История "не"скромной синьоры

Тусклый свет старинных бра в коридоре поместья Блэквуд отбрасывал жуткие тени на облезлые, покрытые плесенью обои. Когда-то эти стены хранили память о былом величии рода, а теперь пропитались запахом сырости и запустения.

Эстель, измождённая бесконечными тревогами и страхом, в отчаянии прижалась спиной к тяжёлой двери спальни своей падчерицы. Её сердце готово было выпрыгнуть из груди, она до последнего надеялась защитить ребёнка от надвигающейся беды.

Напротив неё, словно воплощение самого зла, стоял высокий, костлявый мужчина с сальными, нечёсаными волосами, собранными в неопрятный хвост. Его лицо искажала мерзкая ухмылка, а маленькие, бегающие глазки, полные злорадства, торжествующе сверкали в полумраке.

— Умоляю вас… — голос Эстель дрожал и прерывался от рыданий. Колени подкашивались, но она стояла, словно пригвождённая к месту, не в силах отступить. — Заберите всё, что угодно… только пощадите Лилу…

Гроуш, так звали этого демона во плоти, оскалился, демонстрируя свои жёлтые, гнилые зубы. В его взгляде не было ни капли сострадания, только звериная радость от чужих мучений. Он упивался моментом.

Дурная слава о нём гремела далеко за пределами их богом забытого поместья. Он был верным псом хозяина игорного дома — палачом, который приходил за должниками. Забирал всё, что считал нужным, а если кто-то пытался сопротивляться… последствия были страшными.

— Все должны платить по счетам, — голос костлявого звучал как скрежет металла по стеклу. — Хозяин не прощает долгов, и твой муж это прекрасно знал. Его никто не звал! Он сам пришёл к нам!

— Но он же умер… — едва слышно прошептала Эстель.

— Мне плевать! — прорычал Гроуш. — Его долг перешёл к тебе по наследству, — едко усмехнулся он. — Считай, что тебе повезло — я не забираю дом. Только девчонку. Она ведь тебе не родная, так что благодари меня за то, что избавляю от лишнего рта! — он толкнул Эстель, пытаясь добраться до двери.

Каждый его жест, каждое слово были пронизаны жестокостью и безжалостностью, а в воздухе повисло ощущение неминуемой трагедии.

— Нет! — истошно закричала Эстель, в отчаянии вцепившись дрожащими пальцами в плащ Гроуша. — Пощадите её, умоляю вас!

Но мужчина лишь расхохотался — этот жуткий, каркающий смех разорвал ночную тишину. Он упивался её страданиями, наслаждался мольбами, впитывал каждое проявление отчаяния.

— Пощадить? — его губы искривились в мерзкой ухмылке. — Я видел её. Такая красавица… Господину понравится. А теперь — прочь с дороги, или я башку тебе снесу!

— Не надо! — Эстель в последней попытке упёрлась руками в его грудь. Но Гроуш, не произнеся ни слова, с чудовищной силой отшвырнул её в сторону, как тряпичную куклу.

Молодая женщина, потеряв равновесие, рухнула на пол, ударившись головой об острый угол старинного комода. В затылке взорвалась ослепляющая боль, перед глазами заплясали огненные круги.

Она пыталась цепляться за ускользающее сознание, отчаянно вслушиваясь в скрип открывающейся двери спальни и пронзительный, полный ужаса крик Лилы, который разорвал ночную тишину.

Эстель силилась подняться, но боль в голове становилась невыносимой — будто кто-то сжимал её череп железными тисками, готовясь раздробить его в порошок. По шее текло что-то тёплое, впитываясь в ночную сорочку. Тело отказывалось повиноваться, мир вокруг расплывался, превращаясь в кошмарную мозаику. Силы покидали её с каждой секундой, а ужас за судьбу Лилы сжигал душу изнутри.

И в тот момент, когда сознание окончательно покинуло её, Эстель услышала последний вздох отчаяния, вырвавшийся из груди. Теперь её дети останутся совершенно одни, беззащитными перед этим жестоким миром.

Дорогие мои, вот и начала свою жизнь седьмая история про неунывающих попаданок) Буду благодарна за звездочки) Спасибо Вам огромное)

Эстель

Эля

— Может, всё же передумаете? 

Я с трудом сдерживалась, чтобы не высказать этому сморчку всё, что о нём думаю. Его сальная ухмылка, поросячьи глазки и необъятное брюхо, которое не мог скрыть даже самый дорогой костюм, вызывали у меня тошноту.

«Неважно, сколько ты потратишь на брендовые шмотки, — думала я, — хряк остаётся хряком, как его ни наряжай!»

— Простите, но своего мнения я не изменю! — твёрдо заявила я, глядя ему прямо в глаза.

Мужчина недовольно поджал губы. Я видела, как внутри него клокочет ярость, как слова проклятий рвутся с языка, но он всё же сумел удержать свою злость в узде.

— Готов заплатить внушительную сумму… — вновь завёл свою песню он, оскалившись в фальшивой улыбке.

— Всего доброго! — я резко поднялась со стула, демонстративно указывая рукой на дверь. Пора было выставить этого типа за порог.

— Не понимаю, — его губы скривились в отвратной гримасе, а глаза сощурились от злости, — почему вы отказываетесь от такого выгодного предложения?

«Потому что эта галерея — мой дом! — мысленно закричала я. — Здесь прошло моё детство! Здесь я была счастлива! А ты, купив её, просто сровняешь всё с землёй ради очередного торгового центра или фитнес-клуба!»

— Ваши дела, как я слышал, идут не очень хорошо… — хмыкнул он, пытаясь надавить.

— И вас это совершенно не касается! — моё терпение лопнуло. Да, я знала, что дела идут неважно. Да, едва свожу концы с концами. Но никогда не гналась за богатством. Ценила то, что имею, и оберегала свой дом. — Вам пора, — моя улыбка была ледяной, предупреждающей, не оставляющей сомнений.

Толстосум, который уже не в первый раз являлся со своими «щедрыми» предложениями, бросил на меня яростный взгляд.

— Мне необходимо это здание! — его голос прозвучал угрожающе.

Леденящее предчувствие недоброго пробежало по спине. Я была одна в галерее, и это осознание не сулило мне ничем хорошим.

— В последний раз повторяю, — вздохнула я, — оно не продаётся.

— Видит бог, я хотел решить всё мирно… — слова мужчины повисли в воздухе.

Тревожность, липкая и холодная, окутала меня. Я старалась сохранять самообладание, но внутри всё дрожало.

— Ник, твой выход, — усмехнулся толстяк, развалившись в кресле с видом победителя.

В этот момент Ник, мужчина в чёрном костюме с пустым, безжизненным взглядом, двинулся в мою сторону.

— Что вы… — я отступила, предчувствуя беду. — Что вам нужно? 

Договорить я не успела. Ник молниеносно бросился вперёд, схватил меня за руку и рванул к себе. От неожиданности я оказалась распластанной на собственном столе, а ужас сковал моё тело ледяными тисками.

— Подписывай, — прошипел голос прямо над ухом, от которого по спине пробежал ледяной озноб.

В ту же секунду перед моим лицом плюхнулся договор купли-продажи.

— Пока здесь та сумма, которую я предложил, — равнодушно протянул толстосум. Его тошнотворный аромат дорогого парфюма расползся по всему кабинету удушливым облаком. — Даю минуту. Либо подписываешь, забираешь деньги и уматываешь, либо через шестьдесят секунд этот договор сменится другим. Сумма в нём будет в три раза меньше. Знаешь выражение «время — деньги»? Оно как нельзя кстати сейчас.

Страх ледяной волной разлился по венам, дыхание срывалось на хрип. Но тут паника начала отступать, уступая место обжигающей ярости.

«Ублюдок жирный!» — мысленно взвыла я.

Понимала: с громилой, что удерживал меня, справиться не получится. Но и сдаваться нельзя. Главное — вырваться из кабинета, добраться до улицы, а там…

«Там что-нибудь придумаю!»

— Сорок секунд, — скучающе протянул толстяк, покачивая начищенной до блеска туфлёй.

Вдох… выдох…

Взгляд упал на керамическую статуэтку. Не раздумывая, я схватила её свободной рукой и, извернувшись, с силой впечатала в голову Ника.

Его хватка ослабла. Сквозь злое шипение мне удалось вырвать свою конечность и сделать несколько отчаянных шагов к свободе.

До двери оставалось всего ничего. Спасение было так близко… Но в этот момент меня схватили за шиворот и с силой швырнули назад.

Острая боль взорвалась в затылке. Перед глазами всё поплыло, тьма накрыла сознание.

Сколько я пробыла в этой темноте — неизвестно.

Ощущения возвращались по частям: сначала жгучая боль, потом невыносимая ломота во всём теле, а затем — чужой, пронзительный страх, пробирающий до самых костей.

Я лежала на холодном, каменном полу в каком-то старом, обшарпанном коридоре.

«Не больница… — пульсировала мысль в раскалывающейся голове. — Этот боров куда-то меня притащил?!»

Только я собралась подняться, как слух словно включился, оглушая чьим-то отчаянным плачем, криками и звериным рычанием.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение.

Постепенно картинка прояснилась, и я увидела, как мужчина в длинном чёрном плаще силой тащит по коридору беловолосую девушку в ночной сорочке.

«Что за чертовщина здесь происходит?!» — оцепенела я, мгновенно забыв о собственной беде.

Эля

Эля

— Отпусти! — истошно кричал мальчонка лет семи, в отчаянии вцепившись в ногу незнакомца. Его маленькие кулачки судорожно сжимались, а в глазах плескался первобытный ужас.

— Малец, лучше уйди по-хорошему! — прорычал высокий, костлявый мужчина с острым, хищным носом. 

— Май! — рыдала девушка, чьи белокурые волосы разметались по плечам. — Не надо, Май!

— Лила, я не сдамся! — мальчишка вцепился в ногу мужчины мёртвой хваткой, когда тот попытался его оторвать.

— Пошёл прочь, щенок! Жить надоело?! — взревел незнакомец, теряя терпение.

Слабость постепенно отступала, но я всё ещё не понимала, где нахожусь и что происходит. Одно было ясно — даже в этом кошмаре я не могла оставаться в стороне.

— Не трогай его! — мой голос эхом отразился от стен, хотя я тут же поморщилась от острой боли в висках.

— О как? — рука мужчины застыла в воздухе, всего в нескольких сантиметрах от головы мальчугана. — Очухалась? Быстро ты.

Резкий рывок — и ребёнок отлетел в мою сторону, распластавшись на холодном полу.

С трудом поднявшись, я цеплялась за стену, пытаясь справиться с головокружением. Мир покачивался перед глазами, но я должна была действовать.

— Иди сюда! — позвала я мальчонку, который уже вскочил и собирался броситься обратно.

— Но… — он нерешительно посмотрел на меня.

— Подойди! — мой голос звенел от напряжения, я не отрывала взгляда от омерзительной ухмылки незнакомца.

Мальчик, скрепя сердце, приблизился ко мне, постоянно оборачиваясь через плечо.

— Руки убрал от ребёнка! — прорычала я, испепеляя мужчину взглядом.

Странно, но силы возвращались ко мне с пугающей быстротой. 

— От ребёнка? — мерзкая усмешка исказила лицо незнакомца. — Это она-то? Ей уже можно, — оскалившись, он схватил всхлипнувшую девушку за шею, своими действиями вызывая у меня приступ ярости. — Я заберу твою дочь за долги! — обратился он ко мне. — Можешь считать, что мы в расчёте!

«Мою дочь? Долги? У меня нет ни детей, ни долгов! Или это сон… Очень похоже на кошмар!»

Мальчишка рядом со мной дёрнулся, намереваясь броситься вперёд, но я железной хваткой удержала его руку. Время словно замедлилось, а воздух наполнился запахом опасности и безысходности.

— Мама… — всхлипнул мальчик, глядя на меня с такой мольбой во взгляде, что сердце разрывалось на части. — Он же заберёт нашу Лилу! Мама…

Его слова пронзили меня насквозь. Эти дети… они словно были моими. А этот мрачный дом… Казалось, будто я прожила здесь целую жизнь.

«Кошмарный сон! Ужасное место!» — билось в голове, но проснуться не получалось.

— Должок твоего муженька можно считать оплаченным, — мерзко хохотнул длинноногий.

Не ощущая опасности, он повернулся ко мне спиной и грубо рванул к себе рыдающую девушку, при виде которой у меня сжималось сердце.

Всё выглядело как жуткий кошмар, но насколько же реалистичным он был!

— Мама… — снова всхлипнул мальчик, поднимая на меня заплаканное лицо. — Сделай что-нибудь, мама! Наша Лила…

— Всё будет хорошо, — выдавила я нервную улыбку, не отрывая взгляда от тяжёлого канделябра. — Стой здесь, — шепнула я.

Заплаканный ребёнок с тревогой кивнул, оставаясь на месте, пока я бесшумно подкрадывалась к комоду. Пальцы дрожали, когда я подхватила канделябр.

Две секунды — и я оказалась за спиной ничего не подозревающего мужчины, без колебаний опуская тяжёлое орудие ему на голову.

«Что тогда, что сейчас, главное, чтобы у меня в привычку не вошло всех прикладывать!» 

Он рухнул как подкошенный, выпустив из своих цепкой хватки перепуганную девушку.

— Матушка… — ахнула Лила, зажимая рот ладонью и не отрывая взгляда от неподвижного тела.

— Так ему! — радостно вскрикнул мальчик за спиной.

— Он… жив? — голос девушки дрожал.

Честно говоря, мне и самой хотелось это знать. Пусть это и сон, но становиться убийцей не хотелось даже здесь.

Присев, я нащупала пульс на шее мужчины, морщась от запаха перегара, исходящего от него.

— Жив! — с облегчением выдохнула я. — Просто без сознания. Скоро очнётся.

— И… — голос Лилы дрогнул. — Что нам делать, когда он придёт в себя?

Я замерла, переводя взгляд с одного ребёнка на другого.

— Надеюсь, — усмехнулась я, — к тому моменту я уже проснусь. У меня дел в галерее по горло.

Дети уставились на меня как на сумасшедшую.

— Может, свяжем его? — предложила я. — А что? Так всяко надёжнее будет…

Новая Эля

Эля

Я осталась присматривать за обездвиженным длинноногим незнакомцем, пока дети отправились на поиски верёвки. Они бросали на меня странные взгляды, но я не обращала на это внимания. Всё моё существо жаждало одного — как можно скорее вернуться в реальность и покинуть это гнетущее место, где даже дышать было тяжело. Казалось, сам воздух здесь пропитан печалью и тоской, а стены насквозь пронизаны болью и тревогой.

— Лежи спокойно и не дёргайся, понятно? — шикнула я, стоя в шаге от мужчины.

Он, конечно, не слышал меня, но эти слова придавали мне храбрости. В моей руке по-прежнему находился увесистый канделябр, который я готова была использовать повторно, если потребуется.

Время тянулось медленно. Серебряный свет луны, высоко висевшей в небе, проникал через окна, озаряя помещение. Я осматривалась вокруг: каменный пол, потрёпанные обои с местами оторванными кусками, тусклые бра и старинная мебель, видавшая виды. Этот дом определённо таил в себе множество загадок.

— Интересно, когда же тебя построили? Лет двести назад? — пробормотала я, переводя взгляд на окно.

В стекле отразилась молодая женщина с тёмными, растрёпанными волосами.

— Это… — опешила я, — я, что ли? — моя рука дернулась, а вместе с ней и отражение пришло в движение. — Пф! — не смогла сдержаться, фыркнув громко, что аж сама испугалась. Нервы были натянуты до предела. — Действительно я, — покачала головой, тяжко вздохнула. — Дурдом какой-то! Длинноногое нечто, имеющее намерения похитить ребёнка, непонятный дом, дети, зовущие меня мамой, ещё и тело не мое! Просто прекрасно!

Возмущённо выдохнув, я нервно прочистила горло. Теперь не оставалось никаких сомнений — это сон. У меня совершенно другое лицо! Свободная рука скользнула по груди, талии и бёдрам.

— Да у меня всё другое! — фыркнула я, чувствуя, как становится легче. Если это сон, то чего паниковать?

Внезапно послышался топот ног. Дети возвращались.

— Мама, мы нашли верёвку! — прокричал запыхавшийся мальчонка.

Слышать, как меня называют мамой, было непривычно. Мне тридцать три, но забеременеть так и не получилось. Брак с мужем продлился пять с небольшим лет, после чего мы разошлись, каждый пошел своей дорогой.

— Умницы! — воодушевлённо воскликнула я, приступая к делу и быстро связывая руки и ноги худого мужчины.

Дети с готовностью бросились мне помогать, несмотря на явный страх. Я заметила, как они волнуются, и поспешила поскорее справиться с обездвиживанием длинноногого.

— Ну вот и всё! — довольно отряхнув ладони, я выпрямилась и встретилась с тревожными взглядами детей. — Что такое? — вопросительно подняла я бровь.

— Ты… — начала светловолосая девушка, но осеклась.

— Ты сильно испугалась, да? — взял слово мальчик.

— Есть немного, — кивнула я. — А вы разве нет?

— Я проснулся от криков, — вздохнул мальчонка. — Выбежал, а там этот, — он кивнул в сторону длинноногого, — Лилу из комнаты выводит…

— Как твоя голова? — осторожно спросила девушка, глядя на меня с волнением. — Сильно болит?

— Голова? — нахмурилась я.

«Было больно, когда меня отшвырнул тот здоровяк, и я впечаталась во что-то, а сейчас боли нет… — от промелькнувшей мысли по телу побежали ледяные мурашки. — Это не сон! Я не во сне! Я в отключке! Прямо как длинноногий!»

— Выходит, — с моих губ сорвался вздох, — вы лишь плод моего больного воображения.

Я протянула руку и погладила мальчика по волосам, глядя в его непонимающие глаза.

— Как настоящий, — улыбнулась ему.

— Сестра, маме, видимо, плохо, — заключил ребёнок.

— Покажи, где ударилась, — Лила подошла ко мне и коснулась затылка.

— Да всё в порядке, — поспешила я успокоить её, умиляясь их переживаниям. 

— Кровь! — судорожно вздохнула девушка, глядя на свои дрожащие пальцы. — У тебя рана на голове! Надо обработать!

— Да ерунда, — отмахнулась я. — Не болит! А вот вам бы не стоило стоять босиком на каменном полу. Заболеете, — нервный смех вырвался наружу. — Мой мозг действительно уникален! Такое показывать, пока я без сознания!

— Мама… — в голосе мальчика звучала неподдельная тревога. — Что с тобой? Почему без сознания? Ты же здесь, с нами! Лила? — посмотрел он на сестру.

— Ой, ну что вы так переживаете? — хихикнула я. — Смотрите! Сейчас себя ущипну и ничего не почувствую! А знаете почему? Потому что это всё не-ре-аль-но, — произнесла я по слогам. Не отводя взгляда от застывших детей, с силой ущипнула себя за щёку и тут же зашипела от боли. — Какого… — ахнула я, касаясь горящего места. — Почему мне больно? Я же…

Мысли кружились в голове, как вихрь. Холодная реальность накатила со спины.

— Это что? — спросила я, задыхаясь от волнения. — Всё взаправду, что ли?..

Наши очаровашки

Эля

— А-ха-ха! — я хохотала, как безумная, не в силах остановиться. — Это всё реально? Серьёзно?! — новый приступ истерического смеха сотрясал моё тело, вырываясь наружу с нотками настоящего безумия.

— Матушка, что с тобой? — Лила подалась вперёд, касаясь моей руку и сжимая её.

— Я сошла с ума, — выдохнула я, жадно хватая ртом воздух. — Вот что со мной.

— Мама… — Май бросился ко мне, крепко обнимая и прижимаясь к боку. — Успокойся. Всё будет хорошо. Мы найдём деньги, чтобы отдать долги отца. Лилу никто не заберёт…

Тепло их объятий немного согревало моё заледеневшее тело. Только сейчас я осознала, насколько замёрзли босые ноги на холодном каменном полу.

«Каменный пол! Не кафель! Что это вообще за место такое?! — промелькнула мысль, но тут же растворилась в водовороте других вопросов. — Какая, к чертям, разница, из чего сделан пол?! Что вообще происходит?! Почему я чувствую себя так, будто действительно здесь нахожусь?!»

Схватив себя за прядь волос, я с силой дёрнула её, ощущая резкую боль.

— Мама, не надо! — голос Мая дрогнул. — Не причиняй себе боль, прошу!

Смех внезапно оборвался. Эмоции внутри превратились в смерч, разрывающий грудь на части. Я чувствовала, что половина этих чувств не мои. Словно они чьи-то чужие… Принадлежали кому-то, кто был в этом теле до меня…

Сердце колотилось как безумное, волнение накатывало волнами. Я хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

— Мама… — снова позвал Май, не выпуская меня из объятий.

— Прости, ребёнок, — произнесла я срывающимся голосом. — Но я не твоя мама…

Дети замерли, глядя в немом ужасе.

— Как её зовут? Вашу маму, — я перевела взгляд на Лилу. 

Даже в тусклом свете луны было видно, как побледнело её лицо.

— Э-эстель, — пролепетала она, запинаясь.

— Эстель, — кивнула я, делая судорожный вдох. Мурашки бегали по коже, волосы, казалось, встали дыбом. — Похоже на моё имя, но не оно. Меня зовут Эля.

В коридоре повисла тяжёлая, давящая тишина. С каждой секундой мне становилось всё страшнее.

— Эля, — повторила я. — Я — художница. Была замужем, но детей у меня нет.

Май медленно отстранился и встал рядом с сестрой. В его глазах читалась тревога. А я едва держалась на ногах. Хотелось бежать без оглядки, но куда?

— Но… — прошептала Лила. — Как такое…

— Может быть? — закончила я за неё.

Девушка молча кивнула.

— И мне хотелось бы знать ответ, — я обернулась, чувствуя на себе испуганные взгляды детей. Внимание скользнуло к связанному мужчине. — Помню, как отказала одному… — я осеклась и прочистила горло, бранные слова рвались с языка. — Одному наглецу в продаже галереи. А он натравил на меня своего пса!

— Собаку? — осторожно спросил Май.

— Нет, милый, — я вздохнула, чувствуя, как тяжёлая усталость навалилась на плечи. — Не собаку. Здорового дядьку, который толкнул меня. Я упала и ударилась головой…

— Наша мама тоже ударилась головой, — прошептала Лила, и слёзы покатились по её щекам.

— Ну ты чего? — я поспешно шагнула к ней, осторожно стирая солёные капли с щёк.

— Выходит, — всхлипнула девушка, — мамы больше нет?

Я замерла, не зная, как подобрать нужные слова. Сердце разрывалось от боли, но дети имели право знать правду.

— А… где тогда она? — Май мотал головой, переводя взгляд с меня на сестру. В его глазах застыл испуг.

«Дура ты, Эля! Зачем сказала им?» — корила я себя.

— Не плачьте, — я притянула детей к себе, чувствуя, как в груди что-то надрывается.

Эти эмоции не были моими — они принадлежали той, кто жила в этом теле до меня. Её душа не находила покоя, переживая о своих детях. 

— Ну? — посмотрела я на Мая. — Мужчины не плачут! — обняла их обоих, прижимая к себе. — Мама всегда будет рядом, — мои пальцы перебирали их волосы, и дети позволяли мне это. — Она будет наблюдать за вами с небес.

— Но как… — всхлипывал Май. — Как мы без неё?

— Как-нибудь справимся, — шмыгнула носом Лила. — Теперь нас осталось двое…

— Погодите-ка! — я отстранилась. Внутри меня словно кто-то умолял остаться с ними, защитить их. — Почему двое?

Дети не сводили с меня заплаканных глаз.

— А как же я? 

Внезапно послышался мужской стон со стороны связанного.

— Скоро очнётся, — констатировала я.

— И снова попытается забрать Лилу, — голос Мая дрогнул.

Мне было искренне жаль этих детей. Перед ними стояла женщина, похожая на их маму, но на самом деле — чужая тётя в её теле.

— Давайте вы мне всё расскажете? — попросила я. — Понимаю, ваша мама ушла, и мы обязательно почтим её память, но сейчас нужно действовать.

Снова раздался стон.

— Сейчас главное — решить, что делать дальше. Можете мне не верить, но я чувствую: ваша мама просит меня защитить вас. И я постараюсь выполнить её просьбу, чего бы мне это ни стоило!

Эля

То, во что я угодила, могло бы сломить любого. Если у человека нет крепкой психики, самоконтроля или хотя бы капли выдержки — такой удар судьбы мог бы оказаться смертельным. Но я держалась, стиснув зубы, потому что передо мной стояли двое испуганных детей, отчаянно нуждавшихся в моей защите.

Их история лилась неровным потоком. Лила пыталась рассказать всё по порядку, но Май постоянно перебивал её, заставляя девушку путаться в собственных мыслях и начинать заново.

То, что я услышала, заставило волосы встать дыбом. Интуиция не подвела — ситуация оказалась кошмарнее, чем можно было представить. Эстель, чьё тело я заняла, не была родной матерью этим детям. Она вышла замуж за их отца, когда Маю едва исполнилось два года.

История их матушки звучала как ночной кошмар. Сложные роды, в которых она мучилась в полном одиночестве. Отец, отправившийся за повитухой, не смог устоять перед соблазном заглянуть в таверну. Медовуха оказалась важнее жизни собственной жены. Он пропьянствовал почти до утра, потеряв счёт времени.

Семилетняя Лила, перепуганная до смерти, не знала, как помочь матери. А когда отец наконец-то явился домой — пьяный, весёлый, совершенно забыв о своём долге — было уже поздно. Май родился, но его мать…

Как маленькая Лила пережила этот ужас, оставалось только гадать. Ей пришлось взвалить на свои детские плечи заботу о младшем брате. А потом в их жизни появилась Эстель…

Странно, но после всего случившегося отец детей вдруг решил измениться. Перестал пить, попытался стать человеком. Каким-то чудом ему удалось привлечь внимание достойной женщины. Правда, Эстель оказалась из бедной семьи — тихая, послушная, безвольная. Но она окружила детей заботой и теплом, став для них настоящей матерью.

Однако затишье оказалось недолгим. Отец нашёл новую страсть — игорный дом. Сначала редкие визиты превратились в постоянные. Проигрыши следовали один за другим. Вскоре от былого небольшого состояния не осталось и следа. Денег хватало лишь на самое необходимое. Слуги разбежались, а некогда ранее величественное поместье Блэквуд превратилось в пристанище горя и отчаяния.

Псы из игорного дома начали наведываться всё чаще, забирая последние ценности. Но, несмотря на это, отец Лилы и Мая продолжал играть, словно одержимый, не в силах остановиться.

В тот роковой вечер он спустил за игрой баснословную сумму — денег, естественно, не было. Возвращаясь домой в состоянии бешенства, он ввязался в драку, которая стоила ему жизни. И что оставил он после себя? Нищее поместье, гору долгов и беззащитную семью. Этот человек был настоящей раковой опухолью, которая годами отравляла жизнь всех обитателей Блэквуда.

— Здесь оставаться смертельно опасно, — процедила я сквозь зубы, нервно кусая губу. Мысли в голове крутились вихрем, но кое-какие решения уже начинали вырисовываться. — Долг, должно быть, колоссальный.

Лила с Маем молча кивнули. Их лица, измождённые и заплаканные, хранили следы бессонных ночей — тёмные круги под глазами говорили сами за себя.

— Тебя уже пытались забрать, — обратилась я к Лиле. — Они не дадут нам времени, чтобы заработать эти проклятые деньги. Особенно после того, как я вырубила его, — указала я взглядом на длинноногого.

Время текло сквозь пальцы, словно песок. Действовать нужно было молниеносно. На кону стояла не только судьба Лилы, но и наше с Маем будущее. Но куда бежать? Я даже не представляла, где нахожусь.

— А где мы вообще? — выдавила я, морщась от напряжения. — Какая страна?

— Страна? Это империя Дакария, — устало вздохнула Лила. — Наше поместье находится в пригороде, далеко от столицы.

Продавать дом уже не было времени. Оставаться — смерти подобно. Мои решения, возможно, граничили с безумием, но когда жизнь висит на волоске, выбирать не приходится.

— Слушайте внимательно! — твёрдо произнесла я, глядя в испуганные глаза детей. — Есть ли у нас хоть какие-то сбережения? Драгоценности? Что-то, что поможет нам выжить в пути?

— У мамы было немного денег, — тихо ответила Лила.

— Отлично! Уже что-то! — воскликнула я. — Собираемся! Быстро!

— Мы уезжаем? — глаза Мая расширились от удивления.

— Без вариантов! — отрезала я. — Оставаться — самоубийство! Собираем вещи по сезону, документы, что есть из еды. Каждая минута на счету!

Не теряя времени, я резким движением оторвала подол своей изношенной сорочки. Подойдя к оглушённому мужику, запихнула ткань ему в рот.

— Чтобы не поднял тревогу раньше времени, — пояснила я застывшим в коридоре детям. — Быстрее! Рассвет уже на пороге! Собираемся и уходим! Я не дам вас в обиду!

Эля 

Это рассветное утро, когда мы покинули двухэтажное, мрачное поместье, я не забуду никогда. 

Стоя перед зловещим зданием, я вглядывалась в пустые глазницы окон, и леденящий ужас пробирал до самых костей. Дом словно источал злобу и опасность — и внешность его полностью соответствовала этому ощущению. Даже территория вокруг него была погружена в запустение: высокая трава и угрожающе нависающие кроны деревьев создавали гнетущую атмосферу.

Не в силах больше выносить давящее напряжение, я взяла Мая за руку, бросила взгляд на Лилу — и мы наконец покинули это проклятое место, пропитанное горем и страданиями.

Моя новоиспечённая дочь, не теряя времени, собрала все сбережения Эстель и помогла брату упаковать продукты с вещами. Помимо них были взяты лекарственные настойки, чистая ткань и огниво. Я тоже действовала быстро и решительно. Ворвавшись в кабинет покойного хозяина поместья — того, кто принёс этой семье столько боли — я лихорадочно обыскивала ящики стола и полки в поисках чего-нибудь полезного. И удача улыбнулась мне: карта империи оказалась именно тем, что было нужно. Теперь у меня хотя бы появилось представление о том, куда двигаться и как называются города.

Я прекрасно понимала: как только длинноногий придёт в себя и освободится от пут, нас начнут искать. Нужно было убираться из пригорода как можно скорее. К счастью, на дворе стояло лето. Зимой нам пришлось бы куда тяжелее.

Отойдя на безопасное расстояние от поместья, я старалась не обращать внимания на непривычный пейзаж: одноэтажные дома с покатыми крышами, поросшими мхом, и узкие брусчатые улочки. Уткнувшись в карту, искала ближайший город. Дорога до него вела через лес вдоль устья реки Мемор. Даже не нужно было спрашивать детей о наличии в этом мире автобусов или автомобилей — окружающая обстановка красноречиво говорила о том, что здесь правят бал кони, телеги и экипажи.

Паника так и норовила захлестнуть меня с головой, но я изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Отталкиваясь от слов Лилы, которая хорошо ориентировалась здесь, я уводила детей всё дальше, петляя между деревьями и сворачивая с одной улочки на другую. В такие моменты особенно остро чувствуешь, насколько мы зависимы от интернета и гаджетов.

Но я не позволяла себе отчаиваться. Решимость переполняла меня до краёв, готовая выплеснуться через край. Мы шли уже около двух часов, и людей на пути становилось всё больше. Они были одеты примерно так же просто, как и мы — в стиле средневековья.

Старалась сохранять самообладание, хотя так и подмывало истерично расхохотаться. Но теперь у меня не было права на подобные выходки. Я больше не одна — на моих плечах лежала ответственность за детей, и это придавало сил двигаться дальше.

Мысли типа: «А оно мне вообще надо?» или «Правильно ли я поступаю, взвалив на себя этот нелёгкий груз?» гнала прочь, не позволяя им даже близко подобраться. Стоит поддаться им — и меня накроет с головой. Не факт, что удастся вырваться из этой панической истерии.

Попаданство в чужой мир и чужое тело, неизвестность о моей прошлой жизни и судьба дедушкиной галереи, которую я берегла словно зеницу ока… Что делать дальше и какое будущее меня ждёт? Эти вопросы давили не меньше, пытаясь сломить мою волю и пошатнуть уверенность в правильности моих поступков. Было сложно, но интуиция, которая постоянно нашёптывала не реагировать на скребущиеся в подсознании страх и сомнения, помогала держаться и идти вперёд.

«Да, меня окружает другой мир, другие правила и законы, но я справлюсь! Стану частью всего этого! Ознакомлюсь с местными порядками и как можно скорее усвою самое основное!»

Сколько себя помню, я всегда преодолевала преграды. Боролась с трудностями, можно сказать, выгрызая себе место под солнцем. Сдаваться не в моём духе! 

«Я — боец по жизни, так что хватит думать о всякой ерунде!»

По пути людей становилось всё больше, а вместе с ними, как я и думала, появлялись лошади, запряжённые в упряжку и тянущие за собой телеги. На одних стояли деревянные бочки, на других — сено, а кто-то перевозил разной формы сундуки с коваными вставками.

Не останавливаясь, мы двинулись вдоль дороги. Через час перед нами предстало скопление людей, намеревающихся покинуть этот городишко. Впереди раскинулись распахнутые массивные ворота высотой примерно в два этажа. От них в разные стороны убегали каменные стены, за пределами которых нас ждала надежда на спасение.

Время неумолимо бежало. По моим подсчётам, после ухода из поместья прошло  около четырёх часов. Длинноногий, наверное, пришёл в себя и, возможно, освободился. А это значит… Означать это могло только одно — нас, скорее всего, уже кинулись искать.

Горожане двигались к стражам у ворот, проверяющим какие-то бумаги, очень медленно. Или мне просто так казалось. Людей перед нами становилось всё меньше.

Лила раскрыла свой узелок, подвешенный на верёвке и напоминающий со стороны подобие рюкзака, и вытащила из него три какие-то бумажки.

— А это… — приподняла я вопросительно бровь.

— Это наши документы, — едва слышно прошептала она, прижимая к груди свёрнутые в трубочку бумаги. — Без них нас не выпустят.

Волнение мгновенно подскочило до предела. Я судорожно вздохнула и шагнула следом за грузной женщиной. Дети заметно устали, особенно Май. Но он упрямо держался рядом, не позволяя себе проявить слабость.

— Документы! — рявкнул один из стражников. На его бедре угрожающе поблескивали ножны с рукоятью меча.

Лила, не дрогнув, протянула бумаги. Стражник бегло просмотрел их и, кивнув, отступил в сторону. Девушка торопливо спрятала документы в свой самодельный рюкзак.

Но не успели мы сделать и шага, как перед нами возникла твёрдая ладонь стража.

— Что такое? — мой голос предательски дрогнул, а сердце заколотилось как сумасшедшее.

Я крепче прижала к себе притихшего Мая, не отрывая взгляда от стража.

— Жетон! — ледяным тоном произнёс он.

Что за жетон? О каком жетоне идёт речь? Я в панике взглянула на Лилу — она тоже выглядела растерянной.

— Позвольте уточнить, — выдавила я, стараясь сохранить дружелюбную улыбку. — О каком жетоне речь?

— В первый раз город покидаете, что ли? — стражник раздражённо фыркнул.

Я кивнула, изо всех сил пытаясь дышать ровно и выглядеть спокойной.

— Для выхода через ворота нужен жетон! — отрезал он.

— А где его можно получить? 

Происходящее нравилось мне всё меньше. За спиной уже недовольно переминались люди, раздражённо вздыхая из-за возникшей с нашей стороны задержки.

— У главы городской стражи! — прорычал мужчина. — Но он в отъезде! Вернётся только через два дня! Придётся ждать! А теперь прочь с дороги!

Он грубо схватил меня за руку, пытаясь оттеснить в сторону, чтобы пропустить других желающих покинуть город. Я почувствовала, как паника начинает захлестывать с новой силой. Два дня… Это слишком долго!

— Стойте! — я вцепилась в мужскую руку, понимая, что эти два дня могут стать роковыми. Если останемся — погибнем.

Страж нахмурился, глядя на меня исподлобья:

— Что ещё?

В голове лихорадочно метались мысли. Паника застилала глаза. И тут…

— Мама… — внезапно захрипел Май, закашлявшись. — Мне так плохо, мама…

Я взглянула на мальчика и поняла — он даёт мне подсказку.

— Понимаете, мой сын болен! — выкрикнула я, уже не скрывая волнения. — Говорят, в Дэйхвене есть чудесный лекарь! Умоляю вас, господин! — я рухнула на колени, чем совершенно ошеломила стража. — Смилуйтесь! У нас нет двух дней на ожидание главы городской стражи! Моему малышу с каждой минутой всё хуже! Может… — я глубоко вдохнула, стараясь сдержать слёзы. — Может, можно как-то пройти без жетона? Будьте милосердны, господин! От вас зависит жизнь моего ребёнка! Умоляю… — эмоции переполнили меня, и слёзы всё-таки покатились по щекам.
За спиной послышались шепотки людей.

— Да пропусти ты их, — раздался недовольный голос сбоку. — Они не торговцы. Товар не везут.

— А как потом их обратно впускать без жетона? — хмыкнул страж, перед которым я всё ещё стояла на коленях.

— Купят вход! — повысил он голос, обращаясь ко мне. — Чтобы войти обратно, придётся заплатить за вход!

— Я поняла! — закивала я, поднимаясь с колен. — Поняла, господин! Спасибо! Спасибо вам огромное!

— Ну всё, иди уже! — махнул стражник. — Всю очередь задержала! Шевелись!

Сжав ладонь Мая, который умело отыграл свою роль, я отыскала руку Лилы и потянула их обоих на выход. За ворота. Покидая этот чертов городок, надеялась всей душой, что больше мы сюда никогда не вернёмся.

Эля

Уже несколько часов мы шли по дороге, постоянно оборачиваясь назад. Меня не покидала тревога: что, если хозяин игорного дома, которому задолжал отец детей, окажется достаточно дальновидным и пустит своих людей по нашему следу? Возможно, они уже прочёсывают окрестности за пределами городка. Но время шло, а погони не наблюдалось, и это не могло не радовать.

Мы все смертельно устали, но не позволяли себе расслабиться. Лишь однажды сошли с дороги, укрывшись за кустами, чтобы перекусить.

Говоря о перекусе… Еда, которую взяла с собой Лила, оставляла желать лучшего: кусок чёрствого хлеба, щепотка соли, какие-то пожухлые травы, два яблока и немного крупы, похожей на пшено. Мне так и хотелось спросить, как они питались последнее время, но, глядя на их измождённые лица, я не смогла озвучить этот вопрос.

Май и Лила — растущие организмы, которым необходимы мясо, рыба, свежие фрукты и овощи, а не чёрствый хлеб с солью. Проклиная их отца, чья страсть к азартным играм заставила детей голодать, я даже в какой-то момент порадовалась, что оказалась в этом теле рядом с ними. Да, мир чужой, но я не из робкого десятка. У меня есть навыки, и я уверена, что талант художника здесь будет востребован.

— Потерпите немного, — подбадривала детей, чьи лица были бледными и измождёнными. — Я верю, что наша жизнь изменится к лучшему!

Мы были чужими друг для друга, но держались вместе, стараясь не касаться печальных тем из нашего прошлого. Сейчас было не до этого. Главное — уйти как можно дальше.

Наш путь лежал в Дэйхвен — ближайший городок. Но он не был конечной точкой. Оставаться там было бы глупостью. Нужно идти дальше.

До леса, через который пролегала дорога до Дэйхвена, мы дошли к закату. Май всё чаще спотыкался от усталости, и я решила, что на сегодня достаточно. Будь я одна, то дала бы себе короткий отдых и продолжила путь ночью. Лила, возможно, выдержала бы такое испытание, но Май был ещё слишком мал.

— Давайте отойдём от дороги подальше, — предложила я измученным детям, и они синхронно кивнули. — Начинается лесополоса. Там будет легче спрятаться.

Мы вошли под кроны деревьев, осторожно пробираясь вглубь леса. Мысленно молилась, чтобы на пути не встретилось ничего ядовитого. И тут перед нами открылся спуск, внизу которого виднелся каменистый берег и неспешно текущая река.

— Отлично! — с улыбкой произнесла я, стараясь скрыть тревогу. — Здесь и остановимся.

Мысль о том, что придётся провести ночь посреди леса, внушала ужас, но показывать свои страхи детям было нельзя. Они и так пережили слишком много.

— Давайте, — я первой спустилась вниз и протянула руку Маю. — Немного отдохнём, а потом соберём хворост для костра.

«Ночью в таком месте без огня опасно, — подумала я. — Неизвестно, какие звери могут здесь водиться!»

Да, пламя могло привлечь внимание преследователей, но интуиция подсказывала: если люди игорного дома решатся искать нас за пределами города, то вряд ли подумают, что мы рискнём заночевать в лесу.

Дети устало опустились на нагретые солнцем камни, вытянув ноющие ноги. В животе у них заурчало — голод давал о себе знать. Запасы еды были на исходе, а то, что оставалось, едва ли можно было назвать пищей.

Май прижался к сестре и почти сразу задремал. Лила тоже притихла, прикрыв глаза. Как бы ни хотелось присоединиться к ним, но на мне лежала ответственность за этих детей. Собравшись с силами, я поднялась и отправилась вдоль берега искать хворост.

Не сводя глаз с двух тёмных силуэтов, окутанных сумерками, я собирала ветки, как вдруг услышала всплеск воды. Оглядевшись, заметила в нескольких метрах от берега…

— Сеть! 

Осторожно положив собранный хворост, я подошла ближе, подтягивая её к себе и наблюдая запутавшуюся рыбу.

Первый порыв радости от предстоящей сытной трапезы быстро угас: если есть сеть, значит, имеется и её хозяин, который может вернуться. Однако, заметив среди пойманных хвостатых полуразложившиеся тушки, я поняла — владелец вряд ли появится.

После короткого раздумья высвободила живую рыбу, попавшуюся совсем недавно.

Усталость накатывала волнами, но я гнала её прочь. Построив небольшой шалашик из веток, достала из узелка Лилы огниво. Благодаря дедушке, который брал меня в походы, я умела обращаться с ним. Пусть и не сразу, но искра появилась. Пламя неохотно зализало ветки. 

Крошечным ножиком, который предусмотрительная Лила взяла с собой, я разделала рыбу. Нанизав промытые куски на палочки, посыпала их солью.

Тепло костра манило к себе, клонило в сон, но нужно было накормить детей и себя.

Аппетитный аромат наполнил воздух, вызывая обильное слюноотделение.

— Эля… — раздался тихий голос Мая.

— Проснулся, мой хороший, — улыбнулась я устало. — Еда почти готова. Любишь рыбку?

— Очень, — едва слышно ответил мальчик.

Не смогла сдержать улыбку.

— Тогда буди сестру. Поедим, отдохнём и с рассветом отправимся в путь. Чем дальше уйдём — тем безопаснее будет для нас.

Эля

— А вот эта трава отлично обеззараживает и обладает противовоспалительным эффектом, — негромко произнесла Лила, склоняясь к земле и аккуратно срывая растение под самый корень. Она бережно уложила находку в свой самодельный рюкзачок, словно это было сокровище.

— Ты так много знаешь! — с восхищением произнесла я, и девушка смущённо улыбнулась в ответ.

— Лила разбирается в травах! — гордо подтвердил Май, крепче сжимая мою руку. — Мама научила её этому ещё в детстве.

При упоминании матери улыбка мгновенно исчезла с лица девушки. Я сразу поняла, что речь шла не об Эстель, а о родной маме, которая покинула их так рано. Тяжёлая тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь шорохом листьев и нашими осторожными шагами.

Шёл второй день побега. Мы отправились в путь с первыми лучами солнца. Спать на холодных камнях было невыносимо — тело ныло от каждого движения. Но я не смела жаловаться, ведь детям приходилось куда тяжелее.

Вчерашний рыбный ужин насытил нас, а утром в сетях снова оказалась рыбина. Приготовили и съели её. После недолгих раздумий решили забрать сеть с собой — с ней можно было не бояться голода, только нужно было научиться правильно ей пользоваться.

Мы избегали дороги, двигаясь по едва заметным тропинкам. По пути собирали полезные травы — в наших условиях они могли пригодиться как нельзя кстати.

Лила рассказала мне о денежной системе этого мира. Всё оказалось довольно просто: медные монеты были трёх видов, серебряные и золотые — двух. У нас имелось  восемь средних медяков — на них можно было купить пять буханок хлеба и немного крупы. О мясе или молочных продуктах приходилось только мечтать.

После обеда, доев почти все припасы, мы продолжили путь. С каждым шагом Дэйхвен становился всё ближе, и моё сердце сжималось от тревоги. Казалось, стоит приблизиться к городу, как нас тут же схватят. Но обойти его стороной не удастся — нам нужна была еда, а чтобы её купить необходимо было выполнить какую-нибудь работу.

«Каждый шаг словно по острию ножа».

— Смотрите, там мель! — вдруг воскликнула Лила, указывая рукой на искрящуюся в солнечных лучах реку. — Можно перебраться на другую сторону.

Мы переглянулись и кивнули.

— Подальше от дороги будет безопаснее, — прошептала я, начиная спускаться с пригорка.

Маюшка крепко держался за меня, Лила шла следом. Солнце палило нещадно, и прохладная вода стала настоящим спасением, даря долгожданное облегчение.

Выбравшись на другой берег, мы укрылись в тени деревьев, медленно поднимаясь в гору, но не теряя из виду бегущую реку. 

— Стойте! — внезапно воскликнула Лила.

От её вскрика я насторожилась, уже мысленно прикидывая, в какую сторону бежать, чтобы увести детей в безопасное место.

— Что такое? — прошептала я, сердце бешено колотилось в груди.

— Это… — ахнула она, бросаясь вперёд и осторожно касаясь нежных цветков, едва выглядывающих из листвы растения, которое раскинулось небольшим пятачком. — Это же…

— Батат! — выдохнула я, не веря своему счастью.

— Батат? — удивлённо посмотрела на меня девушка. — Нет, это бугури!

— Неважно, как это называется, главное, что мы нашли еду! — радостно улыбнулась я, приближаясь и осторожно выкапывая первый корнеплод. — Какая красота!

И всё-таки удача пока была на нашей стороне. Как же отчаянно хотелось верить, что так будет и дальше!

— А я говорил, что Лила хорошо разбирается в растениях, — довольно усмехнулся Май, присоединяясь к нам.

Спустя некоторое время, уставшие, но невероятно счастливые, мы сидели на траве, глядя на небольшую кучку драгоценных корнеплодов.

— Ужин будет сытным, — с удовлетворением заметил Май.

Мы расположились на пригорке в тени деревьев, наблюдая за рекой. Птицы щебетали над головой, а воздух наполняли пьянящие ароматы леса. Тело ныло от усталости, но душа ликовала — сегодня дети не лягут спать голодными.

Немного передохнув, мы собрали урожай, аккуратно уложив корнеплоды в узелок из платка, который нашёлся у Лилы.

Вечер медленно опускался на землю, солнце неторопливо клонилось к горизонту.

— Отличное место для ночлега, — осмотрела я окрестности. — Склон пологий, речка рядом — можно попробовать поставить сеть. Остаёмся? — обратилась я к детям, которые дружно закивали. — Договорились! Вы собирайте хворост, а я спущусь к реке, попробую поймать что-нибудь на ужин.

Дети занялись подготовкой костра, а я взялась за сеть. Несмотря на усталость, мне удалось приноровиться. К моему удивлению, в этих водах оказалось немало рыбы. Мышцы спины гудели от напряжения, ноги едва держали измотанное тело, но мне удалось поймать две небольшие рыбины.

Тёплый свет костра разливался по округе, в углях запекался батат, а над ними на прутьях томилась рыба.

Глядя, как дети с аппетитом едят, я почувствовала в груди разливающееся тепло. Внезапно меня охватило отчаянное желание дать им достойную жизнь: красивую одежду, тёплый уютный дом, вкусную еду каждый день. Они заслуживали этого больше, чем кто-либо другой.

Солнце почти скрылось за горизонтом, пора было отдыхать, чтобы с рассветом продолжить путь. Но мы не могли остановиться, продолжая болтать.

И тут… какой-то странный шорох прорезал тишину леса, заставив нас всех застыть от напряжения.

Мы замерли, затаив дыхание и тревожно переглядываясь между собой.

Шорох раздался снова — будто кто-то медленно пробирался сквозь высокую траву неподалёку от нашего временного лагеря. 

Сердце колотилось как сумасшедшее. Кто-то приближался к нам — отрицать это было бессмысленно. Зверь или люди, разыскивающие нас? Если второе — они страшнее любого зверя будут.

— Нужно затушить костёр! — прошептала Лила, придвигаясь ко мне ближе.

— Если это зверь, тушить опасно! — я отрицательно мотнула головой, притягивая к себе Мая и медленно отступая в тень вместе с Лилой. Мы не сводили глаз с колышущейся травы.

Май испуганно прижался ко мне, уткнувшись лицом в бок. Лила тяжело дышала, стоя с другой стороны. И тут мы увидели высокую тень… Она медленно приближалась, становясь всё отчётливее.

— Конь? — удивлённо прошептала я, вглядываясь.

— На нём кто-то лежит, — тихо произнесла Лила.

Животное, взглянув в нашу сторону, устало двинулось вперёд, словно ища помощи для своего седока.

— Какой-то мужчина, — выдохнула я, наблюдая, как его безвольно повисшие руки покачиваются в такт шагам коня.

Думать о том, что с ним случилось, не хотелось — у нас хватало своих проблем. Но когда животное подошло ближе и попало в свет костра, мой взгляд зацепился за что-то торчащее из плеча мужчины.

— Стрела! — ахнула Лила, зажав рот ладонью. — Он ранен! Может, даже… — едва слышно добавила она, — мёртв…

Мы не знали, кто он и что несёт за собой, но сам факт, что его подстрелили, не предвещал ничего хорошего.

— Так, — вздохнула я, — стойте здесь. Я проверю, — понимала, что это опасно, но конь смотрел на меня с такой мольбой… Я не могла остаться в стороне. — Мы не лекари, дружок, — обратилась я к животному, осторожно приближаясь. — Если у твоего хозяина лёгкая рана — шанс есть, а если нет… — Я подошла к бесчувственному мужчине, коснулась пальцами его шеи. — Живой, — облегчённо выдохнула, нервно погладив коня по морде. — Ну и что же с вами приключилось?

Конь, будто понимая меня, фыркнул и нервно дёрнул хвостом.

— Понятно, что ничего не понятно. Ладно, давай осмотрим его. Поможем, чем сможем, а там уж как судьба распорядится.

Эля

Руки дрожали, а в груди свинцовым грузом оседала тревога, сдавливая лёгкие. Раненый мужчина означал одно — погоня, преследователи, смертельная опасность, которая теперь пришла и к нам.

— Давайте осторожно его осмотрим, — произнесла я в темноту надвигающейся ночи, которая лишь слегка отступала перед трепещущим пламенем нашего небольшого костра.

За спиной послышалось тихое шуршание — это дети подкрались ближе. Их присутствие немного успокаивало, но тревога не отпускала.

Судорожно вздохнув, я осторожно провела руками по кожаной куртке мужчины, исследуя спину и бока. Пальцы дрожали, пока я искала следы порезов или других отверстий от стрел. Их не было, но это ещё ничего не значило.

— На шее тоже чисто, — прошептала я, с трудом переводя дыхание.

Незнакомец лежал неподвижно, его лицо было обращено ко мне. Короткие чёрные волосы слегка взъерошены, глаза закрыты. 

«Красивый», — промелькнула мысль. 

И, судя по всему, не из бедных. Одежда говорила сама за себя. Да и у простого человека вряд ли найдётся такой великолепный конь.

Животное стояло смирно, словно понимая всю серьёзность ситуации.

— Теперь нужно осмотреть его живот, — выдохнула я, поворачиваясь к детям.

Лила нервно кивнула, а Май решительно шагнул вперёд.

— Я начну стягивать его с седла, а вы держите за руки. Договорились?

С помощью детей мне удалось аккуратно снять мужчину. Незнакомец оказался невероятно тяжёлым. Прижав его к себе, я почувствовала запах крови, и зубы сами собой сжались от напряжения.

«Нахожусь в этом мире всего несколько дней, а уже столько испытаний!» 

Ноги подкашивались под тяжестью мужского тела, но я всё же сумела осторожно уложить его на траву. Небеса были единственными свидетелями того, каких усилий мне это стоило.

Пламя костра ярче осветило мужчину, подтверждая мои предыдущие предположения — он действительно был красив. Лет тридцати пяти, не больше.

Не теряя времени, я расстегнула его куртку и задрала рубаху, осматривая живот. Незнакомец явно следил за собой — рельеф мышц говорил сам за себя.

— Ну что же, — прочистила я горло, — похоже, единственная рана от стрелы. Но разве от неё можно потерять сознание? — задумчиво спросила я, глядя на детей.

— Возможно, наконечник был чем-то смазан, — осторожно предположила Лила.

— Яд? — ахнула я.

— Или что-то другое, — кивнула она.

— И что теперь делать? — от волнения я начала кусать нижнюю губу.

Стрела вонзилась в левое плечо, совсем близко к шее. Ткань куртки пропиталась тёмной, уже засохшей кровью, а свежая продолжала медленно сочиться, окрашивая кожу. Древко стрелы ужасающе торчало из плоти, нагоняя леденящий ужас. Вытащить её сейчас, без нужных инструментов и опыта, было смертельно опасно. Но и оставить наконечник в теле — не меньший риск.

— Посвети, пожалуйста, — схватив тлеющую палку из костра, я вложила её в руки Мая. — Кажется, неглубоко вошла, — хмуро пробормотала я, вглядываясь в рану.

— У нас есть травы: кровоостанавливающая и противовоспалительная, — едва слышно прошептала Лила. — И чистая ткань для перевязки.

Задумчиво глядя на девушку, я кивнула, принимая тяжёлое решение. Риск был огромен, но выбора не оставалось — снова пришлось взять ответственность за чужую жизнь. Мужчина терял кровь, и неизвестно, сколько ещё продержится.

— Нужна вода, — выдохнула я, поднимаясь. — Схожу к реке.

— Я пока растолку травы, чтобы сразу приложить к ране, — поддержала меня Лила.

— Маюш, охраняй сестру, — обратилась я к мальчику.

— Хорошо! — он придвинулся ближе к Лиле, держа над ней мерцающий импровизированный факел.

Ночь окутала землю своим тёмным плащом, но взошедшая луна прорезала тьму серебряным светом, пробиваясь сквозь кроны деревьев.

Стремительно спустившись к реке, я наполнила чеплашку водой и поспешила обратно, через несколько минут возвращаясь к потрескивающему костру и детям. Руки я предварительно вымыла, но условия всё равно оставались антисанитарными. Однако выбора не было.

— Вот, — Лила протянула мне какие-то листья, — натри ими руки. Сок лихвы обеззаразит кожу.

Удивлённо приподняв брови, я поспешила выполнить её указания. Сколько ни тяни — к делу всё равно придётся приступить.

Конь внимательно наблюдал за моими действиями, не издавая ни звука. Было видно, как он волнуется за своего хозяина. 

«Животное не станет привязываться к плохому человеку, — думала я, нервно касаясь древка стрелы. — Значит, этот мужчина — хороший!»

— Готовы? — оглянулась я на детей. — Раз, два, три!

Резкий рывок — и стрела покинула тело незнакомца. 

Быстро отодвинув куртку, я начала обмывать края раны, стараясь не замечать бегущую кровь.

Сердце колотилось как безумное. Я боялась, что своими действиями только ухудшу ситуацию.

— Теперь нужно приложить это к ране, — Лила протянула мне зеленоватую кашицу в кружке.

Стараясь ни о чём не думать, я нанесла смесь на рану и приложила ткань.

— Осталось забинтовать, — тяжело дыша, я удивлялась собственной выдержке.

С трудом, стараясь не двигать левую руку мужчины, я наложила повязку, использовав всю нашу чистую ткань.

— Сами в беде, — вздохнула я, устало опускаясь у ствола дерева и протягивая ноги к костру, — а другим помогаем.

— Это доказывает, — Лила присела рядом, бросив взгляд на лежащего мужчину, — что в наших сердцах живёт добро.

— А значит, — Май плюхнулся с другой стороны, — всё у нас будет хорошо! Зло никогда не победит доброго человека!

«Хорошо, если так», — мысленно усмехнулась я, поднимая руку и гладя ребёнка по голове.

— Давайте немного поспим, — мои глаза буквально слипались после пережитого. — Утро вечера мудренее.

Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба:

Лестр

Мне говорили, что эта поездка может быть опасной, но я всё равно решился отправиться в путь, несмотря на риск быть схваченным или убитым. Князь прислал тайное послание, в котором сообщал, что его люди обнаружили месторождение редкой руды. Из неё можно было создать оружие, которое стало бы гораздо мощнее и наносило бы урон в несколько раз больше обычного.

Взяв с собой небольшой, но надёжный отряд, мы отправились в путь под покровом ночи. Наша миссия должна была оставаться в тайне, но за моим домом велась слежка. Те, кто уже не первый год затаил на меня злобу, были в курсе моего отъезда.

В нашей империи существовало несколько влиятельных семей, которые постоянно соперничали между собой, пытаясь привлечь на свою сторону как можно больше полезных людей. И я был одним из таких.

С самого детства я проявлял страсть к оружию. Годы шли, а мой интерес только усиливался. Отец не препятствовал моему увлечению, которое со временем стало смыслом жизни. Я мог днями и ночами сидеть над чертежами, разрабатывая новые виды оружия, а затем лично контролировать процесс его изготовления.

Наша семья поддерживала хорошие отношения с князем Лереем, приближённым к наследному принцу. Отец доверял ему, и я с раннего возраста выбрал сторону, которую не собирался менять.

Князь Лерей был человеком слова, опытным генералом, за плечами которого имелось немало сражений. Многотысячное войско беспрекословно следовало за ним, уважая этого мужчину и не сомневаясь в его решениях.

Однажды он случайно узнал о моей страсти к созданию оружия и увидел мои чертежи. Разглядев их потенциал, он оказал поддержку всем моим начинаниям.

Благодаря мне армия империи получила двуручные мечи, наносящие больше урона, и арбалеты с поразительной дальностью выстрела. Мои изобретения всколыхнули всю империю, особенно некоторых министров, которые мечтали о большей власти и богатстве.

Первое время они пытались переманить меня на свою сторону, но я оставался непреклонным. Даже пробовали подставить моего отца, но князь помог ему и защитил. Поняв, что угрозы и подкупы не действуют, жадные до власти министры перешли к покушениям. Они решили, что если я не стану их союзником, то не буду союзником никому.

Сколько раз меня пытались убить — не сосчитать. Для тех, кто стремился к власти и завоеваниям, я был как бельмо на глазу, олицетворяя силу и угрозу их амбициям. Тяжело было здороваться при встрече на пирах с теми, кто желал мне смерти, улыбаться им, зная, что за их любезностью скрывается смертельная опасность.

Одна семья уже была поймана и казнена за покушение на меня, но это не остановило остальных заговорщиков. Поэтому, отправляясь в путь, я был готов к нападению и намеревался дать достойный отпор.

Первые три недели пути, к моему удивлению, прошли спокойно. Никаких подозрительных происшествий. Тихие ночи на постоялых дворах, спокойное продвижение через лесистую местность — ничто не предвещало беды. Но я не верил в столь лёгкое путешествие, интуиция подсказывала, что нужно оставаться настороже. И она не подвела.

До места, где князь обнаружил залежи редкой руды, оставалось совсем немного. Мы въехали в очередной лес, и едва успели проехать несколько метров, как из тени деревьев на нас напали.

Мои стражи мгновенно бросились на защиту, но и я не был новичком в бою. Стрелял в каждого, кто появлялся в поле зрения. Однако в какой-то момент всё пошло не так.

Арес внезапно заржал и встал на дыбы, едва не выбросив меня из седла. В следующее мгновение он пустился бежать. Как я ни пытался его остановить, конь словно обезумел, отказываясь подчиняться.

Сзади раздались крики, и тут обожгло жгучей болью. Крепко держа поводья, я обернулся и увидел древко стрелы с оперением, торчащее из моего плеча.

Арес продолжал нестись вперёд и это поведение было ему несвойственно. С ним происходило что-то неладное. Голова закружилась, словно меня опоили каким-то зельем. Тело налилось тяжестью, глаза начали слипаться. Дыхание замедлилось, и я повалился на шею коня, теряя сознание.

Сколько пробыл без чувств, неизвестно. Приходил в себя тяжело, с болезненным гулом в голове. То, что попало в мой организм со стрелой, должно было вывести меня из строя и отдать в руки врагов.

«Возможно, я уже у них», — промелькнула мысль в постепенно проясняющемся сознании.

Чувствовалась слабость во всём теле. Я осознал, что лежу на чём-то мягком. Контролируя дыхание, не открывал глаз, прислушиваясь к окружающим звукам: шелесту листвы, пению птиц и какому-то тихому напеванию…

И тут кто-то дотронулся до меня, расстёгивая куртку.

Тёплые руки осторожно коснулись моей шеи, нежно двигаясь к месту ранения. Только сейчас я понял, что стрелы больше нет. Кто-то осматривал меня, причём весьма бережно. Это явно были не те, кому я дышать спокойно не давал.

— Вроде жара нет, — прозвучал тихий голос надо мной. — Уже легче. Кто же ты такой? — женщина тяжело вздохнула. — Надеюсь, когда очнёшься, не принесёшь нам ещё больше проблем.

Лестр