Истинная Высшего Демона. На грани любви и ненависти

Аннотация:

Он — Высший демон, повелитель Хаоса, о жестокости которого слагают легенды.
Она — принцесса-бастард, мечтающая стать свободной от бремени правления.
Их пути соприкоснулись и тесно переплелись. Теперь все, о чем она мечтает, — отомстить ему за смерть близких.
Но как же не дать мести испариться, когда во власти демона прошлое стирается, а все чувства обращаются в одно — во всепоглощающую страсть?..

~~~

— Я тебя ненавижу.

Шипит прямо в губы, ни на миг не уводя от него взгляда, преисполненного лютой злобы и презрения.

Ненавидит. Эти испытывающие глаза цвета кроваво-красного заката. Жестокий, мрачный взгляд. Руки — сильные и крепкие — нагло касающиеся ее тела. Его запах. Запах огня.

Она ненавидит... Себя. За слабость. За невозможность противиться.

— Неужели? — Суровое лицо с грубыми чертами озарила довольная улыбка. — Тогда почему твое тело так трепетно отзывается на меня?..

Коснулся пальцами прикрытых тонким шелком ключиц, выбивая из ее груди вздох. Она плотно сжала челюсти, точно в попытке сдержать эту странную неподвластную ей реакцию.

— Почему оно дрожит? — Спустил пальцы на грудь, очертил бугорок — почти невесомо, жутко медленно. — Почему оно такое напряженное?

Властно, по-собственнически сжал талию. Когти разорвали ткань, впившись в мягкую плоть.

— Ты можешь отрицать это бесконечно долго, принцесса. Но твое тело говорит за тебя: ты хочешь меня. Сильно. Жадно. Как изголодавшийся по ласке суккуб. И тебе ненавистна даже одна мысль об этом. Разве не так?

— Я... не знаю...

На жалкое мгновение она потерялась в новых ощущениях. Но воспоминания о всех смертях, которые он принес, были все еще свежими и горячими и словно бы придавали сил.

Судорожно сглотнула, усмиряя разбушевавшееся сердце, с новой волной дерзости посмотрела в глаза.

— Твои чары слабы. Они не смогут подчинить меня.

— О нет, это не чары.

Она впервые услышала его бархатный смех, не злобный, не преисполненный превосходства. И вновь увидела в его жестоких глазах нечеловеческую жажду. Желание обладать...

— Чары — твоя стезя. А это... нечто неподвластное даже мне. Неужто ты не чувствуешь? Эту сильную отвратительную связь...

Он скривился, оголяя клык.

— Это ничего не изменит. Ты — чудовище. — Она выплюнула эти слова с таким наслаждением, что губы сами собой растянулись в нахальной улыбке. — Только ослабишь путы — и я убью тебя. Отомщу за каждую смерть, демон.

В страшных глазах вспыхнул огонь злости. Пальцы сомкнулись вокруг шеи. Он подтолкнул ее к стене, вжал всем телом. Наклонился к уху и зашептал, заставляя ее сердце сжиматься и трепетать от каждого слова:

— Эти путы вечны, принцесса. А твоя месть сломается вместе с тобой. Рано или поздно ты забудешь про дом. Про семью. Про всех, кто был тебе дорог. Отныне ты моя, и нет в мире еще такой силы, способной это изменить.

За несколько часов до событий в прологе

— Ты прекрасна, Лилит. Совсем как матушка.

Нет…

Лилит в это не верила. Она смотрела на свое отражение и не видела никаких сходств, кроме ярких голубых глаз, которые достались и Эсме, ее единоутробной сестре. Вот кто действительно походил на почившую мать, так это сама Эсма: ее кожа была светлой, хотя недавно появилась нездоровая бледность; пряди шелковистые и белые, как лунный свет, черты лица тонкие, мягкие. Фигурка стройная и хрупкая.

Лилит же была ее полной противоположностью. Черные густые волосы прямым водопадом струились по спине, лицо бледное, скуластое, с едва заметным румянцем. Высокая и худая.

Может быть, поэтому ее так боялись люди… Обзывали ведьмой, шептались за спиной и пускали сплетни, что она суккуб.

Отчасти они были правы. Но лишь отчасти.

— Я занимаю чужое место, — прошептала Лилит. Все внутри вздрогнуло от этого тяжелого признания. Впервые она сказала это вслух, а не в очередной раз прогнала в голове.

— Не говори так, — горячо заявила Эсма. — Ты принцесса, и имеешь полное право быть сегодня в этом наряде. Держать в руках букет и…

Сильный удушливый кашель вынудил ее замолкнуть. Едва сдержав порыв согнуться, она отвернулась, прикрыла рот ладошкой.

— Зря ты поднялась с постели… — Лилит мягко погладила сестру по спине. — С каждым днем все хуже. Тебе нужно отдыхать.

Эсма качнула головой, обернувшись, встретила полный тревоги взгляд.

— Все в порядке. Я должна была тебя увидеть. Еще хоть раз… Боялась, что не доживу до этой минуты. А теперь… — на губы наползла грустная улыбка, — … я могу спокойно умереть.

— Не таких слов я ждала в день своей свадьбы, глупышка.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы не расплакаться.

О, Лилит знала, что сестра не хотела бы видеть ее слез. Особенно сегодня. В день, когда именно Эсма должна была надеть подвенечное платье. Когда именно она должна была взять в руки этот чертов букет и ждать встречи с женихом. Она — хоть и младшая, но единственная родная дочь короля — должна была стать началом слияния двух королевств.

Но Эсма больна. Смертельно больна, и ее бремя легло на плечи Лилит.

Еще несколько месяцев назад она полагала, что, будучи бастардом, свободна от всей этой придворной суеты, от королевских рамок и этикета. Но с болезнью сестры ее жизнь круто повернулась, и вот она уже законная наследница и невеста мужчины, которого не выносит, считая его слишком глупым, распутным и ненадежным.

Всю жизнь она мечтала обратить на себя внимание отца, пусть и неродного, но признавшего ее своей дочерью. А заняв место сестры, пожелала вернуть все на круги своя. Его внимание — фальшь. Дорогие одежды, украшения — отвратительная мишура, скрывающая ее суть.

Она не любила его. Никогда не любила — теперь Лилит понимала это и принимала. И нелюбовь переросла в ненависть от осознания, что Эсма стала никем для собственного отца. Почти мертва и уже ненужная…

— Не плачь по мне, Лилит. — Тело забила крупная дрожь, но Эсма нашла в себе силы обнять сестру. Прижалась к ней крепко-крепко, уткнулась в плечо, пряча слезы. — Не печалься в этот радостный день. Ты станешь прекрасной королевой, я знаю.

— Это не то, к чему я стремилась. Я… вообще не знаю, к чему стремилась.

— Иногда судьба дает нам знаки. Порой жутко странные. Может, это он? Тот самый знак?.. И никто не должен был взойти на трон, кроме тебя…

Знак.

Скорее всего, насмешка, ведь у судьбы явно имелись на Лилит планы. И отчего-то она знала, что не сможет пойти поперек них.

Первый шаг в храм — неуверенный, осторожный, почти робкий. Колени дрожат, сердце бухает, отдаваясь в ушах громким гулом.

Десятки взглядов обращены к ней — невесте, чье лицо скрыто белоснежной фатой. На губах гостей играют фальшивые улыбки, в глазах таится интерес, у многих — осуждение. Ведь она не та, кого они хотели видеть. Ведь она — изъян в этом королевстве.

Лилит смотрела на них, крепко сжимая в руке букет, никак не решаясь сделать еще один шаг. Смотрела и чувствовала их неприязнь. Ей хотелось сбежать. И плевать на жениха, стоящего у алтаря, глядящего на нее с примесью удивления и страха. Плевать на короля, который держал ее под руку и намеревался передать чужому мужчине.

Она бы сбежала. От ответственности. От ненависти. От всех и от всего.

Но вдруг поймала ее взгляд — такой добрый и нежный — и тихо выдохнула. С плеч спал груз, или, быть может, это была всего лишь минутная иллюзия. Но этого хватило, чтобы собраться с духом и двинуться дальше.

Лилит смотрела на Эсму, в ее почти потухшие глаза. И только встав напротив жениха, наконец увела взгляд. Вернулся груз, в груди осела тяжесть.

«Будь проклят этот день и все вы, лживые, лицемерные людишки…»

Она крепко стиснула челюсти. Пальцы задрожали, сжимая букет. О, каким же нестерпимым было желание врезать этим букетом по притворно-довольному лицу мужчины! Мужчины, с которым она толком не была знакома.

— Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь и сейчас, дабы стать свидетелями…

Едва священник начал свою речь, как послышался страшный грохот, сразу же заложивший уши. Пол под ногами содрогнулся. Лилит обернулась в тот самый миг, когда насквозь пробило каменную стену, и, не устояв, повалилась на пол.

Осколки разлетелись в разные стороны, кто-то закричал. В храме воцарился хаос. Гости повскакивали с мест, толкаясь, бросились к выходу. Но никто так и не успел добежать до дверей: одна из колонн дрогнула, покрывшись трещинами, и со свистом обрушилась на людей.

Сердце Лилит чуть не пробило в груди дыру. Она смахнула фату, с трудом поднялась, жмурясь от поднявшейся пыли, разъедающей глаза до слез.

Где же Эсма?.. Она должна найти ее.

Эта мысль взбодрила, и Лилит, зацепив под обломками знакомую белесую головку, сорвалась с места.

— Эсма!

С легкостью отбросила камень. Затем еще один, и еще… пока не добралась до ее неподвижного тела.

— Эсма, посмотри на меня. — Положила ее к себе на колени, коснулась бледного лица. — Прошу, милая, открой глаза…

Такая холодная. Такая тихая.

— Прошу тебя. Еще слишком рано. Еще не время…

Уголки глаз обожгло слезами. Она гладила ее по щеке, качала головой, не веря в происходящее и так сильно жаждая отмотать время назад, хотя бы на пару минут, чтобы успеть спасти, увести ее как можно дальше от опасности. Прижала к себе, обняла так крепко, что начала задыхаться.

— Не оставляй меня... Эсма, пожалуйста…

Слова тонули в оглушающей тишине до тех пор, пока разрушенный храм не наполнился звуком твердых шагов.

Не отрывая от себя тело сестры, Лилит подняла взгляд и увидела его — самый настоящий кошмар. Кошмар наяву.

Почти такой же, каким его описывали старые легенды. Но в разы внушительнее, в разы страшнее…

Толстые длинные рога, крылья — большие и черные, тянущиеся за ним шлейфом. Волосы рассыпаны по плечам и спине; темная чешуйчатая броня плотно облегает мускулистое тело.

Демон, в существование которого Лилит даже не отваживалась верить.

Она все смотрела на него и почти не дышала, боясь, что он заметит ее. А он прошел мимо, целенаправленно шагая к свадебному алтарю. С поразительной легкостью отбросил большой, размером с него обломок, вытащил из груды камней еле шевелящееся тело.

— По… — с губ короля сорвался хрип. — По… щади…

Лилит затаила дыхание, во все глаза смотря, как демон с жадностью впивается пальцами в горло отца, отрывает его от пола. Тот захрипел, схватившись за мощную руку, способную убить его в любую секунду.

— Пощада… — Голос — глубокий, низкий и рокочущий — дрожью отдался в теле. — Как странно слышать это из уст тирана.

— Умоляю…

Впервые в жизни Лилит увидела короля настолько ничтожным, напуганным, отчего внутри что-то шевельнулось и холодом омыло грудь. Неужели ей стало его жаль?..

— Ты — жалкое отродье этого мира — не достоин ни уважения, ни пощады. Я убью всех, кто стоит за тобой. Всех до единого. Исчезни с мыслью, что после тебя не останется никого, кто смог бы продолжить твой род.

Миг — и воздух разорвал громкий хруст. Демон сжимал шею короля все сильнее и сильнее, пока тот полностью не обмяк, а после отбросил его от себя с пугающей брезгливостью. В ответ на это в конце зала раздался пронзительный крик.

Лилит и сама чуть было не закричала, остановил только взмах крыльев, повергший в состояние шока. Демон за секунду оказался в другом конце зала, дернул на себя придавленную камнем женщину.

На мгновение Лилит зажмурилась и еле слышно вздохнула.

«Зачем…» — пронеслось в мыслях.

Она вновь взглянула на женщину, голосившую что есть силы. На мачеху, чрезмерно опекавшую ее и Эсму. Хотя вернее было бы сказать — идеально притворяющуюся хорошей матерью.

— Ты носишь его дитя. — Демон жадно втянул в себя воздух, встряхнул королеву как тряпичную куклу. — Мерзость.

Впился когтями и стремительно свернул ей шею.

Ее последний истошный крик эхом отразился от покрытого трещинами свода и в тиски сжал сердце Лилит. Она не удержалась — выдохнула шумно и сокрушенно.

Он это услышал, тотчас обернулся. Взгляды встретились, и Лилит ощутила странный жар, растекшийся по телу. В венах забурлила кровь, и глаза вдруг застелила пелена.

— Принцесса… — услышала она хриплый шепот, прежде чем сдаться внезапно напавшей темноте.

Ничего примечательного. Ничего поражающего воображение. Она — обычная. Всего лишь полукровка, ни грамма королевской крови.

Но с какой же неистовой силой его тянуло к ней… Невыносимо.

Сколько уже времени он сидит, сверля ее безмятежное лицо взглядом и борясь с желанием коснуться? Час, два?..

Казалось, что уже прошла вечность, как она потеряла сознание, а он по причине, которую сам толком не мог объяснить, забрал ее и вернулся в столицу.

Его месть свершилась. И на какую-то долю секунды он даже ощутил этот сладкий вкус победы… Но его так быстро перекрыли доселе неизвестное чувство и притяжение — безумно сильное — что удовлетворение от отмщения просто испарилось.

И всему виной она и треклятая связь, которую он был не в состоянии разорвать.

Столько людей подчинилось ему, столько королевств пало перед его силой… Безмерное количество смертных боится произносить его имя, солдаты уважают и равняются, а он сидит уже битый час, как слабак и трус, рядом с девушкой и не может сдвинуться с места.

Внутри бурлила ненависть. Но не по отношению к ней.

К ней он питал чувства, не поддающиеся объяснению. И все, что оставалось, — это ненавидеть самого себя.

Что-то вдруг вздрогнуло в груди, как только она разомкнула глаза. Взгляд замыленный, потерянный. Однако растерянность после сна рассеялась довольно быстро — она дернулась, прижалась спиной к стене. Оглядела кандалы на руках, дыша часто, тяжело…

К ней моментально пришло понимание происходящего, и она вскинула уже не испуганные, а злые ярко-голубые глаза.

Такие притягательные… эти глаза.

— Что тебе нужно?

Ее голос совсем не дрожит. Твердый, властный, будто и не принцесса вовсе, а сама богиня.

— Ты.

Ответ слетел быстрее, чем Аарон успел его обдумать. Плотно стиснув челюсти, поднялся с койки.

— Почему не убил?

Сложно было смотреть прямо в глаза и не двигаться. Почти на грани. Почти потерян.

— Убью, когда придет время.

— И когда же оно придет? Дай знать, я хотя бы подготовлюсь.

Ее дерзость и отсутствие страха — или, быть может, лишь пелена, скрывающая страх, — нещадно покоробили его гордость. Это оказалось в новинку — когда смертная смотрит на него, как на равного. Когда смертная спокойна, словно они находятся где-то на берегу моря, а не в темнице, и болтают о чем-то незначительном. Когда смертная — его. Во всех смыслах и против воли.

— Теперь я это вижу, а не только чувствую. — Губы демона изогнулись в ухмылке. — Ты не его дочь. На твоем месте он бы уже нагадил от страха.

— Так ты ждешь от меня подобной реакции? — Она вскинула бровь. Поднялась с койки — медленно, невзирая на усталость. — Ждешь, что я буду трепетать от ужаса перед тобой?

Приблизилась почти вплотную, неосознанно деря своим запахом ноздри. И сколько же усилий ему потребовалось приложить, чтобы не дернуться назад или, напротив, к ней… Еще ближе, так, чтобы с наслаждением втянуть в себя исходящий от нее аромат.

Ненавистная, но желанная.

— Дерзость не поможет тебе. — Он слегка наклонился к ней, добившись нужной реакции: она сама отпрянула и тут же сжала зубы, точно мысленно ругая себя за эту оплошность. — Ничто не поможет скрыть страха. Я чувствую все, что чувствуешь ты.

— О, тогда надеюсь, ты захлебнешься в отвращении, которое я к тебе испытываю.

— Отвращение… — Аарон хмыкнул, шагнул вперед, вынуждая ее попятиться. — Нет, его нет. Только страх, злость и… желание коснуться.

Он не смог сдержать это желание — протянул руку к лицу, а стоило ей увернуться, схватил за локоть, резко придвинул к себе.

Теперь это начинало злить. Ее наглость, неповиновение.

— Не смей уворачиваться, когда я касаюсь. Не смей избегать этого, — прорычал, сжав хрупкие, облаченные в белоснежную ткань плечи.