История жизни

«Меня зовут Олег, и мне 16».

Начну с того, что мои родители — заядлые алкоголики. Когда мне было четыре, они уже оставляли меня одного дома, не закрывая дверей на ключ. Я выходил на лестничную площадку, плакал, звал родителей. Помню, когда был постарше, меня заводили к себе домой соседи, чтоб покормить. А затем возвращались родители, и мне очень сильно доставалось за то, что я был с соседями. Между прочим, родители всегда возвращались нетрезвыми. Они ругались чаще, чем смотрели на меня. И поэтому мне всегда хотелось привлечь их внимание. Однако, когда я снова затеял эту игру, в меня прилетела пустая бутылка из-под какого-то алкогольного напитка, и более ничего подобного я не затевал.

Мне было 7. И это было на первое сентября. Тогда я в первый раз пошел в школу, весь оборванец оборванцем. Меня в нее никто не отвел, я постарался сам дойти, вспоминая, как однажды меня водила в нее мать, чтоб записать в первый класс (хотя она и тогда была пьяна), правда, шел около часа, вместо нужных двадцати минут. И стоит сказать, что в первый день на меня сильно обратили внимание родители моих одноклассников. Все таращились на меня, не отрывая взглядов. Наверное, потому, что шел я с пакетом из магазина вместо рюкзака, с грязной головой, волосы на которой я еле пригладил. У нас отключили воду, потому что родители не платили по счетам. Сами куда-то уходили каждый день, и им было абсолютно все равно, как они выглядят. В общем и целом, шел я, ловя на себе косые взгляды. Скажу, что в классе у меня не сложились отношения с одноклассниками. Сначала они будто не обращали на меня внимание, причем все!! А затем, когда мы все знакомились, то и совсем не глядели на меня, знакомясь друг с другом, они меня не замечали. И тут меня ударило в жар, потому что такая же обстановка была дома. И тогда я твердо решил, что буду один.

Проходили года, а обстановка в доме не менялась: на меня часто орали родители, по пьяни не понимая, что разговаривают они не со своими дружками, а с собственным сыном. Когда-то я им отвечал, орал в ответ. Но вскоре понял, что это бессмысленное занятие.

Учился я не очень плохо: мне давалась математика, и я любил читать. Так что по математике и литературе у меня были пятерки, а по всем остальным предметам — два, три. Учителя удивлялись такой успеваемости, однако я ничего поделать не мог, остальные предметы мне не давались. Конечно, дома со мной никто не занимался. А когда родители видели, что я сидел за уроками, вырывали у меня задания и рвали их при мне. Не знаю, чем уж так им не угодили мои занятия.

Как-то я подрался с отцом. Мне тогда было двенадцать лет, и он снова пришел пьяным. Было уже двенадцать часов ночи, мать спала на кухне, изредка просыпаясь, чтоб покричать в никуда. Я ложился спать, приготовив все уроки на следующий учебный день, была как раз середина недели - среда. И тут с грохотом открывается, а затем закрывается уличная дверь, я не сильно обратил внимание на это, так как уже привык к таким выходкам. Но отец, вместо того, чтобы, как всегда завалиться спать, подбежал к моему матрацу, глаза его горели, у рта собралась пена, он весь трясся...отвратительное зрелище. Я не понимал, что происходит, а отец, наоборот, схватил меня за волосы, попутно нанося удары в живот. Я весь скрючился, стал брыкаться, пытаясь освободиться и защитить живот. И вот чудо: отец сам отбросил меня, швырнув в стенку. Дыхание перехватило, а он начал выть:

- Какой же ты отвратительный! Так позоришь отца с матерью! Как же можно таким быть?! - Он замахнулся на меня, а я по инерции закрыл голову. Однако, удара не последовало - ых ты какой! - А вот тут уже на меня обрушился шквал ударов в голову. Я прикрывался до последнего, однако меня так поразила эта ситуация, я стал так зол, что когда выдалась возможность, вскочил на ноги и пошел на отца. Это было в первый раз, когда я дал отпор родителю. Мы сцепились с ним, нанося друг другу увенчанные удары, отец кричал, ругался, даже ревел (а было двенадцать ночи). И вдруг отец попал мне в висок. Голова резко заболела, голова закружилась, я рухнул на пол, глаза закатились, и я оказался во тьме.

Очнулся уже на больничной койке. Все было мутно. В общем и целом, провалялся я на ней не помню сколько. Возможно, неделю. У меня была закрытая черепно-мозговая травма головы. Оказалось, что скорую вызвали соседи, которые прибежали на крики. Увидев меня, они вызвали врачей и полицию. И вот что странно! Меня не забрали в детский дом!! Не забрали! Все сказывалось против родителей, однако опека не захотела мною заниматься. В общем, она проработала в нашей семье спустя рукава, я остался с родителями. Однако после драки с отцом родители стали еще меньше обращать на меня внимание: не разговаривали, не давали еды, изредка плевались в меня, оглядывая с ног до головы, а затем заново принимать свои бутылочки. Спрашивается, откуда у них деньги на выпивку и как они выживают? Все просто: отец рано вышел на пенсию и так же рано стал получать деньги, так как в свое время значительно долго был военным. И они с матерью спускали все до ниточки на алкоголь, изредка закусывая хлебом. Откуда еда у меня? Тоже все просто: в школе завтраки и обеды у нас были бесплатными для всех, так что в учебные дни я питался там, а в праздники и выходные вытаскивал деньги из отцовского «кошелька» и шел покупать себе чипсы, лапшу быстрого приготовления, а также с каждым разом откладывал себе немного на будущее — рублей сто, а может больше или меньше, смотря сколько я брал. Благо отец не вел учет своих денег и вытаскивать их можно было, делая это очень тихо, редко и аккуратно. Про его заначки я узнал, когда учился в пятом классе, и с того времени стал воровать у отца, четко понимая, что каждый раз они находятся в одном месте.

И вот оказалось, что в тот день, когда отец побил меня, он понял, что какой-то суммы денег у него нет, и списал всю пропажу не на мать, а на меня. Получил я за дело, но после моего приезда из больницы и «разбирательств» в органах, деньги из прежнего места пропали, и как бы я ни старался их искать — не находил никогда. Тогда пригодились деньги, которые мне удалось скопить. Прятал я их на лестничной площадке под трубами. Туда в жизни никто не заглядывал. Этих денег оказалось немного: чуть больше четырех тысяч рублей. На них я покупал себе еду, мелкие учебные принадлежности, если они требовались, и копил оставшиеся сбережения. Но когда понял, что денег осталось совсем мало (был я тогда в седьмом классе), я стал воровать на улицах. Сначала было очень сложно: нужно было сделать все так, чтобы меня не поймали прохожие, нужно было решиться на этот шаг.

Решившись, я стал практиковаться всё больше и больше, обворовывая людей в толпе, обкрадывая уличных зевак, вытаскивая кошельки у прохожих из сумок. На всё это мне понадобилось полтора года. Тогда я начал уже учиться в девятом классе, по возможности начал готовиться к экзаменам, редко захаживая в квартиру, встречая пьющих родителей. К тому моменту я накопил уже достаточно приличную сумму, тем самым смог покупать себе не только вредную еду, а еще что-то полезное, например, овощи или фрукты. Но я редко баловал себя этим, откладывая деньги на свое будущее, однако я купил себе нормальный ранец, брюки, ботинки, куртку и пару рубашек, сигареты (самые дешевые), а также раз в два месяца я стал ходить стричься. Кстати говоря, из-за случая с моим виском родители стали по минимуму оплачивать счета на воду, так что спустя некоторое количество времени у нас появилась вода. Я использовал на себя тоненькую струйку, и после всех процедур быстро сматывался на улицу, и неважно, какая погода там была.

И вот однажды в ноябре, когда уже начинались зимние холода, я снова пошел ловить зевак в метро, надеясь на крупный улов. Спускаясь в метро (благо проезд у меня был бесплатным из-за семейного положения), я заметил мужчину и женщину, которые под ручку неторопливо спускались с одной станции метро, чтобы сделать переход на другую. Со спины они выглядели солидно: мужчина был в темно-коричневом пальто, доходившем ему почти до щиколоток, оно было в цвет шляпе, хотя на улице стояли морозы. А его спутница была в черном длинном пальто, ее голову покрывал сине-черно-белый платок, а на плече у нее была небольшого размера черная сумочка на золотых колечках. И, к моему счастью, она была открыта...

«Ну», — подумал я, — «давай по старой схеме»: я начал бежать вниз по лестнице, приближаясь к парочке со стороны женщины, «случайно» споткнувшись, я ухватился за ее сумочку, потянув даму за собой вниз. Но ее сумочка не выдержала напора, и золотая цепочка оборвалась, перед этим женщина почти упала с лестницы, но ее спутник успел ее поймать. Так что я самолично упал с лестницы, быстро отряхнулся и вытащил из дамской сумочки кошелек, спрятав себе его во внутренний карман. Проделал я это меньше чем за полминуты. И тут же повернулся к паре, которая стала жертвой моей кражи. Они уже подбежали ко мне.

- Молодой человек, с вами всё в порядке? Вы не ушиблись? - спросила дама. На вид ей было двадцать три, поэтому девушка. Спросила девушка. Она слегка растерянно, но с заботой смотрела мне в глаза.

- Молодой человек, вы слышите? Вы ушиблись? - Задал вопрос уже ее спутник. Он выглядел чуть старше девушки, я присвоил ему возраст, в который сам хочу как можно скорее попасть, не зная почему, - двадцать пять.

Вокруг нас пробегали люди то вниз, то вверх, все куда-то спешили, и почти никто не обратил внимания на инцидент, который я устроил.

Молодые люди все еще задавали свои вопросы, но я был так ошарашен их поведением, что стоял и молча глядел на них. Только спустя минуту я понял, что по-прежнему держу сумочку девушки.

- Вот возьмите, она ваша! - Я растерянно протянул ее хозяйке, растерянно вглядываясь в спутников. Девушка помедлила, но взяла ее.

- Молодой человек, вы в порядке? - снова задала она вопрос. Молодой человек, стоя с ней рядом, слегка похлопал меня по плечу. Подбадривая.

- Вам нужна медицинская помощь? Вы нас слышите?

- Да. Да, всё в порядке... - Я быстро глянул на них, а затем повернулся и взбежал назад на переход.

Выбежав из метро, у меня сбивалось дыхание. Наверное, много курю, подумал я тогда. Но дыхание сбилось у меня тогда, когда молодые люди обратились ко мне. Был уверен, что они, как все, с которыми я прокручивал такую схему, начнут ругать меня, возмущаясь моей неуклюжестью. Но эти люди спросили у меня про мое состояние здоровья, а не про сумку... Не про сумку... Мое сердце сжалось, стало совестно, что я с ними так поступил, нагло обокрав, хотя, с другой стороны, они сами виноваты, что отнеслись ко мне так. Ничего не знаю. Я собрался было уже идти, как вдруг меня резко схватили за руку и с силой крутанули. Я оказался лицом к лицу с человеком, который сделал это. Он выглядел страшно: запыхавшийся вид, взлохмаченные волосы, смотрел на меня так, что пошли мурашки... И рост. Ростом он был метра два, что было выше меня, наверное, на две головы.

- Эй, мужик, тебе чего надо?! Ну-ка отпустил меня! - я резко попробовал выдернуть свою руку из его хватки, но ничего не получилось. Тогда он посмотрел на меня еще злее.

- Ничего, ничего. Допрыгался. Ментов я уже вызвал.

— Чего!? Каких ментов?! Ты в своем уме?! Чего тебе от меня нужно, а!? — перешел я еще на более высокие тона. И снова резко постарался вырвать руку, ударяя задержавшего меня свободной рукой. И, о чудо! — получилось. Тогда я зло посмотрел взрослому мужику в глаза, резче развернулся всем корпусом и побежал сломя голову. Я понимал, что попался. Конец. Такое было впервые. Даже на начальных этапах я не попадался, никто меня никто не останавливал. Никто. Уши заложило, сердце глухо стучало, я отчетливо слышал его в своей голове. Ноги отяжелели, я бежал, не понимая куда, сбивая прохожих. Я не успел. Меня поймал этот мужчина.

Далее всё было как в тумане.

Мужчина поймал меня, подъехали полицейские, завели руки за спину, надели наручники и посадили в машину.

Позже выяснилось, что этот мужик давно следил за мной. Он собирал на меня материал, чтоб затем, поймав, сдать с поличным, а не просто доказывать на словах. В первый раз он увидел меня четыре месяца назад, я тогда частенько занимался воровством, вот и в один из разов я выкрал что-то у него, а он поздно опомнился и не успел догнать меня. Потом, спустя два месяца, он увидел меня на остановке, вытаскивающего чей-то кошелек. И, не став бежать за мной, следил. Выследил, где я живу, выяснил, чем и во сколько я обычно занимаюсь, где чаще орудую, оставляя своих жертв без имущества, принадлежавшего им.

Всё это я узнал в суде. Адвокатов у меня не было, да и что говорить, попал я, хотя до последнего отрицал свою вину. А потом признался. Как низко. Такой приговор вынес себе я, а судья назначил мне полгода исправительных работ. И вот как два месяца я работаю дворником. Зима выдалась очень плодовитой для тех, кому хочется строить снеговиков и играть в снежки, а для меня это настоящие каторжные работы, потому что снег, пурга, холода, а я каждый день после школы прихожу на базу, отмечаюсь, беру нужные материалы и иду расчищать снег на часа два. За временем я не слежу.

Как начались все эти дела, а точнее, после суда, меня «подхватила» компания парней. Было им от 17 до 20. Они взялись прям из воздуха, подошли ко мне во вторую неделю исправительных работ. К слову, компания эта не просто каких-то интеллигентов, а пацанов, которые недалеки от получения уголовки. Мне ли не знать.

В общем и целом, связались они со мной, я им рассказал, что и как, почему работаю и т. п. И так они стали приходить ко мне два раза на месяц, за эти два месяца, которые я отрабатываю, докладывая, что делают. А проворачивают они такое же, что и я. Только орудовали сообща, их было пятеро человек, и каждый был за что-то ответственен. Так было работать проще, и выручка была гораздо больше. Я сначала общался с ними, с интересом слушая, что и как они проворачивают, курил. А потом до меня стало доходить, что приходят они не просто так. И был прав.

Уже на четвертом месяце моих работ ко мне пришли полицейские. Обычно они проверяли мою работу, но редко. Хотя я знал, что они встречаются и разговаривают с начальником, который курировал мою работу, которому меня передали после суда. Поэтому я нисколько не смутился, когда они попросили меня с ними поговорить. Но разговор пошел вовсе на тему, мысль о которой только стала закрадываться у меня в голове.

- Итак, мы знаем, что по меньшей мере они посещали вас пять раз. Передавали ли они вам какую-то информацию?

А в чем, собственно, дело? Почему я обязан отвечать на эти вопросы? Я спокойно выполняю свои исправительные работы. И даже если ко мне кто-то подходил, то я не намерен с вами объясняться.

Слушай внимательно, ты должен усвоить то, что прикрываешь сейчас преступников, которые на протяжении года обворовывают граждан. Скрывая и не сдавая их, ты сейчас лучше им не сделаешь. Если они зайдут чуть дальше, то для них последуют не исправительные работы, а лишение свободы. Сейчас тебе дана возможность оградить их от этого.

- Также хочу добавить, что если в ходе работы будет выяснено, что вы были соучастником, то пойдете под суд вместе с ними. И вас также будет ждать лишение свободы.

Это меня добило. Вместо того, чтобы спокойно закончить обучение, сдать экзамены и просто жить оставшиеся месяцы учебы, меня могут снова «завербовать». НЕТ. Меня это не устраивало. Я сполна понял, что совершал, хоть я и руководствовался для себя нормальными принципами для выживания. Но сыграло на весь процесс поимки парней то, что я все еще помнил молодых людей, которых обокрал перед всем этим. Мне хотелось как можно быстрее разыскать их. Но пока я находился под работами и надзорами, сделать этого бы не получилось.

И я рассказал всё о парнях. Всё, что знал. Конечно, они мне не говорили, где ошиваются, не приглашали к себе, но того, что я рассказал, было достаточно полицейским. Сидя в их «допроснике», как я окрестил это место нахождения и раскола, я четко осознавал, что парней увижу еще раз. Раз, чтобы они отомстили. Я сдал их. Хотя у нас не было договоренности о молчании, я понимал, что поступал по совести и в свою пользу, но они мне этого не простят.

После работы я ждал их каждый день, предвкушая наши разборки. Но парни не появлялись.

Мой срок исправительных работ подходил к концу, и только тогда я увидел в заголовке какой-то газеты на переходе, что их задержали и передали суду. Всех пятерых. Понятно, что источников на меня не было, но все-таки после прочтения этой новости у меня сложилось двоякое ощущение: с одной стороны, было жалко парней, ведь у меня такая же судьба, но я осознавал, что для них это будет лучшим вариантом, ибо рано или поздно на них вышли. И тут как раз появляется второе: я мог пойти как соучастник, подписав себе приговор. Это было последнее, чего мне бы хотелось. Поэтому я надеялся, что скоро совершенно полностью освобожусь от «каторжных» мероприятий и смогу вернуться к своей жизни. Но и тогда у меня складывался вопрос: на что же я буду жить? Ответ пока был один: буду жить на сохранившиеся деньги, плюс на мизерные получки, которые смог получить за исправительный срок. Но для начала я хочу разыскать тех молодых людей. Слишком они удивили меня, сами того не зная. Хотя изначально я тешил себя мыслью, что они сами виноваты в том, что я у них украл. Вот балда.

Прошло уже два месяца. Мой срок закончился. Больше у меня не возникало желания красть.

Сперва, после срока, я жил на сумму, на которую планировал, а затем мне подвернулась работа грузчика. И я пошел. Зарплата была небольшой, но ее хватало на продукты, предметы первой необходимости и иногда на сигары. Я по-прежнему курил, но редко, хотя и бывала ломка от постоянного хотения. А также я по-прежнему копил, тайник нашел другой, но не думаю, что о нем нужно распространяться.

Я сдал экзамены, но среднего балла аттестата не хватило, чтобы поступить в колледж (я хотел идти в технический). И поэтому мною было принято решение остаться до одиннадцатого класса, чтоб достойно подготовиться, без всяких приключений сдать ЕГЭ и сразу поступить в ВУЗ. Помимо экзаменов я всячески искал хоть одну зацепку молодых людей из метро. Но всё тщетно.

Однако, мне очень сильно повезло!!

Случилось это так, что, работая грузчиком, у нашей бригады был обыкновенный заказ мебели. Кстати, хочу отметить, что мебель довольно необычная была: вышита зеленым шелком, сделана под старину и обита золотой каемкой. Ну а так, как и всегда, мы повезли мебель по нужному адресу. Ехали мы долго, оказались за городом. В конечном итоге приехали в поселок, где каждый дом выглядел как произведение искусства: были и высокие дома с закругленными крышами, были дома, имевшие шарики вокруг внутри себя, то бишь такие колонны. А тот дом, к которому мы подъехали для разгрузки заказа, окружала зеленая оранжерея. Сам дом был зелено-белым, выполненным в старинно-классическом стиле с колоннами. Он был двухэтажным и очень широким. И вот когда за заказом вышли покупатели, мои ноги подкосились.

Они узнали меня, я узнал их. Но вместо того, чтобы поговорить и объясниться, я скрылся, сообщив бригадиру, что неудачно оперся на руки и потянул мышцы. Поэтому меня отстранили от работы на неделю. Ну а точнее, я сам себя отстранил.

Приехав после заказа домой, я четко понял: еду. На следующий день, взяв отгул, я поехал по адресу, который теперь знал наверняка. Руки тряслись, сердце громко стучало в груди, и я его слышал. Ехал я на такси, хотя хотелось бы на автобусе, но до того поселка они не ходят, и пришлось бы самому чапать некоторое количество километров в неопределенном направлении. А если бы я был за рулем, то наверняка бы врезался в дерево или чью-нибудь машину. Меня всего трясло от мысли, что надо было сделать. Но я уже решился, и назад пути нет.

Так, еле живой, я доехал к дому, куда день назад мы привозили заказ. Я позвонил в звонок. Сердце ухало, а тело покрылось жаром. И тут мне открыли. Открыл тот самый молодой человек, которому я присвоил двадцать пять лет.

-Добрый день

-Добрый день, молодой человек

- Борь, кто там? - подходя к двери, спросила девушка, которой я присвоил двадцать три. - М? Молодой человек? - девушка посмотрела на меня, широко раскрыв глаза. Она явно не была готова увидеть меня.

-Здравствуйте, здравствуйте - голос у меня ёкнул.

- Что вам нужно? - Молодой человек тоже смотрел на меня, но не удивленно. Я был уверен, что он ждал меня.

- Простите! Я приехал вам вернуть то, что почти год назад украл у вас! - Я протянул им конверт. - Пожалуйста, простите меня. С моей стороны было просто ужасно поступать с людьми так, как я поступал. Возьмите. - Я с большой дерганностью от нервов протянул им конверт, ожидая их реакции.

А они переглянулись между собой, а затем проговорили:

- Проходите в дом, молодой человек.

«И так, в тот день я окончательно познакомился с вашими директорами, нормальные отношения с которыми у меня изначально не сложились».

Ага, а представьте, дети, Олег Михайлович тогда дал нам в конверте сумму, которая в три раза была больше, чем он изначально позаимствовал.

- Борис Александрович, вы просто не понимаете, что вы тогда с Марией Викторовной дали мне не только материальную помощь, хоть я и сам ее взял, как бы ужасно это ни звучало. Вы дали мне надежду и некий огонек в душе, своей же реакцией. А это не окупится никакими деньгами.

Моя история на этом заканчивается. Мне тридцать шесть, и я уже как семнадцать лет работаю в детском православном приюте, который основали те самые молодые люди, которым навсегда в моей памяти останется двадцать три и двадцать пять.

Будьте разумными и не совершайте моих ошибок. А если и совершили, то всегда знайте: всё можно исправить, пока вы живы.

Пусть в вас всегда горит огонек.