Истинное сокровище дракона

«Когда дракон находит свое истинное сокровище,

 весь прочий мир для него меркнет.

Им овладевает единственное желание,

противиться которому невозможно –

 присвоить сокровище себе

и спрятать его так далеко и надежно,

чтобы никто никогда не нашел.

А после провести подле него всю

свою жизнь, заботясь, оберегая и любя.» 

Из древних манускриптов
  

  — Подходите по одному! Не толпитесь! Касайтесь ледяной статуи по очереди! — снова и снова кричал глашатай, точно заезженная пластинка на повторе.

  Вереница девушек тянулась вниз по заснеженному склону и терялась где-то вдалеке. С начала отбора для снежного дракона прошло несколько недель, а количество желающих попробовать свои силы становилось все больше. Кто-то приходил даже второй раз!

   Казалось бы, что может быть проще? Прикоснись к ледяной статуе дракона и, если тебе повезет, он оживет. Вот только я по собственному горькому опыту знала, что везением тут и не пахнет. Скорее, неприятностями.

   Около года назад я сама была в похожей ситуации и коснулась окаменевшего дракона. Только огненного. Он ожил от моего прикосновения, и с тех пор моя жизнь пошла наперекосяк.

  Начать хотя бы с того, что это мир мне не родной. Вся эта магия, драконы, чудеса… я привыкла к технике и прогрессу. Но пришлось смириться. В конце концов, я добровольно согласилась на эту авантюру.

  И вот уже вторую неделю наблюдала с балкона в своих покоях за толпой страждущих. На бедной ледяной статуе, наверное, проплешины протерли! Но толку чуть. Та самая не находилась, а значит, мы здесь надолго.

   Я вытянула шею в попытке разглядеть в толпе Лютера. Он где-то там, следит за порядком на отборе и ждет не дождется, когда старший брат сбросит ледяные оковы, в которые его заковали демоны своим проклятием после того, как проиграли войну с драконами. Не все способны достойно смириться с поражением. Демоны вот не смогли.  

   Но мало пробудиться от каменного сна, надо еще пройти пять испытаний – пять ночей, каждая со своим условием. Лишь после этого проклятие окончательно спадет.

   Мы с Лютером находились только в середине пути. Я отдала огненному дракону три ночи, впереди были еще две. Пока все не закончилось, мы не имели права видеться днем. Таково условие демонов.

   Но у нас были закаты и рассветы – время между днем и ночью. Эти короткие мгновения принадлежали только нам. Лютер никогда их не пропускал. До этого дня…

  Сегодня на рассвете он не пришел ко мне. Впрочем, все началось еще раньше. Последнюю неделю Лютер вел себя странно, был дерганным и отстраненным. Я пыталась поговорить с ним, выяснить, что случилось, но все без толку. Дракон только внешне был из плоти и крови, а по сути, все такой же булыжник! Твердый и непробиваемый. 

   Чутье подсказывало – что-то стряслось. Я места себе не находила, едва сдерживаясь, чтобы немедленно не кинуться на поиски Лютера. Найти его, допросить, все выяснить. Но нельзя. Если нарушу правила снятия проклятия – дракон опять окаменеет. На этот раз навсегда. Пришлось ждать заката.

   Край солнца коснулся горизонта. Я немного подождала, но без толку. Лютер снова не пришел. Все, с меня хватит! Может, местные девушки терпеливы и покорны, но я из другого мира. У нас если парень пропустил свидание, его статус "в отношениях" меняется на "покойный". Но в мире без интернета с этим сложнее, приходится все доносить при личной встрече.

  В итоге я сама отправилась к Лютеру. По пути так себя накрутила, что дверь в его покои открыла чуть ли не ногой. С губ уже готово было сорваться что-то вроде: «Кто не спрятался, я не виновата! — или: Какого черта?», но слова резко забылись. Все потому, что Лютер был не один.

  Пискнув, словно испуганный зайчонок, светловолосая девица подскочила с кресла и юркнула за спину Лютера. Он же, расправив плечи, загородил ее собой и повернулся ко мне лицом. Даже взгляд не попытался отвести! А ведь я практически застукала его с другой. Пусть не в кровати, но, судя по всему, я просто рано пришла. Явилась бы через полчаса, и девица была бы без одежды.

  Кровь прилила к лицу, и на губах дрогнула усмешка. Негодование клубилось внутри огненным вихрем, готовым вырваться наружу. Теперь понятно, чем он был так занят, что не нашел время навестить меня. Мужики везде одинаковы! Что человек, что дракон… увидел симпатичную мордашку и забыл обо всех своих обещаниях. Предатель!

   Ненавижу устраивать сцены. Тем более при посторонних. А потому я честно попыталась сдержаться.

   — Скажи что-нибудь, — вопреки всей своей злости попросила я.

  — Я не хотел, чтобы так вышло, — в голосе Лютера звучала вина. — Но этому невозможно противиться…

  — Чему именно? Хорошенькой заднице или пятому размеру груди? — меня все-таки понесло. — Только, смотрю, у твоей пассии нет ни того, ни другого, — я склонила голову, пытаясь разглядеть девицу. — Чем же она тебя привлекла? Неужели особыми умениями? 

   Да ей от силы двадцать лет! На молоденьких, что ли, потянуло? Так я ненамного старше. Чем больше я смотрела на девицу, тем меньше понимала, что Лютер в ней нашел. Она же… обычная! Волосы светлые, тусклые глаза, курносый нос, тонкие губы. Сама худенькая и вся какая-то неладная. Одним словом, на коварную разлучницу точно не тянет.

  Я чувствовала – произошло что-то неправильное. Непоправимое! Пока не понимала, что конкретно, но уже знала – это все изменит.

  — Внешность не имеет значения, — покачал головой Лютер. — Для дракона неважно, кто это или что…

  — Что? — эхом повторила я.

  То есть на месте девицы могла быть вещь? Лютер променял бы меня на безделушку? До меня начало доходить, но я не хотела даже мысли этой допускать. Так не может быть! Это нечестно! Я стольким пожертвовала ради спасения дракона. И вот чем мироздание мне отплатило? Боги этого мира явно ничего не слышали о справедливости.

   — Прости, Искорка. Но все теряет смысл, — шепотом закончил свою мысль Лютер, — когда дракон находит свое сокровище…

  Вот и все, это слово прозвучало. Я не успела ничего сказать или возразить. Лютер сгреб в охапку верещащую девицу, дотащил ее до балкона и сиганул с ней вниз. Секунду спустя в небо взмыл алый дракон. Он медленно набирал высоту, унося в когтях свое сокровище.

  А что я? А я смотрела ему вслед, прижав руки к круглому животу, где рос наш ребенок. Ох! Боль прострелила тело, и я согнулась пополам. Только не это. Я не могу потерять своего малыша!

За год до этого…

  Я проснулась в липком поту с бешено колотящимся сердцем. Опять кошмар. Огонь, крики и смерть. Психолог советовала сменить обстановку. Мол, это поможет переключиться. Но, боюсь, во всем мире нет такого места, где мне станет легче. От себя не убежишь.

   До будильника оставалось еще три часа, но я все равно поплелась в душ. По опыту знаю, что уже не усну. Да и не хочу. Хватит с меня на сегодня ужасов.

  В итоге на работу я пришла в паршивом настроении. Впрочем, как обычно. После пожара я умудрилась растерять остатки друзей. Муж и тот подал на развод, не выдержав моих ночных криков, срывов и депрессии. К счастью, детей у нас нет, как и совместной ипотеки. Мы разошлись мирно. Не отвернулись только родители, но, увы, ничем не могли помочь.

  Меня никто не винил в случившемся. Я была всего-навсего инженером-пожаротехником, не моя подпись стояла на разрешении ввода в эксплуатацию ночного клуба, несмотря на все выявленные недочеты. Но я промолчала, закрыла глаза, понимая, что начальник получил за это нехилый откат.

  А потом случился пожар, унесший множество жизней. В том числе моей лучшей подруги! Мы должны были пойти на открытие клуба вместе. Это было важное событие для нашего маленького города. Но я подхватила какой-то вирус и не смогла. Иногда я думаю, что лучше бы пошла. Хотя бы не мучилась сейчас… 

   Клуб за несколько часов превратился в пепелище, а вместе с ним и моя жизнь.  Я не могла отделаться от мысли, что в моих силах было все предотвратить. Каждую ночь мне снился тот клятый пожар. Чувство вины разъедало изнутри, превращая меня саму в пепел не только внутренне, но даже внешне. Я полностью поседела за неделю.

   Начальника посадили за халатность, но меня, как ни странно, не уволили. Не уверена, что была этому рада. С одной стороны, у меня есть дело. С другой, каждый день оно напоминает мне о случившемся. Но уйти не хватало сил. У меня вообще больше ни на что их не было.

   Сегодня мне предстояло проверить очередной объект – новое кафе в центре. Ремонт еще не закончили, но пожарная часть уже была готова. Примерно час ушел на полный осмотр, я выявила небольшие недостатки, но хозяин опаздывал. Пришлось задержаться.

  Я уже почти потеряла терпение, когда дверь открылась и в пустое помещение вошел мужчина. В просторном зале, где гуляло эхо, как-то сразу стало тесно. Хотя я бы не назвала мужчину грузным или чересчур высоким. Но вокруг него будто распространялись волны силы, занимающие все свободное пространство.

  Он сразу направился ко мне. Наверняка это и есть хозяин.

  — Софья? — глянул он хмуро.

  Я кивнула, шумно сглотнув. Да что со мной? Вообще-то это он зависит от моего решения. Но почему-то рядом с ним именно я чувствовала себя в подчиненном положении.

  Тряхнув головой, я взяла себя в руки и протянула папку:

  — Здесь все мои правки. Я не могу подписать разрешение до того, как они будут внесены.

  Среди своих коллег я славилась неподкупностью. Не закрывала глаза даже на мелкие недочеты. Никаких исключений! Не после всего случившегося. Хозяева заведений и магазинов умоляли не назначать меня на проверки.

   Но мужчина не взглянул на папку. Не слышал обо мне? Должно быть, неместный.

   — У меня есть для вас интересное предложение, — вместо этого улыбнулся он.

   Я вздохнула. Ну вот, началось. Повезло же нарваться на приезжего. В нашем городе все знают, что со мной нереально договориться.

  — Предлагаете взятку? — В моем голосе появилась сталь. — Со мной этот номер не пройдет. Либо вы исправляете недочеты, либо кафе не получит разрешение на открытие. 

  — У вас есть заветная мечта, Софья? — спросил он и вкрадчиво предложил: — Я могу исполнить.

  — Моя вам точно не по зубам, — криво усмехнулась я.

  — А вы меня испытайте.

   Он так это произнес… словно и правда может все. То есть вообще все! В серых глазах мужчины блеснули искры, поразительно похожие на молнии. Он был странным, как будто не от мира сего. Я ощущал себя не в своей тарелке рядом с ним. 

   — Как вас хотя бы зовут? — зачем-то спросила я. Как будто имя прольет свет на странного незнакомца.

  — Называйте меня Грей.

  У меня вырвался нервный смешок. Знавала я одного Грея. Не лично, конечно, но историю про него читала. Хорошо, я не Анастасия*, к тому же не люблю красный цвет.

   — Смелее, — подбодрил Грей, — озвучьте свое желание. Что вы теряете?

  В самом деле, ведь ничего. Не знаю, зачем, но я сказала:

  — Хочу, чтобы пожар в клубе «Пробуждение» не случился, и все погибшие в нем люди были живы, — произнесла и сама поразилась своей наивности. Привычный цинизм быстро взял вверх, и я хмыкнула: — Ну что, такое вам под силу? Можете вы вернуться в прошлое и все исправить?

   Я ожидала, что Грей удивится, как-то отшутится, в общем пойдет на попятную. Но он все так же серьезно смотрел на меня.

  — Ты такая же, как она. Думаешь не о себе, а о других. Брату повезло, — загадочно произнес он, резко переходя на «ты». Но это было совсем не обидно, даже наоборот, он как будто признал меня достойной. — Ты удивишься, когда узнаешь, что я могу. Если таково твое желание, я обещаю его исполнить.

  — И что мне надо сделать для этого? Подписать бумаги? — я помахала папкой перед его носом.

  Этот разговор становился поразительнее с каждой секундой. Я чувствовала себя Алисой, прыгнувшей в кроличью нору. Ощущение падения в полное безумие было вполне реальным.

    Грей взмахнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Не похоже, что его волновала судьба кафе. Да что здесь происходит?

  — Просто дай мне свою руку, — он протянул мне открытую ладонь, — и пообещай моему брату пять своих ночей в оплату за желание.

  Чего? Я не ослышалась – пять ночей? Еще и не для себя просит. Это было настолько нелепо, что даже смешно.

   — Всего-то пять ночей? — фыркнула я, окончательно решив, что имею дело с безумцем. — Вы, случаем, не сутенер?

   Я и сама ненормальная, если до сих пор поддерживаю эту беседу. Но где-то я читала, что с психами нельзя спорить. Они от этого становятся агрессивными. Исключительно, чтобы закончить этот фарс, я вложила свою ладонь в мужскую:

  — Обещаю! — выпалила я и продолжила: — А теперь я могу уже пойти… домой…

  Последнее слово произнесла едва слышно. Все потому, что стены кафе вдруг исчезли. Просто растворились в воздухе! С рабочими, оживленной улицей за окном, со всем моим миром. Я очутилась в незнакомом месте, где-то в горах. Как подобное возможно?

  — Где мы? — прошептала я.

  — В моем мире. Я перенес тебя, — ответил Грей и тут же поинтересовался: — На что ты готова ради исполнения своего желания?

  — На все! — выдохнула я, вдруг поверив, что он действительно это может.

  Если это фокус, то он чертовски хорош. Обмануться таким вовсе не стыдно. А если нет… да я готова на все, лишь бы исправить ошибку, стоившую жизни десяткам людей! Отдать пять ночей незнакомцу? П-ф-ф, не такая это великая плата! Я, к счастью, взрослая женщина двадцати пяти лет, какой-то опыт имеется, уж как-нибудь переживу.

  — Тогда прикоснись к этой скале, — Грей указал куда-то вперед.

  Он отпустил мою руку, но мир не изменился. Мы по-прежнему стояли на утесе. Я посмотрела вперед и увидела странную статую, в форме ящера, только очень большего. Просто гигантского! Размером с пятиэтажный дом, не меньше.

  Так, значит, мне надо его потрогать. Не такое это сложное задание. Не ожидая подвоха, я подошла к статуе и прикоснулась к лапе ящера. Ну вот, дело сделано. Пока все до смешного легко.

  Я повернулась к Грею, чтобы спросить, что дальше, но голос потонул в низком гуле. А потом сзади что-то зашевелилось, одновременно с волосами на моей голове. Статуя оживала!

  Похоже, мое прикосновение послужило катализатором, запустив процесс пробуждения ящера. Надо уточнять последствия, прежде чем трогать, что попало! Отныне держу руки при себе.

   От шока я застыла на месте. А зря! Не знаю, сколько времени ящер провел в камне, но это явно было ему не по вкусу. Очнулся он в кошмарном настроении. Аж горел праведным гневом. И первое что он сделал – излил огонь своего раздражения на окружающих. В прямом смысле.

  Ящер выдохнул, и алые языки пламени устремились на меня.

   — Берегись! — последнее, что я услышала был женский крик, а потом огонь добрался до меня.

  В ноздри ударил острый запах гари. Вспыхнуло так, что глаза резануло от яркого света.

Жар окатил тело, я попыталась вдохнуть и не смогла. Все потому, что вместо кислорода легкие наполнились огнем.

     Я горю! Пламя было повсюду – ослепительное золото, живое и жадное. Оно окружало со всех сторон, проникало под кожу, прожигало до самого нутра. Огонь буквально въедался в меня, просачивался сквозь поры внутрь, как если бы желал стать частью меня. Жидкой лавой заменить мою кровь, углем – кости, а пеплом – все прочее.

   Я кричала, но рев огня перекрывал все звуки. Хотя вопила я изо всех сил. До срыва голоса и боли в горле. Меня с головой захлестнул страх. Да что там, настоящий первобытный ужас! Он стер все разумное, что было во мне, оставив одни голые инстинкты – кричать и метаться.

  Казалось, само мое существование тает, растворяется в жаре. Все стало далеким, чужим, словно ушло под воду. Или, точнее, отрезалось стеной из огня.

  Но, странное дело, агонии не было. То есть, конечно, мне было больно. Очень даже! Но, откровенно говоря, сорванное до хрипа горло болело сильнее, чем обожженное тело. Мне бы стоило обратить на это внимание, но разум погрузился в панику. Она подобно тому же огню выжгла из него все здравое.

   Наконец, огонь пошел на спад. Все, что могло, прогорело. Наступила тишина. Даже покой. Ни боли, ни звуков. Только темнота и странное ощущение жара внутри тела. Будто огонь потух не до конца, оставив во мне тлеющие угли. Подуй на них, и пламя разгорится с новой силой.

   Не знаю, сколько прошло времени – миг или вечность, прежде чем я открыла глаза. И снова первой эмоцией был ужас. Я, должно быть, вся обгорела! У меня ожоги, черт знает, какой степени. С такой точно не живут. Меня ждет долгий, мучительный конец. Уж я такого насмотрелась, знаю не понаслышке.

    А боли не чувствую из-за шока. Но скоро он пройдет и тогда… о, тогда я позавидую мертвым!

   Я с трудом разомкнула губы. Хотела попросить что-то вроде: «Умоляю, добейте меня», но вместо слов из горла вырвался кашель, а заодно с ним облако черного дыма.

    А затем я увидела лицо женщины, склонившейся надо мной. У нее были добрые глаза и золотая копна волос.

  — Вы – ангел? — сорвалось с губ. 

  А что, это не худший исход. Умереть и попасть в рай не так уж плохо. Пусть я агностик, но сейчас готова поверить в кого угодно, лишь бы этот кошмар не повторился.

  За тот факт, что я мертва, говорило отсутствие боли от ожогов. Шок уже должен пройти, но меня ничего не беспокоило. Разве что было немного прохладно.

  — Ты оживила ее, эльтхан! — послышался восторженный голос Грея.

  Я поморщилась. Не одна я погибла в огне. Но его-то за что взяли в рай? Он точно не заслужил после всего, что со мной сделал.

   — Это не я, — золотоволосая красавица тряхнула головой. — Я не исцеляла ее. Она сама.

   — Как это возможно? — удивился Грей.

   — Похоже, ее тело приняло огонь дракона и перестроилось, — задумчиво ответила златовласка.

   Я молчала, слушая их диалог. Златовласка отчитывала Грея за то, что он в тайне перенес меня в этот мир. Он в свою очередь ругал ее за то, что она не бережет себя. Они спорили, как обычная семейная пара. Я бы умилилась, не сожги меня пару минут назад оживший дракон.

   Впрочем, мне тоже было о чем подумать. Например, о том, что Грей и красавица говорили между собой на незнакомом мне языке, но я отчего-то прекрасно их понимала. Еще одна странность в копилку сегодняшнего безумия, а она и так уже переполнена.

   Девушка стянула с себя халат и накрыла меня им. Сразу стало теплее. Именно это заставило меня заподозрить, что я все еще жива. Мертвые вроде не чувствуют холод. Не то чтобы я проверяла, но так говорят.

  — Я что, жива? — я села и заглянула под халат. — И я… голая?

  — Твоя одежда сгорела в огне, — спокойно пояснил Грей.

  — А почему я не сгорела вместе с ней?

  — Тебя расстраивает этот факт?

  Я потрясла головой. Нет, конечно, нет. Но хотелось бы понять… какого черта здесь происходит?!

* героиня имеет в виду книгу "Пятьдесят оттенков серого" Э.Л. Джеймс

   После очередного переноса на этот раз с улицы в какую-то готическую гостиную, я полностью смирилась с происходящим. Пока Грей обсуждал ситуацию со своей Эльтхан (что за имя такое странное?), я послушно сидела в кресле. По-прежнему завернутая в халат и молчаливая. Руки держала при себе, помня, что в этом мире мне лучше лишний раз ничего не касаться.

  — Она изменилась. Ты заметил? — сказала Эльтхан.

  Я присмотрелась к девушке. Грей отдал ей свой пиджак взамен халата, но даже он не скрывал округлившейся живот. Похоже, моя новая знакомая беременна.

  — Ты про ее волосы? — ответил Грей. — Я бы, наверное, тоже поседел, если бы сгорел заживо… 

    Вообще-то я крашусь в брюнетку, не хочу быть седой. Я была темненькой еще утром. А теперь…

    Я все перебирала пряди, ставшие вдруг белыми. Может, краска выгорела, и вернулась моя седина? Хотя нет, волосы все же не белые, а какие-то серые, что ли. Как… как…

   — Пепел! — выпалил незнакомый голос.

  Он шел откуда-то снизу. Но опустив взгляд, я никого не увидела, кроме котов. Насчитала целых семь. Все разной масти, аж в глазах зарябило. Похоже, мои новые знакомые – кошатники. Мало ли, какие у людей увлечения…

   — Причем тут пепел, Апломб? — Эльтхан тоже посмотрела вниз.

  Да к кому она там обращается?

  — Судя по вашему рассказу, девица выжила в огне дракона, — ответил кот.

   Сюрпризы никак не желали заканчиваться. Я едва сдерживалась, чтобы не закричать: «Горшочек не вари!».

  Я видела, как рот кота открывается, слышала звуки, складывающиеся в слова, но все никак не могла поверить – кот разговаривает! Хотя чему удивляться? Буквально час назад я оживила дракона.

  — Он говорит? — шепотом уточнила я.

  — Еще и недалекая, — с досадой покачал головой серебристый кот.

 — Ворчун, будь повежливее с гостьей, — одернула его Эльтхан, а затем пояснила мне: — Это не совсем коты, они – бывшие приспешники демонов, олицетворяющие семь грехов. На самом деле они даже милые, если к ним привыкнуть. 

  Судя по тому, как скривился на этих словах Грей, так думала только Эльтхан. Я же вежливо улыбнулась, сделав вид, что приняла объяснение. Прямо сейчас я точно не желаю знать подробностей. Хватит с меня деталей этого мира.

   — Хочешь сказать, в ней прижилось пламя дракона? — нахмурился Грей. — Подобное не всем нашим самкам было под силу…

   — Сейчас проверим, — черный котенок прыгнул к камину, подцепил лапкой уголек и метнул его прямо в меня.

  Чисто инстинктивно я поймала его и сжала в кулаке. Но уже через миг, опомнившись, вскрикнула и бросила на пол.

  — Вы все сговорились, что ли? — возмутилась я. — Спалить меня хотите?

  — А ты посмотри на свою руку, — посоветовал котенок.

  Все уставились на мою ладонь, включая меня. Она была чистой! Ну не считая сажи от угля. Ни следа ожога. Я на всякий случай проверила вторую ладонь, мало ли перепутала. Но нет, уголь действительно не причинил мне вреда.

   Возможно, он был не так уж раскален, как мне показалось? Я перевела взгляд на пол, куда упал уголь. Ковер под ним уже начал плавиться. Выходит, он все же горячий.

   Словно под гипнозом, я потянулась к углю. Осторожно коснулась его кончиком указательного пальца. Отдернула руку. Проверила кожу – ничего.

  Я повторила это действие раз десять, не меньше, прежде чем Ворчун не выдержал:

  — Да сколько можно! Возьми его уже в руку, пока весь замок паленным не провонял.

  Вздрогнув, я подчинилась. Уголь лег на ладонь. Красно-черный, теплый, но совершенно безобидный. По крайней мере, для меня.

  Внутри что-то шевельнулось, будто откликнулось на уголек.

  — Смотрите, она снова меняется! — обрадовался черный котенок.

  — Фу, рыжая, — скривился белый кот Апломб. — Это к беде.

   — Кто? — спросила я и даже оглянулась.

  Но за моей спиной никого не было, и до меня дошло, кто здесь рыжий. Я! Да что с моими волосами не так? Хотя, кажется, дело не только в них. Что-то горячее, жгучее встрепенулось внутри и попросилось наружу. Оно нарастало и ширилось, грозясь вылиться вовне.

   — А вот теперь бежим! — взвизгнул толстый полосатый кот и первым рванул из гостиной.

   — Все, замку конец, — печально вздохнула облезлая кошка, медленно ковыляя к двери.

   Другие тоже бросились наутек. Грей схватил Эльтхан за талию и исчез вместе с ней. Я осталась в гостиной одна и как раз вовремя. То, что рвалось наружу, в итоге выплеснулось.

   Ощущение было, словно кто-то развел костер прямо у меня под сердцем. Вены зазвенели, наполнившись жидким светом. Каждый вдох становился горячее предыдущего, пока воздух не превратился в раскаленный пар.

    На ладонях вспыхнули искры, заструились вверх, по запястьям, становясь пламенем. Оно не жгло, а скользило по коже, ласковое, живое, как ручьи теплого света.

   Пламя поднялось выше – заиграло на волосах, и пряди засияли медью и янтарем. На миг я поймала свое отражение в зеркале: в глазах плясали огненные языки, кожа была соткана из света.

  Я не горела. Я сама была огнем. На этот раз не было дракона, на которого можно все свалить. Пламя исходило из меня самой.

   Пламя, запертое внутри герметичного сосуда, вопреки правилам природы не угасло. По крайней мере, пламя огненного дракона.

  Огню требовался выплеск, он нуждался в воздухе, но камень не пускал. Пламя корчилось, рвалось наружу, но не находило выхода, и оттого бесновалось только сильнее. В конце концов, оно обратилось против своего хозяина. Расползалось внутри, как живое существо, питаясь самим драконом. Сожрало его разум, испепелив все здравые мысли. Превратило воспоминания в пепел. Затем добралось до эмоций и выжгло их все, оставив лишь ярость, потому что она подпитывала огонь.

   Когда пламя дотянулось до души, дракон уже не различал, где оно, а где он. Все слилось – боль, гнев, безумие. Дракон рычал и выл, но даже звук не мог вырваться наружу, лишь метался внутри жутким эхом. Каждый удар сердца напоминал, что он все еще жив и все еще горит.

   Демоны прокляли огненного дракона на поистине адские муки. Они сотворили из него тот самый сосуд – каменную статую, внутри которой бушевал огонь. Он выжигал в драконе все живое, плавил нервы, сушил кровь. А дракон даже пошевелиться не мог.

  Месяцы, годы, а потом и сотни лет слились в сплошной кошмар. Каждый миг был пыткой. Все, чего он хотел – выпустить пламя. Излить пожар, что бушевал внутри, вовне. Дать ему, наконец, выход.

  Постепенно в его измученном разуме осталось только это желание. Он уже не помнил, кем был прежде, зачем живет, чего ждет. Огонь сжег его память, в нем сгорели мечты и надежды. Он сам превратился в живой костер. Ничего кроме жара не осталось.

  А потом он ощутил прикосновение. Впервые за долгие-долгие столетия что-то откликнулось в нем. Дрогнуло и пробудилось. Он смутно помнил, что, кажется, ждал этой руки целую вечность. Она должна его спасти.

  Но пламя решило по-своему. Оно тоже ждало шанса вырваться. И когда каменная корка треснула на теле дракона, огонь, почуяв свободу, не стал спрашивать дозволения. Он просто рванул наружу.

  У дракона не было сил его сдержать. Пламя вырвалось, уничтожая все вокруг. Какое же это было облегчение! Наконец, огонь утих. Внутри стало спокойно, легко и свободно. Боль отступила.

   Дракон впервые за долгие века вдохнул. Воздух, обожженный и пахнущий гарью, показался ему слаще утреннего ветра над вершинами гор. Он снова чувствовал себя здоровым и бодрым. Каждая трещина в чешуе, каждый всплеск огня приносил теперь не боль, а наслаждение – чистое и первозданное. Пламя больше не терзало, а мягко струилось по венам, обмывая сердце жаром.

   Но когда последний язык пламени угас, тишина упала тяжелым пеплом. Дракон медленно поднял голову, огляделся и увидел, что натворил. Он уничтожил ту, что вернула его к жизни! Свою единственную надежду на спасение.

  Ее прикосновение пробудило его, и вот чем он отплатил. Облегчение сменилось ужасом. Он ощутил отвращение к самому себе – всепоглощающее и обжигающее, как то самое пламя, что так долго терзало его. Он возненавидел свое дыхание. Возненавидел силу, что считал благословением. А главное – возненавидел самого себя за то, что не смог сдержаться.

   В груди что-то оборвалось. Пламя, еще недавно дарившее облегчение, обернулось пустотой. Легкость свободы сменилась тяжестью, от которой невозможно было вздохнуть.

  В ужасе от содеянного дракон бросился прочь. Вспоров воздух крыльями, он несся по небу, не разбирая дороги, и почти загнал себя до смерти. Но все же добрался до хранилища – единственного убежища, где его никто никогда не найдет. Здесь он проведет свои последние дни.

  Дракон лег умирать. Свернулся клубком в глубине пещеры, опустил голову на лапы и закрыл глаза. Все равно ему не жить без той, что способна снять проклятье, так какой смысл бороться?

  Он заслужил эти муки. Он один виноват в том, что случилось. Не смог сдержать пламя! Что он за дракон такой? Позор, да и только.

   Долгое время он просто лежал – без движения, без дыхания, без мыслей. Пламя внутри и то угасло, оставив лишь угли, тлеющие где-то глубоко под чешуей.

    Дни текли медленно. Чешуя больше не сверкала – она тускнела, грубела, покрывалась налетом. Сначала у крыльев, потом вдоль спины, на морде, у глаз. Мышцы сковало болью, но дракон не шевелился. Он принимал все как расплату. Он заслужил.

    Иногда ему казалось, что он слышит девичий голос – тихий, далекий, зовущий. Тогда он приподнимал голову, открывал глаза… но видел голые стены пещеры.

  Он чувствовал, что уходит. На этот раз навсегда. Прежде чем окончательно сомкнуть веки, дракон захотел увидеть солнечный свет. В последний раз.

   С усилием он развернул тяжелое тело, рассыпая вокруг себя каменную крошку, и побрел к выходу из пещеры. Выходить полностью не стал, лишь высунул морду, позволив солнечному свету скользнуть по чешуе, пока она не потускнела окончательно.

  Застыть вот так – не худший вариант, решил дракон. Только бы поскорее. Огненные никогда не отличались терпением. Если честно, он устал ждать. По его расчетам он давно должен обратиться в камень. Ведь девушка мертва, так какого демона он до сих пор жив?

  Ладно, дракон снова опустил морду на лапы, он подождет еще. Но тут его умирание наглым образом было прервано.

 — Вот, значит, где твое хранилище, брат, — раздался насмешливый голос.

  Дракон узнал его – это старший брат. Видимо, пришел проститься. Он сделал вид, что не слышит. Пусть уходит.

  — Чего разлегся? — брат не унимался.

  Никакого уважения к умирающим!

  — Я сжег ту единственную, что способна снять с меня проклятье, и теперь окончательно обращаюсь в камень, — нехотя пояснил он.

  — Вышло действительно нехорошо, — вздохнул брат. — Но она не держит на тебя зла и даже готова попробовать еще раз.

  — Она жива? — дракон приоткрыл один глаз. — Тогда почему я каменею?

  — На тебе просто осела пыль со сводов пещеры. Видимо, ты долго лежал без движения. Отряхнись и возьми себя в лапы, — посоветовал старший брат. — Первое впечатление ты уже испортил. Не подведи хотя бы со вторым. 

***

   В очередной раз я очнулась непонятно где. Новый перенос? Что-то многовато их выпало на один день.

   Приподняв голову, я поняла, что снова голая. Да что ж такое! Халат, который мне любезно одолжила Эльтхан, сгорел. Мое обнаженное тело покрывал лишь слой золы. Стряхнув ее с себя, я осмотрелась.

   Вокруг лежала все та же зола, много, очень много золы и пепла. Но хотя бы стены уцелели. Комната выглядела как после грандиозного пожара, пятого уровня сложности, не меньше. Но если все сгорело дотла, то я опять осталась невредима. Ни ожогов, ни боли. Только легкое свечение на ладонях, как след от огня. И волосы…

   Я схватила прядь и поднесла к лицу. Она все еще была рыжей! Не благородного коньячного оттенка, не приятного рубинового и даже не медного, а самого вырвиглазного яркого огненного цвета.

  А самое поразительное в том, что цвет исчезал прямо на глазах. Волосы будто остывали и покрывались пеплом, становясь из рыжего серыми. Что за странные метаморфозы со мной происходят?

    Я глубоко вздохнула и снова ощутила жжение в груди. Внутри меня теплилась искра – одно неловкое движение и полыхнет. Неужели я так и буду поджигать все подряд?

   Я еще раз присмотрелась к обстановке. А ведь не было никакого переноса. Я все в той же гостиной, просто от нее мало что осталось. Вон та горка пепла недавно была креслом, а рядом с ним еще одна – это стол. Да я же ходячий коктейль Молотова!

   Дверь осторожно приоткрылась, и в щель заглянула Эльтхан.

  — Ты как, в порядке? — уточнила она.

  — Прости, — прошептала я, прикрывая наготу руками. — Кажется, я уничтожила вашу гостиную.

  — Не переживай, — улыбнулась она. — В замке их много. Но тебе следует научиться контролировать свою магию.

  — Магию? — повторила я глухо. Час от часу нелегче!

  — Огненный дракон наделил тебя своим пламенем, — осмелев, она распахнула дверь во всю ширину и бросила мне новый халат.

  Если так пойдет дальше, я разорюсь на одежде.

  — Я не представляю, как с этим справляться, — призналась я, кутаясь в халат.

  — Мой сын тоже огненный дракон. Он тебе поможет.

  — Спасибо, Эльтхан, — кивнула я.

  — Как ты меня назвала? — рассмеялась она. — Это не мое имя. Так называет меня муж, на языке драконов это означает – мое сокровище. Меня зовут Рианнон.

  — А я – Софья.

   — Будем знакомы, Софи, — сократила она мое имя на местный манер. — Я помогу тебе пройти испытания правильно и быстро, а главное – легко. Можешь на меня положиться.

  — Станешь моей феей-крестной? — усмехнулась я, но Рианнон шутки не поняла. То есть драконы в их мире есть, а фей нет? Какая-то магическая дискриминация. 

  В гостях у дракона оказалось не так уж плохо. Но очень странно… Он жил в настоящем замке! У меня неделя ушла на то, чтобы научиться ориентироваться в хитросплетениях коридоров.

   Но хуже всего была одежда. Ее явно придумали инквизиторы. Все эти крючки, нижние и верхние юбки, тугой верх и пышный низ. Можно я буду и дальше ходить в халате?  

  Большую часть времени я училась управлению внутренним огнем. Это было не так уж просто. Эмоциональная нестабильность превращала меня в огненный смерч. Плохое настроение с утра? Огонь! Хотела булочку, а ее кто-то уже съел? Залп до небес! Не тот день цикла? Адово пламя! Кто-то сказал: «Успокойся»? Ну что ж, сам напросился…

  Спасибо сыну Рианнон – Реду. Он единственный, кто мог находиться рядом со мной без страха сгореть заживо. Оказывается, огненным драконам пламя не вредит, даже чужое.

  — Не понимаю, я что же, теперь тоже дракон? — спросила я у парня.

  — А ты можешь сменить облик? — уточнил он.

  Я отчаянно замотала головой. Такое я даже проверять не буду. Хватит того, что мои волосы то серые, то красные, и одежда постоянно сгорает. Бедная Рианнон уже пол своего гардероба мне отдала. Скоро и ей, и мне будет не в чем ходить.

  — Значит, ты не дракон, — заключил Ред. — Но ты приняла в себя его пламя. Оно тебя признало и наделило огненной магией. Отец говорит, что огонь – самая сложная стихия, ей труднее всего управлять. А сами огненные драконы вспыльчивые и непредсказуемые.

  — Ты не такой, — заметила я.

   — Это потому, что у меня были мудрые учителя в детстве, — Ред покосился на котов, которые ходили за ним хвостом и разве что в рот не заглядывали.

   Я недоверчиво хмыкнула. После того, что мне довелось узнать об этих существах, я старалась держаться от них подальше. Приспешники демонов – вот кем они являлись! Каждый из семерки олицетворял собой один из грехов, а внешний облик милых котиков был всего-навсего умелым прикрытием. Я бы таким не доверяла.

    Так пролетело несколько месяцев, и Рианнон пришло время рожать. Грей перенес ее старую няню в замок, и та помогла появиться на свет маленькому стихийному дракончику.

   Грей поддерживал жену своей силой. Я тоже присутствовала, хотя толку от меня было чуть. А когда все закончилось уставшая, но довольная Рианнон спросила:

  — Как мы назовем сына?

   Она объясняла, что истинное имя дракону называет отец в двенадцать лет, но все остальные будут знать только имя-обманку, полученную при рождении. Вот такой необычный ритуал.

  — Может быть, Рейн? — предложила я. — В моем мире это означает дождь.

  — Мне нравится, — улыбнулась Рианнон.

  Так я дала имя дракону.

 Малыш был очарователен, но доставлял массу проблем. Когда он плакал, шел дождь. Когда улыбался, светило солнце. Хотел кушать – дул шквальный ветер. А после того, как он пачкал пеленки, на улицу лучше было вовсе не выходить.

    И так по бесконечному кругу. Смена погоды по десять раз на дню жутко утомляла. Страшно представить, что будет, когда у ребенка начнут резаться зубки – шторм, торнадо? Только старая няня могла его успокоить. К счастью для нас всех, она осталась жить в замке.

    Грей все это время искал дракона, которого я оживила своим прикосновением. С этим тоже возникли трудности.

  Как мне объяснила Рианнон, у каждого дракона есть хранилище – тайное место, о котором знает только он. Там он прячет свое сокровище ото всех, включая своих сородичей. Оказывается, драконы довольно жадные ребята. 

   Брат Грея как раз скрылся в своем хранилище, и теперь его было нереально найти. Разве что надеяться и ждать, что однажды он оттуда выйдет.

  Я была даже рада, что наша вторая встреча с драконом откладывается. Первая явно не задалась. Я всерьез опасалась, что и вторая будет не лучше.

   — Вдруг он снова меня спалит? — призналась я Рианнон в своих страхах.

   — Не переживай, ты теперь огнеупорная, — ответила она. — Ты должна быть сильной и смелой. Это твой дракон. Тебе одной под силу его спасти. Его жизнь в твоих руках.

  Я кивнула. Все это звучало правильно, но совсем меня не успокаивало. Но потом вернулся мой кошмар. Мне снова приснился пожар и сгорающие в нем люди. Я проснулась вся в огне. Спальне пришел конец.

   Сон напомнил мне чего ради я здесь. Он помог мне решиться. Где там дракон? Я готова.

   Но я прожила еще месяц в замке, прежде чем дверь в комнату, где мы с Редом занимались, распахнулась и Грей с порога заявил:

  — Он вышел из хранилища!

 Я вздохнула. Вот и все, пора.

   Я стояла у входа в пещеру, с сомнением глядя в темноту. Ну почему хранилищем моего дракона не мог быть замок, как у Грея? Что за невезуха?

  Десять минут назад Грей перенес меня сюда, а после попрощался и ушел. Сам он к огненному не рискнул пойти, а ведь это его брат. Оставил меня ему на растерзание.

  — Его огонь не причинит тебе вреда, — обнадежил он перед уходом.

  Я криво усмехнулась. Может и так, но приятного все равно мало, когда горишь.

  — Как его хоть зовут? — спросила я напоследок.

  Грей замялся, но все же ответил:

  — Для всех он – Лютый. Истинное имя он скажет тебе сам, если захочет.

  Собственно, после этого я и осталась одна. Н-да, Лютый… Говорящее имя, не правда ли? В жизни не поверю, что дракона так прозвали от обратного, а сам он ромашка полевая и даже мухи не обидел.

  Я передернула плечами. Надо решаться, что ли. Не век же мяться у порога. Обреченно вздохнув, я вошла под своды пещеры.

  Ну и темень же здесь! Щелкнув пальцами, я разожгла на их кончиках огонь. Этому трюку меня научил Ред. Вот и пригодилось.

   Пламя дрогнуло, осветив неровные стены. Какие-то они странные… черные, с прожилками красноватого кварца, словно внутри, под камнем тлеют угли. Воздух пах серой и костром. Где-то вдалеке капала вода. Редкие, гулкие, размеренные звуки. Кап-кап-кап, будто сердцебиение самой пещеры.

   Я сделала шаг вперед, и под ногой что-то хрустнуло. Обугленная кость? Надеюсь, не человеческая! Я быстро отвела взгляд. На стенах виднелись царапины, сделанные когтями огромного зверя. Огонек на пальцах задрожал, а вместе с ним и я сама.

   Чем дальше шла, тем теплее становилось. Хотя должно быть наоборот. Я удалялась от солнца вглубь холодного камня. Но внутри пещеры будто что-то дышало горячим воздухом. 

  Я сглотнула ком в горле. Очевидно, что пещера тут ни при чем. Это огненный дракон. Он там – в самой ее сердцевине, и с каждым шагом я приближаюсь к нему. Ох, надеюсь, Грей не ошибся, и я, в самом деле, неуязвима перед его пламенем. В против случае буду являться ему во снах приведением до конца его драконьих дней!

   Стены прохода неожиданно расступились, и я очутилась в обширном зале, но деталей рассмотреть не успела. Увидела только дракона – огромного, красного, пышущего жаром даже через чешую.

   Тело инстинктивно сжалось, ожидая огненного залпа. Память о нашей первой встрече все еще была яркой. Страх и боль тех воспоминаний обрушились на меня лавиной. Я невольно попятилась, но была неосторожна – под пятку попал камушек, я оступилась, и раздался шорох.

   Дракон отреагировал моментально. Вскинул морду, поднял веки и уставился прямо на меня левым глазом. Я видела в нем свое отражение – бледное, перепуганное лицо.

  Верхняя губа дракона приподнялась, обнажая острые клыки размером с мою руку. Я успела подумать, что имя Лютый вполне ему подходит. Вон какой злющий! А в следующую секунду на меня обрушился шквал огня.

   Никогда не было и вот опять! Да сколько можно, в конце концов? 

   Ненавижу драконов! Особенно огненных. А сильнее всего тех, кто поджигает все вокруг, не разобравшись. Ни «здрасьте» тебе, ни «как дела», а сразу залп пламени в лицо. Неприятно!

  Огненная струя ударила в тело не слабее водной. Душ Шарко из пламени едва не сбил меня с ног. Но на этом все, больше никаких ощущений. Не жара, не боли, как в первый раз. Мое тело действительно привыкло к огню дракона и воспринимало его, как другие люди воспринимают ветер. Да бьет в лицо, но и только.

  Отсутствие боли – это плюс. Чокнутый дракон – явно минус. Как заключать с ним сделку, если он даже слово сказать не дает?

   — Сами спасайте своего ненормального дракона! Я в этом не участвую…

   Злая, как тысяча чертей, я вышла из пещеры. Опять голая! Одежда, естественно, сгорела прямо на мне. Все, что было – от платья до нижнего белья, даже ниточки не осталось.

  Благо у выхода ждала моя добрая фея Рианнон с плащом. Как знала, что пригодится. Грей тоже вернулся – мрачный и молчаливый. Очевидно, что он пришел не по своему желанию. Наверняка жена настояла.

    — Мы так не договаривались! Я не могу провести ночь с… этим, — закутавшись в плащ, я ткнула пальцем в сторону пещеры. — Мало того, что он чуть что плюется огнем, так он еще к тому же дракон. Если вы вдруг не заметили.

  — Он способен принять образ мужчины, — ответил Грей. 

  — Но, видимо, не хочет.

  — Тебе придется помочь ему и в этом. Внутренний огонь за долгие столетия свел его с ума. Едва ли он осознает, что творит…

   В голосе Грея звучала боль. Он явно переживал за брата. А я хотела исполнить свое желание и спасти людей. Разве нет?

     К черту! Я тряхнула головой. Огонь все равно мне не вредит. Так чего я испугалась? Махнув рукой, я потопала обратно в пещеру, но на этот раз действовала умнее. Не стала входить в зал, где лежал дракон, а притаилась за углом. Жалко было плащ. Вряд ли Рианнон захватила с собой несколько, а другой одежды у меня нет.

  Для начала решила убедиться, что меня отсюда слышно:

  — Эй, дракон! — позвала я. 

  В ответ тут же получила огненный залп. Огонь пронесся мимо, лишь немного подпалив низ плаща. Что ж, со слухом у дракона все в порядке. Пообщаемся. 

  — Может, хватит сжигать все, что движется? — спросила я.

 Следующий залп сопровождался глухим рычанием. Это он мне так ответил? Похоже, у нас наметился конфликт культур. Мы явно говорим на разных языках.

   — Твой огонь не причиняет мне вреда, — сообщила я. — Ты уже дважды пытался меня сжечь, а я до сих пор здесь.

  — Пиявка!

   В рычании мне послышалось знакомое слово. Рано я расстроилась. Дракон не только понимает меня, но и способен ответить. Просто не хочет.

  — Это я разбудила тебя своим прикосновением, — сочла я нужным сообщить.

  — Врешь! — последовала незамедлительная реакция. — Ты не она, у нее были темные, красивые волосы, а ты бледная как моль.

  Дракон тяжело вздохнул. Похоже, чешуйчатого мучает совесть за свой поступок. Приятно знать, что она у него есть.

   — Я выжила, а волосы стали такими после твоего пламени. Уж не знаю как, но огонь прижился во мне, и теперь он мне не вредит.

  — Я – дракон, а не цирюльник, чтобы менять цвет волос, — фыркнул он. 

  Надо же, у него и чувство юмора имеется. Поддеть меня решил. Но я устала от словесной перепалки с ящерицей размером с дом, а потому заявила напрямик:

   — Мы должны заключить сделку – ты исполнишь мое желание, а я избавлю тебя от проклятия. Так сказал твой брат.

  — Я не хочу, — донеслось в ответ. — Уходи.

  Я растерянно застыла. Всего ожидала, но что делать, если дракон не желает быть спасенным? Спасти его насильно? Учитывая, как происходит спасение, это будет проблематично. Вот только дракона в депрессии мне не хватало!

   Что-то тут было не так. Огненный не походил на самоубийцу. С чего вдруг ему добровольно обрекать себя на повторное окаменение?

  — Почему ты отказываешься от спасения? — спросила я.

  — Спасительница не нравится, — выдал он. — Не могли найти кого-то посимпатичнее? 

  Ага, попытка обидеть собеседника, чтобы скрыть собственную уязвимость. Жаль, симптом не объяснял саму болезнь. Но в чем бы ни была проблема дракона, я знала, что напугает его еще сильнее.

   — Что ж, — притворно вздохнула я, — нет, так нет. Я тогда пойду. А ты сиди в пещере дальше, пока опять не превратишься в булыжник. Правда, на этот раз навсегда.

  Ох, зря я упомянула камень! Ответная реакция была бурной. Дракон выдохнул пламя такой силы, что мой несчастный плащ все же загорелся.

   Пришлось сбросить его на пол и затоптать огонь ногами. В процессе я так увлеклась, что вышла из-за угла. Плащ потух, я подняла голову и застыла. Дракон смотрел прямо на меня. Пристально так, с определенным интересом.

  Пискнув, я подхватила плащ и юркнула обратно за угол. Нет уж, если хочет сладкое, пусть сначала станет человеком. Я в эти ролевые игры не играю.

  — Ну пока, — сказала я, снова кутаясь в плащ.

  Я сделала вид, что собираюсь уходить. Но буквально через несколько шагов в спину донеслось такое:

  — Останься…

 Я хмыкнула. А вот и первое реальное потепление в наших отношениях.