Истинные. Позови меня в осень

У многих людей в этом мире есть семья, друзья, близкие, домашнее животное, увлекательное хобби, любимая работа… Есть то, за что можно зацепиться, чтобы не ощущать себя чёртовым призраком, возникшим словно бы из пустоты. У многих, но не у меня. Мне кажется, что если я однажды исчезну, мир даже не заметит этого. Я словно фантом, бездомный котейка, цветок, умирающий под окнами заброшенного дома… 

Я не помню своих родителей. Говорят, что меня, полугодовалую кроху, подкинули под двери полицейского участка. Иногда в моих снах возникает расплывчатый образ темноволосой женщины. Я не вижу её лица, но мне кажется, что оно должно быть божественно красивым. Я не могу рассмотреть черт, но уверена, что у неё карие (совсем как у меня), наполненные теплом и лаской глаза. Мне приятно представлять, что это мама нашла способ пробраться в мои сны.

Я рисую в своём воображении кучу сюжетов и оправданий тому, почему она не со мной. Обычно это что-то романтическое и неизменно трагичное – мои родители нежно любят друг друга, пока не происходит что-то, что их разлучает, а потом мать умирает от отравления или от неизлечимой болезни… её сбивает машина… она гибнет в страшном пожаре… Не столь важно, что оборвало её жизнь. Главное – я уверена, что нас разлучили фатальные, непреодолимые  обстоятельства. Ну а как же иначе? Неужели, если бы она была жива, то за столько лет не нашла бы способа меня разыскать?

Пол года назад мне исполнилось восемнадцать лет и двери детского дома навсегда закрылись за моей спиной. Наконец-то я стала свободным человеком. Вырвалась на волю, в огромный, полный возможностей мир. 

Я не скажу, что там, в этой юдоли холода, лицемерия и безнадёги, меня очень уж обижали. Но это не заслуга места – это эффект невидимки. Ну кому может быть интересна девочка, всё свободное время пропадающая в библиотеке? 

Я не ввязывалась в конфликты, не заводила отношения с мальчиками, не переходила дорогу другим девчонкам. Меня словно и не существовало в этом калейдоскопе внутренних интриг, разборок и соревнований за место на детдомовском Олимпе. Я не была достаточно странной, чтобы стать идеальным объектом для насмешек. Не была достаточно сильной, чтобы представлять угрозу и конкуренцию в местной борьбе за власть. Не была достаточно слабой, чтобы меня можно было безнаказанно обидеть. Обычная серая моль, со всеми вытекающими…

Серая, но не беззащитная. На самом деле драться я всегда умела. Меня никто не учил этому, но природная жилка пробивалась, трансформируясь в неожиданно грамотные подсечки, болевые приёмы и в то состояние «опускания планки», которого я больше всего боялась…

Один единственный раз я не смогла сдержать, проконтролировать это чувство. Одна из новоявленных альф решила проявиться за мой счёт. Возможно я бы смогла отбиться, не подлови она меня исподтишка. Здоровая, дебелая кобыла и я – заморыш библиотечный. Наверное ей казалось, что будет забавным ткнуть меня мордочкой в унитаз. 

Вспоминаю, как рыдала, ухватившись руками за желтоватый, замызганный туалетный обод и умоляла оставить меня в покое. Вот только мольбы эти никто и не думал слушать. Отчаяние захлестнуло – уже представлялось, как моё лицо погружают в эту зловонную воду, как я захлёбываюсь и глотаю тошнотворную смердящую мерзость… Тело обдало волной жара, в висках запульсировало, перед глазами потемнело. 

Очнулась я уже сидя на груди обидчицы. Помню эйфорию торжества и вкус крови на губах. Помню, как всё внутри меня повело и закрутило. Как одновременно испытывала голод, гнев, наслаждение, мощный прилив сил и острую усталость. Я не знаю, чью кровь я тогда слизывала с губ, но до сих пор очень надеюсь, что свою. Мне не хочется даже думать о том, что фантомная память про укус, противный хруст прорываемой зубами кожи, мерзкое ощущение, что высасываешь сок из сырого мяса и ловишь от этого неземной кайф – что всё это хоть отчасти случилось в действительности. 

Ох, к чертям такие воспоминания! Как же здорово, что моё «счастливое» детство осталось позади! 

Сейчас я живу в маленькой квартирке-студии. В ней кое-как помещается кровать, дешёвый кухонный гарнитур и старый, видавший виды шифоньер. Я бы хотела ещё иметь письменный стол и мягкое кресло с журнальным столиком, но для такой роскоши в моём дворце места уже не остаётся. 

«Человейник» – самое подходящее слово, чтобы охарактеризовать мой дом – он практически на сто процентов состоит из коробушек, подобных моей. Вдумайтесь только: девятнадцатиэтажное здание с тремя подъездами, собранное из студий и однёрок, с восемнадцатью квартирами на площадке. Жуть да? Но я не жалуюсь. Это моя собственная квартира. И далеко не каждая девушка моего возраста может похвастаться подобным. Хотя, я бы не задумываясь отказалась от всех детдомовских «бенефитов» в обмен на одну-единственную встречу с мамой… 

Мечты-мечты. Но хватит о грустном! В конце-концов в остальном я вполне довольна своей жизнью. Пусть я не купаюсь в деньгах, но у меня есть постоянный и стабильный источник дохода. Я работаю продавцом в круглосуточном киоске неподалёку от дома. До работы мне рукой подать. Пешком не более десяти минут в одну сторону. В этом есть свои плюсы. Во-первых: экономлю на транспортных расходах. Во-вторых: ходить я люблю – пока добредаю до рабочего места, неизменно заряжаюсь бодростью и хорошим настроением. Вот и сегодня, пока шла, ощущала, как с каждым шагом, всё плохое из головы выветривалось. 

Нынче у меня ночная смена, а значит совсем скоро я смогу максимум времени уделить чтению любимого фэнтези. Ночью людей не особо, а после двух – так и вообще жизнь замирает. Обожаю это время суток. Оно, как никакое иное, просто идеально подходит для погружения в сказочную атмосферу фэнтезийного жанра.

Предвкушая море позитивных эмоций приглушаю освещение, пододвигаю поближе к лежанке портативный обогреватель и открываю свою страничку на любимом портале. Вообще-то я ретроград и предпочитаю бумажные книги, но на книжный рынок или в библиотеку вырваться не всегда получается. Да и перечитала я уже практически всё из изданного. Так что сайт самиздата стал для меня настоящим спасением. Качество литературы тут, зачастую, ничем не хуже, как, впрочем, и сами сюжеты.

Что же мне сегодня почитать? Придирчиво просматриваю книги,  отложенные в библиотеку. Так, про драконов и оборотней сегодня не хочу – последние пару месяцев только про них и читала. Приелось немного, поднадоело. Нужно перерыв небольшой сделать. Остаются магические академии, книги про ведьм и истории про вампиров. Останавливаюсь на последнем. «Невеста для похитителя крови» – в точку! То, что доктор прописал! Тут тебе и романтика и мистика в одном флаконе обеспечены. Открываю файл и с головой погружаюсь в чтение. Повествование  захватывает настолько, что я не сразу обращаю внимание на странный шум на улице. 

------------------------------
Дорогие читатели!
Приветствую вас в своей новой книге
Мне очень приятно, что вы обратили внимание на эту истори. Надеюсь, что она вас не разочарует:)
Приятного вам прочтения!

«Виолетта, подожди, не уходи! Я всё объясню, – Дэмиан опустился на колени и умоляюще посмотрел ей в глаза. Виолетта содрогнулась, увидев как мраморные щеки возлюбленного окрасились ярко-алыми дорожками слёз. Сердце девушки мучительно сжалось, но, прежде чем она успела проронить хоть слово, в дверь постучали…» 

Тук, тук, тук…

— Ой! — вскрикиваю от неожиданности, не сразу поняв где заканчивается книжная история и начинается реальность. 

Обвожу недоумевающим взглядом свой теремок и лишь несколько секунд спустя соображаю, что в мою дверь действительно кто-то стучится. 

— Кто там? — спрашиваю после очередного «тук-тук».

— Тётенька, помогите пожалуйста. Маме плохо, — откликается наполненный слезами детский голосок. Судя по тембру и интонациям девочке лет шесть, не больше.

Бросаюсь к дверям, хватаюсь за ручку, тянусь к запорному механизму и замираю в нерешительности. Наверное глупо вот так, очертя голову выскакивать ночью на улицу. Я же не могу знать, что это не ловушка. В наше время доброта, зачастую, бывает наказуема. Вдруг там за дверью вместе с девочкой пара мужиков с дубинками стоит?

— Тётенька, мама упала и не двигается. Помогите! Мне страшно! — тоненький писк срывается на всхлипывания. 

В нём столько неподдельного горя, боли и ужаса, что я отбрасываю остатки сомнений, торопливо открываю засов и упираюсь взглядом в стоящую за порогом кроху. Ей и правда не больше пяти-шести лет. Маленькая, худенькая такая! Огромные, полные мольбы глазёнки, белокурые волосы собранны в два озорных хвостика. Девочка вся трясётся от холода, что и не удивительно – на малышке из одежды лишь лёгкое платьице с короткими рукавами-фонариками, да белые гольфики, чуть-чуть не доходящие до коленок. 

— Господи, да ты же совсем замёрзла! — восклицаю, сдёргивая с лежанки плюшевое покрывало.

Девчонку необходимо срочно отогреть! На дворе начало сентября. И хотя днём температура до двадцати пяти подымается (погода в этом году балует), ночью, всё же, уже основательно подмораживает. Не до инея, конечно, но тем не менее…

Заботливо укрываю пледом хрупкие ребячьи плечики, касаюсь вскользь оголенной ручки и поражаюсь насколько же она ледяная. Совсем окоченела. Сколько же этот малыш на улице в таком виде пробыл?!

— Где твоя мама? Отведи меня к ней. Обещаю, что постараюсь ей помочь и скорую вызову, если потребуется.

В серых глазёнках поблескивают едва сдерживаемые слёзы. Девочка подымает укрытую пледом ручонку и тычет пальчиком в сторону скрытого за высоким кустарником сквера:

— Мамочка там, — шепчут бесцветные губки, — Прям у кустиков. Мы домой ехали и я сильно писать захотела. Она машинку остановила, повела меня туда, а потом упала. Я посидела возле неё. Просила, чтобы она глазки открыла и встала… Но она меня не слушалась. А я очень темноты боюсь. И мамочку жалко. Я кричала, просила помочь, но меня никто не услышал. А потом я твой домик заметила. У тебя свет из окошка пробивался. Вот и постучалась.

На секунду мне не по-себе становится. Есть что-то неуловимо-странное в её манере разговора. Ощущение такое, словно бы человек с внушительным словарным запасом нарочно слова и обороты попроще подбирает, чтобы соответствовать, что ли… 

"Брось! — мысленно отвешиваю себе звонкую оплеуху, — Ребёнок замёрз и перепуган, женщина возможно при смерти, а ты, вместо того чтобы помочь, несостыковки какие-то ищешь!"

— Ясно, — говорю уже вслух, — Пойдём скорее! Посмотрим, что я могу сделать для твоей мамы. 

 ***

Женщину я замечаю сразу, едва мы огибаем полосу живой изгороди. Хрупкая блондинка лежит на боку, спиной ко мне. В желтоватом свете паркового фонаря отчётливо вижу тоненькую изящную фигурку. Облегающие джинсы, худи бирюзового цвета, водопад вьющихся волос – не похожа на местечковую забулдыжку. А я уж было, грешным делом, подумала…

— Стой тут! — командую своей мелкой спутнице.

Подхожу, холодея наклоняюсь над бездвижным телом:

— Женщина, что с Вами? Вы меня слышите?

Пытаюсь пульс на шее прощупать. Боженьки ты мои! Да она окоченелая вся! Ледяная, словно из морозильной камеры выгрузили. Не ощущаю никакой пульсации под пальцами. Боженьки, Боженьки, Боженьки!!! Она мёртвая, что ли? Совсем мёртвая?! Совсем-совсем?!

К горлу тошнота подступает. Японский бог, ну надо же было так вляпаться! Нужно срочно полицию вызывать. И скорую. И... что там ещё в таких случаях вызывают? Но, сначала надо успокоить малышку и увести её отсюда. Вот возьму сейчас плед, накрою её маму, скажу, что всё хорошо, что мама просто очень устала, вот и заснула. А потом отведу девочку в киоск. Во-первых: там тепло. Во-вторых: лежащий под фонарём труп оттуда не видно. Соответственно, когда тут всё закрутится и эту бедняжку в чёрный мешок упаковывать начнут, то, по-крайней мере, это всё будет происходить не на глазах её несчастного ребёнка.

— Лапонька, — мягко говорю я, оборачиваясь к притихшей малютке, — С твоей мамочкой всё хорошо, просто она устала и спать прилегла. Дай мне…

Но договорить я не успеваю. Дар речи пропадает, когда упираюсь взглядом в жуткую, насмешливую улыбку. Глаза девочки словно огнём горят. Ярко-алые прожигающие насквозь угольки впиваются в меня и выхолащивают душу. Цепенею. Девчонка, видя мой испуг, скалится и обнажает острые жемчужные клыки.
Щерится глумливо, смеётся она, кривляется юродствуя :

 — Птичка порхала, да в клетку попала. "Тётенька, тётенька, помогите! Моей мамочке плохо!"  Ух, какие же вы, люди, тупые! Каждый раз одно и то же: пледик, «лапонька», «поможем»… Блииин, ну скучно же! Хоть бы разочек что-нибудь новенькое придумали! Нет же! Никакого разнообразия! Несётесь, все как один, по первому зову, ведётесь на всякую хрень... 

— Ты… Кто ты такая?! — выдавливаю надсадный хрип, уже понимая каков будет ответ.

— Я – твоя смерть, — заговорщицки подмигивает она мне, — Приготовься. Больно не будет. Почти. Хи-хи. Какая же ты слааадкая... Дурею от твоего запаха!

И, прежде чем я успеваю опомниться, жуткое исчадье ада бросается в мою сторону. Подпрыгивает высоко в воздух, группируется в полёте, протягивая ко мне когтистые лапы. Её верхняя челюсть выдается вперёд, рот широко раскрывается, трансформируясь в жуткую разявленую пасть с длинными кинжалоподобными клыками. 

Животный ужас проникает в плоть и укореняется где-то в районе мозжечка. Ну нафига я вообще во всё это ввязалась?! Инстинктивно пытаюсь увернуться, уйти с траектории  полёта монстра и понимаю, что просто не успеваю этого сделать. Буквально в следующую секунду сзади в моё плечо впиваются цепкие, ледяные пальцы.

— Кушать подано, — нежным голосом, до абсурдности ласково, шепчет мне в ухо вторая тварь. 

Не могу поверить в реальность происходящего. Бред! Бред! Долбаный бред! Или сон? Что угодно, но только не реальность! Боооже, отдам всё, что попросишь, только бы вынырнуть из этого кошмара!
Спасииите!!!!

 -------------------------------------
Будем надеяться, что с нашей героиней ничего страшного не случится:))
А пока, чтобы не потерять, не забудьте добавить книгу в БИБЛИОТЕКУ;)

ЖМИТЕ на СЕРДЕЧКО и ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на странички авторов:

Время замедляется, сгущается до состояния вязкого желе. Доля секунды растягивается в бесконечность.

— Спаииите! — воплю во всё горло, но из груди вырывается лишь жалкий поскуливающий писк. 

"Ну вот и всё, Лерочка, кажись приплыли..." — прошивает сознание предательская мыслишка.

Мамочка, дорогая, как же умирать не хочется! Ну ничего же, кроме детского дома и этого занюханного киоска в жизни не видела. Да я даже влюбиться не успела! Да что там влюбиться, я и не целовалась-то ни разу! А ведь так хотелось, чтобы как в сказке, как в любимом фэнтезийном романе… И вот тебе — на, получай, Лерочка, свой роман. Прямо как по заказу, про твоих ненаглядных вампиров. Только вот жанр немного другой…

Ааааа! Не хочу так!!! Дергаюсь, в надежде скинуть вцепившиеся в меня пальцы. Куда там! Против железной хватки твари не попрёшь. Да я, по сравнению с ней, букашка беспомощная. Зажмуриваюсь в ужасе, понимая всю безнадёжность своего положения. Что ж, по-крайней мере я попыталась... Прощай, милый мир!

А в следующее мгновение по ушам бьёт оглушительный рёв мотора и громкий, не терпящий возражения, крик:

— Пригнись!

Подчиняюсь не раздумывая. Наклоняюсь, насколько позволяет хватка заарканившего меня чудовища, и широко распахиваю глаза. Ох, зря я это сделала! Вот вообще зря! Не в смысле «пригнулась», а то, что жмуриться перестала. 

Прямо напротив, преграждая путь летящему на меня ужастику, возвышается мотоциклист на белоснежном байке. Откуда он тут вообще взялся? Словно бы из воздуха материализовался! Готова поклясться, что ещё секунду назад здесь никого, кроме меня и двух жутких клыкастых монстров, не было...

Едва успеваю переварить первое чудо, как меня уже ожидает новый «сюрприз». Парень что-то бормочет себе под нос, разводит руки в стороны и направляет их на мерзких порождений ночи. Яркая вспышка и ослепительный поток света бьёт прямо из его раскрытых ладоней. Как будто бы мощный лазер или диковинный огнемёт включили. 

Чувствую как щеку обдаёт волной опаляющего жара, перед глазами ярко-белая пелена встаёт – всё-таки наша сетчатка не рассчитана на такие перепады в освещении. Интересно, я после этого видеть-то вообще смогу? А, к чёрту! Какая, собственно, разница? Согласна ослепнуть, только бы проклятым кровососам на зубок не попасться!

— Вставай, — раздаётся спокойный и властный голос. 

Тембр мягкий, глубокий, бархатный, но, вместе с тем, словно бы сталью наполненный. А чувак-то явно привык к тому, чтобы ему подчинялись. Вон как раскомандовался. Блин, ну вот как он не понимает, что я его приказ выполнить не могу, даже если очень бы этого захотела?! Меня же эта бабайка держит… Ой! 

Только сейчас осознаю, что ледяные пальцы больше не врезаются в моё плечо. 

— Ну что ты копаешься?! — сердится байкер, — Давай быстрее, если тебе жить не надоело! Эти двое тут не одни были, зуб даю. Скоро подкрепление нагрянет, а я, на сегодня, свои силы уже изрядно израсходовал. Могу и не вывезти против стаи...

Стаи?! Подкрепление?! Аааа! Только не это! Мне и этих-то двоих по уши хватило!

Торопливо вскакиваю и замираю столбом, не зная что дальше делать. Он же мне больше никаких указаний не дал.

— Тебе от ужаса мозги повело? Или ты по-жизни с прибабахом? — возмущается мой спаситель, — Дуй сюда, садись позади меня и держись покрепче. Ехать будем быстро. Учти: если соскользнёшь по дороге – я за тобой возвращаться не стану. 

Вот же! Какого фига он вообще со мной таким тоном разговаривает?! Тоже мне, выискался, принц на белом ко… Тьфу, ты! На белом мотоцикле. Ну ничего, вот выберемся отсюда и я этому мужлану прямо в лицо выскажу всё, что о нём думаю. Грубиян!

Вытягиваю вперёд руки и как слепая, полунаощупь двигаюсь в сторону гудящего агрегата. Зрение постепенно возвращается, но огненные мушки перед глазами ещё не позволяют полностью полагаться на этот орган чувств.

— Ох, ё моё! И правда блаженная… — вздыхает мотоциклист, потом хватает меня за руку и подтягивает к себе, — На сиденье-то сама забраться сможешь?

Киваю, устраиваюсь позади него, обнимаю его за талию и буквально впечатываюсь в грубую кожу мотоциклетной куртки. Фуф, вроде не должна слететь… Ну всё, готова. Неси меня, олень в свою страну… Ой!

— Стооой! — пищу, начиная сползать с байка, — Я же киоск не закрыла! А там товар и деньги. Если сопрут – мне за всю жизнь не расплатиться. И мой рюкзак там остал…

Договорить не успеваю. Широкая ладонь обхватывает мои запястья, сжимает их крепко, не давая совершить задуманное.

— Стой, дура! Ты совсем ку-ку, что-ли?! К чёрту твой киоск! И рюкзак туда же! Если мы немедленно отсюда не уберёмся, то у тебя этой самой жизни, для отдачи долгов, может уже и не быть.

И больше не тратя времени на дальнейшие разъяснения, мой спутник выжимает газ.  Мотоцикл издаёт бешенный рёв и резко срывается с места. Успеваю кинуть прощальный взгляд через плечо. В желтоватом свете фонаря на асфальте чётко вырисовываются две кучки чёрного пепла... 

————————————

Мррр, мои чудесные♥️

Мой любимый автор,, подготовила для нас удивительную историю, сотканную из любви, магии и страсти. — уверена, что и вы с первой главы влюбитесь в эту книгу;)

Чудесной вам осени, дорогие, и приятного прочтения!

Мы как безумные мчим по ночному городу. Ни на толику не замедляясь проскакиваем перекрестки с неработающими мигающими светофорами, на полной скорости проходим повороты. Повизгиваю от ужаса, когда мотоцикл кренится на виражах. Мёртвой хваткой, до онемения рук, обхватываю талию своего спасителя, молясь всем святым, чтобы ненароком не слететь с сидения.

В моём Bucket List «проехать на байке с парнем» на двенадцатом месте значится. А встреча с настоящим вампиром (да, понимаю, что глупо) стояла на тридцать пятом. Ха-ха! Прямо-таки ночь исполнения желаний. Атракцион невиданной щедрости! В жизни бы не получать таких подарков!

Между тем моё зрение окончательно проясняется. Но только вот сейчас меня это совсем не радует. Бросаю быстрый взгляд на проносящиеся мимо столбы, дома, деревья… От этого бешеного мельтишения тошнота к горлу подступает. И страшно до жути. Да я же так от разрыва сердца помру! Если, конечно, до этого мы не разобьемся на очередном повороте или не влетим на перекрёстке в какую-нибудь случайную машину. Хнык. 

Не в силах хоть как-то повлиять на происходящее, решаю притвориться страусом. Не, голову в песок я зарывать не собираюсь (кстати, вопреки сложившемуся стереотипу, страусы этой ерундой тоже не страдают), просто иду по пути наименьшего сопротивления: ещё теснее прижимаюсь к сидящему впереди мужчине, приникаю щекой к его широкой спине и максимально плотно зажмуриваю глаза. 

Уф! Еще бы и слух отключить, чтобы не слышать противный свист ветра и натужный рёв взбесившейся железяки, и совсем бы здорово стало!

Не знаю сколько длиться этот бешеный забег (по моим ощущениям, не менее вечности), но в какой-то момент чувствую, как железный конёк начинает скидывать скорость, замедляется плавно, а потом и вовсе останавливается. С трудом размыкаю окостеневшие от напряжения руки и широко распахиваю глаза.

Мы находимся на задворках какого-то деревянного барака, перед подсвеченной слабым светом уличного фонаря, серой, изрядно потрёпанной временем, трансформаторной будкой. На помятых дверях, изрисованных скабрезными графити, отчётливо виден ярко-желтый треугольник с молнией. Ага, понятно: «Не влезай — убьёт!». Спасибо за предупреждение. Очень-то хотелось! 

- Ой! 
Вскрикиваю от неожиданности, когда ворох грязного, сваленного у стены тряпья , начинает шевелиться. Только сейчас до меня доходит, что это не гора старого ненужного хлама, а вполне себе настоящий и живой человек. У самых дверей подстанции, прямо на замызганном, усеянном пивными крышками и окурками асфальте, сидит одетый в рванину бомж. 

— Слезай, — впервые за всю поездку подаёт голос мой спаситель, — Приехали.

Подчиняюсь. Ну а какие ещё у меня есть варианты?

— Ну как, что-нибудь подозрительное заметил? — спрашивает мой спутник, подходя к сгорбленной фигуре.

— Нет, господин, всё тихо. Пару наркоманов шуганул. А так гостей не было.

— Ясно, — удивительно мягко откликается новоявленный «господин» (вот же, а со мной он совсем иначе разговаривает!), — Спасибо за помощь, Игорь. Подсобишь байк закатить, а? Сил никаких — выжал себя до придела. Вон, ещё и девчонку на обратном пути выручать пришлось… 

— Понимаю, — кивает оборванец и направляется в мою сторону. Вернее не в мою, а в сторону припаркованного байка. 

— Ну что ты застыла там? Дуй сюда, живо! — сурово кричит мне байкер, распахивая двери трансформаторной будки, —Игорь и без сторонней помощи справится, а мне ещё нужно тебе приглашение на вход выдать.

Блииин! О чём это он? Какое приглашение? На какой вход? Куда входить–то, вообще?! Когда он про «закатить байк» сказал, то я решила, что внутри этой консервной банки хоть какое-то свободное пространство есть… Но сейчас отчётливо вижу, что туда даже человеку втиснуться некуда: прямо за дверью щиток находится. Да он совсем умом тронулся, что ли?! Реально думает, что я туда с ними полезу? Да нас же всех поубивает, нафиг!

— Неее, — блею испуганной овечкой, отступая на два шага назад, — Я к незнакомым мужчинам в гости не хожу. Да и это… мне домой уже нужно. Спасибо за всё. Ну я пойду, наверное... Да?

— А к знакомым значит ходишь? — неожиданно озорной смех окончательно сбивает меня с толку, — Ну что ж…  Я — Вэл. 

— Валерия, — выдыхаю растерянно и быстро поправляюсь, — Лера.

Он снимает мотоциклетный шлем, кидает его под ноги и протягивает мне руку:

— Приятно познакомиться, Лера.

Наконец-то могу рассмотреть, как выглядит мой спаситель. Он немного старше, чем я себе представляла. Черные шелковистые волосы: в смоляных прядях ниточки седины проглядывают. Рисованные, безупречной формы, угольные брови. Огромные глаза, окаймлённые густым веером пушистых ресниц. Гордый орлиный нос. Аккуратные усики и лёгкая тёмная щетина на широких, чётко очерченных скулах. Мужественный, волевой подбородок. Губы не пухлые, но и не тонкие, гармонично вписывающиеся в общий портрет, как будто бы по задумке, намеренно, не оттягивают на себя внимание от гипнотических озёр насыщенно-кофейных глаз. 

Ух! У меня аж дыхание перехватывает. Так-то мне всегда более смазливые мальчики нравились, но вот сейчас… Словно завороженная смотрю на этого мужчину и как дышать забываю. Красив, чертяка! Какой-то мужской, дикой, животной красотой красив. Наверное вот так вот и должны выглядеть оборотни или могучие колдуны из книжек. Вау просто!

Чувствую как щёки волной жара обдаёт. Краснею и робко улыбаясь отвечаю на его рукопожатие:

— И мне очень прият...

Договорить мне не дают. Волшебство момента в один миг разбивается на миллионы ранящих душу осколков. Вэл делает быстрый выпад вперёд, цепко хватает меня за локоть, притягивает к себе, касается сложенными пальцами лба, вычерчивая на нём какие-то невидимые символы. Бормочет что-то на непонятном мне языке, а потом делает резкий взмах в сторону трансформаторной будки. 

— Теперь ты можешь войти, — спокойно говорит он и с силой толкает меня в сторону электрического щитка.

Одуревшая, парализованная этим подлым предательством, не в силах сгруппироваться, лечу лицом прямо в панель, заполненную рычагами, проводами, и прочими, не очень понятными, но пугающими меня штуками. Будь это всё безопасно, на дверях бы табличку с молнией не повесили! Да и потом: если меня сейчас током не прибьёт, то челюсть-то я себе точно сверну, как минимум.

— Ааааа!!! — ору что есть мочи и приземляюсь на… мягкий, пушистый, длинноворсный ковёр.

Он толкает меня с такой силой, что ни остановиться, ни изменить траекторию падения я уже не могу. 

— Ааааа, — вырывается из груди неконтролируемый вопль отчаяния.

Закрываю глаза, понимая, что буквально через мгновение впечатаюсь лицом в нечто твёрдое, острое и, вероятнее всего, смертельно опасное. Вот сейчас… сейчас… сейчас… Ой! 

Ожидаемого столкновения так и не происходит. Вместо этого я приземляюсь на что-то мягкое, с удивлением ощущая, как пальцы погружаются в длинный, пушистый ковровый ворс. Нет, совсем не это мне секунду назад представлялось... 

— Лер, ты как? Не сильно ушиблась? — знакомый голос за моей спиной наполнен нотками сочувствия.

Не сильно ли я ушиблась?! Серьезно?! Ну и наглость! Разыгрывает тут из себя Марию Терезу, словно бы не сам, только что, моему падению поспособствовал. Лицемер! Маньяк! Предатель! А если бы я разбилась или руки переломала?! 

Оборачиваюсь, чтобы послать его в долгую и увлекательную прогулку "на" и моя челюсть чуть об пол не брякает. Вэл стоит сбоку от резных, широко распахнутых дверей, отступив немного в сторону, чтобы не мешать бомжу-Игорю загонять в помещение байк. Сквозь дверной проём мне отчётливо виден кусочек улицы: тусклый, запылённый фонарь, замызганный и усеянный нечистотами асфальт, угол деревянного барака с безжизненными провалами темных окон... Это явно тот пятачок перед электроподстанцией. Тут никаких сомнений и быть не может! Но как такое возможно вообще?! Что за чертовщина здесь происходит?!

Окидываю загнанным взглядом место в котором оказалась. Вполне себе симпатичная гостиная: картины и гобелены на терракотовых стенах, огромный камин, мягкие диванчики и кресла, зовущие утонуть в своей пуховой нежности. Каменную кладку пола прикрывает белоснежный, толстый и пушистый ковёр, на котором я собственно сейчас и восседаю. Чуть поодаль, за широкой мраморной лестницей, ведущей на второй этаж, замечаю ответвление коридора. Высокий потолок помещения венчает куполообразный, испещренный мозаикой, свод, отороченный барильефами с изображением различных мифических созданий. Среди прочих узнаю драконов, горгулий, кентавров... 
Господи, да куда ж это меня закинуло-то? Что это за странный гибрид готического замка и уютного старинного особняка? И кто вообще эти двое? Вопросы, вопросы и пока ни единого ответа…
Ну ничего, сейчас мы это быстро исправим! Откашливаюсь, набираю побольше воздуха, собираясь разразится гневным спичем, но в эту секунду мужчины завершают возиться с мотоциклом и переключают всё своё внимание на мою персону.

— Лер, ты уверена, что тебе на полу удобно? Ты не подумай — желание гостя для меня закон. Если хочешь, то там и сиди. Но, возьму на себя смелость предположить, что на диванчике тебе было бы не менее комфортно? Хотя… Вот Игорь, в этом плане, может со мной поспорить. Он тоже диванам ковёр предпочитает...

— Госпожа, — вклинивается со своими пятью копейками бомж, — Позвольте выразить Вам моё искреннее восхищение. Спешу Вас заверить, что я полностью одобряю и разделяю Ваши вкусовые предпочтения.

Говоря это, бродяжка отвешивает мне столь безупречный и изящный поклон, что, несмотря на переполняющее меня возмущение, я просто не могу сдержать рвущийся наружу смех. Вся эта ситуация настолько абсурдна и комична! Поднимаюсь на ноги, прыскаю, тут же смущаюсь и отвечаю Игорю корявым подобием реверанса. 

Не взирая на явную неуклюжесть последнего жеста, мой чумазый визави смотрит на меня влюбленными глазами и расплывается в счастливой улыбке:

— Госпожа, я сражён. Нет! Я буквально ослеплён Вами. Вы…

— Игорь, остановись пока не поздно, — одергивает его Вэл, — Прошу: сдерживайся. Ты же не хочешь, чтобы…

Ой, а чё это он так переполошился-то?! Да никак мой спаситель ревновать вздумал?! Не, мне конечно приятно, но не рановато ли? 

— Игорь, — делаю решительный шаг в сторону блаженно лыбящегося бомжика, — Не слушайте этого тирана! Он — грубиян каких поискать! А вот Вы — такой галантный и учтивый кавалер, о каких я только в книжках и читала. Искренне рада нашему знакомству! 

Хватаю и трясу руку бродяги, бросая быстрый косой взгляд в сторону Вэла. С торжеством наблюдаю, как перекашивается его самодовольная физиономия. Так то! Знай наших! Тоже мне пуп на ровном месте выискался! 

А в следующую секунду мир в очередной раз сходит с ума. Игорь неожиданно падает на четвереньки, и выгибается дугой, его руки и шея напрягаются так, что на них проступают тугие жгуты сетки набухших вен. Из горла галантного бомжика вырывается то ли стон, то ли рык, то ли вой. Мышцы на его спине набухают, вздыбливаются, разрывая и без того истрепанную одежду. Игорь воет в голос. По телу несчастного пробегает волна странной дрожи. Кажется, что каждая клетка его организма приходит в движение. Черты чумазого лица искривляются, нос вытягивается срастаясь с верхней губой, нижняя челюсть выезжает вперёд, превращая лицо человека в жуткое подобие звериной морды. Густая серая шерсть прорывается сквозь кожу, уши заостряются и сдвигаются выше. Человеческие зубы вываливаются из разявленной пасти и на их месте тут же вырастают другие — длинные, звериные, острые. Ещё секунда и передо мной стоит уже не человек, а самый настоящий гигантский матёрый волк.

Этой метаморфозы мой разум вынести уже не может. «Адьёс!» — говорит ошалевшее сознание. Дыхание перехватывает, в глазах темнеет и я тяжелым кулем начинаю заваливаться на бок. 

— Игорь, ну ё-моё! Я же предупреждал! — словно сквозь вату слышу взволнованный голос Вэла.

А в следующую секунду, крепкие сильные руки подхватывают моё обмякшее тело и предотвращают неизбежное падение. Успеваю почувствовать тепло, терпкий и пьянящий запах мужской кожи, гулкое биение сердца под своей щекой... 
А потом окружающий мир меркнет, расплывается, теряя свои очертания и я погружаюсь в полную и беспросветную мглу.

Гомон голосов и сладкий аромат горячего шоколада бесцеремонно вторгаются в глубины небытия, цепляют, заарканивают, тянут за собой из пучины милосердного забвения. Неохотно подчиняюсь, всплываю, выныриваю из глубин спасительной тьмы. Разум лихорадочно пытается проанализировать происходящее. Где я нахожусь? Что со мной? 

По ощущениям, я в пастели: тело тонет в мягком облаке перины, пушистое одеяло нежно касается оголенной кожи… Тааак, стоп! Что значит «оголенной»?! Незаметно, стараясь не выдать факт своего пробуждения, скольжу руками вдоль тела. Ну вот и приехали! Я действительно полностью раздета. Причём «полностью» – это от слова "совсем". Да-да, на мне сейчас даже трусиков нет! Странно… Никогда ранее не замечала за собой привычки спать голой. Да и как раздевалась что-то не припомню. Занятная амнезия, однако.

Слегка приподнимаю тяжёлые, непослушные веки. Помещение утопает в тёплом полумраке. Золотистые лучики света пробиваются сквозь большое, задёрнутое шторами окно, отбрасывая мягкие блики на нежно-персиковые стены. Разливаются, стекают расплавленным золотом на кремовый ковёр, высвечивая изысканную обстановку комнаты. Красивая, резная мебель в светлых тонах, расписанная сусальным золотом. Огромный, но не массивный шкаф. Зеркальный туалетный столик на тонких, изогнутых ножках, с придвинутой к нему изящной круглой банкеткой. Вдоль противоположной стены расположился облицованный золотистыми барильефами камин, низкий кофейный столик и два глубоких классических кресла, обитых кремовой домастовой тканью - замысловатые узоры на матовом фоне, искрятся, переливаются шелковым блеском. Напротив окна примостилась длинная изогнутая софа - нежный бархат пышных подушек сидения так и зазывает в свои объятия...

— Господин, а с ней точно всё в порядке? Она уже двенадцать часов в себя не приходит…

Говорящий стоит вполоборота ко мне, шагах в трёх от изножья кровати. Голос знакомый, но никак не могу опознать его обладателя. Насколько удаётся рассмотреть, мужчина молод, прекрасно сложён и обалденно хорош собой. Элегантная старомодная одежда выгодно подчёркивает его фигуру: безупречной формы длинные ноги, крепкие ягодицы, тонкую гибкую талию, развитую широкую грудь, мускулистые плечи и руки… Гордая, осанка безукоризненно сочетается с благородными чертами лица: прямой нос, острые скулы, гладко выбритые щеки, миндалевидные глаза в оправе густых ресниц… Роскошная грива тёмно-каштановых волос мягкими искрящимися волнами спадает на плечи... Нет! Видимо показалось. Такого красавчика я бы уж точно запомнила.

— Просто её обморок плавно перешел в сон, — подаёт голос второй мужчина, — Ну сам посуди: стресс она пережила тот ещё. За одну ночь столько всего на девчонку навалилось. Не переживай, Игорь, наша гостья скоро уже должна проснуться. Хотя, на моей памяти, бывали случаи, когда люди и по двое суток после такого отсыпались. 

Игорь? Игорь?!!! Игорь!!! Да нуууу! Быть такого не может! Вот этот сказочный принц и вонючий бомж-Игорь — один и тот же человек? В жизни не поверю!

— Это всё моя вина! Не смог сдержаться, обуздать себя, напугал госпожу до полусмерти, — меж тем сокрушается парень, — Но, клянусь Вам, всё само собой вышло, без злого умысла. Просто когда она подошла ближе, прикоснулась ко мне… Ох! Дело даже не в прикосновении, а в запахе. В этом пьянящем, одурманивающем запахе!Почуяв его, мой внутренний зверь вышел из-под контроля. А я ведь был уверен, что научился справляться с трансформацией, что все эти спонтанные выплески остались в прошлом, что я наконец-то стал хозяином собственного естества.

"Трансформацией? О чём он говорит?!" — проносится в голове. 

Откликаясь на немой вопрос, память тут же услужливо подкидывает мне финальную картинку из давнишнего кошмара: вздыбленное, идущее волнами тело; раздающаяся, стремительно разрастающаяся мышечными буграми плоть; шерсть, на глазах пробивающаяся сквозь кожу; осыпающаяся на белый ковёр россыпь человеческих зубов; разявленная, ощеренная в зверином оскале пасть…

— Ааааааа, — ору что есть мочи, забиваясь в угол кровати.

Убежала бы, но отсутствие одежды не позволяет. Стыд пересиливает страх. Судорожно хватаю одеяло и натягиваю его до самых глаз. Впиваюсь зубами в ткань, пытаясь заглушить не желающий смолкать крик.

Мужчины вздрагивают от неожиданности и как по команде оборачиваются в мою сторону.

— Лера, не бойся! Всё хорошо. Ты в безопасности. Здесь никто тебя не обидит. Клянусь! — Вэл в мгновение ока соскакивает с кресла и пулей несётся ко мне.

Обвивает руками, не разрушая кокон одеяла притягивает к себе, обнимает, успокаивающе гладит по волосам:

— Всё хорошо, маленький, всё хорошо. Посмотри — это же Игорь. 

— Он… он… Он – чудовище! — истерично вхлипываю, пряча лицо на груди Вэла.

— Простите меня, — сквозь волны истерики слышу потухший, наполненный болью голос, — Вы правы: я – чудовище. Мерзкое и глупое чудовище. 

Щелчок закрываемой двери звучит раньше, чем я успеваю хоть как-то отреагировать на сказанное. Почему-то становится очень грустно и стыдно. Словно бы незаслуженно обидела хорошего человека, не сделавшего мне ничего плохого. Прижимаюсь теснее к Вэлу, тело дрожит, сотрясается от безудержных рыданий. Ну и кто тут теперь мерзкое и глупое чудовище?! Он или я?

— Это он мне горячий шоколад принёс, да? А я… а я… а я вот так с ним! Ууууу! — вою в голос.

— Тише. Тише, милая. Не плачь. Ну что ты! - Вэл гладит меня, словно маленького ребёнка, укачивает в теплых объятьях - Давай, успокаивайся, а потом, если конечно захочешь, можешь объясниться с Игорем. Хотя, я уверен, что он и так всё прекрасно понимает и не держит на тебя зла. И ты на него не сердись. Он не нарочно вчера. Ему пока не всегда удается контролировать эмоции. А в периоды сильного возбуждения трансформация начинается сама-собой… Это его проклятие.

— Он... Он - оборотень? Да?

— И да и нет. Но это долгая история...

— Расскажешь? — забыв про слёзы с мольбой заглядываю в его глаза. В глубине кофейных озёр плещется печаль.

Вэл задумчиво смотрит на меня, потом кивает, поднимается и идёт к стоящему в углу резному шкафу. Возвращаясь кладёт на угол кровати длинный, расшитый цветами, шелковый халат и мягкие, отороченные мехом тапочки.

— Надень вот это, — говорит он отворачиваясь к окну, — Тебе освежиться нужно. Сейчас провожу тебя в ванную. Придёшь в себя, пообедаешь, а после мы немного прогуляемся на свежем воздухе. Постараюсь ответить на все твои вопросы. И, если твоё желание не изменится, то поведаю тебе историю Игоря…