История попаданки. Из графини в служанку

— Адвокат, — судья обратился ко мне, поправив очки на крючковатом носу, и хорошенько встряхнул крыльями, отчего по залу полетели коричневатые перья. — Прошу прощения, сезонная линька. Вам слово, — он указал крылом на место перед трибуной.

— Спасибо, — поблагодарила я, поднимаясь со стула и собираясь с духом. У меня было все, чтобы с легкостью выиграть свое первое дело. Я вышла в центр, набрала побольше воздуха в легкие. — Добрый день, достопочтенный суд, господа присяжные заседатели, прокурор, — я бросила взгляд на худощавого мужчину, уж очень напоминавшего злобного суслика в форме. — Мой клиент невиновен! — заявила во всеуслышание.

— У вас есть доказательства? — спросил судья, вновь встряхнув крыльями. — Или лишь громкие слова?

Со стороны прокурора послышался ехидный смешок.

— Есть. Давайте еще раз рассмотрим материалы дела. Господин прокурор утверждает, что мой подзащитный отравил гражданина Иванова, подсыпав яд в вино, — я обращалась к присяжным. — А мотивом якобы послужил тот факт, что подзащитный взял последний кусок пиццы с тарелки гражданина Иванова. Все верно?

Присяжные активно закивали, подтверждая слова.

— Верно, — согласился судья, отвлекшись от рассматривания глупых картин на стенах.

Кто вообще додумался развесить нарисованных котов в смокингах и птиц в шляпах в таком серьезном заведении?

— Но давайте не будем забывать, что яд — оружие женщин.

— Протестую, — выкрикнул прокурор. — Ничем не подкрепленное утверждение.

— А я сейчас подкреплю, — произнесла я гордо.

Боже! Да я буду первой третьекурсницей нашего университета, выигравшей реальное дело!

— Мы вас слушаем, — судья подался вперед.

— Можно еще раз вызвать безутешную вдову гражданина Иванова?

— Протестую! — еще громче закричал суслик в форме. А это уже был настоящий суслик, он прыгал по столу и грозно размахивал короткими лапками.

— Тише, иначе я вас съем! У-у! — прикрикнул судья, вскинув крыло и прося помолчать. — Позовите гражданку Иванову.

Эффектная шатенка прошла к месту для допроса свидетелей, держась за локоть водителя лимузина, на котором благополучно и прибыла в суд. Наигранно промокнула слезы и откинула с красивого лица вуаль.

— Гражданка Иванова, — я заложила руки за спину и остановилась около присяжных. — Напомните нам, пожалуйста. Кусок какой пиццы мой подзащитный украл у вашего мужа?

— Я уже трижды рассказывала, но повторю: пицца пепперони.

— Вы уверены?

— Конечно, — фыркнула она.

— А у меня есть другие данные. Вот чек, — я извлекла его из кармана пиджака, — в котором говорится, что вы заказывали четыре порции лазаньи, сырную тарелку, вино и… — я выдержала паузу. — И-и-и пиццу с ана-на-са-ми! — произнесла изобличительно, с удовольствием слушая ошарашенный гул присяжных и зала. — А это! — я повысила голос, чтобы меня было слышно. — Многое меняет.

— Тише! — крикнул судья. — Тише! У-у! — крутанул головой почти на сто восемьдесят градусов, пугая меня и “безутешную” вдову.

— А теперь скажите, вы бы стали красть пиццу с анансами? — спросила присяжного, что сидел ближе всего ко мне.

— Нет.

— А вы? — я обратилась к следующему.

— Мама миа! Я бы под дулом пистолета не стал ее есть. Пицца с ананасами — это противоестественно! — мужчина горячно вскинул руки.

— А вы? — я шла вдоль присяжных.

— Боже упаси!

— А вы?

— Нет!

В зале все сильнее гудели голоса, судья вскинул крыло с зажатым молоточком в воздух и принялся усердно колотить по столу.

— В связи с новыми уликами подсудимый признается невиновным! Невиновным! — повторил он, случайно запуская молоточек куда-то в зал. — Пицца с ананасами, — сокрушался. — У-у! Тише! Но кто же убийца? — спросил у меня и выпучил огромные глаз.

— Она! — я с уверенностью указала пальцем на вдову Иванову. — Это она отравила собственного мужа после того, как намекнула о разводе. Но по брачному договору в случае развода она бы осталась ни с чем. И поэтому пошла на такой решительный шаг.

— У вас нет доказательств! — взвизгнула шатенка, совершенно забыв о роли вдовы.

— Есть. Вот копии брачного договора и фотографии, на которых вы в обнимку с водителем вашего покойного супруга.

В зале образовалась восторженная тишина и спустя мгновение разорвалась громкими аплодисментами и довольным уханьем судьи.

— Спасибо, — я не сдержала порыва поклониться присутствующим. — А вы, — обратилась к прокурору, — съешьте от зависти свой галстук, — сунула в рот суслику крохотную полоску ткани. — Да, я богична! — выдохнула себе под нос, возвращаясь к своему месту.

— Качаем!

— Качаем адвоката Перову!

Я даже не стала сопротивляться, когда присяжные подхватили меня на руки и принялись раскачивать, только почему-то не подбрасывая в воздух, как полагается, а из стороны в сторону.

К покачиваниям прибавился настойчивый голос.

— Перова, вы снова пришли на мою лекцию исключительно поспать? — голос препода смешался с гулом смешков однокурсников.

— Меня нужно качать, я богична, — отлепив лицо от тетради, я непонимающе смотрела на суровое лицо Эрнеста Эдуардовича. — Богична... Ой, вы не суслик.

— И даже не сурикат, — поджав губы, мужчина указал рукой в сторону выхода из аудитории: — Я прошу вас удалиться с моей лекции. Немедленно!

— Но… может, простите меня? — спросила я заискивающе.

Преподаватель по уголовному праву славился просто тираническими замашками. И заработать “залет” на его занятии — почти равно провалу в сессию.

— На выход!

— Ну, хоть выспалась, — буркнула я, закидывая конспект в сумку и спеша к двери.

— Перова, да ты бессмертная, — прошептала одногруппница, округлив глаза и тут же опустив голову.

— Да что я сделала? — шепнула, чуть задержавшись у ее парты.

— Назвала Эдуардыча сраным сусликом.

— Капе-е-ец, — прошипела я, до боли прикусив губу. — А если я попрошу прощения, смогу остаться на паре? — поинтересовалась, обернувшись к преподу.

Ответом был нервный жест — мужчина указал на выход.

— До свидания, — попрощалась я, приставными шажками преодолевая расстояние до двери в надежде, что меня простят.

— Вот это залет!

— Помянем.

— Аминь, Перова! — полетели шепотки по аудитории.

— А-а-аве… Ма-а-ария… — затянул кто-то на галерке.

Гордо показав юмористам оттопыренный средний палец, я выскочила из аудитории и…

— Не та дверь, что ли? — выдохнула, ошалело смотря на зелёную траву и синее грозовое небо вместо помпезного коридора университета.

— Бред какой-то, — выдохнула я, крепко зажмурившись и тут же распахнув глаза.

Ничего не изменилось. Трава. Дорожка. Деревья. И… боже! Виднеющиеся вдалеке горы. Обернувшись, я обнаружила ещё несколько не вписывающихся ни в какие логические рамки деталей.

Первое. За моей спиной была сто процентов не дверь аудитории. Нет, дверь была, но… это был вход в склеп. Иначе назвать каменное строение с горюющими рядом статуями у меня даже мысленно язык не поворачивался.

Второе. На мне было платье. Нелепое, розовое, с рукавами-фонариками и… корсетом.

— Я всё поняла, — шумно сглотнув, я не могла оторвать взгляд от черного провала входа в каменное строение. Там, внутри, что-то отчётливо похрустывало. — Это сон во сне. Так бывает. Да, так бывает, — успокоила себя.

А не нужно было на ночь объедаться. Предупреждают же, что потом замучают кошмары. Вот и со мной схомяченная пицца с ананасами сыграла злую шутку. Сначала она мне пригрезилась как улика на суде. И не засыпала я на паре! Это всё продолжение бредового кошмара…

— Так, Ульяна, соберись и проснись! — приказала я себе, притопнув ногой.

Босой! В пятку тут же что-то больно впилось.

— Да чтоб харя треснула по диагонали зигзагом у того, кто тут камни раскидал! — рыкнула я, прыгая на одной ноге. — Стоп!

Во сне ведь не чувствуешь боли. Никогда! Так почему тогда…

Пока я скакала, откуда-то из складок безобразной юбки вывалился сложенный несколько раз лист бумаги. Замерев, я следила за его плавным падением на землю.

— Так, — прошептала я, присев на корточки и не решаясь его взять. — Та-а-ак, — протянула чуть громче, по привычке запустив руку в волосы и наткнувшись на ещё одну странность. — Где моё каре?! — крик был полон боли и отчаяния.

Всю жизнь мне запрещали стричь волосы.

«Девочки должны быть девочками!» — назидательно вещала бабуля, не допуская длины моих волос короче лопаток.

«Тебе так очень идёт!» — вторила ей мама.

И как-то так сложилось, что эти «правила» прочно засели в моей голове.

До прошлого понедельника, когда я, проснувшись утром, уверенно потопала в парикмахерскую и с порога заявила: «Рубите!» Ну, то есть стригите. И как же я кайфовала, когда дело было сделано. Голова стала такой лёгкой…

Конечно, скандала не удалось избежать. Мама и бабуля синхронно хватались за сердце, реагируя так, словно я не причёску поменяла, а… даже не знаю. Попросила отныне звать меня Хюррем, нашла лысеющего Сулеймана и попросила взять себя сто первой женой.

Вот только сейчас, с ужасом ощупывая голову, я понимала, что они вернулись! Волосы! И стали ещё длиннее…

Неужели бабулина фраза, что она пойдёт к гадалке и всё исправит, была не просто словами? Да нет, глупости в голову лезут…

— Проснись, проснись, проснись! — сколько бы я ни шептала, ничего не менялось.

Живописная поляна с сочной травой, голубое небо, яркое солнце и склеп. Мрачный и жуткий. И туфли, что стояли неподалеку. Розовые. На шпильке.

Плюхнувшись на попу, я обулась и всё же взяла в руки лист. Это оказалось письмо. И, судя по началу, написано оно было именно для меня.

«Приветствую вас, моя милая Ульяна! Я долго присматривалась к вам, не решаясь провести обряд, способный поменять нас местами. Но моё эгоистичное желание жить взяло верх над совестью.

Я в отчаянии, моя дорогая Ульяна.

Всю жизнь я делала лишь то, что мне велели. Не знаю, как я отважилась на этот шаг. Даже сейчас, выводя эти строки, я не уверена, что доведу начатое до конца”.

— Ну, пока ты описываешь мою жизнь, дорогая подруга, кто бы ты ни была, — проворчала я.

“ Но если всё же осмелюсь, хочу, чтобы вы знали. Я буду с огромным уважением относиться к вашему телу, а также к семье и верным подругам. Я проживу вашу жизнь достойно. Так, как это бы сделали вы…»

Что значит достойно? Разве я жила ее недостойно? Да я образец достойности. Любящая дочь и внучка. Хорошая подруга. И почти идеальная студентка!

— Вот ведь… пипка от будильника, — выдала я, оторвавшись от чтения. — Что за бред?!

Других слов у меня не было.

Обряд? Она проживёт мою жизнь? С уважением к моему телу?

Нет! Однозначно нет! Больше никаких пицц с ананасом. Ни-ког-да!

Встряхнув головой, я продолжила читать.

«… Я понимаю, что всё слишком неожиданно, но смею надеяться, что вы воспримете изменения в жизни с положительной стороны. Ведь теперь, дорогая Ульяна, вы являетесь мною. Графиней Юстиной Маргаритой Элейн!»

— А что не герцогиней? — хмыкнула я, продолжая увлекательное чтиво. — Мелко как-то… графиня… Или сразу в принцессы. Нет, королевы!

Но имя мне понравилось. Адвокат защиты Юстина. Красиво!.. И символично. С таким именем нельзя проиграть.

«Завтра вас ждёт свадебный обряд. Пожалуйста, не судите меня строго. Я не могу стать его. Лучше смерть! Или ваша жизнь”.

Вот спасибо! Еще никто не сравнивал мою жизнь со смертью. И не так уж она и плоха!

“ Заранее благодарю за всё!

Искренне ваша, графиня Юстина Маргарита Элейн, первая дочь и наследница Плодородных Земель».

Стоило дочитать последние строчки, как лист загорелся прямо на моих глазах, превращаясь в пепел.

— Трындец, — икнула я, начиная понимать происходящее. — А я почти поверила! — крикнула я, поднимаясь на ноги и с улыбкой осматриваясь. Ну должны же быть камеры, их не просто спрятать. Хотя в век технологий они с легкостью могут быть замаскированы под птичку на дереве или шишку на ели. — Где камеры? Куда махать?

Фокус с самопроизвольным сжиганием бумаги почти ввёл меня в ступор. Почти. Ведь фокус это и есть! Мы на прошлый Татьянин день таким развлекались, пуляя огрызки через дудки и крича одно из непростительных заклятий, пародируя того, чьё имя нельзя называть.

Это квест! Мне в пиццу подсыпали снотворного. Переодели. Напялили парик. Вывезли… куда-то. Да, согласна, кто-то очень сильно заморочился, но… Кто? И зачем? День рождения у меня не скоро. А если хотели поиздеваться, то я никому не гадила настолько крупно. Вроде.

— Я всегда с собой беру стульчик под задницу, — пропела я, ища скрытые камеры, и… не находила.

Парик, кстати, тоже отказывался сниматься. Как настоящий… на суперклей бахнули, что ли?..

— Ваше превосходительство!

— Леди Элейн!

Обернувшись на голоса, я заторможенно наблюдала, как из леса в мою сторону бежали пять девиц. И все такие нарядные. Черные платья, белые фартучки, белые чулочки и туфельки.

Дорогой маскарад.

— Да ну нафиг, — прошептала я и юркнула в склеп.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку.

Множество свечей подсвечивали овальный зал с саркофагами, углубленными в стены.

Бр-р-р. Гадость какая. Аж по телу побежали мурашки. Никогда не понимала подобных захоронений.

И я была права — это склеп. И, судя по тому, что в центре на каменном полу кто-то выложил плоскими камушками символы и разжег костер, в котором дымились всевозможные травы, содержимое сгоревшего письма походило на правду. Правду человека в пьяном бреду.

А почему, собственно, кто-то выложил? Графиня, мать ее, Юстина Охреневшая, если она решила, что вот так можно распоряжаться судьбой другого человека. «И телом!» — подсказывал внутренний голос. Вот мое тело было в идеальном состоянии. Я регулярно посещала стоматолога, не брезговала долгими прогулками и старалась правильно питаться. У меня была идеальная грудь и красивые ножки. И еще неизвестно, что досталось взамен. Судя по платью, эпоха сейчас дремучая. Вряд ли тут слышали о стоматологе, личной гигиене, педикюре или всяческих дурных заболеваниях, что можно подцепить от благородного и любвеобильного лорда.

— Ваше превосходительство!

— Леди Элейн! — звучало из-за массивной двери.

— Вот черт! — фыркнула я, пятясь и шаря по стене руками, в надежде найти хоть какое-нибудь укрытие.

Скрипнули двери склепа.

— Леди Элейн… — теперь женский голос звучал не так уверенно и бодро. Видимо, не только я боялась мрачных каменных пространств, наполненных вековыми трупами.

— Ваше превосходительство?..

К голосам прибавились осторожные шаги.

— Леди Элейн?! — протянул кто-то заискивающе. — Где же вы? Его превосходительство, ваш батюшка, сбился с ног в поисках. Он очень расстроен.

— Еще бы не расстроен, — проворчала я, углубляясь в какой-то проход и продолжая отступать. Если Графиня Юстина Хитрожопая решилась на такой серьезный шаг, как свалить из вашего готического мирка, судьба ее ах как не завидна. Кого вы ей подсунули? Слюнявого старичка в застиранном трико?

— Леди Эле-е-ейн!

Служанки остановились у прохода, не решаясь сделать шаг. Они привставали на носочки и вытягивали шеи, но продолжали стоять на месте.

— Леди Элейн, — заговорила самая высокая из них, — будьте благоразумны. Церемония уже назначена, а вы еще в утреннем платье.

Тут мне хотелось крикнуть: “А церемонию без меня не проведут?” А ведь и правда, если невесты не будет у алтаря, то какая свадьба? Я решительно остаюсь тут! Не сдвинусь с места. Посмотрим, кто кого. Да, тут темно, сыро и прохладно, но в разы лучше, чем в постели, пропахшей валокордином, или что тут употребляют пожилые благородные лорды.

— Леди Элейн, если вы не выйдете, нам придется обратиться к вашему дядюшке.

Хм, вот и новое лицо на арене цирка. Дядюшка, которым запугивают. Персонаж явно отрицательный.

— А вдруг она спустилась в крипту Темного лорда? — пропищал испуганный голосок.

— Не говори глупостей. Леди бы не решилась на такой шаг.

Эхо доносило до меня тихие слова, словно я стояла в шаге от говоривших.

— А вдруг? — не унимался голосок. — Смотри, она ведь пыталась магичить.

— И что?

Голосок не ответил. А я всматривалась в черноту, стараясь определить, где же та самая крипта Темного лорда. Если они его так боятся, то точно к нему не сунутся.

— Леди, мы вас ждем…

— Не дождетесь, — хмыкнула я, нащупав очередной провал в стене и медленно, крохотными шагами входя в него.

Я с трудом разбирала очертания помещения, ориентируясь на блеск влаги на камне, и не нашла укрытия лучше, чем за массивной каменной фигурой. Надеюсь, это тот самый жуткий лорд.

Ну вот теперь пусть ищут. Церемония точно назначена на определенное время и не пройдет без невесты. Лорд Пескоструй, что вполне мог бы спасти дороги от обледенения в зимний период, будет невероятно оскорблен и отменит свадьбу, а завтра я выйду из склепа и подумаю, как жить дальше. Шикарный план! И плевать на холод, сырость и голод.

— У плана есть минус, Ульяна.

— Да нет никакого минуса, — возразила я. — Если мне станет сильно холодно, я завернусь в пару слоев юбки. Да и поголодать мне полезно.

— Договор твоего батюшки с господином Дейбриком нельзя расторгнуть.

— В любом договоре можно найти лазейку, — ответила я и затаила дыхание.

Я была не одна!

И хуже всего, что тот, кто говорил, знал мое имя! Настоящее имя!

Я сжалась, вытаращив в темноту глаза.

— Кто здесь? — просипела.

— Тот, кого ты искала, — хмыкнул мужской голос, и воздух пришел в движение, а вместе с ним и каменное изваяние, за которым я пряталась.

Мужская фигура с похрустыванием, скрежетом и грохотом повернулась ко мне. Склонилась и заговорила:

— Прими свою судьбу. Прими свою судьбу, — повторяла, обдавая изо рта холодом.

— Темный лорд, — просипела я, глядя на жуткое каменное лицо.

А вот это было последней каплей!

Я не думала — неуклюже вскочила и побежала сломя голову с криками и истеричными повизгиваниями.

— А-а-а! А-а-а! А-а-а!

К своему удивлению, я не путалась в подоле пышного платья и, сдавленная корсетом, извлекала из себя высокие звуки.

— Бегите! — прокричала я, расталкивая и проносясь мимо горничных.

Дважды им повторять не пришлось — после очередного наставления из глубины склепа девушки бросились вслед за мной.

— Прими судьбу! — разнеслось под потолком и эхом скатилось по стенам.

— О боже! О боже! — повторяла я, продолжая бежать и не забывая оглядываться.

— Ваше превосходительство!..

— Леди Элейн!..

На крики я не оборачивалась. Подхватив юбку, бежала так, как никогда. Игнорировала боль в боку и одышку. С последней было чуть сложнее, но я справилась! Просто перестала орать от ужаса, экономя дыхание. А верещать хотелось. Очень!

Статуя. Встала. И заговорила со мной!

Прими судьбу… тут таблетки надо принимать! Успокоительные! Всю пачку!

— Что здесь происходит? — угрюмый мужик так неожиданно возник на моём пути, что среагировать я не успела.

Со всего размаху врезалась в него, осев розовым безобразием у ног.

— Юстина, мне повторить свой вопрос? — рывком подняв меня с земли, незнакомец нахмурил брови.

— Лорд Элейн! — хором поприветствовали мужчину догнавшие меня служанки, плюхнувшись на колени в приветственном жесте.

Вот прям как я мгновение назад.

— Папенька? — с опаской предположила я, рассматривая мужчину.

Расшитому камнями камзолу позавидовал бы сам Киркоров. Как и бородке. Они вообще были так похожи внешне, что я чуть не запела песенку про тазик. Вот что шок от встречи с говорящей статуей с людьми делает.

Не ходите, девки, в склепы. Ничего хорошего…

— Твой отец себе места не находит, — убрав от меня руку, лорд демонстративно вытер обтянутую кожаной перчаткой ладонь о штаны.

Жест определённо показывал брезгливый настрой этого мужчины в мою сторону. Господи. Неужели Юстина настолько страшная?! Верни мою милую мордашку, паразитка!

— Почему её ещё не начали готовить? — рыкнул мужик в сторону горничных.

Зря он так с бедняжками. Они только-только биться лбами о землю в поклонах перестали. А этот так гаркнул, что они снова пали ниц. По инерции. Или привычке.

— Немедленно начать приготовления! — приказал лорд Элейн, и девушки тут же взяли меня под руки.

— Да, ваше превосходительство, — не хуже солдат отчеканили служанки, во всех смыслах начиная волочить меня за собой.

— Стойте! Подождите! Ну зачем же так? — пыталась я вырваться, путаясь в пышной розовой юбке. — Мы же девочки! А как же женская солидарность?.. Да куда вы меня тащите?!

— В замок, леди Элейн, — запыхавшись, уведомила меня одна из служанок. — Исполняем приказ его превосходительства Трукса.

Как много здесь превосходительств, однако.

— Труса? — переспросила я, начиная уставать. Хватка у хрупких с виду девиц была воистину бульдожья.

— Леди забыла имя родного дядюшки! — удивилась служанка слева, с ужасом смотря на меня.

— Немудрено после посещения усыпальницы Тёмного лорда! — ответила ей вторая.

— Да уберегут нас светлые духи, павшие во имя мира и первородного дракона! — а вот это они уже пропели хором.

Именно пропели. Фальцетом. Честное слово, были бы у меня руки свободны – перекрестилась. Но сейчас смогла лишь зажмуриться, поморщившись от неприятного звука. Боже… словно когтями по стеклу провели!

— С меня хватит! — с силой вжав каблуки в землю, я попыталась остановиться.

Куда там! Моими набойками пропахали несколько метров, даже не заметив сопротивления! Лишь когда туфли слетели с ног, не выдержав такого кощунственного обращения, служанки сбавили шаг.

— Ваше превосходительство, ну как же так! — запричитала одна из них. И жалела она не меня! Туфли!

— Какой кверху, — огрызнулась я, но эффекта на них не произвела.

А ведь рыкнула не хуже дядюшки! Вот только падать ниц никто не спешил.

— Лидия, дай госпоже успокоительные капли! — произнесла служанка, останавливаясь и отпуская мою руку.

Жаль, что я даже обрадоваться свободе не успела. Вторая шустро поднесла к моим губам небольшой флакончик и ловко опрокинула содержимое мне в рот. Тут явно чувствовался опыт. Чем же ты, Юстина, так немила этому свету?

— Ну и га-а-адость! — попыталась возмутиться я, но получилось больше похоже на зевок.

— Так-то лучше, — довольно кивнула командующая служанка. — Её превосходительство просто перенервничала перед свадебным обрядом.

— Как любая невеста, — вторила ей вторая.

А я шла. Как заколдованная безвольная кукла, переставляла ноги! И не могла остановить этот бред!

Внешне я была спокойна и покладиста. Мне говорили идти – я шла. Раздеться? Пожалуйста. Повернуться? Всегда пожалуйста! Поднять ножку? Могу. Придержать корсет? Ну, конечно!

Но внутри меня всё горело огнём! Я негодовала! Кричала! Угрожала! Правда, вслух произнести мало что получалось…

— Ста-а-атья-а-а… — протяжно выдохнула я, словно кто-то максимально замедлил скорость моего произношения, пока служанки намывали меня в ванной.

Купали, как маленького ребёнка! Натирали маслами, шампунями, гелями…

Делали они это профессионально. Что-то подсказывало, Юстина проходила подобные процедуры не раз. И не только купание. Как ловко одна из служанок влила в меня волшебную микстурку.

— Как-то это неправильно, — тихо произнесла одна из девушек. — Леди же…

— Тс-с-с, — одернули ее. — Леди не оглохла.

— И все равно неправильно…

Ну хоть у кого-то из этого мира есть совесть. Это не могло не радовать. Только вот от совести простой горничной мало пользы.

— Два-а-а… — вновь удалось произнести, когда меня закутали в халат и усадили на стул перед огромным трюмо.

Хм…

Из плюсов – я наконец-то увидела своё новое «я». Что тут сказать? Чем-то мы с Юстиной были очень похожи. Особых изменений в лице я, к счастью, не заметила. Разве что кожа была бледная, словно мою предшественницу редко выпускали на свежий воздух. А может и не «словно». Учитывая местную моду и наличие магии, не удивлюсь, если бедная графиня сидела в башне.

— Два-а-а… — не оставляя попыток высказать всем свои мысли, я с отчаянием (внутренним) и безразличием (внешним) смотрела, как мне соорудили высокую прическу и украсили её заколками с драгоценными камнями.

В ценности последних я не сомневалась. Во-первых, весили они не мало. У меня даже шею начало неприятно потягивать. Ну, а во-вторых, каждая заколочка хранилась в отдельном бархатном футляре. Сомневаюсь я, что с простыми стекляшками так бережно носились.

— Во-о-осе-э-эмь… — и пусть на меня никто не обращал внимания, затягивая на спине корсет тяжеленного свадебного платья, я упорно пыталась договорить.

Завершили мой свадебный образ белоснежные туфли и накинутая на голову фата.

— Ме-э-эрза-а-а-вцы-ы, — к моменту, когда я закончила это слово, меня не только вывели из замка, но и усадили в карету.

— Ты что-то сказала, милая? — фата мешала мне разглядеть сидящего напротив мужчину, но голос вопрошающего был немолодой.

— Твоя дочь утомилась и хочет спать, — а вот дядюшкину речь я узнала сразу. — Спать, Юстина.

Самое ужасное, что мои веки тут же сомкнулись, повинуясь чужому приказу!

Я чувствовала, как тронулась карета. Как моё тело покачивалось на кочках. Но ничего не могла сделать! И это ужасно злило! Как и понимание того, куда меня везут. Точнее, к кому…

У-у-у! Воображение тут же нарисовало мерзкого старикашку, поправляющего очки и всматривающегося в дверив ожидании моего появления. Фу, какая гадость!

— Два-два-восемь, мерзавцы! — рявкнула я, стоило карете остановиться, сама не ожидая того, что получится. — О, и глаза открылись!

— Ты что-то сказала, моя дорогая? — поинтересовался папочка Юстины.

— Да, сказала, — гордо произнесла я. — Статья два-два-восемь. В вашем случае незаконное изготовление, хранение и вливание в меня запрещённых веществ! Наказывается штрафом и лишением свободы на срок до пятнадцати лет! Вы чем меня опоили?! — гордо отчеканила я, сквозь несколько слоев фаты буравя гневным взглядом смазанные силуэты.

Согласна, откинуть её было бы удобнее, но… что-то мне подсказывало, что в меня снова вольют какую-то запрещенку. Ну на фиг так рисковать!

— Нам пора, — никак не отреагировав на мои познания Уголовного кодекса, дядюшка поднялся на ноги и первым покинул карету.

Стоило ему открыть дверь, как на несколько секунд я оглохла от раздавшегося людского гомона. Кто-то кричал, кто-то визжал. Большинство просто что-то нечленораздельно орало…

— Это они нас так встречают? — с ужасом поинтересовалась я, если честно, не ожидая ответа.

— Что? А, это, — встав со своего места, папенька Юстины взял меня под локоток и помог подняться. — На площади открылся портал в Имперскую академию. Вот зеваки и собрались. Провожают тех, кого не увидят ближайшее десятилетие.

— Не увидят? — переспросила я.

— Туда нет хода никому, кроме поступивших, — как само собой разумеющееся пояснил мне собеседник. — Посетителей не пускают, учеников не выпускают. Жестокое место.

— Не впускают, не выпускают, — задумчиво протянула я, покинув карету, и чуть-чуть приподняла низ фаты.

Толпа действительно верещала неподалёку от яркой арки, что висела прямо в воздухе!

Это шанс! Возможно, единственный, пока меня не связали браком с мерзким старикашкой.

От мысли побега внутри все запекло. В руках покалывало, и спину словно лизнул язык пламени. Давно я не испытывала такого сильного предвкушения.

— Юстина, — дядюшка произнес с холодным нажимом, — у тебя будет возможность созерцать площадь. Если супруг позволит, — отчеканил, словно вбил первый гвоздь в крышку гроба.

Первый. Но не последний!

Нужно лишь чуть дольше задержаться у входа в храм и дождаться момента, когда я смогу беспрепятственно попасть в портал академии. Думала ли я в этот момент, как я буду учиться? Нет. Я радовалась тому факту, что сквозь портал проходили не только мужчины, но и женщины. А то мало ли готический мирок до противного патриархальный.

Господи, да о чем я вообще думаю? Шизофренический бред. Точно! У меня приступ шизофрении. Сходят же люди с ума быстро. Вот и я, бах — и в мире пони и единорогов, вернее, злых магов и призраков. Но не стоит отметать возможность, что я действительно попаданка.

— Веди себя достойно, — рыкнул дядюшка на ухо, больно ухватив за локоть. — Если не хочешь провести первую брачную ночь безвольной куклой.

Ля-я-я какой… антагонист. Нет, в голове у меня крутилось слово покрепче. Только я побоялась его громко думать. Мало ли что умеет моя шизофреничная картинка.

Я украдкой взглянула в сторону портала. Еще слишком много людей.

— Доброе утро, господа, — заскрипел мужской голос. И если батюшка Юстины был явно мужчиной в возрасте, то мой жених годился ему, дай бог, в отцы. — Милая леди, — моих пальцев коснулась сморщенная ручонка.

Фу! Фу! Фу! Не слюнявь меня!

Попытку освободиться от мерзкого знака внимания пресек дражайший дядюшка, пихнув меня в бок.

— Юстина, поприветствуй своего будущего покровителя. Совсем скоро тебе называть господина Дейбрика папенькой.

«Папенькой?» — пронеслось в голове. Эта новость сравни ложке меда в бочке с дёгтем. Да-да, именно так. Я ничего не перепутала. И она подарила надежду, что жених Юстины (тут я перебрала все знакомые ругательства) не двумя ногами в могиле, а одной.

Я покорно кивнула, скривив губы и надеясь, что фата скроет мою гримасу.

— Ах, леди Элейн, — вздохнул старикашка. — Будь я лет на сорок моложе, не видать бы вас моему сыну, — хихикнул он гадко. — Прелестница.

— Это перебор, — буркнула я, выдергивая ладошку. — Вы меня смущаете, — добавила приторно.

— А мне думается, дело в другом, — заскрипел он. — Лорд Элейн, а не лукавите ли вы, что ваша племянница по доброй воле идет по венец?

Тут мне захотелось хрюкнуть. Нет, ну дядька тот еще… прохвост.

— Да вы смутили девочку, дражайший господин Дейбрик. Вы прекрасно осведомлены, в какой атмосфере жила Юстина. Все время было посвящено обучению и рукоделию. Она леди от носика туфель до перьев на шляпке.

Старикашка фыркнул.

— И эта обученная. Супруга должна быть привлекательная внешне и покладиста.

О-о-о, как все запущено!

— Моя племянница, графиня Юстина Маргарита Элейн, первая дочь и наследница Плодородных Земел, прекрасна! — в доказательство своих слов дядюшка убрал фату с моего лица, открывая обзор. Всем открывая обзор.

— Оу, — скривилась я, замечая жениха. В том, что это был жених, не было никаких сомнений. Поверх черного атласного одеяния на груди молодого мужчины было нашито множество наград. Да ему мог позавидовать генералиссимус космических войск. А еще ортодонт… Более неправильного прикуса я в жизни не видела. Верхние зубы торчали вперед, приподнимая губу, а нижние словно кто-то вдавил. — У вас тут капелька, — я пальцем коснулась уголка губ.

Соврала, не капелька — слюнявая дорожка по подбородку.

— Фпафибо.

— Повавуйста, — передразнила я. Откашлялась, кожей чувствуя испепеляющий взгляд дядюшки. — Извините. Еще я обучалась подражанию.

— Не фтавно, — ответил жених, нервным жестом откидывая назад редкие волосы.

— Ой… — слюна отлетела на пиджак старикашки.

Господи, он еще и косой! И одна нога короче другой — этот недостаток не мог компенсировать даже каблук.

Да за что же боженька с ним так?..

— Юстина, — дядюшка прошипел мне на ухо, — не играй со мной.

— И в мыслях не было, — ответила с очаровательной улыбкой. — И-и-и, — протянула я, чудом избежав мужской хватки на своей руке. — Папенька, будущий папенька, жених, — отойдя на несколько шагов в сторону от родственничков, я громко выкрикнула: — Я пописать. Сейчас вернусь!

Подхватив юбки, я со всех ног бросилась в сторону арки.

Со стороны мой побег точно смотрела эпично и кинематографично. Я неслась как стрела! Стрела, облаченная в невероятное количество шелка и атласа, украшенная килограммами драгоценных камней и шлейфом трехметровой фаты.

Мне приходилось работать всем телом, унося от этих сумасшедших прекрасную оболочку Юстины Угнетенной, Задолбанной и Хитрожопой. Я врезалась в толпу не хуже ледокола, прокладывая себе путь.

— Извините. Простите. Отойдите! — безжалостно толкалась локтями и оттаптывала ноги идущим. Недовольные лица мелькали то слева, то справа. — Извините! — проревела я. — Мне нужнее! — я обогнула длинноволосого высокого парня, подныривая ему под локоть и безжалостно наступая на ногу.

— О боги! — воскликнул он за моей спиной.

И главное в этом, что за спиной!

Среди этого возбужденного гомона и выкриков я слышала голос дядюшки.

— Юстина! — кричал он словно в рупор. — Юстина Маргарита Элейн! Вернись немедленно! Я приказываю!

Ты глянь, какой! Приказывает он!

— Только через мой труп! Ее труп, — поправила саму себя и ускорилась.

Да-да, я смогла бежать быстрее. Не врут. Адреналин делает человека сильнее, быстрее и потнее. По спине и лицу катились не просто одинокие капельки — волнение, назовем его так, лилось тонкими струйками.

— Юстина! — вновь разнеслось над толпой.

— Дядюшка! — издевательски крикнула в ответ и со всего размаха врезалась во что-то твердое. Это что-то твердое пришло в движение, неторопливо повернулось ко мне, ничего не увидело на уровне своих глаз и склонилось. — Извините, — пробормотала я, выглядывая из-за невероятных размеров мужчины. Впереди него и до самого портала было полно таких здоровяков. Кошмар какой. Настоящие айсберги среди коктейльных кубиков льда. Никого брутальнее я в жизни не видела. — Пропустите, пожалуйста, дело жизни и смерти. Жизни и смерти, — повторила я вцепившись в предплечье здоровяка, всем телом чувствуя приближения дядюшки.

— Идем, — ответил человек-скала, с легкостью переставляя меня в центр своих сородичей. — Помочь леди надо, — сообщил он остальным.

Господи, какие хорошие люди… или кто они. Невозмутимые, шагают, разговаривают между собой тихо. Я чувствовала себя суперзвездой в окружении охраны.

— Пропустите! Пропустите! — голос дядюшки срывался на истерический визг. — Вы не знаете, что я с вами сделаю!

«Телохранитель» подмигивал мне и уверенно пробирался к порталу. Каждый шаг сотрясал землю, и я вдруг ощутила себя главной героиней эпичного фэнтези. Так и хотелось выкрикнуть: “Вперед! За орду!”

— Позвольте пройти, — произнес гигант, беря меня подмышки и…

— Нет-нет-нет, — завизжала я, понимая, что он хочет закинуть меня в портал. — Я могу сама.

— Нет времени, птичка.

Вот уж точно птичка. Именно ею я и взлетела в воздух, жмурясь от ярких переливов и почему-то хихикая.

— Такое приятное чувство, — произнесла я сквозь смех, падая на каменный пол. Гигант успел подставить руку, и вместо встречи с полом я хряпнулась ребрами о железобетонное предплечье.

— Жива?

— Жива, — ответила, поднимаясь на ноги и промаргиваясь. — Спасибо, — поблагодарила поойкивая и стараясь растереть ребра под жестким корсетом.

— Да не за что, — великан улыбнулся. Какой приятный. Только вот приходилось до хруста задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Береги себя, птичка.

— И вы. Ой. Ну вы поняли.

— Понял, — усмехнулся он, махнув огромной ладонью.

— Таркул! Идем! — моего спасителя окликнули.

— Иду! Леди, вы бы в сторону отошли, — посоветовал он и поспешил за друзьями. — Придавят.

— Ага.

Оказалось, что среди сородичей громилы были не только мужчины, но и женщины. Высокие. Но красивые по-своему.

— Все чудесатее и чудесатее, — прошептала себе под нос, уворачиваясь от очередного прошедшего портал. — Там электричка, что ли, подошла.

Мне пришлось сделать несколько шагов назад и осмотреться.

— Обалдеть, — выдохнула я.

Первое, что привлекло внимание, — это своды потолка, которые поднимались так высоко, что, казалось, они касаются самого неба. Зал был украшен витиеватыми узорами, которые искрились, когда я двигалась, создавая эффект звёзд, пробивавшихся сквозь облака. Было ощущение, что я нахожусь не в помещении, а в сердце самой вселенной.

— Не задерживаемся у портала, проходим на распределение, — гнусавый голос заставил меня сдвинуться с места и идти вместе с остальными. — На территории Имперской магической академии действуют следующие правила. Первое. Уважение к различиям. Все студенты, независимо от расы, обязаны уважать культуру, традиции и обычаи друг друга. Второе. Магия должна использоваться только в рамках учебного процесса. Применение магии в корыстных целях, для запугивания или в качестве оружия против других студентов строго запрещено.

Я шла, прислушиваясь к гнусавому голосу, и только в этот момент поняла… Я попала! Я же ничего не знаю об этом шизофреническом мире. Я не уверена, что умею читать или писать. Чудо, что я понимаю местных. Да как я буду учиться?! И это академия ма-гии! Магии! Мать ее! Моим самым больших магическим достижением можно считать фокус с “отрыванием” большого пальца.

— Эй, вы наступили на фату! — возмутилась я, когда со следующим моим шагом мне чуть не оторвали голову.

— Прошу прощения, — неискренне пропела девушка со смуглой кожей и маленькими рожками среди огненно-рыжих волос. — Не заметила. Мне очень жаль.

Да-да, я так и поверила в липовые извинения. Жаль ей.

— Ничего страшного, — ответила я, решив, что не стоит идти на конфликт в первые минуты прибытия в академию. За ее стенами меня все еще ждал дядюшка и красавец жених.

— Подходим. Подаем заявку и следуем по коридору, — новый голос раздавал инструкции. — Не задерживаем. Спасибо. Следующий.

Толпа стала вытягиваться в организованную очередь.

Какие дисциплинированные.

И мне пришлось занять место и ожидать. Только чего?

Студенты медленно проходили вперед, а гнусавый голос продолжал по кругу вещать правила академии:

— Каждый студент несет ответственность за поддержание чистоты в своих жилых помещениях.

— Господи, да какой же ты нудный, — прошептала я, стараясь рассмотреть, что же происходит.

— Следующий! Следующий! Следующий!

Очередь ускорилась, и незаметно для себя я оказалась той самой следующей перед пятью глубокими чашами, наполненными… магией.

— Подаем заявку, — объявил громогласно суровый мужчина.

Девушка, что была передо мной, что-то бросила в чашу с золотистым содержимым. На первый взгляд мне показалось, что это жидкость, но субстанция вела себя… как сама того хотела.

Я замерла перед чашами.

Белая. Голубая. Алая. Зеленая. Золотая.

Суровый мужчина смотрел исподлобья, многозначительно сопел, но молчал.

И что выбрать? Еще бы знать, что эти цвета означают.

Красный точно нет — опасность. Золотой… ну, это что-то для крутых и богатых. Белый напоминал мне о больнице. Врач из меня никакой. Голубой ассоциировался с водой или небом. Летать я не умела, плавала с трудом. Методом исключений остался зеленый.

— С богом, — пробормотала я, бросая колечко в зеленые переливы.

Все остальные абитуриенты, что бросали в чаши что-то до меня, спокойно отходили в сторону, ожидая… да кто эту академию разберёт! Приглашения, наверное, пройти куда-то дальше. Дальнейших указаний.

Но мне, как всегда, не повезло.

Не успела я опустить колечко, как почувствовала (в буквальном смысле!), что подо мной исчезает пол! В голове мелькнула мысль про бижутерию, которую не приняла чаша. Затем про дядюшку Юстины, что сумел каким-то образом вытянуть меня обратно…

Верещала ли я? Не то слово! Приземлившись в темном помещении на попу, я орала так, словно меня режут, помахивая при этом руками и путаясь в длиннющей фате.

— Юстина Маргарита Элейн, первая дочь и наследница Плодородных Земель, — от прозвучавшего баса визжать я перестала.

Не дядюшка. И не Тёмный лорд… Клянусь, стоило понять, что под попой каменная кладка, как я представила себе тот склеп с болтливой статуей.

Фух, кажется, пронесло. Приподняв край фаты, я опасливо рассматривала сидящих за столом мужчин.

— Мать – покойная графиня Маргарита Элейн, отец – лорд Элейн, — огромный мужик с малюсенькими глазками тщательно зачитывал информацию про Юстину с листочка.

Оперативно. Я только в портал вошла и чашу выбрала, а у них на меня уже досье имеется. Круто.

— Раса отца? — подал голос второй мужчина из… приёмной комиссии, судя по всему. Долговязый блондин с выражением всемирной тоски на лице и острыми ушами.

«Эльф!» — я чуть не заверещала в голос, глупо улыбаясь и разглядывая его уши. Кончики пальцев зудели от желания потрогать их. Прямо как у добермана! Остренькие! Интересно, а эльфы любят, когда им чешут за ушками?.. Проверять и спрашивать я не решилась. Боюсь, такого бы мне не простили.

Я чуть выше приподняла фату, увеличивая угол обзора, и вся обратилась вслух. Про меня же рассказывают.

— Человек, — ответил громила на заданный ранее вопрос.

— Ясно, — подал голос третий мужчина. Ему тоже было очень скучно. Он даже зевнул, посмотрев на меня. — И что же побудило вас, леди Элейн, принять решение о поступлении в академию на лекарский факультет?

Лекарский, значит. Могла бы и догадаться. В нашем мире с зеленым цветом были те же ассоциации.

— Мне нравится лечить больных людей, — мгновенно отозвалась я. — Обожаю. Делать их здоровыми — мечта моего детства.

Стоило это сказать, как ушастый ощутимо напрягся, с обидой протянув:

— Только людей? Ясно. Так и запишем…

— Не надо! — выкрикнула я, подскакивая на ноги.

Хотела сделать это быстро, но запуталась в подоле собственного платья и завалилась на пол, нехило приложившись о каменный пол локтями.

— Минуточку! — громко произнесла, бурча под нос ругательства и вставая на ноги. — Минуточку, — повторила, пытаясь полностью откинуть назад фату.

Трёхметровый кусок кружева сопротивлялся, не желая красиво свисать со спины. Плюнув, мысленно, конечно, я с треском сорвала заколки и кинула ткань на пол. Очень надеялась, что трещала фата, а не мои волосы.

Мозг усиленно соображал, что мне им говорить. Ну не правду же, в самом деле! Что я понятия не имела, что зелёная чаша имеет какое-то отношение к врачам! И что я шприцов боюсь до трясучки…

— Можем продолжать? — с издёвкой произнёс третий мужик из комиссии, бросив взгляд на… кота.

Да. У стола, в нескольких шагах от меня, сидел упитанный чёрный котяра. Пушистый, красивый. Посмотрев на него, я поняла: вот он, мой шанс! Кто-то из этих мужичков настолько любит своего питомца, что даже на работу с собой его таскает!

— Можем! — заявила я комиссии, шагнув вперёд, и подхватила котяру на руки.

Чуть не крякнула от веса кисоньки. Но ничего. Потерплю! Главное, чтобы меня приняли! С остальным разберусь!

— Какая чудесная киса! — протянула я, перехватывая кошака поудобнее. — Я люблю лечить всех. Даже котов! А у вашего глисты. Поверьте моему опыту – я это на глаз определяю. Также я хочу научиться исцелять всех. Вообще всех. Поэтому я приняла решение поступать именно на этот факультет.

Кажется, моя речь произвела настоящий фурор. Все члены приёмной комиссии сидели, смотря на меня круглыми (от восхищения, не иначе) глазами. У ушастого даже рот приоткрылся.

Ай да я. Ай да прирождённый оратор!

— Пошла. Вон! — этот голос был мне незнаком. И самое ужасное, что прозвучал он очень близко. Как будто… это сказал кот?..

— Кисонька? — прошептала я, медленно опуская взгляд на разъяренную морду.

— Во-о-о-н! — зашипел кот, продолжая орать.

От испуга я разжала руки, наблюдая за падением кота на пол.

— А я думала, они всегда на лапы приземляются, — протянула, смотря, как кошак смачно приложился правым боком. — Точно глисты. У него центр тяжести сместился… чей питомец? Могу вылечить, если примете меня на факультет, — на всякий случай я отступила в сторону от шипящего комка ярости.

— Это ректор, — с ужасом прошептал мне ушастый член комиссии.

— Ректор? — в тон повторила я.

— Ты! — зашипел предмет нашего обсуждения, выгнувшись в лучших традициях семейства кошачьих. — Никогда! Не! Будешь! Студенткой! Моей! Академии! Во-о-о-он!

Стоило ему взмахнуть лапой, как за моей спиной с грохотом распахнулась двустворчатая дверь. А я… да. Красиво полетела через неё.

Пролетая, я видела, как двери захлопываются. Даже пожалеть себя толком не успела. Сейчас как врежусь с размаха в стену и…

— Ой! Ай! О-о-й, — пискнула я, действительно врезавшись.

Только не в стену. В полуголого красавчика, что ловко поймал меня в полёте и прижал к своему мощному торсу.

Тело красавчика пахло чем-то свежим, словно он только что вышел из душа или провел время на южном ветре. Находясь у него на руках, я почувствовала, как сердце забилось быстрее, а лицо заливал жар.

Как в моих любимых книжках о приключениях и страсти!

— Какое интересное утро, — пробормотал он.

Я смогла лишь кивнуть, чувствуя, что слова застряли в горле. Мгновение назад я невероятным образом взлетела в воздух и теперь оказалась на мужских руках. Ловкость и никакого мошенничества. Только не знала, с чьей стороны. Я никогда не отличалась особой грацией. Но это была я внутри чужого тела…

— Что случилось? — вмешался голос из-за двери, и я уловила ректорский акцент, вернее — мяуцент, знакомый мне по нескольким предыдущим неприятным фразам. Котик все еще был в бешенстве.

Красавчик, что продолжал держать меня на руках, вскинул темную бровь и вопросительно взглянул.

— Я усомнилась в кошачьем здоровье ректора, — прошептала на грани слышимости. Все же у котов отменный слух. А у волшебных, возможно, отменнее отменного.

— В чем именно? — так же шепотом уточнил он.

— В наличии у него паразитов. Глистов.

— Серьезно? — фыркнул парень, пытаясь скрыть за маской серьезности веселье.

— Это не смешно! — возмутилась я, подергиваясь всем телом и стараясь встать на ноги. — От этого собеседования в прямом смысле зависела моя жизнь, — ворчала, сглатывая внезапно хлынувшие слезы и перебирая руками по крепкой мужской груди. И нет, я не наслаждалась этим процессом! — Но тебе-то не понять.

— Согласен, — хмыкнул он, позволяя мне встать.

— У вас был шанс, — произнес ушастый, вальяжно выходя в коридор, не забывая недовольно подергивать шкурой и пушить хвост. — Вон! — повторил он. — Даже ваше благородное происхождение не исправит ситуацию, леди Элейн! Оно только усугубляет. Мне очень жаль, что граф Элейн не позаботился о вашем воспитании. Валрион, проводи леди к городскому порталу. И когда ты прекратишь расхаживать по академии полуголым?

— Когда вы отмените дисциплину “Магические бои”, ректор, — ответил красавчик с легким поклоном. — Издержки обучения.

Кот дернул хвостом.

— Я все сказал. Проводи леди к порталу. И оденься, — фыркнул и гордо зашагал к дверям кабинета.

— Ну, все так все, — выдохнул красавчик, беря меня под локоть.

— Что значит все? А как же презумпция невиновности? — спрашивала я, идя, словно барашек на веревочке, и поглядывая за спину. — Неужели ваш ректор такой злопамятный? — спросила я у красавчика.

— Не представляешь какой, — хмыкнул он, не забывая кивками здороваться с шедшими нам навстречу студентами. — Из-за него я тут уже седьмой год.

— И я ничего не могу сделать? — уточнила, чувствуя, как меня накрывает волна отчаяния.

— Ты — нет.

— Совсем-совсем?

— Абсолютно.

— А у вас есть платное обучение? М? Для тех, кто не блещет талантами. Ну не могут же у вас, — я чуть не сказала: “В мире”, — быть все умными. А в моей прическе десятки драгоценных шпилек. Тут есть ломбарды, скупщики, торговцы? — перебирала слова в надежде услышать согласие.

— К сожалению, — парень отрицательно покачал головой, сворачивая с основного широкого коридора в более узкий. — На территории академии все строго с торговлей.

Да что же это такое?!

Хотелось выть, плакать, валяться на спине и дрыгать истерично ногами. А еще на ручки, чтобы жалели и гладили по головке.

— А портал не там, — напомнила я, уже сама держась за горячую мужскую ладонь. Как ни крути, этот неудачливый стриптизер мой единственный знакомый в академии, да и в мире, не считая родственничков и жениха.

— Я лучше знаю, где портал, — сказал он.

— И то верно, — ответила я, растирая распухший от слез нос и осознавая, что пришло время умолять и гордости тут не место. — Знаешь, Вал… идол…

— Валрион, — поправил меня.

— Угу. Валь, помоги мне, пожалуйста.

— Например?

— Ну, сбавь шаг, у меня не такие длинные и сильные ноги.

— Пытаешься льстить? — усмехнулся он, сбавляя шаг.

— Пытаюсь, — честно призналась я. — И вроде получается, — я позволила себе робкую улыбку.

— Допустим, — он смотрел на меня с интересом.

— Ну раз у вас запрещена торговля, то обмен-то точно процветает? — предположила я.

— И что ты хочешь выменять?

— Одежду и мотоцикл, — проворчала я. — Чуть-чуть времени и другую одежду. Можно мужскую.

— И зачем тебе это?

А ведь сначала он показался мне умным.

Я остановилась, развернулась к парню лицом, потрясла юбкой свадебного платья и спросила:

— Как ты думаешь, откуда я сбежала?

— А ты сбежала? — удивился он, улыбаясь красивыми губами и демонстрируя ровные зубы с чуть крупноватыми клыками.

— Угу. Ну ничего не случится, если ты отведешь меня к порталу чуть позже. Вечером. Или ночью. Меня там ждут, понимаешь? — мне даже не нужно было изображать вселенскую скорбь. Я была подавлена, зла и испугана по-настоящему. — Там поджидает злой дядюшка, что опять применит ко мне свои фокусы, и я радостно пойду к алтарю с тем… убогеньким.

— А как же отец? — уточнил Валрион. — Ректор говорил, что у тебя есть отец.

Вот хороший вопрос, Валька. Хороший!

— Он идет на поводу у своего брата, — я выбрала максимально нейтральную формулировку к фразе “Да хрен его знает”.

— Ну… — красавчик отступил на несколько шагов, окидывая меня въедливым взглядом, сложив на груди руки и словно специально демонстрируя прекрасную физическую форму.

— Ну, пожалуйста, — произнесла я умоляюще. — Пожалуйста-пожалуйста. Хочешь?! — я вытащила первую попавшуюся шпильку из волос с красным камнем.

Надеюсь, и в этом мире студенты не прочь подзаработать.

— Две.

— Хорошо! — обрадовалась я, а после уточнила: — Ты мне дашь одежду и?..

— Отведу к порталу позже.

— Согласна! Одну сейчас, вторую потом.

— Договорились, — парень забрал у меня шпильку и положил в задний карман обтягивающих брюк. — Идем, нам вон в то крыло, — он указал в окно на соседнее здание.

Чем дольше мы шли, тем больше я задавалась вопросом: а с кем, собственно, я заключила сделку? Юноша явно был не так прост, как мне показалось вначале.

Юноша… молодой мужчина – так будет точнее. «Красивый мужчина», – тут же мысленно поправила себя, вновь окинув взглядом его торс. Даже представить страшно, сколько часов он ежедневно проводит в спортзале.

Но смущало меня не это. Его здесь знали, кажется, все. Не могу сказать, что местная академия была набита до отказа студентами, но люди (и всякие нелюди) нам встречались довольно часто. И все здоровались с моим провожатым. Кому-то он отвечал на приветствие, кому-то просто кивал. Некоторые девушки, мило улыбнувшись ему, пытались испепелить меня взглядом. Вероятно, за то, что смела идти с ним за руку.

Местная звезда, что ли? Тот самый “первый парень на деревне”? Ну, в академии. У нас в универе тоже такой был. Сынуля ректора. Максимка. Гадкий мажорчик, меняющий девушек по два раза в день…

— Ты так смотришь на меня, — усмехнулся Валёк, окинув меня взглядом. — Даже интересно, о чём задумалась.

— Что на сына кота ты никак не тянешь, — отозвалась я, тут же перестав сверлить взглядом кубики мощного пресса. — Долго ещё идти?

— Что? — немного ошалело отозвался Валька, но переспрашивать не стал. И слава богу. — Почти пришли.

И действительно, спустя минуту он остановился у одной из дверей и галантно открыл ее, пропуская меня внутрь.

— Какая милая кладовка, — без энтузиазма прошептала я, делая несколько шагов и оглушительно чихая.

Комнатка размером два на два метра была завалена всевозможными коробками.

— Забытые вещи студентов, — пояснил мне мужчина, не скрывая улыбку. — Хозяева не нашлись, выкидывать чужое имущество академия не имеет права. Приходится хранить.

— Десятилетиями, судя по всему, — выдохнула я, потянув нечто похожее на штанину, торчащую из ближайшего короба, и поморщилась, когда ткань рассыпалась прямо у меня на глазах.

— Ну почему сразу десятилетиями? — с иронией протянул Валя, продолжая нахально улыбаться. — Уверен, кое-что лежит здесь с основания академии.

— Оговорилась, — хмуро отозвалась я, брезгливо осматривая содержимое следующей коробки. В ней было что-то очень напоминающее прах. — Столетиями, конечно же. Валь, — отряхнув руки, я с мольбой посмотрела на мужчину. — А можно…

— Валрион, — поправил меня он. — Валом или Рионом меня могут называть лишь близкие. Скажи, мы близки?

Произнеся это, он шагнул в мою сторону. И я рада бы была отступить, но… некуда. Врезавшись пятками в коробку, я совсем не грациозно плюхнулась в неё попой, подняв в воздух облако пыли.

— Ничего личного, только бизнес! То есть дело! — тараторила я, путаясь в собственной юбке и пытаясь вылезти.

В попу упиралось что-то колючее и… начавшее шевелиться.

— Валрион! — заверещала я, из двух зол выбирая то, с которым у меня наметились торгово-взаимовыгодные отношения. — Помогите! Помогите! Ой… спасибо, — поблагодарила, когда он рывком поднял меня на ноги. — Фу, бл…

— Ты узнала фублию? — искренне удивился мужчина, как и я, смотря на тёмно-синего волосатого червяка, что шипел в нашу сторону, явно выражая недовольство, что я на него села. — На какой факультет ты хотела поступить?

— На лекарский, — хмуро ответила я. — Обожаю лечить. Глистогонные манипуляции — мой конёк.

Сама же взгляд не могла оторвать от червяка. Фублия. Лучше и не скажешь!

— Давай я его прикрою, — найдя на полу крышку от этой коробки, я, не раздумывая, положила её на место. Наверное, я сама её и столкнула, когда запнулась. — Вот так гораздо лучше.

Не вижу – не брежу. Хотя ощущения от этой гадости, шевелящейся под попой, ещё долго будут преследовать меня в кошмарах.

— И даже знаешь, что они не любят свет, — Валёк как-то по-новому на меня посмотрел. С уважением, что ли… — Кто обучал тебя работе с боевыми фамильярами? И почему, обладая такими знаниями, ты выбрала зелёных?

— Мне нравится лечить больных людей, — ошарашенно выдохнула я. — И… не нравится это платье. Помоги найти что-то нормальное здесь. Пожалуйста.

От мысли, что если я сама начну рыться в коробках, то обязательно наткнусь на какую-нибудь новую фублию, меня откровенно передёрнуло.

— Ладно, — протянул Валёк, осматривая коробки, и, безошибочно выбрав одну из них, достал оттуда вполне сносные чёрные брюки и что-то похожее на кофту грязно-серого цвета.

— Спасибо, — искренне поблагодарила, приняв вещи, и выразительно посмотрела на дверь.

— Серьёзно? — усмехнулся он, правильно поняв мою безмолвную просьбу выйти. — Разве я не заслужил награду?

— Вторую заколку ты получишь сразу, как только выполнишь оставшуюся часть нашей сделки, — чопорно ответила я, вскинув подбородок. — Стриптиза не будет. Мы не настолько близки, Валрион.

Несколько секунд напряжённого молчания и…

— Надо больше общаться с людьми, — искренне рассмеялся мужчина, неспешно выходя в коридор. — Не знал, что среди вас попадаются особи, наделённые чувством юмора.

Шустро скинув туфли и натянув брюки, я с опаской косилась в сторону двери. И нет, я не боялась, что он, как мальчишка, внезапно ворвётся сюда с криком: «Сиськи!» Я пыталась понять, кто он. Так говорил про людей, что и дураку понятно, что к ним он себя не относит.

Так... кто? Вампир? Клыки, конечно, есть, но… даже не знаю. И чеснока нет, чтобы проверить. Да и не бледный он какой-то. И не Эдвард, опять же.

Оборотень? Возможно…

Уверена я была лишь в двух вещах.

Первая. Валька точно не гном, если такие обитают в этом мире.

Вторая. Сколько бы я ни пыталась без помощи развязать сзади корсет, у меня не выходило.

— Валь… Валрион то есть, — позвала я, чуть-чуть приоткрыв дверь.

Мужчина вальяжно подпирал стену.

— Ты ещё не переоделась, — проявил он чудеса наблюдательности, скользнув взглядом в область моей груди.

— Помоги развязать платье на спине. Пожалуйста, — добавила я с милой улыбкой. — У меня не получается…

Я замолчала, стоило Валриону в одно незаметное глазу движение оказаться непозволительно близко ко мне. Секунда — и он приобнял меня и…

— Готово, — практически в губы выдохнул он, не скрывая в голосе издёвку.

А я… я с трудом успела подхватить сползающее с меня платье, двумя руками прижав его к груди.

— Благодарочка, — пискнула я, отступая и прикрывая за собой дверь.

Натянув кофту, я несколько минут растерянно смотрела на порванные завязки снятого свадебного платья. Словно ножом срезали… вот только ничего колюще-режущего в руке у Валриона не было.