Истории трех галактик. Зов

Никто доподлинно не знает, как образовалась необъятная Вселенная, населенная бесчисленным количеством рас. Но однажды в темном пространстве космоса вдруг зажглись миллиарды звезд, а на них, в свою очередь, стали обитать существа, похожие внешне и, тем не менее, совершенно разные внутри. Подобно сияющему хвосту пролетающей кометы, в созвездии Дракона появились три галактики, населенные мудрыми и справедливыми обитателями: звезда Этамин стала прибежищем для наиболее сильных представителей расы – призрачных драконов, Тубан объединил под своим крылом подземных, «плясун» Арракис – огненных, и самых способных к дипломатии, драконов. Вместе они олицетворяли расу разума, знаний и инициаторов перемен. Именно с их созвездия во Вселенную и пришло процветание.

В противовес рассудочным и продуманным представителям триединого созвездия судьба поставила свободолюбивые Магеллановы Облака. Их жители – крылатые и морские сирены – нравом отличались строптивым, заносчивым и руководствовались лишь собственной выгодой и комфортом. Чужаков не любили, сами же охотно путешествовали, насколько позволяли технологии (приобретенные благодаря драконам). Вызвано это было необходимостью рождения потомства, поскольку сирены, в большинстве своем, приносили свету одних только девочек. В награду за то, что чужое семя прорастало в них, сирены пели песни. Из всех созданий Вселенной они обладали наиболее древней и загадочной магией, не поддающейся никому другому, и песни сирен – добрые, ласковые, а порой и режущие лучше всякого клинка – могли приносить как умиротворение, так и служить причиной для начала кровопролитной войны. Женщины эти славу заслужили дурную, поскольку не всякий брошенный ими мужчина был готов навсегда расстаться с потомством. Но сирены уходили, слетались обратно на Облака, и границу закрывали тотчас же, как оказывались в родных владениях. К помощи их прибегали лишь в самых крайних случаях, поскольку обладали они странным свойством: один раз за всю жизнь слышали зов, на который не могли не откликнуться, и бороздили звездные просторы до тех пор, пока не находили мужчину, ставшего причиной беспокойства. Мудрая Вселенная сама подсказывала самодостаточным путешественницам, где стоит искать мир и покой, с кем нужно остаться, чтобы обрести счастье, но…сирены были верны своей Родине. Сирены были непреклонны.

Третьей, наряду с драконами и сиренами, наиболее древней и по праву считающейся высшей расой стали горгулы – двуипостасные сущности, могущие принимать форму камня в те минуты, когда угрожала опасность. Это свойство горгульей природы нашло применение в диалоге с подземными: боевая ипостась горгулов, имевшая, помимо всего прочего, еще и плотные крылья, обладала повышенной выносливостью и недюжинной силой. Признанные строители Вселенной – подземные драконы – по достоинству оценили это качество, положив начало долгосрочному и плодотворному сотрудничеству. А еще горгулы по праву считались связующей нитью Вселенной: добываемое в недрах планет, обращающихся вокруг центров галактик, принадлежащих созвездию Льва, топливо применялось для быстрой транспортировки пассажиров и грузов на большие расстояния.

Три расы – драконы, сирены и горгулы – были названы высшими, поскольку могли использовать энергию ядра планет своих звездных систем, так называемых Источников, имеющую выход на поверхность в виде плазменных столбов, уходящих под небосвод. Наследниками высших по праву считались те, кто мог подчинить себе энергию Источника. Ни одна из появившихся после рас – людей и метаморфов – таким свойством не обладала. И если первые, считающиеся наиболее слабой и беззащитной частью Вселенной, стали бороться с этим путем построения лучшего космического флота, то вторые со своим положением смиряться не собирались.

Кто из оборотней первым объявил драконам войну, осталось под завесой тайны. Возможно, этого факта в истории не существовало, поскольку древнейших высших начали уничтожать преимущественно поодиночке, а миролюбивые драконы просто не могли поднять руку на младших братьев. Были, конечно, и кровопролитные столкновения, но оборотни всегда брали количеством: они не были стеснены рамками какой–либо галактики, они обладали свойством путешествовать любыми видами телепортов, гостеприимно предлагаемых драконами, они не обладали принципами невмешательства. Ближайших помощников – горгулов – изолировали тогда, когда уничтожили одного из династии правителей. Сирены к бедам драконов остались равнодушны, поскольку пытались отстоять независимость своей родины. И свободолюбивым женщинам, в отличие от мудрых крылатых, это удалось. Но с тех пор они стали изгоями Вселенной. Их ненавидели, имя их считалось синонимом предательства и вероломства. Сирены оказались вне закона.

Возможно, так продолжалось бы и по сей день. Но судьба распорядилась иначе, и однажды два представителя планет с системы Лигейи, ближе всего в Млечном пути находящейся к Дракону, провели между своими детьми обряд кровной помолвки. Ничего серьезного – простое дипломатическое соглашение: смешали в чаше кровь наследников, пожали друг другу руки и разошлись управлять своими планетами дальше. Только короткая встреча положила начало одной из основательных перемен в отношениях между расами, устроила перелом в продолжительной холодной войне. С нее и начинается эта история.

– Я не могу уснуть.

Наш семейный врач и по совместительству светило местной медицины – а именно планеты Орфей системы Лигейи в самом хвосте рукава Стрельца галактики Млечный Путь – посмотрел на меня с интересом. Наверное, удивился. По крайней мере, я так подумала поначалу. Еще бы, дочка президента всегда отличалась прекрасным здоровьем. Арина Одиссис не простывала, не ломала руки и ноги, никогда не срывала голос – и вдруг перестала нормально спать? Я бы тоже заинтересовалась.

– Не подумайте ничего плохого, – тут же поспешила объяснить происходящие со мной вещи подробнее. – В сон я проваливаюсь, а потом начинается оно…

– Что – оно? – Густав наконец–то подал голос.

– Я слышу голос. Он зовет меня… – по залегшей между бровей складке поняла: мужчина крепко задумался. С Густавом это происходило всегда: обычно он был молчалив и улыбчив, когда заходил к нам на чаепития и проверял состояние здоровья папы – как–никак, а президент нуждался в тщательном уходе – но когда начинался действительно важный мыслительный процесс, он медленно уходил себя, прерываясь на короткие вылазки на поверхность сознания с целью задать несколько наводящих вопросов. И снова исчезал. Сейчас, как оказалось, был немного другой случай.

– Что он говорит? – словно так и должно быть, призвал меня к ответу терапевт.

– Я не помню, – я честно пожала плечами. – Но после каждого такого сеанса чувствую себя так, словно целую ночь только тем и занималась, что тренировалась в спортзале.

Густав как–то подозрительно сощурился:

– Как давно это началось?

– Около месяца назад.

Врач испустил тяжелый вздох и выдал очень подходящее моменту ругательство:

– Черт! Я надеялся, что этого все же не произойдет…

С этими словами, несмотря на некоторую грузность фигуры и приличный животик, он на удивление легко поднялся из кресла в гостиной, где мы устроились для приватного разговора, и решительно встал рядом с моим:

– Пойдем, Арина. Пришла пора поговорить с папой…

Не совсем понимая, о чем именно пойдет речь, я, тем не менее, поднялась следом и конечно пошла за Густавом.

Выходной отец нашего дружного (и совсем не из–за политического имиджа, а ввиду крепкого фундамента, заложенного при первой же встрече) и благородного семейства обычно проводил в кабинете. Нет, не за деловыми переговорами – этому уделялись будние дни, ну и папа, пусть и скрывал, но откровенно побаивался грозного маминого напоминания о том, что дом не есть место для политики. Эрик Одиссис просматривал новости, делился с друзьями впечатлениями ну и, конечно, посвящал время семье, то есть нам  с мамой. Такие минуты Терриния – или Терри, как, подобно далекой сестре с Магеллановых Облаков, любил уменьшать мамино имя папа – Брок–Одиссис любила больше всего. Она частенько повторяла, что ценить стоит те мгновения, которые мы проводим с самыми близкими. Конечно, никого роднее нас с папой для нее не было. Тетя Эдна периодически с ней связывалась, но некоторая отстраненность систем Магеллана от общего стремления быть друг к другу ближе делала разговоры с сестрой быстрыми и скомканными. Мама скучала – я это видела, но при нынешней ситуации и руководстве Облаков вряд ли можно было как–то ситуацию исправить. Вот и приходился избыток маминой любви, предназначенный для далекой родной крови, на нас с папой. Больше детей у родителей не случилось, но это они объясняли достаточно просто: им хватило одного взгляда на меня, чтобы понять, что я стану единственным светом  до конца их жизни. Нет, знала я и нормальную причину своего вынужденного одинокого существования, но… на Млечном Пути о таких вещах говорить было не принято. Во избежание. Да…

Кабинет находился рядом с гостиной, так что в вотчину папы мы пришли достаточно быстро. Насыщенно–каштановая шевелюра с упругими кольцами волос, которую он старался стричь максимально коротко, чтобы можно было выглядеть презентабельно, и удивительно–загорелая кожа выдавали в нем коренного жителя планеты Орфей. Все правильно, мы находились на таком расстоянии от Лигейи, что уровень излучения всех поголовно жителей наделял насыщенным цветом кожи. То ли дело соседний Рокис – он и дальше, и прохладнее на нем. А мы – жители горячей планеты, как прозвали нас ближайшие в масштабах небесных тел собеседники. Хотя мама у меня бледна и темноволоса. Но она ведь и не отсюда родом…впрочем, внешностью я все равно пошла в папу. Я – длинноволосый и выросший кудрявый барашек, как до сих пор порой называет меня отец. Я не против. В семье иногда не грех и подурачиться.

Папа оторвал глаза от бумаг, стоило Густаву открыть дверь внутрь.

– Что–то случилось? – с улыбкой спросил мой почти венценосный родитель и правитель всея Орфея. На включенном в режим конференц–связи мини–видеофоне, лежащем рядом на столе, я успела заметить лицо министра внутренних дел, Маркуса Вери, но решила папу не сдавать, тем более что мама сейчас занималась с розами в саду и отвлекать ее было нежелательно.

Пришлось повторно пересказывать то, что уже услышал Густав, папе и Маркусу. Я–то, конечно, особой значимости в своей проблеме не видела, но раз попросили…отец все сильнее хмурился с каждым моим словом, а Маркус от нетерпения, кажется, только что не подпрыгивал и все время норовил напомнить о чем–то папе словами «Эрик, мы не можем такого шанса упустить!» Когда мой рассказ подошел к концу, папа поднял на меня взгляд и без подготовки спросил:

– Милая, ты же помнишь Дориана?

От неожиданности вопроса я даже дернулась:

– Дориана? Дориана Детри?

– Именно его, девочка моя, – утвердительно кивнул отец, а мне пришлось окунуться в невеселые воспоминания.

С сыном президента планеты Рокис судьба когда–то попыталась связать нас не самым обычным образом. Случилось это двадцать шесть лет назад. Дело в том, что оккупированные оборотнями – преимущественно львами и тиграми – звезды Дракона в один далеко не счастливый для Млечного Пути момент внезапно решили нанести визит вежливости. С языка метаморфов это можно было перевести примерно следующим образом: слабые люди, готовьтесь, мы идем к вам с войной. Оборотни – точнее, радикально настроенные по отношению к другим расам оборотни – учли всё. Кроме одной детали. Люди были прекрасно осведомлены о том, что не обладают ни способностью подключаться к Источнику своей планеты, ни возможностью использовать дополнительные силы организма, в отличие от двуликих. И пусть человечество в сравнении с метаморфами явно проигрывало в количестве, оно призвало на свою защиту новейшие достижения техники. Там, где оборотни свободно использовали телепорты, люди оборудовали оборонительные пункты, отбиваясь новейшим оружием. Там, где враги шли с большой космической флотилией, любезно позаимствованной у вымерших (благодаря тем же любезным метаморфам) драконов, люди выставляли свои корабли. И бились до последней капли крови. Столкновения с лже–правителями Дракона около тридцати лет назад закончились тем, что оборотням указали на их законное – по крайней мере, они так полагали – место и настоятельно рекомендовали больше на Млечном Пути не появляться. В довершение всего в одной из приграничных систем Милки–Уэя было решено подписать мирный договор между сторонами. Вот с того времени и началась наша с Дорианом история…

На переговоры отец прибыл вместе с Патриком Детри – отцом Дора. Как представители одного из пограничных рукавов галактики, они были избраны федерацией Млечного Пути на роли парламентеров. И все вроде бы шло хорошо, вот только кто–то из реакционеров с позорным бегством оборотней явно не был согласен. Отца отравили. Не окажись рядом Патрика, мать осталась бы вдовой, а я…на тот момент отец о моем существовании еще не знал, но мечтал расплатиться с Детри–старшим за свое спасение каким–нибудь глобальным образом. Вернувшись на Орфей и заведя приятельские отношения с президентом соседней планеты, отец вскоре был обрадован новостью о том, что…собственно, станет родителем. В то, что у четы Детри есть отпрыск мужского пола, мои предки были посвящены. В том, что у самих на свет появится девочка, не сомневались ни минуты. Почему? Собственно, потому же, почему и о внешности мамы у нас не принято разговаривать за семейными обедами. Но пол будущего первенца не обсуждался. Не было смысла.

Отец на радостях связался с Патриком. Как на подобную авантюру согласился Детри, для меня до сих пор остается неизвестным, но… Спустя год, когда я только–только встала на ножки, а Дориан, судя по отрывочным воспоминаниям родителей, представлял собой не по годам серьезного молодого человека шести лет от роду, меня отвезли на Рокис, где в одном из храмов, исповедующих древние обряды крови, и была заключена помолвка. Так, ничего особенного – просто несколько капелек из пальцев двух маленьких детей, смешанных в чаше для ритуалов. Просто это обещание могло бы обернуться счастливой свадьбой двух влюбленных. Но…

– Помню, папа, – безмятежно улыбнувшись, ответила я. – Дориан оказался настолько умен и великодушен, что освободил меня от вашего непонятного желания связать наши судьбы.

На самом деле я так, конечно, не думала. Лукавила специально, чтобы не дать папе понять, насколько неоднозначно восприняла последний визит Дориана к нам в дом. А случилось это в его восемнадцатилетие. Тогда еще угловатый подросток в сопровождении отца почти с порога нашего дома заявил, что поступок Эрика – величайшая честь для семьи Детри, а сам Дориан был бы бесконечно счастлив получить в жены такое нежное создание, как я, но, тем не менее, выбирать за меня судьбу считает неправильным, а потому вынужден расторгнуть помолвку. И если вдруг каким–то образом наши будущие дороги пересекутся, он…дальше я не слушала. Поднялась со ступеней лестницы, ведущей на второй этаж, где в укрытии сидела и слушала весь разговор от начала до конца, и отправилась к себе в комнату. Слишком свежи еще были во мне воспоминания о последнем танце с молодым человеком. Нет, я, конечно, не была ранимой барышней с нежными чувствами, да и лет–то мне было всего ничего, но…почувствовала себя брошенной. И эту новость стоило пережить в одиночестве.

С тех пор о Дориане Детри я в открытую никогда не заговаривала. Не то чтобы тема эта была под запретом, просто…к чему было ворошить прошлое, которому не суждено получить билет к станции под названием «Явь»? Так что новость о расторжении помолвки восприняла уже с гордо поднятой головой. В конце концов, я была достойной дочерью своей матери. И смело смотрела вперед. Только вот судьбе, кажется, захотелось надо мной всерьез подшутить. В любом случае, то, что мне собирались рассказывать, придется выслушать до конца.

– В этом ты, конечно, права… – задумчиво глянул на меня отец.

– Что еще я должна помнить о Дориане, папа? Я с восемнадцати лет его не видела.

Внимание привлек голос из видеофона:

– На Рокисе неспокойно, Ари, – интересно, Маркус специально назвал меня уменьшительно–ласкательным, чтобы изначально настроить на плодотворный диалог? – Кто–то планомерно занялся семьей Детри. На Патрика совершено несколько покушений, и последнее не прошло даром: президент в больнице с нешуточным ранением в грудь, и врачи делают все возможное, чтобы он остался жив. За месяц до этого чуть не ранили Дориана, в связи с чем семья Детри решилась на крайние меры и ненаправленным телепортом отправила мальчика с Рокиса.

Если учесть, что недавно Дору стукнуло тридцать, то Маркус, наверное, в сравнении с собой назвал его мальчиком. Хотя…погодите–ка!

– Телепортом? – казалось, эта новость только что дошла до моего сознания. – Ненаправленным телепортом – человека? У него же нет второй сущности, нет генетической памяти рода, он позабудет все, к чему был привычен и приучен, и станет чистым листом бумаги!

Что–то внутри дрогнуло. Кто решился на столь отчаянный шаг – Полина? Да она должна была больше жизни любить сына. Что же подтолкнуло их на столь решительные действия?

– Вижу, ты наконец–то прониклась, – удовлетворенно заметил отец. – Добавь сюда качественный морок, который наложил на Дора приближенный оракул Патрика, и получишь беспроигрышный способ сокрытия важного свидетеля, – папа сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на меня. – Конечно, ровно до того момента, пока не понадобится вернуть его.

– Я искренне сочувствую семье Детри, но еще не совсем понимаю, каким именно боком в этой истории следует рассматривать меня.

На это замечание Густав лишь усмехнулся и выдал емкое заключение:

– Твоя мать – крылатая сирена. Именно поэтому.

Ну, вот оно…то самое, что мы старались скрывать как можно тщательнее. Обстоятельство, которое могло разрушить все или абсолютно все. Наша самая страшная с мамой тайна…

Как случилось, что однажды ничего не ведающая о людях сирена из рода Брок вдруг услышала зов одного из представителей человечества, родители не могут объяснить и по сей день. Эрик Одиссис в то время был простым политиком и занимался вопросами продвижения межрасовых отношений на планете Орфей. В то время перед ним встал нелегкий выбор: выдвигать ли свою кандидатуру на пост президента планеты или довольствоваться тем, что он уже имеет. Он рискнул, за что пришлось поплатиться месячным нахождением в лечебнице: не справившись с управлением автомобилем, будущий президент попал в серьезную аварию. С того света его вернула странная девушка с бледной кожей, темными волосами и удивительными сине–зелеными глазами. Она пела ему колыбельные, от которых мужчине день ото дня становилось все лучше и лучше. Когда же он  попытался разузнать о незнакомке у персонала больницы, и врачи, и медсестры только разводили руками. А потом пропала и девушка.

Она ждала его на выходе из больницы. Словно почувствовав необычную компанию, Эрик заранее распорядился о том, чтобы никто не встречал его при выписке. Терри – так звали прекрасную незнакомку – довела мужчину до дома. И совершенно незаметно задержалась в его жизни. Когда же он, взволнованный и взъерошенный, сделал ей предложение руки и сердца, то вместо ожидаемого счастливого лица увидел сомнения и страх Терри. Тогда–то она и открыла ему правду о том, кем именно является. Но папа мой оказался человеком решительным: его раса мамы не испугала и не остановила. В конце концов, полюбил–то он ее именно такой, какой она оказалась! Только задал один–единственный вопрос: хочет ли она сама остаться с ним? Терри осталась. Терри действительно полюбила. А потом у нее, как и у любой нормальной сирены, от отца родилась я.

– Я рада, что вы тоже посвящены в эту особенность расовой принадлежности мамы, – без капли сомнения, возвращаясь из прошлого, ответила я Густаву. – Но все еще не понимаю, каким образом связаны все детали, которые вы так упорно пытаетесь до меня донести.

– Все дело в договоре, девочка моя, – виновато проговорил отец. – В том, что когда–то я пообещал тебя в жены Дориану.

– Ну, пообещал, ну, с кем не бывает, пап? – все равно не поняла, что было в этом уговоре такого.

– Дело не совсем в обещании, Арина, – сурово произнес Густав. – А в том, что состоялся обряд кровной помолвки.

Как–то от этих слов стало нехорошо…

– То, что вашу кровь смешали и закрепили словами древнего ритуала… – начал объяснение Густав, но тут же сбился. – Твоя мать – сирена. Ты, как первенец, унаследовала ее дар. А значит, способна один раз в жизни услышать истинный зов предназначенного тебе существа. Ошибка, которую допустили по неопытности ваши родители – а именно кровная помолвка – привела к тому, что тебя настроили на Дориана изначально, связав вас ментально. И теперь, когда он испытывает трудности, ты об этом узнаешь первой. Понимаешь? Твои непонятные  сны – не что иное, как его призыв о помощи. И при желании ты сможешь найти его с погрешностью в несколько километров.

– Поразительная точность, – съязвила я, пытаясь за этим скрыть потрясение от слов семейного доктора.

– В масштабах Вселенной это действительно так, – справедливо заметил голос Маркуса из видеофона.

– Что вы хотите этим сказать? – моя тревога разрослась по полной, и, кажется, ход мыслей министра стал наконец–то понятен. Однако делалось ли мне от этого легче?

– Семья Детри не знает, куда занесло Дориана.... Связи с ним нет. А он, как наследник, очень важен для Патрика, – признался наконец–то Густав.

О, Крылатая Богиня.... Картинка начала складываться. Папа, сам того не зная, оказал неоценимую услугу Патрику на много лет вперед, соединив нас с Дорианом старинным обрядом. Теперь только я могла найти сына президента Рокиса!

– Мы никогда не заикнулись бы об этом, не играй наше сотрудничество такой большой роли в делах Млечного пути, – снова раздался немного виноватый голос Маркуса. – Пойми, Арина, твоя помощь окажется бесценной.

– Что вы от меня хотите? – хладнокровие у меня в крови от мамы: все–таки не так легко быть объектом всеобщей ненависти, так что в любых непредвиденных обстоятельствах я всегда радовалась светлой голове.

– Ты должна будешь тем же телепортом отправиться на поиски Дориана, ориентируясь на связь, полученную в результате помолвки, – ответ папы оказался настоящим шоком.

– А ничего, что я тоже полностью потеряю память и никак не смогу вашего ненаглядного Дориана идентифицировать?!

Густав попытался успокоить:

- Я поставлю в твоем сознании самый сильный блок, на который буду способен. Так что цель путешествия не забудется точно. Все остальные детали - внешность Дориана, например - будут уже не столь важны, учитывая твое преимущество.

- М-м-м? – это они могли моментально соображать в критической ситуации, я и половины их плана не понимала.

- Ты позовешь его песней, Ари, - впервые за все время разговора профессор позволил себе ободряюще улыбнуться. - И кровь не позволит Дориану сопротивляться зову сирены. Он придет к тебе сам.

- Очешуеть... – вот и все, что я смогла произнести.

- Всем необходимым будешь обеспечена, как только пройдешь телепортом до нужной планеты, - пользуясь моим ошарашенным состоянием, начал выкладывать информацию Маркус. - Мы задействуем маячок и отследим координаты конечной точки, затем на тебя выйдет человек федерации и обеспечит жильем и необходимой легендой. Дальше все будет зависеть только от тебя...

- Магия древности в действии, - попыталась сыронизировать я.

- Ты перечитала сказок, зайчонок, - папа, казалось, помолодел на несколько лет сразу, явно обрадовавшись неохотному согласию. А я стояла и думала о том, что, пройдя телепортом, смогу, наконец, забыть тот эпизод из жизни, когда на миг почувствовала себя преданной. Пусть Дориан и действовал из лучших побуждений...

- Когда планируете открыть телепорт? – попыталась я как можно быстрее привыкнуть к мысли  о том, что, возможно, позабуду всех родных и близких.

– Как только будешь готова, - улыбнулся профессор. – Начинать можешь уже сейчас.

***

– Ты уверена, что это хорошая идея? – мама гладила меня по голове, но движения ее пальцев никак не вязались с серьезностью тона. Мама всегда задавала хорошие вопросы. Правильные.

– Ну…Дориан ведь освободил меня от необходимости выходить за него замуж.

Прозвучало не так уверенно, как мне бы того хотелось. А мама меня знала очень хорошо.

– И ты считаешь, что таким образом отплатишь ему за оказанную услугу, так?

– Мам, к чему ты клонишь? – я освободилась из объятий.

– Просто хочу узнать, в действительности ли ты считаешь папину идею хорошей, – невозмутимо отозвалась Терриния Брок–Одиссис. – Я, конечно, понимаю: Дориан, сам того не подозревая, вернул тебя к истокам и свободному поиску, только вот…готова ли ты сама к тому, что, возможно, ступив в портал, навсегда похоронишь воспоминания о нем?

– Ма–ам? – продолжала допытываться я, но моя дражайшая родственница лишь невинно хлопнула глазами:

– То есть, я хочу сказать, что несколько лет назад видела Дориана на приеме, и, ты знаешь, он совсем перестал быть похожим на того угловатого подростка, которым ты его запомнила. И будь я лет на двадцать помоложе… – она мечтательно обратила глаза к небу.

– Мам! – не выдержала я намеков. Осталось только ногой топнуть.

– Твоя сиренская сущность тоже бы отреагировала, я уверена. Если только ты уже не хранишь в сердце чувство к нему, – и ее проницательный взгляд обратился в самую душу.

Я даже поежилась: мамины догадки всегда были правильными. А что, если я действительно позабуду все, что знала о Дориане? Пойдет ли мне это на пользу?

А почему, собственно, не должно пойти? Он ведь ясно дал понять: неволить меня не станет. Возможно, у него были и другие причины прийти и расторгнуть договор наших отцов. Возможно, ему самому не терпелось связать себя узами брака еще с кем–то…кто знает, какими причинами руководствовался Дориан Детри? Стоило ли заострять на них внимание? Стоило ли вообще все это воскрешения в памяти и, возможно, нового витка задумчивости?

Нет, не стоило, твердо решила я. А потому маме отвечала уже решительно и непоколебимо:

– Мам, если я смогу помочь – я это сделаю. А твоя фантазия просто разыгралась, да и сама ты с излишней настойчивостью хочешь найти мне мужа. Но что–то я не припомню, чтобы вы с папой повстречались, когда ты была в юном возрасте, – я не сочла лишним поддеть ее.

– Тут другое, – мама на провокацию поддаваться отказывалась. – Я из–за своего дара не могла выйти замуж. Ты рождена среди людей, ты можешь не совершать тех ошибок, на которые нас обрекла Верховная Жрица. Ты свободна, Ари.

– Ну, так и дай мне свободно сделать свой выбор, – мягко улыбнулась я, глядя, с какой грустью мама погружается в воспоминания. – Ты ведь, в конце концов, тоже к нему пришла. Иначе не встретила бы папу.

– Правда, – не могла не согласиться мама. – Остальных мои песни подавляли, а Эрик…ты не представляешь, сколько просветления было в его взгляде, когда он смотрел на меня.

– Значит, один из признаков того, что любовь истинная – это то, что мужчина на наш зов не реагирует? – полюбопытствовала я.

– Почему же? – хмыкнула мама. – Очень даже реагирует. Просто не стремится при этом тотчас же завладеть нами. Наши мужчины нас уважают и ценят. Есть, правда, точнее, были, упрямые создания, у которых к сиренам иммунитет. Но вымерли, – и в ответ на непонимающий взгляд пояснила. – Драконы, милая. Драконы устойчивы к зову.

– Мам, я тоже хочу выбирать по любви, – выслушав короткое объяснение, выдохнула я. – Чтоб как у вас с папой: любовь и согласие на всю жизнь. И если для этого придется даже забыть Дориана – так тому и быть.

– Значит, что–то все–таки было… – прищурилась мама в ответ, но я только улыбнулась.

***

– Уверена, что хочешь в это ввязаться? – голос профессора временами прерывался покашливаниями, словно у него в горле пересохло. Сказывалось волнение и пережитое потрясение.

– Дориан сделал бы то же самое. Блок надежный? – спросила я, имея в виду последствия недолгого лежания на кушетке в кабинете доктора и сейчас постепенно от них избавляясь, ибо к вискам были подцеплены какие–то электроды.

– Вполне. На твой видеофон загружена вся необходимая для восстановления памяти информация. Даже если что–то забудешь, там достаточно данных, чтобы начать ориентироваться на местности.

Перестраховывается, с теплотой подумала я, продолжая слушать инструктаж.

– Чем больше возьмешь с собой вещей, тем больше вероятность неудачного прибытия в конечную точку. Так что не будем искушать судьбу.

– Не будем, – согласилась я. – Спасибо, что возитесь со мной, – мы сердечно обнялись с Густавом, а потом спустились на первый этаж медицинского центра, где и находилась арка пространственного перехода. Там нас уже ожидали родители, а мама, несмотря на отсутствие загара в принципе, сейчас выглядела особенно бледно. Нет, я не переживала. Просто знала, что это необходимо, так к чему тогда лишние мысли и страдания?

Попрощавшись, я оказалась лицом к лицу с аркой перехода. Как там осуществляется ненаправленная телепортация? Ты представляешь в мыслях место, в котором бы хотела оказаться, и, шагнув в мерцающее нечто, по молекулам переносишься туда, куда ведет тебя сердце. Я вспомнила Дориана таким, каким он был в день своего восемнадцатилетия. Высокий, достаточно худой, хотя, если верить словам мамы, сейчас это должно было остаться далеко в прошлом. Человек с доброй улыбкой и ироничным взглядом странного аквамаринового оттенка, в который я не могла насмотреться. А Дориан не мог прекратить задирать девчонку, которая была младше на пять лет. Да, это стало одной из его забав, когда случалось гостить у нас. Каким же я помню тебя, Дориан? Что было у тебя на душе в тот день?

Почему–то передо мной предстали улыбающиеся светлые глаза. Я подумала, что такого цвета, наверное, должно быть самое тихое и спокойное в мире море. Думая о том, отчего мне показалась в их глубине капелька грусти, я сделала шаг по направлению к порталу. Главное было не упустить из памяти ни одной дорогой сердцу черты…

Что–то пошло не так. Я поняла это, когда вместо ожидаемого приземления куда–нибудь на твердую поверхность оказалась летящей в нижних слоях атмосферы. Хорошо, что не сгорела! Хорошо, что могла дышать! Все остальные мысли были погребены под огромным грузом паники, обуявшей меня от осознания того, что в ближайшем будущем предстоит разбиться оземь. Но внезапно полет выровнялся. Я перестала мчаться вниз с ускорением свободного падения. И вместе с плавными завываниями ветра внезапно обнаружила, что лежу на чем–то достаточно мягком, а еще…еще мне почудилась во всем этом тихая песня переливающихся в небе почти прозрачных крыльев. Кислородное голодание, решила я. Чего только не привидится в момент неминуемой гибели. И провалилась в забытье.

Следующее пробуждение сопровождалось недовольным возгласом:

– Сирена, прекрати сейчас же! – и говорил тут явно мужчина. – И, будь добра, убери свои чертовы крылья, у меня на них аллергия! – и вот после этих слов мне стало совсем не по себе.

Открыв глаза, я обнаружила себя в незнакомой комнате. За окном царили занимающиеся сумерки,  и в отбрасываемых тенях виднелась незначительная мебель довольно просторного помещения: кровать, на которой я оказалась, дверь напротив, шкаф справа от нее и комод с зеркалом, а слева, у окна во всю стену с красивыми газовыми шторами, удобное мягкое кресло, в котором расположился сам хозяин. Симпатичный, длинноногий и, наверное, высокий брюнет смотрел на меня настороженно, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку. А меня почему–то больше всех занимал вопрос о том, какого цвета у него глаза. Сейчас, под темными прямыми бровями они казались совсем черными. Джинсы сидели идеально,  белая в клетку рубашка навыпуск подчеркивала широкие плечи.

Увлекшись созерцанием незнакомца, я не сразу вспомнила, каким именно было его приветствие. Потом, воскресив в памяти недовольные слова, сосредоточилась. Как он там сказал, «сирена» и «убери крылья»? В замешательстве села, перейдя на истинное зрение, оглянулась, желая проверить теорию, и тут же подскочила на месте: мужчина оказался прав! За моей спиной и правда раскинулись пушистые белые крылья, от созерцания засиявшие еще ярче, и со стороны мужчины послышался болезненный вздох. Я перевела взгляд обратно и на этот раз с кровати нырнула в спасительный угол между комодом и стеной.

– Не может быть! Вы же вымерли! – потрясенно глядя на брюнета, выдохнула я.

Надо же, проделать столь долгий путь – и ради чего? Чтобы почти сразу оказаться в плену у расы, давно считавшейся погибшей? Да–да, по расоведению у меня всегда был высший балл! У него тоже были крылья – и какие! Такого плавного перехода в оперении от снежно–белого к дымчато–серому не могло быть ни у кого другого, кроме как у тех, кто зову сирен мог сопротивляться на генетическом уровне! В кресле, вытянув ноги перед собой, сидел не кто иной, как истинный дракон!

Он, кстати, со мной, похоже, решил не спорить, только еле заметно ухмыльнулся:

– Точно. А я – твой самый настоящий глюк.

– Но как же так вообще? – я снова за спину посмотрела и поняла, что ничего не поняла. Даже для размеров этой комнаты двое крылатых – это было чересчур!

– Господи, она еще и спонтанно инициированная… – пробормотал мужчина глухо, уронив голову на руки. – И откуда ты такая на мою голову свалилась?

– Свалилась? – почему–то именно это слово вызвало во мне живейший отклик, и я, почувствовав, что от дракона угрозы не исходит, выпрямилась и зачем–то стала искать карманы в том странном комбинезоне, в котором оказалась. А как я вообще в нем очутилась? Разве сирены вот так путешествуют?

Похоже, мои действия привлекли внимание со стороны:

– Если ищешь видеофон, не пытайся: при падении он немного пострадал.

– Насколько немного? – тут же поинтересовалась я, осознавая, что прибор для связи мог содержать полезную для меня информацию. Я ведь…я ведь…мамочки, я же с неба падала!

– Немного окончательно и бесповоротно пришел в негодность, – убил все мои мечты и надежды дракон. – Я его когтями повредил в полете.

Кажется, кто–то в комнате застонал. Кажется, этим кем–то оказалась одна наивная и донельзя доверчивая сирена.

– Я же не помню ничего… – сокрушенно проговорила я.  – Даже того, почему именно падала с неба…

– Ну, то, что я дракон, ты распознала сразу, – добрая улыбка, как оказалось, мужчине очень шла, разом преображая черты и придавая облику заинтересованность. – Во всем остальном я могу немного тебя просветить.

Я кивнула, не задумываясь.

– Ассоциация Млечного Пути вновь стала страдать от посягательств захвативших созвездие Дракона оборотней. Неизвестным образом три галактики объединились с целью заняться поглощением спирали*. В связи с этим некоторые пограничные системы в рукавах Милки–Уэя**, в числе которых оказалась и Солнечная, взяли на вооружение оборонный комплекс, способный не пропустить телепортом ни одно существо, в ДНК которого содержится хотя бы один ген, отличный от человеческого. В этом им, естественно, помогает раса драконов. Да, те ее жалкие остатки, которых ты считаешь вымершими. И не только ты, что нам неожиданно оказалось на руку. Поскольку технология порталов целиком и полностью исходит от нас, нам ее и усовершенствовать. А тебе очень повезло, что вообще до Земли добралась. Меня могло не оказаться рядом. Скорее всего, ты откуда–то издалека, потому что не в курсе, что правительство Земли официально разрешает прилеты на планету только на космических кораблях. Их досматривают сразу же по прибытии в космопорт… – договаривать он не стал, поскольку, нахмурившись, заметил изменение моего состояния. – Что?

После его слов я ощутила себя, наверное, как перед концом света. Это же надо было оказаться на противоположном конце галактики, да еще и в системе, где таких полукровок, как я и мой вынужденный спаситель, несмотря на помощь с телепортационным щитом, не просто недолюбливают – не переносят на дух! Система с желтой звездой изначально считалась полностью человеческой, что уж говорить о тяжелом времени, когда на всю галактику грозятся пойти полчища метаморфов…

А еще я поняла, что попала, возможно, к самому страшному своему кошмару. Из трех видов драконов призрачные – а расцветка крыльев незнакомца относила его именно к этой ветви драконов – по праву считались самыми могущественными, потому что, помимо присущей всем чешуйчатым двуликим эмпатии, они обладали чудовищными возможностями влияния на мозг. И их Наследник по праву считался достойным того, чтобы зайти в Источник любой планеты из трех галактик созвездия. И сирены в свое время стали одной из причин, по которой драконов обрекли на вымирание…Богиня, что же теперь меня ждет?!

На помощь никто не придет. Щит исключит любую возможность отслеживания моих координат, полет от Лигейи к Солнцу займет столько времени, что меня за него успеют несколько раз провернуть в мясорубке и отправить домой в сжатой посылке. Выхода нет совсем…

Я беспомощно опустилась обратно на постель, чтобы закрыть лицо руками. Пусть спаситель и мог убить меня одной силой мысли, скрывать цель моего путешествия я теперь не видела никакого смысла.

– Я пришла сюда ненаправленным телепортом…

– Без второй сущности, сирена, твое предприятие выглядит самоубийством, – поделился соображениями дракон, и спорить я не стала:

– В видеофоне, скорее всего, должна была храниться информация о цели моего визита. А здесь – прибыть помощь. После того, как я сообщила бы свое местонахождение.

– А помощи из–за щита не будет, – догадался незнакомец, и я кивнула. – Но блок на сознание ставили нехилый – судя по тому, что ты не все забыла.  Хотя подобная жертвенность все равно выходит за рамки моего понимания.

Его слова не добавили уверенности, и я попыталась вспомнить хоть что–нибудь, связанное со своей миссией. Что я должна была сделать? Кого отыскать?

– Сирена, прекрати свои штучки! – зашипел мужчина, хватаясь за голову. – Я же просил спрятать крылья и поубавить гламора!

– Ты же истинный, – не поверила мнимому приступу мигрени я.  – У вас иммунитет.

– Истинный, но такой же полукровка, как и ты, – он усмехнулся, отнимая ладони от висков – видимо, я и правда свое влияние загасила. И все–таки я вздрогнула, что не ускользнуло от чужого внимания.  – Что тебя удивляет? Где ты видела настоящую сирену с каштановыми волосами и карими глазами?

Я недоуменно уставилась на него, не понимая, к чему клонит дракон, и он спросил:

– Откуда ты?

– С Магеллановых Облаков, – озвучила общеизвестную истину я, не желая раскрывать реальное место рождения.

– Ну да, а еще драконы чувствуют, когда им врут, – укоризненно посмотрел на меня представитель призрачных. – Твоя мать, скорее всего, сирена, а вот отец явно человек. Судя по внешнему виду, с окраинной системы Млечного Пути, со звездой класса этого Солнца, но планета там должна быть чуть ближе к светилу, чтобы кожа естественным образом получала пигмент. А поскольку обитаемых с заданными мной параметрами на окраинах Пути, – он усмехнулся собственному выводу, – надо же, только одна, и это система Лигейи – то ты, скорее всего, откуда–то или с Орфея, или с Рокиса. Там как раз много мужчин с каштановыми волосами, способных привлечь настоящую сирену.

– Рокис, –  произнесла, не чувствуя себя обманщицей. В конце концов, стань я женой Дориана, именно туда пришлось бы переехать.

Дракон, видимо, удовлетворился ответом (тоже мне, универсальный детектор лжи), поскольку кивнул и ненадолго замолчал.

– Какой же ты истинный, если все они, как раз, сплошь светловолосые и совершенно не боятся сирен? – решила вернуть шпильку, пока мужчина не вызывал беспокойства.

И получила в ответ расслабленную улыбку. Похоже, крылатая ящерица решила, что, раз во мне проснулось желание язвить, более я неопасна и можно не напрягаться.

– Истинность ведь не зависит от происхождения, ты и сама это понимаешь. Моя мать человек, – ответил дракон. – Поэтому одна моя половина твой зов слышит, но дар, доставшийся от отца, его глушит. А поскольку ты сама не совсем чистокровная, хоть в вашем случае это и не играет роли – пусть хоть пятьдесят поколений назад в роду встречалась сирена, вы все равно в состоянии звать, если дар инициировался – то в итоге я слышу странный зов, перебиваемый генами. И это действует на меня сродни головной боли. Так что, пожалуйста, не обращайся ко второй своей сущности, когда я нахожусь в зоне досягаемости, – и почему его слова показались не до конца правдивыми?

– Но ведь это уменьшит возможность найти... – начала было говорить я, когда встретилась с его глазами.

– Кстати, а кого ты собралась искать? – как бы невзначай спросил дракон, но его вопрос подействовал на меня странным образом. Мужчина словно начал светиться, и в сиянии этом я разглядела его глаза: они были насыщенного светло–серого оттенка и с неподдельным интересом изучали меня. И так сильно захотелось рассказать ему правду – ту, которую я и сама плохо помнила!

– Я должна найти Д… – начала было я, но почти сразу же осеклась. Что–то ведь точно было не так. Не могла я так спокойно выболтать все свои тайны! Посмотрела на дракона еще раз и ощерилась: чертово ископаемое на ножках! – Еще раз применишь свое влияние, дракон, и я не посмотрю, что пыталась следовать твоей просьбе, и раскрою крылья. Или спою, – с намеком добавила я, надеясь, что представителя чешуйчатых, чрезвычайно уверенного в своей неуязвимости, хоть немного проймет. Проняло. На меня посмотрели почти искренним виноватым взглядом, так что пришлось смягчиться. – Я должна найти друга, дракон.

– Какие же должны быть друзья, чтобы за ними решили тащиться через весь Млечный Путь, да еще и телепортом, отрезающим практически все воспоминания? – искренне удивившись, присвистнул дракон.

– Такие, что способны однажды спасти от возможного несчастливого будущего, – чуть слышно поговорила я, вспоминая поступок Дориана.

Дориан...стоп! Заволновавшись, поняла, что телепорт поработал на славу. Помня имя цели и то, что должна ее отыскать, я забыла абсолютно все, что было с ней связано. Внешность несостоявшегося супруга, причина, по которой оказалась именно здесь, собственно, знание того, откуда именно будет понятно, что вся память сотрется, – все стало недоступным... А ведь я же испытывала к нему какие–то чувства! На их месте появился чистый лист бумаги, и это и неприятно удивило, с одной стороны, и подарило непонятное облегчение с другой. Но дракону–то этого все равно не расскажешь, да и какое ему, в общем, дело до всех моих проблем?

– Вообще–то я должна найти мужа, – вздохнув, сказала я почти правду. Точнее, этого хотела бы, наверное, та часть меня, что была увлечена Дорианом раньше, еще до того момента, когда он устроил разрыв между нами. Но нынешняя Арина этого не чувствовала. Нынешняя просто должна была найти. А значит, следовало обезопасить себя от возможных притязаний дракона, ибо кодекс чести не позволял им обращать внимание на несвободных женщин. И хотя этот отдельно взятый экземпляр никаких личных заинтересованностей не проявлял, перестраховаться не помешало.

– Он должен прийти на зов? – догадался дракон.

Я только кивнула в ответ. Да, моя кровь в Дориане должна была сработать как катализатор....

– Но ведь это произойдет только в том случае, если он по–настоящему любит тебя, – осторожно заметил мужчина. – Иначе ты просто можешь спутать его с тем, кто решит погнаться за красивой оболочкой, лишившись сдерживающего фактора.

– То, что между нами происходит, гораздо сильнее любви, дракон, – я подняла на него уверенный взгляд. И ведь ни на секундочку не соврала: связь по крови действительно превосходит все остальные чувства. Ну и что, что я ничего из них не помнила.

– Можно просто Андрей, сирена, – неожиданно улыбнулся тот.

Меня разобрал хохот. Сложившись пополам, я упала лицом в мягкую постель и продолжала смеяться до тех пор, пока на глазах не выступили слезы и я не принялась их вытирать. На лице спасителя застыло вопросительное выражение.

– Прости, – сквозь затихающие всхлипы попыталась объяснить я. – У драконов, про которых я читала, были такие пафосные имена: Ромуальдо, Роландо, Родерик, в конце концов, а ты – просто Андрей! Прости, – я наконец выпрямилась и протянула вперед руку в качестве извинения.

– Формальности соблюдены, – пожал плечами молодой человек, имея в виду то, что представителей его расы принято называть именами, содержащими в себе букву «Р». – К тому же, по некоторым сведениям, я могу быть последним из рода призрачных драконов, – он невесело усмехнулся, – так что тут, сама понимаешь, не особо до церемоний.

– Как – последним?! – изумленно воскликнула я. Кажется, я начала понимать, из–за чего развязалась очередная война с триадой галактик Дракона...

– Побежишь жаловаться земным властям и сдавать меня как главного виновника развернувшегося беспорядка, сирена? – понимающе улыбнулся тот.

– Ари. Можно просто Ари, – поправила машинально, используя его недавнюю манеру. – Но ведь в триаде больше не осталось представителей вашей расы...

– Осталось, но немного, они принадлежат к огненному и подземному кланам и стараются не афишировать свое существование. Ты же знаешь, что поселившиеся на наших звездах оборотни лишь в очень большом приближении могут называться родственниками. То, что есть вторая ипостась, абсолютно не делает истинным метаморфом. Все ведь зависит от силы дара. У оборотней этот показатель ничтожно мал, и драконы, при желании, в свое время могли бы дать им отпор, будь у них такая цель. Но мы предпочитали мирно сосуществовать с другими формами жизни, за что и поплатились. Некогда большую популяцию крылатых истребили курицы и кролики, находясь под командованием львов и гиен. Они приходили незаметно и нападали поначалу на одиноких особей. И так продолжалось до того момента, пока нас не остались считанные единицы, которые, вместо того, чтобы пойти на врагов войной, просто освободили звезды, позволив оборотням безнаказанно править. И теперь, – Андрей удрученно вздохнул, – драконьих угодий им оказалось мало.

– Так чем же им мешаешь ты?

– Пока жив хотя бы единственный представитель призрачных, велика вероятность того, что он сможет войти в Источник и навсегда лишить поселившихся на планетах созвездия оборотней возможности черпать силу для оборота свободно. Велика также и вероятность того, что…он попросту заблокирует эту способность метаморфов.

Мне показалось, что сейчас была открыта если не самая страшная, то точно одна из самых страшных тайн Андрея. Я посчитала необходимым поделиться искренностью в ответ.

– Простите, что мы…в решающий момент оказались в стороне.

– Ты не виновата и не вправе нести на себе груз ответственности за остальных, Ари, – произнесенное из его уст имя звучало по–особенному мягко, что не могло не понравиться. Кажется, этот дракон и без гламора умел располагать к себе.

– Но ты, получается, за свою ветвь вполне можешь отвечать сам. Последний из рода драконов, – задумчиво протянула я. – Не страшно нести такую ответственность?

Он еле заметно улыбнулся, предпочитая оставить вопрос без ответа.

– Могу сказать только одно: своим детям я бы такой участи не пожелал, – прозвучал спустя некоторое время его тихий голос.

Кажется, в это самое время мы оба углубились в собственные мысли. О чем думал Андрей, я не знала и, скорее всего, не смогла бы даже догадаться, однако сама размышляла о том, что, несмотря на все перипетии между нашими расами, нам все же удалось найти хрупкое равновесие, в результате которого состоялся более–менее приличный диалог. Но важность момента решил нарушить мой голодающий желудок: издав превентивный вопль о том, что не хочет больше быть пустым, он заставил меня покрыться стыдливым румянцем.

Дракон ответил насмешливым взглядом:

– Боевым товарищам положено протягивать руку помощи. А поскольку поиски твои весьма благородны, так и быть: на первых порах окажу необходимую поддержку.

То, что творил этот мужчина на кухне, возвело его в моих глазах практически в ранг помощника Крылатой Богини. Так что пока он колдовал с ужином – а ужин, наверное, должен был выдаться поздним – я проверила карманы своего импровизированного комбинезона на наличие хоть каких-нибудь атрибутов старой жизни. На проверку там оказалось несколько банковских карт, которые, скорее всего, стоило проверить в ближайшем устройстве взаимодействия с финансовыми учреждениями Земли, чем я и собиралась заняться в ближайшее время. Если поиски Дориана затянутся, значит…дракона ведь не станешь обременять постоянно. Переведя взгляд с содержимого одежды на занимавшегося пищей мужчину, незаметно улыбнулась: маме бы, наверное, он понравился. Жаль, что на сирен у него аллергия. В памяти возник самый светлый во всей Вселенной образ бледнокожей женщины с темными волосами и удивительными глазами, и я поняла: память ко мне обязательно вернется.

– О чем задумалась? – прервал мои рассуждения Андрей.

– Смотри, – я указала на кучку карт, разложенную передо мной на столе. – Пусть видеофон и пришел в негодность, тут может быть некоторая наличность. Стоит ее проверить, если на Земле я задержусь надолго.

– Пойдем, – улыбнулся дракон и поманил меня в одну из комнат. А там, к моему вящему удивлению, находился встроенный в стену видеофон, снабженный, ко всему прочему, устройством чтения карт. Когда на экране высветилась сумма, лежащая на первой же из них, Андрей даже присвистнул:

– Да ты богатая невеста, Арина! Похоже, поиски для твоих доброжелателей являлись первостепенной задачей. Ну, или на Рокисе ты была дочкой миллионера.

Почти, пришла в голову мысль, но ответила я задумчиво:

– Понятия не имею. Но мама с папой точно очень любят друг друга.

– Наверное, с общественным мнением в отношении сирен не так–то просто было жить, – предположил Андрей, привлекая внимание. Я не заметила, как снова позабыла о его особенности. Остановил меня только предупредительный оклик:

– Ари!

– Прости, – покаялась я тут же. – Но ты какой–то совсем неправильный дракон. Они же сплошь светловолосые и зеленоглазые – по крайней мере, так о призрачных писали учебники. А ты выглядишь, как стопроцентный человек. Только глаза слишком уж необычного серого оттенка.

– Мама говорила, они меняют цвет в зависимости от настроения. Ты лучше скажи, как собираешься воспользоваться заначкой, – снова кивнув на сумму на мониторе, хмыкнул дракон.

Мы снова вернулись на кухню. Вскоре ужин был готов.

– Хм–м... – я воскресила в памяти немногие сведения, что знала о территориях людей. – Нужны документы, наверное. И жилье. На первое время денег хватит, а пока устроюсь на работу, стану, как все человеки, – усмехнулась я, понимая, что иначе не выжить.

– Как долго планируешь искать его? – поинтересовался Андрей, медленно потягивая кофе из кружки. М–м–м, божественный аромат, за который вся Вселенная вечно будет благодарить Землю!

Я отхлебнула глоток из своей чашки и честно призналась:

– Столько, сколько понадобится. Я не помню, как он выглядит, что любит и где может оказаться. Единственное, что сохранилось в памяти, – это то, что он точно придет на мой зов.

[* Млечный Путь] – спиралевидная галактика.

[** Милки–Уэй] – еще одно название Млечного Пути.

За время, проведенное с драконом, я окончательно укоренилась в мысли, что он может абсолютно все. Мы жили душа в душу; вопрос с документами был решен достаточно быстро, потом Андрей признался, правда, что пришлось немного слукавить и в соответствующей службе по контролю за населением написать заявление о пропаже биометрической карточки. У него точно были связи, поскольку никаких, абсолютно никаких вопросов, касающихся моего внезапного появления, у этой самой службы не возникло. Я поневоле задумалась: что было бы, случись начало нападений оборотней на драконов с таким вот представителем во главе? У младшей ветви метаморфов просто не осталось бы шансов: драконы разгромили бы их еще на подступах к созвездию.

И вот однажды вечером донельзя счастливый Андрей ввалился в квартиру, протягивая мне с непередаваемой мальчишеской улыбкой новенькую биометрическую карточку – гарант приобретения собственного жилья. Пробежав по ней глазами и отметив, что кое–кто, используя мое имя, решил попросту пошутить, я как бы невзначай уточнила:

– Арина? Та самая? – и с легкой долей укора глянула в сторону великовозрастного шалопая. Тот, не скрывая удовлетворения от содеянного, еще шире улыбнулся и кивнул. Что ж, если он ожидал бурной реакции, то явно просчитался: подвиг  я оценила. И вместо нагоняя сказала:

– Ужин на столе.

Удивленный дракон, вытаращив глаза, только фыркнул и отправился мыть руки. А я, пряча торжествующую улыбку, походкой довольной жизнью женщины отправилась на кухню. Ужин, правда, был собственноручно приготовлен Андреем накануне, ибо я открестилась от всего, что можно было сделать на огне или с помощью варочных панелей, отметив, правда, что можно попытаться выбить из меня, например, обещание пирожков или еще какой–нибудь выпечки наподобие. Во всем же остальном пусть справляется сам, иначе рискует оставаться каждый раз голодным или, что еще хуже, оказаться у медиков с отравлением.

Зато я с удовольствием занималась остальной работой по дому, включая уборку и заботу о вещах дракона. Хотелось и отплатить добром за то, что мне помогают от чистого сердца, и просто сделать возвращающемуся домой мужчине приятное. Последний, кстати, поначалу устроил мне нагоняй за своеволие: «женский порядок» он, оказывается, был не в силах понять, но я не успокоилась, пока не объяснила доходчиво, что и где переложила или скомпоновала, чтобы не было недоразумений в будущем. Выдержала подозрительный взгляд из–под заломленной брови и...вздохнула с облегчением, ибо после этого хозяин, как ни в чем не бывало, заявил, что, в принципе, его все устраивает. Чуть не убила, но в последний момент нашла силы сдержаться. Кажется, меня снова пытались разыграть. Хороший дракон. Очень хороший…

Чем занимался сосед, пока мы проводили время не вместе, оставалось загадкой, но, честно говоря, я решила для себя: меньше знаешь – крепче спишь. В такие моменты просто старалась не сидеть дома и выходить на улицу, поскольку конец лета притягивал солнечными лучами и хорошей погодой.

Оказавшись первый раз за пределами квартиры Андрея, неоднократно ловила на себе странные взгляды прохожих. Потом догадалась, с чем это было связано: для жителей Земли температура на улице была достаточно высокой, и я в черном комбинезоне на фоне легких платьев и струящихся брюк выглядела, мягко говоря, нелепо. Людям, впрочем, было невдомек, что, привычное к более жарким условиям, мое тело не испытывало дискомфорта. Наша Лигейя светила ярче и климат создавала более теплый, поэтому в условиях земного я чувствовала себя прекрасно именно в том, что было надето в данный момент. Однако я все же пришла к выводу, что поисками гардероба озаботиться придется: кто знает, сколько времени до момента нахождения Дориана я проведу на Земле. Не стоило создавать себе репутацию странной девушки с самого начала – кто–то из прохожих однажды мог послужить билетом на один поезд с человеком, чуть не ставшим мне мужем. В общем, выбрав теплый денек и узнав заранее у Андрея расположение торговых центров, отправилась тратить кровные межгалактические на гардероб, способный сделать из меня рядового жителя планеты.

Никогда не болела страстью к большим шкафам с тряпьем и теперь решила не изменять правилу. Врожденное чувство меры и стиля не позволяло наряжаться вычурно, а мелкие детали в одежде привлекали необходимое, если было нужно, внимание. Прогулявшись по ближайшим магазинам и получив представление о нынешней моде третьей спутницы Солнца, взяла для себя несколько платьев, брючных костюмов и футболки с джинсами для повседневности. Все–таки в чем–то на Земле ушли далеко вперед, ибо на Орфее, например, «левайсы» не надела бы ни одна приличная дама. И очень зря. Большое, очень большое упущение культуры. Для того чтобы ногам было удобно, приобрела балетки и удобные мокасины. Ну и на пару туфель раскошелилась – мало ли какая работа предстоит. Думать о том, чтобы остаться здесь на длительный срок и, соответственно, дополнительно приобретать более теплые комплекты, не хотелось: все же я рассчитывала, что расстояние в несколько десятков километров окажется в случае с Дорианом достаточным, чтобы найти его как можно быстрее. Если же нет – что ж, об этом стоило думать позже.

После одной из своих прогулок в кои–то веки решила занять кухню, пока не вернулся Андрей. До его прихода оставалось несколько часов, и я поняла, что времени хватит как раз на то, чтобы смастерить что–нибудь в духовке. С кухней Рокиса я была знакома не слишком хорошо, сигналить знаниями Орфея не хотелось – так, на всякий случай – поэтому я потратила несколько минут на ознакомление с местными деликатесами, отыскав для себя наиболее простой в приготовлении. Выбор пал на пирожки с начинкой. И я ударилась в готовку. Помимо прогулок, я еще и с местной культурой знакомилась, так что покупка продуктов, пригодных для выпечки, состоялась немногим ранее под эгидой содержания дома в чистоте и порядке. Конечно, увидев муку, Андрей впервые сильно удивился, обнаружив на кухне пакет с белым порошком, но я только невинно захлопала ресницами и сказала, что буду устраивать косметические обертывания грязью, пока его нет дома, на что получила взрыв хохота и просьбу сфотографировать зрелище. Великодушно обещала подумать....

Когда подошло тесто, а я, наученная сотнями страниц интернета, стала закручивать его в разные формы, часы показывали четыре дня. Значит, скоро появится Андрей и стоит поторопиться. Сгрузила в духовку результаты, быстро очистила стол от остатков муки и кусочков сдобы и выставила на середину глубокую тарелку, в которую позже сложила готовые пироги. Все, осталось дождаться.

Открыв дверь, призрачный сначала потоптался на пороге, принюхиваясь. Я сделала вид, что ни при чем, пока он раздевался в коридоре и мыл руки. А потом услышала с кухни недоверчиво–ироничное покашливание:

– И почему я чувствую себя обманутым драконом? Это мы должны тащить в пещеру драгоценности, подогревая жадность и корысть, а у меня наоборот: драгоценность тащит в дом еду и собирается откармливать ею хозяина!

Рассмеявшись, я вошла на кухню и отобрала надкусанный яблочный пирожок у обманутого хозяина со словами:

– Сначала ужин!

Обиженный до глубины души дракон с тоской и жалостью посмотрел на кусок пирога, оставшийся у меня, и поплелся к столу. Наблюдая отменную актерскую игру по навязыванию мне чувства вины, я не могла не пойти на небольшие уступки, произнеся примирительно:

– Так и быть, заварю тебе чай.

Ответом была широкая ухмылка от уха до уха. Ну, сущий ребенок, по–другому не скажешь. Поспешила поделиться наблюдением с Андреем.

– По драконьим меркам я, в принципе, не такой уж и взрослый, – хитро улыбнулся мужчина. – Да и по человеческим в тридцать жизнь только начинается.

– Так вот откуда страсть таскать куски перед едой, – догадалась я и погрозила ему пальцем. – Марш есть, мелочь пузатая!

Дракон невозмутимо задрал рубашку и, осматривая подтянутый живот, оскорбился:

– Где ты там увидела пузо?!

Возразить было и правда нечего: то ли драконья порода оказалась такая, то ли мой прекрасный сосед не вылезал из спортзалов, но то, что открылось зрению (остальное воображение просто дорисовало), было выше всяческих похвал. Не желая признавать поражение и выдавать собственное смущение, я подошла к Андрею и провела рукой чуть ниже пупка, с серьезным видом приговаривая:

– Признавайся: ты специально мышцы напрягал, чтобы я вышла из спора проигравшей?

Мою руку осторожно перехватили, а когда на реплику не последовало ответа, пришлось поднять глаза, чтобы почти сразу удивленно воскликнуть:

– Андрей, да у тебя же глаза зеленые!

Он продолжал гипнотизировать странной изменившей цвет радужкой все время, пока медленно поднимал мою руку, чтобы затем прикоснуться к ней губами в невесомом поцелуе. Поначалу я ощутила, как тело от этого наливается теплом, а потом вздрогнула. Почувствовав это, дракон тяжело вздохнул и ненадолго прикрыл глаза, выпуская мою ладонь из захвата. Потом без слов развернулся и пошел к столу, чтобы начать есть. Волшебство момента развеялось. Мне отчего–то стало неловко и стыдно, и остаток ужина прошел в тягостном молчании. Пришло чувство вины за то, что, возможно, именно я стала причиной подавленного настроения хозяина квартиры, кусок в горло не лез совершенно. Доедать пришлось в ускоренном темпе. Пирожков я так и не попробовала…

Когда он поблагодарил за заботу, выпив чай и помыв за собой посуду, просто кивнула согласно и осталась на кухне, уронив голову на руки. Мыслей не было, думать над реакцией дракона совершенно не хотелось. Возникла идея проветриться на воздухе. Интересно, дверь с чердака на крышу запирается?..

Город с высоты выглядел потрясающе. Очутившись в пункте назначения, с любопытством обнаружила небольшую самодельную скамейку у одной из стен, ограждающих лифтовую шахту. Видимо, кто–то так же, как и я, любил периодически приводить мысли в порядок. Несмотря на довольно яркое солнце, в воздухе ощущалось приближение вечера. Ветер ласково трепал рассыпавшиеся по спине волосы, и я подумала с улыбкой, что приобретение джинсов было вдвойне полезной идеей, потому что было достаточно прохладно. Но, на удивление, погода только способствовала укреплению внутреннего спокойствия. Не знаю, сколько пришлось просидеть в абсолютном бездействии мозга, но, когда очнулась, солнце уже начало клониться к горизонту, расписывая земную атмосферу палитрой от золотого до лилового.

Постепенно голова начала проясняться, и я напомнила себе об изначальной цели путешествия на голубую планету. Где же ты, Дориан? Почему именно сюда переместил тебя телепорт? Что такого необычного оказалось в жителях Земли, что заставило тебя здесь схорониться? Песня сама собой полилась из уст. Она была грустной и самую каплю приправленной силой дара, поскольку я боялась, что, отпустив себя на волю, могу навредить живущему внизу дракону.... Мелодия, звучавшая в голове, постепенно растворялась в окружающем мире, наполняя его зовом женщины, ищущей свою половину. И пусть на деле Дориан таковой не являлся, это усиливало чувства и позволяло надеяться, что нужный мне человек вдохнет воздух, несущий просьбу вернуться.

Закончив петь, наклонилась вперед, наблюдая за закатом и думая о том, что предстоит делать дальше. На плечи неожиданно опустился теплый плед, руки Андрея прижали к себе, не оставляя иного выхода, кроме как опустить голову ему на плечо. Он просто сидел рядом, а меня охватило невероятное ощущение домашнего тепла рядом с этим странным мужчиной, не поддающимся законам логики и поведения. Почувствовав невесомый поцелуй в макушку – первое проявление эмоций после разговора на кухне – нехотя отстранилась, с долей страха и любопытства ожидая продолжения.

– Прости, – с грустью прошептал дракон, сильнее прижимая к себе. – А пирожок я все–таки доел.... Пойдем домой? – и столько надежды было во взгляде, опять ярко–зеленом, и голосе, что я, ответив согласной улыбкой, позволила увлечь себя к двери вниз. Пока мы спускались по лестнице, в душе поднималась волна горечи. Андрей ведь и поднялся, и согрел, и увел с крыши, несмотря на пение, вызывающее головную боль. И не надо было долго гадать, чтобы увериться, что за эти почти две недели, проведенные вместе, он позволил чувствам победить разум. Осознание простой истины принесло боль, потому что я не имела права отвечать взаимностью: от поисков Дориана зависело слишком многое, я ничего не могла пообещать Андрею, как бы ни хотелось. А как же хотелось, как хотелось забросить все и забыть о том, о чем я и так не помнила! Да еще и эта дурацкая ложь про мужа, из–за которой призрачный теперь, наверное, считает, что позарился на не принадлежащее ему «сокровище»....

– Ты слишком громко думаешь, – раздался над ухом притворно–недовольный тон.

– Извини, – осеклась я, пытаясь навести в мыслях порядок.

– Что случилось, Ари?

– Просто подумала, что, не встреться ты на моем пути, все сложилось бы совсем иначе, – улыбнулась я и постаралась, чтобы в словах можно было прочитать только радость: эмпатию дракона никто не отменял. Мои самобичевания ему совершенно ни к чему. Пусть знает лишь о том, сколько хорошего и светлого по отношению к нему я испытывала.

– Глупая, – меня снова поцеловали, на этот раз в висок, – окажись ты даже стихийным бедствием, я не смог бы пролететь мимо.

Мы вернулись в квартиру, улыбаясь последней фразе Андрея, но если он настроение явно улучшил, то я растягивала губы, лишь бы не расплакаться. Просто поняла, что дальше  так продолжаться не может. Мне пора уходить. Получив все необходимые документы, я оставлю Андрея. Придется. Прости, если сможешь…

Где же ты, Дориан?

***

Ответ на мой вопрос был получен вечером. Точнее, стоило голове только опуститься на подушку. Этот сон был странным, будто навеянным, но после появления крыльев я уже мало чему удивлялась.

Я казалась себе бескрайним океаном – безбрежным, удивительно теплым. И вода в нем была такая.... Необыкновенная, спокойная, искрящаяся в лучах полуденного солнца всеми цветами радуги – и все–таки изумрудно–аквамариновая, прекрасна в своей невозмутимости. А потом вдруг налетел легкий ветерок, и океан почувствовал, как с ним, будто с маленьким ребенком, начали играть и задирать, то тут, то там поднимая над неторопливо колыхающейся поверхностью озорные волны. Хотела было возмутиться, но что могла поделать вода? Заволновалась, призывая задиру к порядку, и вдруг услышала дуновение у самой кромки:

– Ты звала меня....

– Дор? Дор! Ты услышал, Дориан! Где ты? Как мне найти тебя?

– Не знаю, Ари. Я еле слышу твой зов. Зачем я тебе понадобился?

– Ты нужен отцу, Дор. Он в очень тяжелом состоянии, – сказала и почувствовала гнев ветра: он стал задирать волны сильнее, и от этого было почти физически больно. Дориан волновался. – Что мне делать, Дориан?

– Позови. Позови так, чтобы я услышал, чтобы кровь забурлила, направив прямо к тебе.

– Как мне это сделать?

– Не знаю, Ари. Прости...

– Но если я вдруг не найду тебя, что тогда? Ты сможешь вернуться на Рокис самостоятельно?

– Ари…Ари… – его голос стал удаляться, и я  с грустью поняла, что не смогла удержать сознание Дориана рядом со своим. Только подумала, что ветер и море – очень странная картина, чтобы ассоциироваться с нами.

– Раньше ты всегда был морем, Дор. Самым спокойным морем в мире… – печально произнесла я напоследок.

Кто бы мог подумать, что ветер донесет его ответ:

– Ты подарила мне крылья. Спасибо тебе, Ари…

Ветер и море, море – и ветер…Богиня! Это ведь и было подсказкой, первым ключиком к возвращению памяти! Ну, уж нет – я ни за что не забуду этого завтра.

***

Утром, проснувшись, поняла, что сон свой запомнила в мельчайших подробностях. И море – море было ответом на мои вопросы! Море – цвета глаз Дориана! Аквамарин – самое спокойное в мире море! Такое же, как и его глаза…

Из–под одеяла вылезать не хотелось. Андрей пожертвовал для меня отдельную уютную комнату, так что его утренние уходы не мешали спать столько, сколько заблагорассудится. Но, наверное, сегодня день был особенным, потому что, собравшись покинуть постель, я обнаружила, что дракон мой, на удивление, остался дома. Причем в данный момент находился на кухне. И не один: оживленный голос разбавлял неспешные вдумчивые комментарии призрачного. Я решила разведать обстановку, попутно отправившись умываться. Промелькнула жалостливая мысль, что в чужом присутствии не получится побродить в пижаме, согревавшей меня так, как было нужно в условиях земного климата. Но с мечтами пришлось распрощаться, на ходу влезая в домашние джинсы и футболку.

– Ди, ты уверен, что сейчас не то время, чтобы поторопиться? – вопрошал незнакомый голос с истеричными нотками, проскальзывающими время от времени.

– Арина проснулась, – вместо ответа произнес призрачный.

Дабы не портить очаровательную конспирацию, кухню я решила посетить в последний момент, продолжив движение к ванной. В конце концов, Андрей, может, и видел меня спросонья, но перед незнакомым мужчиной появляться еле продравшей глаза не хотелось.

Явление прекрасной дамы собравшимся джентльменам произошло спустя пять минут. Мужчины как будто ожидали меня, буравя взглядами дверь на кухню. Андрей привычно сидел за столом, его гость устроился у окна, словно занял наблюдательную позицию. Открыла, молча оглядела хозяина и его спутника, отметив ярко–рыжую шевелюру, заплетенную в толстую косу (и как его до сих пор не схватили по подозрению в инопланетном происхождении?) и улыбающиеся синие глаза, сделала пунктик насчет принадлежности к драконам Арракиса. Истинным зрением охватила огненно–красные крылья, от которых пришла в настоящий восторг, мигом отразившийся на лице.

– Что я тебе говорил, а? – поддел Андрея незнакомый мужчина, ухмыляясь. – Мадемуазель, позвольте в соответствии с земными традициями поцеловать вашу ручку!

– Не позволю, – с улыбкой ответила я. – Озвученная вами мера общения является устаревшей аж с двадцатого века по местному летоисчислению.

– С коготками! – восхитился незнакомец и немного поклонился. – Кристофер ван Гарден к вашим услугам.

Я вопросительно взглянула на своего дракона, не зная, как именно реагировать на приветствие, и потрясенно воскликнула:

– Андрей, у тебя глаза золотые и светятся!

– Это еще что… вот когда они лазоревого цвета, в радиусе нескольких километров всем лучше спасаться бегством, – мечтательно, будто вспоминая, протянул рыжий. – Но вам, прекрасная сирена, я бы советовал опасаться ярко–зеленого, – с этими словами он подмигнул, словно знал какую–то страшную тайну, о которой сообщать не намеревался.

Призрачный глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прикрыл веки и с нажимом произнес:

– Ты сейчас испытываешь мое терпение, подбивая клинья к несвободной женщине, – а в ответ на мои изумленно взлетевшие брови пояснил:

– Полное имя. Он представился тебе полным именем. Крис, я же предупреждал....

– Да–да, помню, не трогать, не сообщать имени и даже не смотреть, – покаянно закивал Кристофер, не без удовольствия наблюдая, как я перевожу изумленный взгляд с одного дракона на другого. Между тем Андрей, кажется, успокоился, потому что открывшиеся миру глаза приобрели привычный оттенок серого. Но рыжий нахал не преминул оставить за собой последнее слово:

– Не мог сразу сказать в открытую, что себе решил оставить!

Со стороны призрачного раздался плохо сдерживаемый рык, я подумала, что ситуацию стоит сгладить и удовольствия нахальному раздолбаю своим раздражением точно не доставлю, а потому, оставаясь в рамках приличий, изобразила дежурную улыбку:

– Если позволите вставить в ваш чудный монолог хотя бы слово, я как раз успею представиться. Арина. Просто Арина, – а потом посмотрела на не скрывающего усмешки Андрея:

– Кофе хочу!

Хозяин вздохнул, поднявшись со стула, и покорно отправился к полкам с пакетиками и чашками. Наблюдавший все это время от окна Крис только присвистнул:

– Интересно, за какие такие заслуги последний призрачный теперь сирене кофе варит? – удивление его, пожалуй, перестало быть напускным.

– Пирожков хотите? – невозмутимо поинтересовалась я, игнорируя негативную окраску последнего вопроса. – У нас со вчерашнего вечера остались.

Кристофер уже откровенно пялился на Андрея:

– Ты что же, и пироги печь начал?!

– Нет, – хозяин, видимо, стал всерьез веселиться, наблюдая состояние коллеги. – Пироги – это, собственно, и есть причина, по которой я варю кофе.

Огненный заткнулся моментально, переведя взгляд уже на меня. Пришлось пожать плечами: дескать, не за красивые глаза в чужой квартире живу.

– Поражен, – признался рыжеволосый, присаживаясь рядом, когда я заняла свое место за столом. Эх, а все–таки просторная у Андрея кухня!

– Польщена, – спокойно ответила я, отпивая приготовленный драконом кофе.

– Если вы закончили обмен любезностями, может, уже перейдем к цели твоего визита сюда? – нетерпеливо спросил призрачный.

– Как ты бестактен! – закатил глаза огненный. – И как такого земля носит!

Я только подняла бровь и посмотрела на Андрея, молчаливо интересуясь, всегда ли Кристофер ведет себя столь активно. Сероглазый сосед спрятал улыбку и покачал головой в разные стороны, как бы отвечая, что во всем виновата прекрасная дама, а вслух произнес:

– Зато ты справляешься с передвижениями по ней без посторонней помощи. Вот поешь Арининых пирожков – и проваливай, клоун.

– А как же подарок? – хитро заулыбался огненный дракон. С этими словами он достал знакомую биометрическую карточку, которую не так давно принес домой Андрей, и торжественно произнес:

– С этого момента, просто Арина, вы являетесь полноправным жителем Земли! Это я вам как представитель службы по контролю за населением говорю.

Ага! Значит, я все–таки оказалась права, и в нужных местах у Андрея имелись свои люди. Что ж, это только лишний плюс моему дракону: с таким предводителем три галактики никогда бы не проиграли.

– Последний момент, – Кристофер незаметно и быстро провел ребром карты по подушечке моего пальца, вызвав недовольное шипение, и обмакнул пластик в появившейся из небольшой ранки крови:

– Идентификация по ДНК автоматическая. Теперь никто не сможет обвинить вас в том, что удостоверение поддельное. Собственно, это действительно не так, поскольку пропажа была оформлена по всем правилам.

– Ты мастер своего дела, Крис, – улыбнулся Андрей, в то время как я начала понимать, что две недели закончились немного раньше, чем планировалось. Чтобы не показать разочарования и не дать хозяину квартиры понять, как же не хочется его покидать, я решила подтвердить догадки, подозрительно глянув на Кристофера:

– Дракон работает в службе по контролю за населением? Кажется, я начинаю догадываться, куда решили переехать некоторые изгнанные существа с одного всем нам известного созвездия.

– С коготками и деловой хваткой! – восхитился Крис, забавно округляя глаза. – Я навеки поражен вашим дедуктивным умом в самое сердце!

– Главное, не употребляйте мой ум в интересах других ваших органов – например, желудка или печени, – хмыкнула я, вызывая раскатистый смех Андрея.

– Мой желудок полон, а взгляд боевого товарища усиленно намекает, что пока откланиваться, – невозмутимо заявил огненный. – Не соизволите ли вы проводить меня до двери, прекрасная сирена?

– С удовольствием, – улыбнулась я. Андрей остался за столом, в то время как мы с Кристофером очутились в прихожей, где гость совершенно серьезным тоном произнес:

– Надеюсь, ваша цель более чем благородна, просто Арина. И мне не придется жалеть о том, что помог другу пригреть на груди не достойную оказанного доверия женщину.

– Сколько вам лет, Кристофер? – задумчиво посмотрела я на дракона, начиная понимать, что за внешней бравадой и несерьезностью скрывается немалый жизненный опыт.

– Триста двадцать шесть. Поверьте, кое–что я еще способен видеть, – с этими словами, вернув лицу насмешливое выражение, он откланялся.

Вернувшись на кухню, я села рядом с Андреем и молча положила голову ему на плечо. Теперь это стало казаться самым естественным состоянием.

– И стоило сегодня оставаться дома? Мог бы вечером документ передать, – пожурила я дракона.

– Я чувствую: тебе хочется быстрее найти его, – спокойно произнес Андрей. – Тем более, если есть возможность обернуться с делами чуть раньше, чем планировалось, почему бы ею не воспользоваться?

«Потому что не хочется оставлять тебя», – заныло сердце, но произнести этого вслух я так и не смогла, только почувствовала, как на мгновение объятия стали крепче. Значит, понял, эмпат?..

Вместо слез и соплей решила загнать тоску подальше и, приказав себе успокоиться, выдохнула:

– Теперь я могу подыскать себе другое жилье, с документами будет намного проще....

– Я буду скучать по твоим пирожкам.

– Прощальные они вышли, да? – усмехнулась я грустно, стараясь сохранить этот  момент в памяти и мягкое тепло Андрея рядом.

– Прощальные, – глухо согласился дракон.

А потом меня словно обухом по голове ударило: если сейчас не решусь, то уже никогда не получится! Я медленно поднялась и, дрожа, развернулась лицом к Андрею. Внимание привлекла сразу же: меня пронзили удивленным взглядом. Робко улыбнувшись, осторожно дотронулась ладонями до его скул, вызвав вдох сквозь зубы и тихое:

– Ари…

Но я его проигнорировала: склонилась над лицом дракона, осторожно прикасаясь к его губам своими. И окончательно пропала, когда меня заключили в кольцо рук, а объятия Андрея стали такими сильными, будто из них он черпал мои силы, словно воду из источника в пустыне, насыщаясь и все никак не в силах оторваться. Наконец, когда меня отпустили, я еле смогла держаться, а призрачный на удивление хрипло произнес:

– Если решилась – иди.

Я осторожно кивнула и отправилась в комнату собирать вещи. Страница с именем «Андрей» оказалась исписанной до конца.

Я исходила из знания о том, что Дориан должен находиться от меня в радиусе нескольких километров. Человеческий город, в который я попала, не был слишком большим по площади, так что спальный район в некотором отдалении от центра подошел для моих целей как нельзя лучше: именно там я и сняла домик на ближайшие несколько месяцев, чтобы практиковаться с зовом и быть готовой к появлению бывшего жениха в любое время. Помня о встрече с Кристофером, учла тот факт, что драконы могут быть не единственными пришельцами на территориях людей, и если они уж точно на мой зов не придут, то вот с оборотнями дело может обстоять с точностью до наоборот. Я знала, о чем говорила, поскольку после переезда от Андрея имела счастье повстречать сразу нескольких из них. Именно этот факт и заставил укорениться в мысли, что на улицу буду выходить только с истинным зрением. А иначе…не думаю, что оборотни отказ сирен от помощи драконам воспримут как призыв к сотрудничеству. В общем, не стоило накалять и без того неспокойную обстановку. Да, выявление сущности метаморфов может отнять много энергии, да, придется больше отдыхать, но лучше так, чем ненароком освобожденный гламор, результатом которого могло оказаться привлечение совершенно ненужного внимания. И я жестко следовала своему правилу: прятала крылья настолько часто, насколько позволяли силы, а еще теребила на пальце кольцо – прощальный подарок Андрея…

Он принес вещицу, когда я уже заканчивала собирать чемоданы. Молча подошел, взял меня за руку и надел на правый безымянный палец аккуратное золотое колечко с ажурным плетением по всей поверхности. На немой вопрос, застывший в глазах, просто ответил:

– Это чтобы тебя не считали легкой добычей непосвященные. Для всех остальных кольцо будет означать, что ты под моей защитой. Арина, ты же замужем, – как маленькому ребенку, объяснил он расположение украшения.

Только тогда я сдалась. Дополнительно мне сообщили, что будут приглядывать, хоть я и не видела в этом необходимости, и помогли перебраться в новое жилище. Одноэтажный домик я выбрала только за наличие просторной кухни: слишком сильно закололо сердце от воспоминания о совместных вечерах с Андреем. Слишком велико было желание, чтобы и здесь периодически видеть мелькающим родного мужчину. Но я это желание в себе задавила, тем более что не в меру шутливый дракон решил развить тему того, чем на подобной кухне можно заниматься, когда на дух не переносишь готовку. Чтобы хоть как–то свести на нет чрезмерную веселость некоторых, я предложила поучаствовать во всех пришедших в наглую драконью голову вариантах, и с удовольствием понаблюдала, как вытягивается при этом лицо призрачного. Но на достигнутом я не остановилась: заставила сопровождать меня в нелегком деле приобретения покупок для нового места обитания. Дракон не противился. Он с достоинством перенес выпавшие ему испытания. В окончательный же ступор он впал тогда, когда, наконец, доел приготовленное на прощальный ужин жаркое в моем исполнении, а я не без удовольствия наблюдала борьбу желаний на лице явно не ожидавшего от меня кулинарных талантов существа.

– Редко, но метко, – заявил он тогда, но я оценила величину прилагаемых к раскаянию усилий, поэтому коротко согласилась:

– Именно.

В тот вечер мы прощались коротко и скомкано. Да, конечно, дали слово обращаться друг к другу при первой же серьезной проблеме, но…сделать шаг и подойти к Андрею, чтобы обнять в последний раз, я так и не решилась. Ни к чему это было. Тень Дориана так и стояла между нами, только каждый рассматривал это со своей колокольни: я – потому что задача поисков была первоочередной, он – потому что не мог бороться с моим предполагаемым возлюбленным мужем.

А дальше началась работа – по крайней мере, та ее часть, ради которой я на Земле и появилась. В гостиной своего таун–хауса я тренировалась правильно использовать зов. Это была достаточно сложная процедура, хотя бы потому, что вызывать древнюю сущность, тихо дремлющую где–то на глубине души, сначала оказалось не так легко: я ведь росла далеко не на Магеллановых Облаках, где все сопутствующие сиренам умения впитывались с молоком матери. Человеческие поселения сами собой накладывали ограничения на деятельность высших рас, так что сейчас я, можно сказать, впервые пробовала себя в качестве крылатой женщины. Помню, когда только–только узнала о своем происхождении, мама сказала, что наш дар активный и достаточно сильный, поскольку когда–то наша семья претендовала даже на должность Верховной Жрицы. Мы могли подчинять себе волю других существ, и это стоило того, чтобы уметь способности контролировать. Мама даже показала комплекс упражнений, чтобы контроль дара давался мне легче. И вот теперь, совмещая полезное с необходимым, я тренировалась все свободное время.

В новой гостиной, имеющей форму правильного шестиугольника, одну из стен полностью занимало окно – еще одно напоминание о квартире Андрея, которое помогало не сходить с ума от тоски и одиночества. Именно в него я старалась аккумулировать энергию, излучаемую телом во время зова. Как оказалось, не всегда требовалось исполнять песню вслух, я поняла это, когда после очередного сеанса обнаружила под окнами дома сбившихся в кучку мужчин, с недоумением оглядывающихся по сторонам. Они, конечно, быстро разошлись, но я старалась больше не допускать излишков энергии в окружающее пространство, формируя направленный поток.

Обычно все начиналось с расслабления. Поза лотоса, в которую я усаживалась, как нельзя лучше для этого подходила. Я могла часами оставаться недвижимой, прислушиваясь к звукам за распахнутым окном: дуновению ветра, шелесту листвы, появлению птиц на ветках сирени, что росла сбоку от крыльца, или их радостному пению оттого, что заставали последние лучи уходящего дня. Становясь ветром, часть меня устремлялась прочь за границы города людей – туда, где полноправно властвовала природа. Туда, где я могла чувствовать нерушимую связь с ней. Так завещала Крылатая Богиня: жить в мире и согласии с окружающим миром. Не приносить ему вреда – и он, возможно, исполнит однажды наши самые сокровенные мечты. Моей мечтой на Земле стало море. Именно оно разгоняло кровь по венам, заставляя сердце биться учащеннее, проникая в каждую клеточку тела и наполняя ее неиссякаемой энергией. Почувствовав первые звуки соленых брызг, моя душа неизменно устремлялась к родной стихии.... А потом происходил мощнейший взрыв от соединения, и по натянутой от меня–сущности ко мне–телу нити устремлялась вся сила владений Посейдона. Сила эта, достигая искомой точки, наполняла пространство вокруг частицами моей души, которые и представляли собой зов сирены. Я продолжала изо дня в день, улучшая свое мастерство, чтобы однажды…однажды исполнить песню, которая вернет мне Дориана.

С каждым разом я отправляла в пространство все большую волну спокойствия и надежды. Дору это необходимо, я знаю. Иначе мой зов может свести его с ума, а я бы этого не хотела.

Когда я обустроилась окончательно, начала искать место, откуда можно было бы разослать зов во все концы. На карте города обнаружила такое – большой концертный зал, служивший для проведения обширных городских мероприятий. Сеть подкинула и ближайшую возможность оказаться там – на исходе лета планировался фестиваль молодых талантов. Да, это был мой шанс! Конечно, акапелльное пение тоже было вполне допустимо, но только смотрелось бы не так красиво, как если бы его сопровождал живой аккомпанемент. Значит, стоило найти помощников для исполнения моего замысла. И я вновь вернулась к газетам и виртуальным объявлениям.

…Бару «От полуночи до солнца» требовалась вокалистка на вечерне–ночные смены и работу в выходные. Были и другие объявления, но почему–то именно на это отозвалась моя сущность. И деньги они предлагали не очень большие, но я ведь и не ради обогащения работу искала. Просто жить в городе не понятно на какие сбережения было бы, по меньшей мере, странным, рано или поздно это привело бы к ненужным вопросам. В общем, решив все для себя и надев одно из купленным легких платьев, я отправилась в указанное место.

Вывеска произвела на меня неизгладимое впечатление, после нее сразу стал понятен смысл названия, и на мгновение я даже замешкалась у входа, не решаясь продолжить движение. Как раз в тот момент, когда с опасениями я почти справилась – в самом деле, ну что необычного могло быть у бара с вампирской тематикой? – меня окликнули сзади:

– Ну, что застыла, сирена?

Насмешливый женский голос заставил меня обернуться, проскальзывающие в нем хриплые нотки – перейти на истинное зрение. Я точно имела дело не с обычным человеком…

Кошку в ней выдавали глаза с вертикальными прорезями зрачков и радужка желто–зеленого цвета, теряющая насыщенность по мере приближения к белку. Красивая, я даже невольно залюбовалась ею: высокая, стройная, с длинной волной рассыпавшихся до пояса черных волос, она являла собой тот образец легкости и грации, к которому, наверное, хотела бы стремиться любая женщина. Усиленное генами оборотня обаяние так и сквозило в каждом движении, и я, вместо того чтоб испугаться и дать деру, просто стояла и разглядывала незнакомку.

– Проходи, раз уж явилась, – лениво протянула дама, явно заметившая мое восхищение. – Я не трогаю друзей Ди.

Немного смутившись оттого, что снова услышала странное прозвище Андрея, я впервые подала голос:

– Откуда ты знаешь про него?

– От тебя драконами фонит на несколько десятков метров. Я уже на подходе к клубу почувствовала запах призрачного, – вот это да! А ведь последний раз мы с сероглазкой виделись неделю назад! – С чем пожаловала? – она скрестила руки на груди и подбоченилась, показывая, кто здесь хозяин и куда стоит отправиться сирене в случае применения гламора.

Не в силах ничего с собой поделать, я уставилась на украшающие ее запястья многочисленные серебряные браслеты. А еще она была обладательницей нескольких пар серег–конго в ушах и свисающего поверх стильного блестящего черного топа кулона. Да и вообще все в ней – от сияющих на солнце фантастических волос до высоких шпилек легких кожаных ботильонов – было гармонично. И еще создавало ощущение, что эта кошка явно вышла на охоту. Мне было даже неудобно протягивать ей объявление в газете, но, в конце концов, разве не ради этого я сюда пришла?

– Шутишь? – удивленно фыркнула девушка. – Да тебя в первый же вечер кто–нибудь из свободных или бесхозных оборотней затащит в подворотню и изнасилует!

– Я не ради этого пришла, – робко улыбнулась, пыьаясь завоевать чужое доверие. – Мне одного человека найти нужно…

– Инга из рода Свободных Кошек. Черная пантера – для непонятливых, – снисходительно представилась девушка, придирчиво оглядывая меня с ног до головы. – Пойдем, коль не шутишь. Только крылышки свои спрячь, – недовольно добавила она. – Оборотни на истинном круглосуточно. Если кто из чужих увидит – не миновать разборки.

Я коротко кивнула, вспомнив, как избавлялась от сияющего облака за спиной, когда впервые увидела Андрея. Видя, что напряжение с лица кошки постепенно исчезает, и сама почувствовала облегчение. А потом мы вместе отправились к двери черного входа.

– Удивлена, что здесь так много наших? – кошка по–своему интерпретировала мое сдержанное молчание при входе в основной зал.

– Скорее, поражаюсь каламбуру в выборе основной идеи, – насколько я знала, оборотни, наряду с вампирами, были одними из главных персонажей нынешних земных фильмов и фэнтези. Киса – по–другому назвать ее не повернулся бы язык! – нехило наживалась на человеческих представлениях о романтике! – Хотя я, конечно, удивлена: земной союз вообще считается нетерпимым к представителям иных рас, а за те несколько недель, что я здесь живу, успела убедиться почти в обратном.

– Когда дракон работает в службе по контролю за населением, это проще простого, – хмыкнула кошка, усаживаясь за барную стойку и подзывая парня из обслуживающего персонала.

– Тебя как звать, птичка? – судя по истинному, ко мне обратился представитель летающих оборотней.

Невольно улыбнувшись определению, я бодро протянула руку бармену:

– Арина.

– Оч приятно, Хок, – по–свойски поздоровался человек–ястреб, и я невольно удивилась: в его действиях не было ни намека на неприязнь к сиренам.

Перед нами оказались два стакана с молочными коктейлями. Я была приятно удивлена.

– Издержки профессии, – отмахнулась Инга, имея в виду страстную любовь кошачьих к коровьему белку и облизываясь, как настоящая мурка. – А тебе вообще голос беречь надо.

– Только за, – хихикнула новоприобретенная певица, в душе обещая себе обязательно подружиться со стильной рокершей. – Так вы знакомы с Кристофером? – вспомнила я тонкий намек на одну знакомую и мне службу.

– Более чем, – закатила глаза та. – Кристофер ван Гарден тебе о чем–нибудь говорит?

– Даже так… – я невольно покраснела, понимая, что имею дело с бывшей любовницей дракона, только еще не поняла до конца, рада она этому или нет. – А как же извечное противостояние с оборотнями?

– Тю, девочка! – она таким тоном произнесла это «девочка», что я подумала, насколько внешность порой бывает обманчива, а передо мной на самом деле гораздо более древнее существо, чем кажется на первый взгляд. – Это только на Драконе живут озабоченные, которым подавай власть и доступ к Источнику. В моем клубе нет даже понятия о расовой дискриминации, – не без гордости заявила девушка. – К тому же, кошки на фоне остальных оборотней всегда выглядели отщепенцами: не признавали патриархата, выбирая себе в любовники тех, кого хотело сердце, не отстаивали ареалов обитания, предпочитая гулять сами по себе. Мы вне политики. Нам абсолютно по барабану, чего хотят львы, тигры, гиены и изменники иже с ними. Мы выбрали себе дом и не намерены ни с кем воевать.

Я невольно прониклась уважением к харизматичной красотке:

– Получается, здесь нечто вроде нейтральной зоны?

– В точку. Свободной, – кивнула Инга и оценивающе глянула на меня. – Ну, птичка, покажешь, на что ты способна? Раз уж тебе действительно нужна работа, давай порадуем дядюшку Кристофера: он, наверное, вконец измотался стоять под дверью и подслушивать.

Я удивленно подняла брови и скосилась в сторону выхода в тот самый момент, когда оттуда показалась рыжая голова.

– Заходи, любимый, – издевательским тоном поздоровалась с ван Гарденом Инга. – С каких пор дракон старшей ветви огненных так отвратительно шифруется?

– С тобой всегда надо держать себя в тонусе, – невозмутимо ответил мужчина, приближаясь. – Знаешь, о чем это говорит? Что мы давненько не виделись, и я растерял сноровку. Надо бы наверстать упущенное, – смахнув с плеча девушки воображаемую пылинку, дракон присоединился к нашей тесной компании.

– Даже не думай: бабник с чешуйками в мои семейные планы никак не входит, – отрезала кошка, вновь возвращаясь к беседе со мной.

Я только успевала переводить недоумевающий взгляд с одного на другого.

– Ты уже тридцать лет кормишь меня этой безосновательной чепухой, – отмахнулся рыжий говорун. – А я тридцать лет пытаюсь доказать тебе, что дракон выбирает пару один раз и на всю жизнь!

– Не вижу проблемы: дракониц на Земле немало, – пожала плечами дама с характером.

– Мне не нужны драконицы, мне нужна одна определенная и сверх меры упрямая пантера! – возмутился ван Гарден.

– Я в шоке, – искренне восхитилась присутствующая при батле сирена. – Вот уж не думала, что бронебойного шута можно довести до ручки!

Дракон одарил меня таким убийственным взглядом, что я начала продумывать пути отступления с поля боя, побоявшись, что влияние Инги сделало меня чересчур словоохотливой. Кошка же, как ни в чем не бывало, презрительно оглядела мужчину с ног до головы и доверительным шепотом сообщила:

– Просто тебе попадались приличные драконы, а как себя вести с вот такими, – она кивнула в сторону несчастного влюбленного, – ты понятия не имеешь.

– Кстати, дамы, – оживился предмет нашего обсуждения, – меня ведь именно «приличный дракон» и послал приглядывать за беглянкой. Вот уж не думал, что она окажется настолько беспечной, что отправится в клуб, где каждый второй оборотень будет мечтать сделать ее своей.

– Беглянка?

– Ты за кого моих мальчиков принимаешь, ящерица?! – практически одновременно потряслись мы с Ингой.

– Ну, а как еще назвать ненормальную, сбежавшую из–под крыла самого сильного дракона? – совершенно искренне недоумевал Крис и посмотрел прямо на меня с осуждением. – У тебя был такой шанс отыскать муженька, по–быстрому развестись с ним и уже начать заниматься поющими драконятами, а ты вместо этого бросила все и подалась в сборище разношерстных метаморфов!

– За разношерстных ответишь, – процедила кошка, засчитав обиду на свой счет. – Кровью ответишь, чешуйчатый.

– Если только ее будешь пускать ты и в приватной обстановке, – ухмыляясь и радуясь реакции кисы, кивнул огненный.

– А поющие драконята тебе теперь будут сниться в кошмарах, – продолжила Инга сердито.

– Это еще почему? – удивился ван Гарден.

– Потому что ты сам только что поставил крест на их существовании, – кивнула в сторону потрясенной сирены хозяйка клуба. А я в этот миг прилагала все усилия, чтобы не вцепиться в глотку слишком уж заботливого благодетеля. Как будто не хватало собственных переживаний, чтобы еще и он решил вмешаться.

– Он ее ужинами кормил! – возопил оскорбленный дракон. – И на хребте катал! А она ему пекла пирожки! Даже ты для меня такого не делала!

– Я бы тоже напекла пирожков, если бы меня хоть раз на хребте покатали. А Ди и сам с девушкой мог разобраться – без твоего вмешательства, – кошка, сама того не подозревая, встала на мою сторону. – И без вездесущего воспитателя в твоем лице – тем более. Ты даже ужинов не заслужил, гнусный извращенец.

– Я для этого нахала петь отказываюсь, – наконец–то пришла в себя от злости крылатая сирена.

– Не вопрос, – оскалилась кошка, показывая нехилые клыки, от которых даже дракону сделалось не по себе. – Устроил гадость – вали в свое управление, безмозглый ящер.

– Ты разбиваешь мое сердце, – горестно выдал Кристофер, понуро поднимаясь с барного стульчика.

– Если не угомонишься сейчас, добавлю к разбитому сердцу отбитые почки и расцарапанное лицо, – ухмыльнулась киса, рассматривая аккуратные черные ноготки. – Готичненько выйдет, кстати, милый, – и одарила «милого» таким плотоядным взглядом, что тот поспешил ретироваться.

Я наконец–то вздохнула с облегчением.

– Не принимай близко к сердцу, – впервые за время нашей встречи тепло улыбнулась Инга. – У ван Гардена язык без костей, но он вполне добродушный идиот. Просто приезд Андрея планировался давно, и, не успев и минуты пробыть на Земле, парень уже был атакован вездесущей ящерицей в лице вот этой рыжести, – хихикнула она совсем по–девичьи. – Если честно, когда появился призрачный, нелюди вздохнули с облегчением. Раньше у меня всегда было ощущение, что за нами ведется круглосуточная слежка со стороны земного правительства, но с приходом Андрея жить стало на порядок легче, хотя он тут всего–то без году неделя.

– А чем он занимается? – спросила я, стараясь не показывать повышенного интереса ко всему, что касалось бывшего соседа.

– Сюда он прибыл с миссией примирения земного союза с иномирцами, – подумав, ответила Инга. – В политике я не особо разбираюсь, но, кажется, драконы наконец–то решили показать трусливым гиенам, кто на звездах главный. И собираются дать отпор военной интервенции, направленной на Млечный Путь.

– Но ведь драконов считанные единицы! – возразила я с жаром. – Как они собираются все это проделать?

Кошка загадочно улыбнулась:

– Ну, ты не списывай со счетов подполье. На стороне драконов не только соплеменники – а их, уверяю тебя, в последние годы стало значительно больше, несмотря на тяжелые условия для рождаемости. Андрей не зря ведет сейчас переговоры о союзе с содружеством Солнечной системы: у землян и жителей близлежащих планет неплохой космический флот, на их стороне технологии, которые в последние десятилетия вышли на новый уровень. Оборотни в космосе как слепые котята, да и руководят ими инстинкты, а не интеллект. Это те, кто успел ассимилироваться на урбанизированных планетах, смогли переступить через свою сущность и взглянуть в будущее. Основной же костяк не покидал звезд Дракона почти с самого заселения. И это очень, очень устаревшая нация. Да и потом, не надо недооценивать одного отдельно взятого призрачного дракона.

– Что ты имеешь в виду? – я почувствовала двойное дно в последнем замечании Инги.

– Ди еще слишком молод, – нехотя призналась кошка. – Пик силы у них обычно приходится на первую сотню лет, до становления полноценного дракона довольно далеко. А ты знаешь, что может призрачный на вершине своего могущества? – выгнула бровь хозяйка клуба и, получив ожидаемое мотание головой, продолжила:

– При желании – отключить от Источника любое количество проживающих на Драконе особий. То есть, в буквальном смысле оставить оборотней без подпитки, фактически – превратить в людей.

– Ничего себе! – не сдержавшись, воскликнула я.

– Не за красивые глаза и невидимые полеты под луной они когда–то стали лидерами трех кланов крылатых, – самодовольно улыбнулась кошка. – Все–таки, это древнейшая и наиболее сильная раса Вселенной, Арин.

– Не верится, – призналась я.

– Имея в союзниках даже одного призрачного, галактика Млечный Путь получает огромный шанс на выдворение оборотней за пределы своих владений, – кивнула в подтверждение моих слов Инга. – Но это масштаб не наших с тобой умов, – начала сворачивать она тему. – Мы и про поющих драконят можем поговорить, – подмигнула кошка, не без удовольствия наблюдая, как я начинаю отводить взгляд в сторону.

– Не могу, Ин, – призналась я. – Пока я связана обещанием, я ничего не могу.

– А может, и не муж у нас вовсе, а? – догадливо сверкнула глазами девушка. Я смущенно улыбнулась в ответ. – В общем, так, радость моя. Раз уж ван Гарден сбил тебе весь настрой, сегодня вечером приходишь сюда и знакомишься с музыкантами. Обговорите репертуар, заодно я тебя послушаю, и чтобы завтра в соответствующем прикиде красовалась на моей вампирской сцене! – в ней заговорила железная леди бизнеса, и я только добавила очков в шкалу восхищения кошкой. – А сейчас топай к огненной ящерице. Он уже весь извелся, ожидая снаружи, – подмигнула Инга в ответ на недоумевающий взгляд и подтолкнула к выходу.

– И что же вам, женщинам, дома–то не сидится, – раздался позади недовольный голос ван Гардена. – Что ж вас все на подвиги–то да в лапы к опасности тянет. Да к кошкам всяким глумливым... – с досадой сплюнул огненный дракон, догоняя и укоризненно поглядывая на виновницу своей сегодняшней стычки с Ингой.

– Ты бы поаккуратней о будущей жене отзывался. Драконы же выбирают раз в жизни и далее по списку, – подмигнула я хмурому мужчине.

– Да что ты во всем этом понимаешь, – отмахнулся Кристофер. – Вон, влюбленного дракона – и то удерживать не стала....

– Так объясни, – я остановилась и развернулась к огненному. – А то горазд морали читать ничего не знающей сирене.

– Что именно ты хочешь узнать? – суженные глаза вмиг превратили прежнего весельчака в холодного профессионала, и вспомнился наш с ним разговор в прихожей Андрея.

Как там киса о нем говорила? Старшая ветвь огненных? К сожалению, драконью историю я помнила не очень хорошо, но старшая ветвь была чем–то вроде аналога царской крови, кажется. И что мы имеем в итоге? Огненный дракон благородных сословий, который добровольно работает вместо няньки у последнего из призрачного рода? Не думаю, что ван Гарден согласился бы на такую роль, не будь дело в самом Андрее. Так что же получается, старшая ветвь охраняет себе подобного? И Андрей у нас тоже какой–нибудь наследный принц? Тогда понятно, почему правительство Земли так охотно пошло на переговоры: пусть дракон–предводитель и был одиночкой, но одиночка с высокородными генами – это гарант того, что его послушают и другие, поскольку иерархия у драконов, это я знала точно, была достаточно жесткой. Ага, земляне перестраховались, значит. Теперь осталось выяснить роль, которая в договоре была отведена Андрею.

– А скажи–ка мне, любезный, с какой целью наш уважаемый призрачный дракон патрулирует вечернее небо? И почему на планете, открыто во все возможные и невозможные каналы информации трубящей о том, как она не выносит нечистокровных людей, обитает такое количество выходцев из других галактик, что я сегодня по дороге в клуб чуть с ума не сошла?

– И в кого ты такая умная, сирена? – произнес дракону с досадой. – Сидела бы себе дома, пела песни и совращала мужиков потихоньку, – похоже, кое–кто видел последствия первого эксперимента с кучкой дезориентированных мужчин.

– Киса сказала, что ты вполне себе добродушный идиот, – меня от последних слов огненного покоробило, – но сейчас ты очень сильно нарываешься своим бескостным языком на серьезную ссору.

– Добродушный кто? – оскорбился тот, которого киса очень точно охарактеризовала.

В моем голосе впервые зазвучал холод:

– Просто потому, что я сирена, ты не имеешь никакого права унижать меня и приписывать недостатки всех женщин моей расы. Мои родители – уважаемые и любимые многими люди, а семья Брок занимает не последнее место в списке тех, к чьему мнению прислушивается Верховная Жрица сирен. Будь уверен, ван Гарден, – и сейчас я совсем не шутила, – продолжишь в том же духе –  костьми лягу, но не допущу, чтобы ты или твои потомки ступили на Магеллановы Облака, если вдруг придет тот светлый миг, когда драконы и сирены зароют топор войны!

Кажется, моей речью прониклись, поскольку огненный дракон виновато потупился и сказал:

– Прости. Больше не повторится. Сорвался… – не знаю, как там его наказывала Инга, но мне одних слов было мало. Видимо, поняв это, дракон решил приоткрыть завесу тайны над личностью Андрея:

– Это часть договора с землянами. Мы помогаем им с обороной щита, а они в ответ прикрывают на своих территориях постепенно прибывающих драконов и представителей других рас, не желающих сотрудничать с оборотнями и входящих в сопротивление. Поскольку метаморфы активно используют телепорт, было разработано особое защитное поле вокруг планеты, которое сейчас поддерживается, в том числе, и силами Андрея. Он совершает периодические вылазки в те места, где толщина барьера уменьшается. Тебе очень повезло, что в тот вечер Андрей дежурил, – устало, но, тем не менее, искренне проговорил Крис. – Иначе никто бы не узнал, где именно искать останки храброй сирены.

Кивнула, соглашаясь и, вспомнив о вечерних делах, поинтересовалась:

– Ты надолго ко мне приставлен?

– До особых указаний, – хмуро отозвался дракон, видимо, не сильно обрадованный перспективой. И мне в очередной раз показалось, что передо мной стоит не просто представитель старшей ветви, а существо, разбирающееся в интригах и заговорах так, словно родился среди них.

– Я вечером снова к Инге пойду. Знакомиться с коллективом.

– Мы пойдем, – поправил, соглашаясь, Кристофер, постепенно возвращая себе обычную манеру общения. – Там, кстати, подземный на ударных играет. Такой звук выдает – закачаешься!

– Это еще не все, – понимая, что именно сейчас предстоит наблюдать, все же не смогла сдержать улыбку до самых ушей. – Мне нужен сценический образ. Без твоей помощи никак не обойтись! – видя решительный настрой, рыжий поначалу смутился и побледнел, но потом, видимо, придумал какую–то пакость – слишком уж ехидным стал его вид:

– Хочешь, чтобы твой дракон опять позеленел? – и изобразил точно такую же улыбку, что была у меня мгновением раньше. Понимая, что счет в подколках сравнялся, я, тем не менее, ухватилась за еще одну интересующую меня тему:

– Кстати, о глазах! Какого цвета они бывают и что это означает? Колись, раз решил заняться сводничеством.

– То есть вопрос о поющих драконятах все еще на повестке дня? – изумился крылатый.

– Скорее, на повестке дня вопрос о голубоглазых котятах, – с намеком ответила я. – Или зеленоглазых дракончиках – тебе кто больше нравится?

Видя, что ван Гарден спорить не собирается, я улыбнулась и заметила:

– Ты такой злой, потому что голодный. Вот Андрей после моего ужина всегда становился сговорчивее. Пойдем где–нибудь перекусим, а там займемся делами насущными. Идет?

Пробормотав что–то про то, как некоторые ушлые сирены обманом выпытывают у послушных драконов обещания, огненный, тем не менее, пробормотал «идет», и мы отправились заданным курсом. Кое–кто чересчур дипломатичный очень не хотел делиться интересующими меня подробностями из жизни высших, а потому отпихивался, как мог.

– Гены дракона всегда доминируют, – припоминая мне голубоглазых котят, ворчал огненный. – По расоведению это проходят.

Если он всерьез решил, что я куплюсь на отговорки, то плохо успел меня изучить: великовозрастного няня я собиралась дожать чуть позже.

– Ага, а еще по расоведению проходят то, что драконы давно превратились в ископаемое, – как ни в чем не бывало переключилась я на тему, угодную ван Гардену, в то время как мы подошли к уютной кафешке, в которой и решили обосноваться. Пока дракон с виртуозностью шеф–повара задавал вопросы парню из обслуживания, молчала и улыбалась, рассматривая собственный вариант меню. В итоге заказала фруктовый коктейль и легкий салатик – самый привычный рацион для жителя Орфея.

– Это еда, Арина, еда, а не то, что для своей костлявой фигуры заказала ты, – наставлял меня Крис, опуская вилку в пышущее жаром мясо с гарниром.

– Просто у нас на планете почти все питаются так, – я пожала плечами, – следствие жаркого климата.

– Ну да, особенно если учесть, что местом обитания ты обозначила Рокис, удаленный от Лигеи даже больше, чем Земля от Солнца, – все же отдельно взятый чешуйчатый смог меня подловить, однако это еще не было поводом нарушать легенду, хотя чувство опасности било тревогу со страшной силой. – Значит, ты не с Рокиса, а с Орфея, сирена, – задумался он. – И если с враньем про Рокис я еще готов был мириться: у меня есть свои связи, и зарегистрированные птички на планете имеются, – то вот на Орфее таких, как ты, нет ни одной, по крайней мере, официальных, – он загадочно посмотрел на меня. – Ничего не хочешь сказать, пока дядюшка Кристофер добрый и еще готов к диалогу?

– Ничего такого, что могло бы навредить кому–либо из вас, – честно ответила я. – Но помощь действительно нужна человеку с Рокиса. И раз уж ты хорошо осведомлен о тамошней кухне, то знаешь, что именно может понадобиться, если я ищу жителя оттуда.

Конечно, он знал. Коренные обитатели Рокиса славились чудесной особенностью организма: они могли делиться друг с другом жизненной энергией, если состояли в кровном родстве. Пока отец Дориана находился на искусственной поддержке жизнеобеспечения, ему ничего не грозило, поскольку уровень медицины Рокиса достиг небывалых высот. Со всей Галактики туда стекались тяжелобольные обитатели других планет, чтобы быть полностью излеченными. Но вот чтобы полностью излечить организм собственного аборигена, врачей порой бывало недостаточно.

Словно придя к таким же выводам, Крис в подтверждение моих мыслей кивнул:

– Так, значит, все–таки не муж?

– Жених, – упавшим голосом произнесла я, воскрешая кусочек прошлой жизни, который так упорно пыталась забыть еще там, на Орфее, надеясь, что мы с Дорианом сможем с этим разобраться. А теперь нет, не было никакого выхода. – Обряд помолвки на крови.

– Ты сбрендила?! – вытаращился на меня рыжий, явно подозревая в отсутствии рассудка. И не без оснований, кажется. – Свела с ума дракона, когда сама по ночам общаешься с другим мужиком, которому предназначена в названные жены?!

– Это не я, – я упорно избегала пылающего взгляда дракона, поражаясь тому, насколько глубоко рыжий знаком с информацией по старинным ритуалам: про общение супругов во сне я узнала, только испытав на себе. – Наши отцы заключили союз, когда мы с Дорианом еще были детьми.

– А я думал, Брок – это твоя настоящая фамилия, – взгляд ван Гардена затуманился: кажется, он сопоставлял имеющиеся факты.

– Девичья – моей матери, – возразила я.

– Стоп! – прервал поток объяснений нащупавший золотое дно дракон. – Я только одного Дориана знаю, связанного кровной помолвкой, и это сын президента Рокиса. Тогда ты, выходит, Арина Одиссис? – и он, прищурившись, уставился на меня.

– Ну, вроде как, да... – осторожно заметила я, окончательно съежившись от тона собеседника. – Откуда ты в курсе всего этого?

– Связи! – коротко бросил огненный. – А знаете, что? – он неожиданно успокоился, чем привел меня в легкое недоумение. – А разбирайтесь между собой сами! – показалось, или в глубине синих глаз промелькнул озорной огонек? – И ты будешь виновата, когда Ди решит набить морду твоему Дориану, учти!

– Кстати, – решила уйти от неприятной темы, бросая взгляд на часы: пора было сворачивать трапезу и делать первые шаги в сторону магазина. Не знаю, когда у кисы начинался вечер, но стоило прийти пораньше: вдруг кто–нибудь из группы попадется для знакомства, – откуда это прозвище взялось?

– Ну–у–у–у, – протянул Крис, демонстрируя на лице усиленную работу мысли, – может, от «дракона»?..

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ван Гарден врет и не краснеет. Ох уж эти мне его драконьи заморочки… но, честно говоря, мне хватало тем для раздумий. А главной была та, что вечер талантов в «Терра Плаза» – именно так назывался главный концертный зал города – неумолимо приближался. Поэтому я только рассеяно кивнула огненному, и мы отправились на поиски образа для сцены.

Все детали наряда я отыскала в первом же попавшемся магазине (вампирская тематика клуба, на самом деле, поддерживалась всего несколькими значимыми штрихами в одежде), но только из желания позлить рыжего протаскала его еще по нескольким. И заставляла держать сумки и оценивать каждый вариант «сценического образа». Наиболее яркая реакция наблюдалась тогда, когда, вроде бы одобренные с обеих сторон, вещи отправлялись обратно на выставочный стенд, и я получала поистине безграничное удовольствие от медленного вскипания дракона. К тому времени, как мы двинулись к клубу, сэр Кристофер, как я насмешливо стала называть его, вызывая еще более бурное раздражение, почти кипел от злости. Впрочем, заниматься им я предоставила Инге, у меня же была совсем другая задача.

И когда мы переступили порог «От полуночи до солнца», поняла, что старалась на благо родины не зря. Киса, увидев нас, метнулась к ненаглядному с ну очень опасным прищуром глаз и прошипела:

– Ты пропах чужой женщиной, чешуйчатый! И после этого будешь мне заливать про тридцать лет верности?!

Зыркнув на нее так, что кровь застыла в жилах, доведенный мною до ручки рыжий, не говоря ни слова, перекинул кошку через плечо и утащил, несмотря на нехилые попытки сопротивления и отборный мат, от которого у меня сворачивались в трубочки уши, куда–то в сторону черного входа.

– Ребят, в гримерки не ходить минимум час! – раздался позади насмешливый голос Хока, и я повернулась, чтобы увидеть, как в помещение вваливается группа молодых людей, среди которых распознала четырех, помимо нового знакомого, оборотней, двое из которых явно были волками, еще один – лисой, а последний – кем–то из кошачьих. Судя по характерной походке, гепардом или львом. Только вот смущали зеленые глаза и абсолютно белые волосы. – Молодец, птичка, быстро у кисы научилась грамотно доводить шипастого до нужной кондиции! – похвалил меня парень с глазами ястреба.

– У нас очередное бурное примирение? – понимающе усмехнулся один из волков, сгружая на пол бас–гитару в чехле.

– Похоже на то, – задумчиво окинул пространство другой в поисках чего–то. – Хок, куда дел ноги для синта?

– Момент, – подскочил организатор пропажи, – я их за барную стойку убрал после вашего вчерашнего бренчания.

– Это ты стаканами у себя бренчишь, – оскорбился лис, – а мы играем нео–рок!

– Да–да, вы самые непризнанные из всех гениев, – хмыкнул Хок из–за стойки. – Птичка, коктейль будешь? – памятуя дневную встречу, обратился ко мне.

Я с улыбкой помотала головой – всему виной был плотный перекус с Крисом – и тут попала в поле зрения кота:

– И что это у нас тут за певчий снегирь такой очутился? – нет, не лев, точно. Те ведут себя, как и положено царям зверей: лениво и не торопясь, и уж точно не станут обзывать за красный цвет волос снегирем. Да и взгляд кошака был далек от королевского. Гепард или леопард: те сначала оглядывают добычу, а потом в доли секунды нападают и убивают. Я даже поежилась от столь пристального внимания.

– Птичка занята драконом, брат, – раздался у меня за спиной спокойный голос нового участника действия. Я оглянулась и в третий раз за свое недолгое пребывание на Земле восхитилась...

У него были иссиня–черные, не поддающиеся описанию крылья – настолько прекрасными они были. Подземный! Настоящий подземный дракон, прирожденный эмпат и коренной житель системы Тубана! Сам парень, на первый взгляд, был одного возраста с Крисом, то есть, чуть старше Андрея. Но на деле мог оказаться древнее их обоих, вместе взятых: возраста добавлял темный изучающий взгляд. Слишком лучился скрытой силой. Слишком пугал. И вообще, все в этом драконе было слишком: волосы, темной волной спускающиеся к пояснице и, в отличие от того же рыжа, забранные в небрежный хвост; подведенные черным карандашом огромные глаза с радужкой коричневого цвета, черные джинсы и кожаная куртка, так и кричавшие об исходящей от парня опасности. Наверное, мне повезло, что он не оказался у меня во врагах, хотя это было слабым утешением: я все равно его боялась.

– Откуда такие познания, Рид? – удивился кот, не отводя от меня взгляда.

– Если игнорируешь запах призрачного, хотя бы глаза разуй, – совершенно бесшумно готичный красавец оказался рядом со мной и, вызвав невольную дрожь, ловко схватил за руку, демонстрируя остальным тыльную сторону ладони и золотое плетение на безымянном пальце.

– Ух, ты ж, ни фига себе! – раскрыл рот лис, находившийся ближе всего, а кот все продолжал свои гляделки, будто пытался докопаться до истины.

– Сирена? – наконец потрясенно произнес он. – Вот так–так! Ты что тут забыла, птичка?!

– Пою я, – попыталась пошутить. – Киса подтвердит... если успеет освободиться, – и, когда раздался дружный мужской ржач, поняла, что с парнями мы сработаемся, а напряженность тихо покидает пространство зала.

Подземный с улыбкой отошел от меня, продвигаясь к сцене, и достал из–за ударной установки футляры с тарелками, потихоньку начиная расчехляться. Лис, хмыкнув, сгрудил свою ношу на пол, раскрыв «молнию» и доставая изнутри электрогитару черного (кто бы мог сомневаться!) цвета, а басист и клавишник в это время оказались на сцене, кидая шнуры стоящему внизу коту, выполняющему функции звукорежиссера. Я с интересом следила за процессом, периодически переглядываясь с Хоком.

– Ты что–нибудь знаешь, Птичка? – похоже, кличка ко мне приклеилась намертво. По крайней мере, с легкой руки ястреба. – Музыкой профессионально занималась? – это один из волков, басист, решил вступить в диалог.

– Меня Арина зовут, – улыбнулась я, – нет, но, пока училась в академии, пела в самопальной группе.

– Блин, забыл, извини! – ударил себя по лбу басист. – Я Арвин, а этот раздолбай на клавишах, – он кивнул в сторону второго волка, – мой брат Слим.

– Не парься, – донесся со стороны микшера голос кота, – у сирен гармония в крови, они в принципе не могут в ноты не попасть. – Очень приятно, Птичка, я Барс.

Ух, вот тебе и гепард. Тут покруче экземпляр оказался... настоящий ирбис! Вот и объяснение блондинистым волосам и ресницам. Тем не менее, предупреждению подземного он точно внял, потому что из взгляда, подаренного мне, исчезла оценивающая составляющая. Теперь будут сугубо деловые отношения. Чему я оказалась несказанно рада.

С лисом, соло–гитаристом «Ночных шорохов», как изволили себя называть «нео–рокеры», я познакомилась в процессе репетиции. Его звали Брендон, он оказался довольно милым и интересным в общении собеседником, по крайней мере, все композиции, в которых я могла поддержать группу, вспоминал именно он. А потом под завершающие аккорды последней на сегодня песни со стороны черного входа показалась донельзя довольная и чуть ли не облизывающаяся киса....

– Браво, Птичка, – искренне похвалили меня, – я очень рада, что вы с мальчиками сработались. Я прямо воспрянула духом, когда вас за стеной услышала.

Ответом ей был еще более дружный смех, чем тот, благодаря которому я в коллектив вписалась, и ухмыляющаяся кошка отправилась к барной стойке.

– И часто они так «мирятся»? – не выдержала я давления любопытства и поинтересовалась у парней, когда Инга удобно устроилась в царстве Хока.

– Ну, Ар, за тридцать лет это уже в привычку вошло, – со значением подмигнул мне Брендон. – Кстати, не хочешь сегодня на пару треков на сцену выйти? Боевое крещение, так сказать, устроим.

– А неплохая идея! – поддержал его снизу Барс. – Птичка классно выводит звук, можно в конце с ней выступить. Только, свет моих очей, – несмотря на фривольность тона, глаза его были абсолютно серьезны, – никаких сиренских штучек, ладно? Сегодня будут оборотни, которые еще не выбрали себе стаю и вожакам не подчиняются. А значит, дружеский совет не приближаться к тебе могут просто проигнорировать, – предостерег он.

Кивнула в ответ, после чего со стороны бара раздался окрик кисы:

– Марш в гримерку – переодеваться! Крис все рассказал – я знаю, что сценический образ наличествует! – чему–то улыбнувшись, добавила она, а я сразу представила, какими именно методами из дракона выбивалось признание. Сглотнула: не хотелось бы попасться кошке под горячую руку.

– В ту самую?! – вытаращилась я на хозяйку, имея в виду место уединения Инги с рыжим.

– Их там две, – засмеялась киса, – в левую не ходи! Дай рыжику в себя прийти! – подмигнула она и вернулась к своему любимому лакомству в виде коктейля. Похоже, восстанавливалась пантера  гораздо быстрее огненного.

Я кивнула, пытаясь сохранить на лице невозмутимость, и молча покинула основной зал. По пути мне попался явно раздраженный ван Гарден. Кажется, сегодняшний раунд их с кисой отношений был великодушно подарен прекрасной даме. Смущенно улыбнувшись сверкающему синевой глаз дракону, я прошмыгнула в правую гримерку. Пришла пора перевоплощаться.

Гримерка мне понравилась. Нельзя было не признать, что киса отнеслась к своему детищу с любовью: явно обставленная «для девочек» комната радовала глаз и содержала все мелочи, которые могли бы потребоваться для создания сценического образа, когда времени не хватало. Почему–то я подумала, что соседнее помещение, в котором недавно выяснялись тридцатилетние отношения, было целиком и полностью отведено для мужских нужд, зато здесь было настоящее женское царство. В многочисленных ящичках трюмо лежала декоративная косметика, резинки, браслеты и тому подобная мелочь. Кажется, в кисе немного жила еще и сорока. Но в любом случае мне приятно было соприкоснуться с этой частью ее жизни.

Дверь скрипнула, и хозяйка клуба показалась на пороге:

– Посетители начинают подтягиваться. Парни сказали, что сначала разогреют толпу, но велели морально готовиться. Как у тебя с боязнью сцены? – шутливо поинтересовалась она.

– Нормально, – улыбнулась я. – В смысле, не боюсь я ее. Только не знаю, что с волосами делать. Я их обычно в хвост убирала – мешаются – а на вашей планете, как назло, всегда распущенными ношу.

– То–то драконы на тебя слетаться начали, как мухи на варенье, – пожурила меня киса, а сама подошла сзади и взглядом специалиста окинула длинные пышные локоны. – Сейчас что–нибудь придумаем. Можешь сидеть и получать моральное удовольствие, – великодушно разрешила она.

Я последовала совету и спустя некоторое время бережного расчесывания готова была почувствовать себя мурчащей кошкой: так аккуратно вела себя Инга. Сзади послышался ее тихий голос:

– Кажется, я понимаю, что Ди в тебе нашел. Ты похожа на пламя, застывшее во времени.

– А ты – на эффектную редкую птицу, которую не всякий может поймать,  – не осталась в долгу я.

– Как и все кошки, – тяжело вздохнула Инга. – Привлекаем внимание, некоторое время украшаем чье–то скромное жилище, а потом неизменно оказываемся на улице за ненадобностью…

– Тебе не кажется, что тридцать лет – достаточно долгий срок, чтобы устать от украшения и немного не вписывается в общую концепцию? – улыбнулась я, понимая, к чему ведет собеседница. – Ты поэтому Криса динамишь с завидным постоянством?

– Ну, официальная версия состоит в том, что он до встречи со мной был жутким бабником, – объяснила кошка, вызвав понимающий хмык. – С тобой тоже сразу полным именем знакомился, да? – я утвердительно кивнула, что и требовалось доказать. – Так было с каждой.

– А после вашей встречи? – я решила не поддаваться на рассказы о давних обидах.

– Я ни разу не чувствовала на нем чужого запаха, – призналась упрямая кошка.

– И в чем проблема? –  пальцы в моих волосах на секунду замерли. – Боишься?

– Боюсь, – честно признала она. – Он представитель драконьей аристократии, а я обычная кошка без кола и двора – какое ему до меня дело? Поверь, для таких долгожителей, как метаморфы и драконы, тридцать лет – капля в море. Ну и что, что у него цвет глаз после встречи со мной меняться стал, а потом и вовсе посинел, ничего не меняет.

– Тебе не кажется, что в условиях почти полного вымирания драконов, да еще и на планете, где полукровок не любят в принципе, глупо рассуждать о сословном неравенстве? – мягко пожурила я кису. – Ты собственными руками сотворила место, свободное от предрассудков, а сама, получается, только и делаешь, что идешь у них на поводу.

– Я не хочу становиться разменной монетой перед окончательным возрождением расы драконов – а они уже близки к этому, поверь мне, – вздохнула Инга. – Осталось совсем немного, и оборотней выдворят со звезд.

– Боишься, что, обретя утраченное положение, он о тебе забудет? – догадалась я. – Зачем же пускаешь в свою постель?

– Чтобы отстал. Чтобы думал, что со мной все дозволено, наигрался и ушел, – ответила она, одновременно любуясь результатами своего труда, и, мотнув головой, будто отгоняя плохие мысли, заразительно улыбнулась, кивнув на дверь и намекая выметаться из гримерки.

Я остановила ее уже на выходе:

– А что с тобой будет, если он действительно устанет и решит уйти? Сумеешь ли ты это выдержать?

– Конечно. У меня останется еще семь жизней, – грустно усмехнулась девушка и покинула гримерную окончательно.

Значит, когда–то уже обманули, сделав очень больно. А теперь она готова отстаивать самостоятельность до конца жизни... Нет, так нельзя. Глядя на место, где совсем недавно стояла кошка, я еще больше утвердилась в своих намерениях. Грустная история Инги поставила завершающий аккорд в продуманной композиции.

Сегодня я хотела сделать пробный заход с зовом. Посмотреть, как отреагирует толпа на небольшое точечное влияние сирены. Ничего особенного: парни, нео–рок и девушка в черном у микрофона. А после колдовства кисы с моей головой я не могла не восхититься: Инга забрала с лица несколько прядей, сзади переплетя их колоском и собрав в жгут, тем самым, основную массу волос оставив распущенными. Образ для сцены был готов.

***

Стойка Хока звала к себе разогреть горло перед выступлением. Ребят поблизости не наблюдалось, так что я с чистым сердцем последовала на его зов, обнаруживая в компании бармена усиленно жестикулирующего лиса и смотрящего на него с явным скептицизмом ван Гардена. Кажется, ему нисколько не полегчало после разборок с кисой, и расфокусированный взгляд выдавал слабые попытки взять себя в руки. И тут в поле зрения попала я…дракон замер, сосредоточился и настороженно выдал:

– Не понял…

– Что ты не понял, чувак? – принялся объяснять Брендон. – У нее три октавы без распевки! Она самородок! А после пятнадцати минут пения я вообще за голову схватился, настолько были разработаны связки! – оу, да речь, никак, обо мне шла....

– Она сирена, чувак, – в тон ему хмуро пробормотал дракон. – У них на роду написано петь от Бога.

– Ай! – махнул на него рукой гитарист. – Пойду лучше синт донастрою, а то одни расстройства от твоей печали.

Помахала удаляющемуся лису и переключила внимание на оставшегося в одиночестве дракона, отмечая, что перед ним стоит полупустой бокал с жидкостью, очень напоминающей коньяк. Сразу подумала, какой по счету, и рыжий, видимо, уловив работу мысли, насмешливо пояснил:

– Не действует. Через полчаса буду трезв, как стеклышко. Что ты задумала, сирена? – серьезный тон совершенно не вязался в моем понимании с количеством выпитого спиртного. – Мне не нравится твой эмоциональный настрой, совсем не нравится.

– Я не собираюсь никому вредить, – и ведь не соврала ни словом, но, конечно, завтра ни киса, ни крылатый ящер благодарны за это не будут.

– И почему у меня такое ощущение, что ты не договариваешь? – неестественно–синие глаза смотрели на меня так, словно собирались проникнуть в самую душу.

– Может, перенимаю твою манеру общения? – я медленно растянула губы в ухмылке, стараясь уйти от нежелательных объяснений, и, наткнувшись на непонимающий взгляд, пояснила:

– За тобой должок, Крис.

Без дополнительных объяснений было понятно, что от него сейчас требуется, так что дракон вымученно вздохнул, залпом осушив бокал, и устремил взгляд в толпу. Я последовала примеру и обнаружила, что ребята потихоньку занимают места на сцене, готовясь к выступлению. Судя по звукам, Барсу остались последние штрихи, чтобы вывести всех на микшер, значит, «Ночные шорохи» скоро должны были начать. Поэтому голос Криса поплыл фоном к разворачивающимся на сцене событиям:

– Понимаешь, это достаточно личная для каждого дракона информация, но, раз уж у вас все не как у людей, – усмехнулся прозвучавшему каламбуру, – я кое в чем помогу разобраться. До начала переходного возраста дракон имеет обычный цвет глаз, у каждого свой – тут, в общем, никакой тайны нет. Потом, когда начинается перестройка гормонов, появляется приведенный к общему знаменателю оттенок – у призрачных это серый – который дает понять более взрослым особям, что пришла пора вставать на крыло. Ну, и искать себе истинную половину, – добавил спустя мгновение огненный, и по заминке стало понятно, что в поле зрения попала Инга. – Естественно, все происходит не так быстро, наша история знает множество примеров, когда драконы находились в поисках сотни лет...

– Как ты, – подсказала ему.

– Как я, – кивнул, согласившись, когда бросила в его сторону мимолетный взгляд. – Но это все равно, рано или поздно, случается, и дракону становится трудно контролировать эмоции, потому что, сама понимаешь, мы можем иметь детей только от истинной половины, и в момент встречи с ней инстинкт берет верх над разумом. Природа предусмотрела защитный механизм от срывов, и взгляд драконов стал реагировать на самые сильные эмоции для того, чтобы излишки энергии до момента окончательного воссоединения с истинными не навредили нам. Поэтому цвет глаз стал меняться. Как ты успела заметить, золотом наш призрачный реагирует на раздражение. А через несколько дней после твоего спасения я имел возможность наблюдать крайнюю степень ярости, и вот киса, например, цвет глаз Андрея тогда назвала лазоревым, хотя по мне – голубой и голубой. Ну,  про зеленый, думаю, ты уже и сама смогла догадаться, – хмыкнул он, – так он реагирует только на тебя. Но в свете разворачивающихся событий пытается себя контролировать. Этого нельзя делать, Ари. Он может сгореть.... Поэтому я и прошу тебя – не провоцируй никаких волнений сегодня вечером. Если он об этом узнает – может сорваться, – с нотками обеспокоенности в голосе проговорил огненный и внезапно сорвался с места. – Я надеюсь, удовлетворил твое любопытство? – не найдя возражений, я кивнула в ответ. – Тогда позволь оставить тебя ненадолго, появились неожиданные дела, – и вскоре рыжий смешался с толпой, пропав из поля зрения.

Музыка со сцены гремела на весь клуб, поэтому я очень удивилась, когда, повернувшись к бару и попросив у Хока воды, совершенно четко различила голос Инги, остановившейся рядом со мной:

– А я бы рискнула, – она даже улыбнулась. – Мало ли что может случиться завтра, вдруг, всеобщую мобилизацию объявят. А так, представляешь, даже дракон имеется, которому нельзя сдерживаться, а? – она хитро подмигнула и уплыла вслед за рыжим, но я бы не бралась судить о том, получилось ли у них встретиться в огромной толпе.

Парни на сцене приглушили барабаны и заиграли меланхолично–лирическую акустику, ко мне подошел Рид и сказал, что после двух таких вещей Барс объявит о моем выходе на сцену и что пора готовиться. Удалившись в том же направлении, что и предыдущие два собеседника, подземный оставил после себя давящую атмосферу задумчивости... а я взвешивала все за и против своего плана. Нет, отступать я была не намерена, но насчет величины воздействия все еще сомневалась.

Когда Барс начал прилаживать посреди сцены две стойки, я поняла, что пришло мое время, и стала пробираться к возвышению с инструментами. Рид принес микрофоны и занял свое место за установкой. Барс еще несколько раз продефилировал до режиссерского пульта и обратно и, наконец, устроился на сцене. Из больших колонок раздался его звучный голос:

– Братья и сестры! Сегодняшний день должен был пройти для нас, как и всегда, и мы даже собирались порепать перед выступлением, а потом вошли в клуб и лишились дара речи. Дело в том, что не так давно мы пришли к решению, и вы знаете это, что мне лучше стоять за микшером, чем как сейчас, – он озорно улыбнулся, урчащими интонациями в голосе разом вызвав восторг всех находящихся в зале девушек – умел парень завести толпу! – И наша уважаемая киса предложила найти в группу вокалиста, чтобы вам было не так скучно слушать офигенное музыкальное сопровождение, – да, в самоуверенности ему точно было не отказать. – Так вот, знаете, сегодня мы вошли в клуб, и наша просьба была услышана! – зал как–то мгновенно притих, и в почти полной тишине уверенный голос ирбиса прозвучал как никогда громко:

– Появилась прекрасная девушка, которая на репетиции зарекомендовала себя шикарной вокалисткой. И последнюю нашу песню мы бы хотели исполнить вместе с ней. Птичка, лети к нам скорее! – он нашел меня глазами и кивнул, призывая ко второму микрофону.

Я, шокированная известием о том, что Барс оказался не кем иным, как бывшим вокалистом, несколько мгновений не могла прийти в себя. Опомнившись, почти бегом понеслась к лестнице на сцену, позволяя  короткой газовой юбке порхать вокруг меня, словно настоящим крыльям. Встав рядом с ирбисом, просто улыбнулась залу и произнесла:

– Добрый вечер! Надеюсь, вам все понравится.

– Парни! – блондин обвел взглядом зал. – Вы же сегодня не одни в зале, вы привели с собой свои замечательные половины. И у нас теперь есть одна душа на всех, – совершенно искренне засмеялся кот, – так что давайте, в кои–то веки, мы исполним что–нибудь душевное, переделанное в нашей нео–роковой манере, и для девушек! Зажигай, Рид!

Он быстро шепнул мне на ухо, что поем на два голоса то, что было на репетиции. Я кивнула, мигом сосредотачиваясь и думая о том, что хочется услышать, как будут вести себя рычащие нотки в голосе Барса во время пения и станет ли кот переходить на фальцет там, где срывался оригинальный исполнитель.

Когда Рид и Брендон почти одновременно повели свои партии, я, наконец, смогла приступить к миссии. Успела перехватить в толпе встревоженный взгляд огненного, но он уже ничего не смог бы изменить. Я собиралась прибегнуть к свойству природы сирен, о котором не знал никто во Вселенной. Оно впитывалось с молоком матери и передавалось женщинами нашего рода из поколения в поколение. В зале раздавалось ритмичное звучание басов Арвина, а я готовилась к тайному ритуалу сирен. Паутине.

Прикрыв глаза, проверила зал на готовность к сотрудничеству. Женская половина сразу же откликнулась жгучей ревностью по отношению к девушке с каштановыми волосами, стоящей на сцене в короткой пышной юбке из газа и обтягивающем топе, прикрытом сверху кружевным болеро. Колготки и аккуратные ботильоны завершали наряд. Да, готичная вышла вокалистка, но вместе с парнями мы смотрелись стильно. В ушах поблескивали отметки о трех главных датах в жизни сирены – одиннадцати, пятнадцати и девятнадцати годах. Три пары золотых колец, получив которые, сирена по праву считалась взрослой.

А Барс и правда шикарно пел. Я даже подумала, что мы обладаем одинаково глубокими голосами, только моим коньком было придыхание, а он пел чистым драйвом, именно на это уходило его грудное урчание. Воспользовавшись моментом, пока не настало время начинать партию и женская половина отвлеклась на изумительный мужской баритон, я стала протягивать нити силы на первый ряд зрителей, оттуда – паутинкой дальше, потихоньку плетя сеть на весь зал. Все–таки женская ревность – страшная вещь! Видимо, сегодня присутствовало много свободных особей, втайне мечтавших о парнях со сцены. Эх, девочки, вам ли быть в печали, мои–то мысли уже давно отданы одному самоотверженному дракону... надеюсь, хотя бы здесь я никому не успела перейти дорогу! Самым лучшим способом обезопасить себя от посягательств оборотней являлась именно паутина. Точечное силовое вливание небольшого радиуса действия на каждого из находящихся в зале сконцентрировало бы присутствующих не на одной отдельно взятой сирене, случись кому узнать ее, а на личных интересах, которые хранились настолько глубоко, что оставались тайными даже для хозяев. Ох, что сегодня произойдет, если встретятся пары с обоюдной симпатией!

Вернулась мыслями к дракону как раз в тот момент, когда настала моя очередь. Уверенно перехватила у Барса инициативу, заставляя обратить внимание на себя, и начала передавать мысли и чувства через паутину. Я сообщала остальным только одну мысль: не оставлять тех, кто был по–настоящему дорог, если посчастливилось встретить таковых на своем пути. Неназванные эмоции по отношению к призрачному дракону сейчас на уровне инстинктов переходили по звеньям от одного существа к другому, и я ощущала постепенно нарастающую волну, распространявшуюся все дальше к концу зала. Где–то со стороны бара услышала изумленный возглас кисы, уловила молниеносное движение к спешащему навстречу рыжу. И тогда поняла, что получилось. И отпустила по связи переполнявшие меня чувства. Боль, тоску и огромную надежду на то, что все–таки найдется выход из моей нелегкой ситуации.

Последний совместный припев удался на славу. Я выбросила в зал решающую и самую сильную волну, понимая, что сейчас настанет время резонанса, и, пробегая взглядом по толпе, внезапно столкнулась с пытающим зеленым взором. Узнав Андрея, тут же попыталась отвести от него энергию чистой стихии, но, видимо, получилось не очень хорошо, потому что на миг на лице дракона промелькнуло выражение боли, а потом глаза засияли еще ярче, с жаждой сосредоточившись на мне. Мне не оставалось ничего иного, кроме как просить прощения и желать, чтобы песня поскорее закончилась.

Когда, наконец, последний аккорд отзвучал, ринулась к краю сцены, не слушая взорвавшегося аплодисментами зала, и рванула вниз в поисках своего дракона, но дорогу преградил взбешенный не на шутку Барс:

– Чертова влюбленная сирена, ты что такое сотворила?!

Не дослушала: вырвала руку из захвата и помчалась туда, где толпа начала редеть. Туда, где последний раз промелькнули горящие зеленые глаза... Очутившись на месте, никого не обнаружила. Обессилено прижавшись к стене, позволила себе мгновение передышки, которого хватило, чтобы понять: я только что чуть не убила Андрея.