Истинный интеллект. Часть 2 - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Владимир Гордеев (самиздат)

Praefectus navis сегодня был не в настроении. Это выглядело странно, так как для этого типа людей эмоции были не применимы. Эмоции – это всего лишь химические реакции внутри организма, контроль над которыми может взять любой уважающий себя человек. Но сейчас что-то происходило, что-то, что смогло разволновать самых стойких из нас.

– Люди на Земле зашли слишком далеко, – начал капитан. – Их техническое развитие не похоже ни на что до этого. Даже с учётом нашего опережения в технологиях, эта ветка развития человечества получила недосягаемый результат. С одной стороны, это достижение второстепенных целей, поставленных перед проектом, с другой – угроза неизвестного характера для главной цели. Передо мной стоит сложный выбор.

Собрание штаба было закрытым, за последние 10 тысяч лет такой формат был впервые, что также свидетельствовало о серьёзности ситуации. Присутствовал основной костяк руководителей – 8 человек. Банальное коллективное принятие решения ни к чему не привело – голоса разделились поровну. Комиссия была вынуждена прибегнуть к сторонней помощи, для чего вызвали ещё одного человека. Это был специалист по интеллектуальной активности – Каллидус.

– Я уверен, вы знаете, зачем понадобились комиссии? – спросил капитан.

– Да, это связано с недавним всплеском особого и очень редкого излучения.

– Всё верно. Что вы можете сказать об этом?

– Всплеск есть всплеск. Никакой систематики не наблюдается. Они сами не знают, что сделали. И если рассмотреть карту – посреди не предназначенной для проведения собраний комнаты появилась голограмма Земли с мелкими нанесёнными на неё точками приблизительно одного размера – то можно заметить, что распределение ментаизлучения по-прежнему равномерное, даже то место откуда был всплеск, ничем не отличается от других.

– Какой будет вывод?

– С учётом всех возможных вероятностей, неблагоприятный исход будет в 1.5 % случаев. При наличии возможности вмешаться точечно, а не глобально, вполне можно скорректировать этот показатель, снизив его на порядок.

– Хорошо. Не хотелось бы повторять участь прошлых двух цивилизаций. Решение будет таким: развитие на Земле не обнулять, взять под пристальный контроль область с источником всплеска излучения, быть готовыми в любой момент отправить корректирующую инъекцию. На этом собрание окончено.

Спустя несколько минут после завершения собрания Каллидус встретился с небезразличной ему девушкой. Блокировка чувств была весьма специфична и необходима для этого места пребывания, но выбор всегда был за человеком, и он этот выбор сделал. «Лишь чувства делают нас людьми и отличают от биороботов» – не скрывал он своих взглядов.

– Какое вынесли решение? Ты понимаешь, что с обнулением прогресса Земли, ты вероятнее всего погибнешь вместе с ним?

– Чтобы в полной мере ощутить страх перед смертью, надо ощутить свободу и пожить с ней хоть мгновение, а наш центр управления и архиважное задание не позволяют сделать это в полной мере. Работа, отнимающая жизнь.

– Мы пролетели только пятую часть пути. У нас выбора нет.

– Выбор есть всегда! Последние события указывают на глобальные перемены, и я надеюсь всё пройдёт именно так, как я задумывал.

***

На дне творился хаос. К тому моменту, когда я спустился, там уже присутствовала делегация. Некоторых я знал, некоторых видел на зарядке и в столовой, но большинство людей было мне незнакомо.

Я пытался пробиться к своему рабочему месту, где был доступ к консоли ядра.

– Доступ к рабочим местам ограничен, – сказал военный в берете и с автоматом на изготовке.

Его фраза меня изрядно возмутила. Я нарочно стал громко возмущаться, чтоб на меня больше людей обратило внимание.

– Ограничено для кого? Для меня? Вы хоть представляете, что здесь происходит? Или можете показать того, кто знает и представляет?

Мой расчёт удался в разговор вклинился непонятно откуда взявшийся начальник безопасности комплекса – Ворошилов.

– Ян Владимирович, я так понимаю это тонкий намёк?

– Верно понимаете, – агрессивно ответил я.

– Ну, так поведайте всем нам, здесь собравшимся, что же здесь происходит. Нам очень интересно: от чего наш научный центр со всеми прилегающими зданиями и сооружениями чуть не обесточился. От слова совсем. К твоему сведению один из трёх модульных термоядерных генераторов выпал в асинхронный режим и его разнесло. Тоже… совсем, – он продолжал свою речь профессионально, монотонно, безэмоционально. – Теперь ваш ход, Ян Владимирович, мы все внимательно слушаем.

– Я не представляю, – с абсолютной невозмутимостью и спокойствием, спасибо Ину, я начал свою речь, – что и в этот раз не докрутили техники-монтажники или кто иной не включил, не настроил защиту от асинхронного режима – при наличии трёх блоков, я думаю, об этом можно было позаботиться. А ещё я даже не представляю, где находится этот модуль. В моей компетенции работа и штатное функционирование ядра, о чём я бы с удовольствием поведал всем здесь присутствующим, но для начала мне нужно пройти на своё рабочее место, которое заставлено столь важными особами. И ещё мне нужен мой напарник-помощник.

После недолго молчания Ворошилов жестом указал на нас двоих и на рабочие места, оцепление быстро сняли для нашего прохода. Пока я шёл рядом с Пашей, попросил его рассказать, что произошло и как это проявлялось.

– В течение 5 секунд, – почти шёпотом начал он, – все показатели системы скакнули: какие до ста процентов, какие до пятидесяти. Я не знал, что это возможно при такой установленной вычислительной мощности. Затем началось светопреставление: задействованы были все опточипы – это хорошо наблюдалось, свет исходил волнами от центра к периферии. Это продолжалось не дольше минуты. Собственно, на этом всё, потом сюда завалился народ, вояки, ну, и все, кого видишь. Стоят чего-то ждут.

Такое поведение объяснялось тем, что оцифрованная копия моего мозга попала не в локальную систему одного опточипа, как я планировал, а в глобальную систему облачной кластеризации. Видимо, мои инструкции по перенаправлению потока информации в обход кристалла были не совсем точными.

Первыми тестами на рабочем месте я убедился, что ядро стабильно, а также позаимствовал у братьев скрипт оценки качества копирования. Его результат меня очень порадовал: область охвата мозга сканером и область записанной информации были идентичны – сто процентов – немыслимый результат, если ещё учесть то, что копирование теперь занимает не больше одной минуты.

За спиной царила тишина. Собравшийся народ ждал меня.

Я в экстремальном темпе анализировал результат, и он был таким: абсолютная копия моего мозга, считай меня, загружена в ядро. Интерпретатор образов и абстракций в процессе настройки связей. Сейчас нужно что-то показать толпе иначе меня сожрут.

Ядро сейчас представляло из себя базу данных моих знаний. Для связи с ней была настроена текстовая консоль, но интерпретатор позволял использовать и голос, и даже видеоряд, как в системах биомеханических роботов.

Такая технология не была новой, но вот достигнутый результат мог сыграть на руку.

– Ян, какой процент? – спросил начальник, проявив удивительную осведомлённость. Разговаривал он на достаточно приватном расстоянии, чтоб никто не услышал ни вопроса, ни ответа.

– Результат абсолютный, – ответил я.

– Уважаемые, коллеги, – откашлялся он и обратился к толпе. – Никто другой не несёт такую ответственность за происходящее под Конусом, как я. Потому ответ я и понесу. Своими неординарными манипуляциями старший научный сотрудник сотворил нечто такое, чего мы добивались последние несколько лет. А именно, ему удалось получить абсолютный результат при переносе знаний мозга в цифровой формат. Электронным мы этот формат назвать уже не можем – «ничто не вечно под луной». На смену электронам пришли дуалистические фотоны.

Группка собравшихся молча слушала, впитывала информацию.

– Сейчас мы стоим на пороге создания единой базы знаний человечества. А когда мы её заполним, то сможем получить ответы практически на любые вопросы.

Сотрудники из числа делегации начали перешёптываться. Вопросы не заставили себя долго ждать.

– Мы уже имели опыт работы с объектами с достаточно высоким процентом копирования головного мозга. Чем же отличается этот представленный образец? – вопрос принадлежал единственной женщине в группе.

– Татьяна, – обратился к ней Дашин, – этот образец – совершенно иной уровень...

– Разрешите, я объясню? – вмешался я.

– Да, пожалуйста, – любезно предоставил мне слово начальник.

– Чтоб осознать всю весомость отличия, надо провести аналогию. Прошлый результат был ... я могу распространять эти цифры? – на что начальник кивнул головой, – 75 процентов. Этот процент высчитывается по охвату так называемой структурной решётки, в которую записываются возможные состояния нейронов. Так вот, 25 процентов потери состояний не равны 25 процентам потери информации. Я надеюсь, это объяснять не нужно? Судя по реакции, объяснить всё же придётся.

Объём информации находится в нелинейной зависимости от состояний. Представьте себе ситуацию: у вас есть жёсткий диск с фильмом и при копировании вы случайно теряете четверть информации с разных его участков. Какой итог? А итог будет таким, что целое кино вы уже не посмотрите. Потеряв 25 процентов, вы теряете 100 процентов целостности информации на выходе. Это крайность, частный случай, но иллюстративный. Иван Нулла был видным учёным с обширными знаниями, определенно, больше моих. Но если сравнивать объём данных в копиях, то результаты отличаются на порядок. Это, что касается текущей ситуации. В перспективе эту базу знаний можно и нужно расширить, технология динамической реструктуризации и создания связей внедрена и ждёт опробования. И хочу ещё выделить, что оцифровка моего мозга заняла не более одной минуты.

Шум в толпе усилился, но и в этот раз выступила женщина.

– Коллеги, прошу тишины. Услышанная информация меня также взволновала. – По характеру речи и по тому, что остальные в группе сразу умолкли, можно было сделать вывод, что она, если и не главная тут, то очень большая шишка.

– Я правильно понимаю, Ян Владимирович, что вы сейчас сидите перед собственной полной базой знаний и можете просмотреть любую информацию оттуда?

Я до этого не задумывался над этим, но вопрос задан и вопрос требует ответа.

– База знаний имеет непривычный для нас вид – она объектно-абстрактная, поэтому залезть в неё и просматривать всё подряд нельзя. Но есть настроенный интерпретатор, и задавая через него вопросы, можно получать на них ответы. Пока это так работает.

– Вопрос из любой сферы ваших знаний?

– Я думаю, да.

– Любопытно, я хочу задать вопрос.

– Ян, выведи консоль на большой экран, – попросил начальник, – и шрифт увеличь.

– Хорошо. Сделано. Какой будет вопрос?

– Печатай: какой PIN-код у моей банковской карты?

Я напечатал эту фразу. Ладошки у меня почему-то вспотели. Хитрый ход.

Ответ из ядра был мгновенным.

«388544»

После этого все взглянули на меня, ожидая подтверждения или опровержения информации.

ПИН-код был мой, и он был свежий. У меня были сомнения, что интерпретатор выдаст мой актуальный код, ведь в базе есть около 10 подобных кодов с разных периодов жизни.

Мне ничего не оставалось, как подтвердить информацию. Положение было так себе, без связи на территории городка изменить конфиденциальные данные моего банковского счета было невозможно.

– Не переживайте по поводу дискредитации персональных данных, сказала Татьяна. – Мы предоставим вам возможность их изменить. Этим запросом я хотела убедиться, что доступ к данным не ограничен. Ещё интересует вычислительная мощность и расчётные способности.

– Вычислительная мощность практически безграничная, а расчётные способности сейчас ограничены моими знаниями. Но они у меня не такие и скудные. Также можно описать любой алгоритм с базовыми ключами, интерпретатор всё это прожуёт и выдаст результат. Для примера давайте я сейчас опишу алгоритм поиска представления произвольного целого числа в виде суммы трёх кубов – нетривиальная математическая задачка, надеюсь она вам знакома?

– Конечно знакома, – выступил один из немногих людей, кто был одет по-научному – в белом халате. Его я узнал – это был тот неряха с пропуском при моем побеге отсюда, кто бы мог подумать, что он тут важный человек. – Мы занимались поиском таких представлений, и процесс, мягко сказать, достаточно долгий.

– Отлично! Значит будет наглядно, – ответил я. – Дайте мне минуту.

Пока я набирал, учёный продолжил.

– Опишите алгоритм для числа 114. Я думаю, всё равно мы не дождёмся решения, так как поиск для других чисел составлял недели, месяцы, а иногда и годы непрерывных расчётов…

– Готово! – запустил я команду, и в режиме реального времени на большом мониторе начали высвечиваться цифры для единицы, двойки и так далее. Около каждой цифры было ещё три числа, представлявшие решение этого диофантова уравнения. Время решения на каждую цифру не превышало секунды, а то и составляло её долю.

Когда расчёт дошёл до 114, я остановил процесс. С момента начала прошло лишь 20 секунд.

В толпе началась суматоха, тот самый кандидат технических наук обмяк, потерял дар речи, а затем и вовсе потерял сознание. Его оперативно усадили на кресло и привели в чувство.

– За 20 секунд вы сделали работу одного столетия! – с трудом он нашёл в себе силы. – Решение для числа 114 до этого момента не было найдено. Как? Как это возможно?

– Я же сказал – «вычислительная мощность практически безграничная».

– Браво, впечатляет! – захлопала в ладоши Татьяна. – Именно такая производительность была целью проекта, с чем я вас, Олег Михайлович, и поздравляю. Верно было сказано: цель оправдывает средства. Поэтому о сегодняшнем инциденте можно забыть. Это было вам адресовано, Вячеслав Гаврилович. Виновных вы можете продолжить искать, но среди присутствующих их нет.

После этих слов она подошла к Дашину и завела с ним приватную беседу. Я бы мог обострить слух и разобрать весь разговор, но делать этого не стал, частная жизнь для меня была не пустым звуком.

На этом официальную часть можно было считать оконченной. Оцепление сняли, люди вернулись на свои рабочие места. Со мной изъявили желание пообщаться некоторые учёные, с которыми прежде мне не доводилось пересекаться. Вопросы были из разряда «а вот это можно?», «а сколько будет считать?» и так далее. Такое общение напомнило мне чем-то вопросы про мою машину: «а какой объем двигателя?», «а сколько бензина кушает?». Будучи единоличным администратором ядра, я был своего рода и его владельцем. И на подобного рода вопросы я знал ответы.

– Им понравилось, и это главное, – рассуждал у себя в кабинете Дашин, подводя итоги. – Немыслимое стечение обстоятельств.

– А кто это был? – спросил я.

– Ты про единственную женщину?

– Да, чувствовалось, что она главная.

– Это так и есть, Ян. Её зовут Татьяна Шахматова, и она – главный куратор проекта. Занимает скромную должность в Министерстве, но при этом никому не подчиняется. Всё, абсолютно всё здесь зависит от неё.

– Вы её хорошо знаете. Я сужу по тому разговору снизу, она больше ни с кем не разговаривала, кроме как с вами.

– Не то слово, наша научная карьера началась совместно, мы учились вместе. Но её интеллект не идёт в сравнение с моим, да и вообще ни с чьим. Её методы и способности чем-то, кстати, напоминают твои. Может поэтому я возлагаю большие надежды на тебя, зная, на что способна была она в твои годы.

– А на что я была способна? – раздался женский голос со стороны двери. – Уж, простите, что без стука. Услышала своё имя и не смогла пройти мимо. Ну, и ненароком подслушала ваш разговор.

– Татьяна?! Я думал, вы уже покинули комплекс, – удивился Дашин.

– Как же я могу покинуть вас, не сделав самого главного – не проведя личную беседу с этим молодым человеком, юным дарованием. И как удачно сложилось, что вы оба тут. Ну, так что насчёт ответа?

Видно было, что начальник замялся с ответом, он не ожидал такого поворота.

– Чтоб рассуждать о твоих способностях, – сказал он, – достаточно просто посмотреть – где ты, а где я. При изначальных равных условиях, ты добилась намного большего, чем я. Вероятно, что мои успехи напрямую зависели от твоих.

– Очень вероятно, – улыбнулась Татьяна. – Приятно, что ты это осознаёшь. Я бы не смогла доверить управление этого комплекса никому другому. Но хватит обмениваться любезностями.

Она прошла в кабинет и села в резное кресло перед шахматным столом.

– Ян Владимирович, присаживайтесь, – и она жестом пригласила меня в кресло напротив. – Я нисколько не сомневаюсь, что вы умеете играть, так что прошу вас – сыграйте за черных.

Играть в шахматы я умею и довольно неплохо, но игра эта меня тяготит. Приходится много и усердно думать, что изматывает похуже физических нагрузок. Одну игру ещё можно было перетерпеть, но две превращались в наказание. В своё время я даже увлекался шахматами и прочёл множество книг.

Она развернула своих коней к себе лицом, взяла белую пешку и, размахивая ей в воздухе, спросила:

– Вы знакомы с теорией, что при игре суперкомпьютеров победу будут одерживать белые – из-за преимущества первого хода? – и она, установив пешку на новую позицию, продолжила, – вы согласны с ней?

– Да, – ответил начальник. Я в один голос с ним ответил «нет». Мы переглянулись.

– На что играем, Ян?

– Таня, он же не знает...

– Тише, Олег, молчи. Ну, так что, Ян?

– Я инженер до мозга костей, так что на копию вашего мозга в копилку знаний, – ответил я.

– Ян! – хотел упрекнуть меня в нарушении субординации Дашин, но Шахматова его прервала.

– Всё в порядке, Олег. Я сделала такое предложение и осознавала возможные исходы. Я даже не удивлена его выбором, если честно. Что ещё он мог попросить?

Партия потихоньку двигалась. Татьяна Шахматова делала свои ходы быстро, как будто не обращая внимание на мои.

– Ваши кони всегда смотрят на вас?

– Да, это же мои кони, – коротко ответила она. – Почему же ты, Ян, не согласен с этой теорий, у тебя есть обоснования или доводы?

– Дело в том, что шахматы – игра очень древняя и сложная, режима идеальной партии – партии, которая приведёт к победе – в ней просто нет. В любом сражении есть ходы, которые переводят инициативу победы. Но количество таких ходов для каждой вариации разное, поэтому для победы мало знать, как ходить, ещё важно знать, когда так ходить. А что вы хотите за победу? – спросил я.

– Хм, – задумалась она, – я ещё не придумала.

Версия моего ответа заставила оппонентку задуматься в её правдивости. А я был уверен в том, что говорю: несколько часов назад я убедился в этом, проводя очередной опыт по производительности ядра.

– Очень интересно. Возможно поэтому машины до сих пор проигрывают людям…

– Машины не проигрывают, – поправил я, – их выигрывают. Если машина видит, что прошёл последний вариативный ход не в её пользу, она сдаётся. Кстати, такой ход я сделаю сейчас. Он последний перед неизбежностью. Игра будет окончена через 4 хода.

Казалось, она впервые за партию опустила глаза на доску, закусила нижнюю губу и начала просчитывать ходы. Я же продолжил.

– Вы могли победить, если б 3 хода назад сделали нелогичный ход ладьёй, практически жертвуя ей. Этот ход добавил бы два вариативных хода, но ваш в итоге был бы последним. Партия продлилась бы на 6 ходов дольше. Но, как вы и говорили, цель оправдывает средства.

Она подняла голову, глаза её смотрели в мои.

– Ты успел воссоздать вселенную шахмат в ядре? Очень уверенно рассуждаешь. Сколько это заняло времени?

– Сам расчёт длился три с половиной минуты, потом я потратил около полутора часов на просмотр всех логичных 20-ходовых партий. Отсюда и озвученные выводы.

– Хм, а ты обыграешь «ядро»?

– Сложный вопрос. Думаю, да – оно будет руководствоваться прямой логикой, я же имею в арсенале интеллект – хитрость.

– Какой ход ладьёй я пропустила? Можешь показать?

– Конечно, – и я быстро вернул нужную комбинацию на доске. – Вот этот ход.

Она долго смотрела на доску.

– Не вижу … – сказала она и продолжила рассуждать, обыгрывая варианты.

– Нет, не так. Следующий мой ход будет таким, затем ваш ход. И тут мой очередной вариативный ход, если я его пропущу, то победа ваша. Допустим, я не пропускаю его, тогда через два хода у вас снова вариативный ход, и он последний в этой комбинации. Моё поражение неизбежно.

Она снова посмотрела на меня, затем перевела глаза на Дашина. Я до этого не смотрел на начальника: на нём не было лица, он был бледен, как та слоновая кость, из которой сделаны белые фигуры шахмат.

– Теперь можно. Олег, расскажи.

– Я тебе, Ян, не рассказал одну существенную деталь из нашей биографии. Учились мы вместе ещё со школьной скамьи. Тогда и был обнаружен редкий талант Тани: она выигрывала в шахматы любого оппонента. Сначала это вызывало восхищение. Но короли падали и падали у опытных, и очень серьёзных игроков, а больше всего в этой ситуации их раздражала та лёгкость, с которой она выигрывала. Татьяне запретили участвовать в официальных соревнованиях, назвав это патологией интеллекта. Интерес к ней как к шахматному гению остался. Поэтому шахматное сообщество раз в год организует неофициальный матч между текущим чемпионом мира и Татьяной. И до сегодняшнего дня, а это больше 40 лет, на её счету поражений не было.

Случай был удивительный. Я всегда думал, что это интуиция – фоновая работа мозга. Но к данному конкретному случаю она не подходила.

– Это больше похоже на поддержку со стороны, – сказал Ин.

И я мысленно это подтвердил. Складывалась картина использования информации из места, где есть не все шахматные партии, но огромное их количество.

– Так же это подтверждается и тем, что я смог её обыграть, используя нелогичные ходы. Партии с этими ходами не использовал ни один здравомыслящий шахматист до этого, – привёл я довод Ину.

Молчание затянулось.

– Ян?! Всё в порядке? – спросила Шахматова. – Это мне стоит уходить в себя и задумываться в этой ситуации, а не тебе.

– У меня есть идея! – воскликнул я. – Ещё партию? – и я начал расставлять фигуры.

В очередной раз начальник переглянулся с главным куратором и, пожав плечами, добавил, – Я уже несколько дней и сам не знаю, что происходит.

Татьяна расставила фигуры.

– Нам надо поменяться сторонами, – сказал я, и привёл в движение стол

– Реванш? Я думаю, смысла нет!

– Это не реванш. Кто ваш любимый шахматист?

– Да в том-то и дело, Ян, нет у меня любимых игроков и книг по шахматам я не читала. Я играю на интуиции и всегда побеждаю. Ну, почти всегда, как оказалось.

– Отлично, отлично! – сказал я.

Я начал партию. Татьяна так же, практически не раздумывая над ходами, двигала фигуры и на 18-м ходу завершила партию в свою пользу.

Я сидел и улыбался.

– Теперь уже и я не понимаю, что происходит, – прокомментировала Татьяна, – Ян, не томи, рассказывай.

– Одна из самых странных и быстрых побед Александра Алехина – эта партия была опубликована всего однажды в стареньком журнале «Мир шахмат». Алехин играл чёрными и нанёс сокрушительную победу. Итог той партии вы сейчас видите на нашей доске. Какая вероятность разыграть партию вековой давности повторив ходы один в один? Я думаю, что на этот вопрос можно не отвечать.

– Может я видела эту партию?

– Я вас спросил, и я вам верю. Книг вы не читали, а тем более выпуск журнала пятидесятых годов, который мне-то попался случайно. То, что вы назвали интуицией, не является таковой.

– Я всегда думала, что это я странная в этом мире, но, глядя на тебя, начала задумываться. Кто ты? С какой ты планеты?

Я усмехнулся.

– Я человек с планеты Земля, человек с максимально расширенным кругозором. А вот вы, Татьяна, намного уникальнее, чем я. У вас есть, и вы им успешно пользуетесь – открытый канал в Единое Информационное Пространство.

– Это то, о чём я думаю? – вмешался Дашин.

– Про моё исследование? Да! – ответил я.

– Что за исследование? Разве недостаточно оцифровать мой мозг? Вы не подумайте, что я иду на попятную. То, что было обещано, будет выполнено. Но вот что за исследование – я пока не поняла.

За разговором мы дошли до кабинета мозгокоперов. Первым к ним зашёл Дашин с шахматами под мышкой.

– Профессор? Вы поиграть пришли? – шуткой спросил Евгений.

Следом за начальником зашла Татьяна, а уже за ней я.

– Много вас сегодня. Зачем пожаловали? – вопрос задал Александр.

– Нам нужно к установке, хотим провести несколько исследований, – ответил Дашин.

– Мы люди подневольные, если вас двоих мы знаем и помним ваш уровень, то эту милую женщину видим впервые. Если хотите пройти, – обратился он к ней, – то пожалуйста предъявите ваше удостоверение, ничего личного, простая проверка уровня допуска.

Дашин усмехнулся.

–Не видели? Ещё бы, из своей берлоги почти не вылезаете.

Шахматова грациозно достала свой пропуск и протянула старшему брату. Тот по уже знакомой мне схеме достал считыватель и поднёс его к карте. Прибор пикнул.

– Что это, не понял. – озвучил он и повторно поднёс карту к прибору. Снова пик.

– Женя, взгляни, это нормально?

Младший брат подошёл и посмотрел на результат считывания, затем посмотрел на Шахматову и снова на прибор.

– О-хо-хо, каждый день сюрпризы, вот это я понимаю – Янка устроил тут переполох. Сотрудник с белым уровнем допуска, рады приветствовать вас в нашей скромной лаборатории.

От этих слов Александр чуть не поперхнулся.

– Простите, мы не знали, – сказал он и протянул пропуск хозяйке.

– Мерси! – Татьяне такое отношение польстило. Она улыбнулась приняла карту обратно и сделала мини-реверанс.

– Татьяна Шахматова – главный куратор этого научного центра, – представил её Дашин. – Сами можете не представляться, она вас знает.

До этого я не связывал цвет и уровень допуска, но теперь прекрасно понял, как всё устроено.

Массивная дверь снова заняла свою позицию. И пятеро человек зашли внутрь.

– А я тут впервые, – огляделась куратор.

– Давайте я проведу маленький экскурс, – предложил Женя.

Пока они были заняты, я сел за рабочее место и принялся выставлять настройки. Не мог для себя решить, с чего начать.

– Спорные ситуации в голове? – спросил Ин. – Позволь подскажу: делай оцифровку, это уже обкатанная технология.

– А куда? В отдельный чип или также в облако? Кстати, как там техники потрудились?

Я открыл перечень проводимых работ на объектах коммуникации и с радостью заметил ряд уже выполненных задач – они как раз решали проблему с просадкой электрической мощности при передаче огромного объёма информации.

– Да я согласен с тобой, Ин, разве может быть иначе? Поток мы направим в облако, посмотрим сразу, как пройдёт.

Я выставил настройки. Связался с Пашей. Он был на «дне» и по моим указаниям ждал поступления информации в базу знаний.

– Всё готово, – громко оповестил я всех.

– Татьяна, – продолжал любезничать Женя, – прошу пройти вот сюда, – и он указал рукой на кресло «стоматолога».

Я не помнил, чтоб кто-нибудь упоминал, что именно и кого именно мы будем исследовать. Но видимо это решилось без меня.

Татьяна заняла место. Автофиксаторы ремней затянулись и обездвижили её. Саша и Женя были за своими рабочими местами, а я и Олег Михайлович стояли в стороне.

Диски пришли в движение, прозвучала фраза «ни о чём не думать» и пошёл обратный отсчёт.

Через минуту всё закончилось.

От Паши пришло сообщение, что копия поступила, и всё в норме. Спустя буквально несколько секунд пришло ещё одно сообщение:

«Система запрашивает подтверждение обновления абстрактных таблиц и связей».

Я понял, о чём речь и ответил, что нужно согласиться. Абстрактные таблицы и связи обновились, так как одни и те же образы предметов и людей в наших мозгах имеют различное число определений, характеристик и свойств применимых к ним. По моим прогнозам, добавление копии увеличивает общий объём данных всего на 30 процентов, а после слияния абстракций ещё на 30.

Я объявил об успешном выполнении операции.

– Удачную вы провели оптимизацию и модернизацию. Такой успех, – не удержался от лестного комментария Дашин, увидев всё своими глазами.

Настало время второго этапа исследования, но к нему нужен особый подход. Он заключается хотя бы в том, чтоб рассказать окружающим о своей невероятной теории.

Я повёл свой монолог. Рассказал о своём видении феномена Шахматовой и возможных теоретических способах это проверить.

Помимо меня, скромного старшего научного сотрудника, в лаборатории было ещё четверо учёных, каждый с огромнейшим багажом знаний в нужных мне сферах.

Первым, как нетрудно догадаться, обсуждение начал Олег Михайлович. Он уже был знаком с основами теории по моему прошлому исследованию, правда, неверно понял фундаментальную часть природы исследуемого объекта. Он снова принялся описывать плюсы. Тут я был вынужден оборвать его речь и сказал, что исследуемый процесс намного сложнее, чем описал его начальник, и что применение всего этого безобразия намного глобальнее.

– В таком случае недопонимания быть не должно, – сказал Александр, – вопросы есть, и я их задаю. Надеюсь, что ответы тоже есть. Я правильно понимаю, что есть метод извлечения скелета сигнала?

Я кивнул головой в знак подтверждения сказанного.

– Тогда это не составит труда, – добавил он, – дело пяти минут.

– Главный вопрос здесь скорее не во времени, – пояснил я. – Мы делим шкуру неубитого медведя. Татьяна, вы простите нам наше невежество. Мы начали издалека, хотели, чтобы у вас сложилось полное представление. И теперь дошли до самого главного. Без вашего согласия и участия проведение исследования и подтверждение всего сказанного ранее становится невозможным. Мы великодушно просим вас. Я прошу вас.

– Быть подопытной – не самая приятная роль. То, что я услышала в этой лаборатории меня волнует не меньше вашего, тем более, что я живу с этим всю свою жизнь, в этом есть научный интерес. Я всё-таки учёный, а лишь потом куратор. Переходи, Ян, к технической части.

– Женя, настрой кресло так, чтобы Татьяна могла сидеть с прямой спиной. Позаботься о её комфорте.

– Понял, одну минуту.

Кресло пришло в движение, все регулировки были электрические и настраивались удалённо с рабочего места.

Тем временем я занял второе рабочее место и принялся настраивать сканер.

– Для таких настроек, – вмешался Александр, – фронтальный диск будет не нужен, что изрядно облегчает задачу. Всю работу сделает «шапочка», тыльный диск будет работать на половину мощности и не будет издавать шум.

– Отлично, – отметил я старания учёного. – Диапазон частот, как и методика преобразования уже известны. Шумы будут резаться на этапе считывания, поэтому на выходе мы получим чистый сигнал.

Задача была сложная – из всего разнообразия сканируемых данных извлечь нужный нам поток, а затем его проанализировать.

Все были на своих местах, в том числе и фигуры на шахматной доске.

За белых играл Олег Михайлович, а за чёрных Татьяна.

– Партию не начинать, пока не пойдёт сигнал, – скомандовал я.

Александр был абсолютно прав про издаваемый шум: когда диск вышел на установленную скорость работы, он чуть слышно посвистывал.

Все преобразования и обработка получаемых данных со сканера производилась в режиме реального времени. Нагрузка на локальную вычислительную систему была колоссальная. Причиной этого стало наше небольшое открытие. Та жирная линия сигналов, полученная на аппарате неврологов после преобразований с учётом разрешающей способности текущего сканера представляла собой артерию информационных потоков, в которой каждая клеточка крови — это пакет с данными.

– Ничего себе! – воскликнул от удивления Александр. Он масштабировал получаемое изображение, увеличивая и увеличивая его. В конце концов, спустя около тридцати итераций, он упёрся в потолок разрешающей способности сканера. Такую динамику увеличения можно сравнить с изображением Земли, при максимальном приближении которой можно очень подробно рассмотреть муравья на её поверхности.

Я прекрасно понимал, что объём исследуемых данных просто колоссальный, но у нас был очень мощный инструмент в распоряжении.

– Всё же рано мы полезли в эту область, – сказал Женя. – Мы и за год не найдём нужную информацию в этом бездонном океане данных.

Он ещё не имел представления о вычислительной мощности ядра.

– Не соглашусь с тобой, – ответил я. – У меня всё под контролем. Главное, чтобы коммуникация не подвела, как в прошлый раз. Надеюсь, техники добросовестно поработали. Одно дело – пиковая нагрузка, другое – длительная статическая.

Показатели всех систем были в норме. Уже в течение одной минуты данные отправлялись в ядро и возвращались в пригодном виде.

С интерпретатором оказалось очень просто работать, я указал наименование метода для обработки потока данных, и такой метод уже был в базе – легко и просто. Также я указал, что нужно делать после обработки: что урезать, что искать. Временные промежутки для углублённого исследования поступят от меня командами.

– У меня всё готово, можно начинать партию, – в очередной раз скомандовал я.

Олег Михайлович начал партию. Я отправил команду в ядро – начать запись. Татьяна сделал свой первый ход за чёрных, и я отправил закрывающую команду. Первый кусок есть. Второй ход – та же процедура. Второй кусок.

– Прошу притормозить партию.

Я и не надеялся, что с первого раза получится. Результат сравнения не заставил себя долго ждать. Я озвучил его вслух.

– На первой итерации сравнения найдено столько объектов, удовлетворяющих поиску, что я просто не смогу назвать это число. Продолжаем.

Игроки сделали третий ход, обработка шла в режиме реального времени.

– Каждый ход снижает количество найденных объектов на один, два порядка, если так пойдёт и дальше, через 10-15 ходов мы получим пригодный результат. Олег Михайлович, продержитесь?

– Ох, не знаю, это не от меня зависит, – пошутил он.

– Хорошо, можете ходить без команды. Процесс автоматизировался, теперь всё упирается во время и в количество ходов.

После этих слов партия ускорилась. Начальнику было тяжело, он старался как мог: думал, просчитывал ходы, но это ему не помогало.

– Через три хода мат, – объявила Татьяна.

– Так, стоп, – сказал я. – Нужен мозговой штурм! Не факт, что необходимая нам информация будет при последующих трёх ходах. Если Татьяна их знает, значит и смысла нет в запросе к информационному пространству. Мы будем искать пустоту. Кто как думает?

– Вполне резонно, я согласен с тобой, – сказал Александр, ему поддакнул и Женя.

– Я думаю, вариант приходит каждый ход и включает в себя комбинации до конца партии. Просто три хода – это оптимальное количество для объявления неизбежного результата.

– А такого ли неизбежного? – я до этого следил за показателями систем и процессом обработки, а на ход партии не обращал никакого внимания. Я встал из-за рабочего места и подошёл к месту военных действий. Ситуация была плачевная. Сам бы я сдался при таком раскладе. Ин прогнал партию в считаные секунды.

– Вариантов осталось не так много всего около 3 миллиардов, – озвучивал я вслух ход мыслей Ина. – И есть один вариативный ход у белых. Олег Михайлович, как говорили в известном фильме...

– Конём ходить? Да это же откровенный бред! – возмутился он.

Я улыбнулся.

– Весь мир – это бред, в котором мы живём.

Ход был сделан. В ту же секунду количество объектов в сравнительной таблице резко снизилось – стало равным четырём. Совпадение было найдено в текущем блоке и в первом.

Результат был получен. Следующий этап – обработка, и сколько уйдёт на это времени прогнозировать никто не осмеливался, даже Ин молчал. Этим нехитрым делом уже можно было заниматься вечерами без лишней суеты.

С опытами и исследованиями на сегодня было решено закончить, тем более, как выяснилось, половина личного состава службы безопасности разыскивала главного куратора.

– Да уж, разочаровали они меня. Неужели так сложно спросить у Эха? – высказывал я своё негодование. – Или это секретная информация. Не понимаю.

Пока мы обсуждали исследование с Татьяной и Женей, я подслушал разговор начальника с Александром.

Саша старательно и скрупулёзно доказывал необходимость какого-то объекта для заказа. Это было что-то экспериментальное, и меня очень заинтересовал объект их беседы. Я не постеснялся и вмешался в разговор, тем самым случайно подключив ещё трёх собеседников к их приватному разговору.

– Можно подробнее? – попросил я, – звучит очень интересно.

Взгляды начальника и Саши различались кардинально. Если первый смотрел с претензией – что я тут забыл, то второй с мольбой и надеждой.

Рассказывать подробнее он начал издалека.

– Я нашёл одну очень интересную научную статью из Японии. Я выписываю журнальчики, чтобы не заскучать. Так вот, местные учёные смогли сделать удивительный материал. Этот материал полностью контролирует токи Фуко. С его помощью их можно полезно использовать, что повышает коэффициент полезного действия любого электрооборудования, делая его практически идеальным, – вдохновлялся он своими словами. – Материал называют «Хати-Джу-Ён», что в переводе означает 84, также он имеет разнородную структуру с различными электромагнитными свойствами.

Журнал со статьёй был у него в руке, и там были приведены графики.

Звучало всё чрезвычайно интересно. Я взял в руки журнал и бегло ознакомился со статьёй. Я-то может и бегло, но вот Ин уже закидывал в мои мысли глобальные идеи, как можно полезно использовать этот материал.

– Разнородная электромагнитная структура? Так ты сказал? – спросил я.

– Да, всё верно, это материал с использованием программируемых нанокристалов, которые и позволяют добиться разрозненности в структуре.

– Но об этом ни слова в статье?

– Всё-то вы заметите! Ну, общался я с этим учёным, когда был на большой земле, это же не запрещено, – оправдался он.

– И как безопасники это упустили? – удивился Дашин.

– Если такое свойство подтвердится экспериментально, – говорил мне Ин, – то сканер можно существенно модернизировать и избавить его от подвижных элементов конструкции.

– Тут указана плотность материала – 84, она соответствует пластику. Сколько может стоить этот материал? Для первоклассного эксперимента нам потребуется около 200 кг.

Начальник сделал серьёзное лицо и посмотрел на старшего из братьев.

– А я-то что? Не я озвучивал цифры.

Все смотрели на начальника, не понимая, что происходит.

– А то друзья мои, – начал отвечать он, понимая, что от него требуют, – что япошки хотят миллион денег за грамм.

– Упс, – ну, тогда, думаю, хватит и 100 килограммов – плотность небольшая, объём приличный получается.

– Так, Ян, выкладывай, что задумал? А то Саша до тебя клянчил пару граммов, как наркоман какой-то.. Говорил, для экспериментов. А ты 200 кг. просишь, а потом в два раза скидываешь. Как-то это не по-инженерному что ли.

Логика в его словах была, пришлось выложить свою разработку.

– Если свойство со структурой подтверждено... – я посмотрел на затейника.

– … Да точно, точно, – перебил он меня.

– Если точно, – повторил я для уверенности, – то на базе материала 84 можно собрать сканер нового поколения.

На меня все смотрели, недоумевая – молча. Я же продолжил.

– Материал имеет различную настраиваемую среду – это значит, что все магнитные поля сканера, в том числе и вращающиеся можно будет впихнуть в структуру материала. И здесь мы уже не будем зависеть от электромеханических ограничений и износостойкости подшипников.

– Вот, Александр Сергеевич, вот как надо доказывать свою точку зрения, вот как надо обосновывать необходимый для покупки материал! Но что вы все ко мне да ко мне, среди нас есть главный по таким вопросам, и я уверен, она уже вынесла решение по этому лоту.

Её ответ меня очень порадовал – он дал понять, что Татьяна не просто куратор, а самый настоящий инженер.

– Вас послушать, так базар базаром. 2 грамма, 200 кг, 100 кг. Откуда цифры такие. Все умные собрались – я уже убедиться в этом успела. А цифры с потолка берете? Расчёт. Мне нужен холодный расчёт. Вот тогда и поговорим.

Дашин стоял и улыбался, видно было, что такой разговор и подход к делам для Татьяны были нормой.

– На основную часть сканера потребуется 98,5 килограммов материала, и ещё 25 – на дополнительную, расчёт абсолютно точный, – заверил я слушающих, но судя по их лицам, заверениям они не поверили.

– Ты издеваешься? Хотя, удивляться не стоит. Когда я в следующий раз приеду – взвешаю установку. За каждый грамм спрошу, ясно? У вас есть ещё час, пока работает «Эхо», чтобы передать мне координаты этого якудзы и может быть уточнённые данные по массе материала.

Все разом, и начальник в том числе, кивнули головой.

На этом моё знакомство с главным куратором было окончено. Великая женщина.

Эта история получила продолжение уже спустя неделю – самую бесполезную и скучную неделю. Я безуспешно пытался расшифровать и понять извлечённый сигнал. Помогал учёным с использованием интерпретатора. По оцифровке, копированию и передаче данных мозгов в единую базу знаний руководством было принято решение – один человек в день. Был составлен список, и вот к концу недели копилка знаний пополнилась ещё на 12 процентов. Каждый последующий скан мозга приносит всё меньше новых уникальных знаний, но это было логично и вполне ожидаемо.

В очередной беседе с начальником я искал пути решения своих задач. Его мозг оцифровали, но при наличии возможности общения лично с ним я предпочитал именно такой способ обогащения знаний.

– Тут игрушка подошла, – сообщил он.

Я не понял, что он так завуалировал, поэтому спросил в лоб.

– Это про что вы сейчас?

– Материал 84 оказался не таким дорогим. Сам по себе он напоминает песок – мелкий, мелкий, я такой видел на островах в районе экватора. А вот львиную долю стоимости взял на себя программатор, он же объёмный принтер. Станок размером с комнату, точнее это и есть комната с оборудованием. Уже выделил помещение для него. Пусконаладчиков привезли вместе с ним. Пришлось в спящем состоянии завозить. Материала выдали больше, как состоятельным клиентам. Твоя затея была, Ян, и Александра. Так что зайдёшь за ним, доступ только у вас двоих есть.

Это внесло разнообразие в застойную неделю.

Система собиралась очень быстро, детали были модульными. За два часа мастера практически закончили сборку.

Вторую половину дня мы потратили на обучение, оно давалось легко. Методика была простой и большую часть процедур выполняли алгоритмы и автоматика. А после того, как я пролистал всю документацию, я был готов сам обучать кого угодно, и периодически поправлял и указывал на ошибки наших учителей, спасибо Ину.

Александр на эти замечания только посмеивался, понимая, когда я успел этому научиться. Самым удивительным моментом из всего, что мы сегодня узнали, и не самым радостным, было время выполнения построения заготовки из материала 84. Этот процесс был очень времяёмким, и обработка одного килограмма материала занимала около 1 часа. Но была и радостная новость: материал 84 был пригоден к вторичному использованию по назначению – как пластилин. Поэтому в случае ошибки в расчётах формы или электромагнитных полей всё можно будет переделать с нуля.

3D модель уже была разработана и досконально отшлифована за прошедшую неделю. Мы со спокойным сердцем задали нужные параметры производства и печатающая головка, а судя по её размерам – голова, пришла в движение.

Никто не был в курсе, но после того, как я узнал о дополнительном материале, я внёс самовольные изменения в проект нового сканера. Добавил своего рода антенны и запрограммировал их на беспроводную передачу данных в среде работы «Эха». Ещё на это повлияла информация о возможности переделки изделия – что нельзя испортить просто обязано быть подвержено экспериментам!

Знания в сфере беспроводной передачи данных я укрепил с помощью «Единой базы знаний». Основатель этой технологии был Дашин, и знания всех связанных с ней учёных были оцифрованы. Выборка полезной информации не представляла сложности. Я знал, что мне нужно, и ядро мгновенно выдавало мне эту информацию. Без доработок не обошлось: в технологии присутствовали как детские ошибки из-за невнимательности, так и ошибки, связанные с неполнотой знаний.

Доработанная технология по беспроводной передаче данных представляла собой чудо инженерии. В пространстве около приёмопередатчиков создавалось по одной точке с невероятной по значению индукцией магнитного поля. Эти точки хоть и были достаточно отдалены друг от друга, но физически по частотному признаку, как будто соприкасались. Таким образом происходило искажение невидимого пространства, а передача данных осуществлялась напрямую из источника в приёмник и наоборот. Ограничений по скорости не было, возникший объём информации на источнике моментально и в полном объёме оказывался на приёмнике, минуя пространство.

Это была теория, проверить которую я смогу лишь спустя одиннадцать дней.

Обучение закончилось, и мы с Сашей шли по коридорам комплекса. Сегодня наконец выдалась возможность в очередной раз поработать со сканером. Коэффициент использования этого прибора был очень низким. После успешного копирования и постановки на поток этого процесса, руководство ограничило любые экспериментальные вмешательства и исследования. Даже не представляю каких трудов стоило Дашину выбить один вечер в неделю на эксперименты с участием столь ценного сканера. Самый правдоподобный вариант, что эти эксперименты будут проводиться нелегально, втайне от всех.

Ещё мне был непонятен момент: почему не собрать ещё один аналогичный прибор? Это бы решило множество проблем, связанных с ограничениями и скоростью пополнения базы знаний. Начальник лишь отнекивался от подобного рода вопросов, но после сегодняшнего дня появилась надежда на сканер нового поколения. Буду надеяться, что в этом бою научно-исследовательская часть одержит верх над организационно-бюрократической.

– Надо плотненько поработать и прогнать несколько исследований, – сказал я внимательно слушающим меня братьям, – ждать следующей недели не хватит терпения.

Мы устроили небольшое чаепитие с обсуждением насущных тем и перспектив – как говорится, совместили приятное с полезным. Когда с чаем было покончено, Женя продемонстрировал своё новое изобретение – кружкомоечную машину, работающую по принципу гравитационно-магнитного поднятия и раскручивания воды до запредельно больших скоростей. Он не скрывал своего восхищения использования Единой Базы Знаний, откуда и почерпнул все необходимые аспекты для этой разработки.

Набор кружек был новый, видимо эксперименты со скоростью в первоначальном её подгоне были неудачными и фарфоровые кружки просто стачивались в процессе чистки. Сейчас же скорость была подогнана таким образом, что вода в процессе вращения в кружке от трения закипала и таким образом внутренняя поверхность отмывалась начисто, а водяной пар дезинфицировал её.

– Очень даже неплохо, – сказал я.

– Да это ерунда, баловство, – оправдался он. – Но перспективы есть, энергопотребление у этой установки мизерное, а воду может превращать в пар практически мгновенно. Вот и заинтересовались данной технологией разработчики двигателей для транспорта и стрелкового оружия.

Открытие бронедвери уже как ритуал: сердце каждый раз ускоряет темп, волнительно предвкушая прикосновение к чему-то неизведанному, к чему-то новому.

– Мы эту дверь за полгода не открывали столько раз, сколько за последнюю неделю, – прервал длительную паузу молчания Женя. – Мы уже не гасим установку, чтобы каждый раз не тратить время на разогрев.

– Это, конечно, хорошо, но давай лучше всё перезагрузим. У нас тут наука, как никак, а не конвейер по копипасту, – предложил Александр, явно издеваясь над братом. Но Женю это нисколько не задело.

– Да-да, – подтвердил он, – мама всегда говорила, что ты хитрый жук.

За неделю братья поднаторели в этом деле, чувствовался профессионализм – никаких лишних телодвижений, все чётко и размеренно.

Перезагрузка систем не заняла много времени. Все были на своих местах. Первое, что мы хотели исследовать – это поток данных при управляемом сновидении. Я тренировался каждую ночь. Сны ещё не по команде, но всё чаще и чаще прогибались под моим давлением перехвата управления. Защитный механизм не дремал и упорно находил новые способы дискредитировать меня и выпнуть в реальность, предварительно жёстко и бесцеремонно убивая меня во сне. Ин пытался найти зависимости достижения поставленной цели при определенных состояниях организма, но всё тщетно. Это была игра иного уровня, ему недоступного – игра сознательного и бессознательного.

Без отмашки Ина мне было бы очень тяжело ловить момент точки входа в сон. Так и в этот раз, на окончании его обратного отсчёта я уснул с мысленной командой углубиться в чертог. Свои сны я запоминал очень хорошо – это оставалось ещё одной загадкой для меня и Ина, так как сюжетов снов в памяти мозга не было, они хранились в ином, неизвестном нам месте.

***

10.

По коже пробежал холодок, стало некомфортно. Темно. Абсолютно ровный пол. Я стою на собственном отражении. Гладкая поверхность простирается до тёмного края горизонта. Местность напомнила мне солончак Уюни. Я огляделся: вокруг не было ничего. По привычке я попросил Ина повысить экспозицию зрения, для более ясного видения в темноте. Он не ответил, я ещё задал пару вопросов, но ответа так и не получил.

– Или его нет, или он молчит, – подумал я.

Для меня это означало два возможных места: глубокий чертог или сон.

Ин никогда мне не снился ни в каком проявлении. Мысль о том, что это сон слегка меня шокировала – свежи были воспоминания дерзких изгнаний. Но чего можно опасаться тут? Сцена была практически пустая. Неужели так гладко прошло осознание? Или это всё же чертог? Как проверить? И там, и там я созидал силой мысли, только во сне это сопровождалось отторжением, а в чертоге меня никто не трогал. Я хотел начать, но услышал голос – он был похож на голос Ина.

– Обернись, – сказал он.

Я привык слушать его беспрекословно.

Повернувшись, я обнаружил перед собой дверь, очень похожую, на ту, что была на границе сознания.

– Что это? – мысленно спросил я Ина.

– Дверь.

– Я вижу, что это дверь, куда она ведёт?

– За границу разумного, – ответил он.

– Но… – я начал понимать, что это какая-то бессмыслица, потому как на границе Ина быть не могло. Мне стало страшно, холодный пот пробежал по спине. Неужели такой сон? Я не подал вида и начал подыгрывать сценарию.

На двери не было ручки, я толкнул её. Вместо того, чтоб открыться, она начала падать. Я вжал голову в плечи ожидая звука падения. Но дверь бесшумно проскользнула в пол поменявшись местами со своим отражением. Передо мной оказалась такая же дверь только с небольшими визуальными искажениями от отражения. И что важно – на ней уже была ручка. Очередная попытка открыть дверь увенчалась успехом.

– Что дальше?

– Заходи.

– Мы это обсуждали с тобой, Ин. И сошлись во мнении, что это не безопасно.

– Я не осколок сознания Каллидуса, или как ты его называешь Ин. Я нечто иное. Заходи не бойся.

Я шагнул в открытую дверь. Солончак исчез, как и дверь. За мной была только чёрная пустота.

– Кто же ты? – спросил я.

Моего голоса не было слышно. Я попытался мысленно переместиться, но и это было невозможно. Я был в невесомости, беспомощно пытаясь то ли плыть, то ли лететь.

– Всегда один и тот же вопрос, – голос холодной волной прошёл сквозь меня, – «Кто ты?» – повторил он мой вопрос. – На него у меня даже меньше ответов, чем у вас. Так уж устроено, что я знаю всё, что происходит или происходило. Через меня проходят все информационные потоки. Я и есть информационные потоки.

Я до сих пор не понимал, откуда исходит голос и кто этот таинственный собеседник. Но я точно понимал, что это не сон.

– Это всё что тебе надо знать обо мне, – продолжил он. – Один момент – я покажу тебе нечто очень важное.

В свободном пространстве на достаточном удалении передо мной засветилась точка. Она двигалась, оставляя за собой след. Трек от точки потихоньку превращал нарисованные линии в правильную фигуру.

Это правильная сфера, поверхность её исполнена правильными треугольниками и, как я смог заметить, нарисована она была без отрыва пера и не повторяя контуры. После чего сфера начала складываться – треугольник к треугольнику, пока не превратилась в крошечную фигурку.

– Это ваша единица информации, – прокомментировал голос.

В ускоренном темпе, куб снова развернулся в сферу.

– А это пища для размышления, – добавил он. – Магнетизм – основа всего, что вы знаете. Но что является основой магнетизма – не знаете.

После этих слов в воздухе замелькали символы, они были мне знакомы. Я не поспевал за «курсором». Вывод формулы теоремы – больше это ни на что не было похоже – был сложным или даже очень сложным. Такими математическими оборотами, функциями и операндами я никогда не пользовался. Тут была каша из всех теорий.

– И ещё у каждого своя цель, помешать текущему ходу событий практически невозможно – я пытался. Когда узнаешь правду… Не если узнаешь, а когда узнаешь, то прошу тебя: взвесь всё, а только потом принимай решение. На этом, всё. Я бы мог показать больше, но так будет неинтересно.

То, что меня держало в подвешенном состоянии, внезапно прекратило действовать, и я начал падать. Ощущение свободного падения взбодрило меня. Внизу показалась дверь, я летел в правильном направлении, но с очень большой скоростью.

– Остановиться не успею, – мелькнула мысль, и я закрыл глаза от ужаса.

Открыл их уже в светлой лаборатории.

– О, данные пошли, – произнёс Саша.

Я, осознавая возможность потерять драгоценные крупинки знания, полученного во сне, прокричал, – Быстро, ручку и бумагу!

От такого вопля братья соскочили со своих мест в испуге. Я даже не успел отвязаться от фиксирующих ремней, как мне начали подсовывать требуемые предметы. Информацию я начал записывать по крупинкам и очень быстро – не зря среди слов, относящихся ко сну, есть слово «засыпать». Такая отсылка к песку очень точно описывает процесс забывания или забвения сна – он просто рассыпается на глазах. Сюжет я помнил очень хорошо, но вот увиденный текст оказалось невероятно сложно вспомнить. Я закрывал глаза и снова видел эти вырезанные огнём буквы и цифры. Ин молчал, он тут помочь не мог, это часть знаний ему была недоступна. Полностью восстановить картинку мне не удалось, часть изображения всё же «рассыпалась». Когда я закончил, то услышал голос Ина.

– Не хотел тебя отвлекать по пустякам. Не знаю, как такое возможно, но надеюсь ты сможешь объяснить то, что я получил полный контроль над организмом, пока ты был во сне. Ты спал всего в течение десяти секунд, – передал мне информацию Ин.

Разумеется, объяснить я это не мог. Мой неразумный мысленный ответ Ин считал и тоже ничего не понял.

Я сидел и не двигался, держа в руках планшет с исписанным листом бумаги.

Молчание нарушил Саша, тактично и чуть слышно спросив:

– Ян, всё в порядке? Ты закончил писанину?

Я одёрнулся.

– Да, надо отдать это лучшим математикам для восстановления утраченной части, – ответил я.

– Ян, – это уже Женя обратился ко мне. – Мы не успели ничего записать пока ты спал, времени мало было, – виноватым голосом продолжил он. – Ты как-то очень быстро поспал, и ещё у нас тут провал в данных случился, полная тишина была в эфире в течение…

– Десяти секунд? – закончил я фразу вопросом.

– Да, плюс-минус, сейчас точно скажу – 9.81. Ух ты, прям величина ускорения свободного падения получилось. Сложно понять причину, видимо, что-то с оборудованием.

– Не факт, – ответил я, – возможно, что-то со мной. Я подумаю над этим сам. Давайте продолжим исследование, а то пустой результат – так себе подспорье для исследователей, коими мы себя считаем.

– Дубль два, параметры те же, – скомандовал Саша, и я начал в очередной раз встёгивать ремни.

– Ин, задай, пожалуйста, нагрузку на мозг, хочу в чертог провалиться, – мысленно сказал я.

– В прошлый раз я 5 часов напрягал мозг, чтобы получить результат, а сейчас ты хочешь это сделать за пару минут? Это уже даже не экстремально, это сто процентов опасно, парировал Ин.

– Постарайся ускорить насколько это возможно. Думаю 2-3 часа у нас в запасе есть, братьев могу пока отпустить. Хотя, пусть здесь будут, – мысленно я общался с Ином. Затем продолжил вслух.

– Всё готово? Процесс будет небыстрым, – сказал я и тут же получил утвердительный ответ.

– Всё готово, босс, начинаем, – пошутил Женя.

Прошло около тридцати минут, когда я почувствовал, что накатывает головная боль, ритм сердца стал отдаваться в висках. Тело ныло от долгого обездвиживания. Хотелось дёргать руками и ногами, как в невесомости в том альтер-сне, но я был жёстко привязан к креслу.

– Моя безопасность в твоих руках. Звучит как-то неправильно. В твоём ведении, вот. Надеюсь, у тебя все под контролем? А то я начал испытывать дискомфорт в голове.

– Твои чувства – мои чувства. Все под контролем, насколько это возможно. По моим расчётам завтра будет немного болеть голова. А сейчас мозг продолжает выполнять рутинную работу на повышенных амплитудах. Ещё пару минут и можно пробовать.

Я попытался расслабиться. «Завтра устрою себе выходной, погуляю с Ритой, надо будет заказать что-нибудь на ужин интересное».

Рутина добьёт кого угодно. Технология была сложная, но действенная. Я не заметил, как реальность сменилась воссозданной моделью лаборатории и сопутствующего окружения в чертоге. На мысль, что это чертог, меня натолкнул Ин. Он важно восседал в шахматном кресле из кабинета Дашина.

– Хорошо у тебя тут становится, хоть не выходи, – прокомментировал он. – А теперь давай, рассказывай, что это было?

– Я сам толком не понял. Это был сон, но какой-то очень странный, а если учесть, что ты мог взять в полный контроль организм, то я могу предположить, что моё сознание покидало-таки тело. Это подтверждают и слова братьев про тишину в эфире. Иначе этого просто не объяснить.

– Что-нибудь ещё удалось вынести в подсознательной памяти из этого странного сна?

– Голос там был. Я подумал, что это твой, и решил, что это не сон, а чертог. Ошибся по двум пунктам враз. Голос сказал, что знает всё, что было и всё, что есть, и что вмешиваться в ход событий нет смысла, он пробовал.

– Похоже на судьбу, ты же считаешь, что она абсурдна! Сейчас что-то поменялось?

– Нет, я по-прежнему так считаю. Есть вектор развития событий, и он так и или иначе идёт к цели, которую поставил перед собой человек. И нужно внести очень весомую корректировку, чтобы итог изменился, или вносить мелкие корректировки, но достаточно заранее. И ещё он назвал тебя как-то странно, то ли Колендус, то ли Коллизий, или Каллидус… Да, точно – Каллидус. Тебе что-нибудь говорит это имя?

Долго не было ответа.

– Только то, что с латинского это означает «Умный», имя странное, и мне оно кажется знакомым. Но больше ничего.

– Жаль, я думал хоть какая-то зацепка.

Братья сидели на «канале», и я решил для разнообразия эфира воссоздавать в чертоге то, что на мой взгляд могло иметь схожие сигнатуры. На против кресла Ина возникло ещё одно кресло, а между ними стол с шахматной доской. Я сел.

– Блиц? Да я пойду к двери, – предложил я Ину.

– Партия равных.

Это было очень быстро, и итог действительно стал ничейным.

В мыслях – неразбериха, нет чёткого представления, о чём в этот раз спрашивать засознательных друзей. Эксперимент продолжался, и я должен был туда дойти – ради науки.

***

– Ты снова по эту строну баррикад? – мысленный поток нарушил мою тишину. – Опять в гости не зайдёшь? Можешь не отвечать. Мы пристально наблюдаем за твоей «звездой», и знаешь, её поведение какое-то неоднозначное. То она светит ярче всех, то тускнеет, а то и вовсе исчезает. Мы уже думали, что ты не вернёшься. А тут раз, и она появилась вновь, и такая же яркая, как была, а может и ещё ярче. Такое объяснить невозможно, такого здесь не наблюдалось ни разу.

– Может было? Только вы не следили так пристально, как за мной? Наверняка моя звезда лишь моргнула.

– Ты что-то можешь об этом рассказать?

– Совсем немного, это был сон, и он почти растворился. Из этого сна я вынес знание доселе неизвестное человечеству нашей эпохи, как мне кажется. Я задам вопрос, и ответ на него прояснит – только ли нашей эпохи.

– Весь во внимании.

– Некое математическое преобразование сферы в куб и обратно.

Небольшая задержка с ответом и снова появился поток мыслей.

– Есть нечто схожее с гипотезой Пуанкаре.

– Есть, но её доказательство занимает не одну сотню страниц, а у меня это преобразование уложилось в один лист.

– Значит данные этого знания ты получил не отсюда. А это настолько странно, насколько невозможно. Если будут мысли в этом направлении, поделись.

– Пока это всё, что есть по этому вопросу. Будет ясность, обязательно расскажу. Ещё вопрос один: имя Каллидус не встречалось в анналах истории?

Снова небольшая задержка с ответом.

– Имя латинского происхождения и не самое популярное, но встречалось у первой расы людей.

– Это что-то новое! Первая раса?

– Ну, вот зачем тебе это знать?

– Не я об этом упомянул.

– Твоя правда! Первая раса – это люди, с которых начинается история формирования этого информационного пространства. Высоконравственная, могущественная цивилизация с плоской «земли». Я уже упоминал, что есть в базе истории о людях из непонятной временной эпохи и места действия. И их тут гораздо больше, чем идентифицированных людей с Земли.

– Расскажи подробнее, что за цивилизация, что о ней известно сейчас?

– Высокотехнологичная цивилизация с биомеханическим путём развития. Биоорганическая химия максимально подробно исследована. Объектом для исследования было собственное тело человека и способы влияния на него. Уровень интеллекта каждого индивидуума очень высокий. Человек земной и рядом не стоял. Очень плотно занимались исследованием головного мозга и повышением его производительности. Проводили эксперименты с модернизацией, и это последнее, что от них стало известно. После этих опытов ни один из этого огромного числа людей, точнее ни одно сознание не оказалось здесь. Переусердствовали с влиянием на мозг и повредили его – самоликвидация.

– Все сразу? Звучит абсурдно.

– К твоему сведению, сюда не попадают сознания, если при жизни головной мозг был повреждён, если была нарушена его целостность.

– А вот тут уже есть разумное зерно. Мне видится иной вариант. Они изобрели способ жить вечно, а высокая нравственность и интеллект не позволили удержать эту технологию внутри ограниченного круга лиц. Технология стала общедоступная, численность населения ограничили теми же биотехнологиями. И вот с тех самых пор знания людей первой расы сюда не доходят, оставаясь в сознательном состоянии.

– Любишь ты теории ломать, Ян.

– Твоя правда! Имя, про которое я спрашивал имеет латинское происхождение. Получается латинский – основной язык первых?

– И это верно.

– Ещё ты упомянул «плоскую» землю, это что – шутка такая?

– Нет, когда я впервые встретил упоминания об этом, то тоже был обескуражен и воспринял как ошибку. Это идёт вразрез с нашим мировоззрением и физическими законами, но на основе знаний тех людей я могу сказать с абсолютной уверенностью, что это правда. Через их воспоминания я сам видел край той «земли».

– Я шёл сюда за ответами, а получил ещё одну загадку человечества. Возможно, это имеет даже большую ценность для меня. А что по поводу технологий первой расы в биоинженерии? Они сильно отличаются от наших?

– Слово «отличаются» неверное в данном контексте – они иные. Я не смогу тебе их передать. Это фундаментально другое. На передачу фундамента уйдёт очень много энергии. Так что спроси, что полегче.

– Я ожидал такое услышать. На этом всё. Благодарю за информацию.

– Всегда пожалуйста.

Пограничная дверь закрылась. В эфире наступила тишина. Я остался со своими мыслями наедине.

В поле зрения попал странный объект. Окружающее меня пространство всегда состояло из двух элементов: уходящая вдаль лестница и дверь, а сейчас был и третий. Я ментально приблизился к нему. Он был настолько крошечный, что непонятно, как я мог его заметить. В пропорции он был не больше комара. Я пристально рассмотрел объект – это была точная копия пограничной двери, но в масштабе один к тысяче. Попробовал её мысленно увеличить, но это не увенчалось успехом, как и моя попытка уменьшиться до размеров этой дверки.