История становления маленького принца.

До своего появления на свет, я жил в теплом и уютном мире. Там мне всегда было комфортно: я спал, ел, слушал приглушенные мелодии, которые доносились сквозь стенку моего маленького мирка, и плавал в своем уютном, круглом бассейне. Иногда я кувыркался, топал ножками, иногда глотал воду и начинал икать, но быстро успокаивался и снова продолжал плавать.

Внутри бассейна тянулся канат, и я, крепко держась за него одной рукой, совершал свои забавные прыжки. По этому канату поступала вся необходимая мне пища, обеспечивая рост и развитие. Недавно мне попалась какая-то не та еда, и пришлось несладко, но теперь я точно знаю, что мне нравится, а что нет. Больше всего люблю мясо — это такая вкуснятина!

Когда я уставал от кувырков, топания и плавания, я просто слушал музыку, которая доносилась сквозь стенку, и под ее ритмы засыпал. Я уже научился различать день и ночь: когда в моем домике становится темно, я закрываю глазки и спокойно засыпаю. Но иногда меня будят яркие вспышки света, которые проникают внутрь. А утром я просыпаюсь под звуки птиц, толкаю ножками стенки — здесь становится все теснее.

В моем уединенном гнездышке никто не появлялся, и я даже не подозревал, что кто-то может быть рядом. Но в светлые дни я разглядываю себя: у меня уже начинают расти темные волосики и ногти на длинных пальчиках. Иногда я случайно дергаю себя за волосы, и это ужасно больно.

Если долго не поступает еда, я решаю кашлянуть или немного надавить на мочевой пузырь, чтобы разбудить маму. Я уже узнаю ее голос и голос папы, который иногда гладит меня. Эти прикосновения успокаивают, и я ощущаю, как мое сердечко бьется от волнения. Множество голосов доносится извне, но именно их голоса я запомнил и всегда смогу отличить.

Наконец, принесли пищу. Прежде чем отправиться в плавание, я проверяю, чтобы опять не было неприятностей. В моем маленьком мире я чувствую себя самым счастливым.

Однажды мне приснился дедушка с белой бородой. Он сказал: «Хватит валяться, наступил момент, когда ты должен увидеть другой свет. Он будет не хуже твоего гнездышка.» Я испугался и хотел возразить, но дедушка исчез, лишь бросив на прощание: «Посмотри в окошко, чтобы заранее познакомиться с миром, в который ты придешь.»

Утром я проснулся и лежал неподвижно, раздумывая о его словах. О каком окошке он говорил? Получив питание, я поплыл вокруг бассейна, и тут заметил слабый свет, пробивающийся через небольшое отверстие. Я присмотрелся — это было крошечное окошко. Придвинувшись ближе, я осторожно заглянул и увидел свет, ослепляющий яркий круг, похожий на солнце. Двор был полон зелени: деревья с листьями, которые покачивались на ветру. В тени деревьев сидели молодые мамы с колясками, в которых спали малыши, похожие на меня. Но все они были одеты, и я подумал: значит, там холодно, не то что у меня, где всегда тепло.

Я отошел от окошка, обдумывая увиденное, и решил, что скоро придется покинуть свое уютное место. Несколько дней я исследовал стенки своего бассейна и заметил, что он словно опускается ниже и даже начинает немного давить меня. Пытаясь понять, что происходит, я ощупал стенки и обнаружил небольшое углубление. «Здесь мне, наверное, и предстоит выйти», — решил я.

Я продолжал плавать, а потом почувствовал сильное давление, как будто кто-то подталкивает меня снизу. В этот момент мое сердце забилось так быстро, как никогда. Чувствуя себя пловцом, готовым к старту, я напряг все силы, приготовившись к выходу. Дверь в новый мир медленно приоткрылась, и сзади меня словно кто-то мягко подталкивал.

С замиранием сердца я шагнул вперед. Свет вокруг ослеплял, но я чувствовал, что это начало новой жизни. Кто-то крепко обнял меня, а добрые руки осторожно вытирали с меня все следы пути. Я открыл глаза, и передо мной были огромные, любящие глаза, полные восхищения… Это была Мама.

Наконец- то я увидел  Маму, с которой  буду связан всю жизнь. Она счастливо улыбалась, и мне тоже хотелось улыбнуться в ответ, но мне было не до этого: глаза опухли, слипались, и сил уже не осталось. После такого трудного дня, проведенного  на  пути в новый мир, мне просто хотелось поспать, но что- то в животе начало журчать. Мне хотелось есть, но той веревки тут не было, через которую поступала еда. Мама взяла меня  и, поддерживая голову, подвела к темному соску. Я сопротивлялся, сморщился, начал вертеть головой, но она нажала пальцем на этот круг, и что-то белое и липкое брызнуло мне прямо в лицо. Я не понял, но одна капелька попала мне в рот. Я начал язычком вытягивать сосок и тут струями пошло молочко. Я обрадовался, понял, как извлекать это лакомство и снова снова подтягивал сосок. Но долго так не смог, ведь для этого нужны силы, а я был еще слишком слаб. Скоро я устал тянуть с соска молочко и уснул возле мягкой подушки с соском.
Перед сном подумал;" Неужели каждый раз придется напрягаться и вытягивать себе пищу?
Так в моем мире, где я жил было проще- еда сама поступала и там же нужду справлял. Так и уснул, не дождавшись ответа на свой вопрос.
Когда я проснулся, я был в другой палате, где лежали такие как я . Здесь все было по- другому.
В своем маленьком мире я плавал голышом, мог трогать свое лицо, пощекатать себя,двигать ножками. А тут перевязали, чтобы не двигался. Вот что значит я в другом мире, тут свои уставы.
Я попытался вытащить хоть ручку, но не смог. Нервничая я справил нужду прямо в пеленку. " Фу!"- запах был неприятный, даже мне самому стало противно лежать на мокром, и я начал плакать. Я понял, как привлечь к себе внимание; если хочу есть или подо мной мокро- нужно собрать силы, сморщить лицо и несколько раз закричать:"ыны-ына-ына". Это самый лучший способ, чтобы они сразу прибежали.
Прибежала медсестра в белом халате. Она быстро сняла с меня пеленку, а я поднял свою ручку и показал ей кулачок. Она даже не обратила внимание на мой жест, быстро приподняла мою попу и начала вытирать влажной тряпкой, от которой почему- то  шел запах маминого молока. "Интересно, почему она не рядом?"- подумал я, оглядываясь, пока мне вытирали попу. Рядом лежали такие же, как я, завернутые в пеленки; кто- то с закрытыми глазами, кто- то смотрел в потолок, а некоторые, как я сморщили лоб- видимо, тоже справили нужду и теперь  лежать им неприятно.
С соседкой мне не повезло- она лежала и все время плакала, спать мне не давала. Из-за нее я проснулся раньше времени.. Теперь успокоилась, лежит и смотрит, как мне вытирают попу. Ладно пусть смотрит, а я посмотрю дальше. Но разглядеть было трудно, все казалось блеклым, тусклым. Ладно, мои глаза еще не привыкли разглядывать дальние предметы.
На первый день  хватит, столько всего увидел и понаблюдал, посмотрим, что будет дальше...

Скоро нас всех уложили на одну большую каталку и повезли по длинному коридору. Мы лежали молча, друг за другом, но некоторые кричали во весь голос — видимо, тоже проголодались, как и я. По всему коридору были слышны голоса - ына-ына-ына. Но я терпел. Некоторые мамаши выходили из своей палаты услышав голос своего ребенка, среди многих голосов. Подъезжая к каждой палате, медсестра в белом халате, сразу брала на руки двух младенцев и один за другим отдавала мамашам. Некоторые мамаши возвращали малыша, что не того малыша им дали. Как бы меня спутали с кем- то?-подумал я , но я запомнил запах мамы. Мамы были все разные: кто-то полненькая, кто-то худенькая... Некоторые мамаши не дожидаясь, когда им привезут малыша сами подходили к каталкам и забирали свое  дите и нам улыбались. Мы тоже пытались улыбнуться, но чаще всего просто морщили лоб или смотрели в потолок.

Моя мама была самой красивой. Я бы узнал её среди тысячи по запаху, но  что- то долго ее не было.
Видимо, до неё просто ещё не доехали. И вот, наконец, из последней палаты вышла мама с улыбкой. Она сразу взяла меня на руки, понюхала и понесла к себе, затем положила в кроватку, готовясь покормить. Расстегнула халат, и я увидел знакомый тёмный сосок. У меня аж слюнки потекли! Скорее бы она приложила меня к себе. Наконец она взяла меня и прижала к мягкому, тёплому телу, и я почувствовал её тепло и запах. Почему-то сегодня её грудь была особенно упругой. Я взял сосок, но она не сразу дала молока. Тогда мама обеими ладонями помассировала грудь, несколько раз нажала на сосок, и оттуда брызнуло молозиво. Оно было густое и липкое, всё моё лицо покрылось им. Мама вытерла меня салфеткой, и я снова потянулся за сосок. Чтобы молока выходило больше, мне пришлось крепче обхватить его и тянуть.

В прошлый раз у меня не сразу получилось, но сегодня дело пошло быстрее. За процессом я не заметил, как мама стала смотреть на меня сверху. Через некоторое время я устал и решил передохнуть, но сосок не отпускал. Поднял глаза и увидел, что мама что-то говорит мне, улыбаясь. Я постарался улыбнуться в ответ и снова принялся тянуть. Лицо моё покрылось потом. Ох, и трудная это была работа! Неужели теперь мне самому придётся добывать себе еду? Надо же, сколько сил на это уходит!

Вскоре я почувствовал, что мой животик наполнился и стал упругим. Тут я ощутил, что во мне застрял воздух. Наверное, я наглотался его, когда сосал. Это я так торопился, будто у меня отберут мой сосок. Я напрягся, и воздух, наконец, вышел, но, кажется, вместе с ним что- то липкое...
Интересно, мама заметила, что я выпустил газ и справил нужду?
Похоже, нет. Она положила меня на кровать и стала сцеживать остаток молока в бутылочку, иногда улыбаясь бросая на меня взгляд. Я решил немного отвлечься и оглядеться вокруг.
Неподалеку такие же, как я , вытягивали чмокая молочный сок.  Особенно тот который был рядом со мной. Он был пухлощекий и толстенький. Я подумал, когда это он успел разъесться? Наверно, не двигался и не плавал в своем бассейне, кушал и целыми днями спал.
Ой, как же я обожал свой бассейн, кувыркался, плавал, целыми днями был занят в своем бассейне. Как же я соскучился по нему.
Интересно, есть тут такой бассейн или нет? или мне все время придется вот так лежать плотно завернутым?
Не успел я подумать, как подошла мама и стала разворачивать меня. Наконец- то я смог вытянуть свои ножки и ручки. Хотелось показать ей кулачок, но передумал- она ведь дает мне вкуснятину. Я сжал свои пальчики и вытянул  их вперед. На моей ручке была прикреплена  какая- то бирочка. Что за бирочка? Видимо бирочка с именем моей мамы и времнем рождения меня, чтобы я не потерялся среди этих пухлощеких  крох.
Только поднял ножки, как оттуда запахло, и вся моя попа оказалась в желтовато- зеленой жиже. Я сморщил нос, а мама спокойно вытерла мою попу, взяла обеими руками и понесла в ванну. Потом подставила под кран и теплой струей воды начала мыть. Ох, как же мне было хорошо! Давно я так не купался, я ждал когда она меня выпустит в ванну, но она поварачивала меня, мыла спереди, сзади, прошлась по всем складкам, затем завернула в тонкую  пеленку и снова положила в кроватку..Вот это называется искупался. Зато теперь лежал свободный, руки и ноги не были связаны. Что-то зачесалось под глазом, и я  поднял ручку, чтобы почесать, но тут мама надела на мои руки какие- то рукавички и завязала, чтобы я не смог своими длинными пальчиками , да еще с такими ногтями не поцарапал себя. Но я все равно постарался  почесать, там где чесалось, заодно и нос почесал. Тут зашла медсестра, стала у всех забирать нас и укладывать обратно в каталку. Подошла ко мне, снова плотно завернула в пеленку и понесла на наш общий транспорт...

В каталке уже все лежали смирненько. Никто не плакал и не морщил лоб. Кажется, все напились живительной, материнской влаги. У всех были довольные личики, раскрасневшиеся щечки, а некоторые лежали и глазки строили, водили зрачками вокруг глаз, затем снова закрывали их, причмокивая.

Аромат материнского молока еще витал в воздухе. Некоторые облизывались и причмокивали губами. Казалось, все были готовы ко сну. Моя соседка тоже притихла — лишь бы дала выспаться. Завтра у нас выпускной день; нужно выглядеть свеженькой и миленькой, чтобы не испугать всех своим видом. Говорят, завтра я встречусь с отцом, а мама что-то говорила, что у меня папин нос. Интересно будет на него посмотреть. Ладно, не буду фантазировать — посмотрим, что будет завтра.

Наступило утро. В нашем отделе шум и гам: все почему-то орут, плачут — “ына-ына-ына” со всех сторон. Как же это надоело; могли бы и потерпеть, ведь утро только началось. Ладно, потерплю, хоть и самому захотелось заплакать. Скоро прикоснусь к маминым грудям и с наслаждением попью эту живительную, сладкую воду. Ох, как хочется поскорее оказаться на ее мягком, как диван, животе и оттуда наблюдать за ней, как она улыбается, гладит меня по головке, о чем-то говорит и поддерживает, чтобы я не упал.

Скоро подошла медсестра и по очереди начала укладывать нас в каталку. Все оживились, пуще прежнего начали плакать, этим ором подавая знак, чтобы мамы были готовы — ведь скоро мы подъедем. Да, жизнь наша оказалась очень интересной. Мне начинает все больше нравиться быть в окружении моих сверстников и людей, которые нас окружают. А в своем бассейне мне казалось, что я один на белом свете. Хорошо, что я вовремя открыл свое “окно жизни”.

С каждым днем жизнь кажется все удивительнее и интереснее. Раз уж я пришел на этот свет, мне придется полюбить всех: землю, природу, небо, солнце. Еще с многими мне предстоит познакомиться поближе. С каждым днем я все больше влюбляюсь в жизнь, хотя и приходится в поте лица добывать свою пищу. Зато рядом — моя лучезарная мама, которая не даст меня в обиду.

Наша каталка быстро покатилась по коридору в сопровождении плача “ына-ына-ына”. Ладно, постараюсь потерпеть и не присоединяться к этому хору. Зачем зря тратить силы на плач? Они мне еще пригодятся для вытягивания сочного молока. Вдоль длинного коридора из каждой палаты выглядывали мамы, придерживая свою набухшую грудь. Видимо, и наши сосочки уже почувствовали это и по всем каналам пустили живительную силу, и теперь ручейки молока ждут, чтобы фонтаном облить своих деток. Терпите, мы уже скоро все вытянем, и вам станет легче.

Моя мама тоже ждала меня. Я узнал ее издали. Она среди всех детишек, не перепутав ни с кем, взяла меня на руки и, прикоснувшись губами, понесла к себе. Эх, если бы всю жизнь меня так носили на руках! Пока она раскрывала халат, я еле сдержался — по моим губам уже потекли слюнки. Почему нельзя было снять всё заранее и ходить голышом, как я в своем бассейне? Но здесь свои правила. И что я всё время про свой бассейн? Уже пора забыть о нем и начать новую жизнь.

Наконец я прикоснулся к мягким, теплым маминым грудям. Она придерживала мою головку, чтобы я смог легче и крепче ухватиться за сосок. Я уже научился и больше не боюсь этих черных кружков с соском. Захватив побольше губами, я полностью втянул его в рот, и сочное молоко ручейком потекло мне в рот…

Я с наслаждением вытягивал молоко. Оно уже было не таким густым, как прежде, но всё равно оставалось сладким и насыщенным. Полуоткрыв глаза, я продолжал пить, чувствуя всю прелесть этого лакомства. Временами приходилось немного передохнуть, чтобы с новой силой вернуться к этому чудесному молочку. Вдруг я заметил, что с другой груди само по себе, без моего участия, капает это белое парное молоко. “Ого!” — подумал я. “Тут трудишься, а там крупными каплями само идёт!” Я быстро оторвался от первой груди и дал знак маме, чтобы меня переложили ко второй. Зачем утруждаться, если там вкуснятина льётся сама собой?

Мама, кажется, поняла меня и повернула к другой груди. Она была, как огромный шар. Я подставил ротик, и капля за каплей молоко проникало внутрь. Но через какое-то время оно остановилось. Я подумал, что молочко закончилось, слегка дёрнул за сосок, и тут напором пошло молоко. Я не успевал глотать: рот снова и снова наполнялся, и я уже испугался, что оно так и будет литься без остановки. Наконец поток прекратился, и я решил немного передохнуть. От усердия я аж вспотел, откинулся на руках у мамы, но вдруг почувствовал себя плохо и срыгнул — изо рта вылилось то, что я с трудом вытягивал. Похоже, слишком много молока напился и воздуха наглотался, стараясь поскорее всё проглотить. Мама испугалась, наклонила меня, чтобы лишнее молоко вышло, и вытерла ротик салфеткой. Наконец полегчало. Вот что бывает, когда от жадности перепьёшь.

Мама положила меня на кроватку, а сама стала сцеживать остатки молока. Как жалко — столько молока текло в банку. Интересно, куда она его денет? Скоро банка была полна, и тут зашла медсестра и забрала её. Теперь мне стало ясно, куда уходит наше молочко. Им будут кормить тех, кто родился раньше срока или у кого нет молока. Я ведь уже видел, как в нашем общем отделении медсестра через бутылочку или шприц кормила совсем маленьких, меньше меня. Ладно, пусть пьют, мне не жалко. Я уже напился, и живот у меня стал упругий и толстый. Интересно, если я всё время буду только пить и лежать, не стану ли я толстым? Уже чувствую, что с каждым днём становлюсь тяжелее.

Тут снова зашла медсестра, и мама передала ей много вещей. Правда, я не разглядел, что именно. Похоже, скоро меня будут готовить к выписке. Я понял это из вчерашнего разговора мамы, которая всё время говорила: “Завтра встретишься с папой, и мы пойдём домой.” Опять куда-то забирают, только-только привык ко всем вокруг. С другой стороны, хочется познакомиться с папой, посмотреть на него. Говорят, мой нос — вылитый папин. Интересно, он тоже будет меня кормить? У него тоже есть соски? Значит, я смогу питаться с обеих сторон? Ладно, надо потерпеть до встречи, а то напридумаю всякой небылицы.

Тут послышался звук нашей каталки, которая вскоре остановилась возле палаты. Как хорошо, когда после кормления стоит такая тишина, никто не плачет, все спокойно смотрят друг на друга или глядят сквозь тебя. Скоро все поедут в свои отделения, а мне так хочется немного поспать после обеда...

Через какое-то время я проснулся от шума — кажется, настал тот день, когда нас должны выписать. Медсестры забирали некоторых младенцев, и тут подошли и ко мне, чтобы унести куда-то. В небольшой комнате для выписки сидела врач, которая поочередно всех проверяла и слушала с помощью какой-то трубочки. Вскоре подошла и моя очередь. Меня полностью освободили от пелёнок и голышом поднесли к ней. Она улыбнулась и что-то сказала, тоже улыбаясь. Я, конечно, ничего не понял, но почувствовал, что она говорит о том, что я скоро уезжаю. Она послушала меня своим аппаратом, повернула на животик и проверила спину, затем передала обратно медсестре и начала заполнять какие-то бумаги. Похоже, мне дали добро на выписку. Ну конечно, ведь я такой крепкий — целых девять месяцев был пловцом!

Медсестра сначала вытерла моё личико влажной салфеткой (я, конечно, сморщился), почистила глазки и заодно прошлась по моей попке. Нас было несколько, и все мы лежали молча, наблюдая, что с нами делают. Нам надели красивые распашонки, чепчики, а даже штанишки! Затем снова завернули в одеяла и перевязали бантами. Это что, чтобы мы не выползли? На мне была синяя лента, а у других — розовая.

Скоро пришли наши мамы. Моя мама сразу подошла ко мне, улыбнулась и сказала: “Ну что, собираемся домой?” Я будто бы кивнул и даже постарался улыбнуться. Она взяла меня на руки и подошла к окну. Солнце светило так ярко, что я прищурился. Мама, не замечая этого, что-то говорила и показывала на что-то внизу. Я приоткрыл глаза и посмотрел вниз: там стояли какие-то машины с большими шарами, похожими на мой бассейн. Туда-сюда ходили люди, и кто-то снизу поднял руки. Мама старалась показать меня, наклоняла и объясняла ему что-то. Кажется, я тут главное лицо, и все меня ждут.

Пока мама переодевалась, медсестра держала меня на руках, и вскоре мы пошли по коридору к выходу. У входной двери стояли люди с цветами и шарами, и тут из их толпы вышел какой-то мужчина. Медсестра передала меня ему. Видимо, это был мой папа, о котором говорила мама. Его счастливые глаза улыбались, и он едва ли не залез в моё одеяльце. Сразу бросился в глаза его огромный нос. “Ого!” — подумал я. “Что, и у меня такой нос?” Похоже, мама не зря о нём говорила. К нам подошли и другие, всем хотелось меня рассмотреть. Но я закрыл глазки.

Скоро моё лицо накрыли кружевной, тонкой накидкой. “Наконец-то!” — подумал я. Как я устал от этих взглядов, скорее бы домой. Я уже проголодался и начал причмокивать, облизывая губы после последнего молочка. Заплакать, что ли? Ладно, не буду портить всем настроение, как-нибудь потерплю. Кажется, мама забыла обо мне, передала меня папе, а сама, улыбаясь, фотографировалась с цветами. А я, конечно, был в центре — на руках у папы.

В это время я уже спускал свою нужду в новые штанишки. Не буду же я ждать, пока они всё закончат! Запах дошёл до меня даже через штанишки, но окружающие его, похоже, не почувствовали. Я ещё раз напрягся, и моя попа оказалась в липкой луже; плюс я побрызгал немного из своей брызгалки и почувствовал себя так легко, хотя мне было неприятно лежать в этой луже.

Тем временем все стали садиться в машину. Папа передал меня маме, и наш огромный транспорт тронулся в путь…

Едем домой — теперь это будет мой постоянный дом. Как же хочется поскорее добраться, чтобы мне наконец помыли попу, а то начинаю нервничать! Но что это за машины кругом, все сигналят и не пропускают нас? Неужели не понимают, что меня везут торжественно, что появился еще один человечек, продолжатель рода человеческого?

На светофоре остановились. Напротив нас — другая машина с пушистым хвостом, который я уже видел из окошка своего “бассейна”. Хвостатый выглядывал из окна, ветер трепал его шерсть. Кажется, он меня заметил: взглянул в мою сторону и даже заскулил, оскалив зубы, будто приветствовал. Но нам было не до разговоров — загорелся зеленый свет, и мы умчались. Ничего, еще познакомимся.

Наконец-то мы доехали домой. Возле подъезда толпится куча детишек, и всем интересно взглянуть на меня. Улыбаются, что-то шепчутся, будто сами никогда не лежали в пеленках и не были завернуты в такие же одеяла с бантом! Быстро, видать, забыли. Ладно, скоро я к вам присоединюсь.

И тут мама снова передала меня папе. Все вместе поднялись по лестнице, и перед нами распахнулась дверь. На пороге стояла бабушка — улыбалась и, кажется, была очень счастлива увидеть внука. Даже прослезилась. Папа передал меня ей, и она нежно поцеловала меня.

— Как сладко он пахнет, — прошептала она.

— Аха, сладко пахнет, — подумал я. — Просто они не знают, откуда этот “аромат”! Ну, посмотрим на их лица, когда они меня раскроют. А что, мне теперь у них разрешение спрашивать, можно ли обосраться или нет?

— А какой носик! — продолжала бабушка.

А что с моим носом? С самого рождения все только о нем и говорят. Сказали же уже: нос в папу. Ну да, он немного большой, как клубника, но что посеяли, то и пожали. Мне он совершенно не мешает! Интересно, почему стоит им на меня взглянуть, и сразу — “нос, нос”. Ну и пусть, пусть даже клубникой зовут. Главное, все счастливы, и я — герой этого дня!

Наконец меня понесли в мою комнату. Светлая, с пушистыми веселыми зайчиками на стенах. В углу — кроватка, а на полу — куча разноцветных игрушек. Ну что ж, подготовились к моему приходу! Меня уложили в кроватку и закрыли балдахином.

— Эй, подождите! — думаю я. — Я же думал, меня сейчас развернут и помоют, а меня еще и спрятали под тонкими кружевами!

И что теперь, долго так лежать? Или нужно обязательно захныкать или заплакать, чтобы на меня обратили внимание? Кажется, все пошли отмечать мое прибытие в их семейство. Ну ладно, потерплю. Но спать хочется, да и кушать пора! Я весь напрягся, сморщил личико и громко подал голос. Кажется, сработало: в дверях появилась мама.

— Иду, иду, мой сыночек, сейчас покормлю, — услышал я её голос.

Да лучше бы сначала развернула меня и заглянула в мои штанишки, в каком они состоянии! Мама быстро начала снимать одеяло, потом пеленку и, кажется, сразу поняла, что я тут натворил.

— Ура, я свободен! — Я радостно подтянулся, расправляя все свои складочки, а мама, не моргнув глазом, начала снимать мои штанишки, где её ждал “подарок”. Но её это не смутило: быстро вытерла влажной салфеткой и понесла меня в ванну.

Под струёй воды все, что прилипло к моей попе, как осенние листья, медленно смывалось. Маме пришлось постараться, несколько раз потереть ладонью, чтобы окончательно все очистить. Завернула меня в мягкую пеленку и понесла обратно в комнату.

Настало время кормления! Наконец-то я дождался этого момента. Едва мама приложила меня к груди, я начал нетерпеливо дергаться ножками. Как только мой рот коснулся сладкого молока, я жадно потянул, вкладывая всю свою силу, и поспешно глотал каждую порцию, как будто молоко могло закончиться в любую секунду. До чего же оно вкусное! Под теплой струей материнского молока я постепенно начал погружаться в сладкий сон…

Проснулся я, когда уже вечерело. Тишина была такая густая, словно все гости разошлись, отпраздновав моё прибытие в этот мир. Что ж, правильно сделали, что ушли, ведь и так повеселились вдоволь. Но издалека доносился негромкий разговор с кухни и звенели тарелки под звуки мытья посуды. О чём же они там говорят? Больше всех слышен голос бабушки — она, кажется, наставляет мою маму, учит, как со мной обращаться. Голос отца почти не слышно, но я ощущаю его присутствие где-то рядом.

Как же мне хочется выбраться из своего маленького деревянного домика и увидеть всё вокруг! Но до этого ещё далеко. Вот научусь ползать — тогда уж исследую каждый уголок. А пока полежу спокойно в своей уютной маленькой комнате.

Комната мне очень нравится: такая нарядная, мягкая по краям, с деревянными палочками, на которых прикреплены маленькие подушечки, чтобы я не упал. Хотя как тут упадёшь, если лежишь без движения? Особенно восхищает балдахин — настоящий купол над моей кроваткой. Он весь кружевной, украшен мелкими цветочками по краям, со сборками. Сверху покачиваются какие-то зверюшки — как бы хотелось дотронуться до них рукой! Но как достанешь, если меня крепко завернули в пелёнку? Надо бы как-то высвободить руки… Вот попробую: чуть-чуть потяну — уже пальчики показались, но сил не хватило полностью вытащить. Устал от напряжения, и перед глазами уже маячат эти качающиеся игрушки. Ладно, дождусь маму. Главное, что здесь мне спокойно и хорошо. Здесь просторно и уютно, не то что в той общей палате, где лежал среди других младенцев, и их постоянный плач мешал спать. Интересно, где теперь та девочка, которая лежала рядом и так любопытно следила, когда меня подмывали? Наверное, тоже дома. Кстати, я вдруг вспомнил, что у меня под попой сухо — даже не покакал.

В это время послышались шаги, и на пороге появилась мама.

— Ой, ты уже проснулся, мой милый сыночек? Сейчас мы пойдём купаться, а потом я тебя покормлю, — ласково сказала она.

Купаться? Наконец-то я снова окажусь в воде и поплаваю! Сколько уже дней прошло без купания — всё только протирают влажной тряпкой или подмывают под краном. Надоело! Хочется погрузиться в воду, как в моём бассейне. Мама разворачивает меня:

— Да ты тут, оказывается, шалил и пытался ручки свои вытащить? — смеётся она.

Скоро с меня сняли всё и даже удивились, что я так и не намочил пелёнку. Завернув меня, мама понесла меня в ванную.

Скоро, скоро я окажусь в воде! — думал я, пока мама несла меня на руках. Бабушка уже была там и наливала воду в небольшую голубую ванночку, проверяя пальцем, не горячая ли. Рядом лежали шампунь, мыло, масло и ковш. Мама передала меня бабушке и побежала за полотенцем и пелёнкой. Наступил долгожданный момент.

Бабушка осторожно опустила в воду мою ногу:

— Ну как тебе наша водичка?

Мне хотелось сказать: отпустите меня, я сам окунусь!, но она держала меня крепко, погружая то одну ногу, то другую, а затем осторожно посадила меня в воду. Попа касалась дна ванночки, а бабушка поддерживала мою голову. Вода накрывала только часть тела — ну что это за купание? Я же хотел поплавать! Но держат меня, боятся, что я наглотаюсь воды. Да я ведь девять месяцев плавал, как маленький амфибия, и воды не боялся! Видимо, придётся смириться, что плавать не дадут.

Мама начала мыть меня душистым мылом, промывая каждую складочку, и даже шампунем намылила голову. А волосы-то я отрастил в своём бассейне! Бабушка, прижимая пену на лбу, следила, чтобы она не попала в глаза. А я даже хотел бы, чтобы попала, чтобы узнать, что это за пена такая воздушная. Но они быстро всё смыли, и вскоре меня вытащили из воды.

Меня завернули в пелёнку и полотенце, и мама унесла меня обратно. Бабушка осталась убирать ванну. Спустя какое-то время она пришла с маслом, и мама начала нежно смазывать меня, начиная с лица и заканчивая спиной и животиком. Тут я поднял свою “лейку” и внезапно выпустил струю воды:

— Ой! — отшатнулась мама. — Только искупали, а ты уже опять наделал!

Вот вам за то, что не дали поплавать! — хотел сказать я, но капелька этой струи попала мне в рот, и она оказалась такой кислятиной, что я пожалел о своём поступке.

Мене не стали снова купать, а просто вытерли и продолжили процедуры. Теперь бабушка занялась массажем: тянула мои ручки, ножки и даже осторожно подтягивала мою голову вверх.

Эй, вы что, мою голову отрываете? — напрягся я.

— Это чтобы ты не вырос короткошеем, — объяснила бабушка, заметив моё недовольное лицо.

После всех этих манипуляций меня снова завернули в пелёнку, и мама наконец-то дала мне мою любимую соску, из которой я принялся сосать сладкий напиток. Вот это да — настоящее блаженство...

Среди ночи я проснулся — что-то мешало мне спать. Оказалось, что я полил своей «лейкой» вокруг себя, и теперь лежать было неудобно. Я открыл глаза и заметил сквозь кружевную крышу тусклый свет, освещающий мою комнату. Предметы едва различались в полумраке, и я никак не мог понять, откуда исходит свет. Но, присмотревшись, понял — это был ночник, чтобы я, проснувшись, не испугался темноты.

Комнату окутала тишина, но неподалёку я слышал ровное дыхание мамы и папы. Интересно, они спят? Стоит ли подавать голос? А ведь мне так хочется сосать из своего источника питания… Но мама крепко спит, видно, устала. Я решил чуть хныкнуть — осторожно, чтобы её не разбудить. Пусть отдыхает, но кто тогда даст мне соску?

Пока я размышлял, папа подошёл, аккуратно взял меня на руки и начал разворачивать пелёнки. Приговаривал при этом: «Сегодня я подежурю, пусть мама выспится». — Что ж, я не против, но пить всё равно хочется! Пока я мечтал о соске, папа ловко сменил мокрые пелёнки на свежие и натянул на меня штанишки, такие, как в тот день, когда меня выписывали из роддома.

— Ого! — подумал я. — Теперь можно ножками поболтать и ручками подёргать! Папа нежно положил меня рядом с мамой, видимо, догадавшись, что я хочу попить. Мама чуть приоткрыла глаза, аккуратно приложила меня к груди и снова задремала. А я жадно тянул из неё своё любимое молоко, которое хоть и становилось более жидким, оставалось невероятно питательным.

Папа не отходил, следил, чтобы мой носик не уткнулся в мамину мягкую подушку, но я умудрялся пить так, чтобы дышать было удобно. Какое наслаждение — этот сочный, тёплый напиток! Я даже вспотел, пока вытягивал из неё своё питание. Насытившись, откинулся назад и неожиданно срыгнул прямо на мамину ночную сорочку. Она снова приоткрыла глаза, быстро вытерла моё лицо и убрала влажные пятна с сорочки. Ах, моя мама! Она уже столько дней пахнет молочной фермой. Этот запах я чувствую издалека, когда она ко мне приближается. Мама всегда старалась подкладывать полотенце, чтобы молоко не капало на одежду, но этот аромат мне запомнится навсегда.

Потом мама передала меня папе. Папа, конечно, немного растерялся, когда я срыгнул, но взял меня на руки и понёс в мою деревянную кроватку. Он пытался завернуть меня в пелёнку, но, видимо, это было не его сильной стороной. В итоге оставил меня просто в штанишках и укачивал: «Спи, мой малыш». И вдруг я понял — моя маленькая «квартира» может двигаться! Как же это было весело! Я размахивал ножками, дёргал ручками и даже случайно поцарапал себе лицо. Вскоре глаза сами стали закрываться, предупреждая, что ещё слишком рано вставать. Я и не заметил, как уснул, а папа незаметно вышел.

Утром я проснулся от того, что солнечные лучики проникли через шторку и коснулись моего лица. Я открыл глаза и увидел — за окном светило яркое, тёплое Солнце на голубом небе. Солнце-мама улыбалась мне, окружённая множеством сверкающих лучиков.

— Вот это да! — подумал я. — У неё столько блестящих детишек? Она смотрела на меня с нежностью, как моя мама, и спросила: «Ну как, нравится тебе наш мир?»

Я задвигал ножками в знак согласия. Солнце улыбнулось и пообещало: «Теперь я буду каждый день навещать тебя и согревать своими лучами, чтобы ты быстро рос. Когда подрастёшь, сможешь играть с моими весёлыми лучиками. Я каждое утро распускаю своих детей, чтобы они пробудили таких малышей, как ты. Иногда меня может закрыть злой ветер, но не переживай, я обязательно вернусь на следующий день».

С этими словами она махнула мне своими лучиками и скрылась за окном. Я был в восторге! Теперь я обрел новых друзей — солнечные лучики, и с нетерпением буду ждать их каждый день. «Какая добрая и заботливая», — подумал я, засыпая с улыбкой на губах.

В это время в комнату вошла бабушка:— Ну, внучек золотой, как спалось? Давай-ка я тебя проверю. А кто это тебя распеленал? — догадалась она, улыбнувшись. — Ах, это, наверное, папа. Ну, ладно, пойдём, помоем твою попу и наденем чистые штанишки, а потом отнесу тебя к маме, чтобы она накормила.

Сняв с меня ползунки, бабушка понесла меня в ванную. Под струями тёплой воды она быстро меня ополоснула и намазала каким-то душистым кремом. Мне хотелось спросить: куда же ушла мама? Вдруг из коридора раздался её радостный голос:

— Я пришла, молочка принесла!

Хлеба, сока набрала,

Пирожков соседка напекла,

Меня подозвала и щедро дала.

Я спешила, как могла,

С груди молоко текло,

Ой, как рада, что тебя родила!

Мама подбежала ко мне, взяла на руки и тут же приложила к груди. Её грудь уже переполнялась, и капли молока сами стекали, не дожидаясь меня. Я прильнул к любимой сосочке, и поток молока пошёл такой сильный, что я едва успевал глотать этот сладкий, насыщенный сок.

Скоро мой животик подал сигнал: «Хватит, больше некуда!» — и я остановился. Вовремя, чтобы потом не срыгнуть лишнее. Мама поняла меня, аккуратно убрала грудь и спрятала её в свой специальный мешочек на двух лямках.

— Молодец, мой мальчик! — похвалила она меня. — Хорошо покушал, а то, пока я шла, у меня всё болело, так хотелось поскорее дойти до тебя! — Она чмокнула меня в лоб. Тут снова подошла бабушка и взяла меня на руки.

Бабушка положила меня в нарядную кроватку:

— Теперь поспи немножко. Видишь, какая у тебя красивая комнатка? Вся в кружевах, да в мягких подушках! Когда я была маленькой, первые месяцы спала в глубоком железном корыте. Да, там тоже был мягкий матрас, но не такая роскошь, как у тебя. В этом корыте меня и купали, и спать клали снова, — задумчиво вспоминала она своё детство.

— Интересно, что это за корыто такое? — подумал я. Но бабушка не дала времени на раздумья. Она начала укачивать меня и тихонько напевать колыбельную:

Спи, мой маленький внучок,

Наш ты милый грудничок.

Чтобы с кроватки ты не сбег,

Посторожу тебя, как пастушок.

Ты у нас — нежный росток,

Я свяжу тебе свитерок.

К нему пришью воротничок,

Чтоб не проникал холодок.

Проголодаешься —

Дай нам свой голосок.

Если ты вдруг промок —

Мы поможем, наш малышок.

Вечером придёт денёк —

Будешь снова купаться.

Скоро отвалится твой пупок,

Сладкий наш ангелок.

Под её тихую песенку я снова погрузился в сладкий сон…

Я проснулся ближе к обеду от жужжания. Кто-то настойчиво летал по комнате. Это оказалась пчела — ярко-желтая, в полоску, с длинными усами. Я никогда раньше не видел такое создание, и мне захотелось познакомиться поближе.

Не успел я задуматься, как она стремительно подлетела и села на деревянную стойку. Теперь я мог рассмотреть её лучше: прозрачные крылья, длинный хоботок, торчащие, как антенны, усы и, кажется, даже несколько глазков. Или это мне просто показалось?

Пчела будто почувствовала мой взгляд и заговорила:

— Привет, дружище! Как дела? Лежишь? Я случайно залетела сюда — увидела цветок на подоконнике. Собирала нектар и пыльцу, но чуть не стала добычей врага. Еле ноги унесла! Хорошо, у тебя форточка была открыта. Пролетела, и он не успел меня схватить. Спасибо тебе, ты меня спас. А то я ещё не успела отложить яйца в соты, чтобы у меня появились пчелята, как ты. Сейчас с твоего цветка соберу нектар и полечу домой. Не бойся, я нежалящая пчела.

С этими словами она взлетела к цветку и сразу принялась за дело. Я молча наблюдал. “Какая она красивая и добрая”, — подумал я. Закончив свою работу, пчела снова подлетела ко мне.

— Не забывай, в мире есть не только добрые, но и злые. Со временем ты сам в этом убедишься, — прожужжала она, махнула крыльями и, кружась, вылетела через форточку.

Я задумался: пока мне встречались только добрые существа.

В этот момент подошла мама:

— Проголодался, мой сыночек? Пойдём, я тебя накормлю.

Я всё ещё находился под впечатлением визита пчелы и даже не чувствовал голода, но от любимого молочка отказаться, конечно, не смог. Скоро я сосал из своего чёрного кранчика, который обмяк и легко поддавался.

Мама ласково погладила меня по голове:

— Ну, рассказывай, что тебе снилось или с кем ты сегодня познакомился?

Я был готов поведать ей про солнце и пчелу — таких милых и добрых. Каждый день я встречаю новые лица, которых никогда не видел, пока плавал в своём бассейне целых девять месяцев.

— Угу, угу, — начал я свой рассказ:

Пчелка пришла жужжа,

Через форточку вбежа.

По комнате кружа,

Возле меня задержалась.

Он жужжал, душу изливал,

Рассказал, как врага избегал.

Чуть ноги унесла,

Пока я его не спасла.

Затем нектар пососал —

Он был так мал и хороша.

Долго возле цветка,

Пыльцу собирал, нектар глотал.

Мне крыльями напоследок махал,

Здоровья пожелал,

И предупредил:

«В мире есть не только добрые, но и злые.

Будь осторожен с ними!»

Мама улыбнулась:

— Не бойся, я всегда с тобой.

Она унесла меня в мою комнатку и предупредила:

— Вечером будем купаться.

Как хорошо! Я снова окажусь в воде. Улыбнувшись, я закрыл глаза, решив немного отдохнуть и набраться сил.

Когда я проснулся, комната вокруг была тихой и пустой. За окном начинало вечереть, птицы умолкли, словно устали за день и теперь отдыхали. Наверное, мама, папа и бабушка тоже решили немного расслабиться за чашкой чая, пока я сплю. Ну и пусть — пусть отдыхают. А я вспомнил, что сегодня меня ждет большое событие: плавание в моей новой ванне!

Я потянулся, разминая свои ручки, и сладко зевнул. Как приятно просыпаться с новыми силами. Ногами я умудрился скинуть одеяло, чтобы ничто не мешало моим движениям. Даже попытался чуть-чуть перевернуться, но вскоре снова вернулся в удобное положение.

В это время в комнату зашла бабушка.

— Ах ты, озорник! Уже проснулся? — с улыбкой сказала она, увидев мои шалости с одеялом. — Ладно, пора купаться, как обещали. А после — теплое молочко, крем для нежной кожи, а потом поиграем и поговорим. Расскажу тебе о нашем большом, интересном мире. Вырастешь ты у нас хорошим пареньком!

С этими словами бабушка начала меня раздевать, завернула в мягкую пеленку и понесла в ванную, где мама уже готовила теплую воду.
— Ох, и накупаюсь я сейчас! — подумал я с предвкушением.

На этот раз воды в ванне было больше, чем обычно. Мама уложила меня на воду “лягушкой”, и я сразу почувствовал, как свободно мои ножки двигаются! А бабушка, как всегда, отвлекала меня песенкой, пока мама осторожно скользила по моему телу мягкой губкой.

— Вот это да! Теперь и губка! А ведь можно было бы просто поплескаться в воде! — подумал я, слегка возмутившись.

Тем временем бабушка продолжала свой песенный ритуал:

Купайся, наш малыш,

Будешь ты у нас крепыш!

Что же ты дрожишь?

Может, больше воды хочешь?

Лягушкой ты у нас поплаваешь,

Здоровье свое укрепляешь,

А после молочка попьешь

И ночью сладко заснешь!

Ее голос всегда меня успокаивал, а вода обнимала, словно теплое одеяло. Чтобы поддержать бабушкино настроение, я барахтал ножками в воде, а в голове сочинил свой ответ:

**Девять месяцев я плавал,

Как мальчик-амфибия,

Как большая рыбина,

Весь изгибами играл.

Теперь в ванне я плыву,

Лягушкой прыгаю, живу.

О, как же мне приятно,

Что воды добавили щедро!**

Бабушка засмеялась.

— Ну, ты у нас молодец, маленький плавунец! — похвалила она. — Настоящий наш птенец!

Когда купание подошло к концу, мама бережно подняла меня из воды, завернула в теплое полотенце и стала вытирать. Процедура завершилась, и меня торжественно передали на кормление.

— Проголодался, мой милый? Сейчас ты получишь свое молочко, — с нежностью сказала мама.

Я не стал скрывать свой голод: мои глаза устремились прямо на источник моего счастья, а ножки задергались от нетерпения. Когда долгожданная соска оказалась у меня во рту, я понял, что жизнь прекрасна. Какое блаженство! И сколько бы оно ни длилось, я готов наслаждаться каждой секундой.

Скоро подошла бабушка и бережно взяла меня на руки, пока мама продолжала сцеживать молоко в баночку. Но укладывать меня спать бабушка не спешила. Она начала ходить со мной по комнате, рассказывая о разных вещах и знакомя с игрушками.

— Вот, например, погремушка, — сказала она, показывая яркую вещицу. — Это чтобы отвлекать тебя, если заплачешь. А вот зверюшка, если потянуть за ушко, она нежно подаст голосок. Возле нее стоит кукушка с кормушкой — прокукует с удовольствием. Ну, а вот лягушка — нажмешь ручкой, и она проквакнет.

Бабушка показывала мне игрушки одну за другой, а я с любопытством слушал её. Особенно мне понравилась погремушка — её звонкий голосок звучал так необычно, будто из космоса, а вид был ярким и веселым, как солнечные лучи. “Вот прилетит пчела, я ей покажу эту чудо-погремушку. Устроим вместе настоящий мюзик-холл!” — подумал я.

Затем бабушка начала рассказывать, что ждёт меня впереди. Она любит обо всём говорить заранее, а я люблю, когда она так тепло со мной разговаривает.

— Скоро тебе исполнится сорок дней, внучек, — начала она. — Мы тебя искупаем, ноготки подстрижем, волосы тоже, наденем чистую рубашечку и всем родственникам покажем. Имя твоё назовём, сорок гостей придут, сорок пожеланий тебе скажут. Потом святой водой тебя омоем — это такая наша традиция. Ещё немного осталось! Всех гостей пригласим, праздник устроим. Красивым именем тебя назвали — Даниал, что значит “Божий дар”. Как тебе имя?

— Да, красивое, — будто согласился я мысленно. — Значит, меня будут все звать Даниалом?

— Конечно, Даниал. У мамы в животике побывал, в будущем будешь генерал! — напевала бабушка, глядя мне в лицо. — Поднимем за тебя бокал, чтобы вырос и процветал!

С бабулей точно не соскучишься.

Мы подошли к моей нарядной кроватке, и бабушка осторожно уложила меня. Но её рассказы не закончились.

— Знаешь, внучок, когда я была младенцем, меня тоже укладывали в бесик, — начала она. — Это такая деревянная колыбелька, как твоя, только поменьше. Там была специальная емкость для нужды, а руки и ноги мне завязывали, чтобы я не упала. Мама качала меня, я сладко засыпала, а когда просыпалась, меня вынимали и укладывали в мягкое корпе, чтобы я могла свободно шевелить ручками и ножками. Тогда маме приходилось тяжело — все домашние дела были на её плечах, некогда было стирать пеленки и гулять со мной. А сейчас всё по-другому.

Бабушка улыбнулась, посмотрела на меня с нежностью и добавила:

— Ну что, устал от моих рассказов? Спи, впереди целая ночь.

И я крепко уснул.

Но среди ночи меня разбудило ощущение, что кто-то смотрит на меня. Я открыл глаза и увидел, как в окно заглядывает луна. Её мягкий свет лился прямо на меня, а вокруг неё кружились звезды, словно её дети.

— Доброй ночи, малыш, — будто бы сказала луна. — Ты проснулся? Не волнуйся, мы оберегаем твой сон. Я и мои звездочки следим за тобой, чтобы ты крепко спал.

Она светила так ярко и была такой красивой, что я не мог отвести от неё взгляда.

— Луна такая близкая, — подумал я. — Она сотворена так изумительно, что небо ночью кажется живым.

Как будто почувствовав мой восторг, луна прошептала:

— Спи, малыш. До утра ещё далеко. Каждую ночь я буду навещать тебя и охранять твой сон.

— Какая она добрая, — подумал я, закрывая глаза. — И её детки-звёздочки тоже.

И снова заснул, оберегаемый их светом.