История офисной леди

- Милая, я тебе принесу на выписку все что пожелаешь. Договорились? – говорит мне муж в трубку телефона, стоя сейчас напротив окна моей палаты в роддоме и улыбаясь.

Первый снег, медленно кружась в воздухе, ложится вокруг стоящего с телефоном мужчины на деревья и траву. Каждая снежинка, словно крошечная звездочка, мерцает в свете фонарей. Белоснежное покрывало, опускаясь на землю, приносит с собой особенный аромат – свежий, чистый, с легкой ноткой морозной свежести. Этот запах, проникающий через открытое окно, смешивается с привычным больничным ароматом стерильности и создает необычное сочетание, наполняющее палату особой атмосферой.

А я киваю мужу с улыбкой. Завтра. Завтра я наконец-то встречусь с нашим маленьким ангелом. Мальчиком, которому так и не придумали пока мы имя. Но у нас же есть целый месяц, так что нам некуда спешить.

Снова больно пнув меня пяткой во внутреннюю часть живота, малыш заставил меня закончить разговор с мужем – Виталием, и прилечь на свою койку. Лежащие со мной девочки так же, как и я, ждут своего часа встречи со своими малышами.

- Инга, а он у тебя такой внимательный, – мечтательно произносит молодая женщина, почти девочка, но уже глубоко беременная. Сколько точно ей лет сразу и не понять, но вроде мы узнали от медсестер, что ей шестнадцать. Просто спрашивать ее напрямую про то, сколько ей лет, нам кажется как-то не очень красиво.

- Да, -киваю я, счастливо поглаживая живот. И тихо шепчу: – Мы скоро с тобой встретимся ангел. У нас бабушки купили тебе уже кроватку с одеяльцем.

Заглянувшая к нам медсестра, прикрикнув, чтобы не болтали, выключила свет. Все, время отбоя. Я же, поставив будильник на часах очень постаралась уснуть, вдыхая свежий зимний воздух, проникающий через окно, и представляя, как завтра впервые увижу своего малыша.

В палате воцарилась тишина, прерываемая лишь редким шуршанием снежинок о стекло и тихим дыханием соседок по палате. Мягкий свет ночника создавал уютное сияние, а запах первого снега продолжал наполнять комнату, даря ощущение чистоты и обновления.

А утром… Утром я проснулась от острой боли в животе. Не понимая, что случилось, я аккуратно встала и придерживая ходящий ходуном живот тихонько поспешила на пост к медсестре.

Не замечая, что на моей кровати виднелось кровавое пятно, расплывшееся по белоснежной простыне, словно зловещее предзнаменование.

Сохраняющая видимое спокойствие медсестра, выслушав все мои жалобы укладывает меня на каталку, а другая вызывает в родблок анестезиолога. Её руки двигаются быстро и уверенно, но я замечаю, как часто она бросает взгляды на мои ноги, а после и вовсе накрывает меня простыней.

Я же лежу на этой каталке укрытая от пяток до шеи, но у меня зуб на зуб не попадает! Пока едем к лифту, я прошу медсестру связаться с моим мужем и сообщить ему про мое состояние. Но она словно и не слышит мой дрожащий голос.

Лифт, гул лебедки, поднимающей меня наверх. Так как беременные лежат на втором этаже, а рожают на последнем – пятом. Вот туда-то меня и поднимают на лифте. Помимо сильной дрожи в теле, у меня начинают неконтролируемо бежать по щекам слезы. Я смотрю то в глаза одной медсестры, то второй и решаюсь спросить:

- Это же бывает? Ничего страшного не происходит? – а, недожавшись их ответа, продолжаю, говоря скорее для себя. – Меня сегодня же хотели кесарить. Предлежание у меня. Низкое предлежание плаценты.

Повторяю я диагноз, и чувствую, что не могу больше даже говорить. Тело трясёт так, что кажется, будто каталка ходуном ходит. И зуб на зуб не попадает.

Родблок. Врачи в стерильных халатах, их лица скрыты масками, но я вижу, как профессионально и быстро они готовятся к операции. Их тихие голоса мне слышны, но я почему-то не могу их понять. Свет операционных ламп, направленных на мой живот, который почему-то не занавешивают ширмой. Склоняющийся надо мной анестезиолог. Заставляющий считать от десяти до единицы с маской на лице, а после все. Я отключаюсь, погружаясь в темноту.

Мысли путаются. Я прихожу в себя от каких-то противных писков. И слышу словно сквозь толщу воды:

- Она очнулась. Позовите Людмилу Аркадьевну.

А у меня взгляд не может сфокусироваться. Я быстрее понимаю, чем вижу, что лежу в реанимации, а противный пищащий звук - это просто какие-то датчики выдают свои сигналы на монитор, стоящий возле моей койки.

Снова закрываю глаза и тут же со страхом распахиваю. Ребенок! Мой ангел, где он!

Руки мои резко устремляются к животу, но его нет! Привычного за последние месяцы большого живота нет. И это ощущение, что живот стал плоским вызывает новый приступ паники.

Я стараюсь повернуть голову в сторону медицинского персонала, и окликнуть кого-нибудь. Но меня не слышат. Вот вроде что-то говорю, но после наркоза не понимаю, что только выходит из моего рта шепот.

Сердце колотится где-то в горле. Где мой ребенок? Что с ним? Мысли крутятся в голове, как карусель, вызывая головокружение.

А после ко мне подошла пожилая женщина в белом халате, и приставив ко мне поближе стул села возле меня. Её руки слегка дрожат, когда она поправляет манжету халата.

- Здравствуйте, Инга. Как вы себя чувствуете? – ее тихий и заботливый голос немного успокаивает меня. Но не до конца. Её глаза смотрят с сочувствием, но я пока не понимаю почему.

- Сын, – стараюсь погромче сказать я. – Как мой сын? Где он?

- Насчет вашего сына… – снижает она голос и отводит от меня глаза.

А я стараюсь схватиться за что-нибудь и тем самым тереблю одеяло, прикрывающее мое тело. Чувствую, что что-то плохое произошло. Не знаю почему именно эта мысль у меня вертится в голове, но она меня не отпускает. Мои пальцы впиваются в одеяло до белизны костяшек.

- Прошу вас, скажите, что с ним все хорошо. – жалобно шепчу я, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

- Во время беременности вам делали УЗИ? – уточняет она у меня, на что получает мой утвердительный кивок головой. Её голос становится мягче, но от этого мне не легче.

– Так вот, ваш малыш родился, и первые пару минут с ним все было хорошо. Но после…

- Господи, не томите меня. Скажите, что с ним! – я хватаюсь теперь не за одеяло, а за ее руки стараюсь схватиться. Она же, убирая свои руки подальше от меня произносит:

- У него наши врачи установили порок сердца, и, к сожалению, он не совместим с жизнью.

Её голос звучит как приговор, эхом отдаваясь в моей голове.

- КАК? – мой мир рассыпается в крошку, и вряд ли я его склею снова. Я чувствую, как сознание начинает ускользать, а комната кружится перед глазами. Последнее, что я слышу – это её голос, зовущий медсестру: «Срочно! У неё шок! Нужна помощь!»

Звук свистка у чайника больно ударяет по ушам, заставляя меня вздрогнуть. Морщась, я отрываю взгляд от падающего первого снега за окном и спешу выключить газ.

Потянувшись за кружкой и растворимым кофе, грустно вздыхаю.

«А вот нечего было забывать вчера купить зерна! Это надо, пройти мимо магазина и даже не вспомнить, что у тебя кофе кончился!» - ругая себя, я молча налила кружку обжигающего напитка и снова прислонилась плечом к оконному откосу. У меня еще есть где-то полчаса, а после дети проснутся и нужно будет перед тем, как пойти на работу накормить их завтраком. Перед тем, как их отвезет на кружки муж.

Сигнал пришедшего на телефон сообщения заставил меня снова оторваться от кружащегося за окном снега. А посмотрев сообщение, у меня резко поднялось давление. Ну это я так думаю, тонометра у нас дома отродясь не водилось. Даже не знаю, что за зверь он такой.

«Доброе утро, дорогие родители. К сожалению, в школе из-за проводимых работ по ремонту водопровода с холодной водой занятия до конца неделе отменены. Все дети переведены на дистанционное обучение. Я вышлю вам до десяти часов утра задания. Срок выполнения работ до десяти часов вечера.» После, такое же сообщение я получаю еще в одном родительском чате с участием в нем учителя.

- Да блин! – в сердцах я даже посильней готова сказать словцо, но нет. Сдерживаю себя.  В последнее время многие замечают за мной, что я стала несдержанна на ругательства. А я же не грузчик! Причем сегодня у меня последний день на работе. Все. Нужно хотя бы сегодня ни с кем не ругаться.

- Доброе утро, – вставший ни свет не заря муж поцеловал меня в затылок и, почесав сонно себе живот, заглянул в холодильник.

- Проводишь утреннюю инспекцию на предмет еды? – шучу я, наблюдая, как он расстроенно закрывает дверцу холодильника.

- Скажи мне, разве мы вчера на сегодня не готовили?

- Ну что тебе сказать на это. Вчера я была на родительском собрании, а после, прибежав еще и прибиралась.

- А, ясненько. А кушать? – с какой-то надеждой в глазах муж, находясь возле закрытой дверцы холодильника, оглянулся на меня, повторив свой вопрос.

- Ну если я не смогла приготовить, и явно ты не готовил вчера ужин, то значит еда твоя сегодня с утра - хлеб с маслом и чай. – вынесла я свой вердикт.

- Жесткая ты жена у меня. – Шутливо ворча, муж стал делать себе бутерброд. А я, сев за стол, наблюдала за его действиями.

- Я сегодня последний день отрабатываю.

- Ага, - кивнул Виталий.

И, молча смотря на кофе в руках, я продолжила:

- Сегодня исполнилось бы Славику семнадцать лет. – Мой голос на последнем слове как-то резко сел. И закрыв глаза, я поспешно отпила горячий напиток. В горле встал ком, а перед глазами словно пленка затуманивает зрение.

На кухне наступило молчание. Я молча, с закрытыми глазами отпивала из кружки горячий напиток, а муж так же молча доделывал свой бутерброд. Его руки слегка дрожали, когда он намазывал масло.

- Ты хочешь к нему сегодня приехать? – тихо спросил он у меня. На что я только молча, едва сдерживая слезы грусти, отрицательно замотала головой.

- Нет, только в церковь схожу. Да и причем у тебя машина на летней резине, куда нам на такой по кладбищам гонять? – мой голос звучал хрипло, а в носу щипало от подступающих слез.

Сев возле меня, Виталий потрепал меня по плечу, приговаривая: «Ну все. Все!»

Я знаю, что все, но порой в такие дни, как этот хочется пореветь. Тогда, в такой же первый снежный день года, я родила мальчика, но так и не смогла услышать его крик. Он умер. Возможно, родись он сейчас, его бы прооперировали. Но тогда таких операций не делали. Он умер.

Хоронили его наши родители. А после, целый годя я ходила словно в воду опущенная. Я видела, что и мужу у меня тяжело, и понимала, что ему нужна моя поддержка, которую я ему предлагала. Но он отказывался. Как любой мужчина, он со своей болью справлялся сам, переживая все в себе.

А уже через несколько лет родился такой долгожданный второй ребенок – мальчик. Тогда была выписка, цветы и шарики. А не так, как в первый раз, когда лежишь в послеродовой палате, а вокруг тебя мамочки с детьми. Они готовятся на выписку, такие нарядные. А ты воешь в подушку как белуга, и ничто не может тебе дать успокоение, даже пресловутые успокоительные. От них еще хуже - будто зомби…

- Ах, да, – выныривая из депрессивного состояния, я поворачиваюсь к мужу. – У детей с сегодняшнего дня домашнее образование.

Приподняв бровь, муж уточняюще спросил:

- У них что, резко аристократические корни нашлись, которые требуют наличие домашнего образования?

- Очень смешно, юморист! – слегка треснув Виталю по предплечью, я показала ему сообщение от учителя.

Прочитав его и тяжело вздохнув, муж, посмотрев внимательно в мои глаза, спросил:

- Ты не желаешь подработать гувернанткой двум сорванцам – подросткам? Одному четырнадцать, другой – двенадцать?

Покачав головой, я поцеловала мужа в щеку и, выпрямившись, произнесла:

- Дети на тебе. Я сегодня так же проставляюсь девочкам из бухгалтерии, так что давай, не отчаивайся. Гувернёры тоже пользовались раньше спросом.

- Так мне еще что сегодня ужин готовить? – с мольбой в глазах Виталий посмотрел на меня. Я же молча кивнула головой и пошла в комнату одеваться. Мне нужно было скоро выходить.

Сегодня отрабатываю, а завтра устраиваюсь на новую работу. А волнительно-то как!

На «свой» автобус я опоздала, и пришлось нервно пережидать этот десятиминутный интервал между рейсами. С досадой я притопнула ногой, обутую в ботиночки с высоким и тонким каблуком в след уезжающему абсолютно забитому автобусу. И с раздражением одернула полу своего светлого пальто, и провела рукой сначала по красиво уложенным кудрям, а после, поправила намотанный у шеи газовый шарфик. Зябко поежившись от резкого прохладного ветерка, я мысленно обругала себя, что так легко оделась: юбка-карандаш и шелковая блузка явно не смогли сейчас пока так согревать меня, как свитер с джинсами. Но это мой последний день на работе, и я должна выглядеть просто на все сто либо как говорит дочь, или хотя бы как королевна! И не важно, что мне тридцать с приличным таким хвостиком. И только заяви мне сейчас кто, что я просто женщина!

Держа в руках свою маленькую сумочку, которая вмещала лишь телефон да пару предметов личной гигиены, я с волнением поглядывала на циферблат своих наручных часов. При этом снова и снова старалась успокоить себя мыслью: «Ну не сможешь же ты подогнать автобус быстрее. Есть время, которого придерживается водитель. Так что просто стой и посмотри вокруг лучше!» - подняв взгляд с часов я скептически посмотрела на пасмурное небо над головой. - «М-да, посмотреть вокруг предлагает мне внутренний голос. А что тут, вокруг? Лучше может в Телеге новости прочитать?»

И только я телефон вытащила из сумочки, как к остановке подоспела маршрутка! А она как раз тоже могла меня подбросить до работы. А людей к входу «моей кареты» по мимо меня встала просто масса.

«Что ж, да начнется смертельный бой!» - с такими мыслями я поспешила к маршрутке, распихивая так же локтями стоящих в сонном полудреме пассажиров. Всего-то и нужно — это заскочить в салон и все, пусть потом хоть размажут мою тушку по махровой стенке маршрутки.

И я сделала это! Триумфально запихнув себя в салон, старательно при этом работая локтями и ногами, я, сдув прядь волос упавшей мне на лоб, мысленно благодарила себя за великую победу.

- Девушка, ну правда, ваш каблук долго будет еще базироваться на моей ступне? – тихий мужской голос прошептал свой вопрос над моим ухом, и теплый воздух даже слегка согрел его.

Вскрикнув, тихонечко, и просто автоматически посмотрев себе под ноги, я постаралась переставить ногу, тем самым убрав свой каблук. И, стоя устойчиво только на одной ноге, а второй, которую сняла с ноги того мужчины, лишь слегка мыском ботинка упираясь в пол маршрутки. Но, я мужественно постаралась оглянуться на мужчину, и тихо извиниться. Такой маневр, конечно, я сделала. Даже слегка корпус тела развернула в сторону мужчины, а оно – тело мое, как и предугадывала я, было зажато пассажирами.

Но видимо, такой мой маневр не был учтен водителем нашей маршрутки и ехавшим впереди него легковым автомобилем. Они оба почему-то решили именно сейчас соблюсти правила ПДД, и дать возможность пробежать по "зебре" спешащему куда-то пешеходу!

Резкое торможение, и тонна пассажирской массы снесли мою маленькую тушку вперед. Все бы ничего, но я же сейчас представляла собой птичье царство в образе цапли, на одной ноге! И вот, вместо предполагаемых с моей стороны извинений, я просто впечаталась боком в тело того самого мужчины, итак уже успевшего пострадать от моих каблуков.

Боль в задней части моей головы просто «кричала» о том, что скорее всего я еще раз нанесла травмы бедному мужчине!

Хотя от него я не услышала ни слова ругательств в мою сторону. Он просто молча удерживал массу пассажирских тел своим. И мне кажется, у него это получилось. Но все же от инерции давящих сзади, я еще чуть-чуть сильней впечаталась в его тело. А после, так же по инерции волна из человеческих масс отхлынула от него. Я так же было дернулась с ней, но меня поймали и прижали посильней к крепкому телу.

- Вот скажите мне, кто именно давал права этим двум олухам-водителям? – зло прошептал он мне на ушко.

А я же даже пискнуть не могла. Хорошо, кому я вру! Могла, но находясь сейчас в таких крепких объятиях сильного и высокого мужчины, я отодвинуться от него не желала, забыв в момент, что являюсь счастливо живущей женой.

Силу его мы опробовали всей маршруткой, а насчет роста - ну так я на каблуках до его подбородка не дотягиваю! А во мне где-то сто семьдесят сантиметров плюс семь каблука.

- Что скажите? – тихо обратился он ко мне.

- Что? – не понимая его вопроса, я вскинула голову на его лицо.

Да, блин! Ну не бывает такое в реальности! На меня смотрел словно американский актер из боевиков! Загорелый, светловолосый и с ясными голубыми глазами. Даже легкая щетина придавала ему особый шарм. А этот квадратный подбородок и твердые губы? Хм, только, с таким и обниматься по утрам нужно, ну не только по утрам, конечно. По возрасту он скорее всего был чуть старше меня, хотя я вообще не способна возраст на взгляд оценивать. Только портило все это короткая прическа, ну тут просто не было совпадения с моим вкусом.

- Я говорю, может нам с вами написать на них жалобу? Вот у меня, например, теперь все тело в синяках будет. – Тихо прошептал он, слегка склонившись ко мне.

А я слушала его глубокий голос словно из-под воды. Хотя, мой мозг решил очень быстро проанализировать его слова, и я, дёрнувшись, постаралась из его таких крепких объятий выйти.

Мое же плечо сейчас в него упирается и ему явно больно от этого! А тут еще и пассажиры сзади зашевелились, стали проталкиваться к выходу, работая локтями и конечно ногами!

- Куда? – сильней прижав меня к себе, мужчина слегка подвинул свой корпус тела, давая возможность спешащим выйти.

- Так вам же больно? – тихо прошептала я, пряча глаза, опустив их в сторону его шеи и кадыка.

- С чего решили, девушка, что именно вы причина моих болей? – его голос… говори мне все, что угодно! Я просто сейчас словно кайф словила, слушая такой богатый и глубокий мужской голос. А его кадык при этом двигался, и я смотрела на него как заворожённая.

Но пора вернуться в реальность и что-то отвечать:

- Так я вам сначала каблуком пальцы ступни отдавила…Нет, я не выхожу на этой остановке, - резче, чем хотела, ответила стоявшего за моей спиной мужчине. – А сейчас и вовсе в вас меня вжали.

- Давай проходи парнишка, – кивнул головой этот мужчина, видимо замершему за моей спиной, спрашивающего меня мужчине. – Ваш каблук был мной прощён сразу. А вот что вы просто сейчас на мне повисли благодаря толпе… я даже ей, толпе этой, благодарен. Когда я еще в своих руках такую красоту подержу?

Резко вскинув голову от его слов, я словно в капкан его глаз была поймана. А они, эти глаза, сейчас словно лучиками солнца лучились, и на губах его блуждала легкая улыбка.

Я честно не знала как на такое реагировать. Говорить «спасибо», или какие слова тут могли быть уместны? Со мной же так давно никто из мужчин не флиртовал, с того момента, как кольцо на палец надет был, наверное.

И все тревоги, и плохое настроение мое с самого утра куда-то растворились.

- Очень приятно слышать такие слова, ну я про «Красавица», – уточнила я слегка сбивчиво.

И это весь мой возможный словарный запас, которым я смогла воспользоваться в данной ситуации! Ну, простите, на «большее» мой мозг сказал пока отдыхать. А я так хотела просто молча продолжать смотреть в его глаза. Правда, эта поездка раз и закончится, и я останусь в каком-то неудовлетворенном состоянии от своего же ответа, ну хотя бы на него насмотрюсь!

- Что ж, тогда давайте знакомиться, красавица? – он еще и подмигнул мне! – Меня зовут …

Его ответ я не успела услышать. Кто-то, больно ткнув меня в бок локтем, очень даже неплохо преодолевал препятствия в виде человеческих тел к выходу. Я посмотрела в сторону совсем наглого субъекта, кто меня пихнул локтем в бок - на поверку  оказавшейся старой женщиной. А после посмотрев в сторону окна так же стала выворачиваться из этих рук.

- Так, куда спешим, женщина!?– уточнил мужчина, весьма строго смотря на уже протиснувшуюся к выходу старушку. – А вы куда, красавица?

- Да, просто это оказывается моя остановка, – и, все же освободившись от его рук, я поспешила так же, орудуя локтями, к выходу. Что меня дернуло, сама не знаю, но я, оглянувшись, успела сказать этому красавцу: – Меня зовут Инга.

Видела, как он открыл рот и, все… Дальше перед моими глазами оказалась остановка с находящимися на ней толпой людей. Все они ожидали своего маршрута, а кто-то из них, слегка отодвинув меня в сторону, поспешил сесть в ту, откуда вышла я.

Взглянув на свое пальто, я даже слегка вздохнула. Пара нижних пуговок были расстёгнуты. Быстро возвращая исходный облик пальто и с легким огорчением в душе, я оглянулась, в последний раз смотря в сторону отъезжающей маршрутки. Где сейчас остался тот, кто меня впервые за энное количество моих лет назвал красавицей.

«Да, Инга. Порой стоит менять привычный маршрут поездок. Всегда же ты садишься в один и тот же автобус, а сегодня, опоздав, решила проехаться и на маршрутке. И смотри чем дело закончилось! Тебе же настроение повысили на пару значений. Мир и з просто пасмурного стал каким-то слегка нарядным, что ли. И ты даже, смотри, в спину этой старухе, опередившей тебя на светофоре, улыбнулась.»

Думала я, переходя с толпой дорогу на зелёный свет. Правда немного жаль, что больше я на данной маршрутке не проедусь до своей работы. Последний день все-таки.

Пройдя чуть дальше в глубь дворов, я завернула в сторону огороженного со всех сторон бетонным забором двухэтажного здания. Да, в лихие девяностые старый владелец фирмы выкупил у города помещение бывшего ателье, и сделало из него просто неприступную крепость. Ну это мы так между собой с коллегами шутили. Фирма, в которой я работаю последний день, занимается покупкой-продажей строительных материалов. И по логике, наш офис должен был находится возле наших складов, а это соответственно где-то на отшибе города. Но нет. Офис находится в спальном районе, а склад где-то в пригороде. Короче, старый владелец что-то там намудрил, а его сын, теперешний наш босс, не стал ничего менять.

Проходя через пост охраны, я помахала приветственно в окошко, на что Павел Семенович только мне головой кивнул. Как же хорошо, что у нас даже пропуск показывать не нужно, все друг друга знают в лицо.

«Так, что там на часах?», - снимая на ходу свой газовый шарфик, я бросаю взгляд на висящие на стене большие механические часы. Они, размещенные над входом в офис, являлись символом нашей коллективной пунктуальности. Ага, поди опоздай хоть на пару минут, все! Охранник не обязан смотреть за нами, а вот камера с красным огоньком с противоположной стороны от него – Да! Угол ее обзора как раз захватывал: пост охраны, лестницу к офису и часы.

- Инга! Вы же последний день тут работаете? – окликает меня Павел Семенович, привстав со своего поста.

Я остановилась, оглядываясь через плечо. В его добрых глазах, испещренных сеточкой морщин, отражалась забота. Этот пожилой человек, давно вышедший на пенсию, подрабатывал охранником на нашей фирме. Его поседевшие усы аккуратно подстрижены, а на форменной куртке поблескивал значок с надписью “Охрана”. Мы часто с ним разговаривали за жизнь, и я ценила эти короткие беседы.

- Все верно, Павел Семенович, – кивая головой я, и пальто стала снимать.

Он покачал головой, поправив форменный воротничок.

- Эх, жаль. Я к вам привязался уже. Кто тут, кроме вас, будет мимо меня почти бегом пробегать? – с доброй улыбкой подтрунил он надо мной.

Я же, с улыбкой просто молча развожу руками и посылаю ему воздушный поцелуй, быстро поднимаясь по лестнице. В след слыша: «Жаль, что уходит. Хорошая же баба.»

Тихо пробежав по коридору, я с верхней одеждой в руках, словно мышь, захожу к себе в кабинет. Там, в этом опэн-офисе сидят мои подруги – бухгалтера.

Помахав им, и немного пригнувшись пробираюсь к своему месту. Да, опоздание сказалось на моей пунктуальности. Опоздать на пять минут, да еще в свой последний день…

- Инга! Можно вас на минутку? – слышу я голос своей начальницы. Она даже вышла из своего кабинета, поправляя строгие очки в треугольной оправе. И, как всегда, в своей строгой офисной одежде: юбке-карандаше и светлой блузке. Данный стиль в одежде, и мы с девочками соблюдали.

Кивнув и бросив на стул свои вещи, я, приглаживая на бегу волосы и юбку, поспешила в ее офисное царство.

Моей начальницей была, главный бухгалтер данной фирмы – Анна Юрьевна, так же являющиеся сестрой босса.

Посмотрев на меня поверх своих модных, треугольной формы, очков она молча указала на стул. На который я, конечно, и прижала свою пятую точку.

- Вот что, Инга. Я все же думаю, что не стоит тебе никуда уходить, – и, тяжело вздохнув, она, развернувшись на офисном стуле к окну, подняла с подоконника бумагу. Развернувшись ко мне снова лицом, Анна Юрьевна так же молча протягивает мне листок. На нём были выстроены столбики цифр, а внизу – приписка от руки.

- Я поговорила с Михаилом Юрьевичем, и он согласовал повышение тебе зарплаты сразу на десять тысяч. - Анна Юрьевна слегка наклонилась вперёд, внимательно следя за моей реакцией. -Ты же из-за денег уходишь?

А что я? Да у меня в голове уже все мысли были про новую работу. И даже предложи мне сейчас она золотые горы - я откажусь. Возможность устроиться на работу, куда я собираюсь завтра, давно была в моих планах. Там же просто сплошной ходячий тестостерон будет, новые перспективы… Ну нет!

- Простите меня, Анна Юрьевна, - я положила лист обратно на стол и поднялась. – Я не только из-за зарплаты ухожу.

В её глазах на мгновение промелькнуло разочарование, но она быстро взяла себя в руки, поправив очки и натянув привычную деловую маску.

- Понимаю, - произнесла она после паузы. – Желаю тебе удачи на новом месте.

Кивнув ее словам, я вышла из кабинета, и на слегка дрожащих ногах прошла к себе на место. Все девочки подняли головы и с нескрываем интересом посмотрели на меня. А самая ближайшая от меня – Юлия, даже уточнила:

- И? тебе она что-то предложила?

- Ага, - ответила я, собирая документы со стола в аккуратную стопку. Под их пристальными взглядами продолжила: - Но я отказалась. Девочки, завтра я уже буду на новой работе!

После чего повисло молчание. Я знала, что все мы тут прикипели не только к работе, но и к каждой из нас. И вот, что-то такое родное уже завтра не будет на своем рабочем месте. Поэтому прочистив горло я с улыбкой обратилась к ним:

- Но никто же не избавлял меня от проставы? Сегодня всех жду после работы в кафешке!

На что получила одобрительные кивки и довольный гул голосов.

Остаток дня прошёл в приятной суете. Коллеги то и дело подходили ко мне с пожеланиями удачи, делились впечатлениями о моих планах, давали советы. Анна Юрьевна даже заглянула в наш отдел, чтобы попрощаться официально:

- Инга, я понимаю твой выбор, - сказала она, поправив очки. – Желаю тебе успехов на новом месте. Ты была отличным сотрудником.

Её слова тронули меня до глубины души.

Завтра, завтра одна страница моей жизни перевернется и начнет писаться новая ее часть. А девочки? Так они же не просто коллеги – подруги, и телефон с личными встречами еще никто не отменял.