Исторический район

Когда Женька вызвался проводить Елену до дома, она с радостью согласилась. Не то чтобы парень ей сильно нравился, отношения у них были чисто приятельские, бывшие одноклассники как-никак. Но с ним было интересно. Они делились обстоятельствами студенческой жизни и прекрасно понимали друг друга. Их дома отделяла всего одна остановка на маршрутке и это расстояние они решили пройти пешком, тем более что погода располагала к прогулкам. Конец октября выдался необычно ясным и сухим, надо успеть насладиться погожими деньками. 

Чем ближе они подходили к дому, в котором теперь жила Елена, тем сильнее девушка замедляла шаг, словно оттягивая момент, когда она шагнет в мрачный, всегда тенистый двор. 

- Ну и как тебе на новом месте?- Женька словно прочитал мысли своей спутницы. Елена скривилась:

- Да ну, серость сплошная. Дом старый, одни старики да старухи во дворе. 

- Ну, это ты зря про серость. С исторической точки зрения, весь квартал от старой больницы до самого оврага очень примечательное место. Ты знаешь что дом, в котором ты сейчас живешь, построен на месте бывшего кладбища?

Елена даже споткнулась. Женька придержал её за пояс курточки, да так и продолжил держать, будто боялся, что девушка убежит.

- Это ты сейчас серьезно про кладбище?

- Конечно, серьезно. А ты что, реально не знала? Ну и кто после этого серость?- Женька радостно улыбнулся, будто сделал однокласснице самый крутой в мире комплимент. 

Продолжив путь, Женька решил, во что бы то ни стало просветить Елену.

- Вообще-то, в городском музее выставлено два каменных надгробия с этого кладбища. И одно из них принадлежит не абы кому – а самому Кулакову. Скажи еще, что не знаешь, кто такой Кулаков.

Лена пожала плечами, и Женька бойко продолжил:

- Кулаков - один из знаменитых жителей нашего города девятнадцатого века! Был купцом и занимался благотворительностью. И вообще, по воспоминаниям современников хороший человек был. 

Женька продолжал еще что-то говорить, но Лена его уже не слушала. Парень просто повернут на истории еще со школьных лет. И если уж он начинал что-то рассказывать – лучше сделать вид, что тебе жутко интересно. Когда после школы Женька поступил на исторический факультет, никто из его одноклассников и не удивился. 

- Ну вот и пришли. Спасибо, что проводил. Пока, Жень.

Парень, которого прервали на полуслове, растерянно заморгал и пробормотал:

- А, ну да. Пока. Увидимся еще. 

Четырехэтажный дом, стоящий буквой «г» вызывал у Елены сильное раздражение. Ей не нравилось в этом доме все: от запаха в подъезде, до звука домофона на входной двери. Тенистый двор, в котором словно в лесу высились березы и шумели ветвями клены, с одной стороны был огорожен самим домом, а с другой стороны плотными рядами покосившихся сараев, стены которых местами даже мхом покрылись. 

Да уж, никаких сомнений, что раньше здесь находилось кладбище у Елены не осталось. Слишком уж атмосфера мрачная. Возле подъезда стояла нынешняя соседка, которая частенько заглядывала к маме Елены поговорить «о жизни». Мама, в отличие от Елены, быстро освоилась на новом месте, завела знакомства с соседками. И если бы не раздававшиеся из-за двери ванной всхлипы и плач, Лена бы подумала, что мама вполне довольна жизнью. 

- Добрый день, Наталья Павловна.

Елена хотела по привычке быстро прошмыгнуть в подъезд, но вдруг остановилась. 

- Наталь Павловна, а это правда, что наш дом на месте бывшего кладбища построили?

Соседка, до этого что-то листавшая в смартфоне, подняла на Лену задумчивый взгляд.

- Да, говорят так. Отец рассказывал, что когда в сарае погреб рыл, на гроб наткнулся. А из него спускалась девичья коса. 

Все это женщина проговорила совершенно равнодушно, без эмоций. И снова уткнулась в смартфон. 

На кухне, окно которой выходило во двор, даже днем было не светло. Береза, росшая перед окном, своими ветвями почти касалась стекла. Лена зажгла свет и поставила чайник на плиту. Мысли все вертелись о том, что ей сообщил Женька. Она недоумевала: разве можно строить жилой дом на месте кладбища? Это вообще в голове не укладывается. Она принесла на кухню свой ноутбук и пальцы забегали по клавиатуре. 

Женька не врал. Действительно, до тридцатых годов прошлого века район занимало Тихвинское кладбище. Была даже часовня. А  потом новая власть кладбище постановила закрыть, а на месте захоронений началась стройка. Лена даже плечами передернула: кто этот умник, которого осенила «гениальная» идея? 

Её раздумья прервало мычание за стеной. А потом послышался успокаивающий и приглушенный голос Натальи Павловны. Мычанье повторилось уже громче, с требовательной интонацией и Лена расслышала слова соседки:

- Сейчас, сейчас. Потерпи, Оленька. Сейчас остынет. 

От мамы Елена знала, что соседка одна воспитывает девочку. Оленька родилась нездоровой, и муж Натальи Павловны ушел из семьи. Лена никогда не видела эту девочку, да и желанием не горела. По словам мамы, Оленьку редко вывозят на улицу, потому что нужна мужская помощь, чтобы вынести инвалидную коляску во двор. 

То, что у мамы выдался нелегкий день, Елена поняла сразу, как та переступила порог. Сжатые губы, недовольно наморщенный лоб – сейчас начнет придираться по каждой мелочи. Лена поспешила скрыться в своей комнате и тут, словно спасение, раздался сигнал пришедшего сообщения. Это Ромыч оповещал, что ждет её во дворе. Она подошла к окну и увидела темную высокую фигуру, ошивающуюся возле детской площадки. 

Когда Елена выскользнула в коридор, мама громко, не скрывая недовольства, спросила:

- Опять с этим охламоном идешь?

Лена, молча, продолжила одеваться.

- Дочь, ну неужели ты не видишь, что этот парень тебе не пара? Он из другого социального слоя. К тому же он старше тебя. Он…

- Он научит меня плохому. Мам, давай я сама решу, кто мне пара, а кто нет.

- А я считаю, что к моему мнению ты обязана прислушаться. Хотя бы потому, что у меня больший жизненный опыт в этих делах.

- Ага. И именно поэтому ты развелась с отцом. 

Слова сорвались прежде, чем Лена осознала, насколько они жестоки. Она заметила, как дрогнула рука мамы, державшая чашку. Как была, в одном сапоге, она кинулась на кухню, к маме.

- Мам, прости, я не хотела…

Она обняла её за плечи, чмокнула в щеку и скороговоркой прошептала:

- Прости, прости, прости. 

 А потом снова кинулась в прихожую, натянула второй сапог и выскочила за дверь. 

С Ромычем Елена познакомилась несколько месяцев назад, при переезде в этот дом. Парень помог с коробками, таскал тяжести, хотя его никто не просил, а заодно без умолку говорил. За короткое время Лена узнала, что Ромыч старше её на четыре года, он работает в строительной компании сварщиком и живет в соседнем подъезде.

- Так что обращайся, если что. 

Еще она узнала, что живет он с отцом и старшим братом, который тоже работает в той же компании. А еще, то ли шутил, то ли нет, что в нем течет цыганская кровь. Это вполне могло оказаться правдой, если судить по черным волосам, карим глазам и смуглой коже. Но вот соседка Наталья Павловна на обеспокоенный мамин вопрос о происхождении этого парня, ответила:

- Да мордвин он, какой еще цыган. 

От соседки Лена узнала и то, что мать у Ромыча умерла от онкологии, когда мальчишкам было пять и семь лет соответственно. После смерти супруги отец Ромыча стал выпивать, но мальчишек держал строго. Сердобольные соседки посоветовали мужику отдать детей в интернат, но в ответ получили такую порцию отборного мата, что больше со своими советами не лезли. 

Рядом с Ромычем Лена себя чувствовала странно. Было какое-то волнение, желание нравиться, смущение и иногда разочарование. Да, как ни горько было осознавать, но мама девушки оказывалась права. Ромыч хороший, добрый, не жестокий, но иногда они совершенно не понимали друг друга. Лена рассказывала ему курьезный случай, произошедший в университете над которым её однокурсники смеялись целый день, а Ромыч выслушав, спрашивал:

- После какого слова смеяться?

Или он вдруг начинал сыпать шутками, от которых у девушки полыхали уши и щеки горели. Ромыч, заметив реакцию Лены, хмыкал:

- Девушка из высшего общества. 

Вот и сегодня разговор не клеился. Лена была расстроена своими словами, сказанными маме в раздражении. Наверняка, она сейчас снова плачет в ванной. На вопросы Ромыча она отвечала односложно, не вдаваясь в подробности.

Гулять в этом районе особо было и негде. Они обошли дом и вышли к пустырю, который тянулся вдоль трех жилых домов. По другую сторону пустыря находилась обычная улица, застроенная частными домами. 

Лена, глядя на этот пустырь, каждый раз недоумевала. В том районе города, в котором она жила раньше не было ни одного свободного клочка земли. А тут целый пустырь и судя по всему, никому не нужный. Как такое может быть? Хотя, если судить по паре бетонных плит, которые лежали в центре пустыря, кто-то когда-то имел планы на этот кусок ничейной земли. Да видимо, дальше планов дело почему-то не продвинулось. 

По хорошо протоптанной тропинке они прошли к плитам и уселись на них. Земля вокруг была щедро усыпана шелухой от семечек, шуршащими пакетиками из-под чипсов и сухариков. Пустырь медленно, но верно превращался в помойку. 

Ромыч уселся рядом и по-свойски обнял девушку за плечи:

- Не мерзнешь?

- Нет, нормально.

От парня пахло туалетной водой и сигаретами. В семье девушки никто не курил, да и среди приятелей не было поклонников пагубной привычки. И сигаретный дым Лену всегда отталкивал. А вот запах Ромыча, наоборот, казался привлекательным, таким взрослым, мужским. Она невольно улыбнулась своим мыслям: через пару месяцев восемнадцать будет, а всё не считает себя взрослой. 

Спешившая мимо пустыря старуха вдруг приостановила шаг и, повернув голову в сторону парочки на плитах, проворчала:

- Нашли место для посиделок. Вам в другом месте не сидится что ли?

Лена примирительно ответила, надеясь, что старушка успокоится:

- Бабуль, мы вам мешаем что ли? Не шумим, не мусорим.

- А я вам говорю, нечего тут сидеть. Беду себе насидите. Нечистое тут место. 

Парочка переглянулась и не двинулась с места. Еще всяких старух слушать. А бабуля, видя, что её слова для молодежи пустой звук, рассердилась.

- А ну пошли, кому сказала! Сейчас участковому позвоню, скажу, что вы наркоманы! 

Лена потянула Ромыча за рукав:

- Пойдем, не успокоится ведь.  

Старуха так и стояла на пустыре, провожая взглядом парочку, которая скрылась во дворе ближайшего дома. 

- А что это за пустырь? Что здесь раньше было?

Ромыч, облокотившись о турник, пожал плечами:

- Не знаю. Всегда и был пустырь. 

- А плиты откуда?

- Да я почем знаю? Строить хотели чего-то, да бросили. 

- Странно все. Здесь же кладбище раньше было, знаешь?

- Знаю. И что с того? Кого здесь этим удивишь? Мы вон с братаном, когда малые были, в овраге часто кости находили и даже череп однажды откопали. А еще всякие ржавые пуговицы, крестики и монеты. 

Лена недоверчиво покосилась на парня:

- Человеческие кости? Череп? Откуда? Вы кому-то об этом говорили?

Ромыч хмыкнул:

- Еще чего. Батя, если бы узнал, что мы в овраг бегаем, ремнем бы отпорол. Нам к оврагу вообще запретили приближаться. Да и так все понятно. Когда дома строили, трупаки нужно было куда-то вывозить. А чего далеко ходить, когда сразу за оврагом болото? Вот туда их вместе с землей и отвозили. 

Лена обняла себя за плечи и поежилась: от всех этих разговоров жутко становилось.

- Так нужно же было перезахоронить. Как можно вот так просто в болото?

Ромыч равнодушно дернул плечом:

- Время такое было. Да и чего ты так переживаешь? Сколько лет прошло. 

Еще совсем недавно мамины ночные дежурства поднимали настроение Лене. А как же: приходишь из университета – мама дома. А вечером можно погулять чуть подольше – никто не будет домой загонять как подростка. Но теперь перспектива ночевать одной Лену пугала. 

Ирина Владимировна, собираясь на дежурство, не преминула напомнить дочери о сознательности:

- Лен,  я надеюсь, ты глупостей не наделаешь?- и хоть мама не стала уточнять, что именно она имеет в виду, Лена все прекрасно поняла. 

- Не наделаю. Ромыча в гости приглашать не буду. 

- И допоздна с ним по улице не шастай. Мало ли чего у него на уме. 

- Мам, да успокойся ты уже! Нет у него ничего плохого на уме. Ты после развода с отцом всех мужчин подозреваешь в непорядочности. А Ромыч совсем другой. 

- Ну, ну. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала. Думай головой, дочь. 

Когда дверь захлопнулась, Лена сразу набрала Ромычу смс с предложением прогуляться. Сидеть вечером одной в этой квартире ей совершенно не хотелось. 

Сегодня погода не была благосклонна к гуляющей парочке. Порывы холодного ветра заставляли ёжиться и поднимать воротник куртки до самого носа. Пустырь, на котором торчали Ромыч с Еленой, продувался со всех сторон. Ромыч, засунув руки в карманы, пытался хоть немного закрыть свою спутницу от ветра спиной:

- Охота тебе здесь сопли морозить? Пойдём к тебе, мать же на дежурстве. Хоть раз чаем меня горячим напоишь. 

Лена, ковыряя носком сапога чуть подмерзшую землю, покачала головой:

- Ромыч, ну ты же знаешь. Мама негативно относится к нашим встречам. А если узнает, что ты у нас дома был, вообще мне голову оторвёт. 

- Да откуда она узнает?

- А слышимость какая? У нас, например, прекрасно слышно как соседка на кухне дочку кормит. Вот соседка меня и заложит сразу же. 

В сгущающихся сумерках под носком сапога что-то блеснуло и Лена нагнувшись, вытащила из земли что-то похожее на кулон. Отлепив от найденной вещицы комья земли, девушка подняла находку, демонстрируя Ромычу:

- Смотри, что нашла. Потерял что ли кто? Что это?

Ромыч склонился к руке Елены, рассматривая находку:

- Кулон, вроде.

- Или подвеска. Вот смотри, дужка для цепочки.

Подвеска была выполнена в форме фигурки какого-то зверя. То ли кошки, или может лисицы. 

- Серебряная. Вот кто-то расстроился. Красивая. Только почернела уже. Её бы почистить и как новенькая будет. 

Лена всё внимание обратила на находку и не сразу заметила, что Ромыч насупился.

- Ром, ну ты чего?

- Лен, да надоело уже на этом пустыре торчать. К себе не зовёшь, пойдём ко мне. 

Она покачала головой:

- Нет, Ромыч, ты что? Как это я к тебе пойду? Меня мама потом…

- Лен, да чего как маленькая? Мама, мама… Думаешь, я тупой и не понимаю что к чему? Ну, конечно. Ты же у нас девушка из высшего общества, а Ромыч простой работяга. Куда уж мне. 

Она невольно фыркнула и улыбнулась:

- Ромыч, что за глупая фраза: девушка из высшего общества? Ты вообще откуда её взял?

Но парень только сильнее разозлился:

- Вот. И фраза глупая, и я сам идиот. Ладно, понятно всё. Пойду я. Чего зря тут мёрзнуть. 

Лена не ожидала такой реакции. Схватив парня за рукав куртки, попробовала его успокоить:

- Ром, ну перестань. Чего ты навыдумывал? Всё совсем не так. И дело вовсе не в тебе. Просто мама после развода обижена на весь свет. Она мужчин на дух не переносит. Нужно подождать. Она успокоится, и не будет воспринимать тебя так враждебно. 

- А ты? – карие глаза Ромыча пристально смотрели на Лену, нетерпеливо ожидая ответа. Девушка смутилась:

- А что я? Я к тебе хорошо отношусь. 

Ромыч приблизился вплотную и чуть склонился к девушке:

- Что значит хорошо? Мы не в детском саду, Лен. Может, уже поговорим серьезно? Долго ещё за ручки держась, гулять будем?

Она растерялась от такого напора. О чем говорить?

- Ром, давай не будем нагнетать. Мне сейчас и так непросто. И учёба, и родители развелись. У меня сейчас все мысли об этом дурацком разводе. Знаешь, какое у меня самое заветное желание? Увидеть отца с матерью вместе. Чтобы как раньше, понимаешь?

Она неожиданно для себя разволновалась. Может быть потому, что раньше никогда не озвучивала свои мечты. Развод родителей переживала глубоко в себе, злилась на обоих, но молчала. Хватало и того, что мама каждый день плакала, а отец страдальчески морщился, услышав всхлипывания жены. 

Лена сжала кулачки и почувствовала, как впивается в кожу найденная подвеска. Она тут же разжала левую ладонь, проверяя, не поранилась ли. Ещё только заражения крови ей не хватало.  Но порезов не было, только контуры кошачьей фигурки слегка отпечатались на ладони. 

- Лен, это всё понятно. Но у родителей своя жизнь, они и без тебя разберутся. А я хочу поговорить о нас с тобой. 

Голос Ромыча отвлёк от рассматривания собственной ладони.

- О нас? А у нас разве есть какие-то проблемы? Всё же хорошо.

- Нет, Лен, не хорошо. Мне нужны серьёзные отношения, а не как у нас: туда нельзя, мамка заругает. 

Они смотрели друг на друга, словно видя впервые. Над их головами сиял месяц, придавая сгустившимся сумеркам призрачный голубовато-серый оттенок. Из-под вязаной шапочки Елены выбились светлые пряди, её серые глаза смотрели настороженно и немного обиженно. Девушку раздражал этот странный разговор ни о чём. Зачем всё осложнять?

Ромыч был нетерпелив. Он переминался с ноги на ногу, сжимал кисти рук в кожаных перчатках и с вызовом смотрел на девушку. И вот его терпение лопнуло:

- Всё понятно, Лен. Детский сад, ясельная группа. 

Он резко развернулся и быстро зашагал в сторону дома, оставив девушку одну на пустыре. 

Она смотрела ему в спину, надеясь, что сейчас он остановится, обернётся. Но Ромыч скрылся во дворе дома, не на миг не замедлив шаг. Ей овладела какая-то несвойственная злость. Ну и пусть уходит. Как-нибудь и без него проживёт. Напридумывал сам себе не пойми чего: какая-то девушка из высшего общества. Какое высшее общество? Мама у неё акушеркой работает в родильном отделении. Отец, правда, год назад занял должность директора по производству на машиностроительном заводе, а до этого мастером был. Вот как повысили его, так и начались у родителей проблемы. Появилась какая-то девица и отец вдруг понял, что вот она и есть любовь его жизни. А Лена и её мама – это черновик. 

Раньше, Лена ощущала свою семью, как единое целое. Если одному было плохо, печалились все. И радость одного заряжала позитивом остальных. А теперь всё было иначе. Вот Лене и маме сейчас плохо, а отцу, наверное, хорошо с его новой пассией.  Значит, они уже не одно целое. А как сделать, чтобы снова стали целым?

Почувствовав в груди ком и подступившие к глазам слёзы, она глубоко вдохнула морозный воздух и с силой пнула лежащую на земле бетонную плиту. Плите было абсолютно всё равно, а вот Лене необходимо выплеснуть всю злость, которая копилась все это время. Она была зла на себя, на отца, на маму и даже на Ромыча. Пинала и пинала плиту, осознавая, что со стороны выглядит очень странно. Хотя кто её видит на этом пустыре, на котором даже фонарь не удосужились поставить. Занеся ногу для очередного удара, она вдруг почувствовала, что вторая нога поехала куда-то вниз, то ли скользя, то ли проваливаясь. Упав на спину, она тут же поняла, что скользит в глубину, словно её затягивает под плиту. Бедро вдруг обожгло, послышался треск разрываемой ткани. А уже через мгновение Лена оказалась лежащей на ледяной земле в полной темноте и только над головой светится кусочек звездного неба. Стянув перчатку, первым делом осторожно коснулась бедра, которое пульсировало и наливалось огнем. Мокрая штанина не оставляла сомнений – рана глубокая. Она сняла с себя шарф и кое-как замотала ногу и только потом огляделась. Судя по всему, она оказалась в яме, глубиной не более двух метров. Видимо строители, которые собирались здесь что-то когда-то строить, чтобы не утруждать себя лишней работой просто прикрыли траншею бетонной плитой, наивно полагая, что никто в эту яму не провалится. А она вот смогла. Если бы не нога, она, вполне возможно, смогла бы и сама выбраться. Из плиты с одной стороны торчала арматура, до которой можно было бы попробовать дотянуться. Но с травмой Елене это точно не под силу. 

Как всегда не вовремя она вспомнила о бывшем кладбище и невольно содрогнулась: а вдруг это чья-то могила? Или на территории пустыря не было кладбища? Лена почувствовала, что её начинает бить крупная дрожь и лихорадочно полезла в карман куртки за мобильным. Тут её поджидал неприятный сюрприз: связь была, но аккумулятор вот-вот разрядится. Лена быстро набрала номер Ромыча и замерла, но после пары гудков звонок отклонили. Девушка взвыла от отчаяния: нашел время для обид! Набрала еще раз, но с тем же результатом. Молясь, чтобы батарея продержалась еще пару минут, Лена нажала следующий номер в журнале вызовов. Женькин голос тут же разорвал могильную тишину:

- Лен?

- Жень, слушай и не перебивай. Я на пустыре возле своего дома провалилась в глубокую яму, поранила ногу. Сама не вылезу. Телефон сейчас сдохнет. Выручай!- Лена выдохнула, успела. Женька к счастью не стал переспрашивать, а тут же ответил:

- Понял. Сейчас буду. Ты только дай знать, где именно тебя там  искать.

- Да возле плит. 

- Понятно. 

Мобильник пискнул и разрядился. Потекли долгие минуты ожидания. Долгие и холодные. И Лена не была уверенна от чего ей холоднее: оттого, что лежит на ледяной земле или от мысли, что лежит она в чьей-то могиле. 

Чтобы отогнать дурные мысли и немного унять охвативший её страх, Лена решила громко спеть что-нибудь. А что? Как раз и Женька её быстрее отыщет по голосу. А вот случайный прохожий может и испугаться, если услышит пение из-под земли. Надо петь что-то бодрое, поднимающее дух. Но сначала надо принять удобное положение. Осторожно, прислушиваясь к ощущениям, она села. Если смогла сесть, значит, позвоночник цел. Да оно и понятно: она почти что съехала в эту яму вместе с землей. Облокотившись спиной о земляную стену, Лена глубоко вздохнула и громко запела первое, что пришло в голову. Прокричав в холодную темноту о гордом Варяге, Лена запела «Катюшу». Но, спев пару куплетов, поняла, что так она еще и ангину заработает. Тревожно прислушалась к звукам, доносившимся до неё: ничто не говорило о том, что скоро прибудет помощь. А сколько вообще времени прошло с момента звонка, кто бы подсказал. Мобильный отключился, часы она не носила. 

Да еще и глаза привыкли к темноте и невольно смотрели в черный провал напротив. Там, под плиту уходила траншея, и богатая фантазия тут же нарисовала тянущиеся к Лене из этой черноты чьи-то костлявые руки. Если отвернуться и не смотреть туда, то станет еще страшнее. В фильмах ужасов всегда так: только отвернешься, и тебя тут же кто-то хватает за шею. Чтобы отогнать не самые лучшие в данной ситуации мысли, Лена снова запела. Громко, с выражением, чтобы прогнать страх, который и так уже заставляет её дрожать. 

Когда над ее головой заметались огни фонарей и послышались голоса, она поняла, что спасена. Набрав побольше воздуха, крикнула с хрипотцой в голосе:

- Я здесь! Спасите!

Над ямой показалась чья-то голова и бодрый мужской голос поинтересовался:

- Живая?

- Живая…

Вниз к ней спустились двое мужчин. Осветив фонарем и яму и пострадавшую, они принялись за дело. Очень быстро Лена оказалась на носилках, которые за один конец вытянули из земляного провала. Оказавшись на поверхности, Лена даже ойкнула от неожиданности: да тут полномасштабная операция по её спасению. Машина скорой помощи, МЧС, а вон и Женька с отцом. Одноклассник подскочил к носилкам и встревожено протараторил:

- Блин, Лен, ну и напугала ты меня. Ты вообще как? Ногу сильно поранила?

- Да пока еще не знаю.

Лена хотела еще что-то сказать, но Женьку оттеснили, а её на носилках погрузили в машину скорой помощи.

Далеко ехать не пришлось - травмпункт располагался в здании старой городской больницы, недалеко от дома, в котором жила Лена. Туда же прибежала и перепуганная мама, которой сообщили, что её дочь попала в больницу.

Больше всего на свете Лена хотела после всех злоключений оказаться дома, но её перевели в палату, сказав, что вот завтра утром её еще раз осмотрят, сделают все необходимые анализы и потом решат – отпускать домой или нет. 

Сидя в кресле, которое по коридору бодро катила дежурная медсестра, Лена расстроено вздыхала. Мало того, что джинсы порвала, ногу поранила, занятия придется пропустить, так еще и ночевать в больнице оставили. Врагу не пожелаешь!

 В палате, в которую её поместили, уже лежали две пациентки. На вид приблизительно ровесницы Елены. Медсестра помогла Лене занять свою койку и удалилась, оставив свет в тамбуре палаты.

Этот свет ужасно мешал. Зачем вообще он горит? И так уснуть невозможно из-за боли в зашитой ноге, так еще и свет чуть ли не в глаза. 

- Тебя как зовут?- из угла напротив раздался любопытный голос одной из соседок по палате.

- Лена. А тебя?

- Наташа. С чем тебя?

- Ногу порезала об арматуру. Упала. 

- Это где ты так?- подала голос вторая соседка. 

- На пустыре. Под плиту упала. 

- На пустыре? Ничего удивительного. Там вечно что-то происходит. Чего ты там забыла?

- Мимо шла,- откровенничать Лене совершенно не хотелось.

Девушка, чья кровать располагалась напротив, зловеще прошептала:

- В прошлом году, говорят, на том пустыре сатанистов арестовали. Какой-то обряд проводили ночью.

- Да брось, Оль, всякие сплетни пересказывать. Я вот, например, не верю в это. Ну откуда в нашем городе сатанисты?

- Наташ, а свет так и будет гореть? Можно как-то медсестру позвать, попросить, чтобы выключила?

- Вообще-то тут на ночь свет не выключают, мало ли что. 

- А как спать тогда?

Тут раздался смешок Ольги:

- Вот так и спи. Спокойнее будет. 

- В смысле?

- В прямом. Тут по ночам, говорят, всякое творится. Больница-то на месте кладбища построена. Вот по ночам тут и слышится разное – стоны, вздохи…

- Да перестань, Ольга! Сколько можно эту ерунду повторять? Здание старое, вот и скрипит все. Днем, понятное дело, не слышно за шумом. А ночью тишина, вот и слышно все. Сносить скоро будут эту больницу, - Наталья заворочалась, потом громко зевнула, словно показывая, что разговор окончен. 

Лена невольно прислушалась. Вот щелкнуло будто что-то, потом скрипнуло. Где-то вода забулькала, в соседней палате кто-то громко застонал. Так прислушиваясь, Лена и заснула. 

Утром её ногу осмотрел дежурный врач и, довольно улыбнувшись, похлопал по колену:

- Ничего, до свадьбы заживёт. 

- А может, меня тогда домой отпустите?

Врач, посмотрел на неё поверх очков и нарочито удивленно спросил:

- А что, тебе у нас не понравилось? 

- Да как-то не очень. Спать свет мешает, а выключать нельзя. Говорят, тут по ночам привидения стонут. 

Мужчина рассмеялся и поинтересовался:

- Это тебя не Ольга, случайно, просветила насчет привидений? У неё слишком богатая фантазия. Но раз у нас не нравится – выпишем. Не забывай только на перевязку приходить. 

Когда в палату вошла мама Елены, девушка обрадовано вздохнула: наконец-то! Ирина Владимировна принесла дочери новые джинсы и, ожидая, пока Лена оденется, рассматривала потолок в извилистых трещинах, облупленные стены и рассохшиеся рамы на окнах. 

У выхода из больницы Лену ожидал сюрприз:

- Папа? Ты что тут делаешь?

Высокий и осанистый мужчина похлопал её по спине. 

- Как что? Мать позвонила, так и так. Довезу вас до дома, не пешком же тебе идти. 

Усевшись на заднее сидение и устроив поудобнее пострадавшую ногу, Лена посмотрела на спины родителей, которые заняли свои места впереди. Со стороны и не скажешь, что они развелись. Будто бы все, как и раньше. Даже вон обсуждают что-то. Может, отцу не так уж и безразлично, как они теперь живут без него? Ведь мог и сослаться на занятость и все такое. А до дома и на такси можно было доехать. Тем более что ехать тут пять минут. 

Когда машина стала поворачивать к дому, Лена невольно посмотрела на пустырь. Теперь, все плиты по периметру были обнесены красной лентой. 

На прощание отец сжал ладошку дочери:

- Завтра дождись меня. Сам отвезу тебя на перевязку.

- Ты же работаешь?

- Ну, уж для такого случая выкрою время. 

Только ближе к вечеру Елена вспомнила о своей находке на пустыре. Рассмотрев подвеску, девушка пришла к выводу, что в земле она пролежала не так уж и долго. Потемнела, конечно, и земля набилась во впадинки. Взяв ноутбук, Лена набила в поисковике способы чистки серебряных украшений в домашних условиях. Опустив подвеску в раствор соды, она набрала номер Женьки.

- Привет! Ну, как там, в подземном царстве Аида?- бодрый голос одноклассника лучился жизнелюбием.

- Ужасно. Чуть от страха не умерла. Как представила, что сижу в чьей-то могиле. Я чего звоню-то. Спасибо большое, Жень. Если бы не ты…

- Да брось! Не мог же я оставить одноклассницу в беде. Я в принципе человек не корыстный, но если как-нибудь пригласишь в гости на ватрушки твоей мамы, буду весьма признателен.

- Договорились. 

- А ты точно там ничего интересного не заметила? Ну, в яме этой?

- Жень, ты в своем уме? Мне до разглядывания было? Мне мертвяки уже мерещиться начали! А потом еще в больнице этой ночь пришлось провести. Так там, прикинь, даже свет на ночь в тамбуре не выключают. Привидений боятся. Больница тоже на месте кладбища стоит.

- Насчет привидений не знаю, но атмосфера в этой больнице мрачноватая. Знаешь, а ты меня натолкнула на интересную мысль. Нам тут по учебе надо курсовую написать по истории города. Ну, взять какой-нибудь интересный объект и расписать его историю. Я вот уверен, что про ваш район точно никто раньше не писал. Так что, Зубкова, если что интересное раскопаю, сообщу. Тебя укажу как вдохновителя. 

На следующее утро она проснулась от звонка мобильного. На экране телефона высветилось «Ромыч» и Лена в растерянности гадала, что предпринять. Она точно знала одно – разговаривать с парнем ей не хочется. Да и о чем? Его извинения ей не нужны, ни в чем она его не обвиняет. Он понятия не имел, что Лена провалилась в яму, и отбил звонок на эмоциях. А знал бы, разумеется, ответил. А еще её ужасно раздражала фраза про девушку из высшего общества. И если Ромыч опять заведет свою пластинку, она точно сорвется на него. 

Но тут приехал папа и мысли о Ромыче ушли на задний план. Мобильный Лена предусмотрительно оставила дома, отключив. Все равно с Ромычем разговаривать она не собиралась. По крайней мере, не сегодня. 

Перевязка прошла благополучно, а вот от посещений занятий в университете ей настоятельно посоветовали воздержаться, что могло повлечь за собой определенные проблемы. Лене сразу вспомнился Константин Захарович – преподаватель по природопользованию. Еще на первой лекции он заявил, что для него существует две уважительные причины, по которым студент может пропустить его лекции и семинары. Первая причина – кома, вторая – летальный исход. Перед лекцией он обязательно пересчитывал количество присутствующих, и если его подсчеты расходились со списками, которые подавали старосты групп, начиналась поименная перекличка. Любой, кто пропустил лекцию или семинар, обязан был написать доклад по пропущенной теме. Именно написать, а не распечатать. Чтобы хоть какая-то часть информации «осела» в голове студента. Так что Лене, определенно, было чем заняться. 

- Дочь, тут мама позвонила и просила тебя накормить, чтобы тебе лишний раз ногу не тревожить. Так что мой руки и дуй на кухню. 

- Ну тогда и ты со мной пообедай. Все вкуснее, чем в заводской столовке.

Но не успели отец и дочь разместиться за столом, как кто-то настойчиво позвонил в дверь.

- Ты кого-то ждешь?

Лена пожала плечами:

- Нет. 

Отец пошел открывать дверь и буквально через минуту вернулся.

- Парень какой-то странный приходил. Попросил позвать тебя, а я спросил, кем он, собственно говоря, тебе приходится. А он развернулся и ушел, - папа выглядел озадаченным.

Лена поморщилась, как от зубной боли:

- Пап, это Ромыч. Ну, Ромка то есть. 

- Твой кавалер? А чего убежал?

- Он не мой кавалер, он просто приятель. Наверное, узнал о случившемся

 и хотел спросить как я.

- А убежал-то чего?

- Ну… В общем, мама не одобряет наше общение и он, наверное, не ожидал что дома кроме меня еще кто-то. Ты только маме не говори, что Ромыч приходил. Она опять ворчать будет. 

Они сидели за обеденным столом и уплетали борщ, приготовленный мамой. И снова Лене показалось, что она вернулась в прошлое. Не было развода родителей, не было переезда. Вот они по-прежнему с отцом вместе обедают, как это частенько бывало и раньше. Только обои на кухне сменились и шкафчики другого цвета, но на это можно не обращать внимания. 

- Пап, может, поговоришь с мамой? Убеди её переехать в другое место?

Александр Васильевич удивленно посмотрел на дочь, оторвавшись от тарелки:

- А чем тебя этот дом не устраивает?

- Ну тут мрачно как-то. И вообще, атмосфера не самая лучшая. У соседки вот дочка больная родилась, у Ромыча мама от онкологии умерла. Да и весь район построили в буквальном смысле на костях. Тут же кладбище раньше было. Меня она не слушает, но может хоть к тебе прислушается.

Отец грустно улыбнулся:

- Это вряд ли. Лен, ты преувеличиваешь. От онкологии по всему миру люди умирают, и дети, к сожалению, больные тоже рождаются независимо от того, где построен дом. Я понимаю, что тебе новое место еще чужим кажется. Но мама, наверное, прежде чем переехать, все варианты просмотрела. Ты же знаешь, все упирается в деньги. Покупка квартиры – дорогое удовольствие. А помочь вам в этом плане я пока не могу. У меня тоже сейчас некоторые трудности.

Лена почувствовала волну раздражения и обиды. Еще бы. Наверняка, отец сейчас подыскивает комфортное жилье для себя и этой… Юленьки. Уж они точно не будут жить в старом доме, построенном на кладбище. Будут вить себе гнездышко в новостройке, с видом на лесной массив. 

- Пап, тебе лучше уйти. Иначе мы поругаемся, - Лена пошла в свою комнату, не обращая внимания на расстроенное лицо отца. 

Чтобы занять себя и прогнать кипевшую обиду на отца, Лена занялась своей находкой. Натерла до блеска мягкой тряпочкой. Достала из шкатулки с нехитрой бижутерией серебряную цепочку и нанизала на неё подвеску. Какая разница – кулон, подвеска? У неё будет кулон. Осталось только придумать, что сказать маме по поводу украшения. Как вариант – отец подарил. Но она ведь и спросить может. Они вроде как начали понемногу общаться. Если сказать правду, то придется выслушать долгую лекцию о том, что такие находки могут принести неприятности. Мама в последнее время суеверной стала. Так и не решив, какой вариант лучше, девушка примерила украшение и повертелась перед зеркалом. Сняв кулон, она сделала несколько снимков на мобильный, а потом скинула наиболее удачное фото в соцсеть на свою страницу.

Периодически заглядывая на свою страничку, она с удовольствием отмечала растущее количество лайков и восторженные комментарии. 

Уже перед сном, проверив в очередной раз лайки в соцсети, заметила оповещение о пришедшем сообщении. Ей написала некая Анастасия Клочкова. Сообщение состояло всего из одного предложения: «Избавься от него, оно сломает тебе жизнь». Лена пренебрежительно фыркнула:

- Завидуй молча.

Но все же перешла на страничку этой Анастасии. На фото была вполне себе симпатичная девушка с густыми каштановыми кудрями. Круглое лицо, ямочки на щечках, приятная полнота. Судя по дате рождения, указанной девушкой, старше Елены всего-то на год. Полистав фото на странице Клочковой и не обнаружив ничего интересного, Лена просто удалила это дурацкое сообщение. 

С отцом они все-таки поругались. Случилось это на следующий день, после того как они вернулись с перевязки. Лена хотела позвать отца домой, снова вместе пообедать. Ей все-таки сильно не хватало его. Она только открыла рот, чтобы озвучить мысли, как раздалась мелодия мобильного. Александр Васильевич достал телефон и ответил. Интонация, тембр – Елена никогда не слышала, чтобы отец так нежно и трепетно разговаривал с мамой или с ней:

- Да, дорогая. Уже скоро буду, мы как раз вернулись с перевязки. Жди. 

Елена сразу насупилась: совместный обед отменяется, как и разговор по душам. 

- Ну, что дочь, мне пора. Проводить тебя или сама?

- Обойдусь. Тебе же не терпится полететь на крыльях любви к этой своей…

Лицо Александра Васильевича словно окаменело. 

- Лен, может, хватит? Ты же взрослая уже, должна понимать. 

Она со злостью развернулась к нему:

- Я-то понимаю, а вот ты, кажется, нет! Где была твоя Юленька, когда ты с мамой жил в однокомнатной квартире от зарплаты до зарплаты? Где она была, когда ты был простым мастером, и у тебя не было крутой машины? А как только ты поднялся, и стал директором по производству, она сразу и нарисовалась! Чтобы сливки самые снять, прийти на все готовое! А ничего, что это и благодаря маме тоже ты достиг всего, что имеешь? 

- Всё совсем не так! Мы с твоей мамой все равно бы рано или поздно развелись, Юлия тут совершенно не причем! Ты должна уважать мое решение и…

- После того, как ты поступил с мамой, я тебе ничего не должна. Ты предал и маму и меня! И знаешь что? Не приезжай больше! Езжай к своей Юленьке, а про нас с мамой можешь забыть. 

Хлопнув как можно сильнее дверцей автомобиля, Лена побрела к подъезду. 

Даже после обеда злость на отца и на его пассию не улеглась. Лена металась по своей комнате, ища, куда бы выплеснуть злость и обиду. То барабанила пальцами по оконному стеклу, то садилась за стол, перебирая тетради с конспектами. Вынула из шкатулки кулон в виде фигурки кошки и, положив перед собою на стол, попыталась отвлечься. Но перед глазами так и появлялось папино лицо с нахмуренными бровями и плотно сжатыми губами.  Как он разозлился, когда она задела его Юленьку. И ведь как её назвал – Юлия! Маму Иринкой всегда называл. А эту мерзавку – Юлия! Да чтоб ей!

Лена потянулась к пачке бумаги, чтобы начать уже писать доклад по природопользованию, и неожиданно палец полоснула резкая боль. О бумагу порезалась! Только этого еще для полного счастья не хватало. Лена полезла в ящик стола, где хранила бумажные салфетки, держа пораненный палец на весу над столом. Капелька крови скатилась с кончика безымянного пальца и упала прямо на кулон. Лена шикнула и наконец-то вытащила салфетку из упаковки. Зажав ранку, она понесла кулон в ванную, чтобы смыть кровь. Злость с новой силой нахлынула на Лену. Всё, всё из-за этой нахалки! И с отцом разругалась тоже из-за неё. Она так надеялась, что всё еще можно наладить. Даже пусть из-за её ноги, но папа и мама как-то начали общаться. Отец мог бы приезжать к ним каждый день на обед после перевязки, а там, глядишь, всё и вернулось бы. Но тут позвонила эта дрянь и всё испортила! Да чтоб ей также больно было, как и Лене, и её маме вместе взятым! 

Холодная вода смыла кровь с кулона и немного остудила пыл девушки. Она взглянула на себя в зеркало, что висело над раковиной, и ужаснулась. Щеки пылают, волосы в разные стороны торчат. Умывшись ледяной водой и поплескав на шею, Лена вдруг четко поняла, что надо сделать. От пришедшей в голову идеи её сначала бросило в дрожь, но тут же затопило каким-то странным и несвойственным злорадством и ликованием.  Злости уже не было, был холодный расчет, как наказать мерзавку. 

Открыв ноутбук, она вошла в соцсеть. Быстро набрав в поиске фамилию и имя разлучницы, она вышла на её страницу. Ну, теперь держись. Сейчас мы тебе на стену напишем, кто ты на самом деле и как называются те женщины, которые нагло лезут в чужую семью. И этим не ограничимся. Ссылочку отправим твоим подписчикам на эту стену, пусть знают, кто ты есть на самом деле, Юлия Данилова. Пусть не все, но кто-то успеет прочитать, прежде чем ты удалишь эту запись. 

Исполнив задуманное, Лена почувствовала легкость и даже умиротворение. Она поступила правильно. За дурные поступки надо платить. Вот теперь можно и докладом заняться. 

Отец позвонил вечером и обрушил на Лену весь свой гнев. Она никогда не слышала в свой адрес таких эпитетов и нелестных выражений о своих умственных способностях.

- Да как тебе только в голову пришла такая мерзость! Ты подумала о последствиях своего поступка? Юлия слегла, я ей скорую вызывал! 

- А то, что мама плачет каждый день – это ерунда?! Ты только о своей Юлии думаешь! А о нас с мамой ты хоть раз подумал? Как мы с ней это переживаем, ты подумал?

- Я думал, ты взрослая и отдаешь отчет своим поступкам. Оказалось, что ты глупая и злая девчонка. Не знал, что ты на такое способна.

В трубке зазвучали гудки. Ну вот. Теперь уже точно – всё. Отец ей не простит. Стало гадко от самой себя и от всей этой истории. Потом еще и от мамы «прилетело». Оказывается, это низко и недостойно воспитанной девушки. Ну да, гораздо достойнее тайком плакать в ванной, чем дать отпор сопернице. 

Перед сном Лена снова полюбовалась на кулон, разглядывая в свете настольной лампы фигурку кошечки. Или всё-таки лисы?