Источник для звёздного захватчика

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!
Данный вариант романа полный и окончательный. После слияния порталов Литнет и Литгород, здесь книга также выложена в последней полной редакции. Если вы уже его читали, то рекомендую прочитать ещё раз, так как в сравнении со старым вариантом, тут добавлены новые главы и сюжетные линии. Объём романа увеличился значительно.
Приятного чтения!
___________________________________________________
— Лил! — услышала я голос брата и посмотрела вниз под окно кухни. — С днём рождения! Лови!

Шейн подбросил вверх большое красное яблоко, которое я ловко поймала. Оно было такое аппетитное, источало лёгкий аромат, и мне тотчас захотелось откусить кусочек, что я и сделала, зажмурившись от наслаждения и яркого солнечного света в глаза.

— Сегодня завтрак готовишь ты, — крикнула я брату. — Это моё право именинника.

Шейн вернулся в дом и вошёл на кухню, стащил садовые перчатки и бросил их под раковину.

— С днём рождения, Лили, — брат снова поздравил меня, крепко обнял и чмокнул в лоб.

В его взгляде снова появилась та самая грусть, которая появлялась каждый раз, когда речь заходила о моём возрасте. Тоска и тревога смешивались, выдавая искрой в серых глазах его истинные чувства, и Шейн опустил глаза, чтобы скрыть это. Он всегда так делал, чтобы не расстраивать меня.

— Ты снова так смотришь, – я серьёзно посмотрела на брата и покачала головой. – Ещё год можем совершенно спокойно жить, да и потом не факт, что за мной придут.

Он отвернулся, ничего не ответив, вымыл руки и принялся готовить завтрак. Шейн не любит говорить о программе, и пытаться обсудить это с ним бесполезно.

— Я в душ, — отчиталась я, выбросила огрызок и вышла из кухни.

Я поднялась к себе в комнату, чтобы взять свежее бельё и одежду. Шторы всё ещё были задёрнуты, а утро активно пыталось проникнуть ко мне в комнату назойливым солнечным лучом через узкую щель между ними.

Я протопала к окну, наступая на тёплую полосу света, раскинувшуюся на деревянных половицах, распахнула шторы и ставни и лениво потянулась. 

За окном уже кипела жизнь: сосед из домика напротив стриг газон, превращая лужайку в сочное зелёное покрывало, девочка-подросток с конца улицы выгуливала собаку, норовящую поднять ногу на аккуратный белый заборчик старой мадам Хейны. Алик – парень, с которым я училась в одном классе, совершал велопрогулку. 

Лето было в самом разгаре, усердно прогревая Землю и намереваясь сделать это, видимо, до самого ядра, но пару дней назад всё же смилостивилось, и столбик термометра опустился почти на десять градусов. Дышать однозначно стало легче.

Это было обычное псевдосчастливое утро для нашего гетто. Все улыбались друг другу, строили свои белые заборчики, выгуливали собак, совершали велопрогулки, ежедневно пряча за масками благополучия выворачивающий внутренности страх. 

Кивали с улыбками соседям, закрывая ставни на ночь, а потом ложились в свои постели и, вдавив ногти в ладони, пытались уснуть, умоляя кошмары оставить их хотя бы на ночь. Пытались забыться во сне, в душе мечтая никогда больше не просыпаться.

А всё потому, что наш мир нам больше не принадлежал. Мы стали заложниками на собственной планете, на нашей Земле.

Произошло всё это более шестидесяти лет назад. Они в прямом смысле свалились как снег на голову. Прилетели из далёких тёмных глубин бескрайнего космоса одним ясным солнечным днём. Мама говорила, как ей рассказывала бабушка, что пришельцы даже не думали вступать в контакт с землянами, они просто стали сжигать города, обрушивая огонь из своих кораблей, и захватывать территории.

И для полного контроля им не понадобилось много времени. Уже через два года чужаки установили своё господство, согнав оставшихся людей в гетто, организованные на более-менее сохранившихся землях, взяли их под полный контроль.

Почему они просто не истребили человеческую расу? Потому что что-то в их организме работало не так в земной атмосфере, и секрет лечения крылся в человеческой крови. Без неё им не прожить.

Между собой мы зовём их вампирами, но это не совсем так. Пришельцы не питаются нашей кровью, они переливают её себе с определённой периодичностью, выращивая нас как телков на убой. 

Живое лекарство. Фабрики крови.

Наверное, можно задаться вопросом, зачем им это, если можно синтезировать кровь искусственно? Не могу сказать точно, но что-то у них не вышло, не получилось. Чем-то кровь живых людей была неповторима и обладала свойствами, которые воспроизвести захватчикам, даже при их технологиях, не удалось.

Людям были выделены территории, где мы можем жить подобием жизни, с призрачным сохранением социального строя. У нас есть местное правительство. Мы ходим в школу и на работу. Можем жениться и рожать детей. На какое-то время можем даже забыть, что мы больше не хозяева своей планеты, что рабы, если бы не программа «Источник».

Они могут забирать нас, делая своими донорами. Чтобы создать видимость диалога с землянами, нам даже предложили свод правил программы «Источник»: все люди ежегодно проходят в специальных центрах экспертизу крови, и по исполнении двадцати двух лет могут стать донорами для «гостей» планеты. Просто приходят их представители и увозят того, кто им нужен. Нетрудно догадаться, почему никто потом не возвращается.

Есть, конечно, особые правила: если в семье есть дети до семи лет, то нельзя забирать обоих родителей, а младенцев до года нельзя лишать матери. Некоторые женщины пытаются избежать возможного донорства, рожая детей подряд, но и это выгодно чужакам – всё больше источников появляется.

Любые попытки землян бороться караются с особой жестокостью, показательно, чтобы остальные уяснили себе последствия. Последнее подполье, по рассказам старожилов, было уничтожено почти пятьдесят лет назад, и ужасы той «чистки» до сих пор передаются тихим шёпотом в темноте за закрытыми дверьми.

В школах даже введён предмет «Межгалактическое взаимодействие», где наши дети изучают историю Земли в «тёмные», дозавоевательские времена. Человечество представлено как агрессивная, ограниченная раса, а первый контакт – как благо, так удачно свалившееся нам на голову.

Но сколько бы они не переписывали нашу историю, ещё слишком живы воспоминания о потерях, чтобы вот так враз сломать умы наших детей, вбив им в голову ложь.

Наших с братом родителей забрали одновременно, когда мне было двенадцать, а Шейну – семнадцать. С тех пор мы росли сами и заботились друг о друге как могли. Так как обоих родителей забрали в программу, нам были положены выплаты до восемнадцати лет, на которые можно было прожить, позже брат устроился на работу.

С тех пор, как Шейну исполнилось двадцать два, мне часто стало сниться, как за ним приходят «чёрные плащи» — посланники и исполнители от программы «Источник». Но потом у него обнаружили какие-то проблемы со свёртываемостью и выдали такую желаемую для всех стоп-карту программы. С тех пор стало легче.

Однако же, у меня проблем со свёртываемостью пока никто не обнаружил, и ровно через год я стану кандидатом программы. Я об этом стараюсь не думать, но стала давно замечать, как тревожится и хмурится брат. Мы не говорим на эту тему, но иногда по вечерам, когда я, устроившись в кресле в гостиной, читаю книгу, чувствую, как Шейн буравит меня взглядом, отрываясь от починки деталей бытовой техники, которую берёт в качестве подработки. 

Но сегодня мне только двадцать два. Впереди ещё целый год спокойной жизни, и я не собираюсь омрачать его страхом.

День сегодня действительно был прекрасный. Солнце светило ярко, время от времени скрываясь за ватой облаков. По улице гоняли на велосипедах мальчишки лет девяти – десяти. После завтрака с Шейном я решила прогуляться в небольшой продуктовый магазин мистера Харьета, что располагался в самом конце нашей улицы.

— Лилиан! — улыбнулся толстяк Харьет. — Пришла за сыром?

Мистер Харьет потерял жену и старшего сына, которых забрали в программу лет десять назад. Говорили, он предлагал «чёрным плащам» и деньги, и себя вместо жены или сына, но это никогда не срабатывало, не сработало и в тот раз. Харьет остался с тремя дочерьми, чей возраст уже подходил к двадцати двум, и тревога за них сильно сказывалась на хозяине магазина, выливаясь в какие-то навязчивые оглядывания и частую икоту.

Дети, часто забегавшие в магазинчик за недорогими сладостями, потом посмеивались между собой и передразнивали продавца. Но они дети, им простительно пока. Подрастут – поймут.

— Да, мистер Харет, — улыбнулась я. — И два апельсина тоже положите.

- Как Шейн? – спросил лавочник, взвешивая апельсины на весах. — Племянник говорил, он сменил работу.

— Да, на мебельном заводе в центре платят больше, чем мистер Лури в своей кузне.

— А ты?

— А я хочу пойти учиться на медсестру, — я взяла апельсины и заворнула каждый в бумагу. — Планировала поработать немного в детском саду помощницей воспитателя, но Шейн говорит, что нам хватит его зарплаты на двоих, пока я освою профессию. Я много читала про сестринское дело, ходила на вечерние курсы.

— Тебе бы впору и доктором стать, Лили.

Я улыбнулась в ответ и сложила покупки в пакет. Попрощалась с мистером Харьетом и вышла из магазина.

Конечно, мне бы хотелось стать доктором, только это маловероятно. Врачей у нас очень мало, и каждый лично под контролем пришельцев. А вот освоить сестринское дело – вполне реально. Это очень полезная профессия, да и мне всегда хотелось помогать людям.

Когда я выходила из магазина, в дверях столкнулась с парой из тех мальчишек, что гоняли на велосипедах. Они были слегка побледневшие, втаскивали свои велосипеды внутрь магазина и перешёптывались. Пока я пропускала их, услышала обрывок фразы о том, что в нашем районе гетто они увидели машину «чёрных плащей».

Я даже как-то сникла, когда шла домой. Солнце уже не казалось таким ярким, а день таким прекрасным. Кто-то из моих знакомых сегодня лишится близкого человека, или даже нескольких. От этого становилось не по себе.

«Чёрных плащей» в нашем районе давно не было видно, месяцев шесть-семь, и вот снова люди в солнечный день начнут захлопывать ставни, чтобы не слышать плач соседей. Включать громче телевизор в попытке заглушить свои собственные тяжёлые мысли, напитанные страхом и тревогой. 

Ужасно, когда от тебя ничего не зависит, когда ты ничего не можешь сделать, чтобы исправить ситуацию, и когда не знаешь, в твой или в соседский дом в следующий раз постучат.

Я прошла через задний двор и подошла к крыльцу своего дома. Неприятное ощущение после услышанных от детей известий никак не отпускало. Открыв дверь, поставила пакет с покупками у порога. 

Я не сразу заметила двоюродную тётю Эллу, которая время от времени присматривала за нами с Шейном. Ещё утром я позвонила ей и пригласила на обед по случаю моего дня рождения. Тётя обещала приехать, как только допекутся коричные булочки, которые она хотела взять с собой к нам на праздник.

Я заметила, что тётя Элла выглядела необычайно бледной и молча смотрела на меня тусклым взглядом. Её губы были сжату в тонкую, почти полностью побелевшую полоску, в плечи горестно опущены.

— Тётя Элла! – поприветствовала я её и подошла, чтобы обнять. — Как вы? 

Иногда в день моего или Шейна рождения она грустила. Вспоминала мою маму, свою сестру, и сокрушалась, что та не видит, какими мы с братом растём. Наверное, и сегодня на неё нашла эта хандра.

Но вместо ответного приветствия или поздравлений, она просто молча продолжала смотреть на меня, а потом, словно встрепенувшись, глухо сказала:

— Лили, тут пришли господа из…

Договорить она не успела. Земля покачнулась у меня под ногами, когда за её спиной я наконец заметила троих мужчин, одетых в длинные чёрные пальто.

Чёрные плащи…

Это были “чёрные плащи”.

«Не может быть…» — пронеслось в голове.

Потому что этого действительно не могло, не должно было быть.

— Добрый день, — онемевшими губами проговорила я. Горло пересохло и голос прозвучал сипло. — Думаю, тут вышла ошибка.

“Конечно же! — подумала я, и тело обрело лёгкость. Будто с меня сняли тяжеленный рюкзак, стягивающий плечи и грудь. — Самая настоящая ошибка!”

— У моего брата стоп-карта, год назад у него обнаружили проблемы со свёртываемостью крови, — сбивчиво пояснила я гостям. Всякое бывает, может, что в центре напутали.

Я смотрела на мужчин, на их бледные беспристрастные лица. Они не были землянами. Так близко я видела пришельцев лишь раз — когда они приехали за родителями, но с той ужасной ночи все подробности словно стёрлись из памяти.

Они выглядели почти так же, как и мы. В среднем, их рост был немного выше  — около двух метров, большинство были светловолосы, но не все. Ещё их отличала особая бледность кожи и длинные серебристые полосы на шее за ушами. 

Кто-то судачил, что это жабры, кто-то утверждал, что это шрамы от внедрённой биотехники, но никто ничего толком не знал. Это они узнавали о людях всё, изучали их, нам же взаимность в этом плане была недоступна. Люди о захватчиках знали лишь то, что те знать о себе позволяли.

Из ступора меня вывел металлический приглушённый голос одного из них, резанувший слух.

— Мы знаем. Нам не нужен ваш брат. Мы приехали за вами, мисс Роуд, — отдалось набатом в голове.

Земля снова начала уходить из-под ног, когда мозг стал сигналить ещё об одной ошибке. Ноги будто вязнуть стали в ставшем мягким полу. 

— Думаю, это тоже ошибка, — откашлявшись, снова возразила я. — Мне сегодня исполняется двадцать один, а по условиям программы «Источник», насколько мне известно, в донорство могут забрать только после двадцати двух.

— Верно, — отозвался другой. — Ваша кровь имеет определённые показатели, в которых остро нуждается кроктарианец, и мы вынуждены прибегнуть к чрезвычайному протоколу.

Он продолжал говорить о высокой компенсации и социальных гарантиях, которую получит моя семья, но я уже почти ничего не слышала. Бешеный стук сердца гулом отдавался в голове. Всё казалось нереальным, и даже моё собственное тело словно жило само по себе, а я будто наблюдала за ним со стороны.

Меня как безвольную куклу обняла тётя Элла, а третий «плащ» поднёс планшетку с какими-то бумагами, которые я должна была подписать. Протянул ручку и посмотрел выжидательно.

А зачем? Это что-то изменит? Будто, если я не подпишу, они принудительно не затолкают меня в свой катафалк и не увезут. 

И как всё будет? Из меня сразу выкачают всю кровь или будут держать в качестве мешка с кровью где-нибудь взаперти?

Я почувствовала, как меня начало трясти. Теперь я уже полностью ощущала своё тело, и защитная реакция оторопи уступила место страху. Такому жуткому, сосущему внутренности, от которого в груди всё зашлось морозом.

— Я хочу попрощаться с братом, — выдавила я, дрожащей рукой ставя подпись в каком-то ненужном документе.

— Можете оставить ему записку, но ждать нам некогда, — ответил первый «плащ».

— Я хочу попрощаться с братом, – тупо повторила я, ощущая, как в легких становится всё меньше воздуха.

Мужчины пожали плечами, видимо, решив, что я не совсем в себе, и двинулись к выходу, жестом предложив мне следовать с ними. Тётя всхлипнула и отвернулась.

На ватных ногах, в сопровождении кроктарианцев я вышла на крыльцо. Чёрный микроавтобус стоял, почему-то, не у моего дома, а в конце улицы. Возле него ждали ещё четверо «плащей». Вдоль улицы толпились люди. Кто-то с сожалением смотрел на меня, кто-то с равнодушием, кто-то и вовсе опустил взгляд, но в глазах всех без исключения читалось облегчение. И их можно было понять, ведь в этот раз приехали не за ними и не за их близкими.

Уже выйдя из своего двора и направившись к автомобилю, я повернула голову и вдруг в конце улицы увидела Шейна. Он шёл с каким-то блестящим свёртком, наверное, это был подарок на мой день рождения. Может быть, это была книга, а может быть, шарф. Брат умел приятно удивлять меня.

Шейн остановился у крайнего дома и спросил что-то у мужчины, который наблюдал за происходящим из своего двора, а потом пошатнулся и, отшвырнув блестящий свёрток, со всех ног побежал в нашу сторону.

— Мисс Роуд, поторопитесь, — аккуратно подтолкнул меня первый «плащ», и мне пришлось отвернуться.

— Лил! — услышала я надрывный крик брата, и внутри меня, до этого словно заледеневшей, начал разгораться огонь боли.

Я прикрыла глаза и закусила губы в отчаянном, бессмысленном и очень опасном желании броситься ему навстречу.

— Лилиан! — Шейн нагнал нас уже почти у машины, когда передо мной открыли дверь.

— Это ошибка! – разъярённо прокричал он, пробираясь между собравшимися людьми. — Ей только двадцать один! Двадцать один!

Шейн прорвался ко мне, но «плащи» стали кольцом, не давая ему подойти вплотную. Я видела, как его лицо перекосило от боли, видела, насколько сейчас был безумным его взгляд.

— Шейн, — тихо прошептала я, когда на плечо мне легла рука одного из сопровождающих. — Просто смирись… Пожалуйста, иди домой.

На какие-то пару секунд ему удалось прорвать кольцо кроктарианцев, или же они решили подарить нам эти пару секунд, и крепко сжать меня в объятиях. В последний раз. 

Я успела вдохнуть родной запах в последний раз, зажмурившись. Это должно было дать мне хоть немного сил, а они мне очень понадобятся.

— Продержись немного, Лил, — горячо прошептал он, — я приду, приду за тобой.

«Плащи» оттеснили его, а меня вынудили сесть в машину. Двери захлопнулись, замки щёлкнули, а под колёсами заскрипел гравий.

Я сидела в машине и смотрела в одну точку, чувствуя, как на щеках горят солёные следы высохших слёз. Я волновалась за брата. Если захотят, ему вменят препятствие действиям посланцев «Источника», а за это можно получить несколько лет тюрьмы.

Да и вообще, Шейн теперь остался один, если не считать тётю Эллу, но она никогда особо нами озабочена и не была. Приглядывала время от времени, но без особого энтузиазма. Мы чувствовали, что в тягость ей, поэтому сильно встреч и не искали. Сами по себе были, понимая, что мы — всё, что есть друг у друга.

В салоне машины царила полутьма, а мои конвоиры были молчаливы и серьёзны. Я украдкой посмотрела на одного из них. Тонкий профиль, глаза посажены глубоко, волосы и брови светлые. Нельзя назвать его красивым, но и отвратительным тоже нельзя. Полосы на шее были скрыты за высоким стоячим воротником его плаща. Без них он выглядел почти совсем как обычный человек, но я бы сразу поняла, встреться он мне на улице, что это инопланетянин. Несмотря на внешнее сходство, было в нём что-то чужеродное, что-то пугающее и неизвестное.

Меня начало знобить, и я отвернулась к окну, снова погрузившись в себя. Прислонилась лбом к холодному стеклу и прикрыла глаза, стараясь ни о чём не думать.

Минут через тридцать машина остановилась. Один из моих сопровождающих вышел и придержал дверь для меня. Страх, слегка притуплённый поездкой, расцвёл с новой силой. Ноги не слушались, когда я с трудом вылезла из автомобиля.

Автомобиль остановился перед высоким зданием, которое, казалось, было соткано из одного только стекла. Мы были в городе. Здесь всё было не таким, как в нашем гетто. Шум проезжающих машин, голоса людей, какой-то непонятный прерывающийся гул — всё это разом ворвалось в мою голову после тишины машины и концентрации на своём горе.

Я никогда не была в городе. С самого рождения жила в нашем гетто, но видела города по телевизору и на фото в учебниках. Но всё равно впечатление совершенно другое. Наверное, не будь я в таком положении, то неустанно бы сейчас вертела головой, рассматривая всё вокруг.

— Пройдёмте, мисс Роуд, – напомнил мне сопровождающий, знаком показывая следовать за ним в это стеклянное здание.

Я послушно пошла. А что ещё я могла сделать? Кричать? Пытаться бежать? Тщетно. Меня бы догнали, усыпили и всё равно пустили бы в расход. А ещё могли бы и на Шейне или тёте Элле отыграться. Поэтому я просто продолжала механически переставлять ноги, глядя перед собой.

Один из следующих за мной кроктарианцев прислонил к светящейся точке на двери здания, такой же стеклянной, карту с голограммой, двери разъехались в стороны, открывая нам путь. Но прошли мы недалеко. Прямо возле входа засветилась платформа, на которую я стала вместе со своими сопровождающими. С головы до ног по нам прошёлся голубоватый луч, и электронный женский голос объявил, что прибыли комиссары «Источника» с миссии 1ФН3 с объектом. 

Надо понимать, что этим объектом была я.

Уже через несколько секунд к нам подошла женщина с планшетом в руках. На ней была надета свободная светло-серая одежда, чем-то напоминающая мою пижаму. Она протянула «чёрным плащам», которые привезли меня, планшет, к которому один из них также прикоснулся своей картой.

— Следуйте за мной, – сказала мне женщина и направилась к одному из коридоров, ведущих из огромного вестибюля, в котором мы находились.

Я сошла со светящийся платформы и пошла за ней. В вестибюле были ещё прибывшие: на платформе слева стояли два кроктарианца и женщина лет тридцати. Один сопровождающий придерживал её под руку, а она непрерывно рыдала, постоянно бормоча что-то нечленораздельное. Но всё же я смогла разобрать слово «малыш», и мне стало совсем не по себе. Что чувствовала моя мать, стоя на одной из этих платформ? Хорошо, что у меня нет детей, ведь им бы пришлось остаться без матери, как мне когда-то.

Ещё тогда, когда маму и папу забрали, я решила, что детей у меня не будет, так я сокращу число несчастных сирот, их ведь полно теперь.

С другой стороны уже за женщиной в такой же серой «пижаме», как и моя провожатая, шёл парень. Высокий, загорелый, сильный — такой бы пришёлся к месту на какой-нибудь ферме, счастливо улыбался бы, поглаживая лошадиную гриву или с силой сваливал тюки с сеном. Но теперь из него просто выкачают кровь и выбросят на помойку, как ненужный хлам.

Я живо представила, как этот крепкий парень становится обескровленным и измученным, и сердце больно кольнуло, потому что я осознала, что сейчас, в эту минуту, иду собственными ногами туда, где меня ждёт та же участь. Ледяной ужас сжал сердце, заставляя поверить во всё происходящее. Осознать его в полной мере. Мои ноги подкосились, и я схватилась рукой за стену, чтобы не упасть.

Женщина-провожатая подхватила меня под руку.

— Ещё немного, мисс Роуд, доктор Ховард уже ждёт вас.

Я посмотрела ей в лицо. Она была инопланетянкой, и я впервые так близко смогла разглядеть их лица. Из-под тонких светлых бровей на меня смотрели бледно-голубые глаза, но их странность была в том, что радужная оболочка была больше, чем у людей, а зрачки были маленькими, словно она в эту минуту смотрела прямо на солнце.

— Всё нормально, я дойду, — осторожно высвободила руку. Мне было неприятно, что она касается меня. — Просто устала.

Женщина, которая, как я поняла, была медсестрой, осторожно отпустила меня и продолжила вести по коридору, но уже не так быстро.

Мы свернули вправо и остановились перед металлической дверью. Медсестра приложила к светящейся точке сбоку свою карту с голограммой, и мы прошли в большой светлый кабинет, где нас уже ждали. Мой взгляд упал на большое кресло в центре кабинета, вокруг которого стояли аппараты, а с поручней свисали ремни.

Холод пробежал по позвоночнику, а воображение услужливо нарисовало картину из страшного сна. 

Только вот это был совсем не сон.

Неужели всё закончится сейчас? Из меня выкачают кровь или же только часть, а потом будут использовать в виде живого источника, пока мои ресурсы окончательно не истощатся? Даже и не знаю, какой вариант предпочтительнее.

— Здравствуй, Лилиан, — обратился ко мне стоявший у кресла мужчина, одетый в такую же форму, как и моя медсестра. – Меня зовут Морган Ховард, можно просто доктор Ховард, или Морган, как вам будет удобнее. Я ваш ведущий врач в программе «Источник».

— Не буду врать, что мне приятно познакомиться. А имя моё вам, похоже, известно, — сама не знаю, откуда взялась это желание ответить грубо. Обычно я не дерзю незнакомым людям. 

На мой выпад доктор никак не отреагировал, лишь улыбнулся и пригласил жестом сесть на кресло.

Как бы мне не было страшно, но сопротивляться я не стану, ведь смысла в этом нет никакого. Только семье своей навредить могу. 

Проходя мимо врача, я заметила, что его глаза не такие, как у моих конвоиров и медсестры. Они были человеческими!

Я замерла, глядя на него. Несколько раз моргнула, опасаясь, что это мне уже кажется, что начались галлюцинации из-за напряжения и страха.

— Вы человек, — поражённо проговорила я, констатировав факт.

— Это так, — он снова улыбнулся, будто ожидал моего замечания и совершенно не смутился.

— Почему вы работаете на них? — прошептала, не понимая. Это ведь… это ведь… совершенно в голове не укладывалось. Были они и были мы. Против друг друга. 

— Лилиан, это долгая история, — доктор Ховард перестал улыбаться и посерьёзнел. Он на мгновение опустил глаза в пол, но тут же без тени какого-либо стыда или сожаления во взгляде вскинул их снова. — И на это есть свои причины.

«Предатель!» — едва не вырвалось у меня, но я вовремя прикусила язык и присела на край кресла. Сжала кулаки, чтобы сдержаться, вновь вспомнив о Шейне и тёте.

Сердце застучало быстро-быстро. И сейчас совсем не от страха. Скорее от возмущения, что, оказывается, есть такие среди людей, как этот доктор Ховард! Предатели! Ещё и причины там какие-то упомянул. А не причины ли сотен тысяч людей? Миллионов даже… Рабство, которое длится уже шестьдесят лет.

Я на мгновение прикрыла глаза и постаралась незаметно выдохнуть, пытаясь совладать с собой и успокоиться.

Доктор включил стоящий рядом аппарат, вытащил из него провод с электродом, который закрепил на моей шее, там, где проходит сонная артерия. От холодного геля, что был на электроде, побежали неприятные мурашки. Я сглотнула и замерла.

— Не бойся, мне нужно отследить ток твоей крови, а потом мы проведём необходимые анализы и просканируем весь организм.

— Зачем? Не проще ли сразу выкачать из меня всю кровь? – проговорила я, сжав зубы и едва ворочая ставшим словно деревянным от страха языком.

Доктор Ховард устало улыбнулся.

— Нет, Лили, так это не работает. А в твоём случае и так всё довольно сложно.

— В моём случае? — я с удивлением посмотрела на него. Чем мой “случай” отличался от тысяч остальных? — Что это значит?

— Да, — доктор на меня не смотрел. Он наблюдал за показателями на приборе, напоминавшем планшет, который держал в руках. — Есть один из кроктарианцев, из Высшего Круга Закона, которому срочно необходим «источник». Но к его формуле крови мы не смогли подобрать донора. А потом нам генератор выдал два имени – твоего брата Шейна и твоё. Но, как ты знаешь, у Шейна проблемы со свёртываемостью, так что пришлось пойти против правил и взять тебя в программу раньше разрешённого срока.

Эта информация, хоть и не меняла по сути моего положения, оказалась неожиданной. 

— Что значит Высший Круг Закона? – людям в гетто мало что было известно о социальном строении общества пришельцев.

— Их военная верхушка.

Отлично, кажется, теперь я могу гордиться, что стану кормом для внеземной аристократии.

— И в чём же сложность со мной? — я недоумевала. – По-видимому, нарушение правил, установленных ими же самими, особо никого не волнует. Так что, в чём же заключается эта сложность, если бюрократию можно отбросить?

— Сложность в том, Лилиан, – доктор прилепил ещё два электрода мне на лоб и, наконец, посмотрел мне в глаза, — что ты не подготовлена.

Мне было абсолютно неясно, что он имеет ввиду. Зачем готовить к тому, чтобы просто воткнуть мне иглу в вену и откачать кровь?

— Кроктарианцам нельзя переливать нашу кровь без подготовки, — продолжил доктор Ховард. — Она функцию свою выполняет, но реципиенту это приносит боль. Поэтому кровь адаптируют перед переливанием в теле самого донора. И когда это происходит постепенно, то всё проходит более-менее гладко, но в твоём случае времени нет.

— То есть кроме того, что из меня выкачают кровь, мне ещё придётся страдать от боли?

Доктор Ховард с сожалением посмотрел на меня и неопределённо покачал головой.

— Я сожалею, Лилиан, я пытался как-то отсрочить твоё прибытие в пункт назначения, но там ты уже нужна срочно.

Срочно. То есть, предыдущий источник, который подходил этому «великому» кроктарианцу, уже отошёл в мир иной, и пришла моя очередь.

Я закрыла глаза и слёзы бессилия покатились по щекам. Больше сдерживать их не получалось, силы закончились. Мне не хотелось, чтобы врач их видел, но совладать с эмоциями мне уже было не под силу. Да и плевать на этого доктора, он просто предатель, который пытается выдавить из себя зачем-то сожаление.

В комнату вошла медсестра и взяла у меня кровь на анализ, уже через пару минут результат был виден на экране планшета доктора Ховарда, который недовольно покачал головой.

— Что-то не так? — мой собственный голос прозвучал как-то безразлично, будто я спросила это просто из вежливости.

— Нет-нет, — доктор оторвал взгляд от экрана планшета и посмотрел на меня. — Ты абсолютно здорова, Лили.

 Вопрос надолго ли?

Он ещё несколько минут что-то читал на экране, а потом выключил планшет и обратился ко мне:

— Ну что ж, Лили, на этом будем прощаться. Машина командора Яжера уже здесь.

Какое странное имя. Но вслух я промолчала и, подождав, пока медсестра отлепит от моего лба и шеи присоски с электродами, встала с кресла.

Пора было ехать. Наверное, стоило смириться и покориться своей судьбе. Я даже поймала себя на мысли, что сейчас абсолютно не чувствовала страха. Ничего не изменить, и мне этот мир не переделать. Только бы меньше страдать, чтобы мой конец не был мучительным. Как любой человек, я боюсь боли и страданий. Может совсем скоро я, ослабевшая, просто не проснусь, и на этом всё закончится. С Шейном я уже попрощалась. Терять мне нечего.

Я застыла в ожидании.

— Следуй за мной, — снова сказала уже знакомая мне медсестра.

Я, словно робот, сползла с кресла и двинулась за ней. Но уже перед самим выходом доктор Ховард аккуратно, но довольно крепко схватил меня за руку и тихо прошептал:

— Не делай глупостей, Лилиан. Пожалуйста.

Несмотря на своё оцепенение, я даже удивилась. Что это был за порыв? Жалкое проявление землянской солидарности? Спасибо, доктор, обойдусь без неё.

Но в ответ я лишь посмотрела на врача, высвободила осторожно руку и молча последовала за своей провожатой.

Медсестра привела меня к такой же платформе, только с другой стороны цилиндрического огромного холла, где меня снова ожидали двое кроктарианцев. Они, как и мои первые конвоиры, были одеты в чёрные плащи. Я зашла на платформу, нас снова просканировал луч, а потом мы вышли на улицу, где стоял такой же чёрный автомобиль. «Плащи» пригласили меня в салон, но рядом со мной сел лишь один. Водитель, сидящий впереди, завёл мотор, и мы поехали.

Ехали довольно долго, более часа. Сначала по ровной дороге по городу, потом какое-то время по грунтовой дороге, и снова по асфальту.

Я решила не позволять страху отравлять мне душу, и посвятила это время воспоминаниям. Вспоминала мать и отца, вспоминала Шейна, наши вечера перед стареньким телевизором. По нему показывали всего несколько программ в день, да и те строго контролировались кроктарианцами. Вспоминала мистера Харьета с его нервной, но добродушной улыбкой. Сегодня, чёрт возьми, был мой день рождения, и судьба преподнесла мне не лучший подарок.

За окном автомобиля давно городской пейзаж сменился на пустынные земли. Поля были живыми, не чёрными, как нам рассказывали в школе, но пустовали, зарастая травой. Потом мы снова съехали с трассы, и под колёсами автомобиля захрустел мелкий камешек.

Машина затормозила у высоких сетчатых ворот. Когда они открылись, мы въехали в огромное поместье. Автомобиль проехал по подъездной дорожке и остановился.  

“Чёрный плащ”, что сидел рядом, вышел из машины и обошёл её, а потом открыл дверь с моей стороны и предложил выйти. Ну как предложил… велел скорее.

Я проигнорировала его руку и спрыгнула с подножки машины сама, а потом обернулась. Я стояла перед огромным особняком, вокруг которого раскинулся сочно-зелёный сад с лужайками с густой травой и аллеями с высокими деревьями. Поместье явно старое, наверное оно было свидетелем давних времён и исторических событий, и в нём, наверняка, раньше проживал какой-нибудь древний человеческий род. 

Хорошо же устроились чужаки на нашей Земле.

— Прошу следовать за мной, – предложил «плащ», а мне показалось, что если кто-нибудь ещё раз скажет сегодня эту фразу, у меня случится истерика, какой не было даже тогда, когда за мной пришли.

На пороге стоял мужчина, одетый в белую рубашку и тёмные брюки. Наверное, это был кто-то типа дворецкого. Заложил руки за спину и смотрел холодно и вежливо.

А ещё он был человеком.

— Добро пожаловать в дом командора Тайена Яжера, – торжественно объявил он.

Почему было бы не дополнить чем-то типа: «Где вы встретите свою смерть через страдания в честь иноземных захватчиков»?

Я сделала вдох и с замиранием сердца ступила через порог в неизвестность.

В доме, надо сказать, я стала осматриваться не без любопытства. Он был огромным и просторным. Убранство поражало гармонией смешанных стилей. Основа явно земная, человеческая, привычная людям. Наверное, тут многое осталось от прежних хозяев. Вообще странно, что дом так хорошо сохранился, ведь кроктарианцы, когда прилетели, применили тактику выжженной земли. Конечно, жгли они не всё подряд, и многое, нужное им, уже восстановили, но в такой близости от некогда разорённого города странно видеть рукотворное человеком строение в первозданном виде.

Но культура кроктарианцев также наложила свой отпечаток в убранстве этого дома: странной вытянутой формы стеклянные то ли колбы, то ли вазы с закрытым верхом, наполненные отсвечивающей голубоватым водой. Переливающиеся металлическим отблеском серебристые пластины с выгравированными на них странными символами. Мебель с плавными, непривычными линиями.

Вообще, вокруг было много воды – маленькие фонтаны, картины, изображающие воду, даже одна стена возле огромной центральной лестницы была стеклянной и наполнена водой, подсвеченной голубым светом.

Наверное, на их планете было много воды, или наоборот, её слишком мало, и в её честь есть какой-то особый культ. 

Странно, что мы так мало узнали о них за столько лет. Кто они вообще такие? Какой была их планета? Почему они её покинули и поработили нашу? Какова их биология? 

Наверное, людям это знать не позволено, потому что там где знания, там и возможен поиск уязвимостей. А пока кроме того, что без нашей крови им не выжить на Земле, мы о них ничего не знаем.

— Мисс Роуд, – напомнил мне о своём присутствии тот, кого я посчитала дворецким, и я отвлеклась от созерцания убранства дома и напомнила себе о своей роли, – меня зовут Антон Денисов, я работаю дворецким у командора Яжера. Позвольте показать вам тут всё.

К чему столько учтивости для расходного материала? Зачем делать вид, будто я тут гостья?

Но вслух я предпочла не задавать этот вопрос.

— Вы тоже человек, как и тот врач, – сказала я, не подумав, что Антон Денисов скорее всего не знает доктора Ховарда. – Почему вы работаете на … кроктарианцев?

Денисов сдержанно улыбнулся, но посмотрел на меня по-доброму.

— Не всё так однозначно, мисс Роуд.

Снова тот же ответ, что и в медицинском центре. Что здесь может быть неоднозначного? Мы – люди, они – захватчики, десятки лет уничтожающие нас. Как по мне, всё тут вполне однозначно. И имя таким, как доктор и этот дворецкий – предатели.

На этом наш диалог закончился, потому что его прервала невысокая полная женщина, появившаяся шумно и внезапно.

— Наш новый источник! Здравствуйте!

Наш?

— Я — Ивва, управляю домом командора. Добро пожаловать на борт, дорогая!

Ивва-управляющая широко улыбнулась, глядя на меня. Она, как и дворецкий, была человеком.

Я стояла в замешательстве. Откуда столько радости? Я что, лотерею выиграла, а не приехала медленно умирать? Эти люди, кажется, искренне счастливы служить инопланетянам. Неужели они не осознают ущерба, нанесённого их расе этими существами? Или, может, они получили что-то взамен? Но что? Возможность для себя и близких не участвовать в программе? Что ж, мне такого счастья не досталось.

Но больше всего я боялась увидеть самого командора. Тайен Яжер — вроде бы так назвал его дворецкий. Даже имя пугало. Интересно, какой он? Наверняка же высокомерный и напыщенный. Да и разницы нет, для меня он одно — захватчик, убийца, мучитель. Даже будь он добрым и ласковым, мне то что? Я здесь для того, чтобы он жил за счёт моей крови. Вампиры – так зовут их люди, и не важно, что кровь нашу они себе вливают, а не пьют. Разницы нет.

— Пойдём, милая, наверх, я отведу тебя в твою комнату. Тебе нужно отдохнуть и подготовиться к процедуре. Командор скоро вернётся, — проворковала управляющая, словно я была приехавшей издалека погостить родственницей, а не пленницей на убой.

При слове «процедура» я вздрогнула, но то, что я ещё какое-то время не увижу своего мучителя, немного успокоило. Отсрочка — уже хорошо, пусть и небольшая.

Последовав за управляющей на второй этаж по центральной лестнице, я оказалась в длинном широком коридоре. Тут тоже сплошь были водные мотивы, отсвечивая и бросая на стены и белый потолок голубоватые разводы. Было ощущение, что я иду под какому-то подводному коридору. Вот-вот и услышу звуки китов или других морских обитателей.

Мы свернули за угол и остановились у белой двери.

— Это комната предыдущего источника командора. Там всё подготовили к твоему приезду, Лили. Я ведь могу называть тебя Лили?

Её слова о предыдущей жертве прозвучали как пощёчина, как напоминание того, чтобы я сильно не расслаблялась в этом шикарном чужом доме, чтобы помнила своё место.

Я кивнула управляющей, разрешая ей обращаться ко мне, как ей самой удобно. Какая мне была разница уже?

Ивва повернула ключ и толкнула дверь, приглашая войти внутрь первой. Я переступила порог и осмотрелась.

Внутри комната оказалась очень лаконичной. Всё вокруг тоже было белым. Небольшая кровать по центру, белый резной стол, такой же белый кожаный стул, трюмо с тюбиками и баночками, золотистые фигурки на каминной полке. Ничего навязчивого, но всё подобрано со вкусом. Окно прикрывали белые воздушные занавески. Просторно и тихо.

«А что ты тут ожидала увидеть? — спросила я сама себя, — Может, обескровленный труп на постели?»

Зажмурившись, я попыталась прогнать навязчивое видение и прошла внутрь дальше.

— Располагайся, — сказала мне Ивва. — Можешь принять душ с дороги, если хочешь.

А затем она ушла, закрыв дверь на ключ, и последнее меня ничуть не удивило.

Я присела на кровать, продолжая осматривать всё вокруг. Можно было сказать, что здесь даже уютно. А ещё безопасно. 

То есть нет опасности. Опасности того, что такой необходимый хозяину источник решит сбежать, не выходя из комнаты, сбежать не убегая. Именно поэтому в комнате на потолке полукруглый закрытый светильник, а не люстра, ибо на неё можно набросить верёвку. Сочные лимоны на картине в рамке приносят свежесть и остроту убранству. В рамке, но без стекла. Здесь всё округлое и мягкое, без стёкол и выступающих острых деталей, даже зеркало хитро вмонтировано в стену над туалетным столиком так, что ни куска не отковырнёшь.

Безопаснее некуда.

Я вздохнула и откинулась на подушки, считая шуршание секундной стрелки часов. Ожидание процедуры переливания было вязким и длительным. Я вспомнила про душ и пошла искать его за одной из трёх дверей этой комнаты. За первой обнаружила гардеробную, в которой были аккуратно развешены разные вещи: платья, кардиганы, даже несколько брюк было. И все белого цвета.

Я не любила белый, я в нём как моль. У меня очень светлые вьющиеся волосы и молочная кожа, поэтому я сливаюсь с белой одеждой в невыразительное нечто. Но, возможно, я и поносить всё это не успею.

Вторая дверь – входная, и я знала, что она заперта. А вот за третьей дверью я обнаружила ванную комнату. Только ванны в ней не было, лишь душевая кабина, унитаз и биде. Сплошная безопасность, чтобы ценный источник вдруг не решил наполнить эту самую ванну и навсегда уплыть в грёзы, где нет боли, а Земля принадлежит людям.

К моему удивлению, по цветовой гамме ванная отличалась от комнаты. Всё здесь было отделано в тёплых оттенках жёлтого и зелёного, а на стенах душевой кабины изображены большие сочные листья папоротника в каплях росы. Красиво и по-земному, без инопланетного дизайна. Это напомнило, как оборудуются хлева для свиней на убой — максимально приближенные к их привычным обиталищам.

Я сбросила свою привычную одежду, включила воду и стала под упругие струи. Хотелось плакать, но я себе не позволила. Нельзя. Это меня совсем расклеит, и я продержусь недолго. А есть ли смысл вообще держаться? Ну хотя бы ради Шейна, хоть немного, для чувства собственного достоинства.

Вымыв волосы и завернувшись в большое пушистое полотенце, я вышла из душа. Вытерлась насухо и развесила полотенце на сушителе. В шкафу выбрала белое ситцевое платье чуть длиннее колен, без рукавов. Волосы расчесала и оставила сохнуть. Возможно, тут где-то был фен, но искать мне совершенно не хотелось.

Из зеркала на меня смотрела уставшим потухшим взглядом молодая девушка. Белое платье, бледная кожа, светлые волосы. Даже губы почти белые. Только лишь глаза выделялись голубизной. Слишком большие и неприлично яркие.

Ключ тихо щёлкнул в двери, заставив меня вздрогнуть, и на пороге появилась женщина средних лет в такой же серой «пижаме», как и медсестра из Подготовительного центра.

— Мисс Роуд, — обратилась она ко мне, — я Дэя, медсестра. Я буду контролировать процесс переливания. Вам пора на процедуру.

Жар устремился от сердца к ногам, а потом резко подался назад. Голова начала кружиться. Мне стало страшно. Очень. Как бы я не пыталась смириться, я боялась боли, боялась смерти. Это же наш инстинкт — желание выжить.

Я сглотнула и на ватных ногах пошла за медсестрой-инопланетянкой. 

Коридор-поворот-коридор-поворот… 

И вот мы у двери. А за ней обычная комната, но в центре рядом стояли два медицинских кресла. Мы с медсестрой в комнате были одни.

— Командор скоро придёт, — словно прочитав (а может они и это умеют?) мои мысли, сообщила медсестра. — А вы пока пройдёте процедуру адаптации.

Ни жива, ни мертва я села в кресло и замерла.

— Это для вашей безопасности, — пояснила медсестра, пристёгивая мои руки и ноги, но её слова абсолютно не подействовали успокаивающе. 

После недолгих приготовлений она воткнула мне в вену иглу и ввела какое-то вещество. Я стала прислушиваться к себе, но ничего не происходило. Только сердце гулко отсчитывало удары.

Медсестра вышла, оставив меня одну, привязанную к креслу в полулежачем положении. Так стали тянутся минуты, часы. Я всё лежала и ждала. Где командор? Где медсестра? Обо мне забыли?

Время шло, шло, шло… Мне уже просто надоело тут лежать, и я решила встать. Спина затекла, в конце концов.

Я выдернула иглу и встала, оказывается, ремни были просто наброшены, но не закреплены. В голове слегка шумело, но вокруг были как-то необычайно тихо.

Нужно выйти и узнать, что случилось и куда подевалась эта Дэя.

За дверью тоже было тихо. Ни звука, будто абсолютный вакуум. Я побрела по коридорам, сворачивая то вправо, то влево. Они были тёмными, пугая растянутыми по стенам отблесками водяных ламп. Абсолютно одинаковыми и будто бесконечными.

Шла медленно, осторожно ступая, почему-то боясь нарушить эту густую тишину. Босые ноги касались пола мягко, почти не ощущая прохлады.

Кажется, я заблудилась. Это и неудивительно, ведь я совсем не знала этот дом. Я даже, кажется, не запомнила, как меня в эту комнату привела медсестра-кроктарианка.

— Лили! — вдруг послышалось негромкое откуда-то спереди.

Внутри меня всё замерло. Я остановилась и с гулко бьющимся сердцем прислушалась.

— Лили! — повторился приглушённый окрик до боли знакомым голосом.

Мне не послышалось! Это Шейн!

— Шейн! — крикнула я в ответ, а потом испугалась, что нас кто-то услышит, поймают и накажут, и молча побежала на его голос.

Я бежала долго, петляя по коридорам, но всё никак не могла его найти. Бежала и бежала, слышала его голос, но он будто был всё дальше. И я продолжала бежать. Ноги начинали болеть, дыхание спирало, мышцы горели. Безумно хотелось пить, но это было неважным сейчас.

— Шейн! — что есть сил крикнула я, уже было плевать, что нас услышат, я хотела увидеть его как можно скорее.

Я продолжала бежать, петляя по нескончаемым коридорам, натыкалась на углы и закрытые двери. Боль и жар в ногах становились невыносимыми, уже горело в груди и выше. Сил не оставалось, но я продолжала, пусть и не бежать, но хотя бы идти. Меня шатало, воздуха не хватало, в голове всё плыло, но я шла. Пока силы совсем не иссякли.

— Голова… — прошептала я, больше не в силах терпеть, и осела на пол, сдавив виски.

Боль уже завладела всем моим телом, она была внутри, снаружи — везде. Она плавила меня, заставляя корчиться на полу. Мир потерял очертания, всё плыло, а огонь пожирал мои внутренности. Я истошно кричала, продолжая барахтаться в пустом коридоре особняка, корчась и выгибаясь в судорогах. Тело ломало спазмами, виски, казалось, прожжёт насквозь.

И вдруг меня выбросило куда-то. В другую реальность.

Я снова была в комнате на кресле, всё вокруг плыло. Меня мутило, жажда выжигала горло. Я размыто увидела лицо склонившейся медсестры и высокую тёмную тень ближе к двери. Не смогла разобрать, о чём они переговаривались, потому как этот жуткий огонь снова стал затягивать меня в свои обжигающие объятия.

Не знаю, сколько прошло времени. Я продолжала то выплывать в реальность, то снова тонуть в боли. Корчиться в том тёплом холодном коридоре, сходя с ума от кричащего моё имя голоса брата. 

Это продолжалось так долго. Будто вечно. Но потом корабль сознания перестал раскачиваться, и я вынырнула в реальность. Проснулась.

Я обнаружила себя лежащей в постели в своей комнате. Медсестра, сидевшая напротив, увидела, что я открыла глаза, спохватилась и, вскочив с кресла, подбежала ко мне.

— Мисс Роуд, вы слышите меня? — увидела я её напряжённое лицо, склонившееся ко мне.

— Да, — тихо прохрипела я в ответ, не узнав свой голос.

На лице девушки отразилось облегчение, она даже слегка улыбнулась.

— Как вы себя чувствуете?

Как я себя чувствовала? Сложно было ответить на этот вопрос. Хотелось предположить, что меня переехал автобус, но, прислушавшись, я осознала, что никакой боли не ощущаю. Совсем никакой. Будто всё то, что я испытала было сном, хотя как такое возможно — так явно ощущать сон? 

— Не знаю, — ответила честно.

— Ваша первая адаптация прошла тяжелее, чем мы предполагали, тем более, что вас не готовили. Но дальше будет легче, максимум дискомфорт, — пояснила медсестра и прислонила к моему лбу какой-то прибор, который через несколько секунд загорелся зелёным и издал двойной писк.

Не знаю, что это означало, но девушка удовлетворённо кивнула и, отключив прибор, убрала его в карман, потом положила прохладные пальцы мне на шею, отсчитала пульс и снова кивнула. Кажется, моё состояние её вполне устроило.

Я осторожно приподнялась на подушках и присела. Мне было страшно пошевелить рукой или ногой, даже кашлянуть страшно в ожидании того ужасного жара. Но ничего такого не происходило, только жуткая усталость накатила.

— Отдыхайте, Лили, — кивнула медсестра и вышла, притворив за собой дверь.

И на смену ей, как ветер в окно, тут же ворвалась Ивва.

— Лили! — закудахтала она, ставя передо мной поднос с едой. — Ты, признаться, нас напугала, даже командора. Двое суток проспала!

Двое суток? То-то я ощущала зверский голод, и обед, приготовленный шумной Иввой, оказался очень кстати. Рот наполнился слюной, когда я подвинула поднос к себе на колени.

— Спасибо за цветы, — пробормотала, с наслаждением откусывая масляный блин с джемом, — я люблю пионы.

Ароматный букет раскинулся на прикроватной тумбе, источая сладкий аромат лета. Светло-лиловые пионы – мои любимые. У меня был возле дома небольшой палисадник, и я любила ухаживать за цветами. Особенно наслаждалась, когда расцветали пионы. Если было прохладно, они радовали меня до самой середины июня, а иногда и дольше.

Надо же, как Ивва угадала. Я почувствовала тёплую волну признательности к женщине, к которой до этого относилась настороженно. Да и деваться мне было некуда, других людей готовых меня тут хоть как-то поддержать, не было. А Ивва казалась искренней.

Повязка на локте мешала есть, и я сорвала её, а потом продолжила уплетать всё с подноса. Было невероятно вкусно. Я не впервые ела блинчики с джемом, моя тётя Элла готовила их просто умопомрачительно, но вот сейчас мне казалось, что вкуснее я вообще ничего не пробовала. Будто все мои вкусовые ощущения вывернули на полную катушку, раз в несколько сильнее обычного.

— А это не я, — улыбнулась управляющая, с умилением наблюдая, как я за обе щёки уплетаю её блинчики. — Это от командора Тайена. Он благодарит тебя и желает скорейшего восстановления сил.

Вот как.

Я застыла с вилкой в руке.

Он. Меня. Благодарит.

Заставил пройти сквозь ад ради его сносного самочувствия на моей планете против моей воли, а теперь ещё и благодарит.

Аппетита вдруг как ни бывало, еда едва не попросилась обратно от такой заботливости моего мучителя. Я сжала зубы и сглотнула. Положила вилку и снова посмотрела на пионы, теперь уже не вызывавшие у меня приятных ассоциаций с домом.

— Командор вернётся завтра к ужину и приглашает тебя, Лили. — торжественно сообщила управляющая. — Это честь для тебя.

— Лили! — продолжала шумно сокрушаться управляющая. — Приди в себя! Ты не можешь так себя вести! Хватит нести чушь, поторопись.

— Я никуда не пойду, — чеканя каждое слово, ещё раз повторила я, продолжая сидеть на кровати, обхватив колени руками.

Уже битый час Ивва пыталась уговорить меня надеть платье и спуститься к ужину, на который пригласил командор. Естественно, и речи быть не могло, чтобы я по своей воле составила ему компанию и вела светские беседы с тем, кто живёт за счёт моей медленной смерти. В глазах Иввы попеременно читались то страх, то негодование, то искреннее непонимание, почему же я отказываюсь от такой чести.

Что в голове у этой женщины? Почему она с таким благоговением служит захватчику? В её словах и действиях столько искреннего поклонения, столько восторга. Так невозможно сыграть, даже если сильно запугали или посулили золотые горы.

В очередной раз отказавшись переодеться и спуститься к ужину, я просто отвернулась к окну и стала пропускать мимо ушей причитания и наставления управляющей, как вдруг поток её слов резко прервался.

— Я устал ждать и поел один, — услышала я низкий глубокий голос и замерла, боясь обернуться и даже пошевелиться. — Мисс Роуд нездоровится?

По спине прокатилась горячая волна, и я, сжав пальцы в кулаки, сглотнула и медленно повернулась, понимая, что сейчас столкнусь лицом к лицу со своим мучителем.

Ивва раболепно склонила голову и молчала, а я в упор уставилась на пришельца. Высокий, как и все они, но сразу видно, что те «чёрные плащи», которых я видела, и этот стоят на разных социальных ступенях. И поза, и взгляд пронизаны аристократизмом, каким-то повелевающим превосходством.

Тайен Яжер был одет в свободную белую одежду непривычного для землян покроя. Светлые, почти белые, длинные волосы были зачёсаны назад ото лба, спускаясь почти до лопаток, но виски были выбриты. Прямой профиль, высокие светлые брови и плотно сжатый рот. Серебристые полосы, слегка изгибаясь, спускались из-за ушей по шее под ворот то ли рубашки, то ли кителя.

Стоял он, широко расставив ноги, уверенно и свободно, ощущая себя полноправным хозяином этой комнаты, этого дома, всей планеты. Хозяином меня. Смотрел прямо и открыто ледяным взглядом бледно-голубых глаз.

А ещё он был довольно молод, как для представителя военной верхушки. По крайней мере, в моём представлении.

— Мисс Роуд, как ваше самочувствие? — повторил свой вопрос командор, чуть склонив голову на бок и проницательно посмотрев на меня.

Я словно приросла к кровати, продолжая крепко сжимать свои колени. Взгляд этого существа не сулил ничего хорошего, если я вдруг стану ему перечить. Однако, мне терять уже было нечего.

— Несколько часов жуткой огненной агонии и пол-литра откачанной крови вряд ли способствуют бодрости и хорошему аппетиту, — вдруг, удивляя саму себя, выпалила я.

Я и сама оторопела от собственной дерзости, но это и в сравнение не шло с выражением лица Иввы, всё ещё продолжавшей стоять у двери. Она побледнела, став едва ли румянее кипенно-белого кителя её хозяина. А брови командора в удивлении взлетели вверх.

— Я думал, ваши любимые цветы немного скрасят неприятный осадок от нашей первой встречи.

Неприятный осадок? О-о! Он серьёзно?

Внутри меня начал закипать гнев. Я почувствовала, как мои щёки стали наливаться румянцем негодования. Ивва предостерегающе смотрела на меня во все глаза, а я уже вот-вот готова была взорваться потоком возмущения, несмотря на свой жуткий страх перед захватчиком, хозяином, который может сделать со мной всё, что пожелает.

— Мне говорили, что ваша адаптация прошла не совсем гладко, – снова заговорил командор, — так что я дам вам ещё немного времени прийти в себя. И ещё раз хочу поблагодарить вас за вашу жертву, вы очень ценны для меня, Лилиан.

Командор учтиво кивнул мне, развернулся и вышел из комнаты, а слова возмущения так и застряли у меня в горле.

— Двери запирать больше не нужно, — сказал мужчина управляющей уже на выходе и уверенным шагом удалился.

Когда дверь за пришельцем закрылась, я расслабилась и выдохнула, только сейчас осознав, в каком напряжении была. Упала лицом на постель и зажмурилась. А когда через минуту подняла голову, увидела, как покраснело лицо Иввы, а её глаза метали молнии.

— Твоя дерзость непростительна! — доброй милой тётушки как ни бывало. — Лили! Как ты могла, как только посмела так разговаривать с хозяином?!

Для меня её слепое поклонение и обожествление было непонятным и уже начинало сильно раздражать.

— А как ты можешь боготворить захватчика, превратившего твой народ в рабов? — я в ярости, прежде мне не свойственной, вскочила с кровати.

Сама не понимала, что со мной творилось. Раньше я не позволяла себе дерзости или ярости, у меня не вспыхивало желания пустить в ход ногти или даже просто накричать. Даже когда злилась, я всегда пыталась понять, почему так реагирую и как следует поступить, чтобы выйти из конфликта с пользой для всех сторон. Но сейчас я чувствовала только слепую ярость и злость.

Пришлось придержаться за спинку кровати, чтобы не упасть, потому что от резкого подъёма голова закружилась, а ноги ослабли. Но тем не менее, праведной огонь возмущения пылал во мне так же ярко, пусть слабое тело и с трудом могло это демонстрировать.

— Мой народ? — губы женщины искривились. — Народ, осудивший моего деда за убийство, которого он не совершал, и поджаривший его на электрическом стуле? Народ, оставивший бабушку с пятью детьми на улице, конфисковав всё имущество? А всё потому, что дед перешёл дорогу какому-то чиновнику?

Волосы у Иввы выбились из причёски, лицо дышало жаром и негодованием.

— Поэтому ты прислуживаешь палачам человечества? — я покачала головой. — Потому что больше полувека назад твоего деда несправедливо осудили?

Ивва замолчала и закрыла глаза, было видно, что она пытается совладать с собой.

— Лили, — снова заговорила она ровным голосом, но я чувствовала, насколько ей непросто это давалось, — я не желаю тебе зла, наоборот, пытаюсь помочь выжить в этом мире. Но взамен я прошу принять мой выбор. И лучше тебе сделать так же, поверь.

После этих слов управляющая вышла из комнаты, неплотно прикрыв за собой дверь и оставив меня в растрёпанных чувствах.

Я снова села на постель и закрыла лицо руками. Моя жизнь и до этого не была простой, а теперь я и вовсе запуталась. Я  заблудилась в собственных страданиях и жалости к себе. Хотелось плакать, спрятавшись под одеялом. Эмоции клокотали в груди, а ослабевшее тело сигналило красным, не справляясь с их бурным потоком.

Так я и сделала — сдёрнула покрывало, завернулась в него, как в кокон, и забилась в углу кровати, перед этим выбросив в урну ставшие ненавистными розовые пионы.

Следующие несколько недель тянулись медленно. Командор, как сказал дворецкий Денисов, снова уехал. Ивва, судя по всему, была женщиной отходчивой, и после нескольких попыток держаться холодно, всё же не смогла сдержать прорывавшегося дружелюбия, хотя и смотрела иногда на меня осуждающе.

Мою комнату больше не запирали, и я имела возможность ближе познакомиться с домом. Он был поистине огромен. Мои передвижения никто не ограничивал, но многие комнаты были заперты. В сад мне тоже можно было выходить, гулять сколько душе угодно. Думаю, никто не волновался, что я могу сбежать, потому что это сделать было бы просто нереально.

По всему периметру сада стояли охранники – «чёрные плащи», а вся территория была огорожена высоким забором. Я была уверена, что и забор, и сам дом были снабжены камерами видеонаблюдения. Только подумай я о побеге – они уже всё будут знать. А если мне и удастся бежать, то что дальше? Я даже не знаю, где я. Куда пойду? Скорее всего меня поймают почти сразу, а вот что потом сделают – даже подумать страшно. Так что о побеге и мечтать не следовало, а вот осмотреться и понять, как всё здесь устроено, стоило, ведь в обозримом будущем тут пройдёт моя жизнь.

Взяв на кухне тарелку с ягодами, я вышла в сад. Пройдя привычным маршрутом между стройными рядами острых кустов можжевельника, я вышла к небольшому рукотворному пруду и присела на лавочку. Было жарко, но тень от деревьев и влага воды давали приятную прохладу. Лёгкий ветерок приносил свежесть. Я прикрыла глаза и откинула волосы с шеи, подставив её ветерку.

Как жаль, что люди не ценили красоту природы, когда Земля принадлежала им. В гетто ходили слухи, что пришельцы восстанавливают экологию планеты, чтобы жить комфортно, что их технологии позволяют использовать ресурсы экономично и не приносить столько вреда, сколько приносили мы — люди. И от этого становится ещё печальнее.

Задумавшись, я случайно выронила ягоду клубники, и она, прокатившись, остановилась у кромки пруда. Я поднялась и подошла, чтобы поднять ягоду. Едва я протянула руку, как меня обдало фонтаном брызг, а к ногам шлёпнулось нечто влажное и скользкое. Я в ужасе отпрянула, но мерзкая тварь размером со свинью потащилась по траве за мной, издавая фыркающие звуки. Попятившись, я оступилась и упала, больно приземлившись на копчик.

От страха я громко закричала и попыталась оттолкнуть существо, но оно зафыркало ещё сильнее и метнулось в сторону, задрожало, а потом, сделав несколько волнообразных движений бесформенным телом, снова плюхнулось в воду.

Я постаралась отдышаться, приложив руку к груди, сидя прямо на траве. Сердце от страха трепетало в груди, казалось вот-вот подпрыгнет до самого горла.

— Это лиаймус, — раздался сзади ровный негромкий мужской голос. — Он вас напугал?

От знакомого голоса я вздрогнула и обернулась. Командор стоял сзади и протягивал руку, чтобы помочь мне подняться. Я снова ощутила то липкое чувство страха, в этот раз ещё и смешанное со стыдом. Как бы там ни было, но мне не очень хотелось, чтобы командор видел меня в столь дурацком положении — испуганную, обрызганную и развалившуюся у его ног на траве.

Я поднялась, проигнорировав предложенную руку, что его нисколько не смутило. Казалось, что мой испуг даже развеселил Тайена Яжера.

— Немного, — ответила я на его вопрос, поправляя испачканное платье. Мне стоило больших усилий говорить ровно и не опустить глаза перед ним. — Это не земное существо?

— Да, он с Кроктарса. Что-то типа домашнего животного. Он совершенно не опасен, даже дружелюбен. А ещё ему пришлись по вкусу земные ягоды. Видимо, учуял запах, — командор кивнул на мою тарелку с клубникой, которую я оставила на лавочке.

Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть о том, как такая мерзость может быть домашним любимцем? Другое дело наши земные кошки, собаки, даже декоративные мыши, а не вот это вот скользкое уродливое зелёное существо. Хотя, какой хозяин, такой и питомец, чего уж тут.

Командор замолчал, а я так и продолжала молча стоять и смотреть на пруд, куда несколько секунд назад юркнул этот лиаймус. По воде бежала лёгкая рябь, гонимая ветром, размывая отражающиеся облака.

Командор как-то странно негромко присвистнул, даже скорее этот звук был похож на странный внутренний стрекот, и вдруг в ответ из воды высунуло свой нос чудовище. Оно ответило Яжеру ласковым бульканьем, а потом с опаской посмотрело на меня.

Яжер что-то ещё тихо присвистнул, и лиаймус, моргнув, стал рассматривать меня своими чёрными крупными глазами-бусинами уже более внимательно. 

Возникло странное ощущение, что они разговаривают обо мне, а я не понимаю. По сути так и было.

И вдруг зверёк нырнул под воду, а через пару мгновений выпрыгнул снова. Он подбросил своим носом в воздух что-то, а потом это что-то плюхнулось у моих ног. Это оказалась водяная лилия.

Я даже растерялась, не зная, как на такое реагировать. Чудовище вызвало у меня отвращение и брезгливость, но, конечно, заявить я об этом командору не могла.

— Вы ему понравились, — усмехнулся командор, и я с удивлением заметила, насколько его улыбка оказалось… человеческой. 

Понятно, биологически они схожи с нами, но именно улыбка мне почему-то показалась самым большим сходством. А ещё… она на мгновение придала его лицу некую открытость.

Но дела это никак не меняло. Как и того, что меня с ним связывало — моя медленная смерть.

Я снова опустила глаза и посмотрела на лилию. Прикасаться к ней не хотелось, но и пинать, конечно же, я не стала. Просто пожала плечами и кивнула.

Мы оба замолчали. И это было странно, хотя и длилось всего несколько секунд. Тайен Яжер внимательно смотрел на меня, а я на лилию у ног.

— У вас прекрасный сад, командор, — неуклюже я попыталась прервать молчание, а голос немного охрип как на зло. Отчаянно хотелось, чтобы он ушёл, снова оставив меня одну.

Меня как-то даже покоробило от собственных слов. «У вас…» Вспомнились слова из какой-то песни, которую напевали тихо за закрытыми дверями в гетто – «чужой планете, моей Земле…»*

— Тоже люблю гулять по нему, когда нужно серьёзно подумать или просто отдохнуть. Кстати, можете звать меня Тайен, Лили.

Великий и опасный командор предложил звать его по имени. Ивва бы чувств лишилась от восторга.

Командор жестом предложил пройтись по аллее. Отказаться я вряд ли могла, поэтому на негнущихся ногах проследовала рядом с ним. Он шёл свободно и расслабленно, а вот я чувствовала ужасную скованность рядом с ним. Мышцы спины были напряжены до боли, а ладони стали влажными. Хотелось сорваться и скорее убежать, закрыться в комнате и заползти под одеяло.

— Ивва говорит, вы уже немного освоились, — довольно дружелюбно произнёс командор.

Ивва постоянно говорит, этой женщине неведомо молчание.

— Другого выхода у меня всё равно нет.

Мне бы язык прикусить не помешало. Если все его здесь так боятся, значит, неспроста. 

— Мудрое решение.

На этом разговор изжил себя. Мы остановились возле живой изгороди, отделяющей один сектор сада от другого. Командор повернулся и пристально посмотрел мне в глаза. От этого взгляда я словно приросла к месту и почувствовала, как кожа на руках покрылась мурашками от страха.

— Будьте добры к двум часам после полудня вернуться в дом, нас ждёт Процедура, — голос его прозвучал заметно прохладнее, чем пару фраз до.

Командор кивнул мне, развернулся и чеканным шагом направился в дом, а я в изнеможении присела на ближайшую лавочку. Снова Процедура. Снова боль и этот жуткий огонь, воспоминания о котором жгут не менее, чем он сам.

Я почувствовала, как страх волной стал подниматься к горлу. И самое страшное, что нет никаких вариантов избежать этого ни сегодня, ни в будущем. Это будет происходить так часто, как ему это будет нужно, а я ни на что повлиять не могу.

Я вздохнула и поднялась. Прятаться и жалеть себя не было смысла.

Я сидела в кресле и рассматривала комнату. Обставлено тут всё было с минимализмом, но в то же время с комфортом. В первый раз я кроме жутких медицинских кресел ничего не видела от страха. Сейчас мне тоже было страшно, но вместе с тем появилась какая-то апатия, отрешённость, что ли. Я смирилась с тем, что это произойдёт и никуда я деться не смогу.

Соседнее кресло пустовало. Медсестра защёлкнула металлические браслеты на моих запястьях и щиколотках и взяла в руки шприц с адаптационной сывороткой.

Я старалась быть спокойной, но от напряжения кончики пальцев онемели, а губы пересохли. Я несколько раз уже их облизала, но сухость всё равно стягивала нежную кожу.

Говорят, что ожидание боли страшнее самой боли. Не берусь судить, но, возможно, в этой мысли есть здравое зерно.

Дверь отворилась, заставив вздрогнуть от неожиданности, и в комнату вошёл командор. Он был в простых белых брюках и свободной рубашке, но от этого не выглядел менее представительно и величественно, чем в кителе.

— Фицу Тайен, — медсестра почтительно склонила голову, — источник ещё не готова, вам не обязательно присутствовать при адаптации.

Просто источник. Словно я вещь. Такое отношение больно кольнуло, хотя чего же я могла ожидать?

— Я останусь, — командор сел в соседнее кресло и закатал рукав рубашки. — Приступайте.

Медсестра воткнула иглу мне в вену и ввела лекарство. Я откинула голову назад и замерла в ожидании страданий. Смотреть на командора не было ни сил, ни желания. Просто хотелось, чтобы всё прошло как можно быстрее, и я уже оказалась в своей комнате.

— Я буду в коридоре, — сообщила девушка, наверное, командору и вышла тихо, щелкнув дверью.

Комнату заполнила тишина. Я старалась дышать ровно, прислушиваясь к ощущениям и пытаясь не пропустить момент, когда мой рассудок охватит безумие. Сложно оценить, как долго длилась адаптация в прошлый раз, так что я просто ждала.

— Почему белый? — неожиданно для самой себя, не открывая глаз, спросила я командора. Или это уже мой разум стал погружаться в трясину.

— Это цвет моей родовой ветви, — голос был тихим, спокойным. — Тебе он не нравится?

Интересно, в какой момент мы перешли на «ты»? Хотя, моё желание тут вряд ли имеет какое-то значение.

— Не знаю. Раньше я почти не носила белую одежду, мне больше по душе был голубой. Нежный, как небо над Землёй в ясную погоду. Мама всегда говорила, что он мне к лицу.

Образ матери жаром воспоминаний отдался в груди, мне даже трудно стало дышать. Я замолчала, но жар стал усиливаться, и я поняла, что это действие сыворотки вступило в силу.

Огненный шар в груди рос, набирая свою мощь, расползался на плечи, тёк по венам до самых кончиков пальцев. Я закусила губы, чтобы не застонать. Не подарю узурпатору моей планеты такого удовольствия.

Конечно, эти ощущения нельзя было сравнить с тем ужасом, что я испытала в первый раз, к тому же я не покинула реальность. Моё сознание осталось в этой комнате. Но всё же боль было сложно терпеть. Жар перебрался в ноги и охватил голову, тело выгнулось дугой, а предательский стон сорвался с губ. Я чувствовала, как капли пота стекали по моему лбу и терялись в волосах.

Боковым зрением я увидела, что командор смотрит прямо перед собой с каменным выражением на лице. Отрешённо, без эмоций. Так, будто сам желает, чтобы это скорее закончилось.

Что это? Неужели проблески совести? Мне вдруг захотелось смеяться сквозь огонь от осознания собственной глупости. Наверное, это раздражение или презрение к человеческой слабости, поверженности. О какой совести может в этом случае идти речь?

К моему удивлению, жар довольно скоро стал стихать, стягивая свои огненные щупальца назад от моих истерзанных членов к груди, но вскоре и там стал бледнеть оставляя мрачное ощущение бессилия и разбитости.

Как раз вернулась медсестра и, повозившись с рукой командора, нажала кнопку на аппарате между нашими креслами, почти вплотную стоящими друг к другу.

Огонь в моём теле утих окончательно, и я могла наблюдать, как красная жидкость медленно поползла из моего тела в тело командора.

Кровь. Я отдавала ему свою жизненную силу, пройдя сквозь страдания. Хотя нет, не отдавала. Он сам забирал её. Белый цвет его рода ему не под стать, ему нужен чёрный, потому что он вампир, и не важно, как он закачивает чужую кровь в свои жилы.

Командор Яжер откинулся на кресло и закрыл глаза, как я до этого. Только по выражению лица не было похоже, что его охватила агония. Интересно, что он испытывает? Блаженство? Дискомфорт? Трудно было сказать, глядя на него. Но уж точно это не была невыносимая боль.

Голова будто потяжелела, и я отвернулась. Не хотелось его видеть.

Минут пять спустя медсестра отключила аппарат, извлекла трубки с иглами и перевязала руки – сначала командору, а потом мне. Пока мужчина поправлял одежду, девушка отстегнула браслеты, что сдерживали моё и так слабое тело.

— Я сейчас привезу кресло, – сказала она.

— Я дойду сама, — воспротивилась я, не хочу, чтобы они лишний раз видели мою слабость. — Не нужно кресло.

 Медсестра взглянула по командора, а потом пожала плечами и помогла мне подняться. Голова кружилась и меня слегка тошнило, но я упорно не желала помощи.

— Слишком много взяли? — спросил командор у медсестры.

— Всё по регламенту, — абсолютно беспристрастно ответила она.

Беспокоится? Наверное, о том, что такой ценный мешок с кровью скоро иссякнет и ему придётся искать новый.

Я сделала пару шагов в сторону двери, отвергнув руку медсестры-инопланетянки, но потом мои ноги подкосились, и я едва не рухнула на пол, если бы не удержавшая меня стальной хваткой рука командора.

Тело словно током прошибло. Мне становилось страшно при одном только воспоминании о нём, а тут он прикоснулся ко мне. Мой испуганный вздох потонул в речи всполошившейся медсестры.

— Фицу Тайен, простите, не стоило потакать капризу упёртой землянки. Источник слаб, и ей положено передвигаться на кресле после процедуры.

Она засуетилась рядом, а мне захотелось оттолкнуть эту женщину подальше от себя. Она говорит так, словно я неодушевлённый предмет, просто вещь, и не слышу её раболепной трескотни.

— Дэя, оставь её, — проговорил командор. — Можешь быть свободна, я сам разберусь.

Медсестра хотела возразить, но потом опомнилась, захлопнула рот и, вышколено кивнув, удалилась из комнаты.

— Я проведу вас в вашу комнату, мисс Роуд, — проговорил командор, когда мы остались вдвоём.

— Мы снова на «вы»… — пробормотала я заплетающимся языком и попыталась высвободить локоть из крепкой ладони пришельца.

— Почему из ваших уст постоянно сочится яд? — командор подхватил меня за талию, вынуждая опереться на него, а другой рукой распахнул дверь.

— Это всё, что остаётся в моём организме после того, как из него выкачивают кровь.

Командор Яжер недовольно поджал губы и покачал головой, решил не продолжать перепалку, а после того, как мои ноги запутались ещё пару раз, поднял меня на руки.

Он был чужеродным существом для моей планеты, вызывал во мне дрожь страха и отвращение, но ещё он был мужчиной. До этого ни один мужчина, кроме брата, не прижимал меня к себе так близко. Круговорот эмоций от отвращения и возмущения до какой-то странной дрожи смешались в моём и так затуманенном мозгу. Я попыталась оттолкнуть командора, но моя слабая попытка лишь вызвала скептическую улыбку на его холодном лице. Слабость разлилась во всём моём теле, и я отключилась.

Когда я проснулась, в голове чувствовалась незначительная тяжесть. Что ж, я ожидала худшего. Но понятие этого худшего видоизменилось, как только я вспомнила, каким образом меня доставили в мою комнату. 

Наверное, кроктарианцы обладают недюжей силой, раз командор с такой лёгкостью поднял меня. Это было даже скорее странно, чем страшно. В ноздри словно въелся незнакомый запах, исходящий от его одежды. Он не был неприятным, скорее непривычным, чем-то напоминающий свежую влагу после летнего дождя.

Я мотнула головой, пытаясь прогнать навязчивое воспоминание, врезавшееся в расплывчатое сознание. Но виски тут же отдали пульсацией. Всё как нам говорили на курсах сестринского дела — последствия кровопотери. Мне нужно много пить и принимать витамин В, а ещё налегать на фрукты красного цвета, коих в гетто было почти не достать. Тут-то их наверняка можно раздобыть.

Отбросив одеяло, я выбралась из постели. Тело казалось разбитым, но я решила не позволять себе раскисать. Надеюсь, эти процедуры будут не так часты, потому как я планирую прожить ещё довольно долго. А для этого нужно держать своё тело в тонусе. И начать стоит с водных процедур.

Я сделала лёгкую зарядку — Шейн всегда настаивал, что тело должно быть хоть мало-мальски тренированным, ибо мало ли что в жизни может произойти, а потом поковыляла в душ. Прохладная вода и лимонный запах геля для душа помогли окончательно прийти в себя. 

Я стояла под душем долго, наслаждаясь стуком упругих капель по моей коже. В гетто такое удовольствие нечасто можно было себе позволить, потому что вода подавалась строго по часам, да и лимит на семью был довольно скромным, поэтому сильно в душе не разнежиться было. Быстро обмылся и хватит. Теперь же я планировала получить от жизни в этом доме всё, что успею, что смогу урвать. Недолго, но на полную.

Натянув одно из белых платьев, висевших в шкафу, я подошла к зеркалу. Влажные волосы светлыми кудрями ниспадали почти до поясницы. Мне захотелось остричь их до самых ушей, как можно короче. Сейчас я их ненавидела. Брат всегда говорил, что если мы не попадём в «Источник», мои волосы помогут нам разбогатеть, что на них клюнет какой-нибудь богатенький жених, и Шейну больше не потребуется работать. После этих шуточек я обычно бросала в брата что под руку попадётся, а он смеялся и дразнил меня кудрявым лотерейным билетом.

Что ж, тот ещё лотерейный билет мне попался.

Ножниц, как и других острых предметов ни на письменном, ни на туалетном столике не оказалось, и мои планы пришлось отложить. Я заплела волосы в неплотную косу и отправилась на поиски чего-нибудь съедобного.

В холодильнике на кухне мне приглянулись несколько незнакомых фруктов красного цвета. Похоже на персики, только кожица гладкая. На вкус тоже оказались приятными — сладкие и ароматные, с нежной сочной мякотью.

Интересно, а чем питаются кроктарианцы? Они едят земную пищу или культивируют тут привычную, со своей планеты?

— Доброе утро, Лили, — поздоровался дворецкий, который как раз принёс  из сада свежий букет цветов. — Как ты себя чувствуешь?

Интересно, это просто вежливость или реальное беспокойство? Как же я могу чувствовать себя после подобного?

Дворецкий Денисов поставил букет в вазу и водрузил её на стол.

— Красивые, — я подошла ближе, поправила цветы и осторожно вдохнула приятный сладковатый аромат. — Немного чувствую слабость. И есть очень хочется. Вот нашла какой-то фрукт. Вкусный.

— Это нектарин, — улыбнулся дворецкий вежливо. — Ешь, Лили, он полезный.

— Доброе утро, — сзади я услышала знакомый голос с металлическими нотками. — Лилиан, вы рано.

Я резко обернулась. Командор стоял в одних лишь светлых свободных брюках и пил воду. Длинные волосы были стянуты в низкий пучок, лежавший за спиной.

— Доброе, — буркнула я, с трудом заставив себя отвести взгляд от серебристых полос на шее пришельца, которые спускались почти до середины его обнажённой груди. Они как-то странно поблёскивали, словно подсвечивались.

Есть мне расхотелось, зато появилось непреодолимое желание сбежать в свою комнату и запереть дверь. От этого существа исходила, кроме очевидной, ещё какая-то смутная, размытая опасность, от которой в моём теле появилась странная дрожь.

Командор отставил стакан и сделал шаг ко мне, подойдя ближе.

— Я не поблагодарил вас, Лили, — он учтиво склонил голову, похоже совсем не смущаясь того, что на половину был раздет. И этот учтивый жест меня изрядно удивил.

— За что? – оторопело переспросила я, не зная, куда деть взгляд. В глаза ему смотреть было страшно, а ниже… тоже не по себе.

— За ваш вклад в нашу ассимиляцию.

От такой благодарности у меня враз вскипела кровь от злости. Та, что ещё осталась в моих венах на хранение для ассимиляции командора.

Резко выдохнув, я всё же посмотрела ему в глаза.

— Благодарят того, кто делает это по доброй воле, — голос едва не дрогнул. — Так что оставьте свою благодарность себе.

Командор прищурился и побледнел. Его губы сжались в жёсткую полосу, а лицо окаменело. Но мне сейчас было плевать. Я развернулась и, подавляя дикое желание броситься бежать без оглядки, твёрдым шагом отправилась в свою комнату под молчаливый шок дворецкого и появившейся в проёме Иввы.

Дверь комнаты захлопнулась за спиной, и весь мой пыл вдруг испарился. Этот мой протест вдруг показался детским и глупым. Борьба с узурпатором — это не повернуться дерзко к нему спиной и топнуть ножкой.

Но что ещё я могла? Такое поведение и так на грани, думаю, скоро ему надоест играться со мной, и меня просто запрут в комнате, или хуже того, где-нибудь в камере. Такие наверняка есть в этом доме. Ведь выкачивать кровь можно и так.

Я сбросила туфли и рухнула на заправленную постель. Голова всё ещё немного гудела. Мне казалось, что сейчас в комнату ворвётся Ивва и начнёт сокрушаться о моём поведении, или даже «чёрные плащи» и отволокут для наказания. 

Но дверь так и не открылась, а меня в свои сети затащил тревожный сон.

Мне снился дом, родители, снился горшок с цветами на балконе, который после того, как родителей забрали в «Источник», мы с Шейном поливали и лелеяли с особым усердием, потому что он напоминал о маме. Снились пионы в палисаднике у крыльца, чистый до стерильности прилавок мистера Харьета в его продуктовой лавке. Я несколько раз просыпалась, но как будто снова тонула в дымке сна, и в конце концов провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глаза я открыла, когда солнце уже стало спускаться с верхней точки и зависло где-то на середине между зенитом и линией горизонта. По крайней мере, я так предполагала, ибо линия горизонта была скрыта садом во дворе дома и высокими стенами вокруг. Часы на стене показывали двадцать минут пятого вечера.

Я поднялась и потянулась. А потом заметила на тумбочке возле кровати поднос с обедом и белую коробку, перевязанную серебристой нитью. Есть хотелось, и я мысленно поблагодарила Ивву за заботу. Но коробка привлекала большее внимание.

Я взяла её в руки и покрутила, не спеша открывать. Вряд ли это был подарок от дворецкого или Иввы. Скорее всего, прислал командор. Но хотела ли я от него подарок?

Так или иначе, вряд у меня был выбор.

Я открыла коробку и обнаружила в ней сложенное белое платье и голубой шифоновый шарф. Я вытащила платье, оно оказалось совершенно не таким, как остальные в моём шкафу. Те были хоть и разной длинны, но весьма простого кроя и фасона, это же было сделано из лёгкой материи, струящейся по пальцам, словно вода. Я даже засомневалась, земного ли происхождения эта ткань. Не удержалась, чтобы подойти к зеркалу и приложить его к себе. Платье оказалось длинным — оно полностью закрывало ноги до самого пола. Лиф был перетянут крест-накрест широкими полосами более плотной ткани с витиеватым теснением, плечи открыты.

Любуясь этим творением, я чувствовала, что предаю сама себя. Не стоило так радоваться подачкам моего тюремщика.

Вернувшись к коробке, я вынула из неё шарф. Он был лёгким и воздушным, а цвет был такой, который я обожала — нежно-голубой, как летнее небо в ясную погоду. 

Мне вспомнился разговор в комнате, где проходила процедура. Тогда я сказала командору, что мой любимый цвет — голубой. Интересно, что это за жест? Значит, вот какую тактику избрал командор: я ему дерзость — он мне подарок. Странно всё это, особенно учитывая благоговейно-боязливое отношение остальных к хозяину дома.

Со дна коробки я также извлекла небольшую карточку, на которой было написано острыми неровными буквами: «Мисс Роуд, будьте готовы к девятнадцати часам к выходу на светский приём. Т.Я.»

 Что? Светский приём? Зачем ему вести меня туда?

Я, конечно, понимала, что просто так такие платья не дарят, тем более домашним зверушкам, коей я являлась для пришельца, но… чтобы светский приём? В качестве кого? Или это очередное мероприятие толерантности, о которых говорили по телевизору, где «счастливые» люди и «добрые» захватчики распивают напитки и философствуют о Вселенной как об общем доме. Или какая-то демонстрация своих доноров. Кто его знает.

Участвовать в подобном фарсе у меня желания не было никакого, но я чувствовала, что уже достаточно испытала терпение командора, и за отказ уже понесу наказание. Так что я вздохнула и принялась для начала за обед.

Далее душ, мучительные попытки расчесать спутанные мокрые волосы. Я задумалась, как бы их уложить, как бы там ни было, а неопрятной кикиморой мне выглядеть не хотелось. В этот момент как раз постучали, и в дверь протиснулась Ивва.

— Лили, — она окинула комнату взглядом, оценила разложенное на кровати платье и шарф, и в её взгляде появилось облегчение, — чем занимаешься? Помощь нужна?

Я пожала плечами, глядя в зеркало, и спросила:

— Думаю, что сделать с волосами. Есть идеи?

Ивва оживилась и приободрилась. Видимо, она скорее рассчитывала увидеть отброшенное в угол платье и недовольную меня, грызущую ногти. Приготовилась долго и кропотливо убеждать.

— Я могу помочь, — она улыбнулась. — Позволишь?

Я кивнула и села на пуф возле туалетного столика с зеркалом. Руки управляющей заработали удивительно быстро и профессионально. Наверное, раньше она укладывала волосы другим девушкам-источникам.

От мысли о погибших ранее в этой комнате девушках настроение упало до нуля. Я ничем не отличаюсь, такая же свинья на закланье, хотя приодетая и причёсанная.

— Думаю, длину стоит оставить, поднять только на висках и заколоть сзади. Можно и выпрямить, но с кудрями ты выглядишь очень нежно и невинно.

Я пожала плечами, а Ивва, кажется, заметила перемену в моём настроении. Она помолчала ещё несколько секунд, на дольше её не хватило.

— Лили, командор — хороший человек, — попыталась успокоить меня женщина. — Тебе стоит быть с ним мягче. Он всеми силами пытается облегчить твоё пребывание здесь.

— Как благородно, — я горько улыбнулась, посмотрев на женщину через зеркало. – Только вот он не человек, Ивва.

Управляющая вздохнула и продолжила укладывать мои кудри.

— Кстати, сколько продержался предыдущий источник? — решила задать вопрос, который меня давно волновал. — Как её звали?

Женщина ответила не сразу. Она сосредоточенно заложила одну прядь за другую, закрепила заколкой, провела пальцами по следующей пряди. И всё это время на меня не смотрела. И лишь потом подняла глаза, снова встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Её звали Элеонор, — нехотя проговорила управляющая, будто это была запретная тема. — Она прожила в этом доме чуть более двух месяцев.

— Так мало… — выдохнула я, почувствовав, как внутри всё скрутило в тугую пружину, и мне стало страшно. Я уж думала, что протяну хотя бы пару лет.

— Она сама виновата, — Ивва поджала губы. — Элли наложила на себя руки.

Женщина запнулась, будто поняв, что сказала уже и так слишком много лишнего. А мне стало понятно, почему в моей комнате нет ни одного крючка или стекла. Предыдущий источник смогла сбежать, оставив кроктарианца с носом. Тем более если учитывать, что ему больше никто не подходит. Кроме меня, конечно. Так что мне впору сердиться на эту Элеонор, потому что из-за неё меня забрали раньше положенного.

— Готово, — сказала женщина, — теперь только лёгкий макияж осталось нанести. Сама справишься?

Я посмотрела в зеркало, отвлёкшись от своих горьких дум. Причёска и правда была прекрасна. Волосы пышными волнами были зачёсаны вверх ото лба и закреплены заколкой на затылке, а по плечам и спине спускались гладкие длинные локоны. Мне понравилось.

— Спасибо, Ивва, ты волшебница. С косметикой я справлюсь.

Ивва просияла от моего комплимента.

— Туфли сейчас принесёт Антон.

И она тучным белым облаком упорхнула из комнаты, а я принялась за макияж. В ящичке стола оказалось большое количество различной косметики. Всё было разложено по отделам: тени, румяна, помады, какие-то блестящие рассыпчатые пудры разных оттенков. Зачем это всё тут? Наверное, добрый хозяин со снисхождением относился к своим пленницам, позволяя от нечего делать зарисовывать огромные синие круги под глазами, появляющиеся из-за отнятой крови.

Раньше я красилась редко, яркие цвета не сильно любила. И в этот раз не стала себе изменять. Немного припудрила лицо и едва прикоснулась к ресницам тёмно-коричневой тушью, а на губы нанесла нежно-розовый блеск.

Лицо стало чуть более выразительным. Мне нравилось, как я выгляжу. Я даже позволила себе на минуту забыть, где я, куда и с кем собираюсь идти. Мне ведь нужно оставаться в своём уме, а для этого нужно давать психике хотя бы кратковременные передышки.

Минут через пять дворецкий принёс туфли. Красивые белые лодочки на каблуке средней высоты. Удивительно, насколько идеально они сели на мою ногу.

Я была почти готова. Глядя в зеркало, набросила голубой шарф — последний штрих. Тот кусочек моей личной свободы, который позволил мне командор. Всё на мне, от платья до белья — его родовые цвета, и только этот шарф — капля меня. Это как веточка дерева, воткнутая хозяином в клетку птичке, чтобы она хоть немного чувствовала себя собой. Только вот прутья клетки никуда не деваются, сколько бы веточек не воткнули.

Я спустилась в холл, где меня уже собранным ждал командор. Он был, как и всегда, в белой одежде с серебристыми полосами. Брюки и удлинённый камзол с острыми вытянутыми передними полами, под ним белая рубашка. Светлые волосы зачёсаны назад. Он напоминал ледяного принца из сказки, которую мне в детстве читала мама. Такой же красивый, и такой же бездушный.

Тайен Яжер слегка кивнул при моём появлении и даже учтиво улыбнулся.

— Прекрасно выглядите, Лили.

Голос без эмоций и ледяной взгляд неестественно голубых глаз.

— Спасибо. Платье и шарф прекрасны, — решила ответить ему в тон.

— Рад, что вы приняли решение быть благоразумной.

Он не забыл моего поведения, и сейчас дал это понять. За его ледяным тоном сквозила опасность, а это значит, что мне стоит быть начеку.

Командор предложил опереться на его локоть, и мы вышли к машине, что ждала нас у крыльца. У двери, вытянувшись, стоял «чёрный плащ», который тут же вышколено кивнул, когда увидел командора, и открыл заднюю дверь автомобиля перед нами.

— Ещё один подарок, — сказал командор, остановившись перед машиной.

Он достал из кармана камзола небольшую коробку, а потом извлёк из неё тонкий серебристый браслет, украшенный камнями. Я совсем запуталась и совершенно не понимала, для чего все эти реверансы и подарки.

— Можно вашу руку?

Я чувствовала себя странно и неудобно, протягивая ему запястье. Видимо, светские манеры на Кроктарсе не сильно отличались от земных.

— Спасибо, он очень красивый, — честно сказала я и прикоснулась пальцами к прохладному металлу браслета. Мне не хотелось сейчас острить или грубить.

— В нём маячок. Просто чтобы вы знали, — командор улыбнулся, и от улыбки этой мороз по коже побежал.

Это была пощёчина. Если бы он не хотел задеть меня, то просто бы умолчал об этом. Но пришелец дал мне понять, что хоть и разряженная, но я остаюсь вещью, атрибутом этого дома. 

Я почувствовала, как кровь отлила от лица, но решила смолчать. Утренняя дерзость мне и так напоминала уже о себе.

Я не нашлась, что ответить, лишь кивнула, что поняла его, а потом мы сели в машину и выехали за ворота.

Дорога длилась не более трети часа и прошла в абсолютном молчании. Командор сидел рядом со мною, но я на него старалась не смотреть. Наблюдала в окно, как мелькают деревья у дороги, пока не стало укачивать, а потом уткнулась в свои руки. Рассматривала новый “подарок”. Браслет был красивым, но ощущался скорее наручником, оковами. Ими, он, собственно, и был. 

Интересно, а почему не ошейник? Функция та же. Ещё бы и током бился. Хотя, может, так и есть.

Когда автомобиль подъехал к высоким воротам, а потом въехал во двор похожего особняка, командор соизволил заговорить.

— Это дом моего единоутробного брата Ириса Яжера. Я хочу, чтобы вы были осторожны, Лилиан, — его голос прозвучал спокойно, но со строгими предупреждающими нотками, которые, я интуитивно поняла, что игнорировать не стоит. — На браслете сбоку есть маленькая кнопка — нажмите её, если понадобится помощь.

Такое предостережение встревожило меня не на шутку. Во что такое ужасное ещё я могла попасть в доме его брата, что может быть хуже той участи, которая мне выпала в доме командора? Но я не стала этого выяснять, лишь снова согласно кивнула, не поднимая глаз.

На улице командор снова предложил мне опереться на его руку. Видимо, так было положено, и я приняла предложение снова. Мы прошли по аллее поместья, вдоль которой стояли белые скульптуры, а в руках каждой был фонарь, освещавший саму аллею. Поднялись по парадным ступеням, дверь распахнулась, и темнокожий дворецкий-землянин громко объявил:

— Фицу Тайен Яжер, единоутробный брат Фицу Ириса Яжера, Белый кавалер Высшего Круга Закона процветающей планеты Кроктарс со спутницей.

Со спутницей. Можно было сказать «со зверушкой» или «со своим мешком крови». Почему нет?

Мы вошли в огромный холл дома, так же когда-то принадлежавшего богатым именитым землянам, как и дом командора Тайена. Удивительно, что после бомбардировок шестьдесят лет назад они сохранились. Наверное потому, что были довольно далеко за городом.

В холле было множество гостей, среди которых я не увидела ни одного землянина или землянки. И мужчины, и женщины красиво, причудливо разодетые, были инопланетянами. Высокий рост и необычные для землян глаза выдавали их. Хотя, о чём это я? Они же не пытались скрывать свою сущность. Только вот вопрос в том, что здесь делала я? Может, у кроктарианцев этого Высшего Круга Закона так принято — презентовать товарищам свой новый источник?

И как будет проходить эта презентация?

Фантазия тут же нарисовала ужасающие картины. А вдруг меня разденут донага и поставят на постамент. Или сделают на запястье надрез и будут всем демонстрировать ценную для них кровь. Или даже на вкус давать всем пробовать, в бокалы с вином добавлять.

По телу пробежала дрожь страха, и моя рука невольно сжалась на предплечье командора. Он заметил это, но предпочёл проигнорировать.

— Брат мой, — радостно воскликнул кроктарианец, подошедший к нам, и оба мужчины причудливо сложили руки в каком-то приветственном жесте, прикоснувшись большими пальцами каждый к своему плечу. — Рад, что ты пришёл. Я ждал тебя.

Ирис Яжер выглядел почти так же, как и его брат Тайен, только взгляд его причудливых глаз был куда более острым и колючим. И этим неприятным взглядом он прошёлся по мне.

Такие же белые одежды, едва ли отличающиеся мелкими деталями. Волосы чуть короче и от висков заколоты сзади.

— Ты с землянкой, — Ирис с неприятной улыбкой посмотрел на брата, — Стой… Это твой новый источник, я полагаю.

— Лилиан Роуд, — отрекомендовал меня командор прохладным тоном, а я просто кивнула, не зная, как ещё должна отреагировать.

Улыбка Ириса расползлась шире, отчего мне стало совсем не по себе, и я интуитивно нащупала пальцем на браслете ту самую кнопку, о которой в машине говорил командор.

— Ты, брат, продолжаешь делать всё те же ошибки, — покачал головой Ирис Яжер. — Не боишься повторения истории, как с Элеонор?

— Это исключено, — довольно резко оборвал его Тайен. — Довольно об этом.

Сегодня я уже не впервые слышала об этой Элеонор, и, кажется, история с ней была не совсем чиста. А сравнение с ней вызвало неприятное покалывание по коже.

— Что ж, добро пожаловать, как говорят земляне, — Ирис решил не спорить с братом и жестом предложил пройти дальше, при этом снова неприятно скользнув по мне взглядом. — Если милая Лилиан захочет познакомиться с коллегами, то сможет найти их на втором этаже в комнате за белой дверью.

— Спасибо, — осторожно ответила я.

Коллегами — это другими источниками? Для них есть отдельная комната на таких приёмах? 

Очень странная традиция таскать за собой свои мешки с кровью, учитывая, что острой необходимости в человеческой крови у кроктарианцев не возникает, и всегда можно подождать до возвращения домой, чтобы провести Процедуру.

Или, может, это своеобразное развлечение? Или определённый уровень статуса? 

В гостиной, куда мы прошли, играла лёгкая ненавязчивая музыка. Мне всё не удавалось понять по записи, на каком инструменте её исполняют. Возможно, эта мелодия родилась не на Земле. Но мелодия мне понравилась — немного грустная, переливчатая, с какими-то булькающими нотами, напоминающими звуки текущей воды.

Кроктарианцы подходили и здоровались с командором, выказывали ему своё почтение, но на меня внимания никто не обращал. Я словно была прозрачной, невидимой. Собственно, к особому вниманию я и не стремилась. Молчала себе, лишь кивала, когда присутствующие подходили.

Вниманием меня одарила лишь одна женщина. Высокая блондинка в светло-зелёном платье подошла к нам и широко улыбнулась Тайену Яжеру, поначалу, как и остальные, полностью проигнорировав меня. Она была очень красивой и статной, длинные белые волосы были стянуты на затылке и заплетены в какую-то причудливую косу, напоминающую спираль.

— Фицу Тайен, — она улыбнулась и сделала головой лёгкий поклон, совсем не такой подобострастный, коим приветствовали командора «чёрные плащи» или домочадцы-люди. Более высокомерный, что ли. А ещё её странные глаза заиграли каким-то глубинным светом. — Рада видеть тебя.

— Я тоже рад видеть тебя, Идая, — учтиво кивнул командор.

Его лицо было непроницаемым, но мне почему-то показалось, что он лукавит, и эта Идая ему не особенно приятна.

— Позволь представить тебе мисс Лилиан Роуд, — продолжил командор, переведя взгляд на меня.

Женщина удивлённо посмотрела меня, будто только сейчас заметила, что возле командора не пустое место, но потом она вдруг сощурилась и пристально посмотрела мне в глаза. Я почувствовала себя сконфужено под этим внимательным взглядом.

— Она твой источник, — Идая наконец оторвала от меня свой цепкий взгляд, и голос её прозвучал совсем иначе. — Давно?

— Какое-то время, — уклончиво ответил командор.

Блондинка ещё раз обожгла меня взглядом, в котором я успела прочитать отвращение и злость, а потом, пожав плечами, развернулась и ушла к другой группе гостей.

Почему она так смотрела? Наверное, презирала, как представителя слабой, проигравшей расы. Считала, что нам нет места на таких мероприятиях.

— Ваш брат сказал, что я могу пообщаться с другими источниками, — обратилась я к командору, потому что мне надоело это жуткое чувство — быть не в своей тарелке.

— Конечно. Поднимись по лестнице на второй этаж.

За белой дверью. Я запомнила.

Командор ушёл к двум кроктарианцам, что-то жарко обсуждавшим у небольшого декоративного фонтанчика в углу гостиной, а я, с трудом подавляя желание подхватить платье и броситься со всех ног, отправилась вверх по лестнице.

Казалось, что спину жжёт от чьего-то взгляда. Я знала, что это смотрит та женщина — Идая, и мне стало страшно. Я же всего лишь вещь, бесплатное приложение, и со мной по желанию подруги могут сделать что угодно, лишь бы кровушка не испортилась.

Эта женщина — жуткое существо. Взгляд будто ядовитый, плохо становится.

Оказавшись на втором этаже, я завернула за угол и с облегчением остановилась. Теперь она меня не видела, и даже дышать, казалось, легче стало.

Коридор освещался не так ярко, как гостиная, но света хватало, чтобы найти нужную мне дверь. Ирис Яжер не зря указал, что своих «коллег» я могу найти за белой дверью, потому как дверей тут было огромное множество, и все они были разных цветов, в тон того оттенка мозаики, который украшал определённый участок стены коридора. 

И вот среди них я увидела и белую.

Я тихо постучала, и, не дождавшись ответа, аккуратно надавила на ручку. Дверь поддалась, и я оказалась в небольшой комнате с приглушённым светом.

Две кровати, два стула, тумба и торшер – всё её простое убранство. На одной из кроватей сидела девушка, которая при моём вторжении резко встала, но тут же села обратно. Даже при слабом освещении я заметила, насколько она бледна. Худое, словно высохшее тело, огромные тёмные круги под глазами. Спутанные тусклые волосы. Глядя на неё, я почувствовала, как по позвоночнику пополз холод.

— Добрый вечер, — тихо произнесла я. — Я могу войти?

— Входи, — послышался бледный голос со второй постели.

Вторым оказался парень. Он выглядел чуть свежее девушки, но было видно, что тоже довольно истощён.

Они оба смотрели на меня внимательн и в ожидании.

— Меня зовут Лилиан, — представилась я. — Лилиан Роуд. Можно просто Лили.

Я не знала, что ещё сказать, как представиться? С чего начать разговор, и хотят ли со мной вообще общаться.

— Ты источник, — утвердительно кивнула девушка. — Чей?

— Тайена Яжера.

В глазах девушки появился интерес.

— Присаживайся, Лили, — девушка похлопала по кровати рядом с собой и подвинулась, хотя там и так было место. — Я — Бритни, а это — Алекс. Мы тоже принадлежим хозяевам Белой ветви Яжеров.

Мне хотелось возразить, что я никому не принадлежу. Но это, если смотреть правде в глаза, было далеко не так. Поэтому я просто приняла приглашение и прошла к кровати, аккуратно присела на край, всё ещё чувствуя себя скованно.

— Итак, — продолжила слабым бесцветным голосом Бритни, — у Фицу Тайена новый источник. Значит, то, что говорили об Элеонор – правда.

Мне было интересно, кто же такая была эта Элеонор, и, кажется, Бритни и Алекс знали её. Это была возможность и мне разузнать хоть что-то. Может, знай я, что же случилось с Элеонор, я могла бы избежать её ошибок и продержаться дольше.

— Вы были с ней знакомы? — спросила я у Бритни.

— Да. Хочешь узнать о ней?

— Ну… замешкалась я. — Да, хотела бы.

Девушка встала и потянулась, разминая мышцы, а я услышала тихий звон. 

Мой взгляд упал туда, откуда этот звон послышался, и я ужаснулась. На щиколотке Бритни был застёгнут браслет, а тонкая, но весьма прочная с виду цепь тянулась к металлическому кольцу в полу.

Бритни проследила за моим взглядом и горько усмехнулась.

— Да, дорогая, не все кроктарианцы такие, как Тайен Яжер.

Девушка устало вздохнула и прошла к окну, протащив цепь за собой. Алекс лёг на подушки, устремил пустой взгляд в потолок и стал шёпотом напевать какую-то незатейливую мелодию. Если Бритни ещё казалась относительно адекватной, то парень был явно не в себе.

— Не обращай внимания, — тихо сказала Бритни, словно прочитав мои мысли. — Он принадлежит сестре Ириса и Тайена, Яре Яжер, а та человеколюбием не отличается.

— Расскажи об Элеонор, в доме командора мало говорят о ней, только то, что она покончила с собой, — я встала и сделала несколько шагов к Бритни.

Девушка села на стул, причудливо скрестив худые, словно палки, ноги. Взлохматила растопыренными пальцами едва достающие до плеч рыжие волосы и нахмурила лоб, будто что-то пыталась вспомнить.

— Элеонор была очень красивой девушкой и очень амбициозной. Она не хотела быть просто источником, — пожав плечами, рассказала Бритни.

— А кем же она хотела быть, если её выбрали в Программу? — не поняла я. — Она хотела работать на кроктарианцев?

Подобная логика хоть и была мне непонятна, однако ничуть не удивляла после встречи с доктором, Иввой, Денисовым и другими людьми, работающими на захватчиков.

— О нет, милая Лили, — Бритни криво усмехнулась, а Алекс бездумно повторил её смешок. — Элли хотела быть им равной.

— Как это? — сказанное показалось мне несусветной глупостью. Ведь и идиоту понятно, что равными себе инопланетяне нас никогда считать не будут.

Бритни удивлённо посмотрела на меня, вскинув брови. Будто я очевидного понять не могу, и её это просто поражает.

— Лили, ты правда не понимаешь? – она хмыкнула и покачала головой. — Она залезла Тайену Яжеру в штаны, соблазнила его, хотела, чтобы он на ней женился.

— О! — вырвалось у меня от удивления и отвращения.

Об этом я сразу и не подумала. Это же как-то неестественно. Хотя, наверное, если подумать… Кроктарианцы очень схожи с людьми, так что наверняка бы нашлись желающие… Но…

— А когда он дал ей понять, что её предназначение лишь в том, чтобы снабжать его кровью, устроила истерику и, что всё-таки оказалось правдой, покончила с собой. Хотя, признаться, я думаю, что это было показательное представление и что-то пошло не так. Элли уж слишком любила себя, чтобы такое сделать. А там кто его знает…

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить эту жуткую и странную историю. Что двигало Элеонор, когда она решилась на близость с иноземным существом? И каково было её разочарование, когда командор воспользовался ею, а потом указал на место рабыни.

— Вижу, ты приуныла, Лили, но не стоит сильно жалеть Элеонор, — Бритни снова села на свою кровать. — Она была сущей стервой, заносчивой и требовательной. Думаю, твой командор вздохнул с облегчением, когда она испустила дух.

— Как жестоко ты говоришь, она же была человеком, — я потёрла плечи ладонями, пытаясь прогнать пробежавший озноб. Во рту пересохло, а веки начали гореть. Слишком много информации я узнала, и уложить в голове было непросто.

Бритни пожала плечами и оперлась спиной на стену, подтянув к груди колени и обняв их.

— Элли была глупой, поэтому прожила мало. В нашем мире нужно иметь мозги, они помогут прожить намного дольше. Вот я стараюсь, терплю всё, что вздумается сделать со мной Ирису Яжеру, поэтому ещё топчу эту планету. Пусть и в основном в пределах этой комнаты.

Увидев мой удивлённый взгляд, Бритни расхохоталась.

— Лили, ты прямо невинная овечка. Или тебе просто повезло попасть к Тайену Яжеру. Вот нам с Алексом не так повезло.

— О чём ты?

— О том, что мой хозяин берёт от меня не только кровь, – насмешка в глазах девушки превратилась в тягучую боль. — Мы не только доноры, Лилиан, мы средство для их развлечения. А развлекаться они могут по-разному. Наши тела нам не принадлежат больше. Ни в каких смыслах. Но тут поговаривают, что твой командор не такой, он принципиальный, однако вот натиска Элеонор не выдержал.

— Прекрати называть его моим, — уже начала было сердиться я.

Встав с кровати, я почувствовала, как волна тошноты подкатила к горлу. Я почему-то не задумывалась, что пришельцы могут и так использовать землян. Это омерзительно. Просто ужасно.

— Но кто его знает, — Бритни вернулась к своему пренебрежительно-насмешливому тону. — Может, святой Тайен Яжера передумал, не спроста же он притащил тебя сюда, разодетую как королеву.

Виски сдавило. Воздух в этой крошечной комнате и так был спёртым, а теперь ещё будто мои лёгкие отказывались его принимать. Появилось ощущения удушья, и я поторопилась уйти.

— Мне пора.

Было просто невозможно всё это выносить, и я поспешила поскорее уйти, чтобы не видеть этих человеческих полуживых призраков, не слышать их речи и безумное бормотание. Потому что понимала, насколько близка к тому, чтобы стать такой же. И изменить это не могла.

Захлопнув дверь, я прошла пару шагов и остановилась. Попыталась вдохнуть глубже. Нервы были на пределе, а силы на исходе. Я не хотела спускаться в холл, но в этой комнате находиться было тоже выше моих сил.

И вдруг я поняла. Поняла цель моего приезда сюда. Думаю, то, что сказала Бритни, неверно. По крайней мере, на данный момент. Тайен Яжер привёз меня сюда не чтобы показать другим, а чтобы других показать мне. Показать, какими могут быть кроктарианцы, и как живётся их источникам. Предупредить, что меня ждёт, если я не буду покорной, что всё, что мне нужно, это быть приветливой и послушной, тогда меня ждёт спокойная жизнь.

В переливании крови командор нуждается не так часто, объём извлекается не критично большой, и за три-четыре недели перерыва мой молодой организм при усиленном питании и специальных витаминах восстанавливается почти полностью. Но я донимала его своей строптивостью, и вот он решил привести меня сюда в назидание. Показать, какой может стать моя жизнь: цепи, маленькая душная комнатка, сумасшествие. А ещё издевательства над телом.

Что ж, командор, вы выразились предельно чётко.

Немного отдышавшись, я оглянулась по сторонам. Возвращаться в залу и видеть всех этих напыщенных кроктарианцев не хотелось. Поэтому я побрела дальше по коридору в надежде найти выход куда-нибудь на балкон или на террасу. 

Толкнула одну дверь, потом другую — заперто. Внутренний голос шептал, что, возможно, не стоит никуда идти, мало ли что я могла найти. Но и в общем зале обезьянкой на выставке мне быть не хотелось. 

Одна из дверей в коридоре оказалась незапертой. За ней я увидела небольшую белую комнату с панелью датчиков на стене и двумя креслами в центре. Комната переливания. Такая же, как в доме командора Тайена. 

По коже тут же побежали мурашки. Рефлекторная реакция страха. И я поспешила поскорее уйти отсюда.

Далее была ещё дверь, и она тоже оказалась открыта. Я вошла и осмотрелась. Комната была небольшая, вдоль одной из стен располагался длинный стеллаж с полками. Больше в комнате, кроме этого стеллажа и длинных тёмных штор на окне, ничего не было.

Любопытство взыграло, и я подошла ближе к стеллажу. На нём, каждый на отдельной, обитой бархатом подставке, располагались какие-то металлические значки. Размером они были чуть меньше моей ладони и слабо поблёскивали в свете лампы. Каждый был подсвечен синеватым светом, исходящим из подставки, и переливался. Создавалось впечатление, что значки будто бы заряжаются. 

А ещё они отличались друг от друга. Незначительно, деталями.

Не знаю, что на меня нашло, но я протянула руку и прикоснулась пальцем к одному из них и сразу же отдернула руку, потому что значок ударил током. Не сильно, едва ощутимо, но всё же это оказалось неожиданным.

Но самое удивительное, что мне захотелось сделать это снова. Будто потянуло. И я опять осторожно прикоснулась пальцем к значку. В этот раз разряда тока я не ощутила, вместо него значок отдался легкой вибрацией, будто приглашал взять его в ладонь.

Но сделать этого я не успела. За дверью послышались шаги и голоса, я неуклюже дёрнулась, зацепила значок, и она выпал из погасшей подставки и упал с тихим глухим звоном на пол.

Я совсем растерялась, поэтому схватила его, бросилась к окну и спряталась за штору. И как раз вовремя! Потому что дверь тихо скрипнула, и двое мужчин вошли в комнату.

Через ткань шторы, стараясь дышать как можно тише, я видела, как они подошли к стеллажу. Оба, если исходить из роста, были землянами. Один надел на руку большую рукавицу и осторожно изъял один из значков с подставки, а потом положил его в небольшой металлический короб.

— Ты забыл в прошлый раз двери закрыть, хочешь, чтобы нас в Центр отправили и выпустили досуха? — сердито пробормотал тот, который держал металлическую коробку.

— Сейчас отнесём ключ командору, я вернусь и запущу консервацию, никто ничего не узнает.

— Уж постарайся, Мит.

Они вышли из комнаты, а я осторожно выдохнула. Сердце выскакивало из груди, мне казалось, что именно его громкий стук и выдаст меня.

Нужно было убираться отсюда. Один из мужчин сказал, что вернётся сюда скоро для консервации. Кто знает, что это означает?

Может, комнату закупоривают и откачивают отсюда весь воздух? Или не входят неделями или даже месяцами?

Я осторожно вышла из-за шторы и, стараясь ступать неслышно, вернулась к стеллажу. Попыталась поставить этот значок, который мужчины назвали ключом, на место, но подставка его оттолкнула, будто это были одинаковые стороны магнита.

— Ну же, давай, — я попыталась сделать это снова, но результат был тот же.

И тогда я в панике засунула ключ в карман и поскорее поторопилась выскользнуть в коридор. Хотела выбросить где-то в урну, потом бы нашли, но так ни одной и не встретила. 

Поспешила скорее уйти из этого коридора, свернув в тот, из которого пришла. И едва оказалась у той самой белой двери, за которой томились Бритни и Алекс, как навстречу вышел один из официантов.

— Мисс Роуд, — обратился он ко мне, — Фицу Тайен желает отбыть домой. Он ждёт вас.

— Всё, как пожелает Фицу Тайен, — пробормотала я и, собравшись с силами, двинулась к выходу.

Спустилась по ступеням, стараясь избегать смотреть кроктарианцам в глаза. И особенно той женщине в зелёном платье, она как раз стояла у окна в компании ещё двоих. 

Мне очень хотелось прикоснуться к карману, в котором лежал этот “ключ”. Желание избавиться от него жгло, но возможности не было.

Я прошла через залу и вышла на крыльцо особняка.

— Лилиан, — поприветствовал меня командор, уже ожидая на улице возле машины. — Пообщались с другими источниками?

Губы мужчины растянулись в холодной учтивой улыбке. Я же лишь кивнула и поспешила сесть в автомобиль, который, уже заведённый, ждал нас у ступеней. Один из «чёрных плащей» захлопнул дверь за мною, и мы выехали за ворота.

— Как вам приём? — осведомился через некоторое время командор.

Я не знала, что ответить, но решила не лгать. Не люблю. И смысла не вижу.

— Я не привыкла к подобным мероприятиям. Никогда не принимала в них участия, — ответила я, а потом всё же решилась добавить. — Девушка в зелёном платье так пристально рассматривала меня.

— Идая, — понимающе кивнул командор. — Мы должны были создать брачный союз, но Круг Закона списал это решение как бесполезное. Но она, почему-то, не сразу с этим согласилась.

Это была его невеста. 

Тогда понятно, почему она так на меня смотрела, если учитывать историю с Элеонор. Наверняка же эта Идая была в курсе произошедшего. Недаром слово “источник” из её уст прозвучало с презрением и отвращением.

— Разве кто-то может запретить влюблённым стать семьёй только потому, что это не принесёт пользы? — искренне удивилась я и посмотрела на командора.

— А почему ты решила, что мы были влюблены? — кажется, мы снова перешли на ты. Точнее, он. Я не спешила. — Союз планировался для укрепления власти Белой родовой ветви, но сейчас в этом нет необходимости.

Странная логика, хотя когда-то давно люди тоже так поступали. Заключали брачные союзы, укрепляя тем самым внешнеполитические связи между государствами, возводили династии на троны. Я читала об этом.

— Разве на Кроктарсе не важна любовь?

— Что такое любовь, Лилиан? — командор тоже посмотрел мне в глаза в полутьме салона автомобиля и слегка прищурился. Его голос звучал как-то отстранённо, что ли, будто мы обсуждали погоду, а не сильное чувство. — Химическая реакция, делающая тебя слабым, зацикленным? Любовь есть на всех планетах, но на Земле ею не научились управлять.

— Поэтому вы относитесь к людям как к личным вещам?

Мне нужно было быть осторожнее, не зря же командор сегодня привёз меня сюда. И ему недолго сделать вывод, что воспитательный момент оказался недейственным, а значит, придётся доводить до моего сведения другими способами. И уж этого мне совсем не хотелось, поэтому я незаметно прикусила язык и пообещала себе, что больше ничего такого не ляпну.

Командор немного помолчал, прежде чем ответить.

— Не все мы. К тому же личный источник есть только у Высшего Круга.

— А как выживают остальные кроктарианцы? — эта информация была для меня новой, и во мне действительно взыграло любопытство.

— Остальные кроктарианцы согласно графику посещают центр переливания.

То, как используют людей кроктарианская знать, просто ужасно. Алекс, Бритни, да и Элеонор тоже тому подтверждение. И я. Я тоже. Но то, что всё-таки есть и второй вариант, которого я боялась, тоже существует. Людей просто выкачивают.

Только не понятно, какой из этих вариантов хуже.

И хоть врать я не любила, про ключ командору сказать так и не решилась.

Прошло уже более трёх месяцев с того вечера, когда командор на примере других источников показал мне, что меня может ожидать. Жить хотелось, поэтому я стала следить за своим поведением. Эмоции было сложно контролировать, но я этому училась. Училась улыбаться, сидя за ужином, училась плакать потише в подушку, когда дыра в душе болела особенно сильно, училась не сопротивляться огню, охватывающему моё тело во время адаптации перед каждой процедурой.

Командор бывал дома нечасто. Однажды он вернулся уж очень бледным, и ему потребовалось переливание, хотя предыдущее было менее двух недель назад. Потом приехали ещё несколько кроктарианцев и пробыли в доме почти всю ночь. Что они делали, я не знала, потому что в крыло, где проводилось собрание, всем проживающем в доме вход строго был воспрещён в этот день.

Утром я как обычно вышла в сад к пруду, маленькое чудовище с Кроктарса уже плавало у кромки, ожидая принесённое мною лакомство. Клубника из оранжереи отличалась от той, что растёт на грунте и зреет под солнцем, но лиаймус особо не перебирал. Я бросила ягоду в воду, но она даже не долетела до её поверхности, как влажные губищи этого уродца с чавканьем её поймали.

Потом в ответ мне прилетел пожухлый листок — так он благодарил меня. Когда водяные лилии перестали цвести из-за холода, лиаймус стал выбрасывать к моим ногам что ни попадя. Чаще всего это были листья, а однажды даже маленькая рыбка.

Первые разы меня это раздражало и вызывало брезгливость, но потом я пересмотрела своё отношение. Этот кроктарианский водяной поросёнок, как я звала его про себя, не отбирал мою кровь, не держал меня взаперти и не порабощал мою планету. Он, может, вообще не хотел переезжать сюда с родного Кроктарса, но его, похоже, и не спросили. Зверушка вела себя мило и дружелюбно, просила ягоды, смотрела с интересом и благодарила, как умела. Поэтому я решила для себя, что мы вполне можем быть друзьями. Почему нет?

Я немного посидела в саду на лавочке, наблюдая, как быстрый ветер гонит большие белые облака. Он будто торопил их, подталкивал и вынуждал всё быстрее и быстрее двигать свои пушистые тела.

Вернувшись в дом, я прошла на кухню и вымыла руки. Сегодня в доме было тихо. Ивва занималась на кухне, Денисов убирался в саду, а командора не было видно. Наверное, он вчера уехал вместе с гостями. Кто его знает.

Поднялся холодный ветер, была уже как-никак середина октября, и я, поёжившись, притворила распахнутое окно. Молча выпила кружку чая с рогаликом, наблюдая за тем, как стряпает Ивва.

— Сегодня у нас на обед тыквенный суп-пюре и баклажаны, запечённые с говяжьим фаршем, — презентовала Ивва. — И яблочный пирог с мёдом, который ты обожаешь, Лили, — управляющая чуть обернулась и подмигнула.

— Отлично, — улыбнулась я ей в ответ. — Может, тебе помочь, Ивва?

— Нет, спасибо, я уже почти всё сделала. Дальше за меня будет работать печь.

Было скучно, я часто стала вспоминать брата, родителей. Мне захотелось как-то отвлечься, и я решила воспользоваться предложением командора, озвученным не так давно. Он сказал, что в доме есть большая библиотека книг земных авторов, и что я могу ею свободно пользоваться. Тогда мне не хотелось, да и Ивва принесла мне несколько, но теперь я решила выбрать сама.

Библиотека располагалась в той части дома, где была комната командора. Я туда по своей воле никогда не ходила, потому что именно в той стороне находилась комната для процедур переливания. Он сказал, что дверь в библиотеку я смогу найти по стороне северной стены за большой картиной с изображением женщины, несущей глиняный сосуд.

Сначала я поднялась в свою комнату, чтобы оставить тёплую накидку. Взгляд упал в зеркало. Моя кожа ещё была бледновата после вчерашней процедуры. Волосы выбились из пучка на ветру и торчали пушистым ореолом. Наскоро пригладив их, я отправилась на поиски библиотеки.

Пасмурная погода пробралась и в дом, наполнив его каким-то лёгким сумраком даже несмотря на то, что было ещё утро. Подсветка необычных водяных ламп бросала на потолок и стены причудливые блики.

Я отправилась на поиски библиотеки, и найти нужную дверь труда не составило. Она была не заперта. В библиотеке было почти темно. И без того будучи пасмурным, день не мог пробраться сквозь толстые полотняные шторы. Я раздвинула их, а потом всё равно включила свет. 

Библиотека поистине была огромна. Все четыре стены представляли собой сплошной книжный шкаф, а в центре ещё стоял восьмигранный стеллаж, полностью набитый книгами. По углам располагались кожаные кресла с торшерами, ближе к окну диван и длинный дубовый стол.

Пыли заметно нигде не было, скорее всего, это заслуга Иввы, но мне почему-то показалось, что это место не пользуется популярностью в доме. Тем лучше было для меня.

Я стала рассматривать полки. Тут были и научные книги, и философские труды, и, конечно, художественная литература. Были авторы разных стран, существовавших до вторжения. Были сборники с репродукциями картин великих художников, а также сборники фотографий ранее существовавших городов и государств.

Вытащив одну из таких книг, я присела на диван, раскрыв её на коленях. Огромный том назывался «История ХХ века». С тех пор прошло уже более двухсот лет, но по словам людей, заставших мир до вторжения, это было трудное, непростое время для человечества. Две мировые войны за сто лет. А потом более ста лет мира на всей Земле, пока не пришли враги из Космоса.

Я листала огромные страницы одну за одной, рассматривая фотографии с изображением ландшафтов и городов. Причудливые здания — творения рук человека, прекрасная природа, непривычные названия: Пекин, Нью-Йорк, Дели, Москва, Рим… Некоторые из этих названий я слышала, многие из городов существовали до того времени, когда прилетели захватчики, о каких-то уже забыли. 

Потом я погрузилась в изучение кровавой истории войн двадцатого века. Сколько крови пролили люди! Сами! Без гнёта всяких гуманоидов, а убивая себе подобных.

В груди жгло, а на глаза навернулись слёзы. 

Отложив книгу, я закрыла глаза. Казалось, эти фото с измученными телами убитых партизан Второй мировой войны отпечатались у меня на внутренней стороне век. Хотела отвлечься от ужасов современной мне жизни, а получила только ещё одну порцию печали. Может, люди действительно не заслужили мира за свои деяния?

— Меня тоже шокировала история людей, — тихий голос прозвучал надо мной настолько внезапно, что я аж подпрыгнула на диване.

— Командор… Я не слышала, как вы вошли.

Я инстинктивно встала, да так резко, что аж слегка закружилась голова. Командор подошёл ближе, и я почувствовала тонкий запах, исходивший от него. Мне как-то и не думалось, что инопланетяне пользуются парфюмами. Хотя, почему нет?

— Присядь, Лили, ты ещё слаба, — он мягко кивнул на диван.

— Всё в порядке, — я покачала головой, хотя действительно хотелось обратно присесть.

Продолжив стоять, я обратила внимание на бледность и усталость Тайена Яжера. Ему бы и самому, кажется, присесть не помешало.

— Люди истребляли себя на протяжении всей своей истории, — командор подошёл к столу и перелистнул страницу книги, открыв как раз там, где фото показывало расстрел фашистами евреев на обрыве огромной ямы, уже частично заполненной трупами. — Они убивали друг друга, губили планету. Чего стоят только тонны мусора в океанах, испытания и применение ядерного оружия, отравления воды химикатами и выбросами производства.

— По-вашему, люди не заслуживают жить? — тихо спросила я.

— Всё заслуживает жить. И я уже предвижу твой следующий вопрос, Лили, — командор повернулся ко мне и пристально посмотрел.

— Какой же? — я открыто взглянула ему в глаза и с удивлением отметила, что меня это почти не испугало.

— Тот, который задавали несколько поколений твоей расы, когда мы пришли: почему мы не попытались вступить в мирный контакт.

— И почему же?

Вопрос действительно был важный, и я действительно им задавалась неоднократно. Раздумывала, размышляла, но ответа не находила. Как и многие. Как и все…

— Вот поэтому, — командор снова ткнул пальцем в ужасающее фото в книге. — Потому что вы бы никогда не приняли союз, попытались бы покончить с нами. Вам не нужны были контакты, вы их никогда не хотели. И хорошо, что ваша цивилизация была на том уровне развития, когда первыми вы не могли обнаружить других.

Он был прав, я и сама это понимала, но ведь такая реакция людей была бы естественна. Защищать свои рубежи от нежелательных соседей — это нормально.

— А что вам нужно на Земле? Зачем вы прилетели? — решилась я задать вопрос с детства меня волновавший.

Командор ответил не сразу. Его взгляд задумчиво прошёлся по моему лицу. Казалось, мужчина раздумывал: говорить об этом или нет.

— Кроктарс — небольшая планета, — всё же начал он. - Она перенаселена. И мы ещё более тысячи земных лет назад начали создавать колонии во Вселенной.

— Есть и другие колонии? — удивилась я.

— Конечно. Их несколько десятков. На каких-то жизнь до нашего прибытия давно исчезла, и пришлось заново восстанавливать всю биосферу, на каких-то, как и на Земле, ещё жили местные расы.

Всё это казалось таким необъятным для понимания, таким нереальным и далёким, и в то же время очень близким, ведь где-то также были существа, пострадавшие от захватчиков с Кроктарса.

Командор подошёл к окну и стал вглядываться в осенний пейзаж. Мой взгляд случайно упал на его руку, придерживающую занавеску. Длинные тонкие пальцы, широкая ладонь – всё так же, как у людей. И вдруг мне вспомнилась Элеонор, и я на секунду представила, как эти пальцы касаются её, проводят по губам, по шее. Меня резко бросило в жар, и я на секунду крепко зажмурилась.

Наваждение схлынуло так же внезапно, как и накатило, но оставило какое-то странное ощущение, будто я подглядывала в щель за кем-то.

Я заметила, что командор уже смотрит не в окно, а на меня, и от этого взгляда мне стало совсем уж не по себе.

— Что с тобой? — спросил мужчина, сдвинув брови. — Тебе нехорошо, Лили?

Я и сама не понимала, что со мной такое. Дышать стало труднее, будто в комнате не хватало воздуха. Мне нужно было срочно отойти подальше от пришельца, его близость вызывала странную слабость, повергала в оцепенение. Наверное, так работает страх, когда учишься с ним жить.

— Здесь слишком мрачно, я хочу на улицу, природа придаёт сил, — попятившись, сказала я полуправду.

— Я заметил, что ты любишь гулять в саду. Природа Земли и правда прекрасна.

Вдруг командор оживился, даже его взгляд стал не таким тяжёлым и давящим.

— Лили, я хочу тебе кое-что показать. Идём со мной.

Он двинулся в противоположную от двери сторону, и я, нерешительно помедлив, последовала за ним. У меня, собственно, и выбора то особо не было.

В углу, оказывается, была ещё одна дверь, которую я не заметила, когда пришла сюда. Возле ручки горела маленькая красная лампочка, к которой командор поднёс ключ-карту. Надо же, за этой дверью, кажется, находится что-то такое, к чему доступ имеют, видимо, не все в доме. Мне было страшновато идти неизвестно куда, но ещё, к своему удивлению, я даже почувствовала некое превосходство, что побываю там, куда закрыт доступ вездесущей Ивве. Конечно, возможно у неё тоже есть такая же ключ-карта, но что-то мне подсказывало, что сюда имеет право входить лишь командор. Это и пугало, и вызывало интерес.

Комната оказалась небольшой, внутри заставленной различной техникой, явно внеземного происхождения. Хотя, откуда мне знать, какими технологическими ресурсами располагали раньше люди. Я ведь дальше своего гетто никогда не была. Кроме компьютеров и светящихся панелей, над которыми парили причудливые голограммы, в центре комнаты стоял странный узкий стеклянный шкаф. Он был прозрачным, похожим даже скорее не на шкаф, а на какую-то колбу. Сквозь толстое стекло были видны небольшие панели и провода.

Командор прислонил карту к стенке этой колбы и часть её, оказавшаяся дверью, отъехала в сторону, а кнопки и панели внутри загорелись разноцветными огоньками.

Командор повернулся ко мне и придирчиво осмотрел с головы до ног, от чего я почувствовала себя смущённой. Появилось дурацкое ощущение, будто на мне совсем нет одежды.

— Снимай обувь и полезай внутрь, — решительно сказал он.

Несмотря на весь интерес к этому месту, мне стало невыразимо страшно. Я понятия не имела, что это за стеклянный шкаф такой, и что произойдёт, если я окажусь внутри него.

— Я не хочу, — честно ответила я и попятилась.

— Не бойся, Лилиан, с тобой ничего не случится, — серьёзно ответил Тайен Яжер. — Даю слово.

Он вызывал во мне страх, трепет, его близость заставляла впадать в ступор. Но, что удивило меня саму, его словам хотелось доверять. Командор не был похож на того, чей кодекс чести позволяет врать.

Я поколебалась ещё несколько секунд, ещё раз взглянула на странную колбу, а потом решилась.

— Ладно, — согласилась с опаской.                                                                                

Сбросив туфли, я подошла к колбе.

— Это тоже нужно снять, — меня словно током ударило, когда командор прикоснулся сзади к шее, чтобы расстегнуть цепочку с кулоном — подарок брата.

— Дыши, Лилиан, я не кусаюсь, — я спиной почувствовала, что он усмехнулся, а тёплое дыхание коснулось кожи. Мелкие волоски на задней поверхности шеи тут же встали дыбом, а мои щёки стал заливать жгучий румянец.

Проигнорировав предложенную руку, я взобралась внутрь колбы. Резиновые, как мне сперва показалось, синие подставки, на которых командор приказал разместить стопы, оказались совсем не резиновыми. Они были сделаны из какого-то плотного геля, и пальцы моих ног начали грузнуть и проваливаться.

— Не пугайся, — в ответ на мой недоумённый взгляд ответил командор, — это для лучшего сцепления.

Теперь уж моё недоумение стало перерастать в панику. Сцепления с чем?

Но выразить эти чувства я не успела, потому что дверца колбы пришла в движение и встала на место. Я оказалась заперта в этой жуткой штуке, тут же волнами стала накатывать паника. Я уже сто раз пожалела, что согласилась. Думаю, заставлять бы меня командор не стал. Так что сама виновата.

Мужчина набрал что-то на внешней панели колбы и сказал погрузить ладони на такие же гелевые подушки на внутренней стороне дверцы. На попятную идти было уже поздно, и я выполнила указание.

Голубая субстанция поглотила мои пальцы, и я почувствовала слабый разряд тока. Едва-едва ощутимый и больше похожий на вибрацию. Такой же, как тот, который я почувствовала, взяв в руки в доме Ириса Яжера ключ.

Ключ этот, кстати, я хранила в своей комнате. С помощью картона и куска ткани сделала в коробке, в которой мне подарил голубой шарф командор, двойное дно, и туда спрятала ключ. Иногда я доставала его, чтобы подержать в руках. Не знаю, зачем, но меня почему-то тянуло, и день за днём это превратилось даже в какой-то ритуал. Сначала мне стыдно было, что я украла этот ключ, хотя даже примерного представления не имела, что он открывает, а потом даже появилось какое-то ощущение удовлетворения. Пусть это будет моя маленькая месть, ведь не только им отнимать у нас.

Пальцы рук и ног закололо сильнее. Последнее, что я увидела — слабую улыбку на лице командора. А потом всё словно заискрило в моей голове, закружилось, поплыло. Тошнота поднялась по горлу, а в животе скрутило узел. Но длилось это состояние совсем недолго, и всё так же внезапно закончилось, и я оказалась… на вершине горы. 

Вокруг везде была вода. Тёмная, почти чёрная. Она была бесконечна. Я слышала, как шумят волны, разбиваясь о подножие, как шипит пена. Посмотрев под ноги, я оторопела — у меня была тройная тень. Я находилась в центре, а тени, словно лучи, растягивались в три стороны. Подняв голову, я поняла, почему так происходит — на небе светило три солнца! От неожиданности я даже дышать перестала.

Я глубоко вдохнула и была поражена чистотой и свежестью воздуха. Облизнув губы, я с удивлением обнаружила слегка сладковатый привкус. Он показался мне отдалённо знакомым. Нет, это был не вкус сладкой воды или чая, не мороженого и не сгущёного молока. Необычная сладость, но будто я когда-то её уже пробовала.

Но вдруг всё снова задрожало, закружилось, опять желудок сжался и подкатил к горлу. Сморгнув, я поняла, что дурнота отступила, и я опять нахожусь в колбе в доме Тайена Яжера.

Дверца отъехала, и командор подал мне руку. В этот раз я не отказалась, потому как чувствовала слабость и лёгкое головокружение. Ноги казались неустойчивыми. 

Выбравшись из колбы, я вдела ноги в туфли и приняла стакан воды, который мне протянул командор. Пить хотелось так, будто в моём рту целый день не было ни капли воды.

— Что скажешь? — командор выжидательно посмотрел на меня.

— Это было невероятно, — искренне призналась я. — Но… что это было вообще?

— Так ведь теперь честно? – Тайен Яжер улыбнулся. Не холодно и учтиво, как обычно, а как-то… по-доброму. Искренне. Словно он не взрослый и опасный командир захватчиков, наших врагов, а просто мальчишка. — Я видел природу твоей планеты, а ты — моей.

— Так выглядит Кроктарс? — ошеломлённо спросила я. — Симулятор передал всё так… так невероятно реалистично… я… впечатлена, — призналась честно.

— Это и был Кроктарс. Твоё сознание только что там побывало. Это, – командор указал на колбу, – наше средство ментальной связи с домом.

Я пребывала в шоке. Шоке от того, что только что увидела дом наших врагов, от того, насколько он был пугающим и прекрасным, а ещё от того, что командор показал мне всё это. Понятно же, что я никому не смогу об этом рассказать, даже если захочу, но всё же…

— Невероятно, — снова повторила я, а потом вдруг в глазах потемнело и картинка пошатнулась.

Проснулась я утром, когда солнце уже вовсю заливало комнату своим золотистым светом. Села на постели и прислушалась к собственным ощущениям. Ничего необычного, никаких физических странных проявлений путешествия на Кроктарс я не чувствовала.

Всё что я помнила — это как командор помог мне выбраться из колбы. Потом — темнота. Моё ментальное, как сказал командор, путешествие было страшным, странным и… прекрасным.

Я прикрыла глаза, вспоминая увиденное. Вода — бесконечная и бескрайняя. Она простиралась повсюду, сколько способен был видеть мой взор. Я отчётливо слышала шум волн, свежесть брызг на лице, чувствовала, как свежий морской ветер треплет волосы, а на губах оседает соль, оказавшаяся на вкус не солёной, а немного сладковатой. Я даже облизала губы, вспомнив это ощущение, но сейчас они были обычными на вкус.

Почему Тайен Яжер показал мне Кроктарс? Это был жест дружбы или эксперимент?

Я встала и, будучи вся в размышлениях, побрела в душ. А когда вышла, у меня в комнате уже стояла Ивва, уперев руки в бока. Вот что за привычка врываться без стука и разрешения войти?

— Лили, доброе утро! — поприветствовала меня управляющая бодрым голосом.

— Доброе, — ответила я и подошла к туалетному столику, распустила волосы, стянутые перед этим в пучок, чтобы не намочить в душе, и принялась заплетать их в косу.

–Заскучала? — хитро улыбнулась женщина.

Я понимала, что вопрос задан с каким-то умыслом, но разгадывать его сейчас у меня настроения не было.

— Ну как тебе сказать… — протянула я, действительно озадачившись.

Мои дни похожи друг на друга, как братья-близнецы, кроме тех, когда приходится терпеть Процедуру. Слово «заскучала» не совсем подходит, но и развлечениями меня никто не балует. Хотя, вот вчера командор очень даже развлёк, отправив моё сознание на другую планету. Но об этом факте Ивве, наверное, рассказывать не стоило.

— У меня для тебя есть новости! — не выдержав собственной загадочности, она растянулась в улыбке. — Если, конечно, тебе это будет интересно…

— Говори уже, Ивва, — я повернулась к ней, действительно заинтриговавшись. Надеюсь, речь пойдёт не о каком-нибудь новом рецепте, услышанном ею по радио.

— Командор сказал, что если мисс Роуд пожелает, то может отправиться со мной в город за покупками, — выдала она важно и приподняла бровь.

Надо сказать, что такого я не ожидала, думала, что за стены этого дома вряд ли когда-то выйду, если только это будет не какой-нибудь неотложное мероприятие по решению моего хозяина. Так что я очень удивилась и, конечно же, невероятно обрадовалась! Побывать в городе, вдохнуть аромат свободы, пусть и ненастоящей, в конце концов, увидеть сам город, о котором я лишь слышала, если не считать того короткого момента между машиной и Центром Подготовки — это настоящее приключение для меня сейчас! И очень желанное.

Я не стала скрывать от Иввы свою искреннюю радость.

— Конечно, мисс Роуд пожелает, — улыбнулась ей в ответ.

— Тогда одевайся и спускайся завтракать, через полчаса нас уже будет ждать машина.

Ивва ушла, а я бросилась к шкафу и распахнула обе дверцы. Вытащила тёплые широкие белые брюки и водолазку, быстро оделась, потом вытащила ещё удлинённый тёплый жакет и, чуть поколебавшись, набросила на шею голубой шарф, который подарил мне командор, позволив хотя бы таким штрихом оставлять в себе хоть что-то своё.

Позавтракали мы с Иввой бутербродами с рыбным паштетом и сыром, выпили по кружке ароматного чая с мёдом и через полчаса, как и было запланировано, были готовы. За нами пришёл один из «чёрных плащей» и сообщил, что машина у входа, и он нас ожидает.

Понятное дело, я и не надеялась, что мы будем с Иввой одни, конечно же, у нас будет охрана. Я реалистка и понимаю, что никто бы просто так побродить меня по городу не отпустил, тем более, что у командора с подбором источника возникли такие сложности.

Да и я не могла дать гарантии, что, отпусти он меня одну, вернусь обратно по своей воле. Бежать из дома-крепости — это одно, это сумасшествие, но попытаться затеряться в городе — совсем другое… Наверное.

Мы вышли на улицу и сели с Иввой на заднее сидение автомобиля. Всю дорогу я смотрела в окно с волнением, разглядывая, всё вокруг. Когда меня везли в дом командора, мне было совершенно не до этого, а теперь хотелось рассмотреть.

Какое-то время мы ехали по дороге, которая была проложена по полю. Ровная, перепаханная земля темнела большим покрывалом с обеих сторон от асфальтированной трассы. Иногда попадались узкие лесополосы, стоявшие сейчас без листвы.

Интересно, кто обрабатывает землю? Кроктарианцы используют труд людей или делают это сами при помощи технологий или вручную? Старожилы нам рассказывали, что после боевых действий с пришельцами, плодородных земель осталось мало, многие были загрязнены, растения на них не росли или быстро умирали. Может, инопланетяне как-то восстановили их? Я слышала о том, что они возвращали к жизни целые природные зоны на Земле, многие вымершие давным-давно виды животных и птиц. Но делали это, конечно же, в угоду самим себе.

И вот наконец в окно машины я увидела, что мы приближаемся к городу. Высоченные бетонные строения ровными рядами тянулись к небу, отсвечивая зеркальными стенами в солнечных лучах.

Ещё на подъезде к городу я заметила, что город стоит словно на подставке — ровной поверхности. Рельеф выровнен в идеальное футбольное поле. Ни оврагов, ни возвышений, ни холмов. Только высокие здания стремятся высоко вверх. Есть ровные и гладкие, есть странной формы с коммуникациями и выступами как для посадки небольших летательных аппаратов.

Меня удивили, когда мы ехали уже по городу, странные вертикальные клумбы, которые даже сейчас, в преддверии зимы, довольно холодной в наших широтах, были зелёными и с цветами. Наверное, это какие-то внеземные формы растений, или кроктарианцы их модифицировали.

Я услышала шум со стороны окна Иввы и придвинулась ближе, пытаясь рассмотреть. Это были летательные аппараты. Совсем небольшие, напоминающие моторные лодки. Они пролетали где-то на уровне середины зданий этажей в сорок — сорок пять, а потом разделились на несколько групп. Два снизились и мягко совершили посадку на выступы зданий. 

Кажется, моё предположение о назначении этих выступов оказалось верным.

— Это крокталёты, — негромко пояснила мне Ивва. — Кроктарианцы передвигаются на них, как на автомобилях. Это на таких маленьких. А есть ещё чуть побольше – для орбитальных вылетов к кораблям.

— Кораблям? — с удивлением спросила я и бросила украдкой взгляд на «чёрного плаща» за рулём. Но ему, кажется, было абсолютно всё равно на нашу болтовню. Или же в ней ничего предосудительного и достойного его внимания он не увидел. — Разве они не осели на Земле?

Я заметила, что Ивва тоже скосила глаза на нашего сопровождающего. Кажется, я задаю слишком много вопросом. Но ведь мне действительно интересно, да и вряд ли это какая-то секретная информация. А если и так, то кому я могу её сообщить?

— Я знаю лишь то, что их межзвёздный флот висит на орбите, — сказала она довольно осторожно, будто пытаясь не сболтнуть лишнего. Но знала она явно больше. — Ой, кстати, не забыть купить новые сотейники! Лили, напомни, пожалуйста, я вот сегодня что-то совсем растеряна.

Да уж, сотейники меня интересовали сейчас меньше всего. Но я понимала, что Ивва таким образом просто решила перевести тему в безопасное поле. Что ж, позже я обязательно выведаю у неё.

Остановилась машина у арки между двумя небоскрёбами. Мы вышли из машины и в сопровождении нашего «чёрного плаща» двинулись под эту арку. Оказалось, что это рынок. Огромный и не такой стихийный, как в нашем гетто в воскресенье на центральной площади.

Здесь были идеально ровные ряды прилавков тёмно-серого цвета с такими же однотипными белыми надписями, гласившими, что в каждой из них можно купить. Всё прикрыто непрозрачным стеклом, никаких ярких вывесок или выложенного привлекательно на обозрение потенциального покупателя товара.

Ивва взяла меня под руку и увлекла вдоль первого ряда, а наш охранник тёмной тенью двинулся сзади.

— Нам сюда, — указала пальцем управляющая, она точно знала, где что продаётся и что нам нужно.

Мы подошли к одному из прилавков, перед нами разъехались двери и открылся вход в небольшой магазинчик. Тут уже было всё разложено по полкам, под каждым товаром светилась электронная табличка с ценой. Кажется, в этом магазинчике продавались мясные продукты.

В помещении мы были не одни, перед нами с продавцом разговаривала высокая девушка в сером костюме. Когда он взяла свой товар, оплатила его и повернулась, я поняла, что она кроктарианка. Бросив на нас безразличный взгляд, она вышла, а мы с Иввой подошли к продавцу, который был человеком.

Он внимательно выслушал заказ Иввы, и через несколько минут у нас уже была полная корзина завёрнутых в бумажные прочные пакеты кусков мяса. Она дала карту, которую продавец прислонил к таблу на прилавке, прозвучал короткий сигнал, и ей вернули карту.

— Теперь дальше, — скомандовала управляющая и мы вышли наружу.

Ивва отдала купленное «чёрному плащу», а меня потащила дальше. Мы зашли ещё в несколько таких лавок. Купили овощей, специй, фруктов, каких-то странных разноцветных мелких шариков. Я так и не поняла, что это и для чего, кроме того, что это добавляется в пищу. И, насколько сделала вывод из разговора Иввы и продавца, это изготовлено по технологии кроктарианцев, какая-то их еда.

— Это можно попробовать? — спросила я, когда мы вышли из магазинчика. — Или его нужно сначала приготовить?

— Я добавляю это в супы и салаты, но можно есть и так. Их готовят из кукурузной муки, нашей, земной и семян какого-то растения с Кроктарса.

Я взяла пару шариков: светло-зелёный и жёлтый. С сомнением покрутила в пальцах, поднесла к носу и понюхала. Запаха никакого не ощущалось. А потом бросила один шарик в рот и осторожно раскусила.

Ожидала, что будет твёрдый, как орех, но шарик оказался довольно мягким. Он лопнул, и на язык мне брызнула какая-то вязкая жидкость. Мои рецепторы распознали вкус не сразу, но когда очухались, было уже поздно. Мне однозначно не понравилось. Мало того, язык стянуло горечью, появилось отвратительное чувство, будто даже в зубах что-то зашевелилось внутри.

— Фу! — выдавила я и метнулась взглядом в поисках какой-нибудь урны, куда эту гадость можно было бы выплюнуть.

— Туда, — указала пальцем Ивва, хихикая, а сама отвернулась к провожатому, сгружая ему покупки.

Я торопливо побежала к угловому прилавку, куда показала Ивва, склонилась над небольшим блестящим баком и выплюнула всю эту ужасную жижу. Теперь было бы замечательно ещё и воды попить или хотя бы рот после этой гадости прополоскать.

— Лили! — вдруг услышала я резкий напряжённый окрик Иввы.

Обернувшись, увидела, что совсем недалеко от меня началось какое-то движение. Из прилавков вдруг высыпали люди и начали куда-то одновременно торопиться. Может, тут какой-то комендантский час? Или рынок срочно закрывается? 

А потом я увидела идущую кучно группу людей, человек десять точно. Все высокие, в чёрных плащах и капюшонах. Но они были не похожи на тех, что сопровождали меня в распределительный центр, или на тех, что охраняли дом командора. Даже вот так и не скажу сразу, чем, но отличались. Походкой, что ли. Более свободной, целеустремлённой и какой-то важной, как мне показалось.

Они стремительно двигались в мою сторону, а Ивва и наш «чёрный плащ» были напротив, но далековато. И бросаться группе этих «не таких» «чёрных плащей» под ноги я не стала. Вжалась в крайний прилавок, ожидая, пока они пройдут мимо.

Я чувствовала страх, когда они приближались. Внутри всё замерло, сердце заклокотало в груди. И вот они поравнялись со мной. Кажется, даже не заметили, не я же одна тут вокруг из посетителей рынка. Но вдруг один из них, который шёл в самом центре, окружённый остальными словно плотным кольцом, обернулся прямо на ходу.

Это оказалась женщина. Она как-то отличалась от других. Сама не знаю, как я это поняла. Только заметила, что руки женщины скрыты были под плащом, в отличие от остальных, чьи кисти были на виду.

Всего на секунду, показавшейся мне очень долгой, она зацепилась своим взглядом за мой. Так внимательно, будто уже где-то видела меня, но вместе с тем будто с неким удивлением. А потом даже, кажется, ухмыльнулась и отвернулась.

Группа прошла вперёд, а я будто приросла к месту. 

Почему она так смотрела на меня? Ни на кого другого, а именно на меня.

Я мазнула взглядом по рынку со снующими по нему людьми и поняла, что не вижу ни Ивву, ни нашего сопровождающего. Внутри всё встрепенулось сначала от испуга, а потом… потом сердце снова заколотилось быстро-быстро, а мозг лихорадочно заработал.

А что если попытаться сбежать? Прямо здесь и сейчас. Слиться с толпой и будь что будет, куда-то да вынесет потоком. Я прекрасно понимала, что далеко уйти вряд ли смогу, и что меня найдут. В этом случае больше не придётся рассчитывать на милость командора, но… воздух свободы оказался так сладок, что мой разум помутился.

Ведь нормально желать быть свободной, стремиться выжить.

Словно в трансе, тяжело дыша, я сделала несколько шагов в ту сторону, в которую ушла группа странных «плащей», но вдруг услышала знакомый встревоженный голос.

— Лили! Лилиан, где ты?                                                                  

Это была Ивва. Она меня не видела, просто звала. Я бы могла ещё попытаться сбежать, но здравый смысл возобладал. Куда я пойду? Где буду скрываться? Тайен Яжер – один из правителей кроктарианцев на нашей планете, а я — его источник. Причём, единственно подходящий на данный момент. 

На мои поиски бросят все силы. Если вообще дойдёт до этого. А потом могут показательно наказать, сделают что-то с Шейном. Захватчики такое уже практиковали. Человек может бояться за себя, и он способен на любые необдуманные поступки тогда, когда ему нечего терять.

А мне есть что.

Я прикрыла глаза и медленно вдохнула и выдохнула, сердце сжалось от сожаления по упущенной возможности. 

А потом решительно направилась к Ивве и «чёрному плащу».

— Я здесь, — окрикнула их и поспешила навстречу.

Я стояла на вершине горы, а чёрная вода плескалась вокруг и шипела. Все три солнца нещадно жгли. Вода поднималась всё выше, стремительно подбираясь к тому месту, где я стояла. 

У меня не было крыльев, да и лететь мне некуда — кругом только эта вода. И его смех. Я не видела командора, но слышала, как он смеётся. Оглядываясь, я хотела просить его, умолять спасти меня, но его нигде не было. Только смех.

Вода уже подбиралась к моим ногам выше и выше, и вот она коснулась подола моего белого платья и вдруг… он обагрился.  

Вот почему она казалась мне чёрной. Это была не вода. Кровь. Липкая, душная. Она поднималась всё выше и выше. До талии, до груди, плеч. Добралась до самой шеи и стала поглощать меня. Я уже тонула в ней… как вдруг вскинулась на своей постели.

Бешеный стук сердца не давал дышать, я хватала воздух словно рыба, выброшенная на берег волной. Понимала, что это был кошмар, но не чувствовала облегчения, что проснулась.

Потому что проснулась в другом кошмаре.

На дворе была ночь, в комнате темно, только лишь ночник разливал вокруг себя слабый жёлтый свет. Отбросив одеяло, я, шатаясь, встала и прошла к окну. Распахнула его настежь. Когда холодный осенний воздух ворвался в комнату, я глубоко вдохнула. До боли в лёгких, до головокружения. От лёгкой мороси моё лицо и волосы стали влажными, но это принесло облегчение.

Сон уже как рукой сняло, а урчание в животе напомнило, что кроме вчерашнего завтрака и тарелки ягод в моём желудке ничего не было. После той штуковины, что я попробовала на рынке, язык саднило до вечера и есть совсем не хотелось, поэтому от ужина я отказалась.

Стрелки на часах уже отметили четверть третьего ночи, но я решила тихо пробраться на кухню, чтобы чем-нибудь поживиться. Ивва давно сокрушается, что я похудела, и нужно перешивать одежду, так что ночная трапеза вреда не принесёт.

На ночное платье я набросила лёгкую накидку и выскользнула в коридор. Света ночных торшеров хватало, чтобы безопасно добраться до лестницы. Я старалась идти на цыпочках, не желая никого разбудить.

В конце коридор разветвлялся: одна его часть уходила в сторону лестницы, ведущей на первый этаж в гостиную, а дальше в кухню, куда мне и нужно было, а вторая же вела в сторону покоев командора, библиотеки и комнаты переливания. Я уже было свернула в сторону лестницы, как вдруг услышала отдалённые голоса. Доносились они со стороны библиотеки, но в эту часть дома были едва слышны. Говорили двое мужчин и явно на повышенных тонах.

Не знаю, что меня побудило, но я, наказав своему желудку подождать, осторожно, стараясь не производить даже шороха, двинулась в сторону голосов. Толстые стены и массивные дубовые двери служили отличной звукоизоляцией, но было понятно, что там происходит ссора. Слов было почти не разобрать, но некоторые я всё же услышала.

— Ты делаешь ошибку, брат! Это может сыграть против тебя, помни об этом! — восклицал гневный голос.

Это был Ирис Яжер. Что такого важного могло случиться, что он приехал посреди ночи? Одно воспоминание о его хищной ледяной улыбке заставило меня содрогнуться и плотнее закутаться в накидку. Перед глазами встали образы Бритни и Алекса, вспомнились подробности их рассказа.

— Мой ответ — нет, Ирис, — послышался ясный твёрдый голос командора. — Ты не можешь приходить и брать всё, что тебе захочется. Ты слишком увлёкся, забыл, для чего мы прибыли.

— Это я слишком увлёкся? — нервно расхохотался Ирис Яжер. — Брат мой, мы с Ярой лишь забавляемся красотами этой планеты, а вот ты слишком серьёзен. И твои ошибки более опасные. Думаешь, на Кроктарсе не заметили твоей маленькой экскурсии?

Сердце с силой заколотилось о рёбра, когда до меня дошло, о чём он говорил. Этой маленькой экскурсией Ирис назвал моё вчерашнее ментальное путешествие на Кроктарс. 

Откуда он узнал? Наверное, все эти колбы как-то связаны, но ведь командор не мог не знать об этом.

— Это не твоё дело, — так же спокойно, как и в первый раз, ответил командор.

— Ещё как моё, — уже тише, но от этого не менее грозно сказал Ирис, — возможно отец и весь Парламент на Кроктарсе наконец-то поймут, что великий фицу Тайен не заслуживает своих полномочий, в то время, как мы с Ярой…

— Вы с Ярой позорите честь нашей ветви своим отношением к местной расе. Понятие чести не является избирательным, Ир. А теперь вон из моего дома, — голос командора прогремел словно гром, отчего у меня колени подкосились. — Твои требования выходят за грань!

Я даже представлять его в таком гневе не хотела, не то что уж видеть. Мне бы следовало быть расторопнее и ретироваться быстрее, но я, к своему великому сожалению, не успела. Дверь распахнулась, и из библиотеки вылетел разъярённый Ирис Яжер. 

Я вся обмерла и буквально приросла к месту. Увидев меня, Ирис резко остановился и пристально посмотрел мне в глаза.

Этот взгляд наяву был в разы хуже того кошмара, что мучил меня сегодня ночью. Огромные радужки даже в неверном свете ночных ламп обожгли холодом, а тонкие губы сжались в злой презрительной ухмылке.

— Шпионишь? — прошипел он и, колко усмехнувшись, быстро ушёл прочь, не дожидаясь моего ответа.

Я пошевелиться боялась, замерев на месте. Сердце трепыхалось, вот-вот угрожая пробить грудную клетку.

— Что ты здесь делаешь? — прогремел голос командора, снова заставив меня вздрогнуть всем телом.

— Я просто… — лучше было соврать, что ничего не слышала, — я только пришла. Мне не спалось, и я захотела почитать…

Я сама понимала, что звучит это жалко и неправдоподобно. Мне было страшно, я сейчас боялась командора сильнее, чем в первый день встречи. И сама себя презирала за этот парализующий страх. А может эти существа с другой планеты выделяют какой-то химический элемент, заставляющий жертву трястись от страха? Меня бы это ничуть не удивило.

— Не лги мне! — Тайен Яжер был взбешён.

Он уже стоял возле меня, а я пыталась собрать волю в кулак, чтобы не начать стучать зубами от страха. Но внезапно на помощь пришла самая дурная, по мнению тёти Эллы, моя черта характера — дерзость не к месту.

— А я и не лгу! — вздёрнув подбородок, я посмотрела разъярённому пришельцу в глаза. — Не вини меня в том, что ты поссорился с братом.

Я сама себе не сразу отдала отчёт, что перешла на ты. Ну а что тут такого? Он сам предлагал как-то.

— Может, тебе стоит пойти с ним? Для этого-то он и приходил, — уже тише сказал командор, продолжая с высоты своего роста буравить меня взглядом в полутьме коридора.

— Зачем я ему? — от удивления и ужаса охнула я.

— Не знаю. Ему всегда нужно то, что есть у меня. Пошли.

Командор грубо схватил меня за локоть и потащил по коридору. Он был совершенно не таким, как сегодня в библиотеке, и мне было невероятно страшно.

— Нет, пожалуйста, — моя дерзость и спесь растворились без следа, когда я представила для себя жуткую участь Бритни в лапах Ириса Яжера. — Не надо к нему.

— Мы не к нему, — на ходу бросил командор.

Через пару минут мы остановились у двери комнаты переливания. Тайен Яжер быстро коснулся картой замка и втолкнул меня внутрь.

— Садись в кресло, — приказал он, а сам сбросил китель и стал нервно закатывать рукав рубашки.

Слишком много переливаний. Так меня на долго не хватит.

— Командор, мы только позавчера проводили Процедуру. Это слишком часто. К тому же Дэи сейчас нет, — попыталась как-то повлиять на его решение я.

Но он меня словно не слышал, точнее просто не слушал. Командор усадил меня в кресло, надавив на плечо, защёлкнул сдерживающие ремни у меня на груди, а потом закрепил руку холодным браслетом на подлокотнике.

— Мне не нужна медсестра.

Мужчина достал новую иглу и присоединил её к трубке, я зажмурилась, когда он воткнул её мне в вену.

— Тайен, я так долго не протяну, – прошептала я, подняв на него глаза.

Я рискнула подойти с другой стороны. Себя нужно было спасать, а для этого подойдут все способы. Звать его по имени было непривычно и странно, но, кажется, он обратил на меня внимание.

Командор сел в соседнее кресло, закатал рукав и перетянул предплечье. Ввёл иглу себе в вену, даже не поморщившись.

— Я не собираюсь брать твою кровь, Лили. Я хочу влить тебе свою.

От удивления я даже не нашлась сразу, что сказать.

— Ирис всё равно найдёт способ заполучить тебя, а ты — единственный источник, который мне подходит. Перелив тебе свою кровь, я тебя как-бы промаркирую, и ты станешь непригодна как источник для других кроктарианцев. Ты моя, Лили. Только моя.

Я впервые видела командора таким эмоциональным. Он всегда казался мне словно выточенным из камня — твёрдым, жёстким, холодным и абсолютно непоколебимым. А сейчас я стала свидетелем того, что Тайен Яжер уязвим. Ибо такие эмоции — признак реакции на уязвимость.

— Это опасно? — опустив глаза, посмотрела на трубки, что в очередной раз соединили наши тела.

— Да, — коротко ответил он.

Я не успела среагировать на это его резкое «да», как тёмно-красная жидкость из тела командора поползла в моё по прозрачной тонкой трубке.

— Поверь, — добавил он, сжав зубы, — оказаться в руках моего брата для тебя намного опаснее.

В комнате воцарилась полная тишина. Командор смотрел перед собой, а я на кровь, движущуюся по системе. У кроктарианцев она была темнее, чем у людей. Тёмно-бордовая, даже с каким-то металлическим отливом. Или может, это так отсвечивали трубки.

Возникла странная ассоциация, будто вот эти обагрённый трубки — это путы, связывающие нас с командором. Или оковы. Второе уж куда правдоподобнее.

Я наблюдала и ждала. Только вот чего ждать было? Снова испепеляющего тело и разум жара? Боли, выкручивающей кости? 

Или, возможно, это будет не просто огонь, а страшная смерть в мучениях. На курсах подготовки к поступлению в колледж сестринского дела нам рассказывали, что если человеку перелить кровь неподходящей группы, то его эритроциты схлопнутся. Чего же тогда можно ожидать от переливания крови пришельца? Кроктарианцы адаптируют нашу кровь для себя в наших же телах, но как это сработает наоборот?

Мысли кружили, я прислушивалась к себе, но каких-то особенных ощущений не находила. Время просто тянулось, как разогретая на жарком июльском солнце резина, заставляя вязнуть в секундах и минутах.

— Лили, ты слышишь меня? — раздался негромкий голос будто издалека. — Лили?

Я открыла глаза и посмотрела на командора. Его лицо оказалось слишком близко. Он стоял, склонившись над моим креслом, и сосредоточенно смотрел.

— Лилиан?

— Слышу, — горло обожгло от моей попытки говорить. — Кажется… я уснула.

Ремни и браслеты уже не сковывали моё тело, и я смогла сесть, оторвавшись от спинки кресла. 

Когда я успела отключиться? Незаметно для самой себя провалилась в сон.

Меня чуть тошнило и жутко сушило горло. Немного были как-будто бы заложены уши.

— Я хочу пить, — прохрипела севшим голосом я. Пить хотелось невероятно, горло горело, будто бы я проглотила ком из иголок.

Через несколько секунд командор протянул мне стакан воды. Но одного мне оказалось мало, чтобы удовлетворить жажду, и я попросила ещё.

— Итак, я, судя по всему, в порядке? — спросила, когда наконец живительная влага смочила горло достаточно. Перевела взгляд на свои руки, растопырила пальцы, потом на ноги. Всё было совершенно обычным. Не распухло, сосуды не змеились, кожа не покрылась какими-нибудь жуткими пятнами.

— Кажется, да, — удовлетворённо ответил командор.

— Довольно рискованно вы поступаете со своим единственным источником, — я попыталась пошутить. — Сначала путешествие на Кроктарс, теперь это переливание.

— Мне больше понравилась, когда ты звала меня по имени, – улыбнулся Тайен Яжер.

Я даже слегка смутилась. Запомнил же.

— Попробую.

Я встала с кресла и сделала несколько шагов. Моё самочувствие оказалось вполне сносным, хотя ноги всё же ощущались немного ватными, а голова чуть тяжёлой.

— Тебе нужно в постель, — сказал командор. — Сейчас ночь, Лили. 

— Мне нужно к холодильнику, — ответила я в ответ на новое урчание в животе. Мой желудок не сдавался, ему было всё равно на эксперименты. — Я, собственно, туда и собиралась, а потом вспомнила про свою маленькую ложь и добавила: — После библиотеки.

Моё желание поесть почему-то повеселило командора, и он предложил составить мне компанию на ночной кухне. Вот уж Ивва удивится нашей с командором ночной трапезе. Не хватало ещё, чтобы она что-то превратно подумала.

Внезапно мои щёки порозовели, когда я представила, что может подумать Ивва. Надеюсь, командор вспыхувшего румянца в полумраке не заметил.

В коридоре было холодно. Накидку я потеряла у библиотеки, кода командор потащил меня за собой в комнату переливания. И теперь мои плечи покрылись гусиной кожей. Я вздрогнула и потёрла их руками.

— Ты замерзла, — заметил Тайен Яжер и вдруг удивил меня, сняв свой китель и протянув его мне. — Держи.

Тяжёлый форменный пиджак лёг на плечи и окутал теплом и непривычным ароматом, с которым я уже была знакома. Командор был крупным мужчиной, и я просто утонула в его кителе. Возникло странное и необъяснимое желание уткнуться носом и принюхаться, но я, естественно, этого делать не стала.

— Спасибо, Тайен, — тихо прошептала я, решившись снова назвать командора по имени, как он просил.

Вот в таком виде нас и застала заспанная и перепуганная Ивва.

— Слава Богу! — воскликнула она, ещё не отдышавшись после того вылетела на нас из-за угла. – Я встала выпить воды и увидела, что дверь в комнату мисс Роуд приоткрыта, заглянула, а её нет там. Фицу Тайен, я думала, что-то случилось, или она…

Ивва запнулась и виновато посмотрела на меня.

— Сбежала? — закончила я за неё, приподняв бровь.

Женщина замялась и покраснела ещё сильнее, она сначала опустила глаза, а потом поджала губы и снова посмотрела сначала на меня, а потом на хозяина.

— Мисс Роуд сбежала по велению своего желудка, — улыбнувшись, ответил командор, и в животе, к моему ужасу и позору, снова громко заурчало. — Ну и страстного желания к знаниям.

Управляющая пару секунд похлопала глазами, а потом, спохватившись, пролепетала:

— Поняла, фицу Тайен, я сейчас быстро что-нибудь придумаю. Вы тоже голодны? Есть будете?

— Пожалуй, — он согласно кивнул.

Ивва снова приняла своё привычное деловитое выражение лица и, зачем-то подмигнув мне, скрылась в сторону кухни.

С постели встала я уже около полудня, потому что уснула ближе к рассвету. Настроение было прекрасным, наверное, впервые за столь долгое время. Даже вчерашние события казались не такими пугающими и какими-то далёкими. Прощальный взгляд Ириса Яжера, конечно, меня беспокоил, но я уже относилась к нему ровнее. Командор принял меры для моей безопасности. Точнее для своей, но не суть.

Вчера командор сильно испугал меня, будучи в гневе, но во время ночной трапезы удивил. С ним может быть довольно легко и даже интересно. Он много улыбался и шутил, на какое-то время я и вовсе перестала чувствовать себя пленницей, и даже смогла представить гостьей. 

Конечно, это ничего не меняет, моё положение остаётся прежним: я донор, он – захватчик, мой хозяин. Мы не друзья и даже не приятели. Но постоянно жить в состоянии войны я устала, хочу передышку, пусть для этого придётся пойти на сделку с собственной совестью.

Я не собиралась становиться коллаборационисткой, как Ивва или Денисов, но острые углы обходить решила попробовать. Биться в кровь каждый день бестолково и нерационально. Жутко изматывает и не способствует сохранению себя самой.

Ивва внизу хлопотала на кухне и напевала какую-то простенькую мелодию. Тихо, но так самозабвенно, что не сразу и заметила меня, когда я спустилась на первый и вошла в кухню. Надо отметить, что слуха у этой женщины не было ни на грамм, но картина в целом показалась мне милой.

— Проснулась! — увидев меня, женщина широко заулыбалась, отложила нож и ополоснула руки под краном. – Как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответила я, усевшись за стол. На столе в плетёной корзинке красовались аппетитные яблоки, я взяла одно и с наслаждением откусила кусочек. 

— Чаю хочешь? — Ивва, не дожидаясь ответа, поставила на плиту большой чайник.

— Не откажусь, — кивнула я. — Спасибо, Ивва.

Я не сразу обратила внимание, что управляющая смотрит на меня выжидательно. С каким-то особым вниманием. Даже кусок яблока едва не застрял у меня в горле от столь пристального взгляда.

— У меня рога выросли? — её приклеенный взгляд начал раздражать.

— Нет-нет, — Ивва заулыбалась во весь рот и уселась напротив меня, подперев подбородок кулаком. — Ну?

Я с недоумением посмотрела на женщину.

— Что ну? — спросила я с куском яблока во рту.

Ивва растянула рот в улыбке ещё шире и томно посмотрела. Право же, странная женщина.

— Лили, ты можешь рассказать мне всё. Если захочешь, станем подругами. Я умею хранить секреты.

— Правда?

Вышло слишком иронично, но если вспомнить её выражение лица, с которым она бежала доложить хозяину, что меня нет в комнате, то ничего удивительного. Но слишком уж обижать её не хотелось, нам-то ещё жить под одной крышей, поэтому я добавила более миролюбивым тоном:

— Ты и так мне как подруга, Ивва, только я правда не понимаю, что такого я должна тебе рассказать.

Видимо, любопытство в этой женщине было куда сильнее чувства такта или, как минимум, самоуважения, ведь только полный идиот бы не понял, что я её отшила.

— Элли тоже ничего не хотела мне рассказывать, но ведь с моим положением в этом доме, я бы могла пригодиться, — сказала она, загадочно посмотрев на меня.

И тут меня осенило, что же именно она пыталась выведать у меня. Поперхнувшись яблоком, я даже не сразу смогла ответить. Закашлялась, упустив надкушенное яблоко на стол.

— Тише-тише, — Ивва быстро налила воды в стакан и подала мне. — Чего же ты так смущаешься? Это же прекрасно! И ты подходишь ему намного больше, чем та стерва в зелёном платье или Элли.

— Прекрати! — оборвала я её, как только слёзы перестали литься, а горло смогло пропускать воздух. — Ивва! Что такое ты несёшь?

От гнева и возмущения у меня начали гореть щёки. Не просто гореть — пылать! Это же надо такого нагородить! И как она только подумать могла!

— Ну вы же ночью были… — залепетала управляющая, смутившись, — и на тебе был его китель… Да и утром он был такой довольный…

Эта глупая, везде сующая свой нос женщина вызвала во мне такую ярость, какую я в себе никогда не ощущала. Я вообще была спокойной и милой в большинстве своём, но сейчас в меня будто кто-то вселился. Мне хотелось оттолкнуть её, сделать больно. Я уж было испугалась, не кровь ли командора творит со мной такое.

Но, скорее всего, кровь его тут совсем не при чём. Просто некоторые не видят границ.

— Прекрати выдумывать глупости! Как вообще тебе в голову такое могло прийти? — я вскочила на ноги. — Я бы никогда не позволила узурпатору по собственной воле…

Ивва тоже встала и стояла белая, как мел. Сперва я подумала, что перегнула палку, но потом осознала, что смотрит она мимо меня.

— Добрый день.

Я резко обернулась. Командор стоял в гостиной и смотрел на меня холодно и беспристрастно. Думаю, он слышал достаточно.

— Ивва, будь добра, принеси мою сумку, — абсолютно спокойно проговорил он. — Машина приедет через пять минут.

— Конечно, командор, — пролепетала женщина и растворилась в считанные секунды, оставив меня сгорать со стыда.

Уйти сейчас было бы глупо, но сказать мне тоже было нечего. Ужасно неудобно перед командором за сказанные в сердцах слова, но в том-то и дело, что это правда. Из песни, как говорится, слов не выкинешь.

— Мне жаль, что вы… что ты это слышал, — я наконец смогла выдавить из себя подобие извинений и опустила глаза, не выдержав.

— Мне тоже, — командор продолжал смотреть на меня своим холодным тяжёлым взглядом. — Но ведь правда есть правда, не так ли?

Повисло тягостное молчание, которое, казалось, можно потрогать руками. Ни мне, ни ему добавить было нечего. Установившийся в последние два дня хоть какой-то контакт, был разрушен.

— Вот, фицу Тайен, ваша сумка, — Ивва появилась вовремя, иначе бы мои нервы не выдержали напряжения и этой звенящей тишины.

— Спасибо, — мужчина застегнул на белоснежном кителе серебристые пуговицы до самого подбородка, взял небольшую сумку и направился к двери.

Вопреки логике, мне хотелось извиниться за свою грубость, хотелось снова увидеть ту мягкость на его лице, как этой ночью в комнате переливания, когда я пришла в себя после процедуры. Мне просто хотелось увидеть хоть какие-то эмоции, только не это холодное безразличие, граничащее с презрением. Потому что так он смотрел перед тем, как отвезти меня на приём к Ирису Яжеру, чтобы показать, что меня ждёт, если не буду послушной.

Я боялась его реакции. Только сегодня решила сделать шаги к относительному перемирию, и сама же всё испортила. В его силах сделать мою жизнь несносной, а я его только подталкиваю.

И сейчас он уезжал, оставляя меня бояться его приезда.

— Я вернусь через две недели. Будь готова к процедуре, — бросил командор и ушёл к ожидающей его машине, даже не взглянув на меня.

Колёса машины зашуршали по гравию, а я так и осталась стоять у стола в кухне. Не покидало тяжёлое чувство, что мне ещё придётся ответить за свои слова.

Ивва убирала в шкаф посуду, молча поджав губы, на меня демонстративно не смотрела. Каждая тарелка, каждая чашка вставала на полку со звоном громче обычного. 

— Добрый день, — вошёл дворецкий, неся в руках упакованный в плёнку белый камзол. Тот самый, который вчера отдал мне командор. Я узнала по оторванной пуговице, которой я зацепилась за край стола. — Я уеду ненадолго, нужно отвести костюм фицу Тайена в химчистку.

Они даже в его отсутствие называют его «фицу», будто он их слышит, будто обращаясь к нему по-кроктариански, они станут равными.

Мы никогда такими не будем. Никогда. С нами будут делать, что захотят. В этом всё дело. Чёртовы сочувствующие коллаборационисты.

Я просто молча выбежала из кухни и не останавливалась, пока дверь моей комнаты не захлопнулась. Слёзы ненависти к окружающим и жалости к себе брызнули из глаз. Я давно не плакала, но сейчас просто не могла сдержаться. Все эмоции, которые я пережила, когда меня забрали от Шейна, вспыхнули с новой силой. Я ощутила такую сильную тоску по дому, по брату, по той относительной свободе, что была у меня. 

Хотелось крепко-крепко зажмуриться, а открыть глаза в своей постели в родительском доме, и чтобы мама гладила по голове, распутывая на ночь длинную спутанную косу. Хотелось снова подлетать на качели в саду, которую сделали папины руки. Хотелось устраивать засаду у брата под кроватью, пока он не придёт из школы. 

Хотелось жить.

Но это было мне недоступно. Я была взрослой сиротой, без отца и матери. Без будущего. Без надежды. Была обречена медленно умирать среди врагов и их друзей.

Я была одна.

И это казалось невыносимым.

Дни тянулись медленно, текли словно густая осенняя грязь. Свинцовое небо удушливым покрывалом застилало небо. Было холодно и промозгло, дождь не прекращался уже больше недели, так что в саду я почти не гуляла, а чудище в пруду оставалось без лакомства. Всё время сидела в библиотеке и читала. Часы и дни напролёт.

Что если командор в наказание запретит мне сюда приходить? Лишит единственного доступного развлечения?

Я очень боялась этого, поэтому напитывалась информацией до отказа. Читала много, пока глаза не уставали настолько, что перед ними начинали плясать разноцветные мушки. 

География, история, философия и, конечно, медицина. Пусть в медицинское училище мне уже не поступить для изучения сестринского дела, но разобраться в азах я в состоянии и самостоятельно. Даже если мне это никогда не пригодится. Просто потому, что я хочу.

А книг по медицине тут было море. От самых простых по анатомии для подростков до научных томов по разным направлениям. Сборники про лекарственные травы и их свойства, руководства по детским болезням, по инфекционным заболеваниям, по правилам оказания первой помощи. Даже была историческая монография про историю эпидемий и пандемий, который произошли на Земле с незапамятных времён.

Когда Ивва вошла в библиотеку, чтобы прибраться, я как раз изучала мужскую физиологию и, смутившись, резко захлопнула книгу. Помню, на курсах подготовки моя подруга Салли смеялась, что как же я стану медсестрой, если от вида голого мужского тела мои щёки начинают пылать огнём.

— Ты бы на воздух вышла, щёки-то совсем запали, — стала сокрушаться управляющая, покачав недовольно головой и поджав губы. — Командор вернётся, а в тебе ни кровинки.

Вот так метафора. К месту. И хорошо бы, если бы он вернулся, а меня нет. Что же тогда? 

Ни кровинки, как говорится…

Срочные поиски нового подходящего источника? А если не найдётся?

Я отложила книгу и встала. Тайен Яжер должен был вернуться завтра. Значит, завтра будет процедура. Нужно подготовиться — пить больше жидкости, принять витамины и железо. Да и просто отдохнуть. Хотя, сильно уставшей физически меня трудно назвать.

Не обмолвившись и словом с Иввой, я убрала книгу на полку и вышла из библиотеки. Смутная тревога копошилась в груди в ожидании завтрашнего дня. Мне хотелось занять себя хоть чем-то, чтобы не так обращать на неё внимание. И прежде, чем уйти к себе, я решила спуститься на кухню и взять пару яблок. Осенью они особенно ароматные и вкусные. А ещё в них много железа, как раз то, что мне так нужно.

Едва я вошла в гостиную, как услышала шум въезжающей в ворота машины. Надо полагать, командор вернулся. Я вроде бы не обсчиталась в днях, получается, он вернулся раньше. А значит, процедура будет сегодня. Возможно, и наказание.

По ступеням послышался топот чеканных шагов. К двери шли несколько человек, наверное, командор приехал не один. Надеюсь, с ним нет его брата, уж его-то мне точно видеть не хотелось. Я решила остаться в гостиной, чтобы поздороваться. Может, командор будет занят гостями, а переливание перенесёт на завтра?

Дворецкий распахнул дверь, и в дом, мокрые от дождя, вошли трое «чёрных плащей». Тайена Яжера среди них не было.

Я почувствовала смутную тревогу. И, как оказалось, не зря.

— Где источник? — с ходу требовательно спросил один из них у Денисова.

— Мисс Роуд перед вами, — дворецкий, чуть нахмурившись, указал на меня.

“Чёрный плащ” бросил на меня скользящий взгляд.

— Наденьте плащ и следуйте за нами, — отдал приказ тот же кроктарианец теперь уже мне.

Я остолбенело смотрела на пришельцев, перебирая в голове варианты. Командор решил отправить меня в какую-нибудь тюрьму, чтобы не видеть? Ведь процедуру можно провести и там.

Но ещё более страшная догадка осенила меня. А что если это люди Ириса Яжера, и он послал их за мной, пока брат в отъезде? Моя кровь для него непригодна, но, если верить словам Бритни, он и без переливаний найдёт, как позабавиться. От страха у меня даже кончики пальцев онемели. 

Так не должно быть, ведь тут охрана, которая, думаю, предупреждена о подобном. Нельзя просто взять и увести источник из дома одного из командиров.

— Фицу Тайен, — попыталась я как-то противостоять, — будет не рад, если меня не окажется завтра дома для процедуры.

— Времени нет, — раздражённо заметил «чёрный плащ», но не мне, а скорее своим товарищам.

Один из них подошёл ко мне и, ухватив за локоть, потащил к выходу. Я попыталась сопротивляться, но быстро поняла, что это бессмысленно. Последнее, что я увидела, прежде чем дверь дома захлопнулась — перепуганное лицо Иввы и встревоженный взгляд дворецкого.

Холодный дождь остудил мой пыл, пока меня тащили к машине. Тонкое платье сразу промокло на плечах и спине, волосы, набравшись влаги, прилипли к шее. Один из кроктарианцев снял свой чёрный плащ и набросил мне на плечи. Мы подошли к машине, и мне кивнули забираться внутрь.

— Куда мы едем? — предприняла я ещё одну попытку, когда машина выехала за ворота и стремительно стала набирать скорость.

На ответ я не особо надеялась, но он, к моему удивлению, всё-таки последовал.

— В медцентр адаптации. Крокталёт командора Яжера разбился, фицу Тайен в критическом состоянии и ему срочно нужна кровь источника.

Машина остановилась у того же самого высокого стеклянного здания, куда меня несколько месяцев назад привезли из дома. Я нервничала. У входа повторилась та же процедура: стоя на платформе, мы подверглись изучению лазером и констатацией моего номера, как источника. Неприятно. Будто я просто ящик с пакетами с кровью, а не живое существо. Но, видимо, так они и считают.

Далее меня уже провожала медсестра. Мы прошли несколькими коридорами и вошли в одну из комнат. Было непонятно, то ли это палата, то ли лаборатория.

— Здравствуй, Лилиан, — ко мне обратился уже знакомый мне доктор Ховард. — Ты очень вовремя, нужно бы поторопиться.

Он выглядел напряжённым и уставшим, кажется, не одну меня практически вытащили из постели. Доктор жестом предложил пройти с ним. К нам присоединилась медицинская сестра-кроктарианка, и мы прошли в ещё одну комнату, посреди которой стоял высокий стол, наподобие операционного. Он был подсвечен слабым голубым светом, а на стене над ним была куча мигающий датчиков и панелей.

И на этом столе лежал командор.

Я почувствовала, как в неприятном спазме сжалось всё внутри. Было странно видеть его в таком беспомощном состоянии. Я сделала несколько шагов и подошла ближе. Замерла рядом, рассматривая его.

Командор был без сознания. Его лицо, и без того светлое, казалось мертвенно-бледным. Губы спеклись и тоже казались совершенно белыми, под глазами пролегли тени. По пояс он был накрыт покрывалом, а грудь, руки и плечи были покрыты ссадинами, синяками и порезами. Некоторые были обработаны и закрыты повязками. Торс перетянут бинтами — наверное, рёбра были сломаны. Голова перевязана, а сбоку на повязке виднелось бурое пятно. Он совершенно был не похож на себя. Выглядел беспомощным, и я бы даже не взялась сказать точно, жив он или мёртв.

— Он жив? — всё же спросила я, пока доктор готовил кресло рядом.

— Пока да, но очень слаб. Ему нужна… — Ховард замялся.

— Моя кровь, — закончила я фразу за него.

Я не знаю, что чувствовала. С одной стороны, мне бы радоваться. Если Тайен Яжер умрёт, то из меня перестанут выкачивать кровь. Я больше ни для кого не подхожу. Он сам об этом позаботился. И поэтому было совершенно нелогично то, что я не желала ему смерти. Наоборот, я почему-то очень хотела, чтобы он выжил.

— Присаживайся, — пригласил меня в кресло доктор, взяв в руки шприц. Я догадалась, что в нём была адаптационная сыворотка.

Расположившись в кресле, я прикрыла глаза. Сейчас я снова буду гореть изнутри. Уже не так чудовищно, как первые разы, но всё же приятного мало.

— Лили, взять придётся много, — предупредил меня врач. — Фицу Яжер сильно пострадал.

Я кивнула. Всё равно будет так.

— Дэя прислала документы, там сказано, что прошлая процедура была шестнадцать дней назад. Ты хорошо питалась?

А что изменит, если я скажу, что это не так? Я снова кивнула, но потом добавила, вспомнив:

— Была ещё одна. Тринадцать дней назад.

— В отчёте ничего не было сказано, — удивился доктор Ховард.

— Это потому, что Дэя о ней не знала. Командор провёл её сам. Только он брал не мою кровь, а перелил мне свою.

Доктор вдруг замер, его лицо выражало крайнее изумление.

— Фицу Тайен провёл реверсивное переливание? — переспросил он. — Но… зачем?! Это же…

— Опасно? – я усмехнулась, посмотрев на врача. — Да, он сказал. Но он решил сделать так, чтобы моя кровь больше никому не подходила.

Доктор отложил шприц с сывороткой и отошёл к окну, уперев руки в бока, словно забыв, что каждая минута промедления могла убить командора.

— Это безумие! – воскликнул он снова обернувшись. — Это было не просто опасно, Лили. Мы только изучаем это, и, хочу тебе сказать, далеко не все реципиенты…

Он замолчал, а мне стало тошно. Так просто говорит о жутких экспериментах на людях, будто он пробует новые кулинарные рецепты. И это при том, что он сам человек! 

Я почувствовала такое неприятие к нему, какого не ощущала даже к кроктарианцам, потому что предательство — омерзительно. И если у них есть свои цели на нашей планете, то какие цели у этого доктора?

— По-вашему, я могла отказать? — поджав губы, я посмотрела на него.

Доктор Ховард сначала замер, а потом вздохнул.

— Как ты себя чувствуешь? — его лицо приобрело сосредоточенное выражение, когда он снова подошёл ближе.

И это была не забота. Это исследование. Наука.

— Нормально, — я не хотела смотреть на него, чтобы не выдать взглядом свои мысли, поэтому упёрла взгляд в стену. — Начинайте уже, доктор Ховард.

Странно, но я сейчас совершенно не нервничала из-за процедуры. Меня дико раздражал этот предатель с его научным интересом. Он спохватился, нервно взглянул на приборную панель на стене над головой командора и начал подключать меня к системе.

— На анализы нет времени, — он то ли говорил со мной, то ли просто рассуждал вслух. — Фицу Тайен сильно рисковал… Очень рисковал! Ещё неизвестно, подходишь ли теперь ты и ему самому.

В этот момент какой-то прибор, подключенный к телу командора, издал протяжный писк. Лампочки зачастили белым светом, а потом стали гореть красным.

— В любом случае, выбора у нас нет, — торопливо сказал доктор и пустил мне в вену сыворотку.

Не знаю, как долго я обливалась потом от жара, затопившего моё тело, но в это время Ховард и ещё несколько врачей колдовали над командором, а этот прибор продолжал пищать и моргать красным. Я заметила, как дважды его тело выгнулось дугой, ему что-то вводили и всё время констатировали время. Когда жар начал отступать от моего тела, одна из медсестёр сказала: — Девять минут. Она готова.

И они подключили меня к командору.

Кровь ползла медленно и долго, а доктор Ховард, оставшись один из врачей в палате, внимательно смотрел на мониторы с показателями. Моя голова начала кружиться, а в груди стало как-то нехорошо.

— Ещё немного, девочка, — прошептал врач, коснувшись пальцами моего запястья зачем-то, хотя на подлокотнике кресла мигали цифры, контролируя моё сердцебиение, — ещё совсем чуть-чуть.

Он продолжал ещё какое-то время без отрыва смотреть на монитор над головой командора, а потом быстро подошёл ко мне и выключил аппарат переливания. У меня перед глазами расползались жёлтые круги, а воздуха казалось в комнате недостаточно. Хотелось подойти к окну и распахнуть его.

Доктор Ховард, не отстёгивая меня от кресла, подключил капельницу с прозрачным пакетом жидкости. Наверное, физраствор. А потом укрыл одеялом и откинул немного спинку кресла. 

Вот как заботятся о единственном источнике такой важной шишки, как Тайен Яжер.

А потом меня унесло. То ли уснула, то ли сознание потеряла. А может, доктор снотворное добавил в раствор. Но сон мой был весьма странным. Я будто бесконечно куда-то то бежала, то летела, и не могла остановиться. И когда я снова открыла глаза, то чувствовала себя очень уставшей и выжатой. 

В палате никого кроме меня и лежащего всё на том же столе командора не было. Мои запястья уже были свободны, и я, откинув покрывало, встала. Было тяжко. Кончики пальцев дрожали, а в голову словно ваты натолкали. Слабость была ощутимая, но голова, как ни странно, не кружилась.

Странно, что меня не увезли в другую палату. И не побоялись же они меня оставить одну с командором в палате? А если я сделаю ему что-нибудь?

Но, конечно, ничего я делать не собиралась. Мне просто захотелось взглянуть на него поближе.

Пошатываясь, я подошла к столу. Выглядел командор всё так же ужасно, но его грудь вздымалась спокойно и размеренно. Не рвано и поверхностно, как до этого. Судя по всему, мы и дальше совместимы с ним.

Каким бы странным это не казалось, но я стояла, смотрела на него и понимала, что совсем не хочу его смерти. Вопреки здравому смыслу.

Мне вспомнилась его искренняя улыбка, когда мы ужинали ночью, его странные глаза. Удивительно, но мне хотелось чем-то помочь. Наверняка же жутко неудобно лежать на этом плоском столе, на котором из удобств лишь маленький подголовник и тонкая простыня, прикрывавшая лишь половину тела. Тут же холодно.

Я взяла с кресла покрывало, которым укрыл меня доктор, вернулась к столу и набросила на командора. Но прежде чем подтянуть тёплую ткань к горлу, я невольно засмотрелась. Серебристые полосы, такие необычные, тянулись из-за ушей по шее почти до середины груди, стремясь друг к другу, но не соединяясь. Они странно переливались и слабо поблёскивали. Я смотрела как завороженная, с трудом преодолевая откуда-то взявшееся желание прикоснуться. Но потом в коридоре послышались шаги и я, резко отдёрнув руку, быстро укрыла командора до самого подбородка.

В палату вошёл доктор Ховард и странно посмотрел на меня и на укрытого командора. Я вдруг почувствовала себя невероятно глупо и неуютно. Неужели бы медики не догадались оградить кроктарианца от переохлаждения? А вдруг у него совершенно иная теплорегуляция, и ему нипочём даже совсем низкие температуры.

— Мне показалось, тут холодно, — зачем-то попыталась оправдаться я, пожав плечами.

— А сама как? – благо доктор решил не заострять внимание на моём порыве заботы.

— Слабость.

— Тебя скоро отвезут домой. Отдохни хорошенько следующие дни, Лили.

Я понимала, что доктор ничего такого не имел ввиду, но прозвучало это как издёвка. Домой меня уже не отвезут никогда. Скорее снова в тюрьму.

И тем не менее я была рада растянуться на кровати в своей комнате. Ивва стала досаждать мне расспросами, как там командор, что с ним, что случилось и так далее, но мне до такой степени хотелось спать, что разговаривать сил не было. Я что-то буркнула про его ужасающий вид и провалилась в сон, лишённый сновидений, глубокий и тяжёлый.

На следующий день утром во время завтрака дворецкий Денисов сообщил, что охране известно об аварии ненамного больше нашего. Крокталёт командора потерял управление уже при снижении, так что это его и спасло, в вот второму пилоту не так повезло. Спутник Тайена Яжера погиб. И я поймала себя на злорадном чувстве, что одним захватчиком стало меньше. Только вот почему-то к командору я такого не чувствовала, а даже наоборот, ощутила облегчение, что он жив.

А через три дня домой вернулся и сам командор. Точнее, его привезли. Передвигался он с трудом, был бледен и слаб, но от помощи одного из «чёрных плащей» отказался. Не в меру горд, судя по всему.

Ивва едва сдерживала слёзы, охала и сокрушённо качала головой, и я ни капли не сомневалась, что это она очень искренне. Мне даже подумалось, что она его любит. Не как женщина, но как-то по-сестрински, что ли. Она не просто служит у него в доме, она как бы опекает самого командора.

Денисов унёс вещи Тайена наверх, а Ивва упорхнула на кухню. Мы остались с ним в гостиной вдвоём.

— Здравствуй, Лилиан, — тень улыбки пробежала по бледному лицу командора.

Он остановился у спинки кресла и положил на него руку. Было видно, что ему сложно стоять и нужно было на что-то опереться.

— Здравствуй, — я помнила наш договор быть на «ты». – Как себя чувствуешь, Тайен?

— Устал.

Мой взгляд упал на злополучные серебристые полосы. Сейчас я видела только их часть, остальное было скрыто под рубашкой и плащом. Внезапно мне стало стыдно и неудобно, что я думаю об этом, о том, как эти поблёскивающие линии спускаются под ворот, устремляясь острыми концами почти до середины груди. Примерно до третьей пуговицы.

— Я могу помочь? — сморгнув наваждение, спросила я, тайно молясь, чтобы командор не заметил этого моего замешательства и потеплевших щёк. Надеюсь, кроктарианцы не обладают телепатией.

— Ты уже помогла так, как не смог никто другой, — командор склонил голову в небольшом, но пробравшем меня до мурашек поклоне. — Я пойду к себе. Но буду рад, если ты присоединишься ко мне за ужином.

— Хорошо.

Тайен уже было собирался уйти, сделал несколько тяжёлых шагов в сторону лестницы на второй этаж, но вдруг остановился у перил и обернулся.

— Спасибо, Лили, что спасла мне жизнь. Мне очень жаль, что тебе приходится от этого страдать.

Он сказал это совершенно искренне, даже как-то печально. Совершенно не так, как в прошлые разы, когда с холодной вежливостью благодарил за «вклад в их ассимиляцию». Мне на секунду показалось, что он даже сожалеет о моей участи.

Что ответить ему, я не знала. Да и что тут скажешь? Я просто опустила глаза, а потом отвернулась.

Возвращаться в свою комнату мне совершенно не хотелось и, одевшись потеплее, я выскользнула в сад. Да и маленький уродец в пруду давно не отведывал земных лакомств. Он так обрадовался, что даже снова выпрыгнул склизкой кучей мне под ноги и захлопал по мокрой кромке своими плоскими конечностями. Издал вполне даже милые звуки, с чавканьем ухватил желанное лакомство и снова плюхнулся в потемневшую осенью воду пруда.

— Извини, дружок, клубники нет, — негромко сказала я, а в ответ из-под воды послышалось бульканье.

Бросив ему ещё несколько виноградин, я подставила лицо холодному ветру. Дышала глубоко и понимала, что во мне что-то изменилось. Изменилось после того, как я увидела едва живое, истерзанное тело командора на том подсвеченном столе в медицинском центре. Или даже ещё раньше, когда он захлопнул свою капсулу и «отправил» меня на Кроктарс. А может, это его кровь в моих венах не давала его ненавидеть с той силой, что прежде.

Не знаю что, но что-то во мне явно изменилось. И я ненавидела эти изменения.

Я вдоволь надышалась прохладным воздухом и, кажется, даже щёки перестали гореть. Стало зябко, руки замёрзли, и пора было возвращаться в дом. Хотелось согреть ладони о кружку горячего чая с мёдом и имбирём, который так вкусно готовила Ивва.

Закутавшись в шаль и попрощавшись с лиаймусом, я побрела по аллее сада обратно к крыльцу. Сухие пожухлые листья неслись впереди меня, гонимые ветром, голые деревья тихо поскрипывали. С неба сорвались несколько капель ледяного осеннего дождя.

Было навязчивое ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Странно, я ведь была одна в саду. Наверное, это просто был ветер.

В кухне я налила себе кружку ароматного чая, добавила в него ложку мёда и поднялась в свою комнату. Здесь было тепло и уютно. Хотелось сесть у окна с книгой и провалиться в неё до самого вечера.

Сразу с порога я уловила этот запах — на тумбочке у кровати меня ждал развесистый букет бледно-лиловых пионов. И это в конце ноября!

Я закусила губы, пытаясь скрыть улыбку, хотя меня тут никто и не видел. Прикоснулась к нежным лепесткам кончиками пальцев, погладила их и глубоко вдохнула аромат.

Кажется, мне снова стали нравиться бледно-лиловые пионы.

Погода с самого утра была переменчивая. То моросил мелкий осенний дождик, то вдруг сквозь рыхлые облака прорывался солнечный луч. Сад был похож на палитру художника, где он смешивал краски: от горячего красного и огненно-золотистого до пятен грязно-зелёного. А дождь будто делал его хрустально-чистым, словно смотришь через тщательно протёртое стекло.

Я любовалась природой через окно уже более четверти часа. Свежий воздух кружил голову. Хотелось простоять бы так целую вечность.

Но я всё же, вздохнув, закрыла окно и отправилась в душ. Потом тщательно расчесала волосы, выудила из шкафа очередное белое платье. На этот раз решила надеть прямое из тонкой шерсти, чуть до колен и воротник жгутиком. Длинные неширокие рукава прикрывали костяшки пальцев. Уютно для такой погоды. Потом снова взялась за расчёску.

Пришлось признаться самой себе, что я тяну время. Почему? Сама не знаю. Просто странно было видеть командора таким — израненным и слабым. Я привыкла бояться его, да и сейчас боюсь, но то, что я видела его абсолютно беспомощным, как-то повлияло на меня, хотя и сама пока не понимала, как именно.

Вдев ноги в мягкие тканевые туфли, я, наконец, решилась выбраться из комнаты. Но в гостиной меня ждал сюрприз. Стоило мне только спуститься с лестницы, как ко мне подлетела незнакомая девушка. Кроктарианка.

— Здравствуй, — нежным взволнованным голосом зачастила она. — Ты же Лили? Мне срочно нужна твоя помощь! Мне не обойтись без тебя!

Я оторопело посмотрела на гостью. Она была прекрасна в своём свободном белом платье и с разбросанными по плечам длинными волосами. По-настоящему красива. А ещё они с командором были почти как две капли воды, если не считать, что лицо у неё было по-женски округлым.

— Отстань от неё! — прогремел командор, стоявший у окна. Я его сразу-то и не заметила.

Но девушка не обратила на его окрик никакого внимания, она схватила меня за руки и увлекла немного в сторону, заговорив доверительным тоном:

— Лили, ты должна мне помочь! Наша семья рушится! — в её глазах заблестели слёзы. — Эти двое как дети малые, снова поругались. Может, он тебя послушает.

— Яра! — в ярости взревел Тайен. — Отойди от неё!

Яра! 

Паззл в голове сложился быстро. Это его сестра. Его и Ириса. Перед глазами сразу всплыло измождённое безумное лицо Алекса и слова Бритни «Не обращай внимания. Он принадлежит сестре Ириса и Тайена, а та человеколюбием не отличается», а Ирис во время ссоры называл кого-то по имени Яра.

Но тот образ никак не вязался с этой милой девушкой, пребывающей сейчас в столь растрёпанных чувствах и смотрящей на меня сквозь выступившие слёзы.

Я заметила, как Яра притихла и с болью в глазах смотрела на меня, положив руку на живот. Живот! Он выпирал сильнее обычного для такого стройного тела. Сестра Тайена Яжера была беременна.

— Тебе пора, — уже спокойнее сказал командор. — Антон проводит тебя к машине.

Яра тяжело вздохнула и, взглянув на меня с мольбой,закусив губы, упорхнула к двери и скрылась, а Денисов ушёл за ней.

Командор сделал шаг от окна к столу и вдруг покачнулся. На побледневшем лице заходили желваки. Я спохватилась, что в гостиной кроме нас двоих больше никого нет, и подбежала к нему. И вовремя. Стоять ему было совсем сложно. Ещё бы, если вспомнить, что всего каких-то четыре дня назад он чудом остался жив после аварии на крокталёте. Я подставила плечо, вынудив опереться на меня.

— Я и сам могу, — сердито рявкнул Тайен Яжер.

— Я и не сомневаюсь, — покладисто ответила я, понимая, что сейчас не только он сам пошатнулся, но и его мужское самолюбие. Земляне или кроктарианцы — разницы нет. Мужчины, судя по всему, везде одинаковы. Да ещё и эта стычка с сестрой.

Мы прошли к дивану, и командор тяжело опустился на него.

— Принесу воды, — я поспешила на кухню.

Подав стакан командору, села напротив в плетёное кресло. Он поблагодарил меня и залпом осушил стакан. И даже сейчас, когда он бледный и измученный держался за сломанные рёбра и тяжело дышал, Тайен Яжер источал силу и уверенность, заставляя меня опасаться его.

Ивва говорила, что он командует одним из четырёх подразделений, высадившихся на Земле. А ещё он управлял кораблём, которым первым сел на нашей планете. На мой вопрос, как такое может быть, если это было более шестидесяти лет назад, а командору и тридцати не дашь, она ответила, что на Кроктарсе время течёт иначе, и наши возрастные рамки сильно отличаются от их. А ещё управляющая рассказала, что Тайен был приверженцем мирного контакта, но уже в процессе высадки им пришёл другой приказ, и он, как солдат, вынужден был подчиниться.

В моих глазах это мало его оправдывало, потому что от старожилов в гетто я наслушалась о дне вторжения и ужасах, что обуяли человечество тогда. И Тайен Яжер был одним из первых захватчиков, чья нога ступила на мою планету и растоптала мой мир.

— Тебе бы остаться в постели, — сказала я. Наверное, взыграла моя внутренняя медсестра, которой я мечтала стать.

Но командор лишь взглянул на меня исподлобья и поджал всё ещё бледные губы.

— Ивва уехала в город за продуктами, а я захотел есть. Вот и спустился сюда, — он словно оправдывался. Вчера ведь на ужин он так и не спустился, уснул и проспал до утра, по словам Иввы.

— Аппетит — признак выздоровления.

А потом мы оба почему-то засмеялись, только командор сразу же закашлялся и скривился от боли.

— Я могу что-нибудь приготовить, — неожиданно для себя сказала я. Ну а что? На поле боя медсёстры и врагам оказывали помощь.

Тайен удивлённо посмотрел на меня, подняв брови, а потом пожал плечами.

— Я только за, потому что сам сейчас не в состоянии.

— Только… — смущённо пролепетала я. — Только я не знаю, что ты ешь. 

— То же что и ты, Лили, — он улыбнулся в ответ.

Пока я колдовала у плиты, командор расположился за кухонным столом. Спиной я чувствовала его взгляд. Мне было неуютно. И даже стало жарко в этом шерстяном платье. Но что тут удивляться, я же у плиты стояла.

На скорую руку приготовив омлет и соорудив салат, я поставила еду на стол и стянула передник Иввы. И только тогда заметила, как пристально меня разглядывает командор.

— Зачем ты всё это делаешь? — спросил он, перехватив мой взгляд.

Я непонимающе посмотрела на него, ожидая, что он пояснит как-то сказанное.

— Я сейчас слаб, ты могла бы запросто убить меня.

От этих его слов я замерла в растерянности, а он смотрел так внимательно, будто читал мои мысли.

— И что дальше? — ответила я честно, пожав плечами. — Ну всажу я нож в твоё сердце сейчас, и? Что потом будет со мной? Я же даже сбежать из этого дома не смогу. Меня поймают и казнят. А потом убьют и Шейна, и тётю Эллу. Какой во всём этом смысл?

Я села за стол и взяла вилку. Несмотря на спокойный голос, которым у меня получилось к собственному удивлению всё это сказать, внутри всё трепетало. Почему он решил задать такой вопрос? Что хотел услышать в ответ? Зачем вообще эта откровенность?

— Умная девочка, — ответил командор без улыбки и тоже взял вилку и наколол кусочек, только взгляд с меня не спускал.

На такой ответ я чуть было не подавилась. Эти слова так не вязались с его образом, что меня это не на шутку смутило, в то время как его — ничуть. Дальше мы ели в тишине, а я ещё и глядя в свою тарелку.

— А что едят на Кроктарсе? – спросила всё же, не выдержав молчания, прерываемого лишь постукиванием вилок о тарелки.

— Там мало суши, поэтому пища приходит в основном из морей. Но по химическому составу очень схожа с земной.

Хотелось спросить про те ужасные шарики, что мне довелось попробовать тогда на рынке, но я не решилась, заметив, как командор перестал есть и продолжил, глядя будто сквозь меня.

— Ночь приходит раз в сто сорок земных лет и тогда расцветает большой белый цветок, плод от которого возвращает к жизни тех, кого забрала вода.

Он смолк. Казалось, что командор совсем забыл, что в комнате есть ещё кто-то кроме него. И я вдруг отчётливо поняла — он тоскует по дому. Тоскует так же, как я по своему. И мне стало его невыразимо жаль.

— Это легенда? — тихо подала голос я.

— Да, — опомнился Тайен и снова посмотрел на меня. — Кроме ночи раз в сто сорок земных лет. Это правда.

Командор встал, показывая тем самым, что разговор окончен. Может, его и самого смутила такая откровенность? Будто он ненадолго оголил душу, приоткрыл завесу своего самообладания, а потом устыдился этого.

— Я помогу.

Предложив помощь, я не стала ждать ответа и, приобняв его за талию, подставила плечо. В этот раз он молча принял мою помощь, затолкав уязвлённую гордость подальше, потому как, казалось, ещё пара шагов и он лишится чувств.

Так мы медленно добрели сначала по лестнице, а потом по коридору до его комнаты. Плечо у меня горело, потому что этот исполин хоть и старался на меня не сильно опираться, всё же давил своим весом прилично.

— Спасибо, — снова поблагодарил командор, когда мы оказались в его спальне.

Он сел на кровать, а я постаралась незаметно размять плечо. Ладонь, которой я поддерживала его за талию, вспотела и почему-то покалывала. Или это мне показалось.

В комнате командора я была впервые. Тут было просторно, но в то же время уютно, хотя и чувствовался мужской аскетизм. И также всё было выполнено в белых тонах — цвете его семьи.

— Кстати, - вспомнила я о его семье и решилась спросить. — Эта девушка — это была твоя сестра?

— Да. Яра, — командор сразу помрачнел. — Не слушай её.

— Но ты был так груб с ней, — я удивилась сама с себя, что посмела отчитывать командора. — Она ведь беременна.

— Беременна? — командор выгнул бровь и посмотрел на меня. — С чего ты взяла, Лили?

— Я видела живот… — смутилась, я захлопала ресницами. Может, я лезла не в своё дело и мне не стоило этого делать?

— Лилиан, Яра не может быть беременной. Мы все бесплодны. А это просто маскарад, потому что Яра сумасшедшая.

Бесплодны? Вот так новость. У меня сразу тысяча вопросов возникла в голове, но задавать их не пришлось, командор продолжил и сам. Несмотря на боль и усталость, он встал и медленно отошёл к окну.

— Много столетий назад жители моей планеты лишились фертильности. Мы так и не знаем, почему. Но Кроктарс забрал у нас это.

— Ты говоришь о планете, как о живом существе.

— А разве это не так? — Тайен обернулся ко мне. — Разве всё: от размножения бактерий до движения тектонических плит — всё это не идёт по упорядоченным законам? Всё размножается и умирает. У всего свой жизненный цикл. Но мой вид перестал воспроизводить себе подобных естественным путём, нам пришлось создавать своих детей в лабораториях, но это же неестественно, ведь так?

Его вопрос не требовал ответа. Да мне и нечего было сказать.

— Изучение проблемы на самом Кроктарсе результатов не дало. Планета была обижена на нас и захлопнула источники знаний, — продолжил командор. — И тогда мои предки отправились в космос, искать ответы в эволюции жизни на других планетах.

— Вы и на Землю прилетели за этим? — шокировано спросила я. 

Командор посмотрел на меня, но ничего не ответил. Он, кажется, и так сказал слишком много. Но кому я могла это рассказать? Да и что это дало бы?

— А насчёт Яры, — его лицо снова посуровело. — Она не так мила, как тебе кажется. Она просто любит играть другими — и землянами, и своими. Чтобы ты понимала о чём я, Лили, и не питала на её счёт иллюзий, Яра командовала зачисткой сопротивления. Более жестокого и беспринципного существа ни на Земле, ни на Кроктарсе я не знаю. Будь с ней предельно осторожна. Она хороший солдат, но очень опасна.

И теперь-то всё стало на свои места. И рассказ Бритни, и помешанный Алекс, и крики Ириса, что они с Ярой заслуживают большего. Мне стало не по себе. Даже страх перед Ирисом Яжером померк.

По плечам пополз озноб, стоило только представить эту красивую девушку с ангельским лицом, отдающую жуткие приказы о расстрелах сотен тысяч моих собратьев. 

— Я пойду, — на сегодня откровений было достаточно. Голова кружилась и начинало тошнить.

— Конечно, — согласился командор, и я быстро убралась восвояси, стараясь прогнать из воображения детей в лабораторных колбах и милое фальшивое лицо Яры Яжер.

— Лилиан, доброе утро, — подошла ко мне во время завтрака медсестра Дэя. — Сегодня вам нужно поехать со мной в центр распределения.

— Зачем? — напряглась я и отложила бутерброд, посмотрев на кроктарианку.

— На диагностику. Это рутинная периодическая процедура. А тем более, у вас последнее переливание, в связи с аварией командора, было особенно интенсивным. Вас просканируют, возьмут необходимые анализы и, если потребуется коррекция состояния, сделают нужные назначения, — отчиталась кроктарианка, а потом вдруг мягко улыбнулась, немало меня удивив. — Не беспокойтесь, Лили, это не доставит вам никакого дискомфорта.

Странно, что она вообще сказала последнее, в принципе подумав о моих ощущениях и страхах, и я даже почувствовала к ней некую признательность за это.

— Хорошо, я сейчас соберусь, — я кивнула ей и встала из-за стола.

— Закончи сначала завтрак, Лили, — в кухню с улицы вошёл командор. — Поедешь вместе со мной. Мне туда тоже надо — доктор сказал приехать.

Сегодня он казался более здоровым и бодрым, и даже улыбнулся, поздоровавшись со всеми, но всё равно был всё ещё очень бледен. Я села и опустила глаза в свою тарелку. После вчерашнего ужина я чувствовала какую-то странную неловкость, снова увидев командора. Глупость, но внутри было как-то немного не по себе.

Ивва захлопотала, накрывая на стол для хозяина. Он, правда, отказался, сообщив, что полноценно завтракать не будет, лишь перекусит. Я же закончила свою трапезу и, кивнув всем, удалилась к себе, чтобы переодеться к поездке. Почему-то понимание того, что сейчас я снова окажусь в машине рядом с командором, опять вызвало у меня эту странную волну ощущений в груди. Пришлось даже умыться ледяной водой, чтобы отвлечься.

Я переоделась и спустилась на первый этаж, где Ивва сообщила мне, что командор уже ожидает меня в машине. «Чёрный плащ» уже держал, ожидая, дверь для меня открытой. Я забралась в машину и молча села рядом с командором, который разговаривал о чём-то с водителем.

Когда машина поехала, Тайен Яжер просто прикрыл глаза и откинул голову на подголовник. Наверное, он не очень хорошо себя чувствовал. Я одёрнула себя, осознав, что разглядываю его слишком внимательно. Это ведь даже неприлично.

Так мы и доехали до центра распределения. Он в полудрёме, а я в мыслях о вчерашнем разговоре. О том, что рассказал мне командор о причинах пребывания кроктарианцев на нашей Земле, точнее, о выводах, которые я сделала сама из его слов. О ненормальной сестре, зачем-то имитирующей беременность и о том, что вообще Тайен о ней рассказал. 

А ещё почему-то мне вспомнилась та странная женщина, которую я встретила на рынке, когда  с Иввой туда ездила. Даже не знаю, почему именно сейчас в моей памяти всплыло её лицо и, в особенности, тот взгляд, которым она меня окатила.

— На месте, — прокомментировал водитель, припарковавшись, и командор вздрогнул, проснувшись.

Мы вышли на улицу и двинулись ко входу к Центру. Я здесь бывала уже в третий раз, но меня снова знобило от одного вида этого здания. На уже знакомой платформе меня просканировало световым лучом, после чего электронный голос объявил мой код.

К нам с командором подошла медсестра, меня она, ожидаемо, проигнорировала, а перед командором учтиво склонила голову на несколько секунд, а потом кивнула идти за ней. Мы прошли через большое фойе и двинулись к эскалатору на второй этаж здания. Когда мы поднимались на движущихся ступенях вверх, мне как раз было видно вход. Двери разъехались, и на платформу встали двое «чёрных плащей», а с ними молодая девушка. Даже на расстоянии мне было видно, как сильно её трясло, а лицо было красным от слёз. Как недавно мне, ей электронный голос объявил номер, и сопровождающие помогли ей сойти с платформы.

Дальше я знала, что ей предстоит пройти за медсестрой на обследование. Но вдруг раздался крик. Эта девушка дёрнулась обратно к двери, но, естественно, и шагу ступить не смогла. Она кричала и билась в истерике, пока её уносили в один из коридоров.

— Не смотри, Лили, — я вздрогнула, когда почувствовала прикосновение к своей ладони. — Не сразу поняла, что сжала её в кулак до боли в костяшках.

А я не могла не смотреть. На это невозможно закрыть глаза. Нельзя просто сделать вид, что этого кошмара не существует.

А ещё больно резанул голос командора — спокойный, холодный, беспристрастный. Но что ему? Его так не коробило, как меня. Он один из тех, по чьей вине всё это происходит. Мало того, один из руководителей. Он хорошо относится ко мне, но это не отменяет всего ужаса, всей той агонии, в которой бьётся моё мир.

Помню, как-то мы пришли с братом к тёте Элле, это было через год или полтора после того, как забрали родителей. Был какой-то праздник, и она решила приготовить праздничный обед. Я вышла на задний двор её дома, чтобы спросить, где она оставила соль для салата, и случайно увидела, как она укладывает трепыхающуюся и голосящую курицу шеей на камень и заносит тесак.

«Не смотри, Лили» — сказала мне тогда тётя Элла.

Я зажмурилась и отвернулась, а через несколько секунд птичий крик и хлопанье крыльев резко стихли. Позже за столом я сидела и смотрела на румяно-запечённую курицу, посыпанную резанной петрушкой и украшенную колечками сладкого перца. Красивое, аппетитное блюдо должно было вызывать желание есть, а у меня в ушах стоял этот крик отчаяния до хрипоты.

Тогда есть я не смогла. Потом, конечно, я ела мясо и птицы, и животных. Ела и не думала. Но вот сейчас вспомнила тот момент с курицей. Возможно, командор тоже испытывал дискомфорт или даже ему было жалко ту девушку. Всего несколько мгновений. А может, ему абсолютно всё равно.

В любом случае, можно просто не смотреть. И не думать. Но это ему. А мне?

— Нам сюда, — указал рукой доктор Ховард на одну из дверей, когда мы поднялись на два этажа вверх ещё на эскалаторе. — Лилиан, ты подожди здесь, тобой займутся сейчас, а фицу Тайена я провожу в другую палату.

Мы вошли в небольшую комнату. Тут посредине стояло высокое кресло-кушетка, а вокруг вдоль стен различные приборы. В режиме ожидания они моргали то красными, то зелёными маячками, какой-то негромко пищал с короткой периодичностью.

Я присела на небольшой кожаный диванчик, а доктор увёл командора дальше — из этой комнаты несколько дверей куда-то ещё вели.

Здесь было прохладно, и я поёжилась, растирая ладонями плечи. Мне тут было очень неуютно. Хотелось поскорее оказаться дома, в своей комнате. Или в саду у пруда — там мне было спокойнее всего.

О своём родительском доме я уже и не мечтала.

Минут через десять в комнату вошла медсестра, представилась Энией и попросила сесть в кресло, что стояло в центре комнаты. Я повиновалась, стараясь сдерживать нервную дрожь. У меня взяли анализ крови из вены, а потом попросили расслабиться и спокойно полежать некоторое время. К удивлению, у меня получилось. Я просто прикрыла глаза, когда сверху в районе моей груди медсестра опустила какой-то аппарат. От него исходил негромкий писк и яркий холодный свет. Сама медсестра стояла рядом, отслеживая данные на мониторе, периодически там что-то нажимала, фиксируя информацию, вероятно.

— Мы закончили, — сообщила она примерно через четверть часа. — Данные я передам сопровождающей вас медсестре. Можете вставать. Сканирование фицу Яжера ещё не закончилось, и он просил передать, чтобы вы ожидали его здесь.

— Я в норме?

— Да. В целом всё хорошо, мисс Роуд. Ваша наблюдающая медсестра уже скорректирует нюансы.

— Хорошо. Спасибо, — кивнула я и сползла с кресла.

Меня разморило и немного клонило в сон. А ещё неимоверно хотелось пить. Я села снова на диванчик и стала ждать.

Часов у меня не было, в комнате я тоже их не нашла, так что точно сказать, сколько прошло времени в ожидании, я не могла. Но мне казалось, что сидела я тут уже очень долго, а ни доктора Ховарда, ни командора всё никак не было.

Между тем, пить мне хотелось всё сильнее. В последнее время я вообще испытывала жажду чаще, наверное, это было связано с частой кровопотерей.

Я встала и несколько раз прошлась по комнате. Не думаю, конечно, что обо мне забыли, и Тайен уехал домой без меня, но ждать уже сил не оставалось. Уж очень меня мучила жажда. И я решила пойти и поискать хоть кого-то.

Осторожно приоткрыла дверь, за которой скрылись доктор и командор, обнаружив за ней точно такую же комнату, где проводили сканирование мне. Но и она была пустой. Однако, из неё вела ещё дверь. Я прошла через комнату и снова аккуратно заглянула, что за ней.

А там открывался коридор. Короткий и тупиковый, но из него вели несколько дверей. Наверное, мне стоило бы вернуться, чтобы совсем не потеряться в этом огромном здании, но я решила идти к своей цели дальше. Ну или хотя бы найти край с водой или кулер. И заглянула за первую дверь.

Вот только за ней я обнаружила совсем не процедурную с доктором Ховардом и командором. И не кран с водой.

Это оказалась огромная комната, даже скорее нечто напоминающее ангар. Свет был приглушён, слышалось негромкое монотонное гудение. От пола до потолка высились прозрачные колонны, подсвеченные и заполненные жидкостью. Ячейки. Горизонтальные, расположенные друг над другом, прозрачные отсеки.

Внутри, где-то в районе желудка, я почувствовала спазм. Будто кто сильно сжал мои внутренности крепкой рукой. С порога я не разглядела, но, кажется, уже понимала, где оказалась и что это было за место.

Бежать бы со всех ног, но я, словно заворожённая, медленно пошла внутрь. Ноги, несли сами, хоть и ощущались деревянными.

Я подошла к первой колонне и прикоснулась к прозрачному стеклу, что слабо светилось голубым. Оно было холодным. Не ледяным, но ощутимо прохладным.

Внутри в воде, с маской на лице, к которой были подведены трубки, лежала женщина. Её тёмные волосы плавали, словно парили, в жидкости, глаза были закрыты, а грудь мерно вздымалась и опускалась. Она спала или же находилась без сознания. Прикрыты тканью были лишь груди и бёдра, и на открытой коже я не заметила серебристых полос. 

А это значило, что она была землянкой.

В соседнем отсеке, «этажом» ниже, лежал молодой мужчина. Рыжие короткие волосы, такие же рыжие брови. Крупный, высокий. И у него тоже не было полос на шее.

Я пошла вдоль стеллажей. Несколько были пустыми, они и не горели подсветкой, но в остальных были люди. Кто-то моложе, кто-то старше. С масками на лице и без сознания.

И без полос. Это были люди. Земляне.

Я осмотрелась и поняла, что это не просто комната. Она огромная, невероятных просто размеров. Колонны с отсеками казались бесконечными и уходили далеко вперёд. Наверное, тут были сотни людей, я даже затруднялась назвать примерное количество.

Я остановилась и прикрыла глаза. Сердце внутри билось как-то очень гулко и будто замедленно, словно в груди было пусто и только его стук нарушал тишину.

А вокруг лежали сотни моих собратьев. Их грудные клетки вздымались, но они не были живы.

Мертвы.

В угоду захватчикам. В угоду решения их проблем. В угоду таких, как Тайен Яжер, его ужасный брат и сумасшедшая сестра. Неудивительно, что их собственная планета лишила их возможности размножаться.

Я обернулась и увидела на стене, от которой начала свой путь кнопки и датчики. Мозговой центр, надо понимать. Я быстро двинулась туда, ещё не совсем понимая, что буду делать.

Списки на экране, жизненные показатели на каждой строке – артериальное давление, частота сердечных сокращений, уровень кислорода в крови, показатели крови.

Крови.

Их собственная ферма крови – вот что это. Сотни доноров, чей мозг убили или отключили наркотиками и держат в качестве производителей живительной субстанции.

Спасти их всех я не могла. Никого не могла, ни одного. Им не повезло попасть к представителям верхушки, как мне или даже тем двоим из дома Ириса Яжера. Возможно, среди них даже мои родители. Или жена продавца из магазинчика в конце улицы в моём гетто, которую я помню. Или тот парень, которого забрали в «Источник» в тот же день, что и меня. 

Хотели бы они этого? Пошли бы добровольно?

Нет.

Я не могла им помочь. Никому. Ни одному из них. Но я могла попытаться их освободить. Избавить от этой ужасной участи.

Я прошла вдоль панели и нашла линию панелей с надписями «Сектор 1», «Сектор 2», «Сектор 3» и так далее. И рядом с каждой была красная кнопка с надписью. Я знала, что это название химического элемента – кислорода.

Я не могла их спасти. Но на их месте я бы хотела, чтобы меня так же освободили.

Я потянулась к панели и прикоснулась пальцем к одной из кнопок, но не нажала. Не могла решиться, поэтому сглотнула и прикрыла глаза. Нужно. Мне нужно сделать это.

— Они умрут, если ты это сделаешь, — раздался спокойный голос над ухом, но я даже не вздрогнула.

Командор стоял рядом. В дверях — доктор Ховард, но он, поймав взгляд командора, тут же вышел.

Что ж, я не успела. Наверное, теперь тут и для меня будет определено место. Тайену Яжеру по-прежнему требуется моя кровь, но, полагаю, он устал от проблем, которые я устраиваю. И ему ничто не мешает поместить меня сюда и получать свою дозу, когда требуется.

— Они уже мертвы, — я подняла глаза на командора. Моя судьба была предрешена, и бояться не было уже смысла. Я устала. — Вы убили их. А я лишь хотела освободить.

Мой собственный голос меня поразил, настолько мне самой он показался глухим и безжизненным.

— Сначала выращиваете нас в гетто, как свиней в загонах, а потом выкачиваете здесь. Или издеваетесь, развлекаясь, как твой брат или сестра.

— Лили, я не буду отрицать. Люди в своей истории, насколько я знаю, тоже вели захватнические войны, воевали между собой. Убивали, насиловали, делали рабами. Ты не можешь винить мой народ в особой жестокости, сами люди были куда более жестокими.

Командор развернулся и, пригласив меня жестом присоединиться, пошёл медленно между рядами. Наверное, решил лично показать, в каком стеклянном гробу будут откачивать меня.

Мне ничего не оставалось, как двинуться следом.

— Люди неидеальны, да, — ответила я. — Но они не уничтожали другие расы ради ресурсов планеты, не убивали других в поисках ответов на свои собственные вопросы. И мертвых оставляли в покое. А вы… — я обернулась вокруг, ещё раз посмотрев на окружающие нас колонны, и вдруг не смогла сдержать горячих слёз, что потекли по щекам.

— Они не мертвы, Лили, — командор тоже остановился и посмотрел мне в глаза.

— Это хуже! Вы выкачиваете их, держите за живую ферму. Паразитируете.

— Эти люди здесь находятся для восстановления после программы «Источник». Из них не выкачивают кровь, а наоборот, стимулируют восстановление.

Я замолчала и с недоверием посмотрела на него. Зачем это кроктарианцам — восстанавливать людей? Если можно просто выбросить и взять другого. Или они испытывают какие-то затруднения с подбором, как в случае командора, и используют людей потом снова и снова?

— Иди сюда, — Тайен взял меня за руку и потянул за собой вглубь ангара. – Смотри.

Он подвёл меня к одной из капсул. Внутри лежала женщина. Блондинка. Её глаза были закрыты, а волосы расплылись в воде. Возле каждого отсека, прямо под головой находящегося внутри человека, я увидела тёмную панель. Командор прикоснулся к ней раскрытой ладонью, и тогда панель загорелась сначала ярко-зелёным, а потом на ней появились на чёрном фоне яркие символы.

— Это процент восстановления кровеносной системы, — указал командор на цифры. — У объекта… женщины, — добавил он, украдкой взглянув на меня, — он уже восемьдесят пять. Это — обновление нарушений в костном мозге, которые у неё были врождёнными. То есть, она будет даже более здоровой, когда закончится восстановление, чем раньше.

— Так нам следует вас поблагодарить? — я понимала, что хожу по краю со своей дерзостью. Но я настолько была шокирована всем увиденным, что инстинкт самосохранения отключился намертво. — За то, что вы делаете нас лучше. И что будет с ней дальше? Снова попадёт в «Источник»? Это просто какой-то непрекращающийся круг ада…

Последнее я сказала уже сама себе, закрыв лицо ладонями. Командор не стал отвечать, молча позволив мне взять себя в руки.

— И что теперь дальше? — я опустила руки и посмотрела на него. — Меня накажут за то, что я сюда и пришла и что хотела…

Я подняла глаза и посмотрела командору в лицо. Он ответил внимательным взглядом, но по нему было сложно определить, о чём же он думает.

— Просто поехали домой, Лили. Ты устала.

Он снова взял меня за локоть и мягко увлёк за собой. Но мы не успели сделать и нескольких шагов, как вдруг раздался сигнал, а под потолком замигали красные лампы.

Тайен замер в напряжении, а потом крепко схватил меня за руку и увлёк в другую сторону — противоположную выходу.

— Что происходит? — испуганно спросила я на бегу.

— Не знаю, служба безопасности разберётся, но тебе тут лучше не находиться.

Что это значило и что он имел в виду, я совершенно не поняла, но вопросы задавать сейчас не стала. Да и вообще, я не в том положении, чтобы их задавать. Я просто следовала за командором, который был спокоен, но, однако, заметно напряжён. Это собственно, и неудивительно, ведь он недавно после ранения, может, просто испытывал боль. Но что-то мне подсказывало, что в эта тревога его озаботила. И немало.

Когда мы вернулись домой, командор пожелал спокойной ночи и предложил присоединиться к нему завтра за ужином, днём, сказал, планирует уехать. Я согласилась, хотя, в общем-то, его предложение моего отказа и не предполагало.

Я пошла на кухню, прежде чем отправиться к себе, а Тайен отказался от предложенного Иввой ужина и ушёл. Он выглядел бледным и уставшим, а ещё весьма озабоченным, и я была уверена, что озабоченность эту вызвала та тревога в ангаре.

Сама же я долго не могла отойти от увиденного. Перед глазами, стоило лишь прикрыть их, стояли картины из этой ужасной комнаты. Капсулы, наполненные жидкостью, в которых тела людей казались безжизненными, и только цифры на панелях свидетельствовали о том, что их сердца бьются. Не думаю, что командор врал мне о том, что так происходит восстановление людей. Вопрос в том, что с ними делают дальше. И ответить на этот вопрос Тайен Яжер мне не успел. Или же не посчитал нужным.

Уснуть у меня вышло не скоро, а до самого утра потом мучали кошмары. Мне снова снились волны океанов Кроктарса, они подхватили меня с того выступа, понесли, а потом поглотили. На этот раз это была вода, а не кровь.

Я тонула, шла ко дну сквозь толщу воды, но почему-то совершенно не ощущала нехватки воздуха. В груди не жгло желанием сделать спасительный вдох. Мне было страшно, но вместе с тем интересно. 

А потом стали появляться люди. Я не узнавала их лиц, но откуда-то точно знала, что все они из тех капсул из ангара в центре подготовки к программе. Их глаза, как и там, были закрыты, а волосы развеваются в воде, наплывая на лица. Сначала один, потом ещё один и ещё. А потом их стало много, и они вдруг, не открывая глаз, подняли руки и указали на меня пальцем. Все как один. Я чувствовала их презрение и осуждение, будто во мне было средоточие их боли и страданий.

Проснулась я резко и в поту. Сердце неслось в бешеном ритме, и мне было трудно дышать. Удивительно, что я задыхалась тут, где было вдоволь кислорода, а там, под водой на Кроктарсе — нет. А ещё мне дико, просто невероятно хотелось пить.

Вечером присоединиться к командору за ужином не получилось. После обеда к нему приехали несколько кроктарианцев, и они все вместе заперлись в библиотеке до поздней ночи.

Весь день я слонялась, не зная, чем себя занять. Снова кормила лиаймуса виноградом, бродила по саду, изрядно продрогнув. Мысли разбегались, то почему-то возвращаясь к воспоминаниям об израненном теле командора, распластанном на больничном столе, к его бледному, измученному лицу за ужином позавчера вечером, к тихому, лишённому привычных командных ноток голосу. То к увиденному вчера в центре подготовки.

И если второе пугало меня, то первое… беспокоило. Заставляло ощущать вину за то, что, как мне теперь кажется, я больше не чувствовала столь острой ненависти к нему, которую испытывала в начале нашего знакомства. 

Это ведь ненормально. Неестественно. По его милости я медленно умирала. По его милости я больше никогда не увижу брата. Он один из тех, по чьей милости происходит тот кошмар в ангаре. 

И мне стоит чаще напоминать себе об этом.

В доме тоже витало напряжение. Ивва озабочено поджимала губы, уняв свою извечную болтливость, медсестра-кроктарианка хмуро следила за монитором с показателями жизнедеятельности командора, удалённо передаваемыми с датчиков на его теле, даже всегда невозмутимый дворецкий Денисов — и тот хмурился и выглядел напряжённым. Произошедшее с хозяином всех напугало и озаботило. Он казался нерушимой стеной, а оказался таким же смертным.

Общаться ни с кем не хотелось. Книгу, которую я взяла в библиотеке несколько дней назад, уже прочла, а за другой я, естественно, и подумать не могла, чтобы сейчас сунуться в библиотеку. Поэтому я неспешно приняла душ, переоделась в ночную сорочку, тщательно расчесала волосы и забралась в постель. На удивление сон сморил меня быстро, и даже кошмары сегодня отступили.

Проснулась я от того, что меня энергично трясли за плечо.

— Просыпайся, соня, — беззлобно ворчала Ивва. — Ну же, мне нужна твоя помощь!

Просыпаться не хотелось. Я приоткрыла один глаз, отметив, что сегодня, в отличие от предыдущего дня, на улице светило яркое солнце. Я любила такие дни осенью, но сейчас просто хотелось спать.

 — М-м-м, — я  попыталась избавиться от назойливой руки и нырнуть под одеяло с головой.

— Лили, ну же, уже весь дом на ушах, ты нам тоже нужна, — не унималась управляющая. — Все свободные руки требуются.

Подавив волну раздражения, я скинула с себя одеяло и резко села на постели, что даже голова слегка закружилась.

— Чего?

Вышло не очень дружелюбно, но я и не обещала быть дружелюбной. Ивва усадила свой дородный низ рядом со мной и, наклонившись, важно произнесла:

— По несчастному случаю, едва не стоящему нашему командору жизни, оказывается, не всё так просто, — и я поняла, что она, по её меркам, и так довольно долго носила в себе информацию, и теперь ей жизненно необходимо было срочно ею поделиться. — Не очень-то он и несчастный. А это уже прецедент. Будет серьёзное разбирательство. И что-то ещё произошло вчера в центре подготовки. Не знаю, во время вашего посещения или уже после, но это тоже стоит на повестке дня. 

— Мой сон-то тут при чём? — всё ещё не видела связи я.

Ивва вскочила, словно опомнившись, и начала раскладывать прямо на моей кровати стопки с бельём.

— При том, что к нам едет важная делегация — представители всех четырёх ветвей, которых называют наместниками. Точнее трёх, наш командор же четвёртый. И прибудут они уже сегодня, так что мне нужна твоя помощь подготовить гостевые комнаты. Вот бельё и полотенца.

— Не помню, чтобы записывалась в горничные, — пробурчала, сложив руки на груди. 

Кажется, у меня было поистине дурное настроение сегодня. Обычно я не срывала его на окружающих, но вчера я настолько запуталась в собственных эмоциях, что сегодня встала сама не своя и не сдержалась.

Ивва надулась и обиженно посмотрела на меня.

— Ладно, — я ощутила укол совести и смягчилась. — Только мне сперва нужно в душ.

Женщина благодарно улыбнулась и упорхнула готовить дом хозяина к принятию высоких гостей. Я же отбросила одеяло и подошла к окну. Погода сегодня была и правда прекрасная. Оголившийся сад весь залит солнечным светом, воздух даже сквозь стекло казался каким-то стеклянным, идеально прозрачным, остановившимся. Мутная гладь пруда застыла в абсолютной неподвижности, скрывая под этой идеальной гладкостью иноземного жителя.

Я распахнула окно и вдохнула полной грудью. Несмотря на яркое солнце, воздух оказался холодным, даже морозным. В груди от разницы температур спёрло, и я закашлялась. Быстро захлопнула окно и потёрла плечи ладонями. Не хватало ещё простудиться!

Дальше последовал привычный ритуал. Душ, под которым мне хотелось стоять долго, что даже пришлось заставлять себя выйти из под струй воды. Выбор белого платья — сегодня чуть расклешённого от талии, немного выше колена и с рукавом в три четверти, мягкие кожаные туфли без каблуков. Ивва просила сделать побыстрее, так что времени тщательно высушить волосы не осталось. Я быстро прошлась по ним феном и оставила распущенными по плечам, чтобы досохли.

Я взяла аккуратно сложенные стопки белья и понесла в гостевые спальни. Они были расположены на втором этаже, но дальше по кольцевому коридору. 

С задачей я справилась довольно быстро. Сменила простыни, снова заправила постели, аккуратно разложила полотенца на полках в ванных комнатах. Всего гостевых было три, и они все выглядели как сёстры-близнецы. С моей комнатой тоже схожи, но чуть больше, и ванные однотонные, бежевые, в отличие от моей яркой со свежей зеленью.

Расправившись с заданием Иввы, я решила, что уже пора бы и позавтракать. Желудок заунывно ворчал ещё когда я только в первой гостевой меняла постельное бельё. Поэтому направилась в кухню.

На обратной дороге я наткнулась на приоткрытую в одну из комнат дверь. Это была спальня командора, и меня вдруг охватило непонятное волнение. И я сделала сущую глупость. Словно любопытный ребёнок, не сдержалась и заглянула внутрь.

Командор сидел на постели по пояс раздет. На его лице было видно крайнее раздражение — он пытался перетянуть себе повязку на рёбрах, но это у него выходило не очень хорошо. И нет бы мне пройти мимо, но я вдруг аккуратно постучала по косяку и вошла внутрь.

— Доброе утро, — тихо проговорила я, сделав несколько осторожных шагов внутрь комнаты. — Как самочувствие?

Чуть не сказала «ваше», а ведь мы договорились на ты.

Командор вскинул на меня глаза и застыл. Он выглядел растерянным.

— Доброе, — пробормотал недовольно. — Было бы сносное самочувствие, если бы рёбра так не болели.

— Они ведь сломаны. Не стоило снимать повязку.

— А как же мне принимать душ? — недовольно уставился на меня командор Яжер. — Не с бинтами ведь.

Болеющие мужчины как маленькие дети. Они обижаются, надувают губы, хнычут, язвят по делу и без. И не важно, с какой они планеты. Стоит только вспомнить, как вёл себя Шейн, когда какая-нибудь простуда на пару дней выбивала его из колеи. Насморка он боялся больше, чем ссадин во время драк с другими мальчишками, когда был подростком.

— Я бы могла помочь, — предложила я, но тут же пожалела. Зачем я вообще сюда зашла? Моё любопытство до добра меня не доведёт.

Тайен Яжер нахмурился, но согласно кивнул, а я вдруг поняла, что у меня подрагивают руки.

— Мне будет удобнее, если ты встанешь.

Командор послушно поднялся, вырастая передо мной. Я почему-то отметила про себя, что он бос, и пальцев на ногах у него столько же, сколько и у людей. 

Господи, что за глупости лезут мне в голову?

Я распутала неумело намотанные пару витков, свернула бинт обратно. Старалась не смотреть на широкую грудь и слабо поблёскивающие полосы. На капли воды над ключицей. Наверное, плохо вытер после душа. 

Поняла, что командор пристально рассматривает меня. Он слишком близко, и мне пришлось основательно постараться, чтобы взять себя в руки и не сбежать, забившись в самый дальний угол своей комнаты. К тому же я сама предложила помощь, странно было бы пойти сейчас на попятную.

— Приподними руки, — скомандовала я, воззвав к своей внутренней, так и не реализованной медсестре. — Теперь выдохни и постарайся максимально долго не вдыхать. По крайней мере глубоко.

Командор подчинился. Я сделала первый оборот вокруг его туловища и зафиксировала свободный край, потом начала обматывать, накладывая бинт немного наискосок. 

Командор — крупный мужчина с широкой грудью, и мне каждый раз приходилось практически обнимать его, едва ли не утыкаясь носом в шею. Я несколько раз выполняла такое бинтование — пару раз соседским мальчишкам после неудачных падений с велосипедов, и однажды другу Шейна, пострадавшему в драке. Но сейчас я будто делала это впервые. Руки не слушались, хвост бинта то и дело норовил выскользнуть, а волосы, так непредусмотрительно оставленные распущенными, падали вперёд, мешая работе.

Наверное, командор заметил, как я невзначай пытаюсь отбросить за спину досаждающие пряди. Он протянул руку и легко подцепил длинными пальцами локон, приподняв его. Я замерла на мгновение, ощущая, как в висках стучит пульс. Страх. Но какой-то иной, отличающийся от того, который накатывал на меня ранее при непосредственной близости командора.

Не могла посмотреть ему в глаза. Не хотела. А потому снова сконцентрировалась на накладывании повязки и за несколько секунд закончила, подвернув свободный край. Мои пальцы неизбежно при этом коснулись кожи, и я вдруг услышала, как сбилось дыхание командора. Едва различимо, но я заметила.

Скорее всего, ему просто было больно.

— Вот, — я констатировала оконченную работу. — Лучше не снимать — так быстрее всё срастётся.

Хотя, откуда мне знать, как быстро восстанавливается тело после травм у кроктарианцев. Может, уже через неделю он будет абсолютно здоров, а может и несколько месяцев понадобится.

— Спасибо, Лайлэйн, — негромко проговорил он.

Я подняла глаза на командора и столкнулась с его пристальным взглядом, от которого по спине прошёлся не то холод, не то жар. Кончики пальцев немного онемели, и очень захотелось пить.

Он так странно назвал меня.

— Лайлэйн? — переспросила я, продолжая смотреть и не в силах отвести взгляд.

— Так звучит твоё имя, если произнести его на кроктарианский манер, — губы командора тронула лёгкая улыбка.

Я чувствовала, что меня будто затягивает в трясину. В какой-то поглощающий и парализующий омут. Странное ощущение. Ладони увлажнились, а в животе защекотало. Ноги будто налились свинцом, и казалось, что вот-вот подкосятся, и я рухну прямо к ногам Тайена Яжера. Может, это какое-то внешнее воздействие? Может, кроктарианцы умеют ментально воздействовать на людей?

С трудом сморгнув наваждение, я отступила на шаг.

— Я пойду, — промямлила непослушным языком, который, казалось, распух и занимал весь рот. — Мне нужно… идти.

Командор кивнул, а я поспешила быстрее сбежать от его взгляда, от странной щекотки на коже шеи, которой невзначай коснулись пальцы командора, приподнявшие непослушную прядь, от приглушённо поблёскивающих полос, спускающихся по обнажённой груди. Воздуха не хватало, и сердце не сразу восстановило спокойный ритм. Мне показалось, что до своей комнаты я добиралась словно в тумане, и лишь несколько раз плеснув в лицо ледяной водой из-под крана, я, наконец, пришла в себя.

Нет, однозначно, что-то тут было не так. Я силилась вспомнить, что рассказывали о кроктарианцах старожилы в нашем гетто. Но ничего не могла вспомнить о необычных способностях. Или, возможно, они их скрывали. Или… что если нет никаких способностей, и это моё собственное тело так среагировало на его близость?

Последнее предположение было самым неприятным и тревожащим. Я не наивная дурочка, и прекрасно понимала, что женское тело способно так реагировать на мужчину. Гормоны и всё такое. Я это изучала. Знаю. Но ведь это недопустимо. Непозволительно. Он мой тюремщик, палач. И я не Элеонор.

Немного справившись с эмоциями, я отправилась к Ивве за новой порцией работы. Нужно было отвлечься. Но в голове ещё долго звучало мягкое, вибрирующее, словно перекатанная на языке конфета, это его «Лайлэйн».

Через несколько часов мы стояли в парадной форме вдоль аллеи перед главным входом. Все в белом, с золотым тиснением на груди — странный знак, символ Белого Дома Яжеров. Одного из четырёх правящих домов Кроктарса, чьи наместники сейчас прибыли сюда и шествовали по аллее. А мы должны были сдержанно улыбаться, учтиво склонив головы.

С каждой секундой внутри меня всё больше вибрировало возмущение. Мало того, что нас держат за убойный скот, так ещё и ноги лизать заставляют. Нарядили, отмыли, чтобы, как говорится, показать не стыдно было.

Цели у них, по словам Тайена, благородные. Но геноцид людей с их стороны это не оправдывает. Они пекутся о своём будущем, о благополучии своей расы. А нас приносят в жертву этой высокой цели.

И самое мерзкое и отвратительное — это видеть, что Ивва и Антон делают это всё вполне искренне. И если Денисов ещё кое-как сдержан, то управляющая просто искрится желанием показать солидарность.

Приехавшие кроктарианцы проходят парами, надменно-благосклонно кивая нам. Они все одеты в одежды разных цветов — своих родовых, как я поняла.

Первые были одеты в синие одежды, даже скорее кобальтового оттенка — немолодые мужчина и женщина. На вторых красные камзолы с огненными переливами, причём женщина одета, как и её спутник, в мужскую одежду, а волосы острижены чуть ниже ушей. На третьей паре красовались лёгкие летящие платья из золотистой ткани, а волосы женщины спрятаны под такой же золотистый тюрбан. И только последний наместник шёл один. Точнее, одна.  Это была уже знакомая мне женщина в зелёном платье.

Командор приветствовал всех, стоя перед парадной дверью и  приглашая в дом. Но женщина в зелёном не спешила проходить внутрь, она положила ладони на запястье командора и что-то тихо ему проговорила. Тайен, улыбнувшись гостье, предложил взять его под руку, и тогда они вместе скрылись за дверью.

— Лили, очнись, ты словно застыла, — я получила тычок от Иввы в бок. — Нам тоже нужно заходить.

Я закрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями, которые так и рвали душу на части. Столько времени прошло, но я так и не смирилась со своей участью. Отчаянно хотела домой, хотела к Шейну, хотела снова ходить на курсы медсестёр и общаться с подругами, предпочитая не думать, что происходит за стенами гетто.

Но реальность нашла меня в ладони Иввы, которая, ухватив за локоть, потащила меня в дом.

— Пусти. Я не стану им прислуживать, — вырвала руку я и остановилась у самой двери.

— Тебя никто и не просит. Для этого есть Денисов. Наша с тобой задача по этикету — стоять рядом, — схватив меня под локоть быстро заговорила управляющая. — Лили, прекрати капризничать, поберегись — у тебя ещё сегодня процедура.

Ах да, точно. Сегодня ещё мне предстояло расстаться с частью своей жизни. В последнее время, особенно после аварии, что случилась с командором, я как-то проще стала к этому относиться, стала ценить то, как хорошо он ко мне относится. Но это вынужденное раболепство перед другими захватчиками, мнящими себя хозяевами нашей планеты, быстро напомнило мне, кто я и для чего я здесь. Но делать было нечего, и я, сжав зубы, последовала за управляющей в столовую.

Гости во главе с хозяином дома сидели за красиво сервированным столом. Интересно, это у них тоже такая традиция — проводить встречи за едой, или они переняли её от землян?

Светский разговор тёк неспешно и непринуждённо. Никакие важные темы не поднимались. Пара в золотом рассказывали о изучении климата Земли, о работе лабораторий, построенных кроктарианцами на Гавайских островах.

— Земля циклична и предсказуема, — глаза у женщины в тюрбане блеснули неподдельным интересом. — И, оказывается, можно абсолютно точно спрогнозировать изменения положения орбиты и оси. Земляне называют их циклами Меланковича.

— И эти циклы очень влияют на климат на планете, — добавил её спутник. — Мы как раз разрабатываем циклограмму, которую можно попробовать применить с определёнными поправками к Кроктарсу, хотя там всё намного сложнее. Бертрана уже составила пробную модель.

— Думаю, в истории развития планеты климат был естественным регулятором популяции населения. История землян показывает множественные случаи, когда гибли целые города, не сумев обуздать воду океанов, — заключил кроктарианец в синем, как мне показалось даже с насмешкой.

Как вообще можно обуздать океаны? Я видела в те недолгие минуты воды Кроктарса, неужели жители той планеты научились подчинять эту независимую стихию? Это же нереально. Вода никому не подвластна. Она свободна, она диктует, как жить. И неудивительно, что планета забрала возможность размножаться у тех, кто решил, что может всё. Уверена, наша Земля рано или поздно тоже сбросит ярмо нежданных гостей.

Неужели все они — главы ветвей, управляющие всей колонизацией, собрались здесь, чтобы обсудить климат Земли за тарелкой жаркого и бокалом вина? Или разговор о причинах нападения на командора, а большинство домашних считает это неоспоримым фактом, не для ушей земной челяди?

Пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не хмыкнуть на всю столовую. Хотелось закричать, что мы не мебель, и не хотим стоять за их спинами послушными статуями, пока они разбирают по косточкам, как устроен наш дом. Наш!

— Фицу Тайен, — обратилась к командору девушка в красно-огненном костюме, её голос был низкий и грубый, похож на мужской, что я даже, если бы не явно выделяющаяся под камзолом грудь, подумала, что это мужчина, — я слышала, что у вас были проблемы с подбором источника. Всё разрешилось?

— Да, — кивнул командор. — Мне подобрали донора. Хотя, надо признаться, это вызвало трудности. Раньше такого не было. Специалисты сейчас изучают этот вопрос.

Остальные гости обеспокоенно зашумели. Конечно, им не хотелось тоже оказаться в такой ситуации. Это большая угроза для них. И только представительница зелёной ветви бросила на меня взгляд, от которого прошибло морозом по позвоночнику. Разве она не рада, что её соплеменнику подобрали источник? Откуда столько злости во взгляде и личной неприязни?

— Лилиан Роуд — мой источник, — командор встал и подошёл ко мне, взял за руку и побудил сделать шаг вперёд, чтобы встать рядом с ним.

Я послушно шагнула и подняла глаза на гостей. Взгляды всех присутствующих обратились ко мне. Они смотрели как на диковинную зверушку — заинтересовано, но в то же время обезличено. Как на лабораторную крысу. 

Почему именно я подошла ему? Хорошо, что командор ещё не сказал о реверсном переливании, тогда бы меня точно препарировали на столе прямо сейчас.

Потеряли кроктарианцы ко мне интерес точно так же, как и проявили — в один момент. «Красно-огненный» мужчина озаботился проблемой животноводства и растениеводства, задавая вопросы женщине в зелёном, которые та обсуждала нехотя. Она всё ещё продолжала искоса поглядывать на меня. И хотя я была в доме командора, под его защитой, всё равно испытывала смутную тревогу и опасность.

Трапеза затянулась, и я уже не чувствовала ног от длительного стояния без возможности размяться. Кажется, командор тоже чувствовал себя нехорошо. Его лицо выглядело бледным и уставшим. И через некоторое время он поднялся и извинился перед гостями.

— Вас проводят в ваши комнаты, встретимся через три часа в библиотеке. Прошу простить, мне нужно на Процедуру.

От знакомого слова я встрепенулась, и внутри ёкнуло. Хоть жар от сыворотки был уже не таким сильным, однако это всё ещё было очень неприятно. Да и каждый раз не предугадаешь, как именно будет. Реакция то сильнее, то слабее.

Тайен вышел из-за стола и направился в сторону лестницы на второй этаж. Наверное, Дэя уже была в процедурной. Я молча пошла за ним. И едва командор дошёл до ступеней, когда его уже было не видно из столовой, он с тяжёлым вздохом прислонился к стене и прикрыл глаза. В свете ламп он казался белее своего белоснежного кителя. Хриплое дыхание вырвалось из груди, и он стал оседать.

— Тайен! — я бросилась к нему. — Я позову на помощь…

— Нет, — он сжал мою руку. — Просто помоги мне дойти до комнаты.

Я помогла ему подняться на ноги, и кое-как мы добрались до его спальни, в которой я сегодня уже была. Командор дышал громко и тяжело.

— Я позову Дэю, — помогла сесть Тайену на постель и собралась уходить, но его пальцы сжались на моём запястье снова.

— Останься, Лили. Не нужно никого звать. Помоги мне, пожалуйста, раздеться.

Утреннее смущение вернулось, обдав жаром лицо. Но я отругала себя за глупость. Командор был болен, слаб, и ему необходима была помощь.

— Хорошо.

Снова поднявшись, он расстегнул китель, и я помогла снять его с плеч. Сломанные рёбра, видимо, отозвались болью, и это отразилось на лице командора.

Также я помогла снять тонкую нижнюю рубашку. Старалась не смотреть на серебристые полосы, но они будто гипнотизировали меня своим приглушённым блеском. 

Не знаю, что побудило меня, что помешалось в моей пустой голове, но я вдруг застыла, засмотревшись, а потом… подняла руку и прикоснулась к одной из них, проведя вдоль. Будто в транс какой-то впала, совсем не отдавала себе отчёт в том, что делала.

И тут я услышала резкий выдох, а потом слабый разряд электричества на кончиках пальцев и резко отдёрнула руку.

— Извини, — пролепетала, едва не задохнувшись от нахлынувших эмоций и сгорая от стыда от того, что позволила себе подобную вольность, просто от того, что мне такое в голову пришло.

Захотелось уйти, убежать, скрыться подальше от горящего взгляда холодных глаз, но меня удержали за локоть с силой, не свойственной раненому.

Командор развернул меня к себе и… отпустил. Он не касался, но мы стояли слишком близко… И опять под кожей возникло это ощущение, словно гипноз. Я видела его иссохшие губы и плещущийся в глазах голод. Или это была жажда… Не знаю. Мой мозг не работал как положено. Это точно был выброс каких-то феромонов.

Я почувствовала, как прохладный палец командора лёг на мои губы. Сглотнула и продолжала стоять молча. Не могла посмотреть ему в глаза и просто уткнулась взглядом в грудь. В те самые полосы.

— Ты слишком бледная, — наконец нарушил тишину командор. Его голос показался мне охрипшим. — Сегодня Процедуры не будет.

— Но ты болен…

— Переживу. Просто принеси мне воды, а потом беги в свою комнату, Лайлэйн, и закройся на ключ.

Командор тяжело вздохнул и отвернулся, разрывая контакт. А я, словно очнувшись, развернулась и трусливо сбежала.

Уже в коридоре прижала руку к груди, пытаясь восстановить дыхание. Ладонью ощутила, как в груди бьётся сердце, норовя раскрошить рёбра.

Да что же это такое творится? 

Кажется, я уже совсем сходила с ума. И не скрыться от этого помешательства было, и не сбежать.

Глубоко вздохнув, я пошла за водой, которую просил командор. Просто отдам стакан и уйду, сделаю, как он велел. Только быстрее бы уже закрыться у себя в комнате.

Я спустилась на кухню, порадовавшись, что есть отдельная лестница, и мне не пришлось столкнуться с кем-то из гостей. Графин несколько раз звякнул о стакан, пока я наливала воду. Руки дрожали, никак не желая слушаться. Пришлось даже взять маленький поднос, чтобы не расплескать воду по пути обратно.

Я снова поднялась к его комнате, облизнула пересохшие от волнения губы, не сразу решившись открыть дверь. Но когда всё же открыла тихо и без стука, то так и замерла на пороге.

Тайен стоял у окна, устало опираясь на подоконник, а та девушка в зелёном платье нежно целовала его губы, заключив лицо в ладони.

Я прекрасно понимала, что то, что я ощутила в этот момент — глупо и нелогично, но ведь чувства на то и чувства, что они не всегда поддаются логике. 

Как будто грязь растёрли по белому платью, будто плюнули в лицо. Мне должно было быть всё равно, я должна была радоваться, что его феромоны нашли другую жертву, но почему тогда так тесно стало в груди?

Лили, вспомни, кто ты и для чего ты здесь! – приказала я сама себе, прикусив до крови щёку изнутри.

Я тихо поставила стакан на столик у двери и ушла. Убежала по коридору, чтобы как можно быстрее захлопнуть за собой дверь и скрыться от всего этого кошмара хотя бы ненадолго. Чтобы забыться, заставить себя вспомнить о своём положении и других таких, как я. Чтобы напомнить себе, кому я обязана болью и слезами.

На следующий день делегация уехала, и в доме снова установился привычный порядок. С командором мне пересекаться не хотелось, поэтому я большую часть времени проводила в своей комнате за чтением книг, которые по моей просьбе приносил Антон.

Я не могла понять себя, потому что те ощущения, что зародились внутри, когда я увидела командора с его соплеменницей, меня испугали. Стоит ли в сотый раз напоминать себе, кто я здесь и для какой цели? Думаю, нет. Так почему же моё сердце ноет, не желая принимать понятные очевидные вещи? Почему мне так сложно было уснуть ночью, а фантазия подкидывала картины, от которых щёки горели, а в душе бушевал ураган?

Три дня назад командор отбыл на очередную встречу представителей правящих домов Кроктарса, наместников каждой ветви. Из разговора двух «чёрных плащей», который я по случайности подслушала, стало понятно, что что-то происходит. То ли на самом Кроктарсе, то ли на Земле. Трудно было разобрать, но я чётко поняла, что правительство их планеты задумало какие-то новшества. И что-то мне подсказывало, что на моей расе это скажется отнюдь не положительно.

Сегодня на дворе стояла хоть и холодная, но на удивление солнечная погода, и я решила впервые за много дней наконец выйти в сад. Но щёки и голые кисти кусал первый мороз поздней осени, а чудовище из озера, видимо обидевшись на столь долгое моё отсутствие, показываться не хотело. И из двух возможных для меня развлечений осталось только одно — библиотека.

Я вернулась в дом, сняла тёплое пальто и отправилась в библиотеку. Что почитать, выбирала долго, а потом заметила, что одна из книг на полке у окна стоит немного неровно. Она привлекла моё внимание, и я, взобравшись на небольшую стремянку, вытащила её.

Это оказалась весьма старая книга по медицине. Я много здесь подобных прочитала, но эту почему-то пропустила. 

«Кровь и её компоненты» — гласило название. Что ж, весьма актуально. Может, и командор изучал этот труд когда-то давно живущего земного учёного?

Я взяла эту и ещё пару книг и решила возвращаться к себе. Сегодняшним вечером мне теперь было, чем заняться. Но вдруг я услышала тихий писк, едва различимый, но в тишине библиотеки привлёкший внимание.

Я оглянулась и увидела, что дверь, ведущая из библиотеки в ту самую комнату, где находилась колба, в которой командор отправил меня ментально на Кроктарс, приоткрыта. Совсем немного, даже скорее, не приоткрыта, п просто не запечатана электронным замком, потому что именно он и издавал эти тихие сигналы, а ещё время от времени мигал лампочкой.

Это было очень странно. И я очень сомневалась, что командор просто забыл её закрыть. Может, какой-то сбой в системе электричества привёл к тому, что замок открылся?

Конечно же, мне стоило просто уйти, но, как я сама уже выяснила, любопытство — мой злой гений. Оно любит вылезать невовремя, подставляя свою хозяйку под опасность. Однако, и противостоять ему у меня выходило всегда весьма слабо. Как и в детстве, когда я, к примеру, решила изучить строение муравейника или уточнить, у гуся тёти Эллы крепко держатся перья или не очень.

И вот сейчас любопытство тоже решило взять верх. Я, ступая тихо и осторожно, приблизилась к двери и, аккуратно подцепив её пальцами, чуть оттянула, поздно поняв, что система сигнализации сейчас может взвыть на весь дом. Или меня вообще ударит током. Или Бог знает, что ещё могло произойти.

Но, к счастью, в отличие от случаев с муравейником и с гусем, мне повезло. Дверь просто приоткрылась шире, и я аккуратно просочилась внутрь.

Как и в первый раз, когда я тут оказалась, мне представилось, что именно так может выглядеть кабина космического корабля. Огромные панели с кучей кнопок, несколько экранов разных размеров, какие-то металлические шкафы-сейфы вдоль одной из стен. И эта загадочная колба посередине. Я обошла её, но прикоснуться так и не решилась. Конечно, маловероятно, что лишь от одного прикосновения мой разум могло забросить на другую планету, но в этот раз я обуздала своё любопытство и решила не рисковать.

И вообще, стоило убраться отсюда как можно скорее. С опозданием пришла мысль, что тут могут быть камеры наблюдения, потому что место, как я понимала, важное. И вряд ли командор похвалит меня, если узнает, что я тут была. Да, я не взламывала замок, но тем не менее, лезть не в своё дело не стоило. И играть с командором, проверяя на прочность его выдержку и хорошее ко мне отношение — тоже.

Я пошла к выходу, но случайно упустила тёплую накидку на пол. А когда наклонилась поднять, случайно прикоснулась к одной и панелей. Кнопок там не было, однако один из экранов загорелся и вышел из режима ожидания. На нём побежали какие-то незнакомые мне символы, возможно, это был язык кроктарианцев, а потом выскочило фото в красной рамке.

Это было фото женщины. Волосы зачёсаны назад, брови вразлёт, тонкие губы. Лицо красивое, но ничего не выражает. Я даже затруднилась сразу сказать — кроктарианка она или землянка, но скорее первое. 

А ещё это лицо показалось мне каким-то знакомым.

Но вспомнить я не успела, потому что вдруг ожила небольшая панель у двери и на ней появились цифры, что шли обратным отчётом. У меня мелькнула мысль, что система безопасности наконец сработала, определив постороннего, когда ожил экран, и сейчас дверь закроется! И совершенно неизвестно, когда вернётся командор! То есть у меня появился шанс оказаться запертой и, возможно, умереть от голода и жажды.

Я рванула к двери и выскочила за неё, а потом убедилась в своей догадке, потому что дверь и правда медленно захлопнулась, замок просигналил и загорелся зелёной лампочкой.

Я с облегчением выдохнула, в который раз отругав себя за любопытство. А потом… нахмурилась. Лицо женщины, которое я увидела на экране, действительно я уже видела. И даже вспомнила где — там, на рынке, куда ездила с Иввой. Это была та самая женщина, которую я видела в группе тех странных «чёрных плащей», и которая так пристально почему-то на меня посмотрела.

Этот факт вызвал тревогу и напряжение, но его природу я не понимала, и что делать с этой информацией — не знала. Кто эта женщина и почему она в розыске, а я была почему-то абсолютно уверена, что это именно так. Если она совершила преступление против кроктарианцев, то винить её мне не в чем. Да и что я могла сказать командору? Что проникла без разрешения в запретную комнату и увидела на экране женщину, которую видела на рынке, обуреваемая желанием податься в бега? Глупо. Глупо и опасно.

Поэтому взяла книги, которые отложила, и пошла к себе.

Утром я проснулась от жуткой жажды. Невероятно хотелось пить. Я даже подумала, что начинаю заболевать, но ни насморка, ни боли в горле не ощущалось, когда залпом выпила целый стакан воды.

Может, воздух в комнате слишком сухой? 

Распахнув настежь окно, я вдохнула сырой холодный воздух с наслаждением. Вообще, это у меня была уже целая традиция — каждое утро распахивать окно и глубоко-глубоко вдыхать то, чем пахнет свобода. Будто подглядывать за ней, совсем чуть-чуть.

После душа я спустилась на кухню. За окном по-прежнему было пасмурно и хмуро. Жутко не хватало хотя бы одного солнечного лучика.

— Доброе утро, Лили, — улыбнулась мне Ивва. — Хочешь чаю?

— Не откажусь, спасибо, Ивва.

Я присела на стул, и уже через минуту Ивва поставила передо мною дымящуюся кружку и тарелку с горячими ароматными круассанами.

— Пахнет вкусно, — я втянула аппетитный запах свежей выпечки. — Ты во сколько встаёшь вообще, чтобы успеть вот это всё к завтраку? Тем более в такую погоду. Что ночь, что день — разница невелика.

— Я привыкла подниматься рано, — рассмеялась Ивва. — В любую погоду, Лили. Уже просто и не спится после пяти утра. Иногда могу полежать немного ещё, когда командора нет дома. Хотела к его приезду приготовить то, что он любит, а он, оказывается, и не вернётся сегодня.

— Понятно, — я опустила глаза и постаралась перевести тему, заговорив о любимых рецептах Иввы, но, кажется, она заметила изменение моего настроения.

И я сама заметила. Заметила и совсем не обрадовалась.

Потому что я… скучала по командору. 

Поняла это так отчётливо, что ужаснулась. 

Я не должна скучать по нему, не должна. Наоборот, я должна радоваться, что его нет дома как можно дольше, что процедура откладывается, и я дольше сохраню свою здоровье и жизнь.

Но глупое сердце ныло. Тот его взгляд, тяжёлое дыхание, которое я слышала так близко, когда мы стояли в его комнате друг напротив друга. И потом полоснувший по груди его поцелуй с кроктарианкой в зелёном.

Да и вообще… мне стали нравится наши беседы. Командор рассказывал много интересного, не смеялся над моими вопросами, подогревал своими рассказами моё любопытство. И среди череды серых однообразных дней это было моим развлечением.

Наверное, это плохо — то что я чувствовала. Нечестно по отношению к моим соплеменникам и даже к себе самой. Я злилась на себя за эти эмоции, но… по прежнему испытывала их.

Допив чай, я поблагодарила Ивву и вернулась к себе в комнату. Снова распахнула окно и села у подоконника наблюдать за серым небом и такой же серой гладью пруда. Из-за шума ветра не сразу различила посторонний звук. Сначала думала, что странное негромкое гудение мне показалось, но потом прислушалась и поняла, что не ошиблась.

Закрыв окно, я ещё раз прислушалась. Источник звука явно находился в моей комнате. Он шёл из шкафа.

Я подошла и открыла дверцу и вдруг поняла, что могло издавать это гудение. Ключ! Даже коробочка с шарфом немного вибрировала.

Вынув коробку из шкафа, я вернулась к двери и заперла её изнутри на замок, а потом села на кровать и открыла коробку.

Мои предположения подтвердились. Ключ тихо вздрагивал с интервалом примерно в секунду, а сверху, в небольшой ложбинке точно по центру, загоралась бледно-голубая лампочка.

Стало страшно.

А вдруг его ищут, и так работает маячок? И приведёт ко мне.

Я обеспокоено прошлась несколько раз по комнате и решила, что мне нужно избавиться от этой штуковины. Очень не хотелось, я уже как-то привыкла периодически доставать его и трогать, но это становилось опасным.

Быстро вытащив из шкафа тёплую одежду, я натянула свитер и шерстяные штаны, набросила пальто, спрятав под полу ключ, и вышла из комнаты.

— Ну наконец-то ты решила прогуляться, может хоть щёки зарумянятся от свежего воздуха, — прокомментировала Ивва, увидев меня на первом этаже. — Лимончику ягод замороженных взяла?

Так она звала лиаймуса. Считала, что у всего живого должно быть имя. Да что там, Ивва даже некоторым предметам имена давала.

— Нет, он в последнее время не желает меня видеть, обиделся, видимо, — ответила, стараясь поскорее улизнуть. Я волновалась, чтобы Ивва не услышала, как у меня под пальто вибрирует ключ.

— Ну а вдруг вылезет, а ты без ничего? Давай, я принесу!

Она ушла на кухню, а я замялась, но потом подумала, что так даже лучше будет. Наверное, самое безопасное, это будет бросить ключ в воду. Я подойду к пруду, и даже если кто и увидит меня, то ни в чём странном не заподозрит, ведь я буду бросать ягоды лиаймусу.

— Вот, держи, — Ивва вынесла через пару минут небольшой пластиковый контейнер с замороженной клубникой и свежим виноградом. — Передай этому щекастому скользкому зайке привет.

— Обязательно, — улыбнулась я и непроизвольно задержала дыхание, когда под пальто снова завибрировал ключ.

Я вышла из дома, набросила капюшон и пошла по аллее. Срывался мелкий дождь, и ветер бросал холодные капли мне в лицо. Сначала я направилась к пруду, но вдруг ключ под полой пальто совсем взбесился. Он стал вздрагивать чаще и сильнее, а потом и вовсе загудел без перерыва. Будто не хотел, чтобы я топила его в пруду.

Меня осенила ужасающая догадка. А что если… эта штука живая? Какой-нибудь симбиот с внедрёнными генами живого существа?

Я остановилась и замерла, а потом сделала несколько шагов в другую сторону, на другую ветку аллеи. Ключ продолжил вибрировать, но тише и даже как-то мягче.

— Что ж, давай посмотрим, чего ты хочешь.

Сад у командора был большой. Я, собственно, даже не во всех его уголках побывала. Гуляла в основном у пруда, ходила по плиточным аллейкам, сидела на лавочках. До самых дальних и не доходила, там дальше сплошняком были деревья, и мне было как-то боязно одной в ту чащу ходить.

Но сейчас я была озадачена поведение ключа, который, кажется, именно туда меня и вёл. Будто уговаривал идти к гуще деревьев.

Мне стало интересно. Страшновато, но интересно. В конце концов, всё поместье обнесено стеной с камерами и часовыми “плащами”, так что вряд ли что-то со мной могло случиться.

И я пошла прямо. Тут росли уже не плодовые деревья, а невысокие пушистые ёлки. Дорожка была, но очень узкая и не ухоженная.

Я прошла вглубь и вдруг наткнулась на небольшой полукруглый ангар, ворота которого были закрыты на засов.

Внутренний голос уговаривал развернуться и поспешить в обратном направлении, а эту жужжащую штуковину выбросить в пруд. Здравый смысл твердил то же самое.

Но кто бы их слушал?

Я сделала несколько шагов и подошла к ангару. Потянула засов, и он поддался. Приоткрыв одну дверь, я заглянула внутрь.

Снаружи ангар казался обычной консервной банкой, поржавевшей на швах от дождя, но внутри он был оборудован. И едва ворота открылись, сработал датчик и включилось освещение.

И я тут я буквально охнула, увидев, что находилось внутри. Это был крокталёт. Такой же почти, какие я видела парящими в небе в городе, но больше. 

Длиной он был как два автомобиля, по высоте примерно метра два. Серый, обтекаемой формы с непрозрачными, будто инеем покрытыми стёклами. 

Я подошла ближе и вдруг на двери крокталёта вспыхнуло окошко. Точнее это была выемка в форме… ключа. 

Так вот от чего это был ключ! И вот куда он вёл меня…

Я вынула вибрирующий ключ из-под полы плаща и поднесла к выемке. Ключ лег чётко по форме и примагнитился, но почему-то стал мигать красным. Ничего дальше не происходило.

— Это очень интересно, — раздался сзади голос, заставивший меня вздрогнуть всем телом.

Обернувшись, я увидела, что в нескольких метрах, возле ворот ангара, стоял командор.

— Командор, — выдохнула я и в страхе посмотрела ему в глаза. В том, что нахожусь я не там, где мне позволено, сомнений у меня не было. И происходило подобное уже далеко не в первый раз. — Я… прости, Тайен, я…

— Где ты взяла этот ключ, Лили? — он подошёл ближе. Совсем не казалось, что он зол или сердится, скорее командор был весьма озадачен.

Признаваться в том, что я его попросту украла, так стыдно перед командором!

— Я… я стащила его, когда мы были в доме твоего брата, Тайен, — я опустила глаза, а щёки запылали со стыда. — Заблудилась и забрела в какую-то странную комнату, где был стеллаж с этими штуками. Прикоснулась к одной, оно упало, а там шли люди, и я… ну, в общем, стащила.

Когда я набралась смелости вернуть взгляд к его лицу, то с удивлением заметила, что он и не думал сердиться. Скорее был весьма удивлён.

— И ключ дался тебе в руки? — удивлённо поднял брови командор.

— Немного вибрировал, но да, дался, — кивнула, а сама вспомнила, что двое землян, что прислуживали в доме Ириса Яжера, перекладывали один из ключей в перчатках. — Не должен был?

— Не должен, — задумчиво кивнул командор, а потом подошёл ближе к крокталёту. — Лили, попробуй приложить руку вот сюда.

Я с опаской посмотрела на дверь крокталёта и на круг возле выемки.

— Я не хочу, — неуверенно качнула головой.

— Не бойся, Лили, — улыбнулся Тайен.

Он вёл себя странно. Вместо того, чтобы отругать, возможно, серьёзно наказать, командор улыбался и выглядел так, будто почти сделал необычное открытие.

Что ж, он любил мною рисковать. Этого не отнять. Но лучше так, чем как Бритни и Алекс.

Вздохнув, я подошла ближе к крокталёту. Пальцы покалывало от страха. Я поднесла руку и приблизила к белому кругу, а потом зажмурилась и положила ладонь.

Металл под кожей тут же нагрелся, но не до обжигающе горячего. А потом послышалось негромкое шипение, и я решилась открыть глаза.

Двери крокталёта открылись! 

Поднялись вверх под углом, обнажив нутро, в котором я могла рассмотреть приборную панель, ожившую огоньками и символами — такими, которые я видела на панели в комнате с колбой, а ещё там были два кресла.

— Ещё интереснее, — командор подошёл ближе, его глаза светились интересом, даже скорее горели. — Даже, я бы сказал, невероятно.

Он замер в задумчивости, и мне пришлось тихо напомнить о себе.

— А мне расскажешь? — тихо прошептала. Стало действительно интересно, но, признаться, я не сильно надеялась, что командор поделится мыслями.

— Ключ, который ты нашла, — всё же начал он, — от крокталёта. Ты это уже и так поняла. Но он не может открыть любой крокталёт. У каждого он свой. Не у каждого крокталёта, а у каждого владельца. То есть ключ — это не ключ от машины, а скорее идентификатор пилота. Аутентификация запуска двойная — индивидуальный ключ и биометрия, которую считывает борт. 

— Тогда почему твой крокталёт открылся мне? Ни ключ, ни биометрия не соответствуют.

— Вот это и вопрос, — покачал головой командор и сузил глаза, прикоснувшись к носу крокталёта. — Будто он запутался. Я думаю, Лили, что ключ идентифицировался с тобой, что очень странно, ведь ты землянка. Ни один землянин не может взять ключ голыми руками, чтобы не получить сильный удар током, который, если не убьёт, то вызовет потерю сознания. Это во-первых.

— А во-вторых?

— Машина распознала в вас связь: ключ-хозяин. Поэтому не выдала сигнализацию. Но не открылась, ожидая биометрии.

— Которую тоже приняла…

— Именно. 

Вопросов стало только больше. И у командора тоже. Он выглядел весьма озадаченным.

— Думаешь, твоя кровь во мне могла дать такой результат? — внезапно в голову пришла мысль, и я её озвучила.

— Думаю, да. Но, Лили, на момент поездки в дом моего брата реверсного переливания мы ещё не провели. И если с крокталётом вопрос, возможно, понятный, то с ключом — нет. Но я над этим подумаю.

Внутри пробежала неприятная прохлада. Мне не стоит обольщаться: как бы хорошо ко мне не относился командор, я — всего лишь объект. Для изучения в том числе. И далеко не факт, что изучать меня будут через милые беседы в библиотеке, в которую я выйду по собственному желанию из уютной комнаты.

— Вы перемещаетесь на них вместо машин? — спросила я скорее чтобы перебить паузу.

— Да, но не на этих. Это другая модель — она больше и мощнее. Это орбитальный челнок.

— Для вылетов в космос? — поражённо прошептала я. — Наверное, там очень красиво… Я видела космос только на картинках. Но для тебя это, наверное, уже что-то совсем привычное.

— Мне нравится космос, Лили, — командор улыбнулся. — Да, я бывал в нём сотни раз, но каждый раз для меня это удовольствие.

— Это круто, — я улыбнулась в ответ и инстинктивно посмотрела в небо, обернувшись к выходу из ангара.

Наверное, слово “круто” прозвучало странно для командора. Я никогда не слышала, чтобы он или кто-то в его доме так выражались. Это скорее мыло что-то местечковое в нашем гетто, молодёжное. Шейн и его друзья часто использовали это слово, чтобы выразить восторг.

— Круто… — тихо повторил за мной командор и мягко усмехнулся. Потом будто завис на пару секунд и вдруг огорошил: — Полезай на пассажирское, Лили.

Он осторожно подтолкнул меня под локоть к крокталёту.

— Ой, а можно? — я встрепенулась. Было очень интересно примерить кресло космического челнока.

Ободрённая кивком Тайена, я поднялась на ступеньку и пролезла за первым креслом во второе — пассажирское. Оно было рядом с главным, и перед ним так же был штурвал, хотя и меньший по размеру и без рычагов.

Тайен сел в соседнее, прикоснулся к замигавшей огоньками панели и что-то набрал быстро на ней. Машина вдруг тихо загудела и завибрировала. Я вздрогнула, когда у меня на груди неожиданно сомкнулись наползшие ремни.

На панели отобразился контур крокталёта зелёным, а потом сменился на синий, что было сопровождено тихим шипением.

— Что это? — спросила я командора.

— Герметизация, — ответил он. — Система давления должна выровнять, но если почувствуешь дискомфорт в ушах, просто немного приоткрой рот.

А потом я увидела, как потолок ангара разъехался в стороны.

— Куда мы? — с испугом спросила я командора, ощущая, как кровь от страха стала вскипать в венах.

— В космос, Лили, — на губах Тайена Яжера появилась загадочная улыбка. — Ты ведь хочешь воочию увидеть всю его красоту?

Крокталёт начала медленно взлетать, а я ухватилась за края сиденья. Сидела ни жива ни мертва от страха. Даже моргнуть боялась. Дышать громко не решалась — настолько была шокирована тем, что сейчас окажусь в космосе. В космосе! Подумать только!

Командор же действовал уверенно. Следил за приборами и мягко управлял машиной через штурвал. Крокталёт будто слушался его на каком-то особом уровне, подчиняясь малейшему движению.

Ментальный полёт на Кроктарс, реверсивное переливание, а теперь и реальный полёт в космос. А я уж переживала, что умру даже не от процедур откачки крови, а от скуки в его доме. От второго, кажется, смерть мне точно не грозит.

— Дыши, Лилиан, — Тайен с мягкой улыбкой посмотрел на меня. — В крокталёте системы жизнеобеспечения работают стабильно. Сила тяжести, давление, контроль уровня кислорода. Ты ничего не почувствуешь при выходе на орбиту — машина позаботиться об этом. Максимум — лёгкое головокружение, потому что в первый раз. Всё будет хорошо.

Я действительно пыталась расслабиться и дышать ровнее. В общем-то, даже начинала забывать о своём страхе, пока мы поднимались выше и выше. Виды, которые открывались моим глазам, поражали своими масштабами и великолепием.

Дом командора постепенно превращался в точку внизу. Вокруг видны были поля, леса, реки, озёра и… пустоши. Их тоже было видно. Чёрные земли, покрытые туманом, через которые видны осевшие с годами руины…

Когда мы поднялись достаточно высоко, командор перевёл крокталёт из горизонтального положения под наклон носом вверх и прибавил скорость.

Мы влетели в облака.

Просто пробили их и погрузились, словно в воздушную сладкую вату.. 

Я думала, что так и будем лететь в этом плотном тумане, но мы вынырнули над слоем, и теперь они были под нами плотной пеленой. 

Будто над небом…

Так и было же в реальности — мы летели над небом.

— Выходим за стратосферу, — прокомментировал происходящее в данный момент командор, и в следующие минуты я увидела с высоты свою родную планету.

Она была прекрасна…

Невероятная просто.

Я поняла, что не дышала, а по щекам стекали слёзы.

Настолько я была поражена увиденным, ослеплена восторгом. В груди сдавило, но совсем не от перепада давления, машина, как и сказал командор, создавала внутри необходимые условия. Скорее это были эмоции.

— Она… — прошептала я задушенно, — она просто великолепна.

Я не могла перестать смотреть в окно. Моргнуть забывала — настолько была очарована.

— Да, Земля очень красива. Особенно, когда смотреть на сторону, освещённую Солнцем. Именно такой я увидел её первый раз.

Меня передёрнуло. Волшебство будто ветром сдуло.

Тайен Яжер восторгался моей планетой, вспоминал, какой великолепной она предстала перед ним впервые.

Прежде чем он выпустил первые ракеты в её направлении.

— Кроктарс выглядит иначе? — я повернулась и посмотрела на него.

— Немного, но очень похож. Его воды более тёмные, а суши мало. И он всегда находится в лучах солнц. Ты видела во время ментального полёта, что их целых три — Тройственная звёдная система.

— А как движется Кроктарс? Если солнц три, то какая траектория? — мне правда стало интересно. Мы из настолько разных миров, что это казалось непостижимым для понимания.

— Все три звезды, что дают свет на нашей планете — Красные гиганты. Они находятся далеко, и Кроктарс не относится к их системам. А движется он вокруг Чёрной дыры.

— То есть рано или поздно Кроктарс погибнет? — по рукам прошлась дрожь. Мы в школе изучали, что такое чёрные дыры, и мне они запомнились космическими убийцами.

— Все планеты рано или поздно заканчивают свой век, — пожал плечами Командор. — И Земля тоже однажды сгорит, когда ваш Жёлтый карлик нагреется. Это циклы жизни во Вселенной, Лили. 

Всё это было слишком сложным для моего понимания, будто находилось в такой плоскости, что мой мозг просто не мог это воспринять.

В верхнем углу панели замигала лампочка, а потом включился небольшой экран, и на этом экране показалась… фотография той самой женщины и мигающие символы под фото.

Настроение командора резко изменилось. Как тогда в ангаре с колбами. Он нахмурился и озабоченно поджал губы. 

— Кто эта женщина? — осмелилась спросить я. — Она преступница?

— Не все на Кроктарсе, Лили, согласны с политикой Правящих семей, — ответил после некоторой паузы, будто не хотел говорить об этом со мною.

— Но эта женщина… она ведь на Земле?

— С чего ты взяла? — Тайен повернулся ко мне и внимательно посмотрел.

Я слишком откровенна с ним. Мне бы язык прикусить, но уже поздно. Придётся договаривать. Да и, думаю, во вред мне это не пойдёт.

— Я её видела. На рынке. Ты тогда разрешил мне с Иввой поехать. Эта женщина шла в окружении других “чёрных плащей”. Сначала я подумала, что она просто с ними, но потом поняла, что её ведут под конвоем. И… она вдруг повернулась и странно посмотрела на меня. Так, будто знает. Но ведь это вряд ли возможно, правда? Откуда кроктарианке знать меня? 

— Думаю, тебе просто показалось, что она может знать тебя, Лили. Ты права, ей неоткуда. Это попросту не имеет смысла, — ответил командор на моё предположение, но я заметила в его голосе странные нотки. — Пора возвращаться.

Тайен что-то нажал на панели и направил крокталёт обратно на Землю.

Когда мы вернулись на Землю, командор даже не стал ужинать. Снова уехал. Я была уверена, что связано это было с той женщиной.

Кто же она такая? Мятежница? Тогда почему она на Земле?

Может, сбежала сюда?

Мало огня на нашей планете, так ещё и кроктарианцы решили свои внутренние проблемы тут решать, похоже. Хотя, может, она как раз против использования Земли и её расы? И тогда это может быть шанс для нас…

Но… нужно быть реалистами. Очень сомнительно, чтобы кто-то стал защищать чужие интересы просто так, без выгоды для себя. 

Вечер был размеренным и спокойным. Ветер на улице наконец стих и перестал швырять в окна капли дождя. Командор как уехал вчера, после нашего приземления, так и не вернулся до сих пор. 

Я поужинала рано, ещё и пяти часов вечера не было, а потом решила отправиться в библиотеку и взять к себе в комнату несколько книг. 

Возвращаясь обратно, и уже проходя мимо комнаты командора, я вдруг почувствовала, что нахожусь не одна в коридоре. Какое-то внутреннее ощущение подсказывало, что в тишине пустынного дома кто-то есть. Кто-то, кто наблюдает за мной.

— Ну здравствуй, дорогой источник, — услышала я за спиной.

От резкости голоса, разорвавшего тишину, я вздрогнула и едва не уронила книги.

— Фицу Ирис, — я обернулась и учтиво склонила голову, а саму прошиб холодный пот.

Что забыл брат командора в доме, когда самого Тайена нет? И почему он ходит тут один? Не в сопровождении Иввы или Антона, а один?

Страшная догадка прокатилась льдом по позвоночнику, а потом и сам Ирис Яжер её подтвердил.

— А я как раз тебя и искал, — сказал он, чуть прищурившись.

Мужчина сделала два шага мне навстречу и остановился, широко расставив ноги и заложив большие пальцы рук за ремень. Вся его поза говорила о том, что он очень доволен своим превосходящим положением.

— Чем я могу быть вам полезна? — я опустила глаза, стараясь не провоцировать его взглядом глаза в глаза. Вдруг он посчитает это дерзостью.

Внутри меня всё клокотало, пока чужеземец с ног до головы меня осматривал. Страх отчаянно бился раненой птицей в груди, пуская по телу противные мурашки страха. Больше всего на свете сейчас мне хотелось, чтобы командор оказался радом. Даже если потом последовала бы Процедура. Только не с этим существом наедине.

— Что такого мой брат находит в вас — землянках? — Ирис Яжер медленно сделал ещё шаг навстречу и прикоснулся холодными пальцами к моему лицу, провёл от виска до подбородка, а потом приподнял, вынудив посмотреть ему в глаза. — Чем ты так особенна, источник?

 Ни имени, ни фамилии. Просто источник.

— Почему отказывается делиться со мной — своим единокровным братом?

Я сделала шаг назад, аккуратно высвободив лицо из цепких пальцев. Броситься бы бежать со всех ног, но ведь так могу сделать только хуже. Инстинкт охотника присущ кроктарианцам не менее, чем землянам.

— Он уже познал твою плоть? — Ирис Яжер насмешливо сузил глаза. — Ведь кроме крови от вас можно взять ещё много полезного.

Дрожь пробрала меня до самых костей от его тона и взгляда, а лицо вспыхнуло огнём.

— Фицу Ирис, вам лучше уйти, — я постаралась сказать спокойно и как можно более твёрдо. — Командор будет недоволен…

— А мы ему не скажем, — хмыкнул брат Тайена.

Красивое лицо пришельца растянулось в отвратительной улыбке, от которой у меня прошёлся мороз по коже. Отвращение мутной волной толкнулось в желудке, вызвав приступ тошноты.

— Но сначала я хочу понять, чем твоя кровь особенная, почему мой брат так дорожит своим источником.

Ирис Яжер схватил меня за локоть и дёрнул к себе, заставив вскрикнуть. Внимательно, с насмешкой, посмотрел в глаза, а потом потащил в сторону Процедурной.

— Не надо, — я попыталась воспротивиться, но мои попытки оказались тщетными. — Прошу! Так нельзя!

Кроктарианцу было плевать на мои просьбы и мольбы. Он затащил меня в комнату для переливания и толкнул в кресло реципиента, захлопнул фиксаторы на запястьях и лодыжках.

— Фицу Ирис, прошу! Это может быть опасно!

— Не волнуйся, маленький источник, я умею втыкать иглу в вену, — ухмыльнулся он.

— Тайен провёл реверсивное переливание, — использовала я последний аргумент, который у меня был. Если для брата командора это вообще было аргументом.

Ирис Яжер, пытавшийся вскрыть пакет с капсулой адаптивной сыворотки, замер и развернулся ко мне.

— Что ты сказала? — прищурился с недоверием, и мне показалось, что его полосы на шее слабо блеснули. — Повтори.

— Я сказала, что фицу Тайен провёл реверсивное переливание, — повторила я. — Он сказал, что Процедура с другими представителями вашей расы теперь может быть опасна. Для вас.

Брат командора медленно отложил пакет с сывороткой, подошёл вплотную и наклонился, глядя мне в глаза, будто пытался понять, лгу я или нет.

— И ты до сих пор жива, — медленно произнёс утверждение, в которое ему самому, кажется, сложно было поверить. — Невероятно. Дорогой братец просто безумец, если так рискнул источником, который ему подобрали с таким трудом. Но… У нас с ним один генетический набор, так что, думаю, проблем не возникнет.

Появившаяся было надежда, что он не станет этого делать, исчезла, и я снова задрожала. Ужас сковал и так практически обездвиженное тело, когда младший брат командора взял инъекционный пистолет и снова подошёл ко мне. Но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась медсестра Дэя.

— Фицу Ирис, вы совершаете противоправные действия, — громко и чётко сказала она. — Источники наместников неприкосновенны. Отойдите от кресла.

— Пошла вон, — небрежно бросил мужчина, даже не обернувшись.

Не дождавшись нужной реакции крокарианца, Дэя прикоснулась ключ-картой к небольшому светящемуся табло возле двери, раздался сигнал, и вокруг моего кресла возникло магнитное поле, оттолкнув Ириса Яжера. Он упал на пол и громко выругался.

Мне магнитное поле боли не причиняло, но голова начала кружиться. Казалось, что дышать всё труднее. Всего секунды спустя заложило уши, язык онемел, и я стала терять сознание. Последнее, что увидела сквозь вибрирующий воздух, как брат командора схватил медсестру-кроктарианку за шею и приложил об стену, а её вскрик уже потонул в пучине моего беспамятства.

Возвращение в реальность вышло тяжёлым. Даже хуже, чем после первого знакомства с адаптирующей сывороткой. Казалось, что на груди у меня была бетонная плита, и мне её никак нельзя сдвинуть. Руки налились свинцом, и их невозможно было оторвать от постели.

— Тише, Лили, не шевелись, — рядом я услышала голос Тайена, а потом на плечо мне легла тёплая ладонь. — Магнитный поток был слишком сильный, но скоро ты придёшь в норму. Отдыхай.

Но я всё же раскрыла глаза. В комнате царил полумрак, хотя на улице был белый день. Сквозь бумажные шторы яркое солнце не могло пробиться, но время суток всё же было различимо. Я ощутила дикую жажду, будто из меня на этот раз выкачали вместо крови всю жидкость. Горло саднило и не давало произнести даже звук.

— Пить… — всё же удалось мне прохрипеть, едва разомкнув слипшиеся губы.

— Сейчас.

То, как командор наливал воду из графина, мне показалось вечностью. Не будь я так слаба, набросилась бы и пила до изнеможения. Неужели это магнитное поле так иссушило меня?

Тайен подошёл ближе и наклонился, просунул руку мне под лопатки и приподнял над постелью, а потом поднёс стакан к губам. Я сделала глоток, и мне показалось, что ничего более вкусного и прекрасного я не пробовала. Хотелось схватить стакан и жадно пить, тем более, что силы возвращались с каждым глотком. Но вдруг командор отнял стакан, не смотря на мои протесты и попытки взять его в ладони.

— Хватит пока, Лили, — сказал озадаченно. — Магнитное поле, конечно, влияет на гидробаланс, но у тебя появилась патологическая тяга к воде. Даже Ивва заметила это. Наверное, это побочный эффект реверсивного переливания.

Ах да, точно. Реверсивное переливание. То, из-за чего Ирис Яжер так озаботился и оживился вчера.

— Лилиан, мой брат повёл себя вчера недопустимо. Он нарушил Устав, и будет наказан. И мне жаль, что тебе пришлось ощутить на себе его характер.

— Тайен, что такого в этом переливании? — голос после воды заметно окреп и уже не так царапал горло. — Почему у всех это вызывает такой шок? И доктор Ховард, и фицу Ирис, даже Дэя! Они были очень удивлены… даже скорее поражены. Что такого ты сделал со мной? Даже твой крокталёт признал меня…

Тайен отставил стакан и посмотрел на меня. Отвечать он не спешил.

— Ещё пока рано говорить о результатах, — уклончиво ответил командор, проигнорировав мой обвиняющий тон. — Но я усилю охрану. Нужно быть более осторожными. А теперь спи. Я нуждаюсь в переливании, но ты слишком слаба для Процедуры. Тебе нужен отдых, потому что долго откладывать я не могу в этот раз.

***

Прошла неделя, но силы в моё тело возвращались медленно. Откладывать Процедуру командор больше не мог, а это не способствовало моему скорейшему выздоровлению. Но мало по малу я всё же приходила в себя. 

И я действительно стала замечать за собой, что очень неравнодушна к воде. И дело было даже не в питье. Я подолгу стояла в душе, едва ли буквально не ощущая, как капли впитываются в кожу, как стекают маленькими ручейками. Как волосы становятся тяжёлыми и прилипают к спине. Мне всё чаще хотелось коснуться воды, почувствовать её свежесть и прохладу. Открыть окно, когда идёт дождь и дышать-дышать-дышать им.

Я лежала на кровати и представляла себя плывущей среди тёмных волн, хотя я понятия не имела, как это, когда вода держит тело. В гетто не было крупных водоёмов, и жители не имели возможности научиться плавать. Но я всегда с большим интересом рассматривала картинки в детских книгах, на которых были изображены моря и океаны.

Командор вернулся вчера из города не в настроении, был задумчив, даже зол. Он отужинал в одиночестве, а затем ушёл в библиотеку. Я же не решилась с ним даже заговорить. Он, по-видимому, этого и не желал.

Я поела в компании Иввы и Антона, потом пожелала спокойной ночи и поднялась к себе. Распахнула окно, впуская ледяной ветер в комнату, и глубоко вдохнула. Внутри почему-то всё горело, требуя жидкости. Сильнее, чем обычно. Тем более странно, потому что я только что выпила кружку травяного чая.

Налив стакан воды из графина, я выпила залпом и отдышалась, словно перед этим совершила марафонский забег. 

Да что же это было такое? Почему вода стала едва ли моим не единственным смыслом жизни?

Командор так ничего и не объяснил толком ни о реверсивном переливании, ни о его предполагаемых побочных эффектах в виде моей необъяснимой тяги к воде. И если бы мне просто хотелось часто пить — это одно. Можно было предположить какую-нибудь болезнь, сахарный диабет, например. Но я хотела не только её пить. Моя кожа жаждала касаться воды, и чтобы вода касалась её.

И вдруг я разозлилась, а злость, как известно, придаёт смелости. Вот пойду сейчас и спрошу у него. Прямо вот так в лоб. 

Я, конечно, понимала, что Тайен может мне просто не ответить, даже прогнать, но так я хоть что-то предприму. Хотя бы попытаюсь. Потому что, пусть моя жизнь и принадлежит ему, я имею право знать, что со мной происходит.

Преисполненная решимости, я набросила на плечи тёплую накидку, прямо на широкое и длинное ночное платье, чуть стянутое под грудью, и вышла в коридор.

Дом встретил меня тишиной и приглушённым светом ночных ламп в коридорах. Было уже поздно, и все спали, но мне почему-то казалось, что командор ещё не лёг. Скорее всего, он всё ещё был в библиотеке.

Я решительно направилась туда, и вдруг оторопело затормозила, едва выйдя в коридор крыла, где располагалась библиотека и покои командора, потому что чуть не налетела на него самого.

Тайен стоял в полутьме коридора и смотрел на меня. Трудно было понять выражение его лица. Ни злости, ни привычной снисходительности, но застывшее в глазах выражение меня испугало.

Командор был бос и обнажён по пояс. Рёбра больше не были стянуты бинтами, но на них виднелись уже выцветающие следы аварии.

— Что ты здесь делаешь, Лайлэйн? — глухо спросил он. — В такой-то час.

И вдруг я струсила. Не смогла сказать всё, что хотела, на что себя настраивала. Этот глубокий приглушённый голос сбивал с толку и парализовал волю.

— Я… — снова захотелось пить, и я сглотнула. 

— Твои ноги босы. Ты можешь простудиться.

Я опустила взгляд вниз и наткнулась на свои обнажённые пальцы, виднеющиеся из-под длинного белого подола.

— Ты тоже, Тайен. Ещё и бинты снял.

— Там, куда я иду, они будут мешать.

— И куда ты идёшь? — снова подняла глаза на него. И… сама не понимала, хочу ли я действительно знать, куда он направлялся.

Не знаю, зачем я спросила его об этом. Мне бы развернуться и бежать со всех своих босых ног к себе в комнату, потому что интуиция отчаянно сигналила держаться сейчас от мужчины подальше.

— Пойдём, я покажу.

Тайен Яжер протянул мне раскрытую ладонь. Приглашал, не требовал. Я колебалась несколько мгновений, а потом, игнорируя голос вопящей интуиции, вложила свои пальцы и последовала за командором в сторону укрытого ночной полутьмой коридора.

Мы продвигались вглубь дома, и я ощущала, как покалывали мои пальцы в руке командора. Он шёл молча и не смотрел на меня. Я не знала, куда мы идём и зачем, но ведь Тайен давал мне выбор не идти. Любопытство смешалось со страхом и отдавало щекоткой в груди. Мне хотелось верить, что Тайен меня не обидит, но никто такой гарантии мне дать не мог. Мы живём в мире, в котором то, что одного убивает, второму обеспечивает жизнь. Границы морали размыты, да никто уже и не скажет, что вообще это такое.

Мы спустились по лестнице вниз, ниже первого этажа. Холодок прошел по спине, когда перед нами открылась ещё одна лестница — в подземелье. 

Какие тайны скрывает Тайен Яжер в этом доме? И почему решил открыть их мне?

Пол здесь был из камня, но почему-то не холодный. Мы завернули в узкий проход, а потом у меня от неожиданности сбилось дыхание. Перед нами открылся огромный грот. На земле стояли массивные электрические фонари, заливая пространство рассеянным светом. Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, откуда по неровным стенам и потолку берутся расползающиеся зеркальные блики. От самого края, что перед нашими ногами, и до дальней стены вместо пола я увидела зеркало воды. Огромный бассейн в каменном гроте.

Я была настолько впечатлена, что застыла, приоткрыв рот. Спокойствие и умиротворение этого места поражало, пленяло. Командор отпустил мою руку и подошел к массивному фонарю. Коснулся его рукой сбоку, и тогда вода вспыхнула приглушённым свечением.

Тайен посмотрел на меня, но не сказал ни слова. Он подошёл к ступеням, ведущим в воду, и медленно спустился. Я наблюдала, как вода сантиметр за сантиметром поглотила его крепкое тело. Командор скрылся под водой с головой, плавно и легко скользнув под поверхностью почти на середину бассейна. 

Лёгкий всплеск вдруг взбудоражил мою жажду. Мне захотелось, чтобы вода также коснулась моего тела, так же, как и тела командора. Кажется, я даже дышать стала глубже.

Наверное, там было неглубоко, потому что Тайен вынырнул чуть дальше от края, и было видно, что он стоял на ногах, а вода доставала ему до середины груди. 

Я ахнула, когда увидела, что полосы на шее командора начали светиться приглушённым светом. Они словно мерцали, переливались живым металлом, завораживая желанием прикоснуться.

— Иди сюда, Лайлэйн, — я вздрогнула от тихого, но твёрдого голоса. Приказа, но сказанного так, что внутри мурашки побежали от желания подчиниться. — Не бойся, — мягче добавил командор.

Желание ощутить воду боролось во мне с каким-то необъяснимым страхом. Лёгкий вздох вырвался из груди, но словно неведомая сила толкнула меня в спину. Я сделала несколько шагов и замерла у самого края.

— Я не умею плавать.

Вода была по грудь командору, но не мне. Я по меркам землян была достаточно высокой, но любой кроктарианец был выше меня более чем на голову.

— Я научу тебя.

И я поверила. Сбросила с плеч накидку, оставшись только в ночном платье. Смущение, почему-то, вспыхнуло уже лишь тогда, как мои ступни на первой степени коснулись воды, а подол намок и стал тяжёлым.

— Чувствуй воду, Лайлэйн. Дыши глубже. Она уже чувствует тебя — откройся ей.

Он говорил так, будто вода была живая, словно не только я хотела её, но и она меня. Не знаю почему, ведь это было совершенно нелогичным, но внутри я чувствовала, что так и есть на самом деле.

Командор стоял на месте, не сделав ко мне ни одного шага. Страх сплелся с наслаждением, и я пошла вперёд. Вода была совершенно не холодной. Она затягивала, обволакивала, манила сделать ещё шаг и ещё.

Я ощущала, как намокает и тяжелеет платье, расползаясь вокруг меня по воде белым облаком. Лёгкая ткань плыла, колышась от моих шагов и волнения воды. Приблизиться к командору я не могла, потому что вода уже доходила мне до плеч. Я впервые в жизни погружалась в воду так глубоко, всем телом. И это было невероятно.

Командор сделал ко мне несколько шагов и замер на расстоянии вытянутой руки. Свет его полос стал заметно ярче, а дыхание глубже. Я это чувствовала.

Ощущения были странными. Вода будто дополняла нас, делала пространство вокруг общим и каким-то живым. Я чувствовала вибрации его настроения, но не могла распознать. Они передавались как электричество через проводник — воду. Волновали и заставляли сердце стучать быстрее.

Тайен обхватил ладонями под водой мою талию и немного приподнял над поверхностью. Ночное платье, белое и мокрое, слишком открывало грудь, и меня это невероятно смутило. Но продлилось это недолго, потому что командор подхватил меня под колени и положил на воду, поддерживая снизу.

— Закрой глаза и просто доверься воде.

Я глубоко вздохнула и попыталась сделать так, как велел командор. Попробовала расслабиться и дышать ровно. И у меня почти получилось, но ровно до того момента, как я поняла, что руки Тайена меня больше не поддерживали.

Испугавшись, я дёрнулась, и вода сомкнулась над головой, не позволив сделать вдох. Внутри зародилась паника и мгновенно разнеслась по всему телу горячей волной. Ноги и руки из невесомых превратились в неподъемные колоды и потащили меня ко дну. Мозг совершенно забыл, что я могу достать ногами, если выровняю тело.

И внезапно всё закончилось так же, как и началось. Моё лицо оказалось над поверхностью, позволив лёгким до отказа наполниться воздухом. Я закашлялась и вцепилась в плечи Тайена, осознав, что это он держит меня над водой.

— Лили, ты позволила страху поглотить твой разум, не слушала, что я говорил. Наверное, ещё слишком рано. Ты не готова.

Удерживая меня на руках, командор заскользил к берегу. Он шёл по дну, но движения были такими мягкими и плавными, что мне казалось, будто он плывёт, или даже парит в воде. 

Тайен вынес меня, всё ещё судорожно сжимающую его руки и тяжело дышащую, и усадил на тёплый камень у кромки воды. Тонкое белое платье облепило тело, слишком явно являя то, что надо было бы скрыть. Я собрала в ладонь мокрые волосы и отжала, а потом обхватила себя руками. Нет, мне не было холодно, это место удивляло своим странным теплом. Мне хотелось прикрыться от скользнувшего горячего взгляда.

Тайен вдруг резко выпрямился и отвернулся.

— Вот, — он протянул мне небольшое покрывало, которое я так и не поняла, откуда взял. Наверное, тут где-то хранились тут, раз уж командор здесь любил плавать. — Тебе нужно вернуться к себе. Ты устала, Лили.

Командор подал мне руку, чтобы помочь подняться, но тут же отпустил мои пальцы, когда я устойчиво встала на ноги.

— Ты прав. Но ты можешь остаться здесь, я дойду сама, – опередила его, заметив, что Тайен тоже собрался уходить.

— Хорошо, — согласился он, кивнув.

Командор развернулся и, мягко оттолкнувшись, снова погрузился в воду, рассеяв вокруг себя мягкое свечение.

Мне же следовало быстрее убираться отсюда, потому что внутри поселилось странное, совершенно необъяснимое ощущение, желание — нелогичное и непонятное. Я вдруг захотела, чтобы командор вынырнул из прозрачной глади и пошёл за мной. Глупость. Снова, наверное, моя гормональная система реагировала на кроктарианскую.

Поэтому я плотнее закуталась в покрывало и скользнула к выходу из грота. На лестнице и в коридорах я уже не ощущала странного тепла, как в этом необычном подземелье. Ноги заледенели, а по всему телу пробежала дрожь. Скорее бы прийти к себе и принять горячий душ. А потом лечь спать. Мне нужно пережить и осмыслить новые ощущения.

В своей ванной я стащила с себя мокрое холодное платье, подколола волосы и встала под горячие упругие струи. Позволила себе закрыть глаза и потеряться в ощущениях. Просто ощущать воду, впитывая кожей. Тайен сказал, я должна научиться доверять воде. Это легко сделать стоя вот так под душем. Но в большой воде…

Не знаю, сколько я так простояла. Обтеревшись мягким полотенцем, я промокнула волосы и надела сухое платье. Длинный мягкий подол коснулся пальцев ног лёгкой волной, напомнив, как вода в подземном озере подхватила ткань, распластав его по поверхности лёгким облаком.

Едва я вышла в комнату и расчесала волосы, как услышала тихий стук в дверь. Сердце замерло на мгновение, а потом пустилось вскачь. Уже слишком поздно для визита Иввы, Антон и Дэя тоже спят. 

Это мог быть только Тайен.

Дрожащими пальцами я повернула замок и открыла дверь, впуская хозяина дома. Командор вошёл в мою комнату, а потом обернулся. Мне оказалось неожиданно трудно встретиться с ним взглядом.

— Лили, — он подошёл и мягко коснулся кончиками пальцев пряди моих волос, всё же заставив посмотреть ему в лицо. — Как ты? Кажется, я сегодня тебя испугал.

— Всё в порядке, Тайен. Просто это было немного непривычно. Раньше я никогда не оказывалась в большой воде и…

— Удивительное ощущение, не правда ли?

Его голос был низким и мягким, не таким как обычно. Раньше фицу Яжер тоже не был со мной груб, если не считать того вечера после ссоры с братом, но и тогда это была лишь вспышка ярости, за которую он тут же извинился. Но его голос всегда был сдержан, даже холоден. Сейчас же мягкий бархатный тембр отзывался у меня внутри странной вибрацией, будто мы резонировали на одной волне.

— Да, необыкновенное.

Внезапно командор резко отвернулся и отошёл к окну. Вгляделся в черноту ночи, оперевшись сильными ладонями о подоконник. Он пришёл не просто так, и во мне это вызывало странное томление. Пугающее и приятное одновременно.

— Лилиан, ты спросила меня, что я сделал с тобой этим реверсивным переливанием, — голос был тихим, но каким-то отстранённым. — И я хочу попробовать дать тебе ответы. По крайней мере те, которые знаю сам.

Тайен ещё несколько мгновений смотрел в чернила ночи за окном, а потом развернулся и поймал мой взгляд.

— Помнишь, я рассказывал тебе о легенде Кроктарса?

— О большом белом цветке, что цветёт раз в сто сорок земных лет кроктариаской ночью? — конечно я помнила ту странную историю, которую командор рассказал мне за ужином, едва сдерживая стоны от боли после ранения.

Тогда я заметила в его глазах пелену, что ясно выдала мне, как сильно он скучает по дому. Так же, как я по своему.

— Имя этого цветка — лайлэйн.

Внутри стало тепло от понимая того, что он зовёт меня так же. Это тепло затопило до самых кончиков пальцев и разлилось в груди.

— Но это всего лишь легенда, Тайен, — я подошла ближе. — Мне приятно, что ты зовёшь меня именем легенды твоего дома. Ведь оно так похоже на моё, которое дали мне родители.

Командор замолчал, внимательно вглядываясь в моё лицо. Казалось, он не мог решиться — говорить дальше мне что-то или нет. А может сам сомневался в своих мыслях.

— Потому что это послание, — сказал он медленно. — Я заподозрил это ещё в самом начале, и, кажется, не ошибся.

Я совсем не понимала, что он имеет ввиду, поэтому озадаченно посмотрела на него.

— Я не понимаю тебя. Какое послание?

Командор снова повернулся к окну, а я встала рядом с ним, тоже всматриваясь в тишину и темноту ночи.

— Ты помнишь, я говорил тебе, почему кроктарианцы исследуют Вселенную? Что именно мы ищем и почему, — начал он негромко. —  Мы утратили фертильность — возможность самим воспроизводить свой род. Мы слишком много взяли от своей планеты, разучились дорожить ею, и тогда Кроктарс отнял у нас способность самим рожать своих детей. Когда население сократилось в десятки тысяч раз, дав возможность морям и суше Кроктарса вздохнуть спокойнее, мы всё же поняли, как можем сохранить популяцию. И стали создавать детей искусственно: выращивать их в пробирках, держать в анабиозе до определённого периода, равного земному году — порога выживаемости. Но со временем стало понятно, что большинство зачатых в пробирке, даже при воспитании в семьях, теряют с каждым поколением эмоциональную стабильность.

— Плод в утробе матери уже получает закладку рефлексов, в дальнейшем развивающихся в способность формирования моральных ориентиров, — я поняла, о чём он говорил. — Связь с матерью очень важна, а вы стали этого лишены.

— И на каждом поколении это стало сказываться всё сильнее и сильнее.

Тайен вздохнул, отошёл от окна и сел в кресло напротив моей постели, а я опустилась на кровать. Он уже говорил мне, что именно по этой причине — исследовать, как зарождается жизнь в других мирах, понять, какую цепь эволюции они упустили,  кроктарианцы и покоряют чужие миры. Но, возможно, потому что они причиняют боль другим, им и не дано воспроизводить себе подобных?

— Мои сестра и брат, особенно Яра, подвержены сильным нарушениям. Мой эмоциональный фон тоже далеко не идеален, Лили. Но сейчас не об этом. На Кроктарсе была группа учёных, которая предложила симбиотировать население планеты с другими расами, они утверждали, что только так мы начнём возвращать себе способность деторождения, но Совет решительно отмёл это предложение. Представители правящих семей не хотят кровосмешения. Но мы подозревали, что эксперименты всё же начаты.

Внутрь меня стала просачиваться тревога. Я не понимала, к чему ведёт командор, но где-то в подкорке поселилось жуткое чувство. Во рту пересохло, пальцы заледенели, но я продолжала внимать его рассказу.

— Когда код твоей крови совпал с моим по тридцати параметрам, в то время, как у большинства землян он совпадает с нашим максимум по двадцати, я озадачился, Лили. Ещё более странным было узнать твоё имя.

— А что с ним не так? — сердце начинало стучать всё громче. — У многих землян такое имя.

Тайен встал и потянулся к графину с водой, налил в стакан и протянул мне. Дрожащими пальцами я обхватила холодное стекло и поднесла к губам, с наслаждением приняв в себя глоток, а потом ещё и ещё.

— Что ты помнишь о своих родителях, Лили?

Мне совершенно не понравился этот его вопрос. Он царапнул слишком глубоко, там, где хранились самые важные и трепетные воспоминания и чувства.

— Что ты хочешь этим сказать, Тайен? — я встала и прошлась по комнате. Захотелось вытереть влажные ладони о платье. Всё это бред. Сумасшествие какое-то. — Их отняла у меня Программа. Их забрали вы!

Я резко развернулась к командору и гневно посмотрела. Плевать, что нарушала субординацию, и он мог запихнуть меня в клетку, как его братец с сумасшедшей сестрой поступили со своими источниками.

— Лилиан, — командор тоже встал и подошёл ко мне. — В Программу никогда не попадали Анжела и Виктор Роуд. Я проверил это всеми доступными моему положению возможностями. Поднял документы, лично перепроверил реестры. Таких доноров в программе «Источник» никогда не было.

То, что он говорил, казалось глупостью. Полнейшим бредом. Нереальной несуразицей.

— Не может быть… — прошептала я, в ужасе пошатнувшись. — Но я сама видела, как “чёрные плащи” увели их и посадили в машину! Как увезли, и больше я их не видела!

— Я не знаю, кто это был и почему их забрали, — командор смотрел на меня с сожалением, а потом сказал то, что совершенно не укладывалось ни в моей голове, ни соответствовало моей картине мира вообще: —  Думаю, твоя мать была кроктарианкой, одной из тех учёных, а отец землянином.

В животе скрутило, словно там сжалась пружина. В висках начало стучать. Это неправда. Это просто не могло быть правдой.

— Мои родители любили меня! — я почувствовала, как горячие слёзы стали собираться в уголках глаз. — Они не могли проводить надо мной эксперименты. Ты ведь это хочешь сказать, да? Это? 

Тайен взял меня за плечи и немного сжал, заставив посмотреть на него.

— Они проводили их не над тобой, а над собой. А ты — удачный результат. Твой брат — нет, его кровь больна, но не ты, Лили. Потому они и назвали тебя так — в честь цветка возрождения из кроктарианской легенды, понимаешь? Поэтому ты и пережила реверсивное переливание, подтвердив тем самым нашу с тобой генетическую совместимость.

Нет, я совершенно не понимала. Отказывалась, отвергала эти дикие умозаключения. Такого быть не могло! Просто не могло. Я не результат жутких экспериментов каких-то учёных из чужой галактики. Моя мама пела мне земные песни на ночь и не спала у кроватки, когда у меня была высокая температура. А отец катал на плечах и играл со мной в куклы. Разве так ведут себя с объектом эксперимента? Нет! У меня была семья, которую сломали эти жуткие существа.

— Прекрати! Это всё неправда! — я толкнула командора в грудь, но на него это не возымело никакого воздействия. Он лишь крепче сжал мои плечи.

— Лили, они и правда тебя любили. Возможно, даже настолько, что скрыли свою удачу от правительства. 

— То есть от тебя? – я почувствовала горечь в горле от сказанных слов, мне хотелось высвободиться из его рук.

— И от меня тоже. От всех. Любили так сильно, что сбежали и спрятались, как могли. Замели следы.

— И что теперь? Что ты будешь делать? Надо мной станут ставить эксперименты? — мой собственный голос дрогнул. 

Тайен смотрел мне в глаза, а под лёгкой белой рубашкой появилось размытое свечение. Внутри меня стал растекаться странный жар. Он затоплял все чувства: страх, обиду, шок от того, что я узнала. Проникал в кончики пальцев, заставляя их неметь, а щёки пылать.

— Только один. И я проведу его сам, — прошептал командор, а потом его губы накрыли мои. 

Это было так, словно только для этого я и была создана. Будто в этом было моё предназначение. Тепло заструилось от его губ по моим венам и стало распространяться по всему телу. Я никогда раньше не целовалась, не ощущала мужских губ на своих. Только родственные поцелуи Шейна в щёку, но это ведь совершенно иное.

Губы Тайена были мягкими и нежными, они прижались к моим, а потом мягко раскрыли их, похитив мой вздох. Его ладонь скользнула мне в волосы и обхватила затылок, вызвав миллион мурашек по всему позвоночнику. Колени подогнулись от избытка ощущений, когда я почувствовала, как язык командора скользнул в мой рот. Но Тайен не дал мне упасть и лишь крепче прижал к себе, заставив ощутить через тонкие ткани наших одежд его горячее тело. Набравшись смелости, я попробовала ответить, чем вызвала судорожный вздох моего захватчика.

Сейчас я не осознавала действительность, совершенно забыла, кто я и кто он, почему я здесь и с какой целью. Мысль о том, что я результат генетических экспериментов между инопланетными расами тоже ушла на второй план. Были лишь губы, нежно терзавшие мои, и руки, сладко сжимающие мое тело. Было только дыхание, ставшее единым на двоих.

— Лайлэйн, — горячо прошептал командор, оторвавшись от моих губ. — Я грезил об этом с того самого момента, как увидел тебя — дрожащую на кресле от ужасов адаптационной сыворотки. Мне хотелось сделать что угодно, лишь только бы оградить тебя от боли.

Он подхватил меня на руки, в два шага пересёк комнату и мягко опустил на постель. Дрожь, зародившаяся внутри, стала разливаться по всему телу. Тайен опёрся коленом о постель и склонился надо мной, глядя в глаза. Его взгляд горел, полосы на шее сияли стальным мягким блеском, завораживая и околдовывая. Он снова приник ко мне поцелуем, но уже совершенно иным. Теперь это не было похоже на мягкое прикосновение. Теперь это был властный, подчиняющий напор, ломающий стены и любые преграды. Меня переполняли ощущения, и я выгнулась ему навстречу от разряда тока, прошившего моё тело от низа живота и до самой шеи.

Широкая ладонь командора скользнула вниз к подолу моего платья. Я понимала, что нас ждёт, осознавала, хоть сама никогда ничего подобного и не делала. И сейчас мне хотелось этого. Крепкие пальцы прошлись по коже моего бедра и сжали его, вырывая обоюдный вздох. И сладко было, и страшно одновременно. И стыдно, ибо сейчас я предавала всю свою расу, свои убеждения и взгляды. 

Предавала добровольно и с желанием.

Сладкие прикосновения губ перешли на нежную кожу моей шеи, заставляли изнывать от непривычного желания и задыхаться в ожидании неизведанного. Плавиться в руках моего захватчика и мучителя. Тайену Яжеру удалось отобрать у меня не только физическую свободу, но и свободу воли. Он подчинял меня, заставляя с жаром отвечать на его ласки. Гореть в его руках, желая продолжения. Сделал так, что я сама захотела подчиниться.

Свечение полос под рубашкой стало ещё ярче. Оно манило, вызывая непреодолимое желание прикоснуться к ним. Я, набравшись смелости, сжала дрожащими пальцами край его рубашки и потянула вверх, помогая командору избавиться от неё.

Он замер, удерживаясь надо мной на руках и позволяя рассмотреть ближе. Я подняла руку и коснулась пальцем тонкой, слабо сверкающей полосы. Уже не с таким страхом, как тогда в его комнате, и не отдёрнула руку тут же, как лёгкое электричество мягко кольнуло в ответ.

Это было странное ощущение и почему мне очень-очень нужное. Какое-то естественное и будто-то даже привычное. Желанное. Я стремилась к нему, будто плыла по воде — мягко, плавно, легко.

Я провела пальцем по полосе от самой шеи и до её окончания на груди, наблюдая, как за моим прикосновением тянется более яркий след, через доли секунд возвращающийся к своему привычному. Он тоже реагировал, и осознание этого волновало ещё больше.

Моё тело было готово принять его. Оно жаждало этого, и я не могла противиться. Да и не хотела. Я распахнула глаза, посмотрев в лицо командора, а он мягко улыбнулся в ответ, а потом склонился и снова пленил мои губы. Ещё жарче и ещё желаннее оказался этот поцелуй, в котором я растворялась без остатка и без памяти.

И внезапно в комнате раздался треск, а через несколько секунд неестественной тишины послышалось шипение. Пространство вокруг стало заполняться едким дымом, что вызывал кашель и слёзы. Тайен замер, а потом сорвался с меня.

— Лили! — прохрипел он, прикрыв глаза ладонью, а второй схватил меня за запястье и почти сорвал с кровати. — Ты должна бежать! Давай же!

Его согнуло пополам в жутком кашле, а я соскочила на пол и теперь растерянно озиралась вокруг, не понимая, что произошло. Паника тошнотворной волной поднималась изнутри, вызывая оторопь и растерянность. Если это дело рук Ириса Яжера, если он пошёл против власти брата, то мне не выбраться и не спастись.

Я бросилась к командору, который осел на пол, а через секунду он сильно побледнел и потерял сознание. Кажется, дым подействовал на него сильнее, чем на меня. Полосы ярко заискрили и почти потухли.

И в этот момент послышался треск бьющегося стекла. 

В окно запрыгнул мужчина, одетый во всё чёрное. Нижняя часть лица была закрыта маской, но и верхняя была плохо видна из-за дыма. Я отпрянула и закричала, когда мужчина бросился ко мне.

— Эй, Лил! Тише, это я! — он сдёрнул маску, и я узнала своего брата. — Тише, малышка, теперь всё будет хорошо, я заберу тебя отсюда.

— Шейн! — я бросилась ему на шею, обняв дрожащими руками. Слёзы полились теперь потоком уже не из-за дыма. — Шейн, ты здесь! Ты жив!

— Давай, Лил, пошли, у нас мало времени.

Бросив напряжённый взгляд на дверь в комнату, он подтолкнул меня к окну, а сам бросился к лежащему на полу командору. В руках брата блеснул нож, заставив моё сердце сжаться.

— Нет, Шейн! – я подалась к брату и схватила его за локоть, повиснув. Что-то не дало мне позволить Шейну убить командора. — Он уже мёртв! Не трать время.

Я солгала, но Шейн этого не понял. Брат чертыхнулся, но рванул к окну.

— Давай, тебя поймают, — поторопил он меня.

Я подобрала длинную юбку и позволила подсадить себя на окно. Бросила последний взгляд на недвижимого Тайена, отметив, что его полосы мерцают, хоть и блёкло, а значит, он жив. Он будет в порядке — его спасут, я была убеждена. 

Морок спал, и на секунду я задумалась, что, возможно, зря остановила карающую руку брата. Но ведь командор — Наместник Белой ветви правящей династии, за его смерть нас будут искать куда более тщательно. А ещё в мире людей станет намного тяжелее, если к власти вместо Тайена придёт его брат или сестра.

— Лили! – подгонял меня Шейн.

Я посмотрела во тьму с высоты второго этажа, закрыла глаза и прыгнула, будто в пропасть. Едва сдержала сдавленный крик, когда меня поймали сильные руки, а потом грубо забросили на плечо.

— Тихо, принцесса, — приглушённо пробасил низкий голос, а потом я увидела, как рядом с глухим звуком приземлился Шейн.

Мои спасители бросились к южной стене. Сейчас я не ощущала холода, хотя на улице была зима. Да и бежали мы недолго. Через высокую стену, возле которой на земле недвижимо лежали трое «плащей», Шейн перелез первым, потом со мной на руках вскарабкался парень в маске и передал меня брату, будто куклу.

— Садись, — кивнул мне Шейн на большой автомобиль, как у «чёрных плащей».

Я, всё ещё пребывая в шоке, нырнула на заднее сиденье. Парень в маске сел за руль, а мой брат рядом с ним спереди. Машина зарычала и, зашипев шинами о гравий, сорвалась с места.

— Там есть плед, принцесса, — я снова услышала низкий голос незнакомца. — Укутайся, ты же раздета.

Я обернулась и взглянула в окно на удаляющийся дом, где мне довелось пережить столько всего. Странные эмоции всколыхнулись внутри, когда я вспомнила недвижимое тело командора на полу задымлённой спальни. Меня пробрало дрожью, я поёжилась и, развернув плед, набросила его на плечи.

— Теперь всё будет хорошо, Лил, теперь ты в безопасности, — Шейн обернулся и посмотрел на меня с нежностью. Мне так не хватало его заботы, его добрых слов всё это время. Как же я скучала! — Эти кровососы больше тебя не достанут. Кстати, это Том, познакомься.

— Привет! — отсалютовал парень за рулём и сдёрнул маску, а потом резко развернул машину, въехав за угол, отчего я завалилась на бок на сидении. — Держись там крепче, Принцесса.

— Куда мы едем, Шейн? — я подалась вперёд, вглядываясь во тьму впереди, в которую неслась наша машина.

— В штаб повстанцев, Лилиан. Тех, кто всё это время сопротивлялся этим кровопийцам. Мы едем готовиться к скорой войне, в которой им не победить.
От автора.

Дорогие друзья! Эта книга была начата давно, как указано в аннотации, она уже выкладывалась на других ресурсах, но в более сокращённой версии и под псевдонимом Маша Малиновская. Это тоже мой псевдоним, но я решила разделить творчество по жанрам, оставив там только современный любовный роман и молодёжную прозу. Собственно, именно с этой книги я и начинала свой творческий путь, так что для меня это очень важный и волнующий момент.

Здесь, как вы увидели, выложена книга, прошедшая редакцию. Были добавлены новые главы, имеющие значение для дальнейшего сюжета. И вообще, я очень рада, что спустя несколько лет вернулась к работе над этим произведением! Думаю, те кто ждал больше шести лет – тоже.

История нежной Лилиан и властного, но достойного командора ещё не закончена. Впереди у нас вторая часть, где нас ждут противостояние, интриги, космические путешествия и, конечно же, любовь! А ещё ответы на множество нераскрытых вопросов! Я благодарю всех тех, кто поддержал мою пробу в жанре любовной фантастики, и приглашаю во вторую часть - "". Она будет размещена на Литгород в течение нескольких дней полностью.
Вторая часть тут

Обнимаю крепко, ваш автор :** ❤️❤️❤️
ПС. Ссылки на мои соцсети в разделе