Истории на Самайн

Ей было очень страшно туда идти, но в этом году жребий пал и на нее. Все дети в этой деревне, в возрасте с шести до двенадцати - тринадцати лет должны были сходить на болото и принести оттуда огонь. Эти огни потом горели на всех дорогах при входе в деревню - всего четыре и их обычно хватало с осеннего праздника до середины лета. Некоторые, правда, гасли раньше, и тогда за огнями посылали кого-то еще, но обязательно ночью, и вне осеннего праздника почему-то в ненастную погоду. 
 Девочка поежилась, поправила озябшей рукой сползшую с плеча шаль. Тяжелый металлический фонарь на цепи оттягивал другую руку, и она никак не могла понять, от чего дрожит больше - от страха или холода. Болото подернул первый лед, и болотных огней нигде не было видно, лишь что-то мерцало впереди. Ей было жалко огни, но без огонька она вернуться не могла. Все возвращались с огнями. Нет, бывало конечно, что и не возвращались... Или возвращались сильно, сильно потом, но такого на ее короткой памяти не было. Она постояла еще немного на краю гати, и все же пошла к тому далекому мерцанию.
 Один огонек, слабый, голубой, внезапно подлетел к ней, описал круг раньше, чем девочка успела открыть фонарь, и рванул куда-то вперед, по кочкам, периодически выписывая какие-то зигзаги. Девочка кинулась за ним, уже думая только о том, что она замерзла, ей нужен огонек, а других нет.

Внезапно он погас, ушел под воду, но голубоватое сияние оказалось совсем близко, и она как завороженная пошла к нему. К ее удивлению, вскоре под ногами перестало отчаянно хлюпать, теперь она шла по упругому пружинящему мху. Вскоре ей стали встречаться заросли кустов, все еще в листьях не смотря на глубокую осень. Пришлось сначала обходить их, а потом и вовсе ползти под ними. Зато она подобралась к самому краю совершенно круглой поляны.

А там!!! Казалось, все огни с болот собрались в одном месте, повисли гирляндами на высоких стройных деревьях - откуда только такие здесь, перепархивали меж стволов, переливались всеми оттенками синего и голубого, но встречались и зеленоватые, и красноватые, и лиловые. А еще там были существа. И они были прекрасны, куда красивей чем все, кого она видела до этого. Такие красивые, что аж дух захватывало. И кони! Как их старшие описывали, тех, что тянут небесную колесницу с солнцем. И многие уже сидят верхом, кто-то ходит, все смеются и разговаривают. И на людей вроде похожи, но не люди совсем, у кого-то рога растут, у кого-то когти как у кошки на пальцах, у кого-то просто черты тонкие и легкие, как облака летом. И все в темном, кто в черном, кто в темно-синем, кто в темно-зеленом, цвета зимней хвои, лишь одна девушка стоит около своего коня в белом, перебирает его гриву...

- А кто это у нас тут? - услышала девочка голос над собой, и хотела было уже уползти назад, как ощутила, что ее крепко держат. 

Она подняла голову и встретилась лицом к лицу с поймавшим ее. На узком треугольном лице больше всего притягивали огромные черные, совершенно черные глаза. Существо улыбнулось, обнажив множество острых даже на вид клыков и поставило ее рядом со всадниками.
 - Смотрите, что я пойма-а-а-ал! - объявил он торжествующе.

Девочка замерла, вовсю разглядывая того, кто ее сюда принес. Высокий, худой, ломкий, как подросток, он обладал не только черными глазами, но и роскошной гривой прямых волос того же цвета. На лбу оказался камень в цвет кожи, а пальцы заканчивались черными когтями. Одет он был в узкие, очень узкие штаны до колена, из блестящей черной шелковой материи, одетые на бедра, почти полностью обнажающие тазобедренную кость. Сверху на нем была широкая короткая рубашка, заканчивающаяся на ладонь выше талии, и крепко прихваченная на запястьях широкими ажурными серебряными браслетами. 

- Ли, глянь, а это уже по твоей части. Я это даже трогать не буду. - То, что она принимала за плащ, оказалось крыльями и он отлетел в сторону и вверх, давая подойти той самой девушке в белом.

 Девочка съежилась под пристальным, изучающим взглядом девушки в белом, вспомнив, что они все вокруг не люди и никак не заслуживают доверия. Попыталась вспомнить хоть одну молитву - но все слова исчезли из головы. Взгляд девы внезапно потеплел и она присела на колени рядом.

- Скажи, милая, разве тебе мама не говорила не ходить за болотными огнями? 

- Нннет - с трудом из себя выдавила девочка, опасаясь все же смотреть на нее прямо.

- Как тебя зовут, милая? - ласково продолжила девушка, поправляя снова сползший платок.

- Ная... - Девочка мельком заглянула ей в лицо, и увидела обеспокоенный взгляд.

- Скажи, Ная, что тебя привело на болота в такой поздний час?

- Вот... - Девочка протянула вдруг ставший просто неподъемным фонарь на цепи.

- Я возьму посмотреть? - спросила девушка, и Ная с облегчением передала кольцо фонаря из рук в руки.

Дева резка встала и отошла на пару шагов, внимательно изучая каждую сторону фонаря, и все больше хмурясь. Наю он тоже пугал - каждая рама была выполнена в виде страшной рожи, фонарь мог менять вес, казался то ледяным, то горячим, а длину цепочки она так и не смогла толком измерить - всякий раз получалось иное число звеньев. Девушка нахмурилась, взяла его за цепь. Болотные огоньки моментально разлетелись повыше, переставь так ярко гореть, и поляна погрузилась в сумрак. Девушка качнула фонарь из стороны в сторону, и снова перехватила его за кольцо. Огоньки вернулись назад, но все еще не горели в полную силу.

- Князь! - Требовательно позвала девушка.

К остальным вышел высокий мужчина, похожий на темного ангела. Подошел к девушке в белом, взял ее лицо в руки и поцеловал в лоб. После отыскал глазами девочку (Ная невольно съежилась от его взгляда), одним шагом подошел к ней, подхватил на руки и посадил на спину ближайшей лошади. Конь моментально повернул голову и потянулся к ней зубами, за что получил от Князя тычок в морду с коротким приказом "Не жрать!". Конь явно обиженно фыркнул. 

- Ная, значит. Кто тебя послал на болота в эту ночь? - Князь осторожно приподнял подбородок девочки, заставляя ее посмотреть ему в глаза.

- Старшие. По жребию. 

- У тебя нет родителей?

- Нет... Отца никогда и не было, а мама умерла, когда мне было три.

- И часто они детей посылают за огнями? - Князь облокотился локтем на жеребца.

- Каждый год. - Ная наконец-то смогла отвести глаза. - Всего четыре фонаря. Говорят, что это души грешников, умерших без покаяния, и так они чистятся и попадут за небо. В деревне - она не смогла сказать "у нас" - это считается за честь, принести огни. 

- А ты? - Поинтересовался Ворон.

- А мне их жалко. 

- Таааак. - Князь выпрямился. - Ли, отведи девочку назад, в деревню. Возьми посох. Ты знаешь, что делать. Фонарь возьму я. 

Девушка в белом подошла к коню, протянула фонарь Князю, и сняла девочку со спины. 
 - Берись за мою руку. Пойдем.

Ная робко протянула ладошку. Рука у девушки оказалась прохладной и сухой. Пальцы крепко, но бережно сжали ладонь девчушки, и дева чуть улыбнулась ей. Во второй руке она держала посох, с загнутым концом, к которому слетались огоньки. 
 Ная не помнила, как дошла до деревни. Туман расстилался перед ними, разлетаясь сиреневыми завитками. Не помнила, как они дошли до площади в центре, очнулась лишь тогда, когда ее спросили, где фонарь. Ная вздрогнула и прижалась к ноге девушки. Та стояла, опираясь на посох и опустив голову.

- Почему чистые души, которые не принадлежат людям, должны ценой своей жизни защищать вас? - Она подняла голову, и улыбнулась. Встречающие отпрянули. - Чем ваши души так ценнее их? Как давно это длится? Скольких вы загубили?

И она взмахнула посохом, развернув его загнутым концом с ее бывшим односельчанам. 
 И полетели вверх бледные, трепещущие огоньки. А на встречу им упала с небес Дикая охота.

Я стояла и расплетала гриву Ветра. Местные ниссе немного перестарались, украшая моего жеребца, и гриву полностью заплели в косы. Те из них, в которые не были вплетены украшения, я сейчас расплетала, в полглаза наблюдая за тем, как собирается Охота. Место для сбора было выбрано необыкновенное - холм, посреди болота, гордо несущий на себе рощу стройных белых тополей. Сюда постепенно стекались все, от низших фэйри, до нас, почетных гостей этой охоты. Но, так как не может быть двух водчих в одной охоте, то этой ночью их будет две, и Князь пока разговаривал с здешним царем кромейк. 
 Вдруг прилетел спрайт, взметнул мне волосы на макушке и закрутился, требуя внимания. Из сбивчивого послания я поняла, что сюда кто-то идет, и он очень этим напуган. Он постоянно повторял "охота за огнями" и "латерне". Я закусила губу, отыскала глазами Князя - он увлеченно беседовал. Я решила пока его не беспокоить. 

- Виор! Готов посмотреть, что там за гости?

- А как же! - ответил целитель. По моему ему уже надоело ждать, когда же все начнется и он был готов к любым развлечениям.

- Хорошо. - Я обратилась к спрайту - Собери все огни сюда, а сам приведи этого охотника к нам. 

Огонек метнулся вверх-вниз, выражая согласие, и умчался. А я продолжила расплетать гриву.

От прибывающих спрайтов становилось все светлее, и расчесывание гривы пошло на лад. За этим занятием ожидание прошло не заметно - прилетел тот спрайт, который рассказал об охотнике, описал круг вокруг меня, и свечкой ушел вверх. Я поймала взгляд Виора и кивнула ему. Он тут же исчез в изменении, становясь буквально частью этого места, невидимым и не слышимым, даже для меня, не заметным стороннему вовсе, а потому он был способен подойти к любому чужаку, что сюда придет. Я снова вернулась к гриве.

- Смотрите, что я пойма-а-а-ал! - раздался ликующий возглас Виора. 

Я чуть поморщилась. Будь передо мной представитель другой расы, я бы сказала, что он переигрывает. Но он был да-мэо, а значит вел себя ровно так, как считал единственно верным в данный момент. Я ощутила слабый толчок холодной силы в спину, и с трудом сдержалась, чтобы не обернуться сразу же. Да дорасплела последнюю косу и развернулась посмотреть на добычу целителя. Перед ним стояла худенькая девчушка лет восьми, кое-как закутанная в старую шаль. Ноги были босы, и в синяках и грязи почти до колена. Одета она была почему-то в одну сорочку, которая ей явно была уже маловата. Но основное внимание привлекал большой кованый фонарь, рамы для стекол которого были выполнены в виде гротескных страдающих лиц. Я снова ощутила дуновение этой силы и мне почудилось, как в глазницах одной из гримас мелькнули красные огни.
 - Ли, глянь, а это уже по твоей части. Я это даже трогать не буду. - Виор указал на фонарь и отлетел в сторону, давая мне подойти.

Я подошла ближе и долго и пристально рассматривала девочку. Визуально - здорова, только очень худая. Если Виор ни о чем не предупредил - значит здорова не только внешне. Черты лица - необычные, внешние уголки глаз чуть приподняты, личико удлиненное, нос тонкий и в целом напоминает не то совенка, не то лисичку. Как ты там не было примеси отнюдь не людской крови. Сначала она спокойно реагировала на нас всех, но потом словно что-то вспомнила, и испугалась, сжалась в комок, спрятала лицо в спутанных серебристо-русых волосах. Я присела на колени рядом, убрала с ее лица одну из прядок. 

- Скажи, милая, разве тебе мама не говорила не ходить за болотными огнями? - я говорила ласково, как с напуганным зверьком.

- Нннет - с трудом из себя выдавила девочка. Ее душа встрепенулась, полыхнула старой болью - нет больше мамы, никто с ней о важном не говорит. Надо было как-то расположить ее к себе. 

- Как тебя зовут, милая? - продолжила я, закутывая девочку в шаль, а заодно немного успокаивая и сглаживая невольно вызванные воспоминания. 

- Ная... - Девочка мельком заглянула на меня. Ура, небольшая победа, хоть не прячется больше.

- Скажи, Ная, что тебя привело на болота в такой поздний час? - я продолжила говорить с теми же интонациями. Вообще не обычный ребенок, раз не боится нас. Нас-то сейчас, в наших истинных обликах и большинство взрослых бояться будет. Или она таки чувствует дальнее родство?

- Вот... - Девочка протянула вдруг ставший просто неподъемным фонарь на цепи.

- Я возьму посмотреть? - и дождавшись ее кивка, взяла фонарь за кольцо из ее руки. 

Металл тут же обжег пальцы холодом, будто вокруг стояла лютая стужа. Железо, обычное железо, но... Я коснулась памяти металла, вызывая к жизни частицы души мастера и чуть не выронила фонарь из рук. Лучше было отойти ото всех в сторонку. 
 Я не знаю, кем был тот человек, но видят Изначальные, встреться я с ним, я бы нарушила свой гейс. Потому что человек, заставивший демона ковать в обычной кузнице самое обычное железо, которое крадет у демонов магию, заставить его сделать ловушку для душ, с которой смог бы работать самый простой и неодаренный магией человек, это... Это было жутко. Ужас пробежал холодными коготками у меня по спине. 

Но надо было проверить свои догадки. Демон мог и солгать на счет функций фонаря, а если он прав, то я вполне способна оборвать подобное колдовство. Я раскачала фонарь и почувствовала, как он потеплел, как жадно потянулся к душам кружащих рядом спрайтов. Я не дала ему никого коснуться, но младшие фейри разлетелись и старались держаться как можно дальше. 

Ситуация была критической. И принимать решения дальше я не могла. 
 - Князь! - позвала я.

Ворон моментально закончил разговор и подошел ко мне, коснулся губами лба, благословляя и принимая от меня всю информацию, все догадки и подозрения. Подошел к девочке, подхватил ее на руки и усадил на спину своему жеребцу. Тот было потянулся ее куснуть, но Князь отвернул его морду. Явно голодный найтмар разочарованно вздохнул, но больше попыток не принимал. 

- Ная, значит. Кто тебя послал на болота в эту ночь? - Князь осторожно приподнял подбородок девочки, заставляя ее посмотреть ему в глаза.

- Старшие. По жребию. - Ная пряталась, и явно не хотела никому смотреть в глаза.

- У тебя нет родителей? 

- Нет... Отца никогда и не было, а мама умерла, когда мне было три.

- И часто они детей посылают за огнями? - Князь облокотился локтем на жеребца.

- Каждый год. - Ная наконец-то смогла отвести глаза. - Всего четыре фонаря. Говорят, что это души грешников, умерших без покаяния, и так они чистятся и попадут за небо. В деревне - она не смогла сказать "у нас" - это считается за честь, принести огни. 

- А ты? - Поинтересовался Ворон.

- А мне их жалко. 

- Таааак. - Князь выпрямился.

Он перекинул мне сен-образ. У девочки действительно была доля нелюдской крови. Ее отец был пришлым и, скорее всего, подменышем, ничего удивительного, что он не выжил в этой деревне. Ничего удивительного, что ее мама, соприкоснувшись с иным, тоже быстро сгорела, не выдержав кошмара. Какие шансы были у Наи вернуться сегодня ночью? Мы переглянулись. Скорее всего фонарь бы ее сожрал. 

- Ли, отведи девочку назад, в деревню. Возьми посох. - Ворон очень многозначительно посмотрел на меня и усмехнулся. - Ты знаешь, что делать. Фонарь возьму я. 
 Князь улыбался. И эта улыбка не сулила ничего хорошего.

Посох, появившись из ниоткуда лег в руку непривычной тяжестью. Белое дерево было теплым и гладким, узор был лишь у его верхней, загнутой в спираль части. Князь кивнул мне, не говоря больше ни слова, спустил с коня девочку и сам сел в седло, примостив фонарь на переднюю луку. Я протянула руку ребенку, и она сразу же цепко ухватилась за нее.
 - Ну что, Ная. Отведи меня в свою деревню. Отведешь?

Девочка посмотрела на меня серьезными глазами и кивнула. Мне оставалось лишь радоваться тому, что она не понимает большей части происходящего.
 
 Спрайты разлетелись по болоту, открывая нам проход сквозь топь, обозначая границы тропинки, чтобы никто из нас не оступился. Мы вышли с поляны, и вступили на зыбкий ковер болотных трав.

- Ная, а скажи мне, бывало ли так, чтобы посланный с фонарем возвращался без огня? Или без фонаря?

- Нет. Бывало, не возвращались, тогда поутру уже, выходили искать фонарь. И всегда находили. 

" А тело - нет?" чуть не сорвался у меня вопрос. Ответ был очевиден. Тело и не искали - знали, что его не будет.

- И всегда только так? Либо не приходят, либо приходят с фонарем?

- Иногда... Иногда тот, кто возвращается с фонарем, он... Он становится... Не в себе. И

долго не живет. И огонь, который он принес, тоже долго не живет, тогда кто-то еще берет фонарь и идет за огнем, в ближайшую ночь. Или если просто фонарь гаснет раньше срока...

- А когда у него срок? - поинтересовалась я.

- В самую короткую ночь. Меня туда не пускали, я не видела, как их гасят, говорят, сначала надо принести.

Мы вышли с гати, на широкую тропинку. Ная, которая до этого шла довольно уверено, внезапно остановилась, вопросительно посмотрела на меня, выпустила руку, и встала, закутавшись в шаль.

- А что ты с ними сделаешь? И зачем тебе посох?

- Сначала - просто поговорю по душам. Боишься идти?

Ная кивнула.

- Никто еще не приходил без фонаря. 

- О, не бойся, фонарь им вернут... - в этом я не сомневалась. Вопрос был в том, как это будет сделано.

- А посох? Зачем он?

- Он позволяет отделить душу от тела. Это на тот случай, если они не захотят разговаривать. Идем? - Я снова протянула руку. 

- А ты меня защитишь? - Девочка снова внимательно смотрела на меня, протянув руку ко мне, но не взяв меня за ладонь.

- Конечно. - И это были самые честные слова сейчас. - Мне им надо либо дотронуться до того, чью душу я хочу освободить, либо очертить область, где это будет сделано. И если ты будешь рядом, тебе это не грозит. Даже если ты сама дотронешься до посоха - он подчиняется моей воле.

 Девочка вела меня к деревне. Я чувствовала себя так, будто иду по илистому дну заросшего водорослями озера, почти болота. Не удивительно, что сиды не могли сами ничего сделать. Посох постепенно становился легче и холоднее, и к тому моменту, как мы дошли от опушки до окраины деревеньки, дерево почти обжигало мне пальцы.
 Остальные три фонаря уже были там - я это чувствовала, странное чуть тянущее ощущение, сопровождаемое легким головокружением. На околице Ная внезапно встала.
 - Голова кружится... Жарко... - вдруг пожаловалась она.

- Ная, милая, чуть-чуть еще пройди. - я видела полосы тройной опашки, их надо было пересечь, дать мне войти. - И потом я возьму тебя на руки, если не станет лучше. - Это то, что защищало деревню, тянуло из нас силы, считая за чужаков.
 И тут на улице показался отряд, с факелами и пучками горящих трав, насаженных на вилы. Ная пискнула, вцепилась в меня со всех своих силенок и протащила нас через барьер. 
 Внутри стало легче. Держа одной рукой ладошку девочки, а другой - отбивая посохом каждый шаг, через внезапно расступившуюся толпу, я прошла в центр деревни, к колодцу. И лишь там я отпустила руку Наи, но она осталась стоять рядом со мной.
 Я смотрела на собравшихся. Когда мы только шли, звучала веселая музыка, кто-то пытался танцевать, но сейчас все стихло, лишь потрескивали, сгорая, веточки. И сумрачная толпа лиц колебалась и сливалась перед моим взором в одно мерцающее полотно. Все вопросы были бессмысленны - они уже не помнили, кто придумал приносить в жертву часть души каждого, кто здесь жил, кто вызвал демона, чтобы тот сковал фонари. Они искренне считали себя избранными богом, а потому вправе поступать так, как привыкли - ловить спрайтов, и за счет их жизней поддерживать барьер вокруг селенья. Но, что хуже всего, они знали, кто из детей достаточно необычен, чист и силен, чтобы быть следующим звеном в этой цепи. И жребий никогда не был случайным. Они знали, они хотели, чтобы Ная не вернулась, чтобы ее душу забрал фонарь.
 Я подняла посох наверх, описывая спиральным концом круг, делая деревню видной для Дикой Охоты. А потом резко развернув его, описала круг вокруг себя, не щадя никого в поселке, из тех, кто уже успел сходить за огнями. 

И полетели вверх бледные, трепещущие огоньки. А на встречу им упала с небес Дикая охота.