаровательно. Юридический ликбез. — Он коснулся панели, и в воздухе возникла голограмма договора. Моё имя и имя Миранды светились в разделе «Бенефициары». — Дело в том, Талика, что Эрик подписал контракт не с головной корпорацией, а с нашим подразделением «Генетик-Тау-Сигма» на Энцелоне, и сделал это как иностранный рабочий. А трудовой кодекс этой планеты… имеет некоторые существенные отличия от Клиссарского.

У меня внутри всё рухнуло, словно каменная стена от удара огромного молота.

— Я не совсем понимаю, что именно от меня требуется, — кое-как выдавила я из себя.

— Более подробно тебе объяснит доктор Ноэр. Прошу, Зартан.

В этот момент из-за моей спины вышел доктор Ноэр, а я едва не подпрыгнула. Потому что не просто не заметила, как он подкрался ко мне, я вообще забыла, что он здесь!

— Мы пытаемся изучать людей с пси геном. — Начал он с широкой улыбкой. — Исследования будут включать введение экспериментальных препаратов, проведение анализов активности мозга и проверку реакций на различные стимулы. Но главное — понадобится извлечение части материала для изучения механизма активации пси-факторов.

Мне стало страшно от того, с каким энтузиазмом и безумным блеском в глазах он об этом рассказывал.

— Что вы имеете в виду под словом «материал»? — опасливо уточнила я.

— В основном это образцы клеток и мозговой ткани. Нейронные свя-язи... Микроскопические фрагме-енты… Неважно. Всякое такое.

Он сказал «образцы мозговой ткани»?!

— Но ведь это может быть опасно для моего здоровья! — с ужасом воскликнула я, — Кто вообще согласится на такое?!

— Талика, деточка, наши исследования всегда связаны с риском, — ответил доктор Ноэр. — Разумеется, существует вероятность, что подобные манипуляции могут стать необратимыми и привести к полному обездвиживанию или даже смерти. Но ведь это ради науки.

Из-за того, с какой небрежностью он сказал об этом, шок парализовал меня окончательно. Во рту совсем пересохло. Сверхновая, во что я влипла?

— Что будет, если я откажусь?

Декарт слегка подался вперёд, вцепившись в меня своим взглядом, словно полицейский в руку карманного воришки.

— Во-первых, всё имущество твоей семьи с вероятностью девяносто девять процентов будет экспроприировано нашими юристами за долги. Во-вторых, поставки препаратов для твоей сестры прекратятся, и регресс её состояния будет быстрым и необратимым.

Я вскочила. От его слов моё сердце начало биться аж где-то в горле!

— Вы шантажируете меня жизнью ребёнка?!

— Вовсе нет. Мы предлагаем варианты, — Дакарт откинулся в кресле. — Либо ты находишь кредиты. Либо помогаешь доктору Ноэру завершить работу брата.

— Я найду кредиты, — выпалила я, судорожно пытаясь придумать план. — Мне понадобится время, но я найду!

Декарт и доктор Ноэр переглянулись и засмеялись. Да, я не хуже них понимала, как нелепо прозвучали мои слова, но мне было не до смеха.

— А ты забавная, Талика, — отсмеявшись, произнёс Декарт. — У тебя есть месяц. Ровно через месяц. Сразу после выпуска из Академии, я жду тебя с пятнадцатью миллионами кредитов.

Я обвела мужчин растерянным взглядом.

— Но… речь ведь шла о десяти!

— Не забывай о процентах, милая Талика. Каждый день простоя этого научного проекта обходится «Генетик-Тау-Сигма» в немаленькую сумму.

Вот же расчётливый ублюдок!

От возмущения у меня сами собой сжались кулаки. Кажется, я знала, почему Эрик подписал этот кабальный контракт, даже не посоветовавшись с семьёй — эти двое бездушных корпоратов просто обманули его!

Всё внутри меня кипело от гнева. И всё же я нашла в себе силы успокоиться, после чего ответила:

— Господин Декарт, будьте уверены, я достану кредиты.

Выпалила я и, не дожидаясь новых усмешек, развернулась и пошла к выходу.

В ушах у меня шумело от притока адреналина, а пальцы словно судорогой свело. Я не могла заставить себя разжать кулаки.

И пусть со стороны сейчас я выглядела достаточно спокойно, но внутри у меня назревала буря. Я прекрасно понимала, что ни за что не добуду пятнадцать миллионов кредитов за месяц. Да я и за десять лет столько не добуду!

Другими словами, я была в полнейшей вселенской заднице. Но мне нужно что-нибудь придумать, и как можно скорее...

Продолжаем знакомство с героями

Лоран Декарт

(Глава корпорации “Генетик-Тау”) 

Доктор Зартан Ноэр

Оказавшись в своей комнате в общежитии, я закрыла за собой дверь и сползла по стенке на пол. А потом разрыдалась так горько и больно, словно только сейчас достигла истинного дна своего горя. Только теперь я наконец-то осознала, что ситуация, в которую угодила, была гораздо хуже, чем казалась изначально. Декарт намеренно назвал такую огромную сумму. Ему не нужны были эти кредиты. Он и его прихвостень Ноэр просто желали заполучить меня в качестве подопытной мыши!

Я проплакала всю ночь, так и не найдя в себе силы на то, чтобы открыть хоть один конспект по ПСИ перед тестированием. А под самое утро, когда предрассветные сумерки разорвал назойливый сигнал будильника, едва смогла оторвать себя от насквозь вымокшей подушки.

Кровать Линди Йейл, моей соседки по комнате, учившейся на курс младше меня, так и осталась нетронутой. А я впервые за всё время совместного проживания с этой вечной тусовщицей порадовалась тому, что на целую ночь осталась одна. Мне нужно было выплакать своё горе, чтобы быть хоть на что-то способной сегодня.

В этот день занятия начинались с первой пары. Никто даже и не думал освобождать нас от лекций на время сдачи пси-тестирования! Кажется, что методисты Академии считали, что чем выше нагрузка на кадетов, тем это лучше для их дальнейшей профессиональной деятельности. В конце-концов “пси” было не единственной дисциплиной, которую мы должны были сдать для получения диплома. Но, без сомнения, самой главной. Ведь именно по уровню пси проводилось наше дальнейшее распределение на практику.

Я вошла в аудиторию, скользнув взглядом по знакомым лицам сокурсниц. Светлые лучи утреннего солнца проникали сквозь высокие окна, освещая ряды скамей. Только погода не радовала, да и в целом ничего не радовало. Я всей своей сутью ощущала страшное приближение скорого конца всего. Полного и безоговорочного кружения моей едва успевшей начаться жизни.

С такими невесёлыми мыслями я заняла место где-то в середине рядов. Выбор соседки меня не волновал, как, впрочем, и предстоящая лекция. Сегодня первой парой шло “ПВК” — Построение Внешней Коммуникации, которое вёл профессор Лестрейд. Он вошёл в аудиторию сразу следом за мной и поднялся на кафедру. Гул голосов стих, когда он объявил о начале занятия. Но внезапно начал не с обычного своего скучного монотонного бубнежа.

— Дорогие мои курсантки психометрического факультета, у меня для вас есть очень важное объявление!

Профессор сделал паузу, внимательно изучая нашу реакцию. Возбуждение и любопытство постепенно разбудили всех, кто уже планировал компенсировать дрёмой на лекции недостаток ночного сна перед пси-тестированием.

Убедившись, что всё внимание аудитории обращено к нему, профессор продолжил:

— Вам осталось учиться ровно месяц. Затем вас направят на места дальнейшей службы. В основном вы все получите назначение в спецгруппы космических рейнджеров Альянса. Однако лучшая выпускница, подчеркиваю, лучшая выпускница психометрического курса, получит уникальную возможность пройти стажировку на далёкой высокоразвитой планете Альфа-Проксима!

Аудитория буквально взорвалась в изумлении, услышав такую новость. А у меня даже голова закружилась от осознания открывающихся перспектив… потому что вот оно! Стажировка на Альфа-Проксима — это было нечто большее, чем предел мечтаний молодого псиметрика! Помимо того, что это был шанс прикоснуться к легендарному наследию могущественной расы, чьё имя звучит гордо и устрашающе — алторцы. Так за неё ещё и должны были очень много заплатить! А значит это не просто мой шанс. Это ключ. Единственный ключ от моей клетки.

Я не то чтобы много знала об алторцах, но это именно они первыми открыли законы космического пространства, научились свободно путешествовать среди звезд и построили сеть межгалактических станций. Эта раса была одной из самых высокоразвитых и богатых во Вселенной.

Так что... Кажется, Судьба только что подарила мне шанс избежать цепких лап монстра Декарта! Потому что на планете Альфа-Проксима власть и сила корпорации «Генетик-Тау» не имела значения. Что такое корпорация против древнейшей и могущественной расы, которой одной принадлежат десятки солнечных систем, включая материнскую? Уверена, устройся я на практику к алторцам, Лоран Декарт даже нос свой в мои дела сунуть бы не посмел! Руки, как говорится, коротки!

Эта мысль вернула меня к жизни. От меня требовалось приложить максимум усилий, чтобы превзойти сокурсниц, но это уже было похоже на осуществимый план! Ах, если б только знать о такой возможности раньше… Я бы не ревела всю ночь, а готовилась из последних сил!

Я украдкой взглянула на свою соседку и только сейчас заметила, что слева от меня сидела весьма амбициозная девушка с тяжёлым характером по имени Энджи Верро. С самого первого курса Энджи ненавидела мою близость к успеху.

Будто ощутив мой взгляд, она посмотрела в мою сторону, и мы встретились глазами. В этот момент я поняла, что просто не будет. Потому что на её лице читалось желание стать лучшей курсанткой ради такого шанса на успешное будущее...

Дорогие читатели!

Мы с Олесей искренне ценим ваш интерес к нашей истории. Впереди вас ждут горячие приключения, неожиданные повороты и герои, которые не дадут заскучать.

Если вам нравится эта история, то поддержите нас звёздочкой и комментариями. Нам важно ваше мнение!

Время до пси-тестирования пролетело быстро. Нас всех пригласили в аудиторию,  где   вдоль стены стояли специальные кресла.  Когда я села в одно   из них,    к моим вискам прикрепили  высокоточные  сенсоры  в виде тонких  хромированных    пластин. Сенсоры не просто отслеживали деятельность мозга.   Они погружали  в контролируемое пси ментальное пространство, которое транслировалось на экраны перед нами и записывалось для оценки преподавателей. Вскоре комиссия  проверила готовность и запустила тестирование.

Перед каждой курсанткой  возникали разнообразные испытания, проверяющие наше умение анализировать ситуацию, мгновенно реагировать и принимать верные решения.

Помимо основных навыков пси, нас проверяли и на более специализированные. Некоторые из нас могли в разной степени влиять на эмоции окружающих. В основном способности курсанток-псиметриков сводились к лёгкому подталкиванию к определённым чувствам. Но даже это требовало не только силы, но и тонкого понимания психологии, чтобы не перегнуть палку и не вызвать обратный эффект.

Одна  из моих однокурсниц  застряла  в сложнейшем кубическом пространстве, похожем на бесконечную шахматную доску, заполненную голографическими фигурами. Чтобы пройти дальше, она  должна правильно рассчитать ходы каждого объекта и решить сложную головоломку.

Я же  оказалась  в окружении призрачных голосов, каждый из которых предлагал ложное решение проблемы. Для прохождения теста  мне пришлось применить критическое мышление и выложиться на максимум, отличая правду от лжи.

Дальше  задания становились сложнее, нервы натягивались всё туже, заставляя ходить по краю. Работать на пределе своих возможностей. Это тестирование по истине было адским испытанием. Решая задачи, мне пришлось вспоминать даже незначительные мелочи, которые мы вскользь проходили на первом курсе в рамках лекций! И всё же я справилась. Как иначе, если лицо Лорана Декарта вставало перед моими глазами каждый раз, когда измотанная нервная система предлагала сдаться и перейти к следующему заданию.

Когда я, наконец, завершила тестирование и вышла из зоны его проведения, мне показалось, что я никогда в жизни не дышала так легко.   

Найдя взглядом свою группу, я  направилась к экранам на стене,  на которых вскоре должны были появиться результаты. Панический страх волной прокатился по телу, сердце снова отчаянно застучало в груди, когда я подошла к ним. Тестирование было уже позади, но теперь для меня пришло время нового испытания — ожидания его результатов. Не считая вчерашней, я столько бессонных ночей потратила на подготовку… но достаточно ли баллов мне удалось набрать для того,  чтобы решить мою проблему с Декартом?

Рядом со мной остановилась  моя  сокурсница Энджи Верро. Почему-то  сейчас   присутствие этой блондинки   напрягало ещё   сильнее, чем в аудитории на лекции. Возможно потому, что  мы всю учёбу шли с ней в списках “ноздря в ноздрю”.

Она встала рядом со мной, сложив руки на груди и прикусила нижнюю губу, вглядываясь в ещё пустые экраны. Но я почувствовала её волнение и даже немного агрессивное напряжение. И я была почти уверена, что ни то, ни другое, не имело отношения к результатам тестирования, которых мы ожидали.

— Талика,  скажи, зачем ты рвёшься на стажировку к алторцам? — неожиданно  спросила   Энджи. 

Я с удивлением посмотрела на неё снизу вверх. Верро была выше меня почти на голову. Утончённая блондинка с акварельными розовыми прядями в волосах, идеальными чертами лица и красивыми стройными ногами, о которых мне с моим бампером и дурацкими икрами можно было только мечтать.

А ещё мы с ней до этого самого момента едва ли парой слов перекинулись за всё время учёбы. Я, как бы это помягче сказать, была не её круга. Недостаточно обеспеченная, недостаточно педантичная, недостаточно красивая и стройная. В общем, недостаточно такая, как надо, чтобы общаться со мной длинными предложениями.

— Странный вопрос, Энджи! — бесцеремонно влезла в разговор ещё одна девушка из нашей группы. 

Салли Кенешми. Не сказать, что они с Верро были подругами.  Скорее, Салли относилась к числу ближнего круга обожательниц её идеальной внешности и безупречного образа жизни. Салли не была особенно эффектной красоткой, но умение вовремя подлизаться и высокий уровень пси из-за которого её короткие волосы были насыщенно-розового, практически неонового цвета, позволяли ей вертеться где-то рядом.

— Да это же просто работа мечты! — Пискнула Салли. — Престижно, хорошо платят, а ещё… ох, ты вообще видела алторцев? Кажется, что их не алторки рожают, а штампуют на фабрике с огромными красными буквами СЕКС на фасаде! Уж я бы на них… поработала…

Энджи презрительно фыркнула.

—  Моя кузина недолго работала на алторцев. По её словам,  мужчины этой расы ужасно наглые  и  высокомерные  существа, а женщины просто конченые стервы. А ещё они с подозрением относятся к представителям других рас. С ними невозможно иметь никаких отношений, кроме деловых, если нет желания свихнуться. Они хоть и чтут договоры, но в остальном абсолютно беспринципны. Так что ты зря надеешься, что сможешь найти там себе достойного мужчину, Салли.

— Беспринципны? — удивлённо переспросила я, не сразу поняв, что именно она имеет в виду.

Энджи развернулась ко мне лицом и даже снизошла до того, чтобы посмотреть прямо в глаза.

— Да, беспринципны. Представители других рас для них расходный материал. А хорошенькие наивные практикантки  вроде нас, как свежее мясо. Видишь ли, алторцы не просто ведут полигамный образ жизни, они  аморальны  и  готовы  трахать всё, что попадётся им  на пути.

Я вздохнула, пытаясь успокоиться и подобрать  правильные слова.

— Что значит полигамный образ жизни… В смысле часто меняют партнёров?

— Убиться невесомостью… Талика Крайс, ты что на дикой планете росла?

Я почувствовала, что краснею. Не знаю, от чего больше. От того, что практически ничего не знала об алторцах, или потому, что идеальная до кончиков пальцев Энджи Верро, оказывается, за словом в карман не лезла.

— У алторцев очень высокое либидо, но низкая фертильность. Практически в девяноста процентах  случаев дети на их планете рождаются в результате искусственного оплодотворения. Из-за этого среди алторцев много близнецов. У этих извращенцев в части трио и квадросоюзы. Надеюсь, что это такое,  объяснять не нужно? 

— Ну-у, — задумчиво протянула Салли с пошлой улыбочкой, — я бы повеселилась разок с какими-нибудь симпатичными секси-близнецами.

— Которые бы беспощадно использовали тебя по назначению во все отверстия, а потом, когда надоешь, легко сделали бы вид, что тебя даже не знают.

Я с интересом посмотрела на Энджи, она вот только не кипела от возмущения. Мне подумалось, что может быть именно это и произошло с её кузиной, которая успела поработать на алторцев?

— Но… не обязательно же заводить отношения. Никто же не заставляет просто работать на них…

Энджи Верро громко фыркнула, выражая глубокое сомнение в моих словах.

— Ты, видимо, прослушала про их высокое либидо и беспринципность?

Я замялась.

— Но… они же представители высокоразвитой цивилизации. Не могут же они там все быть насильниками?

— А при чём здесь насилие? — Хищно сверкнула своими красивыми глазками Энджи Верро. — Власти и желания вполне достаточно, чтобы кого угодно заставить делать что угодно. И вот  ты, Талика, сама не заметишь, как они поимеют тебя, а потом высадят на ближайшей космостанции, получив от тебя всё, что ты могла дать, и даже больше. И внушительный чек совершенно точно не поможет остановить льющиеся из глаз слёзы и желание самоубиться из-за растоптанного чувства собственного достоинства и омерзения к себе.

Я замерла, в ужасе смотря на неё во все глаза. А Салли вдруг спросила:

—  Почему ты сама тогда заполнила анкету с заявкой на стажировку на Альфа Проксима?

Энджи вдруг исступлённо прикрыла глаза, а на лбу её нервно дёрнулась тоненькая жилка. Она медленно обернулась к притихшей Салли Кенешми и метнув в неё убийственный взгляд, прошипела:

— Идиотка…

После чего развернулась на каблуках и отошла от нас в сторону, с таким видом, будто и не было этого разговора.

Я проводила взглядом её, а потом и Салли, подумав, что, конечно, мало знаю об алторцах, но вот конкуренцию и ревность распознаю всегда. Наверно, не стоило верить слухам об Альфа-Проксима. Тем более полученным из уст золотой девочки Энджи Верро, которая, очевидно, и сама была не прочь заполучить в своё резюме такую практику. 

— Не слушай её. Она просто все уши мне прожужжала про эту практику.

Я обернулась, увидев позади себя Лилию Гейл. Ещё одну нашу золотую девочку. Вот только в отличие от Энджи, Лилия не была заносчивой стервой.  Хотя  она  и состояла в “ближнем круге” подруг Энджи, но делала это скорее из необходимости, чем по велению сердца.

Лилия всегда очень много работала, даже на первом курсе. Об этом знали все. Мы практически не видели её за пределами аудиторий. Уж не знаю, зачем ей были нужны деньги, но лично меня её трудоспособность всегда восхищала. Я не могла так учиться и пахать,  как она одновременно. Да, я хорошо училась, но если честно, порой после дня учёбы всё, на что меня хватало, это склеить лапки за просмотром какого-нибудь глупого видеофона.

Поймав на себе мой изучающий взгляд, Лилия тепло улыбнулась.

— Она на самом деле завидует тебе. Ну и ещё от родителей хочет сбежать. Как можно дальше… Уж не знаю что за проблемы у неё с ними, но я слышала, что они лишили Энджи карманных денег. 

— Энджи завидует мне? — я скептически фыркнула. — Да с чего бы?

— Тебе легко даётся то, на что ей самой приходится тратить втрое больше усилий. Ну и ещё у тебя классная задница.

— У кого… у меня?

— Ну да. Ты сама посмотри.

Она кивнула в сторону Энджи, застывшей у экрана, на котором должны были вскоре появиться результаты, с выражением надменности и пренебрежения ко всем окружающим на лице. Ведь ей, бедняжке, приходилось стоять среди всех, а не на специально выделенных местах для особо важных персон.

— Она совсем с ума сошла со всеми этими своими диетами. Интересно, ей сидеть не больно?

Я скользнула взглядом по узким бёдрам однокурсницы и смущённо пожала плечами. Мне фигура Энджи нравилась… Кажется, что в отличии от меня,  она выглядела так изысканно и воздушно.

— А ты? — Спросила я у Лилии, соскользнув с вгоняющей в краску темы, — Тоже хочешь попасть на практику к алторцам?

Лилия как-то странно посмотрела на меня и отвела взгляд, словно что-то искала в толпе.

— Я… знаешь, не расстроюсь, если не пройду к ним отбор. У меня есть свои планы на эту жизнь. Я уверена, что в любом случае буду не в накладе.

Мой взгляд вдруг зацепился за яркое пятно у стены за спиной Лилии. На неё очень хмуро и даже будто бы враждебно смотрел симпатичный брюнет с яркими  узнаваемыми чертами внешности.  У него была фиолетовая кожа… и ещё хвост. Капитан спец группы  космических рейнджеров Шон Прайм. Он у нас на всю Академю был такой один, потому его знали все. А ещё боялись, потому что ходили слухи, что он был совершенно безбашенный и вокруг него часто умирали люди…

А ещё он смотрел на Лилию. Очень странно смотрел на Лилию! 

Подумав, что ей наверняка следует об этом знать, я осторожно тронула её за локоть и прошептала.

— Ты что-то сделала Шону Прайму?

Лилия вдруг дёрнулась от моих слов, словно я сказала ей что-то грубое.

— С чего ты взяла?

— Он сзади. И он так смотрит на тебя, словно убить хочет…

Лилия тут же обернулась и я вместе с ней… но позади уже никого не было кроме наших однокурсников. Она посмотрела на меня вопросительно, а я растерялась.

— Ох, ну он точно был там только что… Может, ушёл?

— Ну или тебе показалось. — С растерянной улыбкой сказала она. — Уж кто-кто, а Шон Прайм вряд ли бы стал на меня смотреть…

Её слова прозвучали как-то грустно и… чересчур откровенно? Наверно, поняв это, Лилия в последний раз улыбнулась мне и отошла в сторону, явно намекая на то, что продолжать разговор не намерена.

Однако  я и не собиралась. К тому же экран с результатами перед моими глазами ожил, сметя прочь все мысли. Передо мной развернулся график,  состоящий из цифр и разноцветных линий.

— Не может быть! — услышала я голос Энджи Верро у себя за спиной.

Признаться,  мне тоже  не верилось, но наши  с ней   результаты  и правда  оказались идентичными. И нет, это был не ответ на то, получу ли я практику у Алторцев. Но это был и не отказ… Теперь моя судьба была в руках вербовочной комиссии, и оставалось только ждать.