Истинное счастье дракона, или цветочная лавка попаданки

- Она дышит?

- Мне откуда знать? Подойди и посмотри.

- Как? Горшок мешает.

- Плохому танцору и…

- Сам такой… ой-ой, убери свои колючки!

Голоса просачивались сквозь вязкую пелену тумана, словно через толщу воды. В голове надрывно звенело, будто в ней забралась маленькая обезьянка и с упоением колотила в медные тарелки.

Вот ведь угораздило!

Первый день в цветочном салоне, и надо же было так по-дурацки поскользнуться на мокром полу, да ещё с кактусом в руках. Теперь эта колючая зараза, кажется, упала на мою ладонь  – каждый палец пульсирует от впившихся иголок.

Шепотки внезапно стихли, оставив после себя звенящую пустоту. 

Странно... 

Мы же в торговом центре – тут вечный шум и гам. Или сердобольная Ольга Ивановна распорядилась унести меня в подсобку?

Надеюсь, кто-нибудь догадался вызвать скорую: тело ощущается свинцовым, голова раскалывается всё сильнее, а слабость такая, что не могу пошевелиться.

В этот момент кто-то острыми концами пинцета вцепился в тонкое колечко на безымянном пальце. Ах да, "подарочек" от бывшего – предателя, который целый год вешал мне лапшу на уши.

Сам назначил дату свадьбы, сам уговорил влезть в кредит и занять кругленькую сумму у родителей – всё ради того, чтобы было "как у людей". 

А сегодня заявился в салон под ручку с фифой, которая, как избалованная кошка, мурлыкала и клянчила букет из алых роз.

Меня он не увидел - я подрезала стебли в подсобке. Зато прекрасно слышала милое  воркование двух влюблённых голубков. Не удержалась и схватила кактус, мечтая запустить колючим снарядом в его самодовольную физиономию. 

Вот только предательская лужа спутала все карты, и теперь валяюсь с этим же кактусом в обнимку.

- Ай! – пронзительная боль прошила палец, словно по нему саданули молотком.

- Пардон-пардон, – отозвался странный голос, похожий на смесь карканья со стрекотом. – Вы правы, она определённо жива!

Пульсирующая боль в пальце придала сил, и я с трудом разлепила веки. Зрение возвращалось неохотно: красные и жёлтые круги медленно таяли, уступая место размытым очертаниям.

Первое, что проступило сквозь туман – тёмно-коричневая плоскость потолка, точь-в-точь как в старых деревенских избах. Вокруг шелестело что-то живое, будто я очнулась не в помещении, а посреди сада или лесной поляны.

Кряхтя и постанывая, кое-как приподнялась на локтях. Подо мной оказался пыльный деревянный пол, а вокруг...

Из горла вырвался сдавленный писк, когда я увидела, что меня окружает.

Точнее, кто.

- Вы... Вы... Да как! Такого же не бывает!

Я судорожно ущипнула себя за запястье и тут же взвыла от резкой боли – нет, это не сон! 

Перед глазами во всей красе предстала невозможная картина: живые цветы, самые настоящие, в стареньких глиняных горшках, стояли полукругом и с любопытством разглядывали меня, словно диковинную зверушку в зоопарке.

Ромашка чуть склонила головку набок, и её полупрозрачные лепестки испуганно затрепетали. Длинные реснички, точь-в-точь как у фарфоровой куклы, отбрасывали причудливые тени на бледную сердцевину. 

Рядом покачивалась застенчивая мухоловка, то и дело демонстрируя в смущённой улыбке два ряда острых зубов. А этот паршивец-кактус, из-за которого я, собственно, здесь оказалась , виновато прятал за спину свои колючие отростки, удивительно похожие на руки.

“Так, Меля, соберись! – мысленно приказала я себе, понимая как это глупо звучит. Нет, не имя. Бабушка обожала цветы и настояла, чтобы мама назвала меня Камелия. – Это просто сон. Сейчас ты проснёшься в подсобке, Ольга Ивановна напоит тебя горячим чаем, и ты спокойно пойдёшь домой. Заберёшься под одеялко и…”

– Осторожно, дурёха! – раздался справа тот самый трескучий голос. – Напугаешь ведь! Они и так еле на ногах держатся, магия почти иссякла.

К-какая магия?

Я резко повернула голову и чуть не свалилась обратно – на старой табуретке восседала здоровенная сорока с иссиня-чёрной грудкой, свесив вниз две когтистые лапки. Хитрые глазки-бусинки так и стреляли в мою сторону, то и дело задерживаясь на кольце.

К горлу подступила тошнота, в висках застучало с удвоенной силой. Я зажмурилась, замотала головой, пытаясь прогнать наваждение, но когда снова открыла глаза – ничего не изменилось. 

Говорящая птица и живые цветы никуда не делись. 

Нервный смешок застрял где-то между истерикой и обмороком. 

- Может, она глухая? - робко прошелестела ромашечка, покачиваясь, как балерина, на тонком стебельке. На секунду она стала ещё более прозрачной, но в следующей момент вернула себе капельку прежних красок.

- А я говорил, - проворчал кактус, с тревогой глядя на ромашку. Мясистые отростки беспокойно подрагивали, выдавая тщательно скрываемое им волнение. - Не надо было рисковать. Вот, получите и распишитесь. Не цветочница, а самый настоящий брак! Давайте, ребята, встаём в круг и возвращаем, откуда взяли.

- Подождите! - я замахала руками с такой силой, что чуть не потеряла равновесие. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. - Я не глухая и уж точно никакой не брак! На это слово у меня вообще теперь аллергия, уж поверьте! Просто объясните, пожалуйста, кто вы, и как я сюда я попала?

Цветы в горшках принялись взволнованно переглядываться, словно не могли договориться, кто начнёт первым.

- Ты предложил ритуал призыва, ты и объясняй, - прошелестела незаметная фиалка, качнув головкой в сторону кактуса.

- Нет уж, - возмутился тот, растопырив колючки. - Я, между прочим, был против! А вот некоторые так рвались испытать древнее заклинание...

Сорока, восседавшая на табуретке, закатила глаза и щёлкнула клювом, призывая всех к тишине.

- Позвольте мне, - произнесла она с той особой снисходительностью, которая бывает только у очень мудрых существ. - Но для начала представлюсь - Изабелла Лучезарная из древнего рода… Впрочем, неважно, ты всё равно не поймёшь. Вернёмся к нашим баранам, то есть цветам. 

Я навострила уши, внимательно слушая птицу. Первоначальный страх исчез, сменяясь жгучим любопытством. Сомневаюсь, что кто-то из них способен причинить мне хоть каплю вреда.

- Дорогая моя, ты находишься в королевстве Адалория, если точнее – в его южной части, в городке под названием Рэйнград.

Птица издала короткий смешок, который больше походил на простуженное карканье:

- Забавно, правда? Город назван в честь бога дождя, а осадков здесь с гулькин нос.

Я растерянно кивнула, пытаясь уложить в голове происходящее.

Королевства, боги, магия…

- Видишь ли, - продолжила Изабелла, и её голос дрогнул, - хозяйка этой лавки, старая Глэдис, покинула нас, не успев найти преемницу. А лавка-то не простая – зачарованная. Пустит на порог лишь ту, чьё сердце подобно цветку.

- Но как же… - протянула я задумчиво и оборвала себя на полуслове. Сначала дослушаю до конца, а потом задам все интересующие меня вопросы.

Птица переступила с лапки на лапку:

- Первый месяц тут от желающих не было отбоя, очереди стояли от самой ратуши – все хотели прибрать лавку к рукам. А теперь... Два месяца уже никого.

Сорока всхлипнула и провела кончиком крыла по блестящему глазу:

- Детки без магии совсем истощились, скоро начнут исчезать один за другим.

Цветы в горшках издали протяжный вздох, от которого, казалось, задрожали стёкла. Ромашка совсем поникла, став почти прозрачной, фиалка прижала листочки к стеблю, обнимая саму себя, а кактус съёжился, став похожим на маленького, колючего ежонка.

Сердце сжалось от острой жалости к этим удивительным существам.

- Чем... чем я могу помочь? - слова сами сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать.

Могу ли я вообще чем-то помочь? Тут нужна магия, а я всего лишь стажёр из небольшого цветочного салона.

- Мы призвали тебя по старой книге Глэдис, - сорока подлетела ближе, заглядывая мне в глаза. - Нам нужно, чтобы ты за три месяца вернула лавку к жизни и нашла достойную преемницу. После этого мы вернём тебя обратно.

Обратно?

А вот это уже интересно.

- Если, конечно, сама захочешь, - добавила Лучезарная и заговорщицки мне подмигнула.

Выбора не было. Можно было продолжать отрицать очевидное, сидя на полу и покрываясь пылью вместе с ним.

А можно было воспользоваться шансом начать новую жизнь! Забыть Артёма с этой размалёванной девицей, да ещё и не одной, а в компании милых волшебных существ!

Я неловко поднялась на ноги, отряхивая пыль с одежды.

- Постараюсь помочь, чем смогу, - произнесла, оглядываясь по сторонам. - Но сперва надо как следует осмотреться .

Фиалка, ромашка и кактус мигом  оживились. С поразительной для горшечных растений ловкостью они запрыгали к подоконникам, а затем одним слитным движением взлетели наверх. Мухоловка попыталась повторить трюк товарищей, но сил, видимо не осталось, и цветочек огорчённо вздохнул, в бессилии опуская листья.

- Я помогу, - не веря, что всерьёз говорю с растением, обхватила горшок двумя ладонями и вернула хищного, но стеснительного обаяшку на его законное место.

Внимательно осматривая помещение, я отметила, что лавка отчаянно нуждается в уборке - пыль покрывала всё толстым слоем. 

Повсюду стояли кадки, горшки и кашпо с цветами, но в отличие от моих новых знакомых, эти растения казались застывшими во времени - ни движения, ни малейшего признака жизни.

- Они в стазисе, - пояснила Изабелла, перепорхнув на плафон и взметнув крыльями серое облако. - Как только магия наполнит лавку - цветы вернутся к жизни.

Подойдя к окнам, я с трудом различила солнечный свет через мутные от грязи стёкла. Потянувшись, распахнула створки, и в помещение хлынул свежий весенний воздух.

- Невероятно! - прошептала, наполняя лёгкие ароматом первой зелени, нагретого солнцем камня и какой-то особенной, весенней свежести.

Не сравнить с промозглой и серой февральской погодой в нашей средней полосе.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, наслаждаясь волшебным коктейлем ароматов. Но неожиданно меня накрыла тень, и в уши врезался мужской голос - низкий, властный и пробирающий до самых костей:

- Зачем ты приехала?! Я же велел тебе никогда не показываться мне на глаза!

Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в моей новой истории, наполненной весенним настроением и ярким цветочным ароматом.
Представляю вам визуалы наших героев :)
Камелия с Изабеллой

Ромашечка

Кактус-ворчун

Фиалочка

Мухоловкин

А обладателя грозного мужского голоса покажу вам завтра :)
История участвует в чудесном бытовом с коллективом прекрасных авторов!
(картинка кликабельна)

Я испуганно распахнула глаза, застыв с приоткрытым ртом. Сердце провалилось в пустоту, а затем взорвалось каскадом бешеных ударов. 

Передо мной стоял... Артём? 

Нет, не совсем он. 

Словно кто-то взял его фотографию и основательно поработал над ней в графическом редакторе. Расправил плечи, добавив им внушительной ширины, заострил черты лица, придав аристократической утончённости. Пронзительные серые глаза смотрели с холодным презрением, а лёгкая тень щетины добавляла его облику брутальности, которой я в нём никогда не замечала. 

Вместо привычного комбо чёрной футболки и клетчатой рубашки на нём красовалась странная форма, напоминающая средневековое одеяние стражи.

- У нас был уговор, Камелия, - процедил он сквозь зубы, кривя губы в ледяной усмешке, больше похожей на оскал. - Беги. Немедленно исчезни из моей жизни. Ты же помнишь о последствиях? 

Уговор у нас был только на свадьбу и обещание выплатить кредит напополам!
Присвоил деньги, а теперь с глаз долой, из сердца вон?

Он что, совсем…

- И что ты вообще на себя нацепила? - цепкий взгляд скользнул по моей одежде. - Решила разжалобить меня, изображая нищенку?

Щёки мгновенно вспыхнули!

Между прочим, это кофта из настоящего кашемира, купленная по хорошей скидке! И джинсы почти новые, а то, что слегка потёртые - так это модно!

Перед глазами против воли всплыла картина: Артём в цветочном салоне, а рядом - манерная девица в неприлично обтягивающем свитере и короткой кожаной юбке, кокетливо виснущая на его локте. 

Горло перехватило от обиды, а сердце болезненно сжалось, стиснутое твёрдой, ледяной рукой.

Я поджала губы, чувствуя, как жар спускается вниз по шее и ключицам:

- Сам-то чего тут забыл?! - воскликнула с болью в голосе, сжимая кулаки. - Решил и здесь портить мне жизнь? Зуб даю, ещё и новую невесту с собой притащил. Нет, я так и знала, что без подвоха не обойдётся, слишком хорошо всё звучало.

Мужчина медлил с ответом, пристально разглядывая меня с ног до головы. Задержался на губах, скользнул к воротнику, потом ещё ниже… 

Я невольно обхватила руками плечи, чувствуя себя неуютно под долгим, изучающим взором. От незнакомца ключом била странная энергия, обволакивающая невидимыми путами и требующая подчиниться его воле.

Сверлил своими гипнотическими глазами, будто видел меня насквозь, до самых потаённых мыслей!

Тело само собой подалось вперёд, и я едва не перевалилась через подоконник, как вдруг услышала громкий треск сороки: 

- Какая радость, мистер Харт! Владелица нашлась!

Вздрогнув, я будто очнулась и растерянно покосилась на Изабеллу, что прыгала по подоконнику, возбуждённо размахивая крыльями:

- Цветочки спасены! Родимые! Глэдис, наверное, пляшет на небе от радости, глядя на нас! Ой, что это я! Позвольте представить вашу соседку, Камелию... эээ... - сорока замолкла на полуслове, указывая на меня крылом.

Что-то внутри меня дрогнуло. 

Мистер Харт? 

Постойте-ка... 

Это что же получается - передо мной вовсе не Артём?

- Камелия Садовая, - процедила я сквозь зубы, чувствуя, как краска пошла второй волной на щёки.

За спиной послышалось приглушённое хихиканье мухоловки, явно оценившей комичность моей фамилии.

- Если вы собираетесь смеяться, то я... - начала я запальчиво, но осеклась.

Мужчина не смеялся. Его лицо оставалось непроницаемым, а в глазах застыл морозный холод.

- Твои чары на меня не действуют, - отчеканил он, чётко выговаривая каждое слово. - Уезжай. Иначе пожалеешь.

Развернувшись на месте, он широким шагом направился к небольшому двухэтажному зданию из белого камня с бордовой черепичной крышей и узким кованым балкончиком. Тёмно-зелёные рамы окон печально поблескивали в лучах дневного солнца, а в кадке у крыльца доживал свои дни потрёпанный жизнью фикус.

Я проводила его ошарашенным взглядом, чувствуя, как внутри всё переворачивается  и скручивается в тугой узел.

Только что он рассматривал меня как диковинную бабочку под микроскопом, а теперь… 

Мотнув головой, будто стряхивая непрошенные мысли, я тихо поинтересовалась у сороки:

- Кто он такой?
А вот и визуал загадочного мистера Харта.

Изабелла, воровато оглянувшись по сторонам, понизила голос до заговорщического шепота:

- Это бывший глава королевской стражи, мистер Райзен Харт. Великой души мужчина, герой последней войны! - В её глазах-бусинках появился благоговейный блеск. - Можно сказать, национальное достояние. Месяц назад вдруг подал в отставку, перебрался сюда, в Рэйнград. Живёт тихо, не пьёт, женщин не водит... - Она снова огляделась.  - Но вот что я скажу - к нему частенько приезжают из дворца. Видать, король всё же надеется вернуть его обратно.

Я слушала с неподдельным интересом, машинально накручивая прядь волос на палец. История звучала интригующе, но всё же не могла перевесить моего возмущения поведением наглеца. 

Поджав губы, я расправила кофту и скрестила руки на груди:

- Герой не герой, а манеры-то где? Мог бы для начала поздороваться, представиться как положено! - сделав паузу, я покачала головой, чувствуя, как щёки заливает румянец. - Будто я ему на ногу в общественном транспорте наступила или стянула из-под носа последнюю буханку хлеба в магазине!

- А что такое магазин? - пискнула любопытная ромашка с подоконника, поворачиваясь к угрюмому кактусу.

- Почём мне знать? - проворчал тот, топорща иголки. - Вон, у неё спрашивай!

Сорока, закатив глаза, взмахнула крылом, указывая на деревянную лестницу с узкими ступеньками в дальнем углу:

- Мистер Харт в одном абсолютно прав. В таком наряде тебе лучше на людях не показываться. Городок маленький, жители любопытные, языки во рту не удержать. Поднимись наверх, поищи в шкафу какое-нибудь платье. Может, от Глэдис что-нибудь осталось.

Да, наверное Изабелла права. Раз я попала в другой мир, то стоит сойти за свою и не вызывать подозрений у местных. 

А то неизвестно, что они делают с попаданками. Вдруг ещё упрячут в тюрьму?

Воображение тут же нарисовало торжествующую ухмылку красавца-соседа, который наблюдает за тем, как меня в наручниках выводят из лавки. Машет в ответ рукой или платком, а живые цветы постепенно исчезают без магии.

Кстати, а где мне её взять, эту самую живительную магию?

Ладно, раз сорока не торопит, сперва займусь внешним видом. А потом найду веник, совок, ведро и за уборку!

Прикусив губу, я бросила последний взгляд в окно, втайне ожидая, что увижу в оконном проёме внушительную фигуру соседа. Что-то в нём заставляло сердце биться чаще, несмотря на его грубость. 

Только ли сходство с моим бывшим?

При мысли о том, что я доверяла форменному мерзавцу, горло сжала холодная рука. Сердце болезненно ёкнуло, когда память подбросила картину, когда Артём, уплетая за обе щёки мамин борщ с пампушками, рассказывал о том, что Мелечка достойна самой лучшей свадьбы, а он уж точно знает, как распорядиться выделенными на торжество деньгами.

Тряхнув головой, я отогнала непрошеные мысли. Нужно было срочно найти приличную одежду, а не думать о неприятностях, оставшихся в моём мире.

И о беспардонных национальных достояниях с широкими плечами и жёстким, ледяным взглядом.

- Я тогда переоденусь и к вам!

С этими словами я направилась на второй этаж, мысленно отмечая, что лестница определенно нуждается в ремонте.

Того и гляди, свернёшь себе шею на этих шатких досках! 

Наверху обнаружилась уютная, но пыльная гостиная с книжным шкафом, старомодным столиком и парой потёртых кресел. Три двери вели в кухню, крохотную ванную и спальню с балкончиком, который, как я заметила, находился вровень с балконом в доме мистера Харта.

Мебель на первый взгляд выглядела добротной, но весь этаж безмолвно молил о качественной влажной уборке! 

Потирая руки от нетерпения приступить к работе, я первым делом распахнула платяной шкаф. Внутри обнаружилось настоящее сокровище – с десяток старомодных платьев. Правда больше они подошли бы доброй, благообразной старушке, чем молодой девушке: в мелкий цветочек, в горошек, с очаровательными рюшами и кружевными воротничками. 

Я задумчиво провела ладонью по мягким тканям, мысленно прикидывая, которое из них сядет мне по фигуре.

- Жалко пачкать. Может, пожертвовать джинсами? В стенах дома вряд ли кто меня увидит. А если и постучатся - успею переодеться, - размышляла я, вдыхая пряный аромат сушёных цветов, похожих на лаванду.

Мой чуткий слух не сразу уловил какие-то голоса, доносящиеся издалека. Сперва я подумала, что это шум с улицы, но стоило прислушаться получше …

Звук исходил из прикроватной тумбочки. Выдвинув ящик, я обнаружила круглое зеркало в затейливой старинной раме. 

Голоса приобрели чёткость, и я с изумлением уловила отдельные слова.

Не может этого быть!

Стоило взять его в руки, зеркальная гладь неожиданно вспыхнула ярким светом и показала мне родительскую кухню!

Сердце на мгновение остановилось, когда я увидела едва не плачущего Артёма, сидящего напротив встревоженной мамы. 

- Лилия Сергеевна, да я сам сперва не поверил, но она сбежала с каким-то мужчиной! Прямо из цветочного салона!

Руки задрожали так сильно, что я едва не выронила зеркало. Голова закружилась, и я почувствовала, как все краски стремительно отхлынули от лица, оставляя неприятный холодок на коже.

- Зачем ты врёшь?! - воскликнула я, негодуя от откровенной лжи бывшего жениха. - Это неправда! Мамочка, не слушай его, выгони его взашей! Он... он...

Изображение поплыло, будто акварельные краски под дождём, и через мгновение зеркало вновь стало обычным, отражая моё бледное лицо. Я часто заморгала, пытаясь сдержать предательски навернувшиеся слёзы, но влага всё равно скопилась в уголках глаз. Губы задрожали, и я прикусила нижнюю, чтобы хоть как-то успокоиться.

- Пожалуйста, - взмолилась я, вглядываясь в зеркальную гладь, - покажи маму ещё разок. Лишь на секундочку… Мне только сказать, что со мной всё в порядке.

Но зеркало оставалось глухим и безразличным к моим просьбам. А значит, выход был  один.

Если, конечно, Изабелла сказала правду.

Решительно вернув магическую вещь на место, я выпрямилась во весь рост, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

- И не надейся! - процедила сквозь зубы, обращаясь то ли к Артёму, то ли к собственному отражению в высоком зеркале на трюмо. - Через три месяца я вернусь и заставлю тебя лично извиниться перед мамой за каждое лживое слово! Но сначала... - я обвела взглядом пыльное помещение, - нужно вдохнуть жизнь в цветочное царство.

Решительно кивнув самой себе, я хлопнула в ладоши и потёрла их друг о друга, прогоняя остатки тревоги. Спустилась вниз по скрипучей лестнице, попутно смахивая пальцами паутину, почерневшую от времени и пыли. Поёжилась от прохлады весеннего ветерка, что хозяйничал в пустом зале, и мягко обратилась к ромашечке:

- Не подскажешь, где я могу найти метлу с совком?

- В подсобке есть дверь в кладовку, - прошелестел цветочек, всё ещё робея в моём присутствии. Длинные реснички игриво затрепетали, а когда я поблагодарила малышку, а её сердцевина очаровательно зарделась нежно-розовым.

Подсобка встретила меня полумраком и запахом старых досок. Сквозь единственное окошко под потолком пробивался тусклый луч света, в котором танцевали невесомые пылинки. 

Вдоль стен теснились деревянные стеллажи с горшками и садовым инвентарём, а в дальнем углу приютилась массивная дверь в кладовку. Я осторожно потянула за ручку, и петли отозвались протяжным скрипом.

- Определённо нужна лампочка, - пробормотала я, чувствуя, как по спине пробегает озорной холодок. Впрочем, чего бояться в доме, где твоими соседями являются лишь милые живые цветы, да говорящая сорока?

Веник нашёлся почти сразу - старый, но крепкий, с жёсткими соломенными прутьями цвета тёмного янтаря. Вскоре отыскался железный совок с толстенькой деревянной ручкой.

- Сегодня приведу в порядок жилое пространство, а завтра займусь первым этажом, - решила я, методично выметая грязь из-под мебели и углов. 

Пыль летела столбом и настойчиво щекотала нос,  хотя я старательно макала веник в ведёрко с прохладной водой (которая, к счастью, текла из крана чистой и ровной струйкой, а не плевалась брызгами во все стороны).

Это помогало, но ненадолго, и я то и дело чихала, прикрывая нос ладонью.

Зато каждый раз снизу тут же раздавался звонкий хор цветов:

- Будь здорова! Расти большая!

- Только не вширь, - озорно хихикал малыш-мухоловка.

День пролетел как одно мгновение в бесконечной круговерти забот. Я носилась с тряпкой и ведром, развешивала свежевыстиранное постельное бельё на верёвках в заросшем дворике.

Плотные кусты жасмина и шиповника превратили его в настоящие джунгли, но меня это только радовало - летом здесь будет благоухающий райский уголок!

Поставлю сюда плетёный стул и столик, чтобы в тёплую погоду ужинать на свежем воздухе и любоваться красивым закатом.

Солнце приближалось к линии горизонта, когда я, наконец, закончила основной фронт работ. Руки и спина немного ныли от непривычной нагрузки, но на сердце было легко и спокойно. 

Влажные простыни лениво колыхались на тёплом вечернем ветерке, напитываясь ароматами свежести и первых весенних трав. 

Сладко потянувшись всем телом, я невольно бросила взгляд на соседний балкон. Темно - видимо, мистер Хард уже спит или его нет дома.

- С чего я вообще думаю о нём? - одёрнула себя и, переодевшись в одно из платьев Глэдис, свернулась уютным клубочком на матрасе, укрытом мягким покрывалом.  - Лучше поскорее уснуть, и с рассветом встретить новый день. Точно! Надо будет ещё познакомиться с соседями!

Свежий ночной воздух струился через приоткрытую форточку, но холодно не было совсем. То ли стены здания хранили дневное тепло, то ли это была магия удивительного места...

Я почти погрузилась в дрёму, подложив ладони под щёку, когда вдруг подскочила от странных ритмичных звуков, донёсшихся из зала.

Похоже, в доме есть кто-то ещё.

- Мамочки! - испуганно пискнула я и тут же прижала ладонь ко рту.

А вдруг этот неизвестный меня услышит?

Замерла, как олененок при виде охотника, боясь даже дышать. Шея вытянулась сама собой, пока я вслушивалась в ночную тишину.

Ничего...

Только занавески лениво колышутся на ветру да поскрипывают древние половицы. Ну и сердце, конечно, стучит так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Наверное, мне мерещится. В новом доме всегда так - малейший шорох кажется подозрительным.

Слегка успокоившись, я перевернулась на другой бок, поджав колени почти до подбородка, и зажмурилась. Сон не шёл, и я принялась было считать овец, но едва дошла до тридцать шестой, как снизу снова донеслись пугающие звуки - на этот раз отчётливее. 

Шаги! 

Точно шаги!

Я вмиг похолодела от ужаса и вцепилась пальцами в старенькое лоскутное покрывало, которое я днем так старательно выбивала во дворе.

А что если там грабитель?

Или… убийца?

Наверняка приметил днем, как я носилась по дому с ведрами и тряпками, все окна нараспашку. Решил, что у новой хозяйки найдется чем поживиться.

А я даже не знаю, куда бежать в случае опасности. Разве что к высокомерному, сердитому соседу.

Нет, не вариант. Да он скорее дверь захлопнет перед моим носом!

И полицию не позовёшь - где она тут вообще?

Взгляд заметался по комнате в поисках укрытия и зацепился за массивный шкаф. А ведь можно спрятаться за платьями! 

Надо только до него добраться. Тихонько, на цыпочках…

 Я уже коснулась босыми ступнями нагретых за день досок, когда в голове мелькнула внезапная мысль.

“Цветы! Мои живые цветы внизу! А вдруг их…”

Перед глазами возникла ужасающая картина: громила в черной маске швыряет на пол горшки с ворчливым кактусом и нежной, трепетной фиалочкой. 

Жуть какая! 

Я до боли прикусила губу. Нет уж! Никаких пряток. На ближайшие три месяца это мой дом, и я обязана его защитить!

Схватив первое попавшееся под руку оружие - деревянный черенок метлы, я осторожно двинулась к двери, стараясь ступать как можно тише. Пальцы побелели от напряжения, язык прилип к нёбу, и я дышала через раз, лишь бы злоумышленник не смог меня услышать. 

Дверь, точно прислушавшись к моим мольбам, открылась без единого звука, и я, затаив дыхание, начала красться к лестнице. Добравшись до края, нащупала шершавую поверхность перил и замерла, вслушиваясь в тревожную тишину.

Ни шороха, ни звука.

Может быть, понял, что нечем поживиться, и ушёл?

Надо тогда проверить, не пострадали ли цветы. Набравшись храбрости, я рискнула продолжить спуск, одной рукой удерживая на весу тяжёлый черенок, а другой цеплялась за перила.

Свет луны, проникающий через отмытое окно вместе с отблесками уличного фонаря, едва освещал просторный зал. Я снова замерла, вглядываясь в полумрак, и вдруг заметила промелькнувшую за окном тень. 

Сердце екнуло и забилось где-то в горле. Он всё ещё здесь?

- Спокойно, Меля, - прошептала я, украдкой поглядывая на мирно дремлющие цветы на подоконнике. - У тебя есть преимущество - он не знает, что ты не спишь.

Прижимаясь к стене, я начала красться к окну, надеясь разглядеть незваного гостя. Выходить наружу было страшно, но и торчать посреди зала казалось не лучшей идеей. Как вдруг со стороны входа донесся отчетливый звук.

Кто-то пытался открыть дверь, запертую на увесистый железный ключ!

Холодок пробежал вдоль позвоночника, ладони мгновенно вспотели, а колени предательски задрожали. Но я заставила себя двигаться вдоль стены к двери, вцепившись в черенок как в спасательный круг. 

Возня с замком закончилась победным щелчком, и дверь приоткрылась на ширину ладони.

“Пять!” - начала я мысленный отсчет, поднимая метлу над головой.

“Четыре!”

Дверь распахнулась шире!

“Три!”

“Два!”

Темная фигура шагнула через порог, и на счет “один” я что есть мочи обрушила на неё тяжёлый черенок!

Всё произошло молниеносно. Неизвестный с удивительной скоростью уклонился от моего удара, перехватил черенок метлы и рывком притянул меня к себе. В следующий миг я уже оказалась прижатой к его груди, остро ощущая спиной твёрдые, рельефные мышцы. 

Одна рука властно зажала мне рот, а вторая стальным обручем обвилась вокруг талии, не оставляя ни малейшего шанса на побег. 

Черенок с глухим стуком упал на пол.

- Здесь кто-то есть? – сонно пробормотал кто-то из цветов.

Я отчаянно пыталась закричать, но тёплая ладонь превращала любой звук в приглушённое мычание. Сердце бешено колотилось, паника накрыла удушливой волной. Я извивалась всем телом, брыкалась и пыталась кусаться, лишь бы вырваться из железной хватки.

- Мелия, прекрати этот цирк, – раздражённо прошипел до боли знакомый голос, обжигая ухо горячим дыханием. – И перестань так откровенно тереться бёдрами. Мне, конечно, льстит твой энтузиазм, но доверия к тебе у меня больше нет.

М-мелия?

Я замерла, как громом поражённая. 

Мистер Харт?! 

Щёки мгновенно вспыхнули от смущения, когда я в полной мере осознала двусмысленность нашего положения. Сквозь тонкую ткань платья нестерпимо жёг жар крепкого мужского тела. Почувствовав, что я прекратила сопротивление, его хватка немного ослабла, но не исчезла насовсем.

Господи, да он буквально пылает! 

Может, у него жар? Бред?

“Так, соберись, – пронеслось в голове, пока я пыталась мыслить здраво. – Я была уверена, что это Артём чудом переместился со мной и похорошел, поэтому не обратила сразу внимание. Но почему он назвал моё имя ещё до того, как я представилась?”

- Успокоилась? - Райзен или как там его, по-своему истолковал взятую мною паузу и сжалился, выпустив на свободу.

Пользуясь моментом, я мигом отскочила в сторону и впилась взглядом в его силуэт,  очерченный тусклым светом, проникающим через окна. 

Да, виновником моего ночного пробуждения был он - мистер Харт собственной персоной. Широкие плечи, властная осанка и холодный взгляд серых глаз невозможно было спутать ни с кем другим.

 - Вы что здесь устроили?! – возмущённо зашипела я, скрестив руки на груди в защитном жесте, хотя больше всего хотелось спрятаться за ближайший фикус. - Как вы вообще посмели вломиться в чужую собственность? У вас что, бессонница? И между прочим, для вас я Камелия, а не Мелия. Мы ещё не в тех отношениях, чтобы сокращать имена друг другу. Да и после этой выходки вряд ли будем!

- Вот именно, - медленно, как по слогам произнёс надменный сосед. - Мы не в тех отношениях.

-  Тогда…

Я не успела закончить мысль: его  рука взметнулась вверх в уверенном жесте, требуя тишины. И что самое удивительное, я действительно замолчала на полуслове, а мистер Харт замер, превратившись в само внимание.

- Оставайся здесь и не двигайся, – процедил он сквозь зубы, приложил палец к губам и, спустя пару быстрых шагов, бесшумно растворился в темноте за дверью.

Я задохнулась от возмущения. 

Нет, вы только посмотрите на него!

Мало того что пробрался в лавку как заправский вор, так ещё и раскомандовался!

Вот не удивлюсь, если Артём приходится ему очень-очень дальним родственником!

Прильнув к окну, я наблюдала, как мистер Харт методично осматривает территорию – все движения были выверенными и точными, как у хищника на охоте. Спустя несколько минут, показавшихся мне бесконечными, он всё же появился на пороге.

- Всё чисто. Иди спать, – бросил с царственной небрежностью и, развернувшись, зашагал к своему дому.

- Мистер Харт! – я поспешила на улицу следом, поёживаясь от ночного холода. - Объяснитесь, что вы тут устроили? Вы не ответили на мои вопросы! Я имею полное право знать, что вы делали в моей...

ХЛОПОК!

Я так и застыла с открытым ртом, уставившись на дверь. Он что, действительно просто взял и захлопнул её прямо перед моим носом?!

Несколько секунд я растерянно моргала, переваривая случившееся. Лёгкие обжигало от возмущения при каждом вдохе. Нет, вы только подумайте, какая невоспитанность! 

Когда стало ясно, что дверь так и останется закрытой, я не удержалась и тихонько топнула босой ногой по жёсткому коврику.

- Ах так? Ну, погодите! - процедила сквозь зубы, уперев руки в боки. - Явитесь ко мне по-соседски за маслом или солью, так я… Нет, я не стану, как вы хлопать дверью перед носом. Я вообще вам не открою! Хоть обстучитесь весь!

Развернувшись на пятках, я всё же не спешила уходить. Любопытство взяло верх, и я принялась разглядывать улочку, на которой мне теперь предстояло жить. День пролетел в хлопотах – то ванную отдраивай, то полы мой, то бельё стирай, и осмотреться толком не удалось.

Узкая мощёная дорожка словно сбежала со страниц старой сказки. По обе стороны выстроились симпатичные дома в два-три этажа. Все как на подбор с черепичными крышами, кружевными балкончиками и резными ставнями. 
Примерно вот так выглядит улочка вечером :)

Свет нигде не горел, хотя это немудрено в столь поздний час. Наверное, здесь привыкли рано ложиться спать, зато вставать ни свет ни заря.

Я задумчиво потёрла подбородок, прикидывая, куда же завтра отправиться на разведку? Где-то здесь должна быть продуктовая лавка или уютный ресторанчик для местных.

При мысли о еде мой желудок требовательно заурчал. За сегодняшней беготнёй я совсем забыла проесть – только утренняя овсянка с сыром да наспех проглоченный комплексный обед в торговом центре.

- Ничего-ничего, потерпи немножко, – шепнула я своему недовольному желудку, поёживаясь от ночной прохлады. – Завтра первым делом расспрошу Изабеллу про ближайшие кафешки.

Спохватившись, что всё ещё торчу на коврике несносного соседа, я поспешила в лавку. Дверь заперла на все замки, а для верности приставила железное ведёрко: так безопаснее, а если кто-то задумает пробраться, меня разбудит громкий звон. Цветы уже видели десятый сон, и тихое, забавное посапывание наполняло помещение необыкновенной теплотой.

Поднявшись по скрипучей лестнице, я первым делом припала к крану с водой – жажда мучила не меньше голода.

М-м-м, чистая и вкусная, не сравнить с водопроводной!

Напившись и сполоснув ноги, я, зевая, поплелась к кровати и, устало вздохнув, вытянулась на покрывале. Столько всего произошло, а впереди ещё больше. Аж мысли путаются и разлетаются как бабочки в разные стороны.

Сон, как назло, не шёл. После десятого переворота с боку на бок я сдалась и потянулась к ящику – там лежало то самое зеркало, что ещё недавно показывало мне родной дом. Но сейчас в нём отражалось только моё измученное лицо: спутанная копна волос, припухшие от недосыпа глаза и россыпь едва заметных веснушек на носу.

Тоска накатила внезапно, ледяной рукой перехватывая горло. Прижав зеркальце к груди, я свернулась клубочком, борясь с предательски подступающими слезами.

Мама, папа, не волнуйтесь за меня! Вроде и суток не прошло, а мне уже их сильно-сильно не хватает!

“Соберись! – мысленно одёрнула себя. – Это же не навсегда, всего на три месяца. Справлюсь! Лучше подумаю о чём-нибудь другом.” 

Память услужливо подкинула образ хмурого соседа, и новые вопросы завертелись в голове, оттесняя грусть в сторону.

Почему он так враждебно настроен? Принял меня за кого-нибудь другого? Подумаешь, тёзки с похожей внешностью – после говорящих цветов и волшебных перемещений между мирами такое совпадение кажется сущей мелочью. 

Потерев зачесавшийся нос, я поёжилась, вспомнив его колючий взгляд.  Нет уж, от греха подальше буду обходить его стороной. Мало ли что взбредёт в голову этому невыносимому нахалу?

Веки наливались свинцом, но какая-то настырная мысль всё зудела и зудела. Так-так, если он взламывал замок... зачем? Ведь до этого спокойно разгуливал по залу и... и...

Додумать не вышло – сон накрыл меня мягким пуховым одеялом.

А разбудил громкий, многоголосый гомон… и раздавался он не за окном.

Прислушавшись, я поняла, что звуки доносятся из зала на первом этаже.

Но там же всего четыре живых цветка! Откуда взялись ещё?

И вообще, я запирала дверь, а рядом ставила ведро! Неужто уснула так крепко, что не услышала его звон?

Подскочив с места, я помчалась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. То, что я увидела, заставило меня замереть с открытым ртом.

Все цветы, находившиеся в стазисе, ожили! 

Чайные розочки-близняшки, бегонии, капризные орхидеи, каланхоэ и многие другие! Они радостно переговаривались друг с другом, приветливо помахивая листьями и покачивая пузатыми бутонами. 

Однако при моём появлении, все дружно повернули головки в мою сторону и хором воскликнули: 

- С добрым утром, хозяюшка!

- А… ага, - ошарашенно кивнула я и растерянно заморгала, пытаясь осознать происходящее. 

Я и с четырьмя не знаю, что делать, а тут их штук тридцать, не меньше. На полу, полках и в стареньких плетёных кашпо. И все хлопают глазками, ждут чего-то.

- А вы как… - начала я, но проглотила окончание фразы, услышав знакомую трещотку - в зал откуда-то снарядом влетела взъерошенная Изабелла, сжимая в клюве увесистую золотую монету.

- Глазам не верю, - охнула пернатая, выплюнув монету на стол. Та с дребезжанием закрутилась на ребре и с громким шлепком упала набок, явив моему взору портрет какого-то важного бородача.  - Вот уж точно родная кровь! Кажется, нам пора открываться, причём уже сегодня!

Открываться?

- Как это вообще могло произойти? Я же не чувствую в себе никаких изменений! - прошептала я, как только ко мне вернулся дар речи.

- Магия, она такая, - глубокомысленно заметила сорока, погрозив болтунам-растениям пером, как пальцем, и те мигом убавили громкость. - Как первая ночь на новом месте?

Сделав глубокий вдох, я рассказала про ночные события, не утаивая ничего от сороки: 

- … а потом захлопнул дверь прямо перед носом! Кстати, здесь есть кто-нибудь, кто может сменить замки? Желательно такие, чтобы от чужого прикосновения виновника било током. Или как у вас тут магия работает.

Изабелла проглотила смешок, готовый вот-вот сорваться с её клюва, и на вопрос ответила вопросом:

- Есть хочешь?

Очень, - смущённо кивнула, прижав ладонь к урчащему животу. - Но про замки надо обязательно…

- Тогда марш приводить себя в порядок! – бесцеремонно перебив, скомандовала сорока. - И надень что-нибудь, прикрывающее коленки. Глэдис была пониже тебя ростом, хотя фигура у неё была хоть куда. А я пока раздобуду завтрак и всё-всё тебе расскажу – и про лавку, и про соседей! Терпение, моя дорогая, будет воз-наг-раж-де-но!

Умывшись и заплетя косу, я надела строгое лиловое платье, которое доходило почти до щиколоток. Когда вернулась в зал, наговорившиеся цветочки с наслаждением расправляли листья, а Изабелла уже вовсю расклёвывала узелок на каком-то свёртке. Я поспешила ей помочь, и тут же в нос ударили соблазнительные ароматы ветчины, сыра, а также свежей выпечки. 

Желудок снова предательски заурчал, и я, не теряя времени, соорудила несколько аппетитных бутербродов.

- М-м-м, вкуснотища, - простонала я, кусая свежую, ещё тёплую сдобу с сочной ветчиной. - Расскажи всё, что знаешь, мне уже не терпится приступить к работе.

“И отвлечься от тоски по дому”, - додумало за меня подсознание.

Изабелла, довольно поклёвывая крошки, начала свой рассказ:

- Знаешь, хоть я и была помощницей Глэдис – таких обычно называют фамильярами, но даже я не знала, как именно она оживляет цветы. Говорила, что не имеет права раскрыть этот секрет,  но её последовательница обязательно поймёт, как это делается.

Я с любопытством подалась вперёд, забыв про недоеденный бутерброд:

- А что ещё ты знаешь про магию?

- Магией владеют не все, - важно произнесла сорока, встопорщив перья.  - Те немногие, кто обладает даром, с детства и до глубокой старости штудируют заклинания. А в качестве орудия используют собственные пальцы, чтобы направлять в нужное русло потоки. Есть, конечно, пара исключений, но мы скорее всего в их число не входим.

- Ой, я вчера столько руками намахалась, может, сама и не заметила, как оживила, - улыбнулась, окрылённая хорошим предчувствием. 

У меня есть магия, и это главное. А как ей пользоваться - научимся! Времени ещё полно.

- Но даже те, у кого нет магии, могут пользоваться её плодами через артефакты, - продолжила Изабелла. - Одни помогают отстирывать вещи, другие - в готовке. Вот поставишь на греющую пластину кастрюлю, и она сама будет поддерживать нужную температуру.

"Совсем как бытовая техника в моём мире", - подумала я, восхищённо качая головой.

- Сначала надо привести в порядок зал, - деловито заявила сорока. - А потом обойти соседей. Они уже догадались, что в лавке кто-то хозяйничает, но люди простые, магией не владеют. Побаиваются совать нос – Глэдис была очень строгая в этом плане, с соседями дружила, но не позволяла им любопытствовать почём зря.

- А в чём именно заключается работа в лавке? - спросила я, машинально скатывая шарик из мякиша.

Но не успела Изабелла раскрыть клюв, как снаружи послышались быстрые шаги, а затем резкий стук в дверь и сердитый голос мистера Харта:

- Камелия, это ни в какие рамки! Верни немедленно!

Я тут же поперхнулась и с подозрением уставилась на хлеб с ветчиной на кремово-бежевой ткани свёртка. В голове мелькнула смутная догадка, и я медленно перевела взгляд на Изабеллу.

Сорока-воровка, насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик, невинно прохаживалась по столу, будто и не замечая моего пристального внимания.

- Скажи, пожалуйста… - начала было я, но слова потонули в ещё одном громком стуке, от которого задребезжали стёкла в окнах.

- Я знаю, что ты здесь! Не трать своё и моё время! - прогремел голос мистера Харта.

- Я не одета! - торопливо воскликнула, желая оттянуть разговор с соседом, и отложила недоеденный бутерброд к остаткам хлеба.

- Изабелла, - прошептала я, наклонившись к сороке, - где, говоришь, ты раздобыла завтрак?

Птица картинно развела крыльями, как бы пожимая плечами, и вдруг встрепенулась:

- Ой, там горшок сейчас упадёт! 

Хитрюга молниеносно перепорхнула через весь зал и юркнула за кактус.

- Осторожно, - тут же заворчал цветок, - не помни колючки.

- Камелия Эйверс! - рявкнул Райзен. - Это последнее предупреждение!

Эйверс? 

Я тут же просияла и слегка расслабилась. Он меня точно с кем-то перепутал!
Так уж и быть, открою ему дверь и доходчиво объясню, что он ошибается. Но сначала слегка проучу за ночную выходку.

- Иду! - глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и неторопливо подошла к двери. Прислонившись боком к прохладному дереву, я постаралась придать голосу максимальную безмятежность:

- Доброго утра, мистер Харт. Что-то случилось?

- Открой дверь! - в его голосе звенела сталь.

Я прикрыла глаза, вспоминая, как ночью его дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Губы сами собой растянулись в ироничной улыбке:

- Мне и так неплохо. А судя по вашим навыкам взломщика, замки для вас - не помеха. - Я слегка наклонила голову, хотя он не мог этого видеть. - Или же вас тянет на правонарушения только по ночам?

За дверью повисла звенящая тишина. Я почти физически ощущала, как мистер Харт сжимает и разжимает кулаки, пытаясь совладать с гневом. 

Краем глаза я заметила, как Изабелла осторожно выглядывает из-за кактуса и показывает мне оттопыренное длинное перо, на манер большого пальца.

Цветы в горшках дружно зашелестели листьями, явно поддерживая мою маленькую месть. Скромница-ромашка, покачивая головкой, тихонько пискнула:

- Так его! Пусть знает!

Кактус недовольно заворчал, поправляя колючки:

- Доиграетесь вы! Он же просто возьмёт и выломает дверь. И будем мы всё спать на сквозняке. 

Мне же казалось, что я слышу, как Райзен Харт за дверью скрипит зубами. Решив, что урок этикета достаточно затянулся, я повернула ключ в замке и распахнула дверь, лучезарно улыбаясь:

- Мистер Харт, не подскажете, где здесь поблизости книжный магазинчик? Я в Рэйнграде совсем недавно, ещё не ориентируюсь.

Красивое, но уж больно сердитое лицо, на мгновение застыло, а брови удивлённо поползли вверх. Похоже, он не ожидал такого поворота.

- Через квартал, минут пятнадцать пешком, - машинально ответил он, всё ещё пытаясь осмыслить неожиданный вопрос.

- О, чудесно! - я расплылась в ещё более широкой улыбке. - Рекомендую вам прогуляться и приобрести книгу по этикету. Знаете ли, любой визит к соседям принято начинать с приветствия. Например, с пожелания доброго утра.

Пристальный взгляд серых глаз скользнул через моё плечо и остановился на столе, где лежали злополучный свёрток и монета.

- Не знаю, где ты раздобыла эту птицу, но она оставила меня без завтрака и покусилась на сокровищницу дракона. В Адалории это запрещено законом.

Похоже, моя колкость попала в цель, раз он сменил голос с раздражённого на относительно спокойный.

- Драконья сокровищница? - удивилась его попытке свести всё в шутку. - Это вы так кошелёк свой называете или тайник? А может, у вас и в самом деле вместо подвала настоящая пещера, где на полу лежит гора золота, а на ней храпит большая чешуйчатая махина?

Сорока за моей спиной прыснула со смеху вместе с цветами, а я продолжила:

- Ладно, шутки шутками, но если Изабелла действительно что-то взяла без спроса, я, конечно же, всё верну и принесу свои искрен…

Я осеклась на полуслове. Взгляд Райзена неуловимо изменился, став глубже и темнее, словно грозовое небо перед бурей. 

Мужчина внимательно всматривался в моё лицо, отчего сердце предательски забилось чаще, будто на его месте показались первые лепестки из сложенного бутона. 

Мистер Харт подался вперёд, сокращая расстояние между нами, и тихо произнёс:

- Я ошибся. Ты не Мелия. Но тогда кто?

Райзен Харт

Последние три месяца превратились для меня в один нескончаемый кошмар. Стоило только переехать из столицы в этот богом забытый южный городок, чтобы зализать раны и привести в порядок мысли, как Камелия ворвалась в мою жизнь подобно урагану.

Добровольно отрёкся от высокого поста в ближайшем кругу доверенных короля. Оставил всё, ради чего работал и годами ставил на кон свою жизнь. И ради чего? Лишь бы вырвать сердце из груди. Научиться дышать без неё.

Какая жестокая насмешка судьбы.

До хруста сжимая челюсти, я тщетно пытался подавить рвущиеся наружу воспоминания. Её глаза, полные притворной любви, вспыхнули в памяти как раскалённые угли. Слишко отчётливо я помнил это мгновение истины - как нежность сменилась ненавистью. 

А затем отчаянными рыданиями, когда она, растрёпанная и жалкая, стояла передо мной на коленях и молила сохранить ей жизнь.

- Зен, прошу! - эхом отдавались в голове её горькие рыдания, от которых до сих пор сводило внутренности. Тогда я проявил слабость – отпустил.

Лишь приказав никогда больше не появляться на моём пути.

И вот теперь она здесь, в какой-то нелепой одежде. Неведомым образом проникла в лавку, играючи обойдя с десяток навешанных на неё заклятий. Разыгрывает наивное неведение, будто мы друг другу чужие. 

Губы сами собой искривились в горькой усмешке – как всегда, безупречная актриса. Камелия всегда умела перевоплощаться.

Сон не шёл. Это и неудивительно. 

Однако зверь, мирно дремлющий в глубине моего подсознания, встрепенулся и требовательно заскреб изнутри, требуя немедленного оборота. Я поморщился, чувствуя, как заострились клыки, впиваясь в нижнюю губу и оставляя на языке солоноватый привкус. Странная мысль пришла с запозданием - почему зверь не почувствовал Камелию, особенно после того, что она едва не натворила? 

Ночную тишину разорвало тревожное предчувствие. Чувства обострились, и я одним плавным движением оказался у окна, впиваясь взглядом в тускло освещённое здание напротив. 

И вовремя – человеческим зрением я бы его не заметил.

Прищурившись, различил знакомый артефакт-отмычку в руках теневого прислужника. Мышцы напряглись, готовые к немедленному действию. 

Неужто её покровитель расщедрился на опасного, но чертовски полезного духа? 

Схватив собственный размыкающий артефакт с прикроватной тумбы, я бесшумно скользнул к выходу. Годами отточенные рефлексы позволяли двигаться неслышно даже в кромешной темноте. Замерев у двери лавки, я напряжённо вслушивался в тишину, пытаясь уловить знакомые шаги.

Тишина. Ни шороха. Ни единого звука её голоса.

От внезапной догадки по спине прокатилась волна ледяных мурашек. Что если она сбежала от своего покровителя, а тот послал прислужника убрать строптивую пешку?

Зверь яростно заворочался внутри, требуя немедленных действий. Я поморщился от острой боли в деснах – клыки снова удлинились против воли.

Не желая тратить время на бессмысленные пререкания со второй сущностью, я активировал артефакт. Замок щёлкнул почти бесшумно. 

Толкнув дверь и едва успел отшатнуться – тяжёлая деревянная палка просвистела в миллиметре от виска. Тело среагировало само – один молниеносный бросок, и Камелия уже извивается в стальной хватке моих рук, прижатая спиной к груди. Беспомощная. Как кошка, пойманная за шкирку.

Что-то здесь не так.

Ловушка?

Время словно застыло. Я втянул воздух и замер в замешательстве – от девушки исходил лёгкий, почти неуловимый аромат полевых цветов. Совсем не тот густой, пьянящий, которым была пропитана моя Камелия.

Нахалка извивалась в моих руках, возмущённо шипя что-то неразборчивое, а я не мог отделаться от странного ощущения – передо мной будто была и не была Камелия одновременно. 

Те же черты лица, но словно немного иначе прорисованные.

Но главное - аромат.

Зверь тонко чувствует запахи.

Он не может ошибаться.

Краем глаза я заметил тёмный силуэт, скользнувший к выходу. Разжав хватку, бросился следом на улицу. 

Пусто. 

Только ночной ветер гонял пыль по мостовой.

Упустил.

Злой на себя и свою реакцию, я захлопнул дверь прямо перед её носом, хотя слышал, как она идёт следом. Слишком хорошо я знал на что она способна.

А утром, нарезая хлеб, сыр и ветчину к завтраку, я вздрогнул от яростного рыка:

"Райз, нас обокрали! Обчистили!"

Бросив нож, спустился в подвал. Закрыв глаза, прислушался к рычанию второй сущности – исчезла золотая монета.

Несмертельно, но неприятно.

Зверь не любит терять собственные богатства. Больше сокровищ - больше силы.

Заверив, что непременно найду пропажу, я поднялся наверх, я застыл, глядя на пустой стол. Ни хлеба, ни сыра, ни ветчины. 

Вырвавшись на улицу, я без труда уловил дразнящий аромат, доносящийся из приоткрытого окна цветочной лавки. 

Так вот куда делся мой завтрак? Но как она вошла?

Губы искривились в холодной усмешке – что ж, пора преподать урок двуличной нахалке.