Источник Равновесия

Холод пронизывал до костей, сковывая тело, словно ледяные оковы. Эмили… или, точнее, уже не Эмили, а Лиз, резко распахнула глаза. Пустота. Не то чтобы она не знала, что такое темнота, но здесь она была иной – густой, липкой, почти ощутимой. Она обволакивала её, давила на грудь, заставляя дышать чаще и поверхностнее.

Лиз затаила дыхание, пытаясь унять нарастающую панику. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, готовая вырваться на свободу. Где она? Что произошло? Последнее, что она помнила – это уютная комната, любимая книга и чашка горячего чая. А теперь… тьма, холод и ощущение чужого, измождённого тела.

Попаданка. Слово всплыло в голове, словно спасительный круг. Она читала об этом в книгах, видела в фильмах. Но никогда не думала, что это может случиться с ней. Магия, параллельные миры – всё это казалось ей лишь забавной выдумкой, не более чем сказкой для впечатлительных особ.

Но ощущения были слишком реальными, чтобы списать всё на дурной сон. Холод, сковывающий тело, шероховатость кожи под пальцами, затхлый запах пыли и старых книг, смешанный с едва уловимым ароматом сушёных трав… Всё это говорило о том, что она находится в совершенно другом месте, в совершенно другом теле.

Её тело… О, это была отдельная история! Оно казалось чужим, непослушным, словно марионетка, чьи нити изрядно потрепались. Кожа – сухая и шероховатая, словно пергамент, натянутый на тонкие кости. Пальцы – длинные и костлявые, с пожелтевшими от времени ногтями. Она попыталась пошевелить ими, но они отзывались лишь с неохотой.

Она села, опираясь на что-то мягкое, и огляделась. Вернее, попыталась оглядеться. В кромешной тьме сложно было что-либо разглядеть. Единственным источником света был узкий луч, проникавший сквозь щель в тяжелых, зашторенных окнах. Лунный свет.

Она потянулась к шторам, её пальцы дрожали от холода и слабости. Ткань была плотной, бархатистой, словно сотканной из самой ночи. Лиз дёрнула за шнур, и тяжёлые портьеры медленно разошлись, впуская в комнату бледный лунный свет.

Теперь она могла видеть.

Комната была огромной, обставленной в мрачном готическом стиле. Высокие потолки, украшенные сложной лепниной. Стены, обитые тёмным гобеленом с изображением зловещих сцен. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, покрытая резьбой в виде горгулий и демонов. В углу комнаты стоял огромный камин, в котором, судя по всему, давно не горел огонь.

Зловеще. Давяще. Жутко. Впрочем, что ещё можно было ожидать?

Лиз встала с кровати, её ноги дрожали, словно тростинки. Она была одета в длинную, тёмную ночную сорочку из грубой ткани. На ногах – простые кожаные тапочки.

Она подошла к зеркалу, висевшему на стене между окнами. Зеркало было большим, в тяжёлой раме из чёрного металла. Лиз затаила дыхание, готовясь к тому, что увидит.

Отражение было пугающим. Худое, измождённое лицо с высокими скулами и запавшими щеками. Тёмные круги под глазами, делавшие взгляд ещё более пронзительным. Длинные, чёрные волосы, спутавшиеся и тусклые. Но самое главное – глаза. Глаза были такими же тёмными, как сама ночь. В них не было ни тепла, ни жизни. Лишь холодный, потусторонний блеск.

Она провела рукой по лицу, пытаясь ощутить свою новую оболочку. Кожа была холодной, словно камень. Она коснулась своих губ – тонких и бледных. Она открыла рот и увидела свои зубы – острые и немного удлинённые, словно у хищника.

«И это – я?» — пронеслось в её голове. Лиз всегда считала себя обычной девушкой, ничем не примечательной. Но это… Это было что-то совершенно иное.

— Ну и видок, — прошептала она вслух, её голос звучал хрипло и незнакомо.

Ей нужно было понять, что происходит. Где она? Кто она теперь? И самое главное – что ей делать дальше?

Она подошла к столу, стоявшему у стены. На столе лежала книга, переплетённая в чёрную кожу, и несколько пергаментных свитков. Лиз взяла книгу и открыла её.

Это был дневник Эмили Блэквуд.

Страницы были исписаны мелким, витиеватым почерком. Лиз начала читать.

Первые записи были о магии. Эмили описывала свои тренировки, свои успехи и неудачи. Она писала о тёмной магии, как о силе, способной на всё. О власти, которую она даёт. Лиз прочла о заклинаниях подчинения, о создании иллюзий, о тёмных ритуалах, позволяющих управлять чужой волей. Её буквально передёрнуло. Как можно мечтать о таком?

Постепенно записи становились всё более мрачными и зловещими. Эмили писала о ненависти к Светлым Землям, о желании отомстить за обиды, нанесённые её семье. Она писала о ритуалах, которые она проводила, о заклинаниях, которые она изучала. Её рука не дрогнула, когда она описывала, как насылала болезни на скот соседских фермеров, как плела интриги, разрушающие чужие жизни.

Лиз почувствовала, как её охватывает ужас. Она была доброй и сострадательной девушкой, всегда готовой помочь другим. Ей претили злоба и ненависть, она не могла понять, как можно намеренно причинять боль другим людям. И теперь она оказалась в теле человека, который, казалось, только этим и занимался.

Она понимала, что Эмили Блэквуд была не просто колдуньей, она была злой. Очень злой. И что самое страшное - теперь Лиз должна была жить с этим.

Внезапно Лиз услышала шаги за дверью. Она быстро закрыла дневник и положила его на стол. Шаги становились всё громче и ближе.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла женщина. Высокая, статная, с суровым лицом и холодным взглядом. Она была одета в длинное чёрное платье, украшенное серебряными вышивками.

— Эмили, — произнесла женщина, её голос был резким и властным. — Я вижу, ты проснулась. Отец ждёт тебя.

Лиз поняла, что это мать Эмили. И теперь это была её мать. Только вот, назвать эту женщину "мамой" язык не поворачивался. Слишком уж холодно и надменно она выглядела.

Она сглотнула и попыталась собраться с мыслями.

— Мама… — произнесла она, стараясь придать своему голосу уверенность. — Что случилось?

Женщина нахмурилась.

— Не притворяйся, Эмили, — сказала она. — Ты знаешь, что случилось. Твой отец ждёт тебя. Он расскажет тебе о твоём долге.

И с этими словами она развернулась и вышла из комнаты. Лиз осталась одна, в мрачной комнате, в чужом теле, в мире, который казался ей чужим и опасным.

Лиз глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Отец. Она понятия не имела, чего от него ожидать. Судя по дневнику Эмили, он был человеком властным, жестоким и амбициозным. И теперь ей предстояло с ним встретиться.

Она оглядела себя в зеркале, стараясь придать своему виду хоть немного уверенности. Но отражение оставалось неумолимым: худое, измождённое лицо, тёмные глаза, полные страха и неуверенности.

— Соберись, Лиз, — прошептала она. — Ты должна быть сильной. Нужно разобраться, что здесь происходит.

Она вышла из комнаты и направилась по коридору, следуя указаниям матери. Коридор был длинным и мрачным, освещённым лишь тусклыми факелами, висевшими на стенах. Шаги Лиз эхом отдавались в тишине, нарушая её гнетущую тишину.

В воздухе витали запахи воска, пыли и чего-то ещё, неуловимо зловещего. Лиз чувствовала, как по спине пробегали мурашки. Ей казалось, что за ней кто-то наблюдает.

Она прошла мимо нескольких дверей, ведущих в другие комнаты. Она слышала приглушённые голоса, доносящиеся из-за них. Она чувствовала магическую энергию, пульсирующую в воздухе.

Наконец, она дошла до большой, резной двери, ведущей в кабинет отца. Она остановилась, набрала в грудь воздуха и постучала.

— Войдите, — раздался из-за двери низкий, властный голос.

Лиз открыла дверь и вошла в кабинет.

Кабинет был обставлен в том же мрачном готическом стиле, что и комната Лиз. Большой письменный стол из черного дуба, заваленный книгами и свитками, перевязанными тёмно-алыми лентами. Высокие книжные шкафы, заполненные древними томами, названия которых были написаны на давно забытых языках. Лиз заметила среди них трактаты по демонологии, некромантии и тёмным искусствам. В углу комнаты стоял глобус, изображавший мир, отличный от того, который знала Лиз. Континенты на нём имели совершенно другие очертания, а на месте океанов простирались безжизненные пустыни. Символы, выгравированные на нём, напоминали зловещие руны, от которых веяло древней магией.

За столом сидел мужчина. Высокий, статный, с суровым лицом и пронзительным взглядом. Он был одет в чёрный костюм, украшенный серебряной вышивкой. Его руки были сложены на столе, словно он готовился к чему-то важному.

Несмотря на холодную атмосферу, Лиз заметила на подоконнике небольшой глиняный горшок с чахлым ростком. Он отчаянно тянулся к скудному свету, проникающему в комнату, словно напоминая о том, что даже в самом тёмном месте есть место для жизни.

Это был отец Эмили. И теперь это был её отец.

Лиз почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Мужчина излучал силу и власть, которые подавляли её. Она поняла, что он был очень опасен.

— Эмили, — произнёс мужчина, его голос был холодным и безэмоциональным. — Я рад, что ты проснулась. У нас много дел.

Лиз сглотнула и попыталась собраться с мыслями.

— Отец, — произнесла она. — Что случилось? Я… плохо помню последние месяцы.

Мужчина усмехнулся.

— Не притворяйся, Эмили, — сказал он. — Ты знаешь, что случилось. Ты была в коме несколько месяцев. Но теперь ты проснулась, и ты должна… продолжить то, что начала.

— Продолжить? — переспросила Лиз, стараясь не выдать своего волнения. — Что именно?

Мужчина встал из-за стола и подошёл к Лиз. Он был намного выше её, и она чувствовала себя маленькой и беззащитной перед ним.

— Твои тренировки, Эмили, — сказал мужчина, глядя Лиз прямо в глаза. — Твоё служение Тьме. Ты — Блэквуд, и это твой долг. Наш долг.

Лиз почувствовала, как её охватывает ужас. Она понимала, что от неё ждут продолжения изучения темной магии.

— Я… я не уверена, что готова, — пробормотала она, отводя взгляд. — Моя магия… она кажется нестабильной.

Мужчина рассмеялся. Его смех был холодным и зловещим.

— Не говори глупостей, Эмили, — сказал он. — Ты — одна из самых талантливых колдуний в нашем роду. Твоя магия сильна, как никогда. Тебе просто нужно её контролировать.

Он взял со стола небольшой хрустальный шар и протянул его Лиз.

— Это — твой талисман, — сказал он. — Он поможет тебе сосредоточиться и обуздать свою силу. Используй его.

Лиз взяла шар. Он был холодным и гладким, словно кусок льда. Она почувствовала, как в неё вливается тёмная энергия.

— Что я должна делать? — спросила она, сжимая шар в руке.

Мужчина усмехнулся.

— Ты знаешь, Эмили, — сказал он. — Ты должна продолжить изучение темных искусств. Ты должна подготовиться к тому, чтобы служить Тьме.

Он положил руку на плечо Лиз и повёл её к окну.

— Посмотри на мир, Эмили, — сказал он. — Ты видишь, как он страдает? Ты видишь, как Светлые Земли истощают магический источник? Мы должны остановить их. Мы должны вернуть Тьме её законное место.

Лиз посмотрела в окно. Она увидела Теневые Земли, мрачные и безжизненные. Она почувствовала боль и страдание, исходящие от них.

— Я не хочу войны, — сказала она. — Я хочу мира.

Мужчина отдёрнул руку от плеча Лиз. Его взгляд стал холодным и гневным.

— Мир — это иллюзия, Эмили, — сказал он. — Сила — вот что имеет значение. И ты, как Блэквуд, должна использовать свою силу, чтобы защитить свой народ.

Он развернулся и вернулся к своему столу.

— Иди, Эмили, — сказал он. — Изучай свои заклинания. И помни, твоя сила должна служить нашей семье.

Лиз вышла из кабинета, чувствуя себя опустошённой. Она понимала, что попала в ловушку. Она была вынуждена изучать темную магию, чтобы не вызывать подозрений, хотя её сердце жаждало света.

Но она не собиралась сдаваться. Она была Лиз, и она была готова бороться за свою свободу. В её голове зрел план, рискованный и отчаянный, но дающий ей хоть какую-то надежду: найти способ изучить темную магию, не используя её во зло, и одновременно искать способ связаться со Светлыми Землями.

Проходя по коридору, Лиз почувствовала на себе взгляд. Обернувшись, она увидела, как из полумрака на неё смотрит служанка. Девушка поспешно отвернулась, словно боясь быть замеченной. Лиз запомнила её лицо. Возможно, эта служанка сможет ей помочь.

Она вернулась в свою комнату, села на кровать и взяла в руки хрустальный шар. Тёмная энергия пульсировала в нём, словно живая. Лиз чувствовала её силу. И её опасность.

Что ей делать? Кому она может доверять? И как ей вырваться из этой паутины тьмы?