Истинная проблема дракона, или ведьма под подозрением

— Я не умру! Только не сегодня. Только не сейчас! – шептала я тихо, слёзы катились по щекам от усталости и горя.

Ворвавшиеся в дом боевые маги спугнули бестию, которая только что убила моего отца и очень хотела добраться до меня. Услышав их приближение, она грозно зашипела и, сверкнув ужасающими светящимися глазами, предприняла последнюю попытку пробиться сквозь слабеющий барьер.

Её магический огонь почти прожёг дыру в подёрнувшемся рябью воздухе вокруг меня. Я стиснула зубы и продолжала держать защиту. Ещё немного. Я почти победила! Меня спасут!

Я слышала, как стражи порядка рассредоточились по первому этажу. По дому прокатились их громкие голоса.

Бестия обернулась и по-звериному зарычала:

— С днём рождения, дорогая Эрика. Мы ещё с тобой встретимся, и тогда человеком стану я!

— Это мы ещё посмотрим, — с трудом выдавила я.

В этот день мне исполнилось десять лет со дня рождения в этом мире и двадцать лет моей бессмертной душе. Я попаданка, но этот факт нужно сохранить в секрете. Единственный человек, знавший мою тайну, лежал сейчас мёртвый у подножья лестницы, а бестия, по ошибке вызвавшая меня в этот мир год назад, только что сбежала, послав во все окна дома мощный магический импульс. Наверняка, чтобы задержать магов.

Послышались крики. Вероятно, кто-то из стражей пострадал от осколков, брызнувших внутрь дома. Некоторые долетели и до меня, но застряли в защитном барьере и зависли в воздухе, сверкая острыми краями.

Осколки стекла жалобно хрустели под ногами боевых магов, которые вскоре зашли в приоткрытую дверь и обнаружили меня, маленькую девочку, сидящую внутри криво нарисованного защитного круга. Символы вокруг продолжали слабо светиться и потихоньку гасли.

Двое мужчин поражённо остановились в проёме двери.

— Тут ребёнок! - крикнул один из вояк.

Сквозь рябь я рассмотрела добродушное лицо полицейского стража. Он шагнул ко мне и успокаивающе улыбнулся. Густая щёточка усов, скрывавшая верхнюю губу, мило встопорщилась.

— Не трогай труп, нам надо всё оформить и запротоколировать, - донеслось из глубин дома.

— Но… Она живая! – ответил тот, что остался стоять у двери.

В голосе слышалось удивление, словно этот мужчина увидел динозавра, который взял и не вымер.

— Если годится в свидетели, то тащи сюда.

Усатый страж обошёл мой круг со всех сторон, не рискуя приблизиться, потом сел на корточки и сказал успокаивающим голосом:

— Всё хорошо, девочка. Ты уже в безопасности. Ну-ка! Отпускай магию.

Я внимательно на него посмотрела, оценивая потенциальную угрозу, поджала губы и, вспомнив о том, что я ребёнок, решила, что самое время разреветься. Плакала я от души, потому что ничего не в порядке. В этом мире я считаюсь сущностью, а не хозяйкой тела. Не чистой душой, а нечистью. Если о моей тайне кто-нибудь из этих боевых магов узнает, то меня изгонят, не подозревая, что настоящая душа этого тела погибла год назад.

Да и бестия безумно хочет от меня избавиться. Ведь я могу её подчинить, то есть сделать своим фамильяром, так как остаюсь дочерью её бывшей хозяйки. Носительницей магической силы. Тогда она навсегда станет разумным животным: кошкой, вороной или совой. Но у неё другая цель – стать человеком и занять моё место.

Организм ведьмы идеален, потому что легко поддастся магическим манипуляциям. Бестия сможет изменить его под свой вкус. Например, стать суккубом или вампиром. Или каким-нибудь другим могущественным существом. Но человеком она остаться не сможет. Не то что я.

Я не собираюсь подчинять эту кровожадную тварь своей воле. Она - мой враг и убийца.

Сегодня она ясно дала мне понять, что в этом мире и в этом теле останется жить только одна из нас. Договориться не получится. А мне некуда возвращаться. В своём мире я умерла, проиграв болезни, которая мучила меня с детства. Я получила последний шанс прожить полноценную жизнь и ни за что не упущу его!

Усатый страж проделал специальные манипуляции с моим кругом и вытянул из него остатки магии, из-за чего осколки стекла попадали на пол. Затем он бережно поднял меня на руки и успокаивающе погладил по голове. Я прижала к его плечу лицо, чтобы вытереть слёзы о грубую ткань кителя. И продолжила жалобно плакать. Мне надо было вести себя по-детски.

— Где мой папа? - спросила я. - Я хочу к папе!

Мужчина растерялся и не смог ничего ответить. Лишь теснее прижал меня к себе.

Я немного боялась перегнуть палку и поэтому стала плакать тише. Мне и вправду было жаль господина Косту. Он был очень добр ко мне, хоть и горевал по своей погибшей дочери. Не сдал властям ни меня, ни свою жену ведьму, из-за тщеславия которой и случилась трагедия. Она очень хотела фамильяра, способного усилить её колдовской дар и продлить молодость.

Такие магические помощники передавались по наследству от матери к дочери. Этой женщине ничего не досталось кроме доброго мужа, разрешившего ей не запечатывать дар. Бестия убила ведьму в день моего появления здесь.

И всё же я случайно увидела господина Косту, когда вояка вынес меня в коридор. Безмятежное лицо, растрепавшиеся рыжие волосы, раскинутые руки, словно он хотел заключить кого-то в объятия.

Сама того не ожидая, я горестно заскулила.

— Капитан, - обратился он к начальству, бережно прижимая, моё лицо к своей груди.

Скорее всего, он хотел скрыть мёртвого отца от глаз несчастного ребёнка, который сегодня остался круглым сиротой. Но он опоздал. Мне кажется, что трагедия сегодняшней ночи отпечатается в моей памяти навсегда яркими всполохами картинок.

Я буду скучать по господину Косте, по этому дому, и по урокам магии, которые он мне давал, желая защитить, и буду оплакивать его смерть по-настоящему, когда останусь одна.

— Святые угодники! - воскликнул ещё один голос. - Везите девочку в участок и дайте ей успокоительного. Пусть ребёнок поспит. Мы допросим её завтра утром. И приставьте к ней охрану.

— Стражников?

— Лучше магов. Здесь замешана нечисть. Идите.

Потом мы ехали в паромобиле по спящему городу. В окне то загорался, то гас тусклый свет фонарей. Усатый страж накинул на меня тонкое шерстяное одеяло, пахшее домом. Он, скорее всего, нашёл его в одной из комнат.

Несмотря на это, меня колотила нервная дрожь и пробивал озноб. Магический резерв у детей ограничен, а я сдерживала бестию больше часа.

Кажется, полицейским даже поить успокоительным меня не придётся. Глаза смыкались от истощения и усталости. Опасность миновала и сознание уплывало в тяжёлую дрёму.

Я сжала кулаки, пытаясь не уснуть. Не хочу, чтобы меня опять таскали на ручках. Я дойду сама куда надо, несмотря на то что мои ноги дрожат, и я валюсь от усталости.

Всю дорогу думала о случившемся, заставляла себя с особой жестокостью к самой себе вспоминать сегодняшнюю ночь. Я хотела разжечь в себе гнев, ненависть, обычную животную злобу, желание отомстить за единственного в этом мире родного человека, который погиб, защищая меня. Мне нельзя быть жертвой. Я должна стать охотником!

Наконец-то из моих глаз закапали настоящие жаркие и злые слёзы. Память подкинула мне вспоминания о семье, которая осталась жить в прошлом мире. У меня были хорошие родители, брат и сестры. Надеюсь, они будут счастливы, но я больше не буду о них думать. Боюсь, что недостижимое прошлое утянет меня в хандру.

В этой жизни судьба подарила мне отличного отца. Отныне я буду грустить только по нему.

В ушах зазвенели его последние слова:

— Эрика, рисуй защитный контур! Я задержу её.

— Останься со мной! – умоляла я его.

Он сунул мне в руку большой кусок мела и ногой отшвырнул ковёр, оголяя доски пола.

— Я послал сигнал о помощи. Эрика, никогда не сомневайся в том, что у тебя чистая и прекрасная душа. Я верю, что ты появилась здесь не просто так. Удачи тебе.

Потом он поцеловал меня в макушку и вышел. Я осталась в тёмной комнате и стала суетливо рисовать нужные символы, ползая по полу. На доски лился бледными пятнами лунный свет. Меловые линии белели на тёмном дереве. Едва концы контура сомкнулись, рисунок вспыхнул более явно, а воздух вокруг меня завибрировал, искажая комнату. Магия потихоньку начала убывать из моего тщедушного тела. Я села, скрестив ноги, и прислушивалась к звукам борьбы, доносившимся с лестницы.

***

Господин Коста был слабым магом. Он продержался против бестии несколько минут. Дал мне время нарисовать защиту, которую сам сделать никак не успел бы.

По оглушительной тишине, охватившей дом, я поняла, что осталась одна. До сих пор не понимаю, как мне удалось выстоять.

Единственное, о чём я думала тогда, так это о том, что жертва господина Косты не будет напрасной. В моих интересах не раскисать, собраться и выжить.

Сегодня я твёрдо решила стать ведьмой. Если раньше для меня магический дар был забавным бонусом новой жизни, то сейчас всё гораздо серьёзнее. Я не выйду замуж, потому что отказываться от сверхспособности не намерена. Магия - единственное, что может защитить меня от бестии.

Обычно одарённых девушек ставят перед выбором: выйти замуж и сохранить за собой право на наследство, титул и прочие блага или же отказаться от всего этого и, сохранив магию, стать изгоем.

Чаще всего девушки выбирают замужество, потому что альтернатива довольно страшная из-за неопределённого будущего. Поэтому большинство девушек добровольно запечатывает свой дар, и тем самым передаёт его своим будущим детям. Завидные невесты, как ни крути.

Но бывают случаи, когда парень женится на ведьме. Так тоже можно, но общество такой исход событий порицает. Случившееся с моим отцом - наглядно демонстрирует, почему появилась традиция запечатывания и сопутствующие ей законы. Я нисколько не удивлюсь, если завтра на главной странице городской газеты появится душераздирающая история о том, как ведьма нарушила закон и вызвала фамильяра, который убил её и её мужа.

Я очень сомневалась в том, что мой будущий жених будет рад сохранить за мной право остаться ведьмой. Да и его семья будет против. Ведьма для них представляет потенциальную опасность. Может навести порчу, сглаз и прочие мелкие, но опасные проклятья. Никто не захочет жить рядом с человеком, с которым постоянно надо быть начеку.

Мы доехали до участка за полчаса. Дежурный отдел находился почти на окраине города и добраться до него было той ещё задачей. Как выглядело здание в темноте, было не разобрать.

Я выбралась из машины сама, следом вытащила плед и завернулась в него. Запах дома, исходивший от тёплой ткани, успокаивал.

Потом меня осмотрел врач, сокрушённо поцокал языком. Шёпотом спросил что-то у моих сопровождающих. Ответ был произнесён ещё тише. Я разобрала только отдельные слова: бестия, незаконно, магическое истощение.

— Как ты себя чувствуешь? – спросил врач, прощупывая ловкими пальцами мою шею.

Я потёрла кулачком глаза воспалённые от слёз и от желания спать и пожаловалась.

— Мне очень холодно.

Он подал мне стакан со странным напитком, который приятно пах молоком, травами и мёдом. У меня вдруг от голода свело живот.

— Пей, - сказал мне ласково и настойчиво поднёс стакан ко рту. – А потом я дам тебе печенье.

После скудного ужина мне указали на маленький диванчик, подложили под голову подушку и выключили свет. К счастью, одну меня не оставили. Мне было страшно остаться одной.

Напротив диванчика стоял письменный стол, за ним расположился маг, прихватив с собой бумаги. Он зажёг пару свечей и стал писать. Скрип пера по бумаге сначала казался оглушительным, а потом становился всё тише и тише, свет свечи тоже стал глуше, темнота мягко смыкалась вокруг, и я вскоре погрузилась в сон без сновидений.

***

Утро было суетным. Меня растолкали и повели умываться, потом снова накормили. Еда на этот раз была более сытная. Вчерашний дяденька врач опять сунул мне в руки молоко с травами.

Я жутко хотела спать, от слабости кружилась голова и мысли путались.

Одно хорошо, меня перестал мучить вселенский холод, но озноб всё равно иногда пробирал.

— Пошли, - сказал усатый страж, взяв меня за руку. – Знаешь, как меня зовут?

— Нет, извините, - промямлила я, удивляясь вопросу. Ну откуда я могу знать его имя?

— Зови меня просто дядя Симон. Договорились?

— Да, дядя Симон, - ответила я послушно. - А куда мы идём?

— К дяде следователю. Расскажешь, что случилось с твоим отцом. Хорошо?

Я кивнула и покорно поплелась за ним, вяло соображая, что говорить на показаниях. Может быть, заплакать снова, если вопросы станут неудобными? Закатить истерику, повалиться на пол и надрывно страдать? Но где на это представление силы взять?

Усатый Симон повернулся на мой тяжкий вздох.

— Не волнуйся, - сказал он, словно прочёл мои мысли, - Дядя следователь добрый. Просто расскажи ему всё, что помнишь.

Ага, как же. Как говорили в моём мире: “Побежала! Волосы назад!”

Придётся упасть в обморок, решила я, но тут же вспомнила, что в отделении есть врач, который может раскусить мою симуляцию. Приняла решение импровизировать. Есть надежда, что я просто сгущаю краски и у меня никто не станет выспрашивать опасные секреты.

Кабинет следователя оказался на втором этаже. Довольно светлый и просторный. Мебель тут была лучше. Я заметила в углу диванчик, немного закрытый шкафами забитыми под завязку стопками папок. Получался такой слегка огороженный уголок для отдыха. Видимо, стражи порядка часто оставались здесь на ночь. Незавидная у них работа.

Я узнала человека, сидевшего за письменным столом, на котором царил полный беспорядок. Этот дядька хотел допрашивать меня вчера по горячим следам. Не могу его осуждать. Я бы на его месте настояла на этом.

Но он, как все нормальные люди, пожалел ребёнка.

Рядом за узким столом расположился секретарь. Он достал из мешочка чёрную коробочку, поставил перед собой и приготовился вести протокол.

Я заподозрила, что эта коробочка – местный аналог детектора лжи. Есть вариант, что я ошибаюсь, но на всякий случай буду говорить правду или недоговаривать её, если вопросы станут опасными.

— Хочешь?

Следователь как-то неловко протянул мне леденец, словно взятку предлагал или хотел расположить к себе наивного ребёнка. Получилось у него не очень. Мне из-за накатывающей паники захотелось разреветься так, что губы задрожали, и я отрицательно мотнула головой. Для пущей убедительности скрестила руки на груди и отвернулась от него.

Услышала, как полицейский положил леденец на стол.

— Что же… Продолжим, - сказал он тихо. - Эрика, ответь мне на вопрос… Что случилось вчера ночью? Расскажи всё, что знаешь или сможешь вспомнить.

— Где мой отец? - задала я встречный вопрос.

— Твой папа умер.

Вот так просто и жестоко, человек констатировал факт. Без утайки, без увиливаний и заигрываний со смыслами. Я знала, что от внимательного взгляда полицейского не укроется моя реакция, но его слова словно выключили меня на бесконечную минуту.

Я в оцепенении смотрела на него, он на меня.

— Я это знаю.

Тихие слова вырвались так быстро, что я не успела их даже обдумать.

— Его убила бестия, - продолжила я.

Полицейский оживился, как охотничий пёс, напавший на след. Даже глаза азартно засверкали.

— А ты не знаешь, кто вызвал эту бестию?

Что ему ответить? Правду? Или притвориться, что я понятия не имею, откуда тварь взялась.

— Мою маму тоже убила бестия, - сказала я.

Секретарь заскрипел пером, тщательно все записывая.

— Вот как? Откуда ты это знаешь?

Я пожала плечами.

— Мне папа рассказал.

Уверена, что они уже знают историю моей семьи. Мать уехала в то время загород, туда, где была аномальная зона. Идеальное место для вызова бестии.

Отцу она сказала, что едет к матери. Чудовище пришло к господину Коста после похорон жены и попыталось добраться до его дочери. Но что-то пошло не так и в этом мире появилась я.

— Ты знаешь, для чего твой папа навёл столько охранных чар на дом?

Я снова пожала плечами и сжала кулаки.

— Боялся бестии. Я её тоже боюсь, - ответила я.

— Ты не знаешь, твоя мама призывала себе фамильяра?

Я выдержала пытливый взгляд. Секретарь опять посмотрел на коробочку. Врать нельзя.

Я робко кивнула и сказала:

— Так мне рассказывали.

Снова заскрипело перо. Я буду ненавидеть этот звук всю оставшуюся жизнь.

Висок внезапно прострелило болью. Я зажмурилась и застонав приложила холодную, влажную ладошку ко лбу.

— Голова болит, - пожаловалась я.

Секретарь постучал пальцем по стеклянной крышке артефакта и потёр переносицу. Ему тоже стало немного плохо.

Артефакт, наверное, шалит у них. Сердце бешено застучало, но я одёрнула себя. Я отвечаю только правду. Вообще-то, странно, что они допрашивают невинного ребёнка с детектором лжи.

У полицейского сверкнул в руках медальон.

— Скажи мне, Эрика, ты бестия?

Я испугалась, что кто-то узнал мой секрет, но постаралась не паниковать.

— Нет.

Я постаралась придать голосу и лицу нотки удивления. Мол, ну что же вы, дядя полицейский, глупости такие говорите?

Сама же следила боковым зрением за артефактом. Он лежал на столе и не подавал никаких признаков жизни. Интересно, как он реагирует на ложь?

— А кто нарисовал защитный контур, в котором ты сидела?

— Я.

— Кто тебя научил?

Тут я наконец-то вполне искренне расплакалась. Уткнувшись в ладони, старалась скрыть слёзы. Кто-то подал мне платок и похлопал по спине.

— Я хочу к папе. Пожалуйста. Его похоронят без меня!

Я действительно очень хотела с ним попрощаться. Полицейский за столом имел титаническое терпение. Он выдержал мою истерику, дождался, когда она пойдёт на убыль и повторил свой вопрос:

— Кто тебя научил чертить магические контуры?

— Папа. Можно я уже пойду?

Полицейский кивнул, отпуская меня. Я украдкой выдохнула. Артефакт не выдал меня.

Теперь у меня остался только один вопрос. Куда меня денут после похорон отца?

С утра пораньше Александра вызвали к декану. Перед входной дверью он одёрнул китель и пригладил волосы, стараясь понять, зачем он так срочно понадобился старику. Он коротко постучал и вошёл, когда зычным окриком его пригласили в кабинет.

Декан был мужчиной в возрасте с очень скверным характером. Он вертел в руках записку и весьма сердито посмотрел из-под буйно разросшихся кустистых бровей на лучшего студента своего факультета боевой магии. Глядя на суровое лицо, Александр стал вспоминать, где и когда он мог провиниться или нарушить устав Академии. Память упрямо молчала.

- Вы знаете, что ваш старший брат на днях женится? – задал совершенно неожиданный вопрос декан.

Вот и оно! Как он раньше не догадался. Александр призвал всё своё самообладание на помощь. Он понял, почему его вызвали. На лице не дрогнул ни один мускул. Матушка никогда не сдавалась без боя. Упрямая. Александру часто говорили, что он очень на неё похож. Что ж, вполне возможно.

- Да, знаю, - ответил он равнодушно.

-И где?

Декан провёл открытой ладонью по столу, показывая, что на нём ничего не лежит. Столешница из красного дерева блестела. Александр проследил взглядом за рукой старика.

-Простите, господин декан, я не понимаю вашего вопроса, - решил тянуть время он, обдумывая выход из создавшегося положения.

- И где твоё прошение об освобождении от занятий? - декан сверлил Алекса колючим взглядом. 

- Его нет.

- И почему его нет?

- Наверное, потому, что я его не писал. Я не собираюсь просить освобождение, не мне же придётся жениться.

- Не дерзи! Надо же. А мне говорили, что ты умный парень.

-Это вам сказал не я.

- Ещё одна дерзость и ты поедешь домой навсегда. Сядь и пиши заявление. Как ты не понимаешь, глупый мальчишка, семья - это святое! Я знал твоего отца, знаю твою мать. Сейчас ты слишком легко отказываешься от уз, через несколько лет может стать поздно, и ты всю свою оставшуюся жизнь будешь мотаться по свету как неприкаянный!

Последние слова были сказаны с таким надрывом, что Александра посетила одна догадка. Декан говорит о личном. Стало так неловко, словно случайно подслушал чью-то исповедь.

Он мысленно усмехнулся. Старик многого не знает. Вот именно, семья - это святое. Но у его матушки свои взгляды на этот счёт. Она так печётся о благе семьи, что хотела покалечить своего старшего сына, так как у него слишком низкий магический потенциал.

В её воображении только младший отпрыск имел право на наследство. Алексу было страшно представить, что было бы, не успей он предотвратить ритуал по блокировке магии. Михаэль сталь бы неполноценным. Как вообще он мог согласиться на такое?

Хотя… Противостоять приказам матери старший брат никогда не мог. Чтобы избавить его от мук совести, а свою мать от желания искалечить сына, Алекс ушёл из семьи навсегда, официально отказавшись от титула и наследства. Прямо как это делают некоторые ведьмы.

- Ну что ты уставился на меня? – вырвал его из тяжёлых воспоминаний голос декана. - Сядь! И пиши! Нечего стоять как истукан. Я пообещал твоей матушке, что ты явишься на свадьбу. И ты явишься! Это приказ. Ослушаешься, и я тебе такую характеристику напишу, что тебя ни в одно приличное заведение не примут на работу. Ты понял меня?

Александр кивнул, смотря декану прямо в глаза. Его так и подмывало сказать, что старик только что превысил свои полномочия, но умнее будет промолчать. Ведь он действительно может обрубить возможности для карьеры, которую Алекс даже не начал строить. А значит, ему обрубят возможность к существованию.

- Отпуска тебе даю на неделю. Всё на этом! Я жду заявления.

Александр сел и быстро нацарапал нужный текст на одолженной ему бумаге.

- Выезжаешь ты сегодня, чтобы успеть на церемонию запечатывания.

Самое последнее, что в жизни хотел увидеть Алекс, так эту бесчеловечную процедуру. После случая с Микаэлем он питал ненависть к праздничному пафосу, которой сопровождает это противоестественное дело.

Он подал заявление декану.

-Я могу идти и собираться?

- Иди. И передай своей матушке от меня поздравления.

-Будет сделано, - Александр щёлкнул каблуками и вышел.

Сегодня он понял ещё одну важную вещь, после Академии он не пойдёт служить в войска. Для него неприемлемо, чтобы самодуры распоряжались его жизнью. Из дома два года назад он ушёл именно по этой причине. И вот вернулся в ту же точку. Куда интереснее будет работать в Департаменте магического порядка. Там тоже есть иерархия, но в личную жизнь никто своего носа сунуть не сможет.

Александр покидал в саквояж вещи. Не забыл и красный парадный мундир. Матушка, насколько он её знал, захочет видеть его в гражданском костюме, но нет. Хоть здесь он оставит последнее слово за собой. Да и приятно будет её хоть немного позлить.

Александр оказался совершенно прав, госпожа Голдис явно рассердилась, увидев официальный наряд сына.

Он приехал прямо к началу мероприятия. Немногочисленные гости, находящиеся в приподнятом настроении уже собрались и небольшими группками заходили в храм. Вокруг стоял жизнерадостный гомон.

- О! - воскликнула пожилая мадам, стоявшая рядом с его родительницей.

Алекс узнал её почти сразу. Хозяйка соседнего поместья. Он никак не мог вспомнить её имя. Кажется, он его никогда и не знал.

- Неужели этот красивый, статный мужчина наш Александр? Лукерия, ты не говорила, что твой младший сын стал таким красавцем. А я помню, как мои слуги гоняли вас по саду. Ну надо же! Наш разбойник превратился в благородного офицера.

Александр поклонился и поцеловал кончики пальцев старушки.

-Я пока не офицер, но мне приятно, что вы не держите на меня зла за ваш разорённый сад.

-Какой галантный мальчик. Если бы я была сейчас намного моложе, то умоляла бы взять меня в жены.

Кокетничала напропалую старушка, ставя Александра в тупик. Он решил подыграть ей:

-Если бы я был сейчас намного старше, то обязательно согласился бы на ваше предложение руки и сердца.

- Ну что за проказника ты воспитала, Лукерия, - она игриво хлопнула Алекса по широкой груди.

-Сама удивляюсь, - мать выдавила скупую улыбку. -Рада тебя видеть, сын.

Она развела руки для того, чтобы заключить его в объятия. Александру пришлось подчиниться. Совершенно ни к чему устраивать трагедию на глазах почтенной публики жадной до сплетен.

-Я тоже рад тебя видеть.

-Поговорим потом, - многообещающе сказала она. - Гости, наверное, уже давно расселись по местам. Церемония скоро начнётся.

Он галантно подал локоть старушке, и они все вместе вошли в храм. Внутри стояла торжественная атмосфера. В алтаре горели свечи, а из многочисленных окон лился солнечный свет, в котором клубился тонкий свечной дым.

Его познакомили с родителями невесты, которые дрожали от волнения и не могли скрыть счастливые улыбки. Александру стало интересно, есть ли здесь хотя бы ещё один человек, который не разделяет всеобщий восторг. Он почувствовал себя эдаким брюзгой, который вечно чем-то недоволен.

-Какой чудесный день не так ли? - спросила его мать невесты, нервно скручивая платок.

-Да, с погодой повезло, - ответил Алекс, понимая, что она имеет ввиду торжественную церемонию запечатывания магического дара.

Женщина посмотрела на него как-то странно и криво улыбнулась, словно сейчас заплачет.

Алекс взглянул на её ладони и ожидаемо увидел давно зажившие очертания клейма.

Маг-служитель вывел за руку девушку. Очень миниатюрная и хрупкая она дрожала от страха. Её светлые почти белые волосы расплескались по плечам и змейками прядей стекали к бёдрам. На ней была надета только длинная тонкая белая сорочка, вышитая по краю ворота. Девушка ступала босыми ногами по каменному полу, прижимая свободную руку к груди. На толпу свидетелей она не смотрела.

 Ей помогли сесть на высокий табурет. На бледном лице то появлялась, то исчезала улыбка. Видно было, что девушка силилась совладать с собой. На щеках появились слёзы и нездоровый румянец.

Стоявшие по бокам от девушки маги зажгли каменную с золотой инкрустацией чашу. Синее пламя сначала взвилось под потолок, а потом медленно осело, лишь изредка взметая маленькие язычки пламени.

Служители положили в пламя печати, крепившиеся на длинные рукояти. Нужно было подождать несколько минут, чтобы пламя раскалило металл докрасна.

Александр заметил некое порывистое движение. Матушка судорожно сжала кулаки. Её шрамы они с Михаэлем видели крайне редко, потому что она всегда носила перчатки. Скрывала свои печати как нечто постыдное.

-Бедная девочка, - всхлипнула старушка. - Это такая невыносимая боль…

Её речь оборвалась всхлипом матери невесты.

-Прекратите, - суровый голос Лукерии привёл в чувство обеих. 

Дамы сразу же взяли себя в руки.

- Все мы через это проходили. Ничего невыносимого в процедуре нет, - прошипела она и отвернулась от них. 

Тем временем маг проговорил заученную речь о благочестии и опасности магии. О том, что всегда лучше отказаться от дурного дара во имя семьи и будущего потомства.

Печати наконец-то раскалились докрасна. Служителей вытащили из пламени по одной печати. Двое довольно крепких на вид мужчин взяли девушку за руки, развернув кисти ладонями вверх. Печати с шипением встретились с нежной кожей. Девушка пискнула и вся сжалась.

Пришёл черёд второй пары печатей. Вскоре следы  от них размером с монетку аллели у девушки под коленями. Бывшая ведьма часто дышала. Алекса восхитила её выдержка. Вторую волну боли она встретила беззвучно.

Наконец, последняя печать. И вновь прозвучал вопрос:

- Согласна ли ты отказаться от своего скверного дара?

- Да, - выдавила девушка, кусая губы до крови.

Последнюю самую крупную по размеру печать вынули из огня. Девушку развернули к свидетелям спиной и прижали металл между лопаток.

Тут девушка не выдержала и закричала, срывая голос. Потом осела и рухнула на пол.Ткань продолжала дымиться ещё некоторое время. Маги продолжали ритуал, не обращая внимания на неё.

Вокруг слышались шепотки:

-Бедняжка, какой ужас! Упасть в обморок в такой момент. Нынешние девицы такие слабые…

Александр, мысленно проклиная нелепые традиции и всех сидящих здесь чопорных свидетелей,  стремительно встал и поднял бесчувственную будущую жену своего брата на руки.

-Куда её отнести? - нарушил он тишину.

Один из служителей указал путь.

За ним увязались мать несчастной и старушка-соседка.

Он бережно положил девушку на кушетку.
- Зря ты вмешался в ритуал, мальчик мой. Люди будут сплетничать и осуждать тебя, - сказала старушка. - Да и матушка твоя осталась очень недовольной.
- Вы не представляете, насколько я равнодушен к мнению малознакомых людей. Пусть считают, что я попрал все эти их церемонии. В принципе, они в своих выводах правы.

В глазах старушки появились слёзы.
-Как жаль, что мой покойный муж не пошёл против общества. Да он и не хотел меня отстаивать перед народом. Для такого шага нужна большая смелость. Иди, сынок, твоя мать, наверное, ждёт тебя. Вы опоздаете на банкет. Мы присмотрим за бедной девочкой.

Есть после такого зрелища Алексу точно не хотелось, но пришлось повиноваться. Матушка пригласила его явно не для демонстрации церемонии запечатывания. Интересно узнать, чего она хочет от него. Была одна догадка, которая подтвердилась уже на утро, когда они собрались всей своей небольшой семьёй за столом.

Когда Александр спустился на завтрак, за столом его уже ожидала мама. Она сосредоточенно читала газету и лишь мельком взглянула на него.

Разговора о его выходке на вчерашней церемонии так и не произошло. Он не верил в деликатность своей матушки. Она не стала его отчитывать, чтобы не довести их хрупкий нейтралитет до скандала.

Раньше её ничего не останавливало, а сейчас эта женщина имеет свой интерес и видно, что ей крайне невыгодно ссориться с сыном. Александр был заинтригован, но точно знал, что ему не понравится её предложение. Каким бы оно ни было.

-Доброе утро, мама. Как вам спалось после вчерашних впечатлений или такие мероприятия — дело привычное?

Она долго на него смотрела, губы сложились в строгую нить, но всем видом показала, что провокационный вопрос нисколько её не смутит.

-Сегодня на завтрак у нас замечательная выпечка и чай. Налей, пока он не остыл.

Она снова углубилась в чтение новостей. Александр заметил, что рядом с её тарелкой лежит ещё одна газета. Судя по дате, двухдневной давности.

Выпечка действительно была вкусная. Такая же, как была в детстве. Хитрый ход. Благодаря булкам из знаменитой на весь их небольшой городок кондитерской, он словно вновь окунулся в прекрасную и беззаботную в жизнь в родительском доме.

- И как твои успехи в Академии? - спросила матушка, отложив газету.

-Неплохо.

Александр намазал кусочек булочки маслом и отправил в рот. Нет, всё-таки хорошая еда - это прекрасно. Раньше он даже не задумывался, насколько скверно их кормят в столовой академии. Еда там очень полезная и сытная, но на вкус полная дрянь.

Студенты часто бегают в местные харчевни, говоря, что там вкусно как дома. Он не мог позволить себе такие обеды.

- Слышала, что ты получил стипендию. Похвально.

- Я думал, что ты поднимешь свои связи, чтобы обрубить мне этот доход.

Она усмехнулась и покачала головой.

- Не стоит делать из меня монстра. Мне действительно приятно, что ты умеешь добиваться поставленных целей. Я знаю, что когда-нибудь ты прекратишь свои детские капризы и вернёшься домой.

Алекс издал лишь пренебрежительный смешок.

-Ты видел эти новости? - мать протянула ему старый номер газеты.

Он развернул её. В глаза бросился заголовок  - “Незаконно призванная бестия убила всю семью!”

- На занятии по магическому праву мы разбирали этот случай. Кажется, там выжил ребёнок.

- Девочка. Я навела справки. Хороший магический потенциал. Состоятельная семья.

Алекс недоумённо поднял бровь.

-Ты нашла мне невесту? Прости мама, но я вчера отдал своё сердце той прекрасной старушке. Прости, забыл её имя.

- Очень смешно, - сказала Лукерия самым серьёзным тоном. - Я за эти пару дней собрала о ней все нужные сведения. Связалась с её опекунами и предложила им поместить ребёнка в пансион имени святой Анемоны. Разумеется, я оплатила её содержание и сделала большое пожертвование.

- И теперь ты надеешься, что твои труды не пропадут даром? А ты знаешь, что эта бестия выпила двоих людей. Один из которых её кровник? Та ведьма, вызвавшая её в наш мир, мать девочки, проиграла в схватке. Теперь эта тварь невероятно сильна и её до сих пор не поймали. И если к делу не смогут привлечь ведьм, то эта девочка, скорее всего, обречена.

-Нет, если запечатать её дар. Многие семьи обратили на неё внимание. Ты сам только что сказал, что она выжила. Десятилетний ребёнок смог выстоять против бестии! Ты должен взять её в жены.

Александр совершенно непочтительно расхохотался.

-Жениться на ребёнке? А, нет, ты же упекла её в пансион. Я припоминаю кое-что об этом заведении. Ты решила её сначала воспитать, да?

- Там она будет в безопасности, а после совершеннолетия она пройдёт обряд и выйдет замуж за тебя и будет под защитой рода.

- Я вижу, что ты уже всё решила за нас. А что будет, если я откажусь вернуться в семью? Или эта девочка откажется выйти замуж?

Алекс скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и замолчал, внимательно глядя в глаза матери. Что она за человек такой? Вершит судьбу несчастного ребёнка не моргнув глазом.

-Она согласится. Ей внушат нужные убеждения в пансионе. Разница между вами десять лет. Идеально не так ли? Ты успеешь закончить свою Академию и даже послужить государству, если захочешь. К тому моменту вы оба созреете для брака.

-Пожалуй, я сейчас поставлю точку в твоих планах, мама. Я отказываюсь жить по твоему велению.

-Нет. Прежде чем что-то говорить, подумай. А чтобы у тебя было больше пищи для размышлений, сходи в пристройку. Наш домовой, наш хранитель рода ослаб без достаточного потока магии. С тех пор как ты ушёл на нас несколько раз наводили порчу. Златоглаз несколько раз отражал магические манипуляции. Он утратил свой антропоморфный облик. Что ты на меня так смотришь? Михаэль не справляется. Это было очевидно. Его магия слаба.

Алекс не смог заглушить укол совести. В чём-то мама права, но и сейчас не дал бы отнять у Михаэля дар.

-Чем я могу помочь?

-Сдай кровь и заряди обереги. Если ты думаешь, что я вызвала тебя ради свадьбы или ради той девочки… Нет, ты ошибаешься. Помоги брату. Во время праздника наша защита должна быть полностью восстановлена. А насчёт той девчонки мы можем договориться так: через пять лет мы с тобой отправимся в пансион, и вас проверят на совместимость. Если она будет мала, то, так и быть, я не стану настаивать больше ни на чём и никогда. Только помоги брату.

Брату он пошёл помогать сразу же после завтрака. Михаэля обнаружился в пристройке.

Чтобы попасть в эту часть дома нужно было спуститься в погреб и отпереть с помощью заклинания тяжёлую дубовую дверь, обитую коваными узорами магических рун. Дальше шёл узкий ход в несколько метров, в конце которого встречалась ещё одна дверь, издававшая слабое голубоватое сияние. Впрочем, её света хватало, чтобы разглядеть пространство вокруг.

Он отпер и эту дверь. Не успел Алекс войти, как на него с громким лаем бросилась огромная псина. Глаза её ярко светились в голубой темноте жёлтым как пламя светом с красноватыми отблесками.

-Угомонись Златоглаз! - Александр поймал его и потрепал по загривку. - Неважно выглядишь, старик.

Действительно, пёс за два года стал дряхлым, несмотря на то что домовые хранители никогда не стареют.

-Мне он так никогда не радовался, - из глубины круглого каменного помещения донёсся до Алекса грустный голос Михаэля.

Здесь было гораздо светлее, потому что из круглого окна, заменявшего потолок, на пол лился густой от пыли солнечный свет.

Комнату опоясывали полки, уставленные фамильными артефактами и старинными книгами.

Прямо посередине светового круга стоял письменный стол, вокруг которого расположилось несколько кресел. Александр уселся в одно из них. Пёс тут же примостил свою голову ему на колени, жмурясь от удовольствия. Алекс стал по старой привычке поглаживать его за ухом.

-Я рад тебя видеть, брат, - сказал Михаэль, присаживаясь напротив.

- Я тоже рад.

- Ты повзрослел.

- А ты явно устал. Как прошёл мальчишник?

-Наверное, хорошо. Я смутно его запомнил.

Алекс усмехнулся.

- Значит, тебе не придётся краснеть перед невестой от непристойных воспоминаний.

- Беру свои слова обратно, Ал, ты совершенно не изменился. Остался такой же язвой.

- А ты всё также обижаешься на шутки. Мать попросила прийти к тебе.

- У меня не хватает сил, Ал. Никогда не хватало, - Михаэль сразу сник.

-Я всё сделаю. На год точно напитаю.

- Ты сляжешь от истощения.

- Не беспокойся за меня. Я отосплюсь. У меня только один вопрос. Почему ты не сохранил своей невесте магию? Вы могли бы вместе управлять этим поместьем. 

- Это опасно, ты же знаешь. Каждый раз случаются какие-нибудь прецеденты. То милая жена изведёт с помощью магии всю семью, то только того человека, который ей мешает. И потом я хочу одарённых детей. Если бы наша матушка сохранила свой дар, то я родился бы обычным человеком.

Алекс не стал терять время на споры. Встал, аккуратно отстранившись от пса, и пошёл по рядам артефактов. Взял маленький серебряный нож и чашу. Сделал надрез на руке, набрал в чашу крови. Ритуал занял у него час. Обновлять собственной руны и напитывать их своей духовной силой - удовольствие не из приятных. К концу у него стала кружиться голова. Он рухнул на кресло без сил. Теперь даже при ярком дневном свете было видно неземное сияние магии вокруг.

Губы пересохли и потрескались. Надо было принести с собой воды. И как он об этом не подумал?

Михаэль подошёл к нему и аккуратно сунул под голову пыльную подушку.

-Принеси мне воды, - прохрипел Алекс.

-Да-да, сейчас.

Алекс услышал, как хлопнула дверь. Глаза сомкнулись, и он уснул.

Проснулся от ощущения чужого присутствия. Поднять веки, как оказалось, задача непосильная.

- Мама?

Она вертела в руках окровавленную чашу с видом победителя.

- Я думала, ты проспишь до вечера, - сказала она, не сдержав довольной улыбки.

- Что ты сделала?

- И снова этот подозрительный тон. Ничего. Я не сделала ничего. Попей воды и подниматься в свою спальню. Златоглаз здесь всё приберёт.

Хранитель тут же обернулся в крошечного старичка.

- Спасибо, добрый господин, - сказал он поклонившись. - Как приятно снова говорить. Да и блохи жуть как надоели.

Алекс обратил внимание на новое обращение “господин”, раньше Златоглаз назвал его только хозяином. Хотя не удивительно. Он сам официально отказался от семьи, но, как теперь выяснилось, всё равно привязан к ней всей душой. Придётся заглядывать сюда раз в полгода, чтобы помогать Михаэлю.

Александр снова кинул на мать подозрительный взгляд. Чутьё подсказывало, что дело тут нечисто. Она не просто так спустилась в пристройку и отослала подальше Микаэля.

Златоглаза спрашивать бесполезно. Он не выдаст её секрет. Он теперь не хозяин хранителя. От поездки домой у Алекса остался тяжёлый и тревожный привкус.

Глава 3. Родственники и пансион

Пока вопрос, куда деть маленькую сиротку решался, я жила в полицейском участке. Понятно, что власти более безопасного места для меня найти не смогли. Сюда бестия не рискнёт сунуться.

Маги искали её по всему городу, подключили и соседние города и посёлки. Она словно испарилась, но я-то знала, что монстр затаился где-то совсем рядом.

На второй день кто-то из сердобольных мужчин принёс маленькой сиротке поесть домашних харчей, как он сам выразился. Ещё один простодушный мужичок пытался сунуть мне в руки тряпичную куклу. Я чувствовала себя дочерью полка, но от этого легче не становилось. Слишком много вокруг развелось нянек.

Они не знали, как меня, чумазую, искупать, поэтому мой знакомый усатый полицейский по имени Симон взял меня к себе домой для того, чтобы я привела себя в порядок.

Его жена постирала мои вещи, и пока они сохли, я ела кашу, бутерброды и слушала разные сказки, которые рассказывала его престарелая матушка, сидя у небольшой кухонной печи, похожей на старую добрую буржуйку.

Потом меня снова вернули в полицейский участок, так как усатый полицейский не мог держать меня у себя дома. Опасно. Да и никто не захочет рисковать жизнью своей семьи.

Прошло три или даже четыре дня, но я не могла понять, почему меня не берут на похороны отца. Я этот вопрос задавала и полицейскому Симону, и его начальнику, но они отговаривались от расспросов пространными фразами.

И вот однажды Симон зашёл за мной. Он принёс тёмное траурное платье. Повесил его на стул и сказал:

— Одевайся. Поедем к тебе домой. Там будут зачитывать последнее слово твоего отца. Ты же знаешь, что это такое?

- Завещание, - угрюмо пробормотала я.

- Оденешься сама, Эрика?

Пришлось молча кивнуть. Они так и не дали мне проститься с дорогим господином Коста. Ком перекрыл горло, а в глазах защипало. 

Наконец-то я дождалась момента, когда решится моя судьба. Пребывать в подвешенном состоянии не самое приятное занятие.

Меня привезли в родной дом, где после траурной церемонии собрались незнакомые люди, держащие на лицах выражение торжественной скорби.

Проще говоря, меня встретил неприветливый отчий дом, в котором я прожила целый год, счастливой нормальной и здоровой жизни. В моём далёком иномирном прошлом я не знала каково это — бегать по ступенькам и не хвататься при этом за сердце, читать книжки, выходить в сад, гулять по городу. Вести здоровый и активный образ жизни.

Сейчас я стояла перед домом, смотрела на него и как будто не узнавала. Вроде те же каменные ступени и кованые перила, зелёная дверь с круглым смотровым окошечком, серые стены, поросшие кое-где плющом. Только окна стали какими-то безжизненными. Стёкла в них так никто и не вставил. Из дома ушло тепло.

Я взяла дядю Симона за руку и подошла вслед за ним к строгого вида женщине средних лет. Она посмотрела на меня как-то неприветливо. Я поняла, что у нас возникла взаимная антипатия с первого взгляда. Хотя должна признать, что дама эта была в меру привлекательна. Рыжеватые кудрявые волосы мило выбивались из причёски, а россыпь веснушек придавала бы ей добрый солнечный вид, если бы не острый неприязненный взгляд, которым она смерила меня с головы до ног, и поджатые в кислой гримасе губы. Она явно осталась недовольной моим внешним видом. Я не знала, как себя вести, поэтому вежливо поклонилась и поздоровалась с ней.

На моё приветствие незнакомка выдавила из себя милую улыбку.

- А вот и ты моя милая Эрика. Так выросла с нашей прошлой встречи, - она как-то неискренне, я бы даже сказала, что как-то деревянно, меня обняла.

Я в ответ могла только глупо улыбаться, так как понятия не имела кто эта дама. Хотя, судя по рыжим волосам могла предположить, что она моя тётушка по отцу. Наверное, я буду жить с ней.

- Дом в ужасном состоянии, - проворковала она. – Но уже мы начали приводить его в порядок. Идёмте за мной.

Она поманила нас с Симоном вглубь дома. Я мимоходом заметила, что осколки с пола успели убрать, но кое-где я замечала блеск мелкой стеклянной кроши на полу.

Вскоре она зашла в кабинет отца и оставила дверь открытой, приглашая нас войти.

- Ну, и долго мне вас ждать? – немного грубовато спросила она, продолжая держать полуулыбку на устах.

— Идём, Эрика, не бойся, - неуверенно пробормотал Симон, ошарашенный сменой настроений моей тётушки.

Я посмотрела на него и лишь крепче схватилась за натруженную шершавую ладонь мужчины, словно утопающий за спасательный круг. Он в ответ по-отечески сжал мои пальцы. Ох, не зря я предчувствовала неладное.

— Вот и моя маленькая сиротка, - сказала неприятная тётушка. – Простите, а вы кто? Вам обязательно надо представиться, - обратилась она к Симону.

— Я маг среднего звена. Присутствую здесь для охраны несовершеннолетней Эрики Коста и уполномочен проследить за надлежащим исполнением закона, - отрапортовал Симон, так и не выпустив моей дрожащей руки.

Нам так и не предложили сесть, хоть в помещении осталось два свободных стула.

На один присела тётушка, рядом с ней занял место толстенький мужичок, короткие ножки которого едва доставали до пола. Он заискивающе посмотрел на тётушку, и та благосклонно ему кивнула. Я догадалась, что это её муж.

За письменным столом отца сидел важного вида человек. Все детали его образа просто кричали о том, что его время стоит больших денег.

Педантично зачёсанные на левый пробор волосы, усы, впрочем, тоже манерно свисали на верхнюю губу. Безупречно сидящий на поджарой фигуре серый костюм наводил тоску. Белый воротничок создавал впечатление, что его отлили из гипса и поэтому он не гнётся. Даже цепочка от часов, выглядывавшая из кармана жилета, лишний раз не качалась.

Он сидел, уткнувшись в бумаги и быстро что-то читал.

— Садитесь, - о вежливости вспомнил только толстячок.

Я присела на неудобный стул, рядом примостился Симон.

— Итак, вы собрались здесь, чтобы услышать последнюю волю усопшего…

Голос педанта был таким же безэмоциональным, как и внешний вид.

Далее он читал пространный официальный текст и я, зазевавшись едва не упустила момент, когда нотариус, а это был именно он, перешёл к сути.

— Доверенным лицом назначается господин Василь Белогод, муж моей родной сестры госпожи Иоанны Коста-Белогод. Отныне он имеет право распоряжаться движимым и недвижимым имуществом, под его полное руководство переходят кожевенная мастерская и лавка. Однако господин Белогод обязан пополнять счёт несовершеннолетней Эрики Коста ежемесячно вплоть до её совершеннолетия. По достижении совершеннолетия всё перечисленное выше состояние перейдёт ей или её мужу.

Толстячок Василь при последних словах неопределённо крякнул и поёрзал на стуле удобнее усаживаясь. Нотариус замер и, дождавшись абсолютного внимания, продолжил:

— Я обязан зачитать поправки: «Так как Эрика Коста является ведьмой, в силу вступают следующие поправки. В соответствии с законом о магическом праве, в случае если Эрика Коста откажется запечатать свой дар и получит лицензию на колдовскую деятельность, она по закону лишается всех прав и привилегий, а также не сможет унаследовать вышеупомянутое имущество. Оно перейдёт во владение ближайших родственников. Ей будет принадлежать только личный счёт, пополняемый до её восемнадцатилетия.»

Нотариус посмотрел на меня внимательно, и на его губах мелькнула усмешка.

— Ваш отец всё просчитал верно. Я же советую вам хорошенько подумать, так ли ценна ваша магия.

Далее он постучал стопкой бумаг по столу, чтобы привести их в порядок, сложил и показал, где ставить подписи. Потом разложил экземпляры в три разные папки. Одну оставил себе, а остальные раздал нам. Мою папку забрал Симон.

Но на этом дело не кончилось. Я почему-то была уверена, что с этого дня буду жить с четой Белогод, так как выбирать особо не приходилось.

Но всё оказалось гораздо хуже.

Все мои опасения насчёт того, что отныне меня будет воспитывать классическая вредная родня, не оправдались.

На слова нотариуса:

— А теперь оформим бумаги на опекунство и совместное проживание …

Тётушка взвилась со стула и перебила его:

— Простите, но она не может жить с нами. Это же опасно для её жизни! - она направила на меня свой тонкий перст. - Дорогой, ну что ты молчишь?

Она в поисках поддержки уставилась на мужа. Он, кряхтя, поднялся на ноги. Парочка выглядела комично. Сразу же в голове всплыло словосочетание “толстый и тонкий”. В другой момент я бы, наверное, не удержалась и хихикнула, но сейчас из-за нервозности сжалась в комок.

Симон отечески похлопал меня по руке. И, поймав мой растерянный взгляд, добродушно улыбнулся. Если бы я могла выбирать, то осталась бы на попечении Симона и его семьи.

Но, к сожалению, моего мнения никто не спрашивал, да и в силу возраста я не могла его открыто высказать. Поэтому пришлось молча ждать решения взрослых, для которых я страшная обуза.

— Кхм-м!.. - Неуверенно прокашлялся господин Белогод. - Я… Мы с супругой опасаемся за жизнь племянницы. Мы бы очень хотели воспитывать её и подарить бедной сироте настоящую семью, но вы сами понимаете обстоятельства…

Нотариус поднял брови и кивнул, а господин Белогод решил, что жест этот означает полное осуждение их четы.

— Ну сами подумайте! - воскликнул он, потеряв самоконтроль. - Бестия, которую вызвала её мать, шастает где-то на свободе. Полиция ничего не делает по этому поводу. У этих лентяев только отговорки: мы работаем, мы обязательно её изловим! А к девочке эту тварь будет тянуть из-за магии крови, и все, кто с ней рядом, могут пострадать! Нельзя нас винить в том, что мы боимся за свои жизни и жизни наших детей!

Госпожа Белогод согласно кивнула.

— Так или иначе, именно вашу семью назначили опекунами этой девочки, - педантично напомнил им нотариус. - Вы можете отказаться от наследства, тогда мы сможем найти более сговорчивых родственников.

Но госпожа Белогод была не из тех, кто легко сдастся. Она поджала губы и села, выпрямив спину.

— Вы же знаете, что мы очень любим нашу племянницу. Господин полицейский тоже этот факт засвидетельствует. Мы не хотим, чтобы она прожила своё детство в страхе за свою жизнь. Это может плохо сказаться на её характере. И потом её изъян… ведьм воспитывают достаточно сурово, иначе они несут вред приличному и законопослушному обществу.

Она сложила руки на коленях как благовоспитанная леди. И выжидательно посмотрела на нотариуса. Тот ничего не ответил, но смотрел в ответ с вежливым любопытством.

- Мы ведь правильно понимаем, что можем отправить нашу дорогую племянницу в специализированный пансион и оплатить содержание? Я слышала, что все нормальные семьи так поступают. Там ведьм обучают самоконтролю и послушанию. После такого образования она сможет стать завидной невестой. А потом хорошей женой и матерью. Откажется от своего противоестественного дара и получит всё имущество, которое нажил мой брат непосильным трудом. И не станет рисковать жизнью своей семьи ради глупой прихоти быть ведьмой. Ради никому не нужного фамильяра! - зло выплюнула она.

— Успокойся, дорогая, - господин Белогод приобнял жену, - Она близко к сердцу приняла трагическую смерть брата. Вы видите? Мы хотим, чтобы в будущем она вышла замуж и получила то, что мы для неё сохраним и приумножим. Мы хорошие люди.

В принципе, я записала этот плюс в их карму. Они действительно потеряют все, что им сегодня перепало, если не промотают моё наследство за эти несколько лет. Что вряд ли. Бедными родственниками они не выглядели, да и отец назначил их следить за его делами. Это значит, что он им вполне доверял.

Мне эти люди были глубоко антипатичны, и я, даже несмотря на их стремление выдать меня замуж и вернуть долг, не смогла бы проникнуться к ним симпатией.

Нотариус кивнул. Он опять переложил на столе бумажки и сказал:

— Да, вы правы. По закону вы можете отправить девочку на учёбу в любой пансионат, но исключительно за свой счёт. На её содержание выделено немного средств, они не смогут покрыть такие, - он подчеркнул это слово, - расходы.

Господин Белогод энергично покивал, отчего затряслись его щеки.

— Да, да! Мы знаем это и готовы на любые расходы.

Смешно. Просто смешно. Эти люди сейчас прибрали к рукам кучу денег. Так легко показывать свою щедрость, когда внезапно из ниоткуда получил небольшое, но состояние.

— Ещё расходы на дом, - сокрушённо покачала головой госпожа Белогод. - Ремонт окон, стен, и надо пригласить мага, чтобы поставил новую защиту. Это всё так дорого нам обойдётся. Но в будущем, когда Эвелина подрастёт…

Симон наконец-то не выдержал и подал голос:

— Эрика.

— Что простите?

Госпожа Белогод была недовольна тем, что её прервали.

— Вашу обожаемую племянницу зовут Эрика. Это я так… чтобы вы знали.

Ноздри на лице тётушки гневно затрепетали, рот искривился, выдавая кислую улыбку, но она кивнула, признавая оплошность:

— Конечно, я знаю, как её зовут. Ошиблась, с кем не бывает? Так вот. Когда Эрика подрастёт, мы передадим ей ее наследство в надлежащем состоянии.

Нотариус открыл кожаную папку, достал блокнот и стал что-то быстро писать.

— Я подготовлю бумаги с нужными поправками до завтрашнего дня. Утром секретарь передаст их вам.

— Значит, мы можем сейчас договориться с сёстрами монастыря, при котором стоит пансион? – пытаясь скрыть облегчение, нарочито равнодушно спросил господин Белогод.

— Полагаю, что да. Всего доброго, — сказал нотариус и по-деловому стремительно вышел.

Симон тоже встал, отряхнул брюки и неловко прочистил горло.

— Я тоже пойду, — сказал он, стараясь не смотреть на меня.

Я знаю, что Симон получил приказ доставить сироту опекунам, которых представит ему Нотариус. Всё. Вот они, эти люди.

— Погодите, куда вы собрались? — остановил его господин Белогод. — Вы хотите оставить с нами милую Эрику? Это не безопасно.

— У меня по этому поводу однозначная инструкция. Теперь ее безопасность – ваша забота. Мы осведомлены, что господин Белогод довольно сильный маг.

Я обиделась на Симона хоть он и ни в чем не виноват, но продолжала цепляться за него. Моя тетушка решила взять дело в свои властные руки.

— Погодите, - сказала она. – Мы просим вас позаботиться о нашей подопечной еще одну ночь. Завтра ее заберут в пансион, где в окружении таких же профессионалов как вы и ваши коллеги, она будет в совершенной безопасности.

— Правда? – Симон усмехнулся в усы. — А мне показалось, что весь наш участок – ленивые бездари.

— Мне жаль, что нечаянно оскорбила вас, — тетушка примирительно улыбнулась. — Мы с мужем боимся, что не сможем ее защитить. Даже, если бы очень хотели. Именно поэтому мы решили отправить ее в пансион.

Симон внимательно и серьезно на них посмотрел.

— Вы знаете, что в народе говорят об этой организации? Что это исправительное учреждение.

— Я вас прошу. Девочка все слышит…

Симон нервно передернул плечами. Явно хотел что-то еще сказать, но только сжал и разжал кулак.

— Я сегодня возьму ночное дежурство и посижу с Эрикой, но вы дадите мне расписку, что сами попросили меня побыть ее нянькой. И укажите на какой срок.

— Да, конечно, — облегченно вздохнув, сказала госпожа Белогод.

Ее муж тем временем, не теряя ни минуты стал писать то, о чем попросил Симон, спросив у моего сопровождающего полное имя и адрес.

— Эрика, - елейно обратилась ко мне тетушка. — Тебе надо собрать вещи. Мы с представителями пансиона разговаривали еще вчера. Осталось решить формальности. Возьми с собой то, что считаешь нужным. В твоей комнате стоит саквояж твоего отца. Тебе можно взять только то, что в него поместится, а мы пока разберемся с бумагами.

— Хорошо, — покладисто сказала я.

Симон пошел наверх вместе со мной.

Моя спальня за эти несколько дней стала неродной. Вот же не думала, что такое может случиться за такой короткий срок. Ведь привыкла я к ней достаточно быстро. Получается и отвыкла тоже стремительно. Без господина Коста я стала какая-то неприкаянная.

Здесь были следы чужого присутствия и обыска. Нет, ничего не валялось, вещи лежали по местам, но как-то неаккуратно, словно тот, кто осматривал комнату не очень старался скрыть сей факт.

Постель с красивым голубым покрывалом смята, будто сначала с нее всё смахнули на пол, а потом покидали обратно. Я открыла дверцу платяного шкафа, который мне безумно нравился. Если бы была возможность, то я взяла бы его с собой. Еще четыре дня назад я любовалась перед сном на его прекрасные изгибы и резные дверцы. А еще я любила смотреть как переливается под лаком фактура дерева в теплом сиянии свечи. Скорее всего, я этот шкаф больше не увижу.

Провела пальцем по полированной поверхности и мысленно с ним попрощалась, закрыв для себя эту часть новой жизни. Теперь господин Коста и его дом в прошлом.

Я решила взять на память его фото, которое хранилось в серебряной рамке с крышечкой, на моем письменном столе. Он был для меня настоящим отцом, и я его любила. Эта вещь первая отправилась в саквояж, который мне оставили возле кровати добрые родственники.

— Скоро зима, - задумчиво проговорила я и начала укладывать в саквояж тёплое нижнее бельё: шерстяные чулки, нательную рубашку и даже носки, которые связала сама. Потом положила туда же два платья. Одно из плотной шерсти, а второе более легкий вариант. Постаралась взять с собой минимум одежды, чтобы вместился невзрачный на вид серый плед. На ощупь он был безумно приятным, а в использовании очень тёплым.

Я вспомнила книгу “Джейн Эйр” и начала опасаться того, что на нас будут экономить. А мёрзнуть зимой в плохо отапливаемой комнате не хотелось.

Взяла еще мягкие домашние туфли. Они мне были велики, но это и к лучшему. Я ведь расту. В саквояже почти не осталось места.

Я растерянно на него смотрела.

— Ты что-то еще хочешь с собой взять? - спросил Симон.

Всё это время он наблюдал за моими действиями. Сначала хотел вмешаться, но увидев, что я приступила к сборам со знанием дела, отступил и присел на пуф у окна, чтобы не мешать.

Я подумала и решила признаться:

— Я бы хотела взять учебники по начальному курсу волшебства.

Виновато на него посмотрела и опустила глаза.

— Зачем они тебе? - удивился Симон.

— Папа разрешал мне учиться и говорил, что мой талант может оказаться для меня спасением.

И тут я ни капельки не соврала. Один учебник я за год вызубрила практически наизусть, а второй только начала изучать. Как раз последняя книга была о природе фамильяров. Там описывались заклинания призыва и прочая полезная теория. Книгу я обязательно должна прихватить с собой.

— Пансион защитит тебя. Не сомневайся, - успокоительное сказал Симон.

Я лишь пожала плечами. Он не всегда будет меня защищать. Я решила, что перед Симоном нет нужды притворяться наивным ребёнком, поэтому посмотрела ему прямо в глаза. Я сегодня поняла, что теперь сама за себя отвечаю и должна научиться защищаться.

Симон ненадолго углубился в размышления, потом спросил:

-И где их искать?

-Здесь.

Я открыла ящик письменного стола. Книжки эти были не очень большие. Я бы даже сказала, что они были непозволительно компактными, но еще надо было прихватить чистую бумагу и пару карандашей, чтобы тренироваться рисовать символы.

Симон встал и выглянул в коридор. Удостоверившись, что за нами никто не следит, он плотно закрыл дверь, вытряхнул содержимое саквояжа на кровать и завернул книги в плед, положил сверток на самое дно, а затем аккуратно сложил мои вещи. Сверху легла папка с бумагой и рамка с фотографией отца.

-Запомни, в пансионе не разрешают колдовать. Всплеск магии они сразу учуют. Учи теорию без практики. Это конечно, не так действенно, но все же лучше, чем ничего. Все понятно?

-Да. Учиться без магии. Магия под запретом. И вы не видели того, как я тайно положила книги в сумку. Я не хочу, чтобы у вас были неприятности.

-Я давно понял, что ты маленькая хитрая лисичка и хорошая добрая девочка.

Он потрепал меня за волосы.

-Спасибо, дядя Симон. А я давно поняла, что вы настоящий друг.

Я кинулась обнимать полицейского. Надеюсь, что судьба снова сведёт меня с ним. Такими людьми не разбрасываются.

Глава 4. Пансион имени святой Анемоны

Забрали меня на утро. За мной пришли две представительные дамы, вид которых вызвал во мне оторопь.

Довольно строгого вида пожилая женщина цепко взяла меня за плечо, долго и внимательно рассматривала. Я старалась не поморщиться и неуверенно ей улыбнулась, но быстро убрала улыбку с лица, увидев, как брови дамы неодобрительно сошлись на переносице. Понятно, улыбки не поощряются.

Ночью я долго лежала без сна, думая, как быть. Мне нужно было придумать стратегию поведения. Очень хотелось взбунтоваться против произвола всех этих взрослых, которые перекидывали меня друг другу как мячик.

Я отмела своё вполне нормальное желание отстоять себя, решив, что это будет глупо. Я слишком мала сейчас и многого не знаю. Мне надо расти и учиться.

Поэтому я решила по возможности обвести всех, от кого зависит моё детство, вокруг пальца. Симон всё-таки прав. Я хитрая лиса. По крайней мере, ужасно хочу такой быть.

Теперь мне стоило обзавестись определённой репутацией. Стану прилежной и тихой девочкой без собственного мнения. Удобной для воспитания. Главное, во время игры в поддавки не потерять свою истинную суть.

Я решила каждую ночь и каждое утро напоминать себе, что никто не сможет защитить меня от бестии. Это могу сделать только я.

Взрослые вошли в кабинет начальника полиции, а меня оставили стоять за дверью. В коридоре было тихо и безлюдно, поэтому я решила скоротать время за подслушиванием. Информация лишней никогда не бывает.

Я услышала, как пододвигаются к столу капитана полиции стулья. Гостьи, наконец, расселись. Я решила не только подслушать, но и подсмотреть за ними в замочную скважину.

-Она обладает большой магической силой, - сказала дама, что была моложе и полнее. 

Одежда на дородной фигуре трещала по швам. Мне подумалось, что женщина специально так одевается, чтобы подчеркнуть аппетитные формы. Она глубоко вздохнула. Её грудь при этом значительно приподнялась и на мгновение замерев томно опустилась.

- Работы будет много, но из нашего пансиона ещё ни одна девушка не вышла без кольца на пальце и печати запрета на магии, - добавила она кокетливо и довольно захихикала. А я окончательно прониклась антипатией к учреждению, которое станет моим домом на ближайшие 8 лет. Да уж, меня определили не в Хогвартс.

- Это лишнее, Мари, - одёрнула её коллега. - Отвечу на ваш недавний вопрос. Бестию, выпившую свою призывательницу, вы изловить не сможете. Они хитры и могут оборачиваться в разных животных. Вам нужна помощь ведьмы, но… по закону им нельзя работать со сложными видами магии.

Капитан забарабанил пальцами по столу, потёр подбородок и сказал:

– Мы выдали им одноразовое разрешение и отправили запрос в их ковен, - у меня от слов капитана забилось сердце, потому что где-то в глубине души я надеялась, что мне не придётся вступать в схватку с чудовищем, но разочарование пришло сразу после того, как капитан продолжил свою мысль:

– И получили отказ. Ковен не станет помогать нам в поимке опасной твари.

– Конечно, они и палец о палец не ударят. У них сильный профсоюз. Как скажет глава, так и будет. И мы знаем, какой приказ своим коллегам она дала. Они хотят официального расширения своих прав. Подумать только! Этим пронырам хочется работать в государственных структурах! Неслыханно.

-Мы их осуждаем, - опять встряла в разговор толстушка.

-Хорошо, закончим на этом. У меня другой вопрос. Вы уверены, что девочка будет с вами в безопасности? - послышался голос Симона.

-Да, конечно. Нечисть боится намоленных мест, а наш пансион находится во владениях монастыря. Но нас надо сопроводить. В дороге мы будем уязвимы.

- Мы выделим вам сопровождение. С вами поедут маги высокой квалификации.

Я отошла от двери, размышляя над отказом ведьм. Почему они так легко бросили меня на растерзание бестии? Если мыслить рационально, то понятно, что они преследуют свои глобальные цели. А если мыслить эмоционально, то я на них обиделась.

Но все же они молодцы пытаются прогнуть под себя несправедливую систему всеми доступными способами.

Послышались шаги, дверь распахнулась, а я выпрямилась, опустила глаза и сложила ручки перед собой. Состояние полной покорности.

-Где твои вещи, Эрика? - строго обратилась ко мне дама постарше.

К нам подошёл Симон.

- Я вчера собрал ей всё необходимое.

- Я надеюсь, вы не положили ей ничего лишнего? -  мне показалось, что дама прожгла Симона взглядом.

- Только немного одежды и портрет её отца. Больше ничего.

- Мы в пансионе не разрешаем воспитанницам иметь слишком много личных вещей. Один портрет, так уж и быть, пусть везёт с собой.

Она гордо повернулась и пошла на выход.

Симон накинул на меня шерстяное пальто, хоть на улице было довольно тепло. Оно не поместилось в саквояж, и мы решили, что я надену его в дорогу. На вопросительный взгляд женщины он пояснил:

-У Эрики магическое истощение. Она часто мёрзнет.

- Понятно, - кивнула женщина. - Садись, девочка, у нас мало времени.

Симон присел на корточки и прижал меня к себе.

- Эрика, возможно, мы с тобой никогда больше не встретимся, но я спокоен за тебя, ты очень умная и сильная. Будь внимательной и осторожной, моя хитрая лисичка.

И он подмигнул мне, а я моргнула ему, потому что всё поняла. Симон посоветовал перехитрить всех!

Дорога заняла где-то полтора часа. Я её мало запомнила. Пейзаж был довольно однообразен и уныл. Поля сменялись лесами, леса - деревеньками, а деревеньки снова полями. Такой пересчёт не вызывал любопытства, а скорее убаюкивал. Периодически мы останавливались, чтобы дозаправиться.

Наш паромобиль наконец-то зашуршал на дорожке, усыпанной гравием, и остановился. А вот здание пансиона мне понравилось. Стены из светлого рыжеватого камня кое-где были украшены интересной кладкой, образовывавшей замысловатые узоры. Стрельчатые окна на втором этаже и обычные квадратные на первом. Большая территория, храм, лес.

Я заметила, что на некоторых кирпичах в кладке выбиты защитные узоры. Их напитывал энергией какой-то старый монах, одетый в серую рясу. Он обернулся и поздоровался с нашей процессией, а затем неспешно перешёл к следующему символу. Мы мало его заинтересовали.

Я едва не споткнулась, засмотревшись на его работу.

- Будь аккуратнее! - строго произнесла госпожа Октавия.

Дамы, приехавшие за мной, по пути представились. Старшую звали Октавия. Она казалась мне опасной из-за своей строгости и неулыбчивости. А младшую Агнесс. Она практически сразу сбежала по своим делам, оставив меня на попечении госпожи Октавии.

-Хорошо, госпожа Октавия, - сказала ей тихим покорным голосом.

Меня пугала неизвестность, которая подступила совсем близко. Правда, госпожа Октавия объяснила некоторые правила. Одно из них говорило о том, что пансион - это мой новый дом. И придётся привыкать к устоявшемуся укладу.

В здании царил полумрак. До нас доносился характерный для школы шум. Где-то строгий голос учителя вкладывал в юные головы новые знания, а в другом кабинете девочки хором заучивали правила.

Совсем скоро и я вольюсь в этот упорядоченный мирок. Сердце выстукивало бешеный ритм, я вжала голову в плечи, как испуганный воробушек, и украдкой вытерла вспотевшие ладони о платье. В конце коридора я увидела девушку в белом переднике, которая мыла полы. Вот она с интересом на нас уставилась и получила от госпожи Октавии строгий выговор.

Меня ввели в кабинет директора. Там сопровождавшие нас полицейские получили какие-то документы и ушли, вежливо попрощавшись.

Дверь за ними захлопнулась, окончательно отрезав меня от прошлой жизни.

-Подойди, - велела госпожа директриса.

Я с усилием расправила плечи и сделала пару шагов вперёд на ватных ногах к старенькой, но довольно начальственной особе. Мысленно уговаривала себя не нервничать.

-Я знаю, что ты уже целенаправленно пользовалась магией, - сказала она так, словно я совершила преступление, за которое меня следует наказать.

Я отвела взгляд от её худого испещрённого морщинами лица и молча уставилась в пол. Пришлось согласно кивнуть.

-Запомни, в моём пансионе не приветствуется магические практики. За них мы строго наказываем провинившихся.

Я снова кивнула.

-Хорошо. А сейчас тебя отведут в твою комнату и выдадут тебе форму. Содержи свои вещи и свою комнату в чистоте. Если разведёшь там грязь, тебя также накажут.

Я в третий раз кивнула, так как госпожа директриса выжидательно замолчала.

-Хорошо. С остальными правилами тебя ознакомит госпожа Октавия. А теперь идите, у меня много дел. Кстати, Октавия, подготовь девушек, о которых мы говорили. У них через час будут смотрины. К нам приедут гости.

Госпожа Октавия кивнула директрисе и поманила меня за собой. Мы поднялись на второй этаж, пошли по узкому коридору. С обоих сторон, которого начал пересчёт бесчисленных полуоткрытых деревянных дверей. 

У самой последней госпожа Октавия остановилась.

-Здесь ты и будешь жить, - сказала она и распахнула дверь.

Комната оказалась похожей на келью. Вытянутая от двери в сторону стрельчатого окна. Стены из простого красного кирпича. Никакой штукатурки и побелки. Радовало, что хоть кладка была аккуратная. У входа стоял шкаф-пенал, вплотную к нему была втиснута очень узкая кровать. На этом заканчивалось всё нехитрое убранство. Одно радовало. Потолок был высокий. Только благодаря ему комната не выглядела тесной как коробочка.

На кровати меня уже дожидалось платье мышино-серого цвета и постельное бельё. Из-под кровати торчала ручка довольно объёмного ночного горшка. Мне стало совсем грустно от удобств. Но я была рада тому, что у меня есть свой угол. Гораздо хуже, если бы все воспитанницы пансиона жили в одном помещении.

-Я через полчаса вернусь, - сказала госпожа Октавия. - За это время тебе надо переодеться и заправить кровать. У нас скоро будет обед. Я отведу тебя в столовую.

Она повернулась и вышла, оставив дверь открытой. Я подождала, когда её шаги стихнут, закрыла дверь и стала быстро выполнять её поручение. Мне надо ещё разложить свои вещи в шкафу и спрятать книги.

Но где их в этом узком и практически пустом месте прятать?

Под матрасом или кроватью? Это глупо. При первом же обыске книги найдут.

Я заглянула за шкаф. Туда их вполне можно было просунуть.

На заднюю стенку шкафа была набита перекладина, которая не давала книгам упасть на пол. Не скажу, что моё тайное сокровище было спрятано в укромном месте, но его было видно только если сесть на кровать и прижаться к стене лицом, чтобы целенаправленно посмотреть, что же там спрятано за шкафом. Возможно, со временем я присмотрю нормальный тайник. Очень на это надеюсь.

Госпожа Октавия вернулась, как и обещала, через полчаса.

-Ты уже готова?

Это был риторический вопрос. Я стояла в узком проходе одетая в форму. Немногочисленные вещи я сложила в шкаф и заправила постель. За неимением стола аккуратно положила канцелярские принадлежности на подоконник.

Все это не укрылось от цепких глаз надзирательницы.

-Что в этой папке?

-Чистые листы, кусок каучука, грифельные карандаши и маленький точильный ножик.

Я говорила, чинно сложив руки и смотря в пояс госпожи Октавии.

— Убери эти вещи в шкаф, неряха. В нашем пансионе не терпят беспорядок.

— Хорошо, госпожа Октавия, — покладистой сказала я.

Она дождалась выполнения задания и вышла со мной в коридор.

— Двери никогда не закрываются. Это правило. Раньше девочки жили в одной общей комнате, но затем попечительский совет решил отремонтировать весь этаж и сделал эти чудовищные перегородки, — госпожа Октавия выразила своё недовольство произволом. — Мы идем в столовую. Сегодня ты слушаешь и запоминаешь все наши порядки. Завтра за малейшую провинность тебя могут выпороть.

Столовая находилась на первом этаже. Оттуда доносился вполне житейский шум. Иногда даже доносился негромкий смех.

Мы зашли и остановились у двери. Точнее госпожа Октавия придержала меня за плечо. Потом она громко похлопала в ладоши, чтобы призвать воспитанниц к тишине и порядку.

— Девочки, позвольте представить вам вашу новую подругу. Это Эрика Коста. Вы, я полагаю, уже слышали о ней.

Тут я удивлённо оглянулась на воспитательницу. Хотя, как я и предполагала. Скорее всего, все газеты раструбили трагическую историю моей семьи. Да и ребёнок, задержавший бестию, наверняка стал сенсацией недели.

Я скромно потупилась и дружелюбно улыбнулась всем. В ответ послышались шепотки. Мои новые знакомые решили посплетничать обо мне.

— Пойдём, я покажу тебе твое место, — госпожа отвела меня к столу и показала куда сесть. — Знакомься, это Лизи. Она назначается твоей лучшей подругой. Лизи, ты должна научить всему Эрику. Если она провинится в течение этой недели хоть раз, то наказание получите обе. Все понятно?

— Да, госпожа Октавия, — хором ответили мы.

Лизи явно была года на два старше меня. Миленькая блондинка, большие серые глаза чуть навыкате, маленький нос и аккуратные губы. Она словно приклеила на них улыбку. Это и понятно, я сама несколько фальшиво улыбалась всем этим незнакомым девочкам сидевшим за столом и бросавшим на меня любопытные взгляды.

Воспитанницы пансиона были самых разных возрастов. Примерно от шести до восемнадцати лет. У пары девушек я увидела на ладонях заживающие следы запечатывания. Они на меня вообще не смотрели. Ели жидкий суп на курином бульоне иногда переговаривались о чем-то между собой.

Наверное, они были готовы выпорхнуть из-за стен пансиона в счастливую семейную жизнь, а потому их мало интересовала новенькая девочка.

— Нас еще с утра предупредили, что ты приедешь, - начала разговор Лизи. — Должна тебе сказать, что госпожа директриса наказала мне за тобой следить, на тот случай, если ты опять решишь магичить. Здесь это не приветствуется. Забудь о том, что дома тебе разрешали практиковать эту дрянь.

Она говорила не убирая улыбку с лица. Если бы я была настоящей маленькой девочкой, то решила бы, что эта Лизи хочет мне добра. Но, может мне показалось, что я расслышала некоторую толику осуждения, чувства превосходства и зависти в её голосе. Всё же я решила быть в общении с ней аккуратнее.

— Я и не собиралась практиковать, — тихо ответила я, — Меня еще в полиции предупредили, что здесь нельзя заниматься магией. Это не хорошо.

Я сделала покорный вид. Лизи осталась довольна и стала следить за порядком.

— Госпожа Октавия! — моя новая подруга внезапно подняла руку. — А Маргарита опять выбирает из супа жареный лук!

Девушка с печатями на руках вздрогнула и осуждающе посмотрела на мою новую подругу.

— Ты отвратительный человек, Лизи,  надеюсь ты это понимаешь, — сказала она довольно спокойным голосом. — госпожа директриса разрешила мне не есть лук, потому что от него мне становится плохо.

Девушка продолжила есть.

Ну вот я и удостоверилась в своих предположениях. Буду держать с этой Лизи ухо востро.

После обеда мы убирали столовую, вымыли за собой тарелки, протёрли начисто столы, старшие девочки остались подметать и мыть полы, остальных вывели во двор на прогулку.

Порядок и правила поведения в пансионе были несложные, поэтому за неделю я ничего не нарушила. Лизи была довольна собой, а я потихоньку приобретала репутацию послушного и удобного по части воспитания ребёнка. Усердно училась, содержала вещи в чистоте и порядке и никогда не пользовалась магией.

Я знаю, что воспитатели отправляли моим опекунам отчёты о моем поведении, но почему-то несколько раз их назвали попечителями. Это было странно, словно в моей судьбе участвовала третья сторона.

***

Книги я долгое время боялась достать из-за шкафа, но потом всё-таки нашла подходящий тайник. Мне его показала одна из запечатанных девушек, которую однажды отправили убирать в моей комнате. 

Где-то через неделю во время завтрака госпожа Октавия объявила, что старшие девочки должны тщательно убрать комнаты младших. А младшие пока пойдут работать в сад, ибо настоящая жена добропорядочного господина должна уметь всё. Даже листья граблями собирать. Если бы не тревога за мой тайный клад, я была бы, только рада побывать на свежем воздухе. Погода за окном так и манила.

Я растерянно заозиралась, лихорадочно придумывая возможность сходить в комнату. От Лизи моя нервозность не укрылась.

– Ты что такая дёрганная? – спросила она прищурившись.

– Я… Живот разболелся.

Лизи недоверчиво прищурилась, а потом погладила меня по руке.

– Бедняжка! Сказать госпоже Октавии, чтобы отправила тебя в лазарет?

Я отрицательно мотнула головой. Из лазарета меня вряд ли выпустят в ближайшее время. Госпожа директриса очень тряслась за здоровье своих воспитанниц. Поэтому нас осматривал престарелый, но очень искусный лекарь, мы хорошо питались, что тоже заслуга лекаря, и были нагружены физической работой. Родителям барышень не очень нравилась трудовая повинность дочек.

–  Хорошо воспитанные девушки знают, как вести домашнее хозяйство не понаслышке. Да и для нормального роста полезно! – говорил он, отвечая на возражения попечительского совета.

Дядя лекарь мне понравился. А вот прилипчивая “лучшая подруга” Лизи совсем нет.

– Хочешь, я уберу твою комнату?

Это предложение заставило меня волноваться ещё сильнее. Если в обычное время воспитанницам строго настрого запрещалось заходить в чужую комнату, то сейчас у законопослушной Лизи появилась возможность покопаться в моих вещах.

Я подозреваю, что так проводились обыски. Воспитанницы сами друг за другом следили и докладывали начальству, если находили провинности. И не придерёшься к начальству, потому как вроде у всех девушек есть свой личный угол, как и хотели попечители.

– Госпожа Октавия! – позвала Лизи свою любимую учительницу.

– Не надо, Лиз, – я дёрнула её за руку. – Всё в порядке.

– Слушаю вас девочки.

– Эрика хочет, чтобы я убралась в её комнате. Ей так будет спокойнее.

Воспитательница посмотрела на нас, а потом выдала спасительное:

– Нет. Ты сегодня убираешь столовую, Лизи. Маргарита! Комнаты Лизи и Эрики на тебе. Ты знаешь, что делать.

Одна из старших девушек кивнула и окинула моё бледное лицо понимающим взглядом.

Весь день я провела как на иголках, а когда, наконец-то поднялась к себе, то книг своих не обнаружила в отведённом им месте. Даже сдуру заглянула под шкаф и под кровать. Глупая надежда стремительно вспыхнула и также стремительно погасла. Я понимала, что утром меня ждёт порка.

Однако завтрак прошёл так же, как и всегда. Погода была пасмурной и нас загнали в классы, раздали нам книги и приказали читать.

После обеда у нас было свободное время. Обычно девочки разбредались по зданию и занимались штопкой, вышивкой или музыкой. Кто на что горазд. Лизи убегала в танцевальный класс, а я, например, училась вязать кружева. У меня была интересная идея насчёт этого нехитрого занятия. А что, если вплетать в нити магию и сделать защитный контур, например? Но на этот раз моё занятие было прервано.

Маргарита подошла ко мне и спросила:

– Ты очень занята?

Я, чувствуя, что сейчас разрешиться моя проблема ответила ей:

– Нет.

– Тогда пошли со мной.

Я вся терялась в догадках, а девушка просто отвела меня на чердак, где стояла старая мебель и показала фокус со старинным обшарпанным письменным столом.

Я сначала не могла понять, зачем она меня сюда притащила.

— Смотри, — она приложила мой палец на бугорок, который якобы забыли стесать плотники, — Сначала ты нажимаешь на этот выступ под столешницей. Сильнее жми!

Я надавила что было сил, раздался щелчок и едва заметно от столешницы отделилась полочка. У меня от удивления брови подскочили к волосам.

— Потом ты кладёшь сюда вот это, — девушка подняла юбку и достала из потайного кармана мои книги. — Ну, чего удивляешься? Я нашла их в твоей комнате, маленькая лиса.

— Спасибо, что не сдала меня.

— Не стоит благодарностей. Мне этот тайничок показала девушка, которая давно уже выпустилась. У всех нормальных людей есть свои секреты. Ты свои храни тут. Это гораздо безопаснее, чем за шкафом в незапирающейся спальне. Приходи сюда, учить уроки. Тогда никто не заподозрит, что ты не только арифметику учишь. Это пыльное помещение девочки не любят. Здесь холодно и немного грустно находиться. Ну вот и всё.

Меня одолело любопытство, и я не выдержала:

— А ты добровольно отказалась от дара? Прости за вопрос, это, наверное, личное.

— Да. У меня нет особого желания быть свободной ведьмой. Да и неизвестность пугает. Но скажу честно, что если бы родители нашли мне страшного, старого жениха с противным характером, то я, наверное, сбежала бы к ведьмам. Мой жених… Он богатый наследник уважаемого рода. Довольно приятный в общении и красивый человек. Он мне очень понравился и у нас высокая совместимость. Так что…

Она грустно вздохнула.

— Всё будет хорошо, — я погладила её по плечу.

— И у тебя. Когда нам прочитали про тебя заметку в газете, я восхитилась твоей храбростью. Как будто ведьмы прошлого вернулись. Сильные и непобедимые. Я с детства восторгаюсь сказками о них.

— Их же там рисуют страшными.

Девушка пожала плечами.

— Всегда надо уметь читать между строк. Эти истории писались теми, кто их боялся. Ты ведь не хочешь ставить печати на себе?

Я неопределённо пожала плечами. Понятно, что эту одинокую девушку прорвало на откровения, но мне было сложно делиться со своими планами с малознакомыми людьми.

— Если опекуны найдут мне молодого, богатого и красивого жениха, то я пойду по твоим стопам, — пошутила я.

Девушка тепло улыбнулась.

— Да уж от таких подарков судьбы невозможно отказаться.

Мы ещё немного посидели, болтая о подвигах и коварстве ведьм. Потом разошлись по своим делам. Лизи всё это время меня искала и была очень недовольна тем, что я посмела куда-то пропасть. Пришлось сделать виноватое лицо и придумать отговорку. Жизнь потихоньку снова наладилась.