Истинная вождя орков

Я чувствую королевских стражей раньше, чем до ушей доносится звук. Они пахнут железом и болью, которую причиняют неугодным.

— Китти, беги! — шиплю, хватая младшую сестёнку за руку. — В лес, быстро! Никому не показывайся, слышишь? Если меня поймают, молчи, ничего не говори. Никому не признавайся, что была здесь.

— Но, Аля… — Китти цепляется за меня, а в глазах дикий страх.

— Прошу, малышка. Ради мамы. Ради себя. Уходи!

Захлёбываясь слезами, Китти бросается за арку, и дальше по открытой степи к молодой роще, за которой спасительный лес. Я смотрю вслед сестре, запоминая каждую маленькую деталь, будто вижу её в последний раз.

Выдыхаю только, когда она скрывается среди деревьев.

Сердце колотится, жар поднимается к горлу. Если меня найдут, мне конец. Но если найдут сестру — ещё хуже. Я готова умереть прямо сейчас, лишь бы защитить её.

Вдалеке слышны голоса, лязг оружия — приближаются королевские стражи.  И инквизитор, конечно же, среди них.

Отчаяние и страх поднимают волну нестерпимого жара внутри. Накатывает приступ Жгучей Хвори. Той самой, которую в нашем королевстве боятся больше чумы. Каждый вдох, как глоток пламени.

Но в этот раз я не буду даже пытаться сдержать его.

Кожа горит, словно по венам течёт расплавленное железо. Я падаю на колени.

Страх за Китти становится последней каплей. Жар, который я сдерживала годами, вырывается наружу.

Всё тело будто охвачено пламенем. И это хорошо. Меня уже ничто не спасёт. Но я отвлеку внимание на себя.

Трава вспыхивает вокруг, кусты загораются один за другим. Я в центре огненного вихря, который сама же и создала. Воздух дрожит от жара, искажается в мареве над раскалённым камнем.

Крики стражников тонут в гуле крови и огня. Они заметили пожар, но не видят Китти. Хорошо. Пусть смотрят на меня, пусть идут сюда. Пусть хоть вся степь сгорит, лишь бы сестра успела сбежать.

Древняя арка на границе с магической Завесой начинает светиться. Сначала тускло, будто покрывается инеем, потом всё ярче — камень словно оживает, по нему бегут голубоватые прожилки. Воздух становится густым, как горячий мёд, переливается всеми оттенками радуги.

Всё вдруг становится нереальным. И на этой границе сна и яви мне мерещится гигантский мужской силуэт.

Я не понимаю, что происходит. Может, это предсмертные видения? Или Жгучая хворь наконец добралась до моего рассудка?

Высокий, как скала. Плечи, как горный хребет — широкие, мощные. Влажные чёрные волосы спадают на спину, на груди капли воды, поблёскивающие в свете пламени. Полуобнажённый, в одних кожаных штанах и с амулетом на шее.

Мускулы перекатываются под кожей, когда он движется — слишком плавно для такого огромного тела. Завораживает и пугает одновременно.

Но самое поразительное — его кожа. Она... зеленоватая? Или мне кажется сквозь языки пламени вокруг?

Он оглядывается, мгновенно оценивает ситуацию и бросается ко мне через огонь. Инстинкт самосохранения берёт верх — я пытаюсь отпрянуть. Но он быстрее, не даёт мне упасть в костёр.

Сильные руки подхватывают, прижимают к твёрдой груди. От незнакомца пахнет озёрной водой, хвоей и чем-то диким, неукротимым.

— Держись, — рычит он, и этот голос — глубокий, с хрипотцой — отдаётся во мне странной дрожью.

Я слишком слаба, чтобы сопротивляться. Мир вокруг плывёт, размывается.

А я в замешательстве пялюсь на… зеленоватое мужское лицо с тёплым оттенком бронзы — резкое, волевое, с сильной челюстью и хищным изгибом губ. И глаза… тёмные, почти чёрные, как небо перед грозой. И в них власть, опасность и первобытная сила.

А ещё он едва слышно порыкивает. И чуть приоткрывает рот. А у меня округляются глаза, когда я вижу небольшие, но острые… клыки?

Он скашивает глаза, замечает моё изумление и… клыки исчезают с лёгким щелчком. А он быстро отводит взгляд. Смотрит прямо перед собой и упорно продолжает нести меня.

Орк?

Настоящий орк.

Но не такой, как в страшилках, которыми пугают детей. Не сутулый, не уродливый, не с гнилыми зубами и когтями.

Этот... величественный. Опасный. Дикий. И почему-то такой притягательный, что нет сил оторвать глаз. Хорошо, что он на меня не смотрит. Зато на него смотрю я.

Какие странные у меня фантазии… Если это орк, то почему он здесь? Пришёл из-за Завесы? Или я схожу с ума от жара?

А орк отчего-то прижимает меня к себе крепче. Так, что я едва могу сделать вдох.

Кожа орка горячая, но не обжигающая, как будто бы впитывает мой жар, забирает его в себя. По всему телу проходит дрожь. От страха, от боли и чего-то ещё — неведомого и острого.

Запоздало приходит мысль: а куда он, собственно, меня тащит? И зачем? Спас из огня? Но только от стражников так легко не спасти…

Они догонят и запросто расправятся с ним.

Хотя отчего-то мне больше не слышно ни их голоса, ни звона доспехов. Да и воздух вокруг стал прохладнее, и ещё… чище? Мой жар, кажется, поутих.

Запах гари исчез, сменившись ароматами трав и свежести.

Боги!

Когда я перестаю пялиться на мужское лицо, вижу вокруг нас совсем другой мир.

Мы стоим на берегу горного озера, окружённого скалами. Вода такая прозрачная, что видно каждый камушек на дне. Небо глубокого голубого цвета, с перламутровыми облаками. И тишина. Звенящая, нарушаемая лишь шёпотом ветра в скалах.

Орк всё ещё держит меня на руках, и я чувствую, как его сердце бьётся — ровно, сильно. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде — удивление, настороженность и что-то ещё, чему я не могу дать название.

Я сошла с ума. Определённо.

Или я уже умерла? А может, это — предсмертный бред?

Потому что орки не такие. Они — чудовища из сказок, кровожадные монстры, пожиратели детей. А этот... этот смотрит на меня, будто я — самая большая загадка в его жизни.

И почему-то мой взгляд так и возвращается к его необычному лицу.

Я в полуобморочном состоянии. Застыла у орка на руках.

Он крепко держит.

Чувствую каждый мускул его тела — твёрдый, напряжённый, горячий. От пряного, слегка горьковатого запаха мужского тела кружится голова, сильнее, чем от Хвори.

Внезапно орк опускается вниз. Вместе со мной. Меня обжигает ледяная вода! Так, что дыхание перехватывает, и мозги прочищаются вмиг.

Моя единственная шёлковая сорочка — та самая, которую я берегла для особого случая и надела сегодня, решив, что терять уже нечего — мгновенно намокает, облепляя тело. Юбка, местами обгоревшая, тяжелеет от воды.

А орк оторопело застывает, рассматривая… мою грудь! Соски сжались и отчётливо просвечивают через тонкую ткань, как и контуры округлой груди. Да я как будто голая перед ним!

Что-то тёмное, голодное мелькает в мужских глазах, а по моей коже пробегает дрожь. И это не от холода, от чего-то совсем другого.

— А-а-а! — визг вырывается сам собой, когда холод пронзает кожу. — Отпусти меня!

Я дёргаюсь и извиваюсь в его руках. Ещё страшнее от странных чувств, будоражащих кровь. Да так, что даже в горной ледяной воде мне вдруг становится тепло.

А орк отпускает меня. Внезапно, будто обжёгся. Об мой визг?

И я понимаю, что здесь глубоко. Слишком глубоко. Вода смыкается над головой, а без крепких мужских объятий холод опять забирает в свой плен, сковывает движения.

Я пытаюсь выплыть, но одежда тянет вниз, лёгкие горят от нехватки воздуха. Паника затапливает меня вместе с водой, которая заливается в горло и не даёт дышать.

Неужели я выжила в огне, чтобы утонуть?

И вдруг сильные руки снова хватают меня, вытягивают на поверхность. И я уже сама цепляюсь за орка, как утопающий за соломинку — за его плечи, шею, ощущая под пальцами твёрдые мышцы и горячую кожу. Он такой большой, такой надёжный. Рядом с ним я чувствую себя хрупкой, маленькой, но странно защищённой.

Я почему-то знаю, что он не отпустит. Не даст утонуть.

— Дыши, — рычит он, и глубокий мужской баритон с лёгким странным акцентом отдаётся вибрацией в моём теле.

Я пытаюсь, но вода попала в лёгкие, и я надсадно кашляю, задыхаюсь.

Орк выдёргивает меня из воды, рывком укладывает на траву. Я захлёбываюсь, кашляю, не могу вдохнуть — в груди горит, в голове шумит кровь.

Огромные ладони скользят по моему телу, проверяют, цела ли я, но каждое прикосновение оставляет за собой огненный след, будто он не только спасает, но и разжигает во мне новый, странный жар.

Орк склоняется надо мной, зеленоватое лицо нависает совсем близко — суровое, с влажными прядями, прилипшими ко лбу.

Его рука ложится мне на грудь, чуть выше сердца, и он резко, уверенно надавливает — раз, другой, третий. Я сжимаюсь от неожиданности, но вдруг чувствую, как вода внутри меня будто сдвигается, и в следующий миг он делает вдох — глубокий, властный, и его губы накрывают мои, выдыхают мне в рот.

Он пытается помочь мне дышать!

Я ощущаю его дыхание, горячее, насыщенное жизнью. Он снова нажимает мне на грудь, ещё раз, и снова его губы приникают к моим и отстраняются, давая мне откашляться водой.

Я делаю судорожный вдох. Потом выдох. Моё дыхание выравнивается и… я снова чувствую чужие губы на своих.

Только на этот раз его язык скользит внутрь, настойчиво, требовательно, и я теряюсь между желанием оттолкнуть и желанием раствориться в этом неожиданном поцелуе.

Мужские губы мягкие, но настойчивые. Он будто пьёт меня, и вместе с этим… забирает остатки Хвори? И словно наполняет меня своей силой.

Разум туманится, тело предательски отзывается. По коже опять пробегает дрожь, сердце стучит в висках, а внутри всё сжимается в сладком ожидании.

Его рука скользит по моей шее, задерживается на ключице, большой палец обводит линию подбородка. Поцелуй разжигает во мне новый, незнакомый голод. Я хватаюсь за мужские плечи, ощущаю под пальцами горячую, влажную кожу, твёрдые мышцы, силу, которая могла бы раздавить меня, но вместо этого держит бережно, почти нежно.

Орк углубляет поцелуй, его язык проникает глубже, и я отвечаю, сама не понимая, как это происходит. Всё тело горит, но уже не от Жгучей хвори, а от чего-то другого, дикого, запретного, сладкого.

Настойчивые пальцы спускаются ниже, находят мою грудь, очерчивают контур соска сквозь мокрую ткань. Дыхание перехватывает, но уже не от боли.

И вдруг меня накрывает вспышкой осознания.

Что я делаю? С кем я? Где я?

Я резко отталкиваю орка, пытаюсь вырваться. Рука сама взлетает для пощёчины — защитный жест, инстинкт.

Но он перехватывает руку в воздухе — молниеносно, сильно. Его пальцы смыкаются вокруг моего запястья, словно стальные кандалы.

Глаза орка темнеют, в них вспыхивает что-то первобытное, опасное. Он не говорит ни слова, но его взгляд прожигает насквозь. В нём настоящая буря: гнев, удивление и что-то похожее на... уязвленную гордость? Он смотрит на меня так, будто я не просто оттолкнула его, а нанесла смертельное оскорбление.

Я замираю, не в силах отвести взгляд. Что-то подсказывает мне, я совершила ошибку. Серьезную ошибку.

— Так и знал, что всё это чушь, — бормочет он низким баритоном с хрипотцой, а акцент делает слова еще более резкими. — Засовывать язык в рот... Кому вообще может понравиться такое?

Я моргаю, пытаясь осознать услышанное. Он что, извиняется? Или злится? И что значит «всё это чушь»?

— Я... — начинаю я, но не знаю, что сказать. Как объяснить, что дело не в поцелуе, а в том, что я очнулась в чужом мире, с незнакомым существом, которое я всегда считала монстром из сказок?

Орк медленно отпускает мою руку и отстраняется. Но так и нависает надо мной, удерживая вес на локтях, которыми упирается в землю. 

Капли воды стекают по волосам, по мускулистой груди, плечи напряжены.

— Шаман говорил, что человеческие женщины любят... это, — он делает неопределенный кивок головой, не глядя на меня. — Я думал... неважно.

В его голосе столько достоинства и сдержанной силы, что мне становится стыдно. Он спас меня, пытался помочь, а я... Я вдруг понимаю — он смущен. Великий, страшный орк смущен, как мальчишка после первого поцелуя.

— Я не хотела... Просто я не понимаю, где я и кто ты. И почему...

Он смотрит на меня сверху вниз. Его лицо снова становится непроницаемым, но в глазах я вижу отблеск чего-то, похожего на интерес.

— Ты за магической Завесой, человеческая дева. В землях орков. А я — ДарХан, вождь Горного Узла, — он говорит это с такой естественной властностью, что у меня перехватывает дыхание. — И я только что спас твою жизнь.

Я смотрю на него, не зная, что ответить. Завеса? Земли орков? Горный Узел? Это всё звучит как бред, как сказка. Но его присутствие, его запах, его голос — всё это слишком реально.

— Спасибо, — наконец выдавливаю я, потому что это единственное, в чем я уверена. Он действительно спас меня. Дважды.

Уголок его рта чуть приподнимается — не улыбка, но что-то похожее на одобрение.

— Как тебя зовут, огненная дева? — спрашивает он, и в его голосе уже нет злости, только любопытство и что-то еще, чему я не могу подобрать название.

— Алия, — отвечаю я, и собственное имя звучит странно в этом чужом мире, под этим чужим небом. — Меня зовут Алия.

Я думала, что опасность миновала, но вдруг замечаю, как его взгляд скользит от моего лица ниже, задерживается на мокрой сорочке, облепившей грудь.

И тут происходит нечто невообразимое: одним резким движением орк задирает мне юбку, а коленом раздвигает мои ноги.

Я цепенею от шока. Внутренней стороной бедра чувствую его… огромное каменное возбуждение!

Орк тянется к завязке на штанах. 
А меня охватывает настоящий ужас.

— Нет! — вскрикиваю я, ёрзая бёдрами, но тут же застываю. Потому что тем самым делаю лишь хуже — пока ещё через штаны, но! теперь он упирается мне прямо между ног… там, где так горячо и, кажется, влажно? И там становится ещё горячее…

Орк замирает, так и не развязав штаны. Его брови сходятся на переносице.

— Что ты делаешь?! — он смотрит на меня с таким искренним недоумением, будто это я веду себя странно. — Ты чего вся напряглась? — спрашивает он, склонив голову набок. — Я же чувствую твоё желание.

— К-какое... желание? — мой голос срывается на писк.

Я безнадёжно пытаюсь натянуть мокрую тяжелую юбку обратно, прикрыться. Но орк усиливает нажим, и я вообще дышать перестаю.

— Ты же вся течёшь… для меня.

Орк втягивает воздух через ноздри, прикрывает глаза и издаёт низкий, утробный звук, от которого по моей коже бегут мурашки.

— Ты же хочешь, — говорит он с такой уверенностью, будто это очевидный факт. — Я чувствую твой запах. Уу... какая-то человечка, а какой аромат... — он облизывает губы, и я вижу кончик его языка, касающийся клыка. — Сам удивлён, что так хочу тебя.

— Я не... — начинаю я, но он перебивает.

— И раз ты хочешь отплатить за спасение... — он пожимает плечами, словно делает мне одолжение, — ну, пожалуй, я не против.

— Нет-нет-нет…

Сердце колотится где-то в горле. Я понимаю, что он сильнее, что я в чужом мире, что никто не придёт на помощь. Но я не могу... не так... не с ним... Это, вообще, мой первый раз!

— Послушай, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — Вождь ДарХан, — надо назвать по имени. — Я благодарна за спасение, правда. Но у людей... у нас так не принято.

— Что не принято? — он хмурится ещё сильнее. — Отдавать долги?

— Не принято... — я запинаюсь, подбирая слова, — отплачивать телом за спасение.

Нещадно лгу. Умм… ну а что мне ему ещё сказать?

Орк моргает, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то похожее на понимание.

— Ты же хочешь, — повторяет он, но уже с ноткой сомнения. — Я чувствую твой запах. Ты... боишься?

Я киваю, не в силах произнести ни слова. Да, я боюсь. Боюсь его силы, его чуждости, этого мира, всего, что происходит.

— Я буду осторожен, — говорит он, и в его голосе звучит что-то почти нежное. — Тебе понравится.

О боги, он не понимает! Он действительно думает, что дело только в страхе боли?

— Нет, — я качаю головой, собирая всю свою решимость, пока между ног пульсирует жар. Мой!? И бешенная пульсация внизу живота нарастает всё сильнее. — Дело не в этом, — получается рвано и с придыханием. — У людей... близость возможна только когда есть... чувства. — Мой голос сел. Да что со мной такое? Договариваю: — Когда люди знают друг друга. Доверяют.

Его лицо становится задумчивым. Он смотрит на меня долго, изучающе, будто видит впервые.

— Странные вы, люди, — наконец произносит он. — Но я уважаю чужие обычаи.

Он даже отстраняется от меня. И встаёт. Я тут же одёргиваю мокрую тяжёлую юбку, под его заинтересованным взглядом. Сглатываю. Он всё там успел рассмотреть?

А орк… наоборот, снимает свои штаны!

Боги, зажмуриваюсь в смущении.

Я никогда не видела раньше голого мужчины. А тут я успеваю всё рассмотреть! Какой же он огромный. И он думает, что это могло бы в меня влезть?

Только к страху примешиваются какие-то странные ощущения — как будто внизу живота скручивается тугая спираль. Сдвигаю бёдра плотнее, у меня почему-то вырывается судорожный выдох.

ДарХан же довольно хмыкает и вдруг разворачивается, с разбега прыгает обратно в озеро, обдавая ледяными брызгами, остужая и мой собственный пыл.

Напряжение немного отпускает. Но тут же новая волна страха накатывает — что теперь? Что будет со мной в этом чужом мире? Почему Жгучая Хворь отступила? И когда снова вернётся?

Как мне попасть обратно в свой мир, к людям?

И что с моей сестрой? Надеюсь, её никто не заметил, и она благополучно добралась домой.

Ранее этим утром

— Аля, ты здесь? — шёпот сестры разрезает тишину.

Сжимаюсь в тени полуразрушенной древней арки на границе Магической Завесы в степи.

Холодный страх мгновенно обжигает меня сильнее жара от Жгучей Хвори, который последнее время я больше не могу контролировать.

Я снова горю изнутри.

И прячусь я здесь в надежде, что магия этого места хоть немного остудит жар. Но сегодня даже ветер не приносит облегчения.

Китти не должна была приходить. Я запретила младшей сестрёнке искать себя. Слишком опасно. Если узнают, что она помогает мне, пострадает и она, и вся наша семья.

Но младшие сестры не умеют слушаться, особенно когда в воздухе пахнет бедой.

Китти осторожно ступает по сухой траве, а я не могу сердиться. Только боюсь за неё.

Выныриваю из тени арки, стараюсь улыбнуться, будто всё в порядке. Китти бросается ко мне, обнимает крепко, как в детстве, когда ей снились кошмары.

— Ты глупая, — шепчу ей в волосы. — Я же просила…

— Я не могла иначе, — она упрямо шмыгает носом. — Я не могу бросить тебя одну.

Китти суёт мне в руки узелок: хлеб, сыр, яблоко.

— Ты должна есть. Ты и так совсем прозрачная стала, — пытается улыбнуться, но губы дрожат.

Я отворачиваюсь, чтобы она не увидела, как мне тяжело даже держать этот узелок. Жар нарастает, будто кто-то раздувает угли внутри меня.

— Аля, — Китти пытается заглянуть мне в глаза, — давай вернёмся домой?

Качаю головой.

— Нет, Китти. Тогда пострадаешь и ты, и мама с папой. Я не позволю.

— Может… сбежим вместе? Я не оставлю тебя здесь, слышишь? — сестрёнка складывает ладони в умоляющем жесте.

— Китти! — приходится заговорить о том, о чём обычно мы не говорим вслух. —Ты же знаешь, что… со Жгучей Хворью долго не живут. Мне и так повезло дожить до двадцати трёх. Большинство умирают ещё в детстве.

Мой голос срывается, но я стараюсь говорить ровно, будто озвучиваю простой факт.

Сестра отчаянно настаивает:

— Ты сильная, Алия. Ты справишься. Моя сестрёнка не может умереть. Или так запросто сдаться! Почему ты даже не хочешь слышать о предложении инквизитора?

Я сжимаюсь сильнее.

Китти ещё только восемнадцать. Она совсем наивная, не понимает, что творит этот человек.

— Китти, их магия продлит мою жизнь совсем ненадолго. А потом… поставят клеймо, чтобы запечатать Хворь, и запрут в изоляции. Как всех остальных.

Я вспоминаю рассказы о том, как люди с Хворью сгорают заживо, мучительно и долго, в одиночестве, в каменных казематах.

— Лучше бы меня сразу сожгли, — вырывается в сердцах.

Китти стирает слёзы.

— Но инквизитор обещал позаботиться о тебе, облегчить страдания. Кто знает, может, с его артефактами ты проживёшь ещё ни один год…

Я смотрю на неё. Может, ей и пора повзрослеть.

— Знаешь, что он потребует взамен? — мой голос становится ледяным. — Красивых девушек вроде меня он не просто лечит.

В мыслях всплывают слухи: знать может поделиться магией, но взамен требует… слишком многого. И среди аристократов полно извращенцев, которым мало просто удовлетворить мужскую похоть. Особой жестокость славится инквизитор, который уже давно положил на меня глаз.

Годами я скрывала свою болезнь, надеялась просто тихо исчезнуть, не доставляя никому хлопот. Но теперь… теперь все знают. Я подожгла тот проклятый амбар на ярмарке, когда не смогла сдержать жар. Теперь у инквизитора есть повод.

— Китти, малышка, лучше я спрячусь подальше от людей, чтобы никому не навредить. Хочу прожить последние дни на свободе, а не в тюрьме.

Я глажу её по щеке, стараясь улыбнуться, будто всё это совсем не страшно.

Китти всхлипывает и вдруг, чтобы скрыть слёзы, резко выпрямляется.

— Смотри, — шепчет она, — какой красивый цветок!

Она указывает туда, где у самой арки, среди мха и камней, распустился необычный бутон — хрупкий, но сияющий, как кусочек грозовой тучи, подсвеченный солнцем.

Я замираю.

— Он… правда красивый, — выдыхаю, чувствуя, как на мгновение жар внутри уступает место странному, тревожному восторгу.

Китти улыбается сквозь слёзы.

— Это ведь не просто Завеса, а настоящее магическое место, — Китти почти шепчет, будто боится спугнуть чудо. — Я никогда не видела такого прекрасного цветка.

Она уже тянется к нему, пальцы дрожат от нетерпения — хочет сорвать, вплести в волосы, как маленькая девочка, которая всё ещё верит в сказки.

— А вдруг это тот самый… цветок судьбы? — в её голосе надежда и восторг.

Китти всегда была наивной. Верит, что каждый цветок — знак, что за Завесой прячется волшебство, а не опасность. В отличие от меня.

Я не верю в сказки. Не верю в спасение. Только в жар, который пожирает меня изнутри, и в страх за Китти.

Я улыбаюсь ей, стараясь говорить легко, хотя внутри всё сжимается.

— Обязательно встретишь своего любимого, — шепчу, — и будете вы счастливы, как в сказке.

Может, и правда… Пусть рядом с ней появится кто-то, кто сможет позаботиться о ней, когда меня не станет.

Ведь Китти здорова. И у неё есть шанс.

Я смотрю на цветок. Он вспыхивает в луче от солнца: лепестки, как языки грозового пламени, серебристо-синие, тёмные с тонкой прожилкой, будто в них застыли молнии. Грозовая лилия. Я не могу отвести взгляд.

— Какой он… — начинаю я, но Китти перебивает, глаза у неё сияют:

— Кристальный эдельвейс! Белый, как снег, и светится, будто внутри спрятана звезда!

Моргаю. И открываю рот, чтобы возразить, но… в этот момент в степи появляются стражники.

Знакомьтесь, это - Алия, милая человеческая девушка, с сильным стержнем внутри 

А это - брутальный красавчик, горячий вождь горных орков ДарХан

(ему ещё предстоит научиться быть нежным с Алией. Устраиваемся поудобней, у наших горев всё впереди)

Станьте частью истории, где сильные орки обнимают крепко, а любят нежно и защищают по-настоящему!❤️❤️❤️

ВСЕМ ПРИВЕТ!

РАДА ПРИВЕТСТВОВАТЬ В НОВОЙ ИСТОРИИ,

В ГОРЯЧЕМ МИРЕ ОРКОВ, где нас с вами ждёт брутальная нежнятина

и истинная любовь сурового и властного вождя ❤️

БЕЗМЕРНО ЦЕНЮ ВАШИ комментики и СЕРДЕЧКИ❤️ на странице книги

НЕ ЗАБЫВАЙТЕ КИДАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ, чтобы не потерять

ДарХан

Вода в горном озере обжигает даже мою кожу, но я не обращаю внимания. После долгого перехода через ущелье только здесь можно по-настоящему смыть пыль и усталость. Я наклоняюсь, окунаю голову, чувствуя, как холод проникает до костей, очищает разум.

РейТан опять ушёл. Один. У шамана, как всегда, свои тайны и загадки. Сказал, что должен пройти вдоль Завесы, прислушаться к шёпоту духов, и что мне лучше не мешать.

Он обещал всё объяснить позже. Как будто я не знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать — объяснит он только то, что сочтёт нужным.

Шаман всегда был странным, даже для нашего народа. Слишком задумчивый, слишком погружённый в мир духов. Иногда мне кажется, что он живёт наполовину в нашем мире, и наполовину в том, куда обычным оркам нет доступа.

Но его ритуалы работают, его предсказания сбываются, а его советы... что ж, они не раз спасали наш клан от беды.

Мы с РейТаном две стороны одной монеты.

Я — сила клана, его защита, его меч и щит. Моё слово закон в бою и в повседневных делах.

Шаман же поддерживает связь с духами, с предками, с самой землёй. Без него мы были бы просто сильными зверями, без него мы потеряли бы свой путь.

Над нами только старейшины племени. Они хранят мудрость поколений, их слово последнее в спорах, но в обычные дни они не вмешиваются. Так было всегда, так будет и впредь.

Три дня назад РейТан ворвался в мой шатёр среди ночи, глаза горели, как у безумца. Сказал, что духи говорили с ним, что ему нужно срочно ехать к Завесе. К той самой древней арке, где граница между мирами тоньше всего.

Он хотел ехать один, но я не позволил. Завеса не место для одиночек, даже для шамана. Слишком много легенд о тех, кто исчез там навсегда.

Завеса... Магический барьер, отделяющий наш мир от мира людей. Предки создали её много поколений назад, чтобы остановить распри между народами, чтобы не позволить нам истребить друг друга.

И по завету предков, когда-нибудь мы обязаны заключить с людьми мир.

А пока… никто не смог пересечь границу и вернуться. Только шаманы, когда собираются в общий круг, могут заглянуть сквозь Завесу и подсмотреть.

Люди даже не знают, что мы существуем. Для них мы сказка, страшилка для непослушных детей. И пусть так и остаётся.

Вытаскиваю голову из воды, отряхиваюсь, как зверь.

Мой скакун, Гром, стоит на берегу, щиплет траву. Он не просто конь, он мой тотемный зверь, боевой товарищ, почти брат. Чёрный, как безлунная ночь, с глазами, в которых пляшет огонь, с характером, не уступающим моему. На его лбу природная отметина в форме молнии, которая в моменты опасности, словно светится изнутри.

Мы выбрали друг друга в день моего испытания на вождя. Никто не мог укротить этого дикого жеребца, родившегося во время великой грозы. Он сбрасывал всех, кто пытался сесть на него, даже убил двух неудачливых наездников.

А когда я подошёл к нему, просто замер, глядя в глаза, будто заглядывал в душу. Потом опустился на колени, позволяя себя оседлать.

Шаман сказал, что это знак духов. Конь-гроза и вождь-гора нашли друг друга. С тех пор между нами связь, которую не объяснить словами. Я чувствую его мысли, а он мои.

Гром поднимает голову, фыркает, предупреждая об опасности. Его грива встаёт дыбом. И молния слегка отсвечивает на его лбу.

Что-то не так. Я напрягаюсь, вглядываясь в серебристое свечение вокруг древней арки. Завеса колеблется, как будто кто-то пытается прорваться с той стороны.

Встаю в полный рост, в боевую стойку, готовлюсь принять бой. Никто не проходил через Завесу уже много поколений. Шаман говорил, что это невозможно, если только… духи не соизволят.

Воздух вспыхивает ослепительными радужными переливами, и я вижу пожар. Огонь пожирает сухую траву и кусты. Да так, что поднимается высокой стеной. А в центре пламени… тонкая фигура. Ещё и с бледной кожей.

Человеческая женщина?

Какая же непривычная. Волосы цвета осенних листьев, странная одежда. Она кажется такой хрупкой, что ветер мог бы сломать её. Что уже говорить о бушующем костре?

Я действую без раздумий — бросаюсь вперед, сквозь пламя, хватаю её, прижимаю к себе. Очень осторожно, боюсь переломить. Её тело горячее, словно это внутри неё горит пожар, но кожа вроде не обожжена. Обуглилась только тряпка, скрывающая ноги.

Странно, но, когда я касаюсь её, жар словно перетекает в моё тело, наполняя силой. Я чувствую, как что-то внутри откликается — древнее, дикое, забытое.

Не задумываясь, несу девушку к озеру. Нужно остудить её жар.

Она такая лёгкая в моих руках, почти невесомая.

Даже ЛейРа, внучка старейшины ТарГона, самая хрупкая из наших женщин, и та крепче, тяжелее.

ЛейРа всегда выделялась среди орчанок своей слабостью, за что ей приходилось несладко. Сколько раз я защищал её в детстве от насмешек, сколько раз учил держать меч, когда другие уже давно владели им в совершенстве.

Мы выросли вместе, и я всегда испытывал к ней особую нежность. Не как к женщине, а как к младшей сестре, которую нужно оберегать.

Но эта человечка... она совсем другая. Даже слабее ЛейРы.

Я опускаю её в воду, и необычная тонкая ткань мгновенно прилипает к телу, обрисовывая каждый изгиб. Она такая бледная, почти прозрачная, со странными пятнышками, как будто солнце рассыпало искры по её коже. Волосы цвета пламени. Ни у одной орчанки таких нет. Черты лица мелкие, тонкие, будто вырезанные из кости.

Она должна казаться мне слабой, чужой, неправильной. Я должен испытывать к ней в лучшем случае любопытство, как к диковинной зверушке. Но что-то в ней... притягивает.

Что-то в изгибе её шеи, в линии плеч, в округлых грудях с затвердевшими от ледяной воды сосками, которые так отчётливо видно через тонкую ткань, заставляет меня смотреть, не отрываясь. А как её кожа пахнет! Так что мне хочется всю её облизать.

Человечка красива?

По нашим меркам, скорее нет.

Но она кажется такой чужой, и даже чем-то опасной, запретной. И это тревожит меня больше, чем я готов признать.

Вдруг девушка вскрикивает и дёргается в моих руках. Мгновенно прошибает липкий страх. Неужели я ей что-то сломал?

От неожиданности выпускаю её. И тут же понимаю ошибку: здесь глубоко, а человечка, похоже, не умеет плавать. Подумать только, неужели? Как такое может быть?

Она уходит под воду, и я снова бросаюсь к ней, вытаскиваю на поверхность. Она хватается за меня, дрожит, кашляет. Её руки скользят по моим плечам, шее, твёрдые соски трутся об мою грудь. От этих прикосновений по коже пробегает странная дрожь. Так, что даже в штанах шевелится. На неё? Да уж…

Кому расскажи, смеху будет.

Слишком хрупкая, слишком слабая. И со мной?

Только человечка не может нормально вдохнуть. Успела хлебнуть. Хорошо, что я вовремя выудил её из-под воды.

Приходится помочь ей откашлять воду.

Надавливаю на грудь, прижимаюсь губами к губам, вдыхая воздух. И… странно… Её губы такие мягкие, тёплые.

Вспоминаю рассказы шамана о людях. Очень уж он интересуется ими. Люди такие хилые, у них нет природной магии, только магия крови, но очень слабая, и продолжает вырождаться от рода к роду.

И мне отчего-то кажется, что у девушки всё продолжается жар. Только не снаружи, а глубоко внутри. Чувствую это по обжигающему дыханию её сладких губ. И мне очень приятно.

Странно, но, когда я прикасаюсь к ней, что-то внутри меня отзывается. Будто я прикоснулся к Сердцу Узла, священному источнику магии у нас в горах. Такое же покалывание, такой же прилив силы, только... иначе. Мягче. Глубже. Интимнее. Её внутренний жар… такой сладкий, бодрящий! И… заодно разжигающий и мой собственный внутренний огонь.

РейТан как-то рассказывал, что люди касаются губами друг друга. Для нас, орков, это кажется странным, даже неприятным. Слишком мягко, слишком влажно.

Мы выражаем привязанность иначе — прикосновением лбов, сплетением рук. Но шаман говорил, что люди находят удовольствие в этом странном ритуале. Они даже касаются друг друга языками, проникают ими в рот. Когда он рассказывал, я думал, что это отвратительно.

Но сейчас... сейчас меня тянет попробовать. Её губы такие мягкие, а дыхание сладкое, несмотря на озёрную воду. Внутри человечки пульсирует что-то горячее, живое, зовущее. И я хочу... испить этот жар. Прикоснуться к нему глубже.

Я слегка приоткрываю её губы своими, осторожно касаюсь языком. Вкус странный, не похож ни на что, что я пробовал раньше. Сладковатый, с горчинкой, с оттенком чего-то, что напоминает мне вкус воздуха перед грозой. Я проникаю глубже, исследуя, и чувствую, как её язык неуверенно касается моего.

Внутри меня вспыхивает желание — жаркое, тёмное, голодное. Я углубляю прикосновение, исследуя её рот своим языком, и с удивлением обнаруживаю, что мне... нравится. Очень нравится. Её вкус, её запах. Они будят во мне что-то первобытное, дикое. Словно я пью силу прямо из источника, но этот источник живой и такой отзывчивый, пульсирующий в моих руках.

Она отвечает, её тело выгибается навстречу. Я вдыхаю её запах — сладкий, пьянящий, зовущий. Запах желания. У орочьих женщин он резче, острее, но суть та же. Она хочет меня, как и я её. Странно, но факт.

Я скольжу рукой по её шее, плечам, опускаюсь ниже. Её кожа такая нежная, что я боюсь оставить синяки. Но она не отстраняется, и я продолжаю... пока не добираюсь до маленькой упругой грудки с торчащим соском.

Слишком маленькая. С теми, которые у орчанок даже близко не сравнить. Но… у меня встаёт и распирает между ног.

Я даже раздумываю над тем, а может мне… удовлетворить её? Раз она так хочет. Это очень странно. Хотя, почему бы нет? От одной мысли завожусь так, как будто месяц не был с женщиной. Неужели такую хрупкую человечку можно так сильно захотеть?

И вдруг она отталкивает меня. Её рука взлетает для удара. Я перехватываю запястье, не понимая, что происходит. В её глазах страх, отвращение. Как будто я сделал что-то ужасное.

Я чувствую, как внутри поднимается обида. Я спас её, помог дышать, делал то, что, как говорит шаман, нравится человеческим женщинам. А она смотрит на меня, как на чудовище.

Хотя сама-то моль бледная. Только что волосы яркие. Да и худющая. И грудь маленькая какая.

— Так и знал, что всё это чушь, — слова вырываются сами собой. — Засовывать язык в рот... Кому вообще может понравиться такое?

Стыдно, что залез к ней в рот языком. М-дааа… Ну, РейТан, ещё поговорим. Так опозориться перед человечкой. Всё из-за твоих дурацких россказней.  

Она что-то пытается сказать, но я уже не слушаю. Чувствую себя глупо. Как мальчишка, который никогда не пробовал орчанки. Да что я в самом деле? Надо было не языком в рот лезть. А сразу перейти к делу. Как обычно.

Девушка успокаивается, задаёт вопросы. Даже имя своё говорит. Похоже, она не понимает, как прошла сквозь Завесу. И по её виду видно, что она благодарна. Мне. За спасение. Очень благодарна.

А ещё этот запах её желания. Он всё ещё окутывает меня, дразнит, зовёт.

Ну и ладно. Раз она так сильно хочет… скажем, отблагодарить. То почему бы нет?

Но с человечкой?

Да что такого, если один раз. Да и никто не узнает. Мы здесь с ней одни.

В какой-то момент голова перестаёт соображать. Я словно вижу себя со стороны. Как моя рука задирает юбку, как дёргает за шнурок на штанах. Фу-уууу-хх… всё, нет сил терпеть.

Только человечка опять пугает своим криком.

Её истошное «нет!» отрезвляет и останавливает меня. На полпути. Чуть шевельнуть бёдрами, приспустив штаны и… как же там у неё горячо и влажно. Она вся течёт, и пульсирует. Мне кажется, я только войду и сразу кончу.

Девушка ещё и бёдрам ёрзает, чуть ли не насаживается на меня сама. И замирает с ужасом на лице, осознав это.

Ещё и пытается отрицать, что вся извелась по мне…

Как же так?

Конечно, человеческая женщина не может хотеть орка. Для неё я — монстр из страшных историй. Это… обидно? Любая орчанка почтёт за великую честь быть со мной.

Но этот манящий запах человечки... Я не понимаю. Если она не хочет, почему пахнет так? У орков всё просто: хочешь — бери, не хочешь — уходи. Никаких игр, никакого притворства.

Может, у людей по-другому? Может, они говорят одно, а хотят другого? Или она просто боится меня? Моей силы, моего размера?

Я смотрю на неё — мокрую, дрожащую, с огненными волосами и глазами цвета лесного мха. Она не похожа ни на одну женщину, которую я встречал. И что-то в ней... притягивает меня. Не только тело, но и огонь внутри. Огонь, который я почувствовал, когда коснулся её.

Говорит про чувства? Что она хочет сказать? Есть чувство... голода, жажды, желания. Я их все сейчас испытываю. Особенно последнее. Но она явно имеет в виду что-то другое.

Странные эти люди. Шаман говорил, что у них всё сложно. Что они придумывают лишние правила для простых вещей. Но это...

Знать друг друга? Доверять? При чём здесь это? Когда орк хочет женщину, а женщина хочет орка, они просто берут друг друга.

Её запах кричит о желании, но слова говорят обратное. Как такое возможно?

У нас всё проще. Понравилась тебе орчанка — докажи, что достоин её. Силой, храбростью, добычей. А эту человечку я уже дважды спас.

У нас, орков, нет никаких сомнений, никаких игр.

Когда мужчина решает завести семью, он всегда берёт ответственность за свою женщину, за детей. Защищает, обеспечивает, решает. Женщина рожает, хранит дом, сражается рядом. Всё ясно, всё понятно.

Как может женщина не доверять мужчине? Это всё равно, что не доверять горам или небу. Мужчина — опора, защита, сила. Без доверия нет клана, нет семьи, нет жизни.

Но эта человечка... она другая. И правила у неё другие. Я не понимаю их, но что-то в её словах цепляет меня. Что-то в её глазах — страх, смешанный с... чем-то ещё. Чем-то, что я не могу назвать, но что заставляет меня остановиться.

Может, РейТан прав. Может, люди знают что-то, чего не знаем мы. Что-то, что стоит узнать.

Она поедает меня голодным взглядом, когда я раздеваюсь перед ней.

Хм. Ну, ладно. Что и следовало доказать.

Жмурится и краснеет. Так забавно, как будто никогда раньше не видела мужчины. Ну, или я произвёл на неё впечатление. Наверное, буду поздоровее, чем её человеческие задохлики. Особенно в возбуждённом виде.

Прыгаю в ледяную воду, чтобы снять напряжение в паху и… до меня запоздало доходит. А вдруг я её только напугал? Может, у человеческих женщин, наоборот, ценится маленький размер?

Кто она? Как прошла сквозь Завесу? И что мне теперь с ней делать?

Плыву мощными гребками, рассекая воду. Да, красуюсь перед человечкой. Она же смотрит? Не может не смотреть!

Копирую то, как плавают дельфины. Однажды, я был на море, в другом клане и плавал с этими удивительными созданиями, и научился им подражать.

Выбрасываю тело высоко в воздух, делаю мощный гребок обеими руками и ухожу под воду, плавно извиваясь телом, заканчивая движение.

Орчанки всегда восхищаются, когда видят такое, особенно ЛейРа. Их глаза загораются, дыхание учащается. Интересно, человечка тоже оценит?

Предвкушаю блеск её глаз, когда я вылезу из озера. Она не сможет его скрыть.

Но сначала… надо избавиться от возбуждения.

Холод обжигает кожу, но даже это не помогает избавиться от мыслей о её вставших сосках, просвечивающих через мокрую ткань.

Странно, что такая хрупкая, почти ущербная человечка вызывает во мне дикое желание. Может, это какая-то её магия? Или просто новизна?

Снова ныряю, делаю несколько сильных гребков под водой. Вода ледяная, но внутри меня всё ещё горит огонь. Перед глазами стоит её лицо, её тело, изгиб шеи, задранная юбка, хрупкие ножки и то, что сочится между ними.

Даже ледяное озеро не может остудить мой жар. Что со мной? Почему какая-то человечка так действует на меня?

Вдруг слышу знакомое ржание. Тревожное, резкое. Гром. Что-то не так. Я разворачиваюсь к берегу и цепенею.

Гром встал на дыбы, его копыта высекают искры, грива стоит дыбом. Даже на таком расстоянии, я вижу, как светится молния на его лбу — ярко, почти ослепительно. Через нашу ментальную связь я чувствую его тревогу, его ярость. Он кричит об опасности, но я не вижу никаких врагов.

И я не вижу человечку.

Холод пронзает меня, но уже не от воды. Гром. Человечка. Он не признал её. Принял за врага. Духи, только не это!

Мой конь обычно не подходит к чужакам. Но и никогда не подпускает их к себе. Даже некоторых соплеменников не терпит. А человека он никогда не видел. Что, если он решил, что она угроза? Что, если он...

— Гром, стой! — кричу я вслух и мысленно, пытаясь пробиться сквозь его ярость. Но он лишь распаляется сильнее, бьёт копытами землю с такой силой, что камни разлетаются.

Я не вижу человечку. Не вижу её нигде. Неужели он...

Страх сжимает горло. Не за Грома, а за неё. Такая хрупкая, такая беззащитная. Одним ударом копыта он может сломать её пополам. Я видел, как он разбивал черепа врагов, как разрывал волков, осмелившихся напасть на меня.

Плыву к берегу так быстро, как никогда в жизни. Выпрыгиваю из воды, бегу, но я не готов к худшему. Кровь стынет, горло перехватывает спазмом. Где это видано, чтобы вождь орков испытывал страх?

— Гром! — рычу я, вкладывая в мысленный приказ всю силу вождя. — Назад!

Но мой верный тотемный конь, впервые в жизни не слушается меня. Он продолжает бить копытами, ржать, светиться этой проклятой молнией.

И я всё ещё не вижу человечку.

Сердце колотится где-то в горле. Я не должен был оставлять её одну. Не должен был прыгать в озеро. Должен был защитить. Она моя ответственность. Моя...

Что, если я опоздал?

Алия

Я сижу на берегу, дрожа от холода и смущения. Мокрая одежда облепила тело, и меня бьёт озноб несмотря на то, что я, наверное, красная, как рак, со стыда.

Слышу плеск, выдыхаю и перевожу дух.

Решаюсь чуть приоткрыть глаза. А потом и вовсе широко распахиваю их. Не могу отвести взгляд от озера, где плавает орк. ДарХан. Какое странное имя, такое же чужое, как и он сам.

Он движется в воде с невероятной грацией для такого крупного тела. Мощные руки рассекают гладь озера, спина блестит на солнце. И вдруг он выпрыгивает из воды, как морское чудовище из легенд, выгибаясь в воздухе. Капли воды разлетаются вокруг, сверкая в лучах солнца.

Затаиваю дыхание от восторга. Его тело... да, зеленоватое, но такое... совершенное. Широкие плечи, узкая талия, мускулы, перекатывающиеся под кожей при каждом движении. Он похож на дикого зверя — опасного, но завораживающе красивого.

Стук копыт прерывает мои мысли. Громкий, тяжёлый, приближающийся. Сердце пропускает удар. Нет, только не это! Неужели стражники тоже прошли через Завесу? Неужели я привела беду и сюда?

Жгучая Хворь мгновенно возвращается, поднимается от живота к груди, к горлу. Я медленно поворачиваюсь на звук и каменею.

Ко мне на полном скаку мчится огромный чёрный конь. Такого я никогда не видела. Он выше любого скакуна из королевских конюшен, с мускулистыми ногами и развевающейся гривой, похожей на грозовую тучу. Глаза горят красным, как угли в костре.

И эта махина несётся прямо на меня, земля дрожит под копытами. Это прекрасно и ужасающе одновременно. Я не могу двинуться с места, заворожённая зрелищем. Голова кружится, жар усиливается, поднимается волнами.

Конь приближается, и я закрываю глаза, готовясь к столкновению.

Да какая уже разница — сгореть изнутри или быть растоптанной диким конём в землях орков? Мне всё равно осталось недолго.

Но…

…вместо удара слышу громкое фырканье. Открываю глаза, а конь стоит передо мной, огромный, дышащий паром, с развевающейся гривой. И... он не выглядит агрессивным. Наоборот, он наклоняет голову и тычется тёплой мордой мне в плечо, словно старый знакомый.

— Ты... ты что? — шепчу я, не веря своим глазам.

Конь тихо ржёт, почти мурлычет, и снова тычется мордой, теперь уже в руку, словно просит погладить. Я всегда любила лошадей, но никогда не видела такого гиганта. И уж точно не ожидала, что этот громила… будет ластиться, как котёнок.

— Ты красивый, — говорю, осторожно поднимая руку. — Такой красивый и странный.

Касаюсь его морды. Конь прикрывает глаза, явно наслаждаясь лаской.

Я глажу его по шее, которую он ко мне склонил, по гриве. На ощупь она похожа на грозовое облако — мягкая, но с лёгким покалыванием, как в воздухе перед бурей. Опять я думаю про грозу?

На ум приходят образы — грозовая лилия и ещё… глаза вождя орков. Неужели этот конь его?

На этом Жгучая Хворь берёт своё. Огонь рвётся наружу. С кончиков пальцев срываются искры, и я в ужасе отдёргиваю руку.

— Нет, нет, прости! Я не хотела!

Но конь не пугается. Он смотрит на искры с любопытством, а потом... лижет мою руку своим шершавым языком, словно пытается слизать пламя. И, что самое странное, огонь не причиняет ему вреда. Наоборот, кажется, ему это... нравится?

Только вот приступ уже начался, и огонь внутри меня разгорается всё сильнее.

Я пячусь задом, подальше от волшебного коня. Тяжело дышу, пытаясь бороться с приступом. Пламя вырывается из-под кожи, окутывает руки, плечи. Хорошо, что здесь не степь. Влажная трава у озера не загорается.

Конь громко ржёт. Грива встаёт дыбом, а отметина на лбу в виде молнии вдруг начинает сиять.

Зверь отворачивается к озеру, продолжает ржать, встаёт на дыбы. Боже, неужели он так зовёт своего хозяина?

Моя юбка тлеет местами, несмотря на то, что всё ещё мокрая. Я чувствую, как силы покидают меня. Это конец. Я всегда знала, что Жгучая Хворь однажды убьёт меня. Просто не думала, что это случится в чужом мире, рядом с волшебным конём.

— Тише, красавец, — шепчу я, протягивая пылающую руку. — Всё хорошо. Твой хозяин не поможет. Никто не поможет. Так и должно быть. Просто... не бойся огня.

— Ещё как поможет, — раздаётся грубый голос из-за коня.

Неужели ДарХан? Он же был так далеко… Как он успел так быстро? Так перепугался за своего коня?

Голый и злой орк, мокрый, с каплями воды на коже, с решительным выражением на лице делает шаг ближе и опускается на колени передо мной, хватает за плечи и... целует.

Его губы накрывают мои. Требовательно, властно.

Как бы его не обжечь?

Я должна сопротивляться, должна оттолкнуть его, но... не могу. Не хочу. Его поцелуй глубокий, жадный, будто он пьёт меня. И я отвечаю, сама не понимая, почему. Может, потому что умереть с поцелуем на губах лучше, чем в одиночестве? Или потому, что мне нравится, как он это делает: уверенно, сильно, но не грубо?

И вдруг я чувствую, как Жгучая Хворь... отступает. Не гаснет совсем, но словно перетекает в орка, через наши соединённые губы. Он действительно пьёт мой огонь, забирает мою боль, мой жар. Это невозможно, но я чувствую облегчение. Как это может быть?

Вцепляюсь в его плечи, прижимаюсь ближе, не желая, чтобы это заканчивалось. Его руки скользят по моей спине, прижимают к твёрдой груди. Я чувствую его сердцебиение, его силу, тепло мощного рельефного тела.

Когда он наконец отрывается от моих губ, я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Пламя погасло. Боль ушла. Осталась только странная, тянущая пустота внутри и... что-то ещё. Что-то новое, незнакомое, пугающее и манящее одновременно.

Но вдруг ДарХан отпускает, отворачивается и сплёвывает, морщится, словно проглотил что-то горькое. Проводит тыльной стороной ладони по губам, стирая следы нашего поцелуя.

Моё сердце сжимается от неожиданной обиды. Конечно, ему было противно. Я же человек, чужая, не такая как они.

— Как... как ты это сделал? — шепчу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, чтобы он не заметил моего смущения.

И я даже не могу опустить глаза. Он же голый! Приходится смотреть ему в лицо. И впитывать его разочарование. Ему не понравился поцелуй! Со мной…

ДарХан смотрит на меня с таким же удивлением, как и я на него, но всё ещё морщится, словно пытается избавиться от неприятного вкуса.

— Я не знаю, — отвечает он, и в его голосе слышится что-то похожее на благоговение, несмотря на гримасу. — Но я чувствую твой огонь внутри себя. И он... прекрасен.

ДарХан сам неловко отводит взгляд, проводит рукой по мокрым волосам.

— Прости, пришлось это сделать, — бормочет он. — Иначе ты бы сожгла всё вокруг. Себя в том числе.

Я киваю, пытаясь скрыть разочарование. Конечно, он сделал это только чтобы помочь. Не потому, что хотел поцеловать. Не потому, что ему понравилось, и он решил повторить. Просто спасал меня. Снова.

Но почему тогда его глаза говорят совсем другое?

Я пытаюсь собраться с мыслями, когда огромный чёрный конь снова тычется мордой мне в плечо. Такой нежный, несмотря на размеры. Прячу смущение за лаской к животному.

— Это... это твой конь? — спрашиваю я, поглаживая зверя по шее. — Он так на тебя похож.

ДарХан кивает, в его глазах мелькает гордость.

— Гром. Мой боевой друг. Больше, чем друг. Он – мой тотемный зверь, — отвечает вождь, но тут же хмурится. — А что здесь произошло? Почему ты опять начала гореть?

Кусаю губы. Раньше или позже, я сгорю дотла.

— Гром напугал меня, — глажу коня по шее. — Когда скакал на полном ходу. Я подумала, что... — голос дрожит от воспоминаний. Могу ли я довериться и всё рассказать орку? — …я так испугалась, что начался приступ.

Лицо ДарХана мгновенно темнеет. В его глазах вспыхивает ярость, такая сильная, что я невольно отступаю.

— Кхаз'гор тул нахк! — рычит он что-то непонятное, хотя мы вроде бы говорим на одном языке, но с разными акцентами. В его голосе столько злости, что воздух вокруг словно сгущается, как перед грозой.

Но происходит нечто ещё более пугающее. ДарХан даже не двигается, только смотрит на Грома, и я чувствую, как что-то невидимое, тяжёлое давит на пространство между ними. Конь вдруг дёргается, как от удара, его глаза расширяются от боли или страха.

Гром жалобно ржёт и медленно опускается на передние ноги, припадая к земле перед своим хозяином. Такой огромный, могучий зверь, и ведёт себя, как наказанный щенок.

— Что ты с ним делаешь?! — вскрикиваю я, бросаясь к коню. — Ему больно! Перестань!

Я загораживаю Грома собой, обхватываю его массивную голову руками. Конь дрожит и прижимается ко мне, ища защиты.

— Тише, тише, — успокаиваю, поглаживая морду с огромными грустными глазами. — Всё хорошо. Я не дам тебя в обиду.

ДарХан делает резкий шаг вперёд, и что-то тёмное, опасное мелькает в его взгляде.

— Отойди от него, — рычит он, хватая меня за руку. — Немедленно.

Мужские пальцы обжигают кожу. Мурашки пробегают по всей руке до самого плеча.

— Нет! — дёргаюсь, вырываясь. — Ты причиняешь ему боль! Зачем?

А по руке так и бегут мурашки от его сильного, властного захвата, заставляющего сердце биться чаще.

— Он напугал тебя, — отвечает ДарХан, оттаскивая меня от коня. — Мог навредить. Должен понести наказание.

— Но он же не специально! — возмущаюсь я, пытаясь вернуться к Грому. — Он просто хотел познакомиться! Это я всё не так поняла.

ДарХан так и не пускает мою руку, держит крепко, а я вдруг осознаю, что он всё ещё голый.

Капли воды стекают по его груди, мускулы напряжены от гнева. Боги, как же он красив в своей ярости — опасный, дикий, первобытный. И как же мне нравится смотреть на него, несмотря на то, что он только что напугал бедного Грома. Неужели он... приревновал?

Я краснею и отворачиваюсь.

— А что ты сейчас сказал? — спрашиваю, пытаясь отвлечься, но его обнажённый торс так и стоит перед глазами, даже когда не смотрю.

ДарХан замешкался? Вождь проводит свободной рукой по мокрым волосам.

— Тебе не стоит... вникать в такое, — отвечает он, отводя взгляд, и, наконец, выпуская. — Это... не для женских ушей.

— И может, стоит... одеться? — бормочу я, всё ещё не поворачиваясь к нему лицом.

— Я же вижу, что тебе нравится. И я не против, можешь смотреть, — в его голосе слышится ухмылка.

Моё лицо пылает ещё сильнее.

— У людей не принято... ходить голым при посторонних, — выдавливаю я.

— Посторонних? — переспрашивает он, и я слышу, как он отходит. — Мы же... прикасались губами. И я спас тебе жизнь.

Слышу, что он всё-таки одевается.

— У орков тело — не повод для стыда, — продолжает ДарХан. — Мы прячем только слабые места, чтобы не получить смертельных ран в бою. Да и орчанки выбирают партнёров, глядя на силу и здоровье мужчины. Как выбрать, не видя?

— А у людей тело… — шепчу я. — Его показывают только... близким людям.

Пауза. Вождь задумчиво тянет:

— Только близким, значит, говоришь... хм.

Я, наконец, оборачиваюсь. ДарХан уже в штанах, но торс всё ещё обнажён, и я снова не могу отвести взгляд. Гром лежит поодаль, не смея встать и приблизиться, в его глазах тоска.

Внезапно меня пробирает дрожь, не только от смущения, но и от холода. Мокрая одежда липнет к телу, тело мелко дрожит так, что зубы тихонечко стучат.

ДарХан замечает, его лицо тут же смягчается.

— Ты дрожишь? — смотрит внимательно на меня.

— Да, — киваю, стараясь унять дрожь. — Мне холодно.

Мокрая шёлковая сорочка прилипла к телу, стала прозрачной. Я вспоминаю об этом, когда ловлю взгляд ДарХана на своей груди. Быстро скрещиваю руки, прикрываясь.

Странно, но от его взгляда внутри что-то сжимается. Не только от стыда, а от чего-то другого, тёплого и пугающего одновременно.

— Ты замёрзнешь, — хмурится он. — Нужно снять мокрую одежду.

— Нет! — отвечаю слишком резко.

— Я разотру тебя, чтобы разогнать кровь, — предлагает ДарХан, делая шаг ближе.

Я представляю его сильные руки на своём теле, как они скользят по коже, согревают, ласкают... Сердце начинает биться быстрее, и я качаю головой, прогоняя эти мысли.

— Нет! Я... я потерплю, — выдавливаю из себя.

— Ты же дрожишь, как осиновый лист, — бросает вождь с раздражением, хмурится и переключается на коня.

Гром так и лежит поодаль на траве. Наблюдает грустными глазами, беспокойно прядёт ушами.

— Этот конь совсем распустился, — бормочет вождь с показным раздражением. — Странно, что он к тебе так проникся. Он слушается только меня.

Я хочу заступиться за Грома, но ДарХан вздыхает и протягивает ко мне руки.

— Тогда по-другому.

Из его ладоней исходит тёплое золотистое свечение. Моя одежда начинает нагреваться, дымиться, влага испаряется. Через несколько мгновений сорочка и юбка становятся сухими и тёплыми. Лёгким движением пальцев вождь запускает тёплую волну и в мои волосы.

Неожиданная ласка так приятна. Я представляю, что это его пальцы перебирают пряди. Жмурюсь от удовольствия, а волосы моментально высыхают, рассыпаясь пышной, слегка вьющейся копной по телу.

— Ты... ты владеешь магией?! — ошарашенно распахиваю глаза. — Зачем тогда предлагал мне раздеться?!

Наглец! Опять за своё…

ДарХан отводит взгляд, и на его лице мелькает что-то похожее на… смущение? Его можно смутить?

— Я хотел... прикоснуться к тебе. Проверить, что ты в порядке.

Снова румянец разливается по щекам, а я прикусываю нижнюю губу.

— Что это за магия? — спрашиваю, пытаясь сменить тему. — Откуда у тебя такие силы?

ДарХан подходит к Грому, присаживается перед ним. Он прижимается лбом ко лбу коня, кладёт обе руки ему на шею. Конь замирает, признавая власть хозяина. Вождь проводит рукой по гриве — успокаивающий, но властный жест.

— У нас с Громом особенная связь. А магия у орков природная, — объясняет он, поднимаясь. — Мы берём её из земли, воды, огня.

ДарХан вытягивает ладонь, и на ней вспыхивает маленький огонёк — не золотистый, как его магия, а красноватый, знакомый.

— А это... — показывает на пламя, — это твой внутренний огонь. Тот, что сжигал тебя изнутри.

Я завороженно смотрю на огонёк. Моя Жгучая Хворь в его руке выглядит почти... красивой.

— Лучше не привыкай к Грому, — добавляет вождь, бросая взгляд на коня. — Он не домашний питомец. Может случайно задеть тебя копытом.

— Но он же добрый, — возражаю я. — И умный.

— Мой конь редко кому доверяет, — в голосе ДарХана звучит что-то собственническое. — Это... необычно.

Я смотрю на вождя. Столько вопросов, столько непонятного. И главный вопрос — что со мной будет дальше?

— Расскажи мне про свой огонь, — просит вождь.

Смотрю на огонёк в руке орка, и что-то сжимается в груди. Мой внутренний огонь... Он выглядит почти красивым, когда не пожирает меня изнутри.

— Это... Жгучая Хворь, — говорю тихо, опуская взгляд. — Болезнь, которой боятся все люди. В последнее время она усилилась, и я больше не могу её контролировать.

Огонёк в его ладони вспыхивает ярче, словно отзываясь на мои слова.

— Может, и зря ты облегчил мои страдания, — продолжаю, кусая губу. — Я всё равно должна скоро умереть. И если есть смысл продлевать эти мучения, то только ради сестры.

Сердце сжимается от боли. Китти.

— Я бросила её одну в опасной ситуации.

Удалось ли ей спрятаться от стражи?

— Что за опасная ситуация? — ДарХан наклоняет голову, изучая меня. — Тот пожар, который, как я теперь понимаю, ты и устроила в степи? С тобой была ещё сестра?

Я вздрагиваю.

— Да, мне очень нужно вернуться за Завесу, к людям — шепчу я, стискивая пальцы. — Проверить, всё ли в порядке с сестрой. Только бы убедиться, что с ней всё хорошо, и можно спокойно умереть.

— Завесу не преодолеть, — качает головой ДарХан. — Но надо поговорить с шаманом. Может, он что подскажет, или хотя бы поможет заглянуть за Завесу. И про твою болезнь с ним тоже стоит поговорить. Он связан с духами, наверняка придумает, как помочь.

Вождь подходит ещё ближе, я чувствую исходящее от него тепло.

— Вот и сегодня его сюда позвали духи. Наверное, это они помогли тебе, приоткрыли Завесу, чтобы я вытащил тебя.

— А я могу тебе доверять, вождь ДарХан? — спрашиваю, встречаясь с ним взглядом.

На лице орка мелькает странное выражение. Что не так?

— Да, — медленно произносит он, делая шаг ближе. — Ты можешь мне доверять. А как иначе? Ты — слабая женщина. Я — сильный мужчина, который должен оберегать, защищать.

В его словах такая наивная уверенность, что я почти улыбаюсь. Орочий склад ума во всей красе.

Я колеблюсь, но решаюсь:

— Моя болезнь опасна. Я подожгла амбар на площади и сбежала, потому что не хотела попасть под стражу. Таких, как я, изолируют в казематах, ставят печать, запечатывая Хворь, чтобы мы никому не навредили. И оставляют медленно тлеть изнутри, умирать в каменных темницах.

ДарХан хмурится, огонёк в его руке дрожит.

— И разве нет никаких вариантов помочь таким, как ты?

— У знати есть магия, артефакты, — пожимаю плечами. — Они могут облегчать Хворь, вытягивают её, как ты у меня. Но цена... — я содрогаюсь. — Цена слишком высока.

В горле пересыхает, пытаюсь сглотнуть.

— Инквизитор уже давно положил на меня глаз. Предложил помочь, но взамен я должна была... — голос срывается, и я отворачиваюсь. — Ублажать его. В постели. Исполнять любые прихоти.

ДарХан плотно сжимает челюсти.

— Это он выследил меня в степи, — продолжаю дрожащим голосом. — Он прискакал за мной вместе со стражниками, чтобы забрать против моей воли.

— Почему ты убегала от того, кто мог тебе помочь? — напряжённо переспрашивает ДарХан.

— Помочь? — горько смеюсь. — Продлить себе жизнь совсем ненадолго и стать чужой рабыней? Исполнять прихоти извращенца? Это не помощь, это медленная смерть в золотой клетке.

В глазах вождя вспыхивает что-то тёмное и опасное. Низкое рычание вырывается из его груди. ДарХан играет с огоньком на руке. Подкидывает его, ловит и яростно сжимает. А погасив, поднимает на меня взгляд.

— Если ты останешься рядом со мной, то не умрёшь.

Я сглатываю, сердце начинает биться быстрее. В голове сразу всплывают образы — его губы на моих, его руки, его поцелуи, которые забирают Хворь. Мне становится горячо, и я прикусываю губу.

— Со временем жар будет всё расти, — шепчу я. — Со временем даже артефакты знати уже не могут помочь...

А сама думаю о том, насколько поцелуи с ДарХаном помогли мне, и что было бы, если зайти дальше...

— Ну, если поцелуи не помогут, — говорит он с лёгкой ухмылкой, словно читая мои мысли, — можно попробовать то, от чего ты отказалась. Считай, ты получила моё официальное приглашение разделить ложе.

Я тут же вспыхиваю. Загорается не только лицо и кончики ушей. По всему телу проходится тёплая волна, и… ускользает куда-то между ног.

ДарХан смотрит на меня с каким-то новым выражением.

— Ты достаточно теперь меня узнала? — спрашивает он, и в голосе звучит что-то опасное.

— Да... — отвечаю растерянно, не понимая, куда он клонит.

— Можешь мне доверять, огненная дева? — он делает ещё шаг, приближаясь вплотную.

— Я... — начинаю, но он не даёт мне договорить.

— Попробуй и доверься, — шепчет он, поднимая руки к моему лицу.

Его ладони накрывают мои щёки, большие пальцы поглаживают скулы. Я замираю, сердце колотится где-то в горле. Он наклоняется, прижимается лбом к моему лбу — такой интимный и властный жест. Так принято у орков?

— ДарХан... — шепчу я, но голос дрожит.

Его руки скользят вниз, переплетаются с моими. Я должна оттолкнуть его, должна сопротивляться, но внутри всё предательски откликается на его прикосновения. Тепло разливается от наших соединённых рук по всему телу, и я таю, несмотря на страх.

Он не спрашивает разрешения. Он просто берёт и присваивает меня, простым, нетерпящим возражений, прикосновением ко лбу. И переплетением пальцев. Очень нежным, но неотвратимым. Таким, которому нельзя сопротивляться и отказать.

Близость орка будит во мне что-то первобытное. Чувствую себя маленькой, хрупкой рядом с его силой, полностью в его власти, но не беззащитной, а наоборот, под защитой, которую никому не сломать.

— Близость возможна с тем, кому ты доверяешь, говоришь… — его дыхание обжигает моё лицо. — Так доверься мне…

Я закрываю глаза, готовая сдаться под таким мощным напором. А что мне, в принципе, терять?

Только нас внезапно прерывают.

Мощный гортанный крик. Мужской голос, вызывающий дрожь. Не менее властный, чем у самого вождя.

— ДарХан!

Мы резко отстраняемся друг от друга. Я краснею до корней волос, а ДарХан выглядит... раздражённым.

— Шаман, — бормочет он. — Вовремя, как всегда. 💖

>>>>>>>>>>> ПРОДОЛЖЕНИЕ ДАЛЕЕ. ЛИСТАЙТЕ >>>>

НЕ ЗАБЫВАЙТЕ КИДАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ, чтобы не потерять
спасибочки за ваши ❤️ ❤️ ❤️ 

Приглашаю в миник, по мотивам которого и образовался целый мир горячих орков

История-легенда, МЖМ, строго 18+

 PSS: ЗАГЛЯДЫВАЙТЕ КО МНЕ В ТГ КАНАЛ!
ищите по ссылке на вкладке ОБО МНЕ  

или по моему нику: lana_voronetskaya (увидите мой аватар)

там РОЗЫГРЫШИ ПРОМО, новости о моих историях, спойлеры, арты и немного о реальной жизни автора (life-style) 

(на днях разыграю промик на миник про орков!)