Истинное наказание для верховного альфы

На выходе из клуба меня встречает жутковатый запах моего истинного. Тревожно замираю, как олень в свете фар, и быстро оглядываюсь в поисках знакомой высоченной фигуры. Неужели снова меня выследил?

Втягиваю приоткрытым ртом воздух, пробуя его на вкус.

Выхлопные газы, аромат еды с кафешки через дорогу и разгорячённых тел из приоткрытых дверей клуба, а ещё... Еле сдерживаю стон. Октавиан в самом деле притащился сегодня в клуб!

Наверняка сестра разболтала ему, что мы придём сегодня потусить. И когда уже мой истинный сдастся и оставит меня в покое?

В любом случае мне нужно найти сбежавшую сестру, пока она не натворила дел и не влипла.

Перебегаю дорогу и забегаю под арку, где устало приваливаюсь к стене, влажной и холодной. Со двора тянет оглушительно вкусно пахнет жареным мясом, напоминая, что с обеда я ничего не ела. Ещё бы, поешь тут с моей безмозглой сестрой.

Поудобнее перехватив пакет с одеждой, двигаюсь вглубь двора, мысленно сетуя на укоризненно заворчавший живот.

Иду я точно в верном направлении, уж кого-кого, а своего близнеца чувствую на любом расстоянии. Но сколько мне ещё придётся бегать по городу, не представляю. Ничего, найду эту возбуждённую сучку, заставлю перекинуться обратно в человеческую форму и отведу домой. Прямо за руку, как нашкодившего ребёнка. И пусть сестре будет стыдно.

Я тоскливо вздыхаю, напоминая себе, что Дениза и «стыдно» — взаимоисключающие понятия.

На самом деле я очень люблю сестру, иначе стала бы посреди ночи ловить её мохнатую жопу, чтобы не дать этой жопе опять угодить за решётку! Серьёзно, ну сколько можно? Каждый месяц, а то и дважды за него сестра выкидывает какой-нибудь фортель и оказывается в полиции.

Лучше бы сестра нашла себе на сегодня парочку сильных самцов, чтобы облегчили ей гон. Потому что для девушки-альфы угодить в клетку во такой момент — пытке подобно. Специально для таких случаев построили спецприёмник, где все дежурные — беты, а зачастую ещё и женщины. Попробуй-ка их соблазни!

Всё после случая двадцатилетней давности, когда за хулиганство на сутки закрыли молоденькую омегу, у которой возьми и случись внезапная течка. Да как раз во время дежурства такого же молодого и горячего альфы.

Он, вроде как, очень старался себя перебороть, но куда там. От запаха омежьей течки даже у самого железного альфы моментально мозги в яйца стекают. Инстинкт, ничего с ним не сделаешь. В общем, ключи тот альфа догадался спрятать в сейф, но в звероформе ему и кирпичная стена помехой бы не стала, не то что какая-то решётка. Так эту сладкую парочку и нашли утром — в сцепке и очень довольных собой и друг другом. С тех пор в полицейских участках Волверии произошли кое-какие реформы, а чуть позже — ровно через девять месяцев с того конфузного случая — родились мы с сестрой.

Да, мама в юности была той ещё штучкой, и отец ей под стать. Так что траблмейкерство у сестры явно наследственное. Но всё равно как же бесит эта неудержимая похотливость альф!

Небось и Октавиан притащился в клуб в надежде если даже не совратить меня, то подцепить себе другую самку. Вот вам и верность истинных в паре.

Вижу, как в круге жёлтого света фонаря шныряет летучая мышь. Невольно засматриваюсь на её ломанные хаотичные движения; живот вновь урчит, и волчица во мне скалится, нашёптывая: «поймать, поймать, поймать». Прикладываю усилия, чтобы отвести взгляд и досадливо скриплю зубами. Никогда не заморачивалась из-за того, кем родилась, но присущий всем оборотням инстинкт хищника ненавижу с детства.

И всё-таки, где моя ненаглядная сестра?

Обидно, что природа подарила полноценную телепатию только альфам. Сейчас я бы могла просто позвать сестру и сразу вычислить, где она и чем занята. Последнее меня особенно волнует. Впрочем, я и так отчётливо чую её. Причём, недалеко.

Бросаюсь в ту сторону, по пути коря себя, что совсем забила на своё тело, готовясь к поступлению в университет. Не страшно. Жди, Дениза, я тебе всё равно задам. И только попробуй к этому времени сотворить какую-нибудь дичь!

Я тоже могу перекинуться в звероформу, сразу недурно прибавив в скорости и маневренности. Да и ментальная связь у волков намного сильнее. Но я жуть как не люблю процесс превращения. Жаль, что сестра зато в волчьей шкуре бегать очень любит.

Беда в том, что Гедлис — культурная столица Волверии, и превращение во время течки или гона до двенадцати ночи строго запрещено. Если сестру застукают — штрафа и суточного отдыха от свободы ей точно не избежать.

Размышления плохо помогают сдерживать злость. Она упорно жжёт сердце, играя на нервах. Я хочу есть, спать и досмотреть сериал, а вместо этого вынуждена носиться, как оглашенная, по ночным улицам в поисках сестры. Чем, вот чем она думала?!

Знала же, что вот-вот начнётся гон, но не только надралась в сиську, так ещё и закинулась стимулятором. Идиотка! Вот найду этого урода, который таблы ей толкнул, и откушу яйца, чтоб неповадно было.

Самое обидное, что для людей этот препарат всего лишь безобидное тонизирующее средство, которое школьники и студенты вместо витаминок пьют. А вот у нас оно запрещено к продаже. Потому что у вервольфов крышу от этих витаминок срывает похлеще, чем у кошаков от настойки валерианы. Сестра, правда, купила лишь одну таблетку, на большее не хватило денег. Но чтобы сорваться, оказалось достаточно и этого…

…Сестра мечется по тесному помещению уборной, едва не сшибая раковины. Длинные золотистые волосы растрёпаны, красивое точёное лицо искажено мученической гримасой, взгляд мутный и остекленевший. Смотреть на это больно и страшно, вдобавок, я отчётливо ощущаю, как с каждой минутой сестра всё больше утрачивает контроль над собой.

Не выдержав, хватаю её за руку, с трудом удерживая; сестра глухо рычит, но послушно замирает.

— Дениза, эй, послушай меня. Поехали домой? — прошу, не стесняясь умоляющих ноток в голосе. — Пожалуйста. Хочешь, я позвоню Хорацио? У него, вроде, сегодня тоже гон должен быть. Сбросите вместе напряжение. Ну, поехали?

Сестра медленно поворачивается ко мне. Серая радужка успела окраситься янтарём, в расширенных овальных зрачках мерцает безумие сорвавшегося с цепи хищника, ярко-накрашенные губы растянуты в кривом оскале, обнажая острые клыки. Моё сердце делает кульбит.

— Сестра… не превращайся, прошу. Нельзя же, — в ужасе лепечу я. Потому что хуже альфы в гоне может быть только обдолбанная и перекинувшаяся в волка альфа в гоне. — Дениза! Очнись же, тупица! — кричу я, перекрикивая глухое буханье басов, даже сквозь стены доносящееся из танцевального зала. Зачем мы только пришли в этот клятый клуб?!

Сестра ещё несколько секунд смотрит сквозь меня, подрагивая всем телом. А потом отшатывается и принимается быстро стягивать с себя одежду. Бросает её в раковину. Я обречённо замираю, понимая, что уже не смогу ничего сделать.

Увы, но реальную власть омега имеет лишь над своим истинным, но и это не точно.

Под блестящей в свете тусклой лампочки занавеси золотистых волос я не вижу лица сестры. Зато прекрасно слышу мучительный стон, вырвавшийся из её плотно сжатых губ. Процесс уже не остановить, и я просто обречённо жду продолжения. Ещё несколько секунд, и сестра падает на колени, вряд ли почувствовав боль от удара о кафель. В этот момент тело её испытывает нечто во много раз хуже.

Я малодушно закрываю глаза, но совсем спрятаться от запаха боли, звучного хруста костей и сдавленного поскуливания не могу. Через несколько минут в уборной становится тесно, жарко и душно пахнет мокрой псиной. Из-за двери уже два голоса возмущаются и требуют «быстрее там». Ну что за народ?! Не маленькие они, не уписаются.

Открыв глаза, встречаюсь с волчьей мордой светло-золотистого окраса прямо напротив моего лица. Вижу своё бледное и несчастное отражение в тёмных озёрцах зрачков могучего зверя. Всё-таки альфы чертовски внушительны в звероформе. Некоторое время мы играем в гляделки, а потом сестра беззвучно разворачивается и протискивается через дверь наружу, махнув напоследок светлым хвостом. Вслед ей несутся насмешливые свистки и матершина, а потом и я тоже несусь…

Не знаю, сколько с того момента прошло времени, но я знатно задолбалась. По идее, действие таблетки могло уже закончиться, всё-таки у нас быстрый метаболизм, но пока не увижу сестру — не успокоюсь. Тем более те отрывки её чувств, что мне пока удавалось перехватить, даже близко не обнадёживают.

Тихий, трепещущий от ужаса крик рывком выдергивает меня из размышлений, безжалостно возвращая в реальность. Нервозно подпрыгнув, я ускоряюсь, надеясь, что всё-таки успею. Судя по хлёсткому запаху человеческого страха — сестра кого-то или жрёт, или насилует, или всё сразу. Не сдерживаю стона: вот этого только не хватало!

Стоит представить эту душераздирающую картину, как меня словно ледяной водой обливают, возвращая силы в уставшие ноги. Не чуя их под собой, я продолжаю бежать.

Поворот, очередной тесный дворик, новая улица, поворот под арку, опять дворик. И перед моими глазами предстаёт крайне занятное зрелище. Я бы даже полюбовалась им, не будь одним из участников моя, дери её Первоволк, сестрица.

К стене двухэтажного старинного дома прижимается вусмерть перепуганный парень, а прямо перед ним стоит здоровенный волчара. В серой для моего ночного зрения тьме он выглядит снежно-белым.

Парнишка бормочет какую бессвязную чушь, словно большую собаку успокаивает, а волк невозмутимо обнюхивает этого идиота, уделяя пристальное внимание паху.

Почему идиота? Потому что умный человек соизволил бы почитать путеводители и памятки перед посещением Волверии и Гедлиса в частности и ни за что не свернул бы с освещенных центральных улиц. Но чёртовы туристы, сожри их Первоволк, мнят себя бессмертными! И постоянно, вот постоянно попадают в подобные передряги. И страдают от этого в первую очередь наши.

Злость окончательно прогоняет усталость и придаёт мне решительности. Вооружившись пакетом, натягиваю на лицо самое грозное из своих выражение и перехожу в наступление.

— Де-ни-за, — на ходу зло отчеканиваю я и добавляю, напирая на лениво помахивающую пушистым хвостищем сестрицу. — А ну брось каку!

Я запоздало понимаю, что произнесла эту фразу на основном языке людей.

— Это почему я кака? — закономерно обижается несостоявшаяся жертва в лице туриста.

Сестра утробно ворчит, и парень затыкается, обдав таким острым страхом, что оживляется мой собственный волк.

— А ты вообще стой молча и не дёргайся, — сквозь зубы советую парню, продолжая оттеснять от него Денизу.

Раздосадованная потерей добычи она нехотя пятится, клацая зубами и шумно фыркая, распалённая страхом дурацкого туриста и собственным неудовлетворённым плотским желанием.

Обычно, оборотни, даже беты в полнолуние, неплохо контролируют себя в звероформе, но бесполезно ждать вменяемого поведения от обдолбанной альфы в гоне. Которая, к тому же, так ни с кем и не повязалась сегодня — уж запах недавнего спаривания я бы точно учуяла. К тому же сцепка в звероформе длится порой несколько часов!

Жаль, очень жаль, что моей сестре вовремя не встретился такой же возбуждённый самец с пляской гормонов в голове.

— О, ты знаешь этого волка? — удивляется турист, всё ещё заметно дрожа.

О, Первоволк, всего лишь оборотня увидел и вот-вот надует в штаны. Эх, люди, почему вы такие люди?

— Это моя сестра, — не оборачиваясь, отвечаю я и замахиваюсь пакетом, когда та пытается прорваться мимо меня. — И чёрт тебя дери, — срываюсь я, — не знаю, как там тебя зовут, но ты можешь просто заткнуться и слиться со стеной? У моей сестры гон, и ты её провоцируешь!

— Сестра? — шокировано переспрашивает парень, нагло игнорируя мои слова. — Чего она такая здоровенная у тебя?

— Альфа-самки одного размера с самцами, — терпеливо поясняю, окончательно убеждаясь — парень упал сюда прямиком с луны. Иначе как объяснить его неосведомленность в самых элементарных вещах? Уж что-что, а различия между альфами, омегами, бетами и гаммами в справочнике по Волверии расписаны очень доходчиво и даже с фотографиями.

— Ну девочка это не так страшно, — без особого облегчения выдыхает парень.

Я невольно улыбаюсь после этих слов. Но не спешу рассказывать злосчастному туристу, что Дениза его и без члена прекрасно закошмарит, если захочет. И так бедняга вот-вот штаны намочит, незачем ещё больше его пугать.

Однако парнишке повезло, что ему встретилась моя безмозглая сестра, а не гонный альфа-самец. У этих гормоны в интересные дни устраивают форменный дебош, напрочь отключая мозг и не способствуя разборчивости. Долго бы потом зашивали бедняге самые интересные места.

«Мария?» — неожиданно раздаётся в голове удивленный голос сестры.

— Ах ты сучка! — ору я и с размаху шарахаю пакетом по её наглой морде. — Очнулась? Ты представляешь, как я испугалась?! Живо перекидывайся обратно! Я твои вещи принесла, — уточняю чуть спокойнее; от облегчения слабеют ноги, но удаётся устоять.

«Ладно, — неожиданно спокойно соглашается сестра и встревоженно принюхивается, глядя мимо меня на свою несостоявшуюся жертву. — Я его не?..»

— Ты его не, — торопливо подтверждаю я, косясь на подозрительно притихшего парня. — Напугала только до мокрых штанов.

— Попрошу не наговаривать! — возмущается он.

Понял, что стать поздним ужином или чего похуже ему не грозит, и сразу осмелел. Типично для людей.

Снисходительно фыркнув, приказываю ему:

— Отвернись.

— Зачем? — удивляется парень.

«Ой, да пусть смотрит», — насмешливо щурит светящиеся в темноте глаза сестра и нарочно выходит в прямоугольник света.

Его тут же перечеркивает вытянутая тень — кто-то из хозяев квартиры наконец-то снизошёл до того, чтобы проверить, кто же тут шумит. Очевидно, мы не особо интересные. Света становится меньше — жилец задёрнул шторы.

— Показушница, — укоряю сестру, получая в ответ миролюбивый взмах хвоста, и тут же шиплю парню, не скрывая недовольства: — Так и будешь таращиться? Зрелище, знаешь ли, не для нежных мальчиков. Упадёшь в обморок, голову расшибёшь, а нам потом оправдываться!

— Где ты тут видишь мальчика, волчица? — в мягком голосе незнакомца дрожат недобрые стальные нотки. Видать я наступила сейчас на больную мозоль. — Давай, превращайся уже… — подбадривает он мою сестру.

Она клацает зубами в ответ, мол, не смей мне приказывать. Сомневаюсь, что человек её понимает. А потом, без всякого предупреждения, сестра начинает трансформироваться. Надо отдать должное парнишке — отворачиваться он не спешит, хоть и вздрагивает на особо громком хрусте костей.

Я же отвожу взгляд ещё на моменте, когда звучно лопается шкура, обнажая острые зубцы согнутого дугой позвоночника. Нет, я вовсе не трусиха, просто… неприятно это всё видеть. Ничего не могу с собой поделать.

— Знаешь, ты мог бы поблагодарить — цежу сквозь зубы, обращаясь к туристу. — Я твою задницу спасла. В буквальном смысле!

— Спасибо, — севшим голосом послушно выдавливает тот, явно впечатлённый жутковатым зрелищем.

Наверно, можно сказать много ещё чего обидного, но я слишком устала для этого.

— Твою же мать, — стонет сестра, поочерёдно отряхивая руки и шумно дыша сквозь зубы, — как же я ненавижу обратный морф. — Подумав немного, ещё жалобнее ворчит: — И спариваться теперь ещё сильнее хочу.

Не успеваю глазом моргнуть, как сестрица оказывается рядом с офигевшим от всех потрясений туристом и бесцеремонно щупает рукой его пах.

— Маловато будет, — с видом знатока заключает Дениза, тут же теряя к пареньку всякий интерес.

— Это прозвучало очень обидно, — замечает парень ей вслед. — Но фигурка у тебя ничего так для девицы, которая умеет превращаться в здоровенную зверюгу.

Уж не знаю, чего он этим неуклюжим комплиментом добивался, но сестра лишь небрежно машет ему рукой, даже не оглянувшись. Подходит ко мне и забирает пакет со своими шмотками.

— Спасибо, конечно, но я бы и сама справилась, — сухо благодарит эта бессовестная.

Ну ничего-ничего, при чужаке я, конечно, сдержусь, но дома непременно устрою ей знатную головомойку! Ну серьёзно, сколько ещё можно маму расстраивать? Даже с поправкой на то, что в этом возрасте наша дорогая родительница отжигала ещё круче.

— Но я очень рада, что ты обо мне волновалась, — вдруг улыбается сестра.

Ответную улыбку я сдерживаю. Наверно. Нет, всё-таки не сдерживаю — я обнаруживаю себя идиотски улыбающейся от уха до уха. Что поделать, люблю эту похотливую мерзавку, особенно, когда она такая лапочка.

И всё равно на правах аж на десять минут старшей я просто обязана отвечать за неё и воспитывать по возможности, раз нашей матери вечно некогда.

Сжимаю пальцы на плече сестры и быстро проговариваю на нашем языке, косясь на слишком уж пристально разглядывающего нас парня:

— Молись Первоволку, чтобы этот шустрик не заявил в полицию и не обставил всё, как нападение.

О том, что он при этом запросто может недурно приукрасить и, что самое мерзкое, ему поверят, не говорю. Сестра собирается что-то ответить, но я сдавливаю её плечо сильнее, вынуждая промолчать, и разворачиваюсь к парню.

— Ого, а вы похожи, — с искренним удивлением восклицает он, продолжая восхищённо таращиться на обнажённое тело Денизы.

Закатываю глаза. Ну, конечно, мы с сестрой похожи, мы же, мать вашу, близнецы! Точнее — двойняшки. С тоской смотрю на сильное и подтянутое тело сестры и её тонкое лицо с приросшим к нему хищным и надменным выражением, которому позавидует тысячелетняя вампирица. И хоть сходства между мной и Денизой немало — стати и харизмы альфы природа мне не доложила.

— Хватит пялиться на сиськи моей сестры! — выкинув из головы лишние мысли, переключаю внимание на неприлично борзого туриста.

— Ой, да пусть смотрит, мне ни разу не жалко, — весело хохочет Дениза, нарочно подходя ближе и соблазнительно медленно натягивая на себя футболку. — Он, кстати, симпатяга. Жаль, в штанах так себе.

Мне хочется её треснуть. Оборотни, особенно альфы, целомудрием не отличаются, такова уж их природа. В отличие, например, от замужних омег, у которых налево гулять просто не принято. Но сексуальным аппетитом сестра превосходит даже оборотней-кошаков, между прочим, ужасно похотливых созданий.

Что насчёт «симпатяги»… Я беззастенчиво приближаюсь к парню, на ходу всматриваясь в его недовольное лицо. Хм, а ведь сестрица права.

На вид туристу не больше двадцати пяти. Тёмные, немного вьющиеся волосы средней длины, правильные черты лица с тонкими скулами, открытый взгляд синих глаз, обрамленных неприлично длинными для парня ресницами, вежливая, но немного натянутая улыбка на чувственных губах. Милашка. Правда, мозгов ему при рождении не доложили немножко. Что тут поделать. Все мы не без изъяна.

— Хей, девчонки, — окликает турист и, чуть помявшись, просит: — Мне бы это… как-то выбраться отсюда. Я, кажется, заблудился, когда от неё, — кивает на Денизу, — убегал.

И тут мне в голову приходит гениальная мысль. Я протягиваю ему руку, стараясь улыбаться как можно более дружелюбно.

— Не думал же ты, что мы бросим тебя один на один со страшными волками? Как насчёт где-нибудь перекусить? Заодно и познакомимся.

Я почему-то уверена, что от последнего он откажется. Но у парня орешки оказались под стальной скорлупой, и ответом мне становится смело протянутая рука.

— Ну кто же откажется от компании двух прекрасных дам, — искренне улыбается парень, уверенно отвечая на моё рукопожатие.

***

Приветствую в своей новой истории! Внезапно у нас горфэ с оборотнями и шикарненьким альфачом) Это дописанная книга, которая будет выкладываться по мере редактуры. Активные читатели-комментаторы непременно будут вознаграждены :)

Знакомися с главными героями!)

Мария - самая упрямая в мире волчица, которая терпеть не может своего Истинного и намерена сама решить, кто станет ей парой.


Дениза - сестра главной героини. Умеет превращаться в здоровенного волка и обладает скверным характером.
А с загадочным туристом познакомся в следующий раз. :)
***
Не забывайте подписываться на автора!

— Всё нормально? — не выдержав, ненавязчиво интересуюсь у нашего нового знакомого, когда мы все трое занимаем столик в баре.

Закрадывается подозрение, что горе-туристу среди стольких вервольфов далеко не так комфортно, как он пытается показать.

— Полный порядок. — Нервозная улыбка и шарящий по многочисленным посетителям настороженный взгляд выдают его истинное состояние.

Но красноречивее всего затаённый страх, который наверняка чуют все окружающие. Я резко поворачиваюсь к жадно разглядывающему нашу компанию молодому бете за соседним столиком и показываю зубы — он сразу сникает и отворачивается. Сестра хихикает, за что получает от меня гневный взгляд.

Когда встал вопрос, куда отвести спасённого мной и едва не опробованного сестрой туриста, я первым делом предложила ресторан «Волчий хвост». Расположенный в стороне от Центрального проспекта он не значилась в справочниках и путеводителях по городу.

Однако на самом деле ресторан открыли именно для туристов, просто посетить заведение удавалось лишь тем, кто находил себе провожатого из местных. Такой вот приятный бонус для везунчиков.

Но сестра заявила, что «Хвост» слишком банален и настояла на походе в бар-ресторан «Синий дуб». Спасибо ещё, что не «Узел вервольфа», расположенный при Случном доме. Что ничуть не удивляло — спариваться сестре хотелось до смерти и желательно бесплатно. А тамошний персонал хоть и готов уединиться с клиентом по первому же намёку — сдирал столько, что сам Первоволк обалдел бы и порекомендовал потомкам воздержание.

Впрочем, «Синий дуб» мне тоже нравится. Есть нечто магическое в обстановке из натурального дерева, мягкой зеленоватой подсветке, негромкой тягучей фолк-музыке. И пахнет тут потрясающе, благодаря чудесной местной кухне, ароматы которой проникают в просторный зал.

Но главное, что владелец чтит репутацию заведения и даже обычные драки в его стенах не допускает. Бравые альфы-мордовороты из охраны быстро отправляют нарушителей спокойствия продолжать разборку на улице. Могут ещё и наподдать вдовесок, да так, что у каждого второго мигом сдувает воинственный пыл.

Только вот люди здесь в диковинку, поэтому наше появление напрягает посетителей. Вервольфов нервирует терпкий аромат страха, неосознанно источаемый парнишкой. К счастью, обходится косыми взглядами и настороженными принюхиваниями. Наживать себе проблем никто не желает.

Не то чтобы я сильно переживала, знаю же, что защищу паренька, если потребуется. Больше огорчает, что это наверняка нанесёт ещё больший урон нежной мужской самооценке. Сама не пойму, когда успела проникнуться сочувствием к этому злополучному балбесу.

— Да малыш сейчас штаны промочит, — явно подслушав мои мысли, не удерживает в себе яд Дениза, и от её необъяснимой злости ощетинивается мой собственный волк. — Погляди только на него. Он бледнее высосанного вампиром трупа!

— Дениза! Давай ты всё-таки заткнёшься? Твои шутки перестали быть смешными ещё во времена Первоволка. — Любимая сестричка всё-таки пробуждает во мне зверя, который вовсе не хомячок.

Чарли, как представился парень по пути сюда, лишь демонстративно закатывает глаза и возвращается к еде, благоразумно решая не вмешиваться. Или просто понимает, что в словесном поединке тягаться с Денизой — только себя позорить. Она хоть и вервольф — язык у неё воистину змеиный.

Сестра вообще умеет превращаться в мерзкую язвительную гадину. И почему-то сразу взъелась на Чарли, причём, чем дальше, тем крепче становится её неприязнь.

Я бы утащила её «попудрить носик» и расспросила, но опасаюсь, что стоит отлучиться, и кто-нибудь прикопается к парнишке. А он и так чувствует себя не в своей тарелке. Но что удивительно, на его аппетите это не сказывается.

Меня тоже размаривает после щедрой порции тушёного мяса: нежного и с гарниром из сладких овощей. Обычно мы с сестрой так не шиковали, но Чарли настоял, что всё оплатит, аргументируя, что мужчина из нас троих всё же он. Вы только посмотрите, каков джентльмен!

Судьба нечасто сводит меня с новыми людьми, да и вообще людьми. Ещё реже эти люди оказываются приятными.

Ещё по пути в бар я не удержалась и разговорила парня. Оказалось, что его зовут Чарли Литл и в Волверию он приехал впервые. Неохотно признался, что с треском завалил поступление в полицейскую академию — на этом моменте Дениза не удержалась от язвительных комментариев — и решил загулять тоску в какой-нибудь экзотической стране. Что ж, не смею его осуждать.

Я бы тоже с радостью сбежала куда-нибудь, да только…

Стыдно признаться, но немного завидую Чарли. С детства мечтаю повидать мир, но нашу семью сложно назвать обеспеченной, так что не могу даже оформить разрешение на выезд. Так уж сложилось, что людям попасть в Волверию намного проще, чем вервольфам выбраться из неё. Несправедливо, но ничего тут не поделать.

Есть, конечно, у меня вариант исполнить мечту, но от одной мысли о нём нутро обжигает такой кипящей и неизбывной ненавистью, что и речи не идёт о воплощении его в жизнь. Нет и ещё раз нет, как бы меня ни уговаривала вся семья.

Одно меня невероятно радует — Чарли даже не заикается о заявлении в полицию. Стараюсь не допускать мысли, что он просто умалчивает подлые планы, не желая остаться один на один со стаей страшных волков, пусть даже все посетители сейчас облик сохраняют вполне человеческий. И всё равно Чарли нервничает. Я на всякий случай оглядываюсь, но к нему уже все потеряли интерес, переключив внимание на Денизу.

Она единственная течная волчица в баре, из-за чего возбуждение всех самцов и даже альфы-охранницы накаляется с каждой минутой. Да и сестру переполняют эмоции из-за неудовлетворённой жажды заполнить себя хорошим узлом. Ох и сложно же быть альфой! Впрочем, окажись тут течная омега — и все волки вообще бы насмерть передрались за неё.

Раздражение моя сестра решает выплеснуть на Чарли.

— Парень, вот что с тобой не так? — вскидывается Дениза, до этого нервно ёрзавшая в кресле и вертевшая в руках пустой бокал из-под коктейля. — Ты приехал в страну вервольфов, но чуть не грохнулся в обморок при виде волка! А теперь трясёшься, как мышь в террариуме, хотя даром здесь никому не сдался. Ты ничего не попутал, а? Может, стоило вместо Волверии посетить Дримленд, раз яйца всмятку? Детские карусельки как раз для таких слюнтяев.

Глухо зарычав, я пытаюсь пнуть сестру под столом, но судя по мученической гримасе на лице Чарли, позорно промахиваюсь.

— Ой, прости, — искренне извиняюсь и быстро добавляю: — Это нормально, что ты нервничаешь. Я раньше подрабатывала горничной в отеле, и там тоже многие постояльцы боялись нас! Вечно приходилось успокаивать, что никто их не съест.

Я беззастенчиво лгу сейчас. Большинство постояльцев отличались феноменальным хамством и порой превосходили агрессивностью гонных альф. Эх, люди… Но Чарли, кажется, удовлетворяют мои неуклюжие утешения. По красиво очерченным губам проскальзывает весёлая улыбка, в синеве глаз трепещет благодарность. Похоже, он сильно стесняется своих страхов. Я ободряюще улыбаюсь ему, невольно любуясь его лицом. Симпатичный всё-таки малый, этот Чарли Литл, что уж скрывать.

— Смотреть противно, — сплёвывает сестра, разрушая очарование момента, и поднимается со стула. — Учти, солнышко, — она склоняется к моему уху и понижает голос, — Октавиану твоё новое увлечение точно не понравится. Не рыдай потом, когда он поделит твоего котёнка на ноль.

При упоминании ненавистного имени в мою душу словно плюют кислотой. Я цепенею, неосознанно скалясь, точно дикий зверь; волк внутри заходится захлёбывающимся рыком. По телу пробегает судорога. Глаза вервольфов при сильных эмоциях наливаются золотом, поэтому я опускаю веки, не желая пугать нового знакомого.

Досчитываю до пяти, постепенно успокаиваясь, и вновь открываю глаза. Как раз, чтобы увидеть, как Дениза, словно ничего не произошло, встряхивает длинными волосами — они ярко белеют в зеленоватом полумраке — и вальяжной походкой направляется в сторону барной стойки. Бессовестная!

— Да плевать мне на его мнение! — голос дрожит, когда кричу ей вслед. — И куда ты собралась?

Остановившись, сестра эффектным движением оборачивается через плечо и, показав мне средний палец, провозглашает на весь бар:

— Спариваться, конечно же, вот куда. Пожелала бы тебе того же, но не с этим, — бесцеремонно тычет в нашу с Чарли сторону пальцем.

Скрипнув зубами, я опускаю взгляд на свои руки. Вот как так? Фигню творит сестра, а стыдно мне. Удивлённо моргаю, ловя себя на мысли, что мне действительно неприятно слышать оскорбления в адрес парня, с которым знакома меньше часа. И который, вдобавок, человек. Правда, он совсем не похож на того негодяя, из-за которого я вылетела с работы.

— Да-а-а, — задумчиво тянет Чарли, — твоя сестра та ещё штучка. — В его голосе нет ни злости, ни даже обиды. Скорее… осторожное восхищение?

Я с удивлением поднимаю глаза, встречаясь с задорной улыбкой. Мои губы сами собой складываются в ответную. Наверное, у Чарли сверхспособность такая — запросто поднимать собеседнику настроение. Лучше это умеет, наверно, только Лукерья — наша с Денизой младшая сестрёнка.

При мысли о сестре в сердце колюче отзывается чувство вины. Мама сегодня на работе, а мы с Денизой шляемся непонятно где. Лука наверняка уже спит, но если проснётся и обнаружит, что мы с сестрой до сих пор не пришли — точно разволнуется. Точнее, пропажа Денизы не удивит, а вот моя — ещё как. Растревоженная этими мыслями я даже проверяю мобильный — пропущенных нет — и с облегчением выдыхаю.

— Дениза — альфа, они все такие, — отвечаю, поднимая глаза на заинтересованно разглядывающего меня Чарли.

Что радует — лишних вопросов он не задаёт, словно желает показать, что уважает чужое личное пространство. Для вервольфов это было из разряда фантастики. У нас сосед не полезет в твою личную жизнь лишь если сочтёт её совсем уж недостойной внимания.

Я оглядываюсь — сестра бесцеремонно взгромоздилась прямо на стол, занимаемый компанией из двух молодых альф и патлатого беты. Судя по их возбуждению, волнами расходящемуся по залу, можно даже не сомневаться — без сладенького этой ночью не останется никто.

— А ты? — вопрос застаёт врасплох.

— Что? — растерянно уточняю.

— Ну… — сконфужено отводит глаза Чарли. — Тоже альфа?

— Нет, вовсе нет, — смеюсь. — К счастью, я омега. А что?

Почему-то его пристальный взгляд сильно смущает. Точнее, не сам взгляд, а то, как именно Чарли смотрит на меня. Не как на диковинное разумное животное, какими видят нас большинство туристов. Скорее… как на обычную девушку-собеседницу. Равную. Я никогда не считала себя монстром, и видеть, что тебя таковым воспринимают, всегда было обидно. Поэтому вдвойне приятно столкнуться с иным отношением к себе.

— Я так и думал, — радуется Чарли. — Ты очень милая.

Кажется, я краснею вместе с ним. Вот так просто комплименты мне не делал никто, кроме…

— А кто такой Октавиан? — изящные чёрные брови Чарли, надломившись, сходятся на переносице. — Если не хочешь, не отвечай, — поднимает он ладони в защитном жесте.

Вот надо же было всё испортить! Хорошее настроение будто порывом ледяного сквозняка сдувает. Чарли ведь запомнил это имя по пути, а не услышал те гадости, что мне нашептала сестра?

— Никто. Просто… знакомый, — ответ звучит слишком резко. — Давай не будем об этом, — уже мягче прошу я.

— Да, конечно, прости, если сболтнул лишнего, — Чарли в шуточном ужасе округляет глаза, прижимая ладонь к губам. — Язык мой — враг мой, хоть прижигай негодяя.

— Расскажи лучше, что ты делал во дворах. — Я грозно прищуриваю глаза. — Ограбить кого-то хотел?

— Я так похож на смертника? — нервозно смеётся Чарли. — Придумаешь тоже. Мне наверняка бы сразу откусили жопу или чего поценнее. Не-е-т, ты что, я просто заблудился.

Насчёт отношения к разбою он прав. Туристов время от времени втихую обворовывают, слишком уж велик соблазн и сильна неприязнь к ним у некоторой части местного населения. Но красть у своих считается гнусным и недостойным поступком. В случае крайней нужды достаточно попросить, и всегда находятся неравнодушные — бросать в беде сородичей у нас не принято.

Заметив, что Чарли непонимающе смотрит куда-то мимо меня, я оглядываюсь — Дениза в сопровождении всё той же сладкой троицы шествует к лестнице, что ведёт на улицу. На обтянутой юбкой аппетитной попке уютно устроились сразу две ладони.

— Да все нормально, — беззаботно отвечаю я на невысказанный вопрос Чарли. — Я же говорила: у неё гон. Если не сбросит напряжение — вынесет мне мозги, а заодно нашей младшей и маме. Ну и всем вокруг по пути. Дениза в этом специалист, — тихонько смеюсь, радуясь, что сестре удалось найти партнёров для интересного периода.

Чарли почему-то мнётся, не сразу решаясь посмотреть мне в глаза, потом смелеет:

— Мария, можно задать тебе вопрос?

Я заинтригованно замираю, но тут же одариваю его коварной улыбкой.

— Можно, но только если принесёшь мне ещё один коктейль, — пытаюсь в шутку изобразить томный взгляд — сестре они удаются на пять с плюсом. Но я всё-таки не моя сестра.

Чарли тут же вскакивает, неловко одёргивает куртку и взмахивает рукой:

— Без проблем! Я мигом, — он успевает сделать шаг и снова оборачивается: — А какой?

— «Королевский», — недолго думая, отвечаю я.

Немного дороговат, но сливочный с мятным оттенком вкус обожаю с детства.

Отвесив ещё один шутливый поклон, Чарли мчится к бару.

Глядя ему вслед, я вдруг ловлю себя на мысли, что давно мне не было с кем-то так легко. Тем более, с человеком. После инцидента в отеле, я их, к своему стыду, невзлюбила. Надменные существа, считающие оборотней третьим сортом. Животными. Чарли же до сих пор даже намёком не показал отвращения, хоть и заметно побаивался Денизу. Но это нормально, учитывая обстоятельства встречи с ней.

Стук бокала о столешницу выводит меня из раздумий.

— «Королевский» коктейль для истинной принцессы! — провозглашает Чарли, старательно сдерживая улыбку и азартно сверкая глазами.

Хихикнув, натягиваю максимально серьёзное выражение лица и важно отвечаю:

— Спасибо, мистер, вы очень милы.

От искренней ответной улыбки теплеет на сердце.

— Так вот, — начинает Чарли, присаживаясь на своё место и молитвенно складывая руки перед собой, — как насчёт встретиться сегодня вечером? Если ты, конечно, не занята. Нет-нет, — волнуется он, неправильно трактуя мой офигевший вид, — это не свидание. Делом в том… я только вчера приехал, город не знаю. И… просто хотел бы погулять с тобой, — каждое новое слово звучит неувереннее предыдущего, будто бедняга и близко не верит в успех своей затеи.

Я протягиваю руку, касаюсь легонько его прохладных пальцев.

— Эй, не надо так переживать, — мягко улыбаюсь, заглядывая в его синие глаза, потемневшие от волнения. — Я полностью свободна. Давай… к семи часам возле твоей гостиницы? Как раз высплюсь и приготовлю ужин семье.

Такого искренне восторга в чьих-то глазах я не видела со дня, когда подарила Луке на день рождения новенький ноутбук. Нет, всё-таки Чарли удивительный парень. И мне хочется узнать его получше.

Чарли Литл - новый знакомый Марии. Бедолага ещё не в курсе, что она уже назначила его своим билетом в новую жизнь. А ещё он пока остаётся в неведении, что у Марии есть Истинный.

Я провожаю Чарли до гостиницы, опасаясь, что иначе он опять заблудится. В затопившем улицы густом тумане это немудрено даже без учёта топографического кретинизма парнишки.

Попрощавшись, двигаю к автобусной остановке и вызываю такси. Широкая скамья противно влажная, поэтому приходится оставаться на ногах. 

Зная, что вервольфы редко дружат с пунктуальностью, достаю из кармана наушники-затычки, намереваясь скоротать ожидание музыкой. Но вместо плеера вынимаю из кармана настойчиво жужжащий телефон. На экране высвечивается «сестра», и я принимаю звонок.

С подозрением уточняю:

— Надеюсь, ты не из полиции звонишь?

— Опять ты сгущаешь, солнышко. — Судя по благодушному настроению и мурлыкающим ноткам в голосе, Дениза проводит ночь гораздо приятнее меня. — Проводила свою принцессу в её замок? А то вдруг злой волк-дракон сделает ей кусь.

Ясно-понятно. Сестра решила проверить, не продолжилось ли наше с Чарли общение тем же, чем сейчас занята она сама.

— Какая ты заботливая! — восклицаю нарочито бодро. — Хотела бы соврать, что развлекаюсь в клёвой компании, но туман и мокрая скамья вряд ли за них сойдут. Да и не особо мне сейчас весело. Тебе же позволяю не отчитываться. В общем, приятной тебе ночи, сестрёнка.

Можно не сомневаться — сестра в этот самый момент наслаждается сцепкой с одним из встреченных в баре красавчиков. Да и два других едва ли мирно ожидают своей очереди. Уж что-что, а от хорошей групповушки Дениза никогда не отказывалась.

— Подожди, — непривычно серьёзным голосом останавливает меня сестра.

Внутри нехорошо тянет. И неспроста.

— Так что у тебя с этим туристом?

— Ничего, — поспешно отвечаю. — Проводила его до гостиницы, после чего мы попрощались. Сейчас как примерная девочка жду такси на остановке.

Я умалчиваю о предложении Чарли встретиться вечером. Не потому, что мне плевать на мнение сестры, просто нет желания ругаться на эту тему. 

К тому же, я имею право на небольшое приключение, назло тому, что сотворил с моим будущим негодяй, коварной судьбой назначенный моей парой. Я уже не маленькая наивная девочка и заметила, как Чарли смотрит на меня. Мне это нравится, и в реакции своей не вижу ничего зазорного. Разве не заслуживаю внимания мужчины? Чем я хуже сестры, в конце концов?!

— Солнышко, послушай старую и опытную меня, ты совершаешь ошибку, — с нажимом произносит она. — Люди не умеют и не хотят видеть границы отношений, они собственники и эгоисты. И этот твой турист постарается привязать тебя к себе, как собачонку, даже если дальше «присунуть» его планы не простираются. Поиграется и бросит, а ты будешь страдать и реветь в подушку!

О да, реветь в подушку я могу. Наревелась, когда осознала, что именно сделал со мной Истинный. Возможно, если бы не его проступок — вся моя жизнь сложилась бы иначе. Только теперь уже ничего не исправить, и не стоило сестре об этом напоминать.

— Без тебя разберусь, — огрызаюсь я. — И никто меня ещё не бросил. Мы вообще ещё ничего друг другу не обещали! Оставь домыслы при себе. Всего хорошего, — резко сбрасываю звонок.

На самом деле для оборотней случайные связи ничего не значат. Случка ради случки — вся суть таких свиданий. Никаких глубоких чувств и ненужных обязательств. Но в моём случае Дениза попала в точку, потому что мои планы на парнишку простираются за пределы разовой близости.

Он совершенно точно не женат — кольца на нём нет, да и осторожные расспросы не выявили никаких возлюбленных. Это мой шанс! Я просто обязана стать его девушкой или как там оно зовётся у людей. Почему бы и нет? Я даже готовить умею!

Потому что ни один волк меня парой не возьмёт, а одиночество меня не прельщает. И всё из-за Истинного!

Самое грустное, что встречи с ним было не избежать. Не существует преград для альфы, вознамерившегося отыскать свою пару. Первая же течка выдаёт омегу, выстраивая невидимую и неразрывную связь между ними, по которой альфа идёт, как хищник следу. 

Мама уверяла, что мой Истинный — не монстр, а мне уготована вовсе не роль беспомощной жертвы. И что неразумно спорить с природой, которой виднее, кто подарит мне сильное потомство.

Только вот о чувствах и духовной стороне вопроса природа редко задумывается. В моём случае она вообще была в сопли пьяна, выбирая мне пару. Объяснить как-то иначе её жестокую шутку нельзя.

Задумавшись, в последний момент замечаю, как здоровенный чёрный внедорожник бесшумно выскальзывает из тумана и останавливается в нескольких шагах от остановки. У меня падает сердце и россыпью ледяных мурашек покрывается спина. Нет! Только не сейчас! Пошёл вон!

Мрачно наблюдаю, как из машины плавно выбирается мой истинный. Невольно сравниваю его и Чарли — да уж, парнишке похвастаться на фоне этого волчары нечем.

Октавиан Александреску громаден даже по меркам вервольфов. Та ещё белобрысая дылда с широченным разворотом плеч и каменный выражением лица. Весьма привлекательного и мужественного лица, что уж себя обманывать. Даже дурацкие очки его ничуть не портят. Скорее уж — придают шарма. 

Волчица во мне восторжённо скулит при виде Истинного, а вот мне как всегда тошно и неуютно. Чего ему надо?

С трудом давлю в себе инстинктивный порыв кинуться прочь, когда Октавиан делает первый шаг в мою сторону. 

— Погода скверная, Мария, — бархатный голос Истинного ускоряет моё сердце и лишает самообладания. — Позволь подвезти тебя домой.

Ишь ты какой заботливый! А не пойти бы тебе на вампирий причиндал?

— Я такси уже вызвала, — огрызаюсь, не в силах придумать какую-нибудь остроумную шутку или хотя бы озвучить мысли. — Хватит меня преследовать! — сопровождаю слова оскалом.

В ответ ни единой эмоции, хотя Октавиану должно быть жуть как обидно. Так-то у нас не принято морозить и отшивать свою пару. Но с чего вдруг я должна быть как все и слепо подчиняться инстинкту?

Машина такси разрезает двумя лучами фар молочные клочья тумана и замирает рядом со мной. Ура, спасена!

Чёрная гладь стекла парой золотых огней отражает мои глаза. Опускаю веки, вдох-выдох — и во взгляд возвращается человечность.

Тёплый салон встречает застарелым запахом табака, грубой обивкой сиденья и белозубой улыбкой усатого таксиста в зеркале заднего вида. Устало сложив губы в ответную, называю адрес. Ехать далеко — наша семья может позволить себе домик только за городской чертой.

Чтобы чем-то занять себя в дороге, прокручиваю в памяти день, который должен был стать одним из лучших в жизни, но стал началом тихого кошмара. День, когда судьба со злорадным оскалом продемонстрировала мне, кто стал моей парой…

…Вбежав в дом, захлопываю за собой дверь и замираю, оглушённая теплом. Я забываю вовремя сбить снег с обуви, под моими ногами по линолеуму расползается прозрачная лужа. Уловив моё состояние — взбудораженное и оглушённое одновременно — приходит сестра, окидывает меня внимательным взглядом. Не дожидаясь закономерного вопроса, выпаливаю на одном дыхании:

— Дениза, я его… то есть, он меня. Да, он меня! Нашёл он меня. Представляешь? Истинный! Я отвлеклась, не прислушалась, а он рядом был. Или нарочно приехал. Прямо в булочной. Ой, я же хлеб там забыла. Давай, ты сходишь и заберёшь? Вдруг он ещё там! Ну, не хлеб, конечно, то есть и хлеб там есть. А этот… — Меня заколотила дрожь, пришлось обхватить себя руками и привалиться к двери; горло сдавило слезами, лишая речи.

— Ого, — выдыхает поражённая моим рассказом Дениза, а потом молча помогает раздеться и тянет на кухню.

Несколько минут спустя я с благодарностью принимаю из рук сестры кружку горячего шоколада. Не спешу пить, сперва согревая руки и собирая разбежавшиеся мысли. Немного успокоившись, делаю глоток, и внутри тотчас разливается тепло. Оно проникает в каждую клеточку моего организма, заледеневшего от зимней стужи и пережитого стресса, и я начинаю шмыгать носом, тщетно борясь со слезами.

Природа пожалела вервольфов и продлила нам детство, позволив созревать дольше людей. Мне уже исполнилось восемнадцать, когда случилась первая течка. Не самое приятное, что бывает с организмом. Неотвратимое превращение с практически полной потерей рассудка, болезненно тянущее жаркое возбуждение промеж задних лап, проклятая слизь с резким запахом, пачкающая бетонный пол, обломанные когти после попыток сделать подкоп. 

А ещё — незнакомый мужской голос в собственной голове и чужие эмоции, затмевающие и подчиняющие взбесившиеся собственные. Но страшнее было жутковатое чувство, как невидимая цепь стягивает всю сущность, другим концом врастая в сердце и душу незнакомого альфы. И ошеломляющее осознание, что он теперь — моя пара.

Полгода я успешно избегала Истинного, успевая вовремя учуять его и ускользнуть. Вся семья твердила — откройся, позови, узнай, кто он. Им было интересно, а мне — очень страшно. Уж я-то знала, с каким монстром вздумала свести меня природа. Не раз и не два связь доносила мне эхо неукротимой ярости и сокрушительной ментальной силы доминантного самца.

— Рассказывай, — требует сидящая на соседнем стуле сестра, всё это время ёрзавшая от нетерпения. — Кто он, ну? Красивый? Не старый?

Не успеваю открыть рот, как на кухню с топотом вбегает наша младшая сестрица. Лука, судя по всему, до этого беззастенчиво подслушивала под дверью. Она уже с меня ростом, но на мордашку всё равно милаха. Этакий белокурый ангелочек с большими зеленовато-серыми глазами и лучезарной улыбкой на пухлых губах. Вот как на неё сердиться? 

Лука деловито усаживается как раз напротив меня, смотрит с выжидательным восторгом.

Понимая, что от меня не отстанут, я тихо произношу, внутренне содрогаясь.

— Это Александреску. Младший который…

Лука с Денизой не успевают озвучить удивление, а я — добавить что-то ещё. Хлопок входной двери отвлекает нас.

— Эй, чего такие напряжённые? — С весёлой улыбкой на кухню заходит Хорацио, принося с улицы запах морозной свежести. — Как будто вампира увидали.

Надо же, я совсем забыла, что Хорацио обещал зайти «помочь Денизе с уроками».

Не удержавшись, украдкой рассматриваю его. 

В свои девятнадцать Хорацио на редкость высок и хорош собой. Худощавый, смуглый, с острыми чертами лица и обаятельной улыбкой на чувственных губах. Взгляд тёмных глаз насмешливый и пронзительный, не волчий, скорее как у ласки или соболя. Подражая дяде — единственному для себя авторитету, — свои тёмно-русые волосы Хорацио собрал в короткий хвост.

Непонятно только, кто убедил друга, что крутым парням незачем тепло одеваться. На улице холодина, а на нём только брюки и потрёпанная водолазка — подбитая мехом кожаная куртка с дядиного плеча осталась в прихожей. Я так возмущена, что с трудом удерживаюсь, чтобы в очередной раз не напомнить этому балбесу, что когда-нибудь он точно отморозит себе самое ценное!

Дениза явно думает о том же. Подскочив к любимому, чмокает целомудренно в щёку — для этого ей приходится вытянуться, встав на цыпочки, а ему — немного наклониться. 

Минуту спустя Хорацио сидит на месте сестры, обнимая источающую пар кружку, и старается не слишком заметно дрожать. А Дениза стоит позади и выжимает в полотенце воду с волос этого раздолбая — шапка крутым пацанам, само собой, тоже не полагается.

— Так что там у вас случилось? — немного отогревшись, повторяет вопрос Хорацио и тут же ловко перехватывает руку Денизы, ласково касаясь губами её пальцев. — Могу поспорить, что ситуация точно не безвыходная. Либо мы этот выход дружно проделаем.

Похоже видок у меня совсем унылый, потому что друг перестаёт улыбаться и с подозрением прищуривает глаза. И взгляд их становится недобрым, как у хищника, собравшегося биться за своё гнездо и детёнышей.

Лука с Денизой избавляют меня от необходимости отвечать.

— У Марии… — округляет глаза младшенькая.

— Наше солнышко наконец-то встретила Истинного, — перебивает её Дениза; в голосе её звенят искренняя обида и плохо прикрытая зависть.

Но здесь я не могу ей помочь — истинной парой могут быть только альфа-самец и самка-омега.

— Так это же отлично! — возвращает себе улыбку Хорацио и поворачивается ко мне: — Но дай догадаюсь, он тебе чем-то не понравился?

— Да, — слишком резко отвечаю я.

Хорацио в удивлении поднимает брови.

— Дела-а… А чего так? Мордой не вышел? — Как всегда, он сама непосредственность. — Или заявил, что у него жена и выводок детишек, так что иди-ка ищи другого? Хотя вряд ли, вон ваш…

А вот это было зря. Вздёрнувшаяся губа обнажает зубы, по телу электрическим разрядом пробегает предшествующая морфу искра, пальцы скребут заострившимися ногтями скатерть.

Хорацио и сам догадывается, что случайно затронул запретную в моём присутствии тему, опускает виновато глаза. Мне сразу становится стыдно за свою вспышку гнева. Друг не виноват, что отец поступил с нами как подлая псина.

— Понимаешь, им оказался всего лишь Октавиан Александреску, а Марии нашей самого Первоволка подавай, — язвит сестра, складывая руки на груди.

Я игнорирую несправедливый укол, куда больше меня заботит реакция Хорацио. Я отчаянно желаю прочесть на его лице если не ревность, то хотя бы огорчение. Но ничего, кроме лёгкого смятения, не вижу. А потом и его сменяет привычная косая ухмылка.

— Да-а-а, сестрёнка, крутого же ты кобеля отхватила. Мои поздравления! На свадьбу пригласишь?

Из-за «сестрёнки» внутри всё сжимается от боли. Почему Дениза для него — «моя девочка», а я — всего лишь «сестрёнка»? Мы же росли все вместе, так почему во мне Хорацио так и не увидел девушку?!

— Не будет никакой свадьбы, — устало огрызаюсь.

— Почему? — Хорацио по-настоящему изумлён, но тут же взгляд его леденеет. — Он тебя оскорбил? Мария, скажи честно, он сделал тебе что-то плохое?

Я качаю головой, чувствуя, как глаза снова начинает щипать. Почему моей парой оказался не Хорацио? Весёлый, надёжный, простой и понятный. Вот на кого можно положиться и, что важнее, не бояться. Именно к таким парням всегда тянулась моя душа, а не к свирепым зверям, одним взглядом способным переломить чужую волю, будто тонкий прутик.

— Да она дёру дала от него, как заяц. Захотел бы сделать — не догнал, — не унимается сестра. — Хорацио, хоть ты ей скажи, что нефиг страдать фигнёй. Ещё ни одна омега не была съедена своим Истинным. Так чего тогда бояться?

Я тоже пыталась так себя утешать, почти поверила. Но этой ночью проснулась от полного боли и крови видения, увидела чужими глазами растерзанное человеческое тело.

А сегодня посмотрела Истинному в глаза — с радужкой редкого светло-медового цвета. Физически ощутила внимательно изучающий меня поверх очков взгляд. Как у крупного хищника, который поймал слишком мелкого для еды зверька и теперь размышляет: прихлопнуть сразу или сперва позабавиться.

Меня передёргивает от этих воспоминаний.

— Он жуткий. — Ставлю кружку на стол, обхватываю себя руками, слепо глядя перед собой. Хорацио перехватывает мой взгляд и хмурится, но молчит.

— Зато богатый, — мечтательно вздыхает Лука. — Как думаешь, купит мне приставку?

— У своего Истинного клянчить будешь, — смеётся Дениза. — Да не куксись, сестрёнка, годик-другой всего осталось потерпеть.

Мы не произносим вслух, что пары у неё может не быть — лишь у трети омег обнаруживается Истинный. Но заранее расстраивать Луку нам кажется жестоким.

— Я слышала, Александреску якшаются с вампирами, — задумчиво произношу, желая сменить тему.

Могла бы рассказать, что этой ночью мой Истинный загрыз человека, но не решаюсь. Чувство такое, что и сама тогда испачкаюсь в крови.

— Солнышко, у Александреску в лапах вла-асть, — насмешливо тянет сестра. — И кто знает, быть может, это вампиры кланяются им?

— А я слышал, вампиры у них в роду есть, — робко влезает младшая сестра. — Круто, правда?

Хорацио презрительно фыркает: вампиров он терпеть не может.

Позабыв о недавнем смятении, я поворачиваюсь к мелкой.

— Лука, не зря госпожа Флореску жаловалась, что ты игнорируешь её уроки! Иначе знал бы, что вампиры — стерильны, поэтому детей иметь не могут. И вообще поменьше ими восхищайся в школе, если не хочешь прослыть извращенкой, — назидательно поднимаю палец.

Лука сконфуженно опускает голову, и Хорацио, вытянувшись через стол, треплет её по светлой макушке.

— Ой, да не дуй губёшки, мелкая. Но к сестре всё же прислушайся. Госпожа Заучка дурного не посоветует, — напутствует он.

А я ловлю себя на мысли, что страх постепенно отступает. Недалеко, просто затаивается, выжидая новый момент для атаки. Но всё-таки мне становится легче, и на губах, впервые за этот день, расцветает искренняя улыбка…

Через несколько минут такси тормозит перед нашим домиком — в молочной гуще тумана он напоминает задремавшую между лохматых сосен черепаху. Расплатившись с водителем, я выбираюсь в промозглую сырость и торопливо иду к калитке, согревая себя мыслями о горячем душе и тёплой постели.
Однако стоит мне открыть дверь, как я понимаю, что спать мне в ближайшее время не светит. Катастрофа! Ну вот за что мне такое наказание?!

Ночной город

Октавиан Александреску - самый ужасный вервольф по версии Марии.

Дом встречает меня тишиной, серой тьмой и гнетущим ощущением какой-то неправильности.

Насторожившись, крадучись иду по коридору. В тот же миг одуряюще сладкий запах ударяет в нос, колючими искорками отзывается вдоль позвоночника. Пусть я омега, но запах течки вмиг пробуждает дремлющего во мне зверя. У альфы же в такой ситуации вовсе напрочь снесло бы черепицу с крыши.

Не включая свет, пружинистым шагом прохожу в зал. Здесь пахнет настолько невыносимо, что ноги сами собой несут к окну — я распахиваю его, втягиваю влажный прохладный воздух с улицы. Хорошо, что Дениза сегодня не ночует дома — будучи альфой, она бы точно взбесилась.

Моя дурацкая младшая сестра умудрилась прошляпить симптомы грядущей первой течки. Какая же идиотина!

— Лукерья? — без особой надежды зову её, оглядываясь и неотвратимо понимая, что сестры дома нет.

Стараясь не поддаваться панике, захожу на кухню — задняя дверь распахнута. Выскакиваю на улицу и на ближайшем к крыльцу розовом кусту вижу клок светлой шерсти. Мучительный стон вырывается через стиснутые челюсти.

Моя любимая сестра не только прозевала предвестники течки, но и не догадалась позвонить нам в её начале. Вместо этого перекинулась в волчицу и помчался искать приключения на свои самые интересные органы. Кошмар!

Первая течка — самая сложная для омеги, и ни о каком контроле над собой речи не идёт. Сейчас моя сестрёнка полностью во власти животного инстинкта. Если её кто-то повяжет в таком состоянии — она гарантированно забеременнеет. Причём, нет никаких гарантий, что альфа после этого пожелает жениться или хотя бы содержать своё потомство.

К тому же альф наверняка прибежит сразу несколько, и чудо, если кто-то из них при этом не умрёт. Нетронутая юная омега в первую течку — самое соблазнительное, что для них может быть. За Лукерью развернётся то ещё побоище. Ужас! 

Дрожащими руками нахожу в кармане телефон и набираю номер матери. Приходится подождать.

— Да, — наконец-то отвечает она; голос звучит устало.

— Мама! — кричу я. — У Луки течка, и она убежала!

Недолгое молчание.

— Поняла.

Денизе я не звоню — помощник из неё всё равно будет никудышный.

Среди подпирающих розы палок выбираю самую крепкую — если сестра окажется в приятной и любвеобильной компании, одним «кышь-кышь, противные» я точно не отделаюсь. Бегу к задней калитке. Отследить сестру будет несложно, но вот поспать этой ночью мне явно не светит. Вот же наказание.

Вообще-то я люблю свою семью. Но не тогда, когда они творят фигню из-за своих дурацких звериных инстинктов! Эх, мама, неужели ты не могла выбрать себе в партнёры бету, чтобы мы тоже все родились бетами? Сколько бы сразу проблем это решило…

Хорацио - тайная и неразделённая любовь Марии. Увы, к её огорчению предпочитает девочек погорячее.

Лукерья (Лука) - младшая сестра Марии и Денизы, к ужасу всей семьи фанатеет по вампирам.
***
Любимые мои читатели, не забывайте ставить лайк, подписываться на автора и радовать своими впечатлениям от всего этого безобразия.^^

Первоволк смилостивился над нашей семьёй — Лука побежала не в город, а к реке. Даже с помощью палки продираться через заросли та ещё задача, но это небольшая плата за шанс избежать огромных проблем. Потому что бегающая по городу в звероформе гонная альфа — сущие пустяки по сравнению с вырвавшийся на свободу течной омегой.

А всё опять же из-за туристов! Дело в том, что от запаха омежьей течки у альф обоих полов и самцов-бет гарантированно срывает крышу.

К счастью, перекидываться вне полнолуния способны лишь небольшая часть бет, да и то лишь после заката и до рассвета, а спариваться в разных формах у вервольфов не принято.

Но всё равно течные омеги собирают знатные «собачьи свадьбы», только «собачки» в них от восьмидесяти до ста пятидесяти килограмм весом. Да, у нас очень плотная мышечная масса и тяжёлый скелет, а ещё — мы обожаем драться. Самка перепадает самому сильному, а прочие возбуждённые и огорчённые неудачей зверюги обычно рыскают вокруг. И горе любому, кто окажется у них на пути.

Ответственность при этом лежит в первую очередь на омеге. Невозможно доказать, перекинулся альфа нарочно или сорвался под натиском взбесившихся гормонов, поэтому омега сама должна позаботиться, чтобы в период течки не оказаться на улице.

Для этого работодатели идут на контакт, выдавая больничный на интимный период, а в Случном доме течным омегам дают хорошую скидку на вязку. Мне так провести время уже не грозит стараниями Истинного, но вот сестричка моя вполне могла снять там самца на ночь. Если бы не прозевала перемены в своём организме!

Погрузившись в мысли, я спотыкаюсь об некстати разлёгшееся поперёк узкой тропинки бревно и, падая на землю, больно оцарапываю руки. Отплевываясь от попавших в рот травинок, поднимаюсь и отряхиваюсь. В горле начинает першить и щиплет глаза. Приходится прикусить губу, чтобы не разрыдаться.

Нет, я не злюсь на Лукерью. Уверена, что она вовсе не желала нас всех подставить. Но всё равно мне ужасно обидно, что я должна бегать за ней впотьмах. Спасибо ещё ночному зрению вервольфов, которое неплохо выручает, хоть и не избавляет полностью от риска переломать ноги.

Сонная речная гладь мерцающей лентой тянется в свете растущей луны. Я осматриваюсь, прислушиваясь внутренним чутьём — сестра где-то неподалёку. Благо искать на природе несравненно легче, чем в городе — ничего и никто не отвлекает. Ветер с реки приносит запахи тины, по ушам лупят вопли лягушек и отрывистые крики невидимых среди растительности птиц. Кошусь на холм перед собой. А потом до меня долетает глухой злобный рык.

Одновременно с радостным «нашла» у меня падает сердце; пальцы мёртвой хваткой стискивают нагревшуюся в руке палку. Сестра сейчас не одна.

Со всех ног бросаюсь к источнику звука, и вскоре передо мной открывается душераздирающая картина. На поле за холмом в облике светлошкурой волчицы стоит моя сестра, а с ней два альфы. Огромные разъярённые зверюги. Коренастого с чёрной шкурой я не знаю, скорее всего, он не из городских. А вот второй, поджарый и рыжевато-серого окраса мне прекрасно знаком. Хорацио!

Неизвестно, кто из них первым нашёл Луку, но хвала Первоволку, что альф оказалось двое. Заявись один — и я бы застала здесь сцепку. Точнее, Хорацио наверняка бы попытался сдержаться, он-то порядочный парень, но питать иллюзии относительно выдержки второго альфы явно не стоит.

Я подхожу совсем близко — оба зверя лениво скользят по мне светящимися в ночи глазами и тут же возвращают внимание друг другу.

Хорацио заметно выше в холке, и я вспоминаю, что из-за этого он терпеть не может биться с противниками, телосложением схожими с чёрным альфой. Как объяснял друг — высокий рост в бою даёт больше неудобств, чем выгоды. Тогда как у крепко сбитых и коренастых зверей, наоборот, преимущество — сбить такого с лап непросто, да и хватка у них обычно бульдожья.

Лука благоразумно не вмешивается, лишь встревоженно поскуливает — даже в плену гормонов она явно узнаёт Хорацио. Всё-таки на правах партнёра Денизы тот частенько бывает у нас в гостях. И хоть прошлогодняя трагедия немало ожесточила Хорацио, к Луке он относится покровительственно, как к младшей сестричке.

Омега вправе отдать предпочтение любому из собравшихся вокруг неё зверей. Но это не гарантирует защиты омежьему избраннику, которому отвергнутые самцы запросто могут оторвать хвост или чего поважнее. Некоторые воистину сучьего склада характера омеги пользуются этим, выбирая заведомо слабого зверя и устраивая настоящие побоища за свою тушку.

Лука, к счастью, не из таких падлюк. Я чувствую, как сестра растеряна, напугана и расстроена из-за всего происходящего. И очень-очень взволнована, причём, волнение это без сомнений приятное.

Что ж, пора вмешаться. Поудобнее беру палку и уверенным шагом направляюсь к альфам. По пути с досадой вспоминаю, что надо было прихватить с собой поводок. Мама припасла его когда-то для меня, но в тот раз обошлось. Я хоть и превратилась, как бывает у девушек в первый раз, но начало течки не профукала и заранее была заперта в подвале.

Правда, Дениза потом говорила, что воем я не давала спать не только нашей семье, но и всем соседям. Но положа руку на сердце — я тогда при всём желании контролировать себя не могла. А Лука — молодец, рассудок не потеряла. Стоит, принюхиваясь и помахивая хвостом, но взгляд при этом имеет вполне осмысленный.

Шаг за шагом я подкрадываюсь к взбешённым волкам, которые вот-вот вцепятся друг другу в глотки. В принципе, можно подождать драки и увести Луку под шумок. Но, во-первых, в этом случае велик риск угодить кому-то под зубы. Во-вторых, Хорацио наверняка решит, что я ему не доверяю, и обидится. Придётся драку предотвратить. Но мамочки, как же мне не охота в это ввязываться.

От волнения закладывает уши, даже вопли лягушек доносятся теперь откуда-то издалека; сердце же, наоборот, оглушительно бухает. Как-то мне стремновато. Одно дело взять за шкирку Денизу, которая даже в волчьей шкуре остаётся моей сестрой. А другое — два возбуждённых альфа-самца.

Даже чёрный в звероформе заметно превосходит размером Денизу. А уж Хорацио — чистокровный альфа из некогда сильного по крови рода — и вовсе огромен.

Моё — и сестры, что уж скрывать — незавидное положение спасает новый участник этой маленькой драмы.

Из-за деревьев появляется наша мать в волчьей форме. Светлой молнией перемахивает кусты, в два прыжка оказывается перед альфами, тут же ловко ввинчиваясь между ними.

Злобный рык, от которого даже меня пробирает, резкие выпады зубастой пастью — и оба зверя, прижав уши и хвосты, с недовольным ворчанием пятятся друг от друга. Рявкнув, мать укусом отгоняет чёрного ещё дальше и резко разворачивается к Хорацио. Этот, не будь дурак, отскакивает без подбадривания зубами.

А я стою с отвисшей от восхищения челюстью. Ни один альфа не навредит осознанно омеге, тем более, когда оба они в звероформе и во власти волчьих инстинктов. И всё же поступок матери впечатляет. Чтобы вот так ринуться на двух огромных самцов нужны чугунные яйца. И пофиг, что у женщин-омег их не предусмотрено природой. Уж что-что, а за своё потомство мы способны порвать в клочья даже вампира.

Я опускаю палку, иду к матери и сестре, путаясь в густой траве и ругая себя за трусость. Что если бы мать не появилась? Что тогда? Думать об этом попросту страшно. Кроме того я задаюсь вопросом, почему мать сейчас в звероформе. Неужели так боялась не успеть, что бросила где-то машину?

— Привет, — я натягиваю на лицо виноватую улыбку и с искренним облегчением в голосе бормочу: — Мамочка, ты не представляешь, как я рада, что ты пришла. Прости, пожалуйста, что я сама не справилась.

Недобрый блеск разом сузившихся глаз и обнажившиеся клыки дают мне понять, что огребём мы все точно. Но эй, я-то в чём провинилась?!

— Что такое? — напрягаюсь, уловив странное эмоциональное состояние матери.

В тот же миг дурацкий чёрный альфа зачем-то подскакивает к Хорацио, за что получает удар зубами по наглой морде. Завязывается драка, с душераздирающим рыком, повизгиваниями и острым запахом чьей-то крови. Я вздрагиваю, но мать негромко фыркает, успокаивая.

— Они не поубивают друг друга? — опасливо интересуюсь, глядя на катающийся по поляне клубок из двух могучих тел.

Ответом мне становится глухой стон, с последовавшим за ним хрустом костей и влажным звуком меняющейся плоти. Мне незачем оглядываться, чтобы понять, кто из семьи сейчас трансформируется — сестра до конца течки ничего с собой сделать не сможет.

Мама подходит ко мне, всё ещё тяжело дыша после болезненного превращения, но чему-то светло улыбаясь. Я непонимающе разглядываю её лицо — очень похожее на нас с сестрой, но с более резкими чертами и уже тронутое возрастом. Мать отвечает мне твёрдым взглядом и небрежно поправляет рассыпавшиеся по плечам волнистые русые волосы.

Я снимаю и протягиваю свою куртку. Кивнув в знак благодарности, мама накидывает её. Мы не особо мёрзнем, тем более, летом, но всё же стоять совсем нагишом взрослой женщине не пристало, даже с учётом маминого места работы.

К этому времени Хорацио одерживает верх, прогоняет чёрного и теперь с гордостью победителя шествует к нам. Остановившись напротив, он слизывает кровь с раненой морды и смело смотрит нашей матери в глаза. Сестра, поскуливая и размахивая хвостом, подбирается ближе и с восторгом глазеет на Хорацио снизу вверх.

При виде собравшейся на лбу матери складки и затихших эмоций, я догадываюсь, что Хорацио в этот момент телепатически разговаривает с ней и что-то спрашивает.

Через миг лицо матери светлеет, и она кладёт руку на лоб стоящего перед ней волка.

— Кто я такая, чтобы спорить с природой? — мягко произносит она. — Конечно, я не против.

Что? Нет, не так. Что???

Осознание приходит за миг до следующих маминых слов.

— Конечно, я вас благословляю и одобряю помолвку.

— Так они… — неверяще выдыхаю я.

— Истинная пара, — бесстрастно подтверждает мать. — Сделай лицо попроще, а то я начинаю волноваться за твоё душевное состояние.

— А… да, — я подбираю челюсть. — Ну… я рада за вас обоих, — только и могу сказать ластившимся друг к другу волкам.

Мне не приходится кривить душой. Хорацио замечательный парень, который сам никогда не обидит Луку и не даст в обиду другим. Но Дениза надеялась, что Истинного её любимый в ближайшие годы не получит или хотя бы не станет искать. Увы, судьба распорядилась иначе, как будто сам Первоволк решил пошутить. Ох, что теперь будет…

«Всё хорошо, — мысленно успокаивает меня Хорацио. — Не надо переживать».

Горизонт за рекой постепенно розовеет, и я вдруг ловлю себя на мысли, что и правда, всё сложилось намного лучше, чем могло бы. Задавить бы только в себе мерзкого червячка зависти.

— Может, пойдём домой? — предлагаю я.

О том, сколько мне осталось спать, стараюсь не думать. Но отменять наше… не совсем свидание с Чарли отчаянно не хочу. Я тоже заслуживаю немного романтических приключений.

И всё-таки как же несправедливо, что Лукерье в пару достался Хорацио, а мне — проклятый Октавиан Александреску? За что мне такое наказание?