История "не"приличной леди

Санса

– Три лучше!

Над головой послышался раздраженный голос двоюродной сестры.

– Оглохла?! Лучше, я сказала! Брусчатка должна сиять!

Я не успела вовремя отдернуть руку, и на кончики пальцев лёг носок бархатной туфельки Киоры, безжалостно надавливая на них.

Боль прокатилась по конечности, вызывая слёзы в глазах.

Я всхлипнула, пытаясь спасти свою руку, но сестра, видя мои попытки, начала давить сильнее.

Сколько себя помню, она всегда любила издеваться надо мной.

– Ни на что не годная! Свалилась на нашу голову! Давай, отрабатывай! Думаешь, мои родители бесплатно тебя кормят и одевают?!

«Так не кормили бы. Глядишь, мучения прекратились раньше».

Мои мама и папа погибли, когда мне было пять лет. Никогда не забуду, как проснулась посреди ночи от жуткого грохота.

Напуганная, я осторожно сползла с кровати и тихо приоткрыла дверь.

К грохоту, добавились звуки возни, стонов и какого-то странного мычания.

Я вышла в коридор, подходя к перилам.

То, что предстало перед моими глазами, вызвало неописуемый страх и поток слёз из глаз.

Какой-то мужчина в чёрном зажимал рот моей маме, которая отчаянно пыталась вырваться.

Она брыкалась и ревела, глядя с невыносимой болью куда-то в сторону. 

Я не могла сделать ни шага. Ноги будто прилипли к полу, а умение говорить испарилось напрочь. Не удавалось произнести ни звука.

Затуманенный от слёз взгляд сместился в ту сторону, куда и смотрела мама.

Отец…

Он лежал посреди коридора, а под ним расползалась красная лужа…

Кровь… 

– А теперь твоя очередь!

Этот голос… Такой скрипучий и безжалостный. 

Его обладатель, на лице у которого была повязана черная тряпка, отстранился от моего отца, направляясь к матушке…

Животный ужас прокатился по телу. Я была объята им с ног до головы.

Замах…

Острие вошло в тело моей мамы, оставляя рукоять торчать снаружи…

«Нет! НЕТ!» – хотелось мне кричать, но на деле не удалось даже пискнуть.

Я видела, как она оседает на пол. Видела, как медленно вскидывает взгляд, встречаясь со мной.

«Спрячься, малышка…» 

На тот момент мне казалось, что именно это кричали её глаза, в которых стремительно потухала жизнь.

«Мама… Мамочка…» 

– Проверьте весь особняк! У барона есть дочь! Приказали, чтобы никто не остался в живых!

Часто дыша, чувствуя, насколько сильно меня трясет, я с трудом отлепила одну ногу от холодного пола. Затем вторую.

Шаг назад.

Ещё…

И ещё...

Развернувшись, я рванула по коридору.

Даже жаль, что мне удалось так хорошо спрятаться. Так бы ушла вместе с родителями.

Меня не нашли. Всю ночь наёмники рыскали по дому, громя и круша. 

Я вздрагивала и беззвучно глотала слезы.

А утром… 

Утром приехала городская стража, а с ними и дядя, в семье которого я живу все эти годы.

Они приняли меня, но моё счастливое детство закончилось в ту ночь, потому что пришлось стремительно взрослеть.

Даже говорить не стоит, что им я была не нужна. Тетя постоянно кривилась при виде меня, а дядя делал вид, что не замечает, как его родная дочь, старше меня на полтора года, издевается надо мной.

Со временем такое отношение ко мне вошло у них в привычку. А я и пожаловаться-то не могла. Некому. 

Пыталась пару раз давать Киоре сдачу, но та сразу бежала к своей матери, после чего я потом едва могла соскрести себя с земли, так как тётя приказывала слугам бить меня палками.

Понимание, что лучше издевки Киоры, чем побои тетки по всему телу, пришло почти сразу же.

Все слуги видели, как ко мне относятся. Как и видели то, что при гостях отношение домочадцев становится другим. Я была любимой племянницей и двоюродной сестренкой. Но потом, когда все уезжали, вновь возвращалась к привычному: к козлу отпущения и половой тряпке, о которую вытирали ноги.

– Завтра ко мне приедут сваты! – шипела Киора. – Чтобы весь двор сиял! Я ясно выражаюсь, бестолочи кусок?! Иначе… – на её губах появился коварный оскал. – Иначе я пожалуюсь маме. Ты же понимаешь, что она с тобой сделает…

Героине нелегко, это факт.

Санса

Слуги, проходящие мимо, поклонились Киоре и направились дальше. 

Уже привыкла, что они делают вид, будто я пустое место. Неважно: оскорбляли меня или же били… Никто из них не выказывал ни капли сочувствия. 

– Радуйся! – шипела двоюродная сестра. – После свадьбы я уеду из отчего дома!

Ничего не стала отвечать, одной рукой натирая брусчатку, которая за ночь покроется пылью и мелкими соринками. Все мои труды пойдут насмарку.

Пальцы, что отдавила Киора, болезненно пульсировали, стоило ими хоть немного пошевелить.

Я прекрасно понимала, что вся эта работа, которую меня заставляли делать, как и вся остальная, глупая и бессмысленная. Просто сестре хотелось моего унижения, которое тянулось изо дня в день.

– Кстати, – хохотнула она, стоя над душой, – отец обмолвился, что нашёл тебе жениха…

Моя рука замерла от услышанного, а я затаила дыхание.

– Что притихла? Сказать, кто он?

Киора пребывала в предвкушении, а это значило лишь одно – ничего хорошего ждать не стоит.

– Барон Жирьен!

Повисла тишина, во время которой я пыталась держать себя в руках.

Барон Жирьен… 

Коротконогий, полный, наполовину лысый старик, от которого вечно пахнет старостью и табаком. 

Когда бы он не приезжал в дом дяди, его тусклые от возраста глаза всегда были прикованы ко мне. 

– Он больше десяти лет ходит вдовцом, – продолжила щебетать Киора, удовлетворенная моим ступором. – Представляешь, как тебе повезло? 

«Очень повезло…» 

– Что молчишь?! – сестра, так и не получив ответа, пнула мое ведро, из которого разлилась вода по брусчатке. – Отец выбрал отличную для тебя партию! Аристократа благородных кровей! А то, что он стар, так это даже к лучшему! Будешь молодой вдовой с огромным домом и наследством! Правда, до этого момента придется потерпеть. Говорят, – зашептала Киора, склонившись ко мне, – что, несмотря на свой возраст, барон Жирьен очень резв в кровати!

С моих губ сорвался всхлип.

– Тварь неблагодарная! – фыркнула Киора. – Ей богатого жениха нашли, а она еще ноет!

Как и всегда, не сдерживаясь, сестрица пнула по разлившейся из ведра луже, намереваясь обрызгать меня, но тут её нога подвернулась…

– Ай! – вскрикнула она, подпрыгивая. – Ты… Это всё из-за тебя! Я… Я ногу повредила!

Я посмотрела вверх, встречаясь с разъяренным взглядом Киоры.

– Что смотришь?! Давай! Веди меня до дома! Не видишь, что ли, я сама не дойду!

Отложив тряпку в сторону, я поднялась на ноги…

– Руки! – взревела сестрица. – Вытри свои руки! Ты только что грязь ими возила и собралась ко мне прикасаться?! Совсем дура?!

Я, не произнося ни слова, вытерла ладони о юбку.

– Завтра сваты приедут! – шипела Киора, прыгая по брусчатой дорожке на одной ноге. – Как я выйду к ним такая?! Это ты во всём виновата!

– Дочь? – раздалось взволнованное из окна дома.

От голоса тетушки, я вся сжалась.

– Доченька?! – ахнула тётя, заметив Киору, что тут же прикинулась раненым лебедем, начав стонать и охать. – Что случилось?!

Даже гадать не стоило, что обвинят во всём меня, как и придётся ответить за то, чего я не совершала.

– Сейчас получишь, – довольно хохотнула Киора, заметив, как её мать выбегает из дома, мчась к нам.

– Это… Это что такое?! – супруга моего дяди испепеляла меня взглядом. – Ты?! Твоих рук дело?!

– Нет, я не… –  попыталась ответить, но не успела.

Звонкая пощёчина оглушила, причиняя обжигающую боль, растекающуюся по правой стороне лица.

Киора, как и ожидалось, не произнесла ни слова в мою защиту. Она спокойно стояла и с ехидной улыбкой на губах наблюдала.

– Тварь безродная! – шипела тётка.

Я не была безродной, но её это мало волновало.

– Ты вечно завидовала моей дочери! Что, решила нагадить перед помолвкой?!

– Да нет… я…

– Заткнись! – взревела тётка, грубо пихая меня назад.

Запутавшись в длинной юбке, я замахала руками, пытаясь выровнять равновесие, но мне не удалось.

Тело наклонилось назад, и я начала падать.

Последнее, что видела, это едкая улыбка двоюродной сестры и то, как тётка скакала возле неё, голося во все горло, чтобы слуги бежали за лекарем для Киоры.

Но потом моя голова встретилась с массивным булыжником, прострелив болью.

Перед глазами потемнело, и тихий выдох сорвался с губ…

«Мама… Папа… Наконец-то я вас увижу…»

Вика

– Смотрится потрясающе! – охали девушки из свадебного салона, что помогали мне с выбором платья для моего столь долгожданного и знаменательного дня.

Я благодарно улыбнулась, с нежностью проводя ладонями по белоснежной ткани, волнами струящейся по бедрам.

Совсем скоро этот день настанет. Жаль, конечно, что мои родители не смогут увидеть меня, такую красивую и счастливую. Хотя, кто знает, может и увидят. С небес. 

Три года назад в мою душу постучалась невосполнимая утрата. 

Глупая авария забрала жизни тех, кого я любила больше жизни. Горе настолько сковало, что я около полугода не посещала универ. Не могла думать ни о чем. 

В деканате отнеслись с понимаем и дали мне академ.

С Тёмой познакомилась пять месяцев назад. В фитнес клубе, в который можно пройти только по членской карточке. Мне повезло устроиться туда на работу сразу после выпуска.

Этот парень стал тем, кто вернул меня к жизни, наполняя её смыслом.

И вот неделю назад он сделал мне предложение. Я была так счастлива. Хотелось петь и плясать.

Тёма – парень видный. К нему постоянно прикованы взгляды девушек. Не сказать, что я отношусь к этому спокойно, но и скандалов не закатывала. Понимала ведь, с кем начала встречаться.

Его родители достаточно известные в высших кругах. Нам ещё не довелось познакомиться, и я так боялась дня встречи с ними. В конце концов наши уровни жизни разительно отличаются.

И всё же, несмотря на мои страхи и опасения, я верила в лучшее.

Сегодня у меня выходной. Я позвала с собой подругу, но у той возникли неотложные дела. Пришлось топать в свадебный салон одной. 

И вот сейчас, поворачиваясь из стороны в сторону перед огромным напольным зеркалом, я придирчиво оглядывала себя.

– Вот это, – кивнула я улыбаясь. – Возьму его.

Девушки засуетились, расхваливая и уверяя, что оно идеально мне подходит, а я и так это знала. Привыкла за последние три года полагаться только на себя, а не на чье-то мнение.

Девушки оставили меня одну, отправляясь оформлять продажу, а я вновь покрутилась перед зеркалом, слыша тихий перелив колокольчиков, что говорил о новом посетителе.

Я не волновалась, что ко мне кто-то зайдет. Комната была отдельной. Но каково же было удивление, когда тяжелая портьера отъехала в сторону, и передо мной предстал…

– Тёма?! – ахнула я, растерявшись от его нежданного визита. – Ты… Ну ты чего? – я попыталась прикрыть платье хоть чем-нибудь, ведь видеть его жениху до свадьбы плохая примета, но ничего подходящего не нашлось. 

– Красивая, – произнес мой будущий муж, глядя как-то устало.

– Спасибо, конечно, – пробурчала я, – вот только тебе не положено видеть меня в нем.

– Примета плохая, – кивнул Тёма.

– Как ты меня нашел? Я не говорила, что отправлюсь в свадебный салон.

– По приложению. Забыла? 

– Ах, да, – кивнула я, чувствуя некую досаду, ведь мне так хотелось увидеть восторг в глазах любимого, когда появлюсь на регистрации во всей красе. – Ну, что теперь поделать, – вздохнула я. – Давай выберем вместе… 

– Я не за этим здесь, – Артём отрицательно мотнул головой.

– Нет? Тогда зачем?

В груди появилось плохое предчувствие, а печальный взгляд любимого усиливал его с каждой секундой.

– Если с выбором определились, – за спиной Тёмы появилась консультантка, – то можно оформить покупку…

– Мы не будем его покупать, – перебил её Артем.

– Тебе не нравится? – спросила я, ощущая небывалых размеров волнение.

– Решили остановиться на другом? – девушка глядела то на меня, то на Тёму.

– Нет, другого тоже не нужно, – ответил он, встречаясь со мной взглядом.

Я замерла, ощущая, как сердце понеслось вскачь. 

– Вы не могли бы нас оставить? – попросил Артём.

– Да, конечно, – кивнула сотрудница салона, удаляясь.

– Что происходит? – спросила у него прямо, чувствуя себя нелепо в этом платье, которое захотелось снять.

– Свадьбу придется отменить…

– Что? – моё дыхание замерло. 

– Родители нашли мне… другую…

– Что значит другую? – не понимала, что происходит. – Я думала… Думала…

– Аня, – в глазах любимого, появилось отстраненность и холодность. – Имя дочери партнера моего отца. 

Сердце… Моё бедное сердце…

– Тогда зачем это всё? – прилагала силы, чтобы голос не дрожал.

«Не плачь! Не вздумай плакать!» 

– Думал, что брак по расчету обойдет меня стороной. Прости и… не звони мне больше.

Ощущала, как по щеке стекла тёплая слеза.

Не говоря ни слова, Тёма развернулся и направился на выход.

Неотрывно глядела ему вслед, пытаясь справиться с болью, что разлилась в душе.

Неужели это правда? Я не сплю? 

Но соленые капли, падающие с моих скул на грудь, уверяли, что происходящее самая что ни наесть реальность.

– Я прошу прощения… – произнесла сотрудница салона. – А вы…

– Ничего не нужно, – холодно ответила я. – Спасибо!

Как снимала свадебное платье, которое будто обжигало кожу, я не забуду никогда. Мне хотелось содрать его с себя и как можно скорее.

Из салона вылетела пулей.

Кислород… Его не хватало. Я задыхалась от слёз и рыданий. Мне было так больно.

В таком состоянии садиться за руль было не самым лучшим вариантом, но на тот момент я не подумала об этом.

Ключ зажигания, селектор на нужный режим, педаль газа…

Машина выехала на дорогу.

Дура! Почему я такая дура?! Надеялась, что его семья примет меня!

Мне сигналили, а я так и неслась вперед, резко сворачивая направо, на автомагистраль.

Слёзы застилали зрение, а боль в душе усиливалась.

Я понимала, что хватит. Нужно остановиться, иначе быть беде. Вот только не успела даже сбавить скорость, как машину занесло, и я начала выворачивать руль.

Столкновение было стремительным.

Слышала, как кто-то сигналит, а затем машину с чудовищной силой отшвырнуло в сторону, вышвыривая с трассы и переворачивая несколько раз.

Помню, как было невыносимо больно. Как ноги онемели, а я, удерживаемая ремнем безопасности, висела вниз головой, наблюдая, как на потолок, усыпанный мелкой крошкой от разбитого лобового стекла, капает моя кровь…

Дыхание замедлялось, а чьи-то голоса становились громче.

Перед глазами всё поплыло, и я отключилась.

– Эй! – донеслось до меня едкое. – Оглохла, что ли?! Чего разлеглась?! Поднимайся давай, брусчатка сама себя не домоет!..

Несбыточное счастье

Вика

Лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к себе.

После того как я попала в серьезную аварию, как истекала кровью и не ощущала половину тела, мое самочувствие на данный момент было отличным, не считая головы и области виска. Вот там болело знатно.

– Ты! Лентяйка!

Меня пнули по бедру, вызывая небывалых размеров возмущение.

«Какого черта?!» 

Распахнув глаза, что только усилило боль в голове, я нашла в себе силы сесть, наблюдая перед собой какую-то чокнутую девицу в странном платье и не менее чокнутую тетку, что стояла рядом с ней.

– За то, что Киора повредила ногу из-за тебя, – шипела она, – неделю будешь сидеть на воде и хлебе! Поганка!

«Чего?» 

Не понимала, что происходит, но одно могла сказать точно – мне не нравилось подобное к себе отношение.

– Что смотришь? – едко улыбнулась девица. – Похудеешь перед свадьбой с бароном! Тебе только на пользу пойдёт!

«Перед свадьбой? С бароном? С каким ещё бароном?!» 

Не произнося ни слова, я посмотрела по сторонам, чувствуя, как ускоряется сердца бег.

Ни автомагистрали, ни машин, ни поля, мимо которого я как раз-таки ехала…

Я сидела на заднице перед непонятным особняком, вокруг меня раскинулся ухоженный двор с елями, газоном, клумбами и множеством брусчатых дорожек, бегущих в разные стороны.

– Какого черта происходит? – спросила я, поднимаясь на ноги и прикладывая руку к области виска, что болезненно запульсировал.

– Ты… – ахнула девица в черном платье. – Совсем дура?! Знатно, погляжу, ты  приложилась о камень! Как смеешь так разговаривать?! 

Голова кружилась, и я не смогла среагировать, когда эта ненормальная устремилась вперед. 

Занеся руку, она пихнула меня в лицо, отчего я чуть не упала.

Эти действия вызвали у меня неописуемую ярость, придавая сил.

Стремительно схватив девицу за запястье, я злобно прищурилась и со всей дури залепила ей звонкую пощечину.

– Ты… – ахнула она, с широко распахнутыми глаза прижимая ладонь к месту удара. 

– Как смеешь, тварь?! – взревела тётка, рванув в мою сторону.

– Только попробуй! – рыкнула я, занося кулак для удара. 

Я не боец, конечно, но, если того требует ситуация, им стану. Никому не позволю обижать себя!

– Мама, она умом тронулась! – всхлипывала девица, поспешно отступая и продолжая прижимать ладонь к своей щеке.

– Вы кто такие?! – не опуская сжатой в кулак руки, спросила я. – Что вам от меня надо?! 

– Ты совсем дура?! Мама, не подходи к ней! 

– Я тебя так высеку, – оскалилась тётка, – живого места не останется!

Голова прострелила жуткой болью, и на секунду в глазах всё потемнело.

– Потом встать не сможешь, – продолжали сыпаться угрозы в мой адрес, – не то что ходить!

Я часто заморгала, стискивая зубы, так как вспышка боли вновь прошила голову, вызывая слёзы в глазах.

– Мерзость ползучая! – шипела тётка, за спиной у которой пряталась девица с покрасневшей щекой. 

Они больше не спешили ко мне приближаться, но легче от этого не становилось. Не понимала, где нахожусь и как меня сюда занесло. 

«Я попала в аварию! Но на мне нет ни одной раны…» 

Пропуская ядовитое шипение, несшее с собой угрозы, я вытянула вперед руки, осознавая, что и вещи на мне не те, в которых я была.

– Какого… – ахнула я, когда серебристый локон упал с моего плеча.

«Это… мои? Мои волосы? Но… я всю жизнь была брюнеткой!» 

– Ты меня поняла?! Поганка! – плевалась ядом тётка, в пышном платье, похожая на помпон. 

Я не слушала её, чувствуя, что меня начинает трясти, а к горлу подкатывает тошнота.

И вновь накрыла слепящая боль. 

Не вынося её силы, я сжала виски ладонями, жадно хватая ртом воздух.

Хотела закричать, но не могла. Будто тысячи раскаленных игл вонзились в голову, разрывая её.

А потом…

Перед глазами начали мелькать картинки, рассказывая о жизни какой-то девушки. 

Вот она совсем маленькая, выбегает из красивого большого дома, босыми ногами ступая по брусчатой дороге и устремляясь к прибывшему экипажу. Её, смеясь, подхватывает на руки красивый мужчина, кружа.

Миг…

Она поёт вместе со своей мамой, что играет на фортепиано и нежно улыбается, а затем протягивает руку и гладит её по голове.

Ещё миг…

Девочка, смеясь, убегает от своих родителей, что, хохоча, пытаются её поймать... Они так счастливы.

И вот жизнерадостные моменты сменяются на болезненные и душераздирающие: убийство, кровь, страдающее сердце. Переезд в другой дом и нескончаемый поток слёз. Издевательства, оскорбления и унижения…

Она просила небеса забрать её к маме и папе, но этого не происходило.

Девочка росла, её воля слабела, а издевательства и побои от родственников становились частым явлением.

– Ты оглохла?! Тварь такая! – орала тётка.

Я, не обращая внимания на её слова, неотрывно отслеживала информацию, что крутилась в моей голове.

– Райлор! Иди сюда! Райлор! 

Непонятно каким образом, но я понимала, кого она зовет – дядю этой девушки, воспоминания которой сейчас проглядывала.

Видела, как он обзывал её и не обращал внимания, когда его дочь, которой я залепила пощечину, всячески издевалась над ней. Как его супруга частенько избивала бедняжку палками, привлекая к этому делу слуг. Как морили её голодом и заставляли выполнять черную работу по дому.

Столько боли и страданий они ей причинили. Ребенку, что лишилась родителей в столь раннем возрасте…

Дрожь по телу смешивалась с яростью. Мне были знакомы страдания из-за потери родных, в которых год за годом утопала эта бедняжка, но не понимала, какое к этому имею отношение.

Видения прекратились, и я, тяжело дыша, распахнула глаза, встречаясь с пышущими злобой взорами.

«Что происходит?!» 

Этот вопрос так и просился сорваться с моего языка, но я молчала, предупреждающе щурясь.

– Ты пожалеешь, что посмела поднять руку на мою дочь! – выплюнула тётка. 

– Папенька! – всхлипнула девица, когда из дома вышел щуплый мужчина в костюме стиля средневековья с моноклем на глазу. – Санса ударила меня, папенька! – ткнула она в мою сторону указательным пальцем.

«Я? Но… я не Санса… – задержала дыхание. – Так звали девушку, жизнь которой я увидела…» 

– Санса! – рявкнул мужчина, жидкая бороденка которого смотрелась омерзительно. Он глядел на меня. – Живо в дом! И только посмей ослушаться! Пожалеешь!..

Это последние моменты, когда на Сансу поднимают руку

Вика

– Не слышала, что тебе сказали?! – вякала Киора, имя которой я узнала из странного видения. 

Головная боль сохранялась, но это не помешало мне бросить на неё убийственный взгляд, после которого идиотка прикусила свой чрезмерно длинный язык.

– Пошла! Живо! – зашипела тётка.

Меня испепеляли три пары глаз, от которых веяло нешуточной угрозой, но я так и продолжала упрямо стоять на месте.

Интуитивно чувствовала, что в дом идти нельзя. Меня намеренно хотели заманить туда, где будет меньше наблюдателей.

Видимо, не выдержав моего нежелания подчиняться, жидкобородый, что назвал меня Сансой, гневно скривился, а затем шагнул вперёд. 

– Свалилась идиотка на мою голову! – резко схватив меня за запястье, грубо дернул на себя. 

Наверное, он думал, что я беспрекословно последую за ним, но не тут-то было.

Стремительно вырвав свою конечность из, должна заметить, слабенького захвата, я сделала шаг назад.

– Что?! – угрожающе прищурился жидкобородый, в своём излишне приталенном костюме напоминая пингвина. 

– Папенька! – пискнула Киора. – Выпори её! Санса совсем ополоумела!

Хаотично оглядела свою одежду и длинные серебряные локоны.

«Я? Это правда я?!» 

Посильнее ущипнула себя за щёку. 

На глазах выступили слезы.

«Это не сон!» 

– Что вам от меня надо?!

– Не прикидывайся! – зашипела тётка. – Тебе сказано, иди в…

– Кто вы такие?! – повысила я голос, сжимая пальцы в кулаки. 

И вновь, словно отвечая на мои вопросы, отголосками пришли ответы. Я – Санса, а напротив – мои дядя, тётя и двоюродная сестра…

– Дура, да?! – закричала Киора. – Мы – твоя семья! А ты – плебейка, сидящая у нас на шее все эти годы! 

– Семья? – прохрипела в ответ, не зная, плакать или смеяться.

Этих людей я видела впервые, и моей семьёй они точно не являлись, но приходились родственниками той девушке, над которой издевались без капли сожаления.

– Санса! – зашипел жидкобородый. – Моё терпение на исходе! Эрнест! – крикнул он.

Из-за ели вышел рослый мужчина, поспешно направляясь в нашу сторону.

– Сейчас ты запоёшь! – довольно оскалилась тётка. – Эрнест! Хватай эту тварь и тащи на задний двор!

– И рот ей заткни чем-нибудь! – подвякивала Киора.

Сердце ускоренно забилось, а в груди появилось предчувствие нешуточной опасности. А затем…

Ослепительная вспышка, а за ней картинки, где этот верзила швыряет Сансу на скамью и замахивается на неё палкой, беспощадно избивая…

Секунда… Стремительно подхватив слишком длинную юбку, я под вопли "любящей" семейки побежала в противоположном направлении от дома. Туда, где в отдалении наблюдались красивые кованые врата, а за ними…

«Экипажи?! Серьезно?!» 

– Лови её! – слышалось за спиной.

– Эрнест! Лови скорее!

– Стой, дрянь такая!

«Не дождётесь!» 

Не знала, куда бегу, но интуитивно чувствовала, что поступаю правильно. Меня будто кто-то вёл.

– Санса! – кричали мне вслед. – Стой, Санса!

«Вы же явно обращаетесь ко мне! Но я не Санса!» 

Пробегая мимо удивлённых девушек, что в одеждах служанок пололи клумбы, я всё больше поражалась месту, в которое попала.

«Куда меня занесло?! А главное, каким образом?!» 

Врата уже были совсем близко, а за ними свобода, которая непонятно чем для меня обернется, но всё лучше, чем остаться в этом дурдоме и быть избитой до полусмерти.

Шаг…

Ещё шаг…

Я добежала до ворот, сжимая кованые прутья руками и пытаясь их распахнуть.

Но нет… Они отказывались поддаваться.

Дыхание было частым, тяжелым, но я, сколько себя помнила, всегда бегала по утрам. Любила это дело.

«Тело будто не моё…» – пришла мысль в голову, от которой по спине пробежал мороз.

Я с силой начала дергать ворота, тем самым привлекая к себе внимание проходящих мимо людей.

«Да почему вы все так одеты?!» – хотелось мне заорать.

– Помогите выйти! – закричала я им, размахивая руками. – Что вы стоите?! Помогите мне выйти!

– Не обращайте внимания, – послышался елейный голос за спиной, переплетённый с хриплой одышкой. – Моя племянница… – вдох, – немного приболела. Пойдем, милая…

Мне на плечо легла ладонь, которую я скинула с себя.

Резко обернувшись, вжимаясь спиной в прутья ворот, я встретилась взглядами с остальными.

Они бежали за мной. Все, кроме Киоры. Запыхались. Особенно тётка, с которой сошло семь потов, а лицо напоминало помидор.

– Пойдём в дом, – улыбалась она, взволнованно поглядывая за мою спину, за которой, как я поняла, находились наблюдатели. – Тебе нужно прилечь…

– Не трогай меня! – рыкнула я.

– Ты… – подалась она вперед, тут же меняя интонацию. – Ну зачем же так? Лучше посмотри, на кого ты похожа. Ай-я-яй, – покачала лицемерка головой. – Вся испачкалась. Сколько раз тебе говорили, чтобы ты не возилась с этими цветами. Леди твоего уровня не должны заниматься подобным. Не стоит лишать слуг работы…

Ложь! В каждом слове этой гадюки была ложь!

– Санса, – заговорил жидкобородый, что тоже стоял совсем недалеко, злобно щурясь. – Ну, хочешь ты ту шляпку, хорошо! Я куплю её тебе! Зачем всем показывать свои капризы? Люди могут подумать невесть что? И я тебя прошу, сними ты этот ужас, у тебя новых платьев целый шкаф!

И снова ложь! Я знала, что там всего три платья, в которые наряжали Сансу на праздничные ужины. Вся остальная её одежда была тряпьём! Обуви, к слову, у неё тоже было всего ничего. Одни туфли, одни башмаки и одна пара зимних сапог. Всё!

– Давай, пойдём, – поманил он меня. – Так и быть, получишь свою шляпку…

– Нет! – замотала я головой, понимая, что и шага отсюда не ступлю. Мне так-то жить ещё хочется. – Никуда я с вами не пойду! 

– Что ты говоришь такое? – нервно улыбалась тётка. – А куда тогда пойдешь?

– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда! 

– Мы твоя семья… 

– Семья? – истерично хохотнула я. – Значит, я отказываюсь от вас! Такая семья, как вы, мне и даром не нужна! 

И вновь интуиция прошептала, что нужно сделать, чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений.

– Кинжал! – закричала я, намереваясь потом обдумать, откуда в моей голове данная информация. – Дайте мне кинжал!

– Не давайте! – рванула ко мне тётка, намереваясь схватить. – Она не в себе!

– Это моё право! – голосила я, отпихнув её и краем глаза наблюдая, как ко мне подходит с той стороны ворот статный мужчина с тростью.

– Прошу, – он протянул мне необходимое.

Под вопли тётки, разъяренный прищур жидкобородого и пристальный Эрнеста, я выхватила клинок из ножен, стремительно отрезая свой локон волос.

Сжав его в руке, подняла над головой.

– Видите?! – заголосила я, оборачиваясь к перешептывающимся мужчинам и женщинам. – Я отказываюсь от них! ОТ-КА-ЗЫ-ВА-ЮСЬ! Теперь я сама по себе, и к ним не имею никакого отношения! Откройте мне ворота! Я хочу уйти отсюда!

«Не знаю, что происходит, но я обязательно во всём разберусь!»

Вика

Люди позади меня начали переговариваться, обсуждая услышанное и увиденное, а лица моих якобы родственничков становились хмурее тучи.

– Что? – глаза мужчины, назвавшего себя моим дядей, опасливо сощурились. – Отказываешься от семьи?

– Да!

– Как смеешь?! – взревел он. – Я тебя растил с самого детства! 

Растил, как же! А ещё издевался вместе со своей гнилой семейкой, постоянно унижая!

– Ты никуда не пойдёшь! Я не позволю! – топнула ногой тётка.

– Простите, – вмешался тот самый мужчина, что дал мне свой кинжал, – но по законам нашего государства теперь вы этой девушке никто. 

– Да как же… – начала задыхаться тётка. – Да как же это так-то?! Люди добрые! – заревела она, играя на публику. – Я мать ей родную заменяла! Ночами возле её кровати сидела, когда она болела…

– Какую мать?! – перебила я. – Что ты, что твои муж и дочь, вы издевались надо мной! Били и унижали!

Гул за спиной стал ещё громче, а взгляд дяди превратился в убийственный.

– Что ты несёшь, неблагодарная… – нижняя губа тётки затряслась, а вместе с ней и все её подбородки. – Мы закрывали глаза на твоё неприличное поведение. Позволяли делать всё, что тебе вздумается. Жалели, ведь ты в раннем возрасте потеряла родителей…

«Вот же тварь! Актриса из неё просто потрясающая!» 

– Не пристало леди лазать по деревьям и копаться в клумбах. Ты с малых лет была странной, но мы любили тебя несмотря ни на что. Потакали всем твоим прихотям. Столько раз я самолично лечила твои синяки и ушибы, и вот что получаю взамен. Клевету! Ты ещё и свою сестру постоянно обижала.

– Ты толкнула Киору, из-за чего она подвернула ногу! Специально не хотела, чтобы её помолвка состоялась! – подал голос дядюшка.

Да сдалась мне ваша Киора! И вы вместе с ней! И вообще, если вы меня так сильно ненавидите и говорите, что я, то есть Санса, сидела на вашей шее, тогда почему не желаете отпускать?!

– Как мастерски вы всё вывернули! – злобно оскалилась я, по притихшим людишкам понимая, на чью сторону они встали.

«Нужно покинуть этот дом и как можно скорее, пока наблюдатели не разошлись! Потом меня уже точно не выпустят отсюда!» 

– Достаточно разговоров! Откройте ворота! – потребовала я, уверенно приподнимая подбородок. – В чём дело?! Я прилюдно отказалась от вас! Так откройте же мне ворота и дайте уйти!

– Райлор? – тётка кинула умоляющий взгляд на своего мужа, что стоял хмурее тучи.

– Пусть идёт, – кивнул он. 

– Но…

– Пусть посмотрит, как живется простым людям. Мы будем ждать, когда ты вернёшься, – произнёс он. – Походи, погуляй, успокойся. И будь осторожна, – жидкобородый строил из себя любящего родственника. 

И вновь народ за моей спиной зашушукался.

Не осталось никаких сомнений – они считали меня полоумной со вздорным характером.

«Плевать! Считайте, кем хотите, только помогите уйти отсюда!» 

Эрнест, чье выражение лица было непроницаемым, направился в мою сторону. Что-то подцепил на воротах, и они с легкостью распахнулись.

– Пусть ты и отказалась от нас, – заговорила тётка, наигранно всхлипывая, – но мы всё равно будем ждать твоего возвращения, дитя.

«Ой, прямо-таки дитя! А как же тварь, поганка и безродная дрянь?» 

Не выдерживая, я скривилась.

Окинув пристальным взглядом "свою" семью, я, с настороженностью обогнув Эрнеста, от которого веяло угрожающим холодом, выскользнула из клетки.

Поспешно сунув кинжал в руки мужчины, что одолжил мне его, я направилась вперед.

Сердце грохотало в груди, а спину жгло от наблюдающих за мной взглядов.

«Всё хорошо! – уверяла себя. – Сейчас главное уйти отсюда подальше, присесть и всё обдумать! Я разберусь! Я со всем разберусь!» 

Не выдерживая, перешла на бег.

Не знаю, сколько времени мчалась, не разбирая дороги. Легкие нещадно горели, ноги налились тяжестью, отдавая ноющей болью, а я всё неслась вперед, пробегая мимо неспешно двигающихся экипажей, в которых сидели леди в забавных шляпках с аристократичной внешностью.

Задаваться вопросом: какого черта происходит и в своем ли я уме, было бессмысленно. Я будто попала в другой век!

Вокруг наблюдались поместья в викторианском стиле, двухэтажные домики, украшенные рейками по фасаду с черепичными крышами, и выложенные брусчаткой дороги…

Город... Этот город был другим! Не тем, где я родилась и выросла! И люди в нём тоже были другими! Их одежда, прически, манера поведения и речь…

«Я не сошла с ума!» – повторяла себе снова и снова, всё же останавливаясь и с гулко бьющимся сердцем оглядываясь по сторонам.

Женщины в простеньких платьях с корзинами в руках, в которых лежали овощи и фрукты, неспешно шагали по улочкам, мужчины в одеянии, напоминающем крестьянское, катили какие-то тележки с бочками, дети с босыми ногами в льняных рубахах, с подвернутыми до локтей рукавами, и штанах на лямках играли в догонялки, вереща на всю округу…

Глубокий вдох…

Выдох…

Я пыталась успокоиться и у меня получалось, но очень плохо.

Всё было так реально: пение птиц, дуновение ветра, ароматы выпечки и смех детей, крики взрослых, что ругали их, отгоняя от лавок, на которых продавалось что-то, а так же цокот копыт и звуки проезжающих мимо экипажей.

Набрав полную грудь воздуха, я сжала пальцы в кулаки, медленно направившись вперед.  

Другое… Здесь абсолютно всё другое!

Я остановилась возле одной из лавок, на которой продавались деревянные игрушки. Мой взгляд упал в сторону, на дом, с выжженной вывеской "Таверна Шумный лес". А затем и на одно из окон...

Задержала дыхание, замечая в отражении ту самую Сансу, которую наблюдала в видении: серебряные волосы, худенькая, в простеньком платье.

И тут подул легкий ветерок, растрепав мои локоны. Я подняла руку, заправляя их за ухо. И Санса сделала то же самое…

Сердце пропустило удар.

«Не может быть… – мне стало дурно. – Это я? Санса… это я?!»

Вика

Сидела на берегу пруда, прикрытая от посторонних взглядов ветками плакучей ивы, что доставали почти до самой травы.

Как я здесь оказалась? Не могла ответить на этот вопрос. Шок настолько оглушил меня, что я просто шла и шла, не разбирая дороги.

Несколько раз чуть не угодила под копыта лошадей, что катили за собой экипажи. В мой адрес летели нелицеприятные слова и неодобрительно-высокомерные фырканья и взгляды, но я, ошеломленная от открывшейся информации, не реагировала ни на что. 

Очнулась лишь тогда, когда ветки ивы коснулись лица.

Мне нужно было уединение, чтобы прийти в себя, поэтому-то я и раздвинула их, ступая сквозь зелёное ограждение.

И вот сейчас, чуть склонившись, наблюдала своё отражение в водной глади, что слегка шло рябью.

Пальцы трогали лоб, нос и губы, а потом взгляд устремился к свисающим серебряным локонам.

Не я… 

Это была не я…

Голова шла кругом. Не понимала, как такое могло произойти, а потом…

Потом вспомнилась авария, в которую попала из-за расстроенных чувств, боль по всему телу и капающая кровь…

– Не может быть… – поджав губы, которые были не моими, я зажмурилась, замотав головой. – Это нереально! Бред! Самый настоящий бред!

Вот только отражение в воде говорило об обратном. Вот она я. Другая. Абсолютно на себя непохожая. 

Я только успела набрать полную грудь воздуха, как перед глазами вновь побежали картинки. Санса трёт брусчатку, а её сестра стоит над душой и издевается…

Видела…

Я всё видела…

Как эта идиотка подвернула ногу, как её мамаша, что так мастерски играла на публику, влепила обжигающую пощечину, от которой у бедняжки потемнело перед глазами, а затем пихнула её, отчего Санса полетела назад…

– Ударяясь… – дрожащим голосом прошептала я, – о камень…

Я наблюдала последние минуты жизни девушки, судьба которой была ужасной.

Мои руки дрожали, а по телу бегали табуны мурашек.

– Выходит… мы обе умерли?

Я понимала, что несу самый настоящий бред, но других предположений у меня не было. Как и ответов на то, почему я очнулась в этом теле. Сильно хотела жить? В отличие от Сансы, что, как мне было известно, хотела к родителям, меня на тот свет не тянуло. И пусть Артём так жестоко поступил со мной, пусть предал нашу любовь, я всё равно не планировала умирать.

«А может… – закралась шальная мысль в голову. – Может меня переместили сюда, чтобы я отомстила за Сансу?» 

Поморщившись от бреда, что лез в мою голову, сместила внимание вдаль, на другой берег пруда.

– Пожалуйста… – послышалось жалобное.

– Ну что? Что, пожалуйста? – раздражённый голос принадлежал мужчине. – Я уже всё тебе сказал! Хватит, Лория!

– Не бросай меня! – девушка всхлипывала, готовая вот-вот разреветься.

Её слова прозвучали так жалко.

– Прости, но я не изменю своего решения!

– Но ведь мы… Мы любили друг друга! 

– Выходит, что любила только ты! 

– Дрэйк! – послышались рыдания. – Почему ты так со мной? Я же… Я же на всё готова ради тебя!

– Вот именно! – мужчина разозлился, было видно, что ему хотелось уйти отсюда. – Бегаешь за мной, как собачонка! Вся такая преданная и покорная! Лучше бы собой занималась! Посмотри, какая ты… бочка!

Рыдания девушки стали громче, а я от услышанного недовольно сощурилась, ощущая, как в груди разрастается раздражение.

– Мы с тобой вообще не смотримся вместе! Надо мной все друзья смеются! Мне нужна другая! Стройная, хрупкая и нежная, а не ты! 

«Вот же дерьма кусок!» – злилась я сильнее, сама не замечая, как собственные проблемы отошли на задний план.

– Мне нравится другая! Ясно тебе?! – выплевывал обидные слова незнакомый мужчина, лица которого я не видела. – А ты… В следующий раз, когда мы с тобой случайно встретимся, сделай вид, что не знаешь меня! Я сделаю то же самое!

Судя по всему этот эгоист с завышенным самомнением ушёл, так как девушка больше не звала его. Она тихонько всхлипывала и шмыгала носом.

«Не моё это дело! – уверяла себя. – У самой и так проблем по горло!» 

Но, несмотря на это, я поднялась на ноги и, не издавая шума, слегка раздвинула ветки ивы.

Передо мной предстала симпатичная пышечка, по щекам которой текли ручьями горькие слёзы. Она, прижимая ладони к груди, сидела на скамье и печально глядела вниз.

«Везде мужики одинаковые!» – рыкнула я мысленно. 

Она не кричала, не истерила и не посыпала проклятиями его голову, просто беззвучно плакала, выплескивая свое горе, что рвало сердце в клочья.

И эта боль мне тоже была знакома, как и боль Сансы, что потеряла родителей.

– Он не достоин такой, как вы, – сорвалось внезапно с моих губ.

Девушка, не ожидая, что рядом с ней кто-то есть, испуганно вздрогнула.

– Простите, – я раздвинула ветки ивы сильнее, появляясь перед ней.

И вновь я увидела непривычное моему глазу одеяние, только куда лучше, чем у меня.

Незнакомка посмотрела заплаканным взглядом.

На самом деле, я ожидала от неё как полное игнорирование, так и высказывания о том, что происходящее не моего ума дело, но получилось по-другому.

– Спасибо вам, – вздохнула пышечка. – Но я знаю, что это не так. Он высокий красавец с широкими плечами и развитой мускулатурой, а я… Толстуха!

– Зачем же вы так? – вздохнув, я покинула своё укрытие, направляясь к ней. – Вы красивы. А фигура… Фигуру можно изменить в лучшую сторону.

– Думаете, найдется в мире хоть один корсет, что утянет меня до неузнаваемости? – горько рассмеялась девушка.

– Корсет? – я удивленно вскинула брови. – Зачем корсет? Если у вас есть желание, я с радостью помогу избавиться от вашей пышности по всему телу. Хотите?..

Наша пышечка)