Истории на крыльях ветра

Многие миры повидал Ветер. С разными сущностями встречался. Чудеса и обычаи. Странные и непонятные. Каждую крупинку собирал в истории. Бережно складывал в копилку своей памяти, чтобы потом рассказать. О людях, местах и событиях. О ритуалах и обрядах. Обо всём, что увидел он в долгом своём пути.
С течением времени, собственное восприятие Ветра стало притупляться. Картины сливались в единое целое, а лица людей размывались, превращаясь в густое туманное пятно. Но даже сейчас остаются такие встречи и такие места, которые могут затронуть сердце Ветра. Оставить след в бродяжьей его душе.
Таким был и этот мирок. Каждый, кто окончательно отчаялся или разочаровался в нём, мог прийти на край мирового обрыва и отказаться от священного дара жизни. Люди знали, что наказание за гранью будет суровым, но всё равно находились безумцы. Некоторые преодолевали огромный путь, лишь бы перейти заветную черту. 
Пограничник всегда ждал их там. О, нет, дорогой читатель, даже не пытайся представить этого величественного и ужасного исполина! Мрачного спутника Смерти. Он совсем не похож на тех парнишек, что берегут твой спокойный сон на рубежах Родины.
Пограничники этого мира совсем иные. Увидев их, человек приходит в смятение. Такой страх наваливается на плечи, которого за всю жизнь не испытать обычному смертному. 
Таково первое испытание. Ведь, даже пройдя полный опасностей путь, при виде кошмарного охранника последней черты и твёрдые духом люди ломаются. Нестерпимое желание развернуться и убежать оказывается сильнее прочих помыслов и чаяний. Некоторые так и делают. Не спеши обвинять их. В этом побеге проявляется сама жизнь. Таков их первый шаг к исцелению. 
Случаются, конечно, смельчаки, что остаются. Стискивают зубы, опускают глаза, скрепляют сердце. Идут дальше. Ветер видел их достаточно и всегда удивлялся, как при такой выдержке, человек не в силах совладать со своими неудачами? Должно быть, есть причина. Уж этих-то мы не можем окрестить малодушными. 
Оставшихся же на краю встречали два водоёма. Сначала путник погружался в озеро печали. Все горести, которые пришлось пережить, смешивались с теми, от которых оградила судьба. Чужие беды нередко оказывались страшнее. Чужие боли застывали хрипом в груди. Сердце сжималось в тисках. «А, может, было и хорошее в жизни моей?» — невольно задавался вопросом человек.
Ответом служило озеро радости. Пережитое счастье здесь перекликалось с теми моментами, которых человек не дождался. В слезах покидали искатели последней черты волшебный водоём. Уходили из страшного места. Возвращались доживать не только беды, но радости.
Если и это не действовало, третье испытание ожидало человека. Странным казалось оно Ветру, но по всему выходило особенно действенным.  На самом краю жизни стояла обычная телефонная будка. Серая от времени и одинокая, как те, кто доходил до этого рубежа. Путник набирал номер машинально. Вслушивался в долгие протяжные гудки без особого интереса, как вдруг… Взгляд его прояснялся. По губам проходилась мелкая дрожь. Иногда с ресниц скатывалась слеза. В другой раз — из горла вырывался непонятный возглас. Редкий человек мог седлать решающий шаг после такого звонка. Почти все возвращались обратно — склеивать разбитую жизнь.
— Кто говорит с ними? — спросил Ветер однажды.
— У каждого свой голос в трубке, — отозвался пограничник. — У всех — самый близкий и значимый человек. Родители, дети, друзья. Те, что остались в жизни, но так и не смогли подобрать слов. Ещё чаще те, кто смиренно ждёт их появления за чертой.
— Разве эти последние не должны уговаривать их решиться на отчаянный шаг? — усомнился Ветер.
— Тогда они точно никогда не встретятся. Это разные пути. И разные места назначения. 
«Какая тяжёлая расплата», — подумал Ветер, но промолчал. Знал, что скажет пограничник: «Нельзя так просто растоптать божественный дар и надеяться на счастливый финал». Ничего не конечно в любом из миров. Каждое завершение — всего лишь ещё одно начало. Так устроена жизнь. И смерть.
Но есть и те, кто никогда не будет согласен с подобным порядком вещей. Однажды Ветер встретился и с таким. 
Этот человек был разбит. Мир ничего не давал ему кроме страданий. Люди уходили, не успев появиться. Брошенный всеми и озлобленный до предела, он с радостью отказался бы и от оставшегося времени. Он брёл через города, встречая всё новые беды. И по привычке обвинял людей. Он давно перестал пытаться разглядеть в них что-то кроме причины своих болей. Он закрылся. Ничего не приносило даже покоя, где уж тут счастью взяться?
Впервые видел Ветер того, кто не прячет глаза в ужасе, завидев пограничника. Ни одно из озёр не вызвало в человеке эмоций. Только горькую усмешку. 
— Похоже, сегодня тебе всё-таки придётся отправить одну душу за черту, — грустно вздохнул Ветер. — И почему нельзя просто показать наказание, которые их ожидают?
— Люди не верят страданиям, пока не окунаются в них целиком, пока не становится слишком поздно, — отозвался пограничник. — Но я бы не спешил выносить вердикт…
Ветер покачал головой. «Ни на этом, ни на том свете, — успел сказать ему человек, — у меня нет ни одной близкой души. И никогда не было». Некоторые люди не верят и в счастье. Ветер это знал. Он поглядел на путника, вслушивающегося в голос из трубки, и едва не потерял дар речи.
Лицо человека напряглось. От тяжело выдохнул. И… подобие улыбки застыло на его губах. 
— Он, ведь, сам сказал, что один во всём мире!
— Думаешь, всем нужен кто-то для счастья?
Пограничник хитро сверкнул глазами. А Ветер начал о чём-то смутно догадываться. Когда человек проходил мимо, он учтиво поклонился. 
— Куда же ты вернёшься, если у тебя никого нет? — не удержался Ветер.
— Об одном своём товарище я всё же позабыл, — ответил путник, потупив взгляд. Кажется, ему было неловко из-за своей ошибки. 
— Оказывается, — добавил он почти шёпотом. — У меня всё ещё есть я. И всегда был.
Человек ушёл. А двое всё смотрели ему вслед. Каждый думал о своём.
— Он так и останется один? — прервал молчание Ветер.
— Зависит от него. Люди могут гораздо больше, чем думают, пока у них есть жизнь.
«Ещё бы они это понимали», — вздохнул Ветер. И хоть он не сказал этого вслух, пограничник всё понял и утвердительно кивнул. Такова человеческая природа. Вечно искать в запредельных далях то, что лежит прямо перед носом. Ещё бы они это находили...

Впервые Ветер встретил эту девочку ещё малышкой. Она смеялась так звонко, что солнечные зайчики прискакивали, чтобы послушать её смех, капельки росы стекались к ногам, чтобы ей не было слишком жарко. Она любила весь мир. И мир любил её в ответ. Ветер и сам был очарован её беспричинным счастьем. Но оставаться надолго в одном месте он не мог. Поэтому отправился дальше, надеясь увидеть её в добром здравии, когда судьба снова занесёт его в это тёплое место
Второй раз девочка встретила Ветер, как старого друга. Она была юной и прекрасной. Такой цветущей, что все растения тянулись к её краскам и сами сияли в её лучах. Она любила мир. Мир любил её. Ветер летел дальше, а она оставалась.
Тогда с ней случился Человек. Он дарил девочке ромашки, но ей не нравилось, когда цветы убивают ради забавы. Она хмурилась, а он становился серьёзным. Она отдавала ему любовь. А он приносил ей конфеты и смешинки. Человек выглядел так, будто никогда её не оставит. И, когда Девочка поверила в это безраздельно, он ушёл.
Так, вернувшись, Ветер обнаружил девочку повзрослевшей. Она всё ещё смеялась. И любила целый мир. Но глаза её стали глубже. Иногда в них проглядывала печаль. Цветы всё ещё тянулись к её краскам, солнечные зайчики – к свету, а росинки стекались к ногам, охлаждая пыл. Она обнимала Ветер, а он летел дальше, веря в её бесконечную душу.
Однажды в дом девочки постучалась Беда. Она прошла внутрь неузнанной и голодной. Заняла койку у окна. Закрыла свет. Разрослась до неимоверных размеров. Только тогда девочка узнала Беду. Но было поздно.
Сердце девочки сжалось. Свет померк. Но цветы поделились с ней своими красками, а солнечные зайчики одарили теплом, росинки смыли грязные следы скорби, а Ветер, вернувшийся в это место окрепшим, подхватил Беду на свои крылья и развеял её над самым глубоким морем. Об этом попросила его девочка. «Уж оттуда, – надеялась она, – Беда больше никого не сможет достать».
Ветер улетел. А девочка осталась. Она смеялась. Любила мир. Мир любил её. И больше ничего не происходило. Она собирала росу и капли дождя, поливала ими цветы и уговаривала солнечных зайчиков отогреть все растения в своём саду.
Летом девочка дружила с травинками, осенью привечала жухлую листву. В одну из зим ей посчастливилось подружиться со Снежочком. Весной он чуть не растаял, но девочка надёжно укрыла его в своём холодильнике. Они смеялись и шутили. Девочка пела песни и собирала ягоды.
Но что-то было не так.
Тоска поселилась в её сердце. Та, у которой нет видимой причины. Та, что может выжечь всё доброе, что ещё сохранила её душа. Девочка закрылась. Цветы рассыпали свои краски у её порога, солнечные зайчики заглядывали в окна, росинки стекались в маленький дворик, что давно перестал быть уютным.
Ветер прилетал снова. Девочка не открывала и ему. Тогда-то он и понял – никакие потрясения не прошли мимо её сердца. Она бережно сохраняла внутри каждый шрам, боясь показать его. В итоге боли стало слишком много. Девочка не выдержала.
Иногда из дома слышались всхлипы. Иногда – тоскливые стоны. Девочка не открывала. А жизнь продолжала идти. Ветер прилетал и улетал. Снега выпадали и снова таяли. Цветы распускались и увядали. Всё шло своим чередом. И даже солнечные зайчики начинали забывать, как смеётся девочка.
Когда Ветер снова посетил это место, девочка стояла на крыльце. Она озадаченно смотрела по сторонам, будто не могла ничего узнать. Ветер метнулся к ней, но тут же отпрянул. «Не ошибся ли я?» Волосы её были спутаны, а глаза заплаканы. Лицо – бледное и худое, а сердце полнилось тяжестью.
Но старая знакомая протянула к нему руки и улыбнулась.
– Ты первый, кто встречает меня. Где же мои добрые друзья? Куда они подевались? Цветочки, ответьте мне!
– Мы рождались и умирали множество раз, – пели цветы. – Мы уже не те, что знали тебя тогда.
– Росинки, – не отчаивалась девочка, – может быть, вы ещё рядом?
– Вода изменчива и постоянна. Мы помним тебя. Но не знаем тебя такой.
Девочка оторопела. Глаза её стали влажными.
– Что же… Тогда хотя бы лучики – солнечные зайчики – должны прийти на мой зов.
– Мы ждали тебя так долго, что уже и забыли, кто ты нам и для чего.
Девочка пошатнулась, едва не упала. Ветер подхватил её и усадил на крыльцо.
– Может быть, Снежочек всё ещё помнит тебя? – предложил он.
Девочка подпрыгнула и побежала в дом. Вернулась она, держа в руках тающего друга.
– Я счастлив, что могу снова видеть тебя, – прокряхтел Снежочек. – Хотя бы в последний раз. Я слышал, как ты грустишь и страдаешь. Я так надеялся, что ты вспомнишь обо мне и заглянешь на полочку, где оставила меня. Но твоя тоска была сильнее любви. Переживания сделали меня рыхлым и тёплым. Никакой холод больше не помогает.
– Нет, милый Снежочек, – взмолилась Девочка. – Хотя бы ты не оставляй меня!
– Ни за что на свете. Растаяв, я превращусь в воду. Она станет росой, что сможет питать цветы, которые однажды призовут сюда других солнечных зайчиков. Ты найдёшь новых друзей. И в каждом из них буду я.
Снежочке улыбнулся и растаял.
– Но чтобы это сработало, тебе придётся снова научиться смеяться, – последнее, что услышала Девочка от давнего друга.
– Как же так? – развела руками девочка. – Разве я смогу? Я давно выросла и вообще…
Она посмотрела в глаза Ветра. Во взгляде её читалась растерянность.
– Ты можешь всё, если захочешь этого, – кивнул он. – Возраст не может помешать счастью. Ничто не может. Один только Страх способен на это. Не позволяй ему властвовать над собой.
В тот день и Ветер покинул девочку. А она осталась. Учиться жить заново. Смеяться. Радоваться дню и ночи. Зиме и лету. Всему, что готовит ей жизнь. Страх тоже остался с ней рядом. Получится ли у неё избавиться от него?
Ветер не знал. Он просто верил в девочку и в силу её бессмертной души.