Ив Тэйлз и колдун Ист-Ривер #1

Ив Тэйлз в свои двадцать девять лет, дослужившись до капитана полиции, ненавидела всего три вещи: пончики, необъятные размеры неуклюжих любителей пончиков и стажёров. Если от неуклюжих верзил можно было увернуться и сбежать, а к запаху пончиков – привыкнуть, то каждый принудительно приставленный новый стажёр тупил и раздражал по-своему.

И вот… снова. Начальник бюро темноволосый пятидесяти четырёхлетний антиэйджист Чэд Вэлчер со вздохом невероятного облегчения бросил на стол перед капитаном тоненькую папку личного дела нового стажёра.

Скуксив носик, Ив посмотрела на жёлтую папку, как на сильно перепревший куряк. С тех пор как она закончила полицейскую академию и поступила на службу в бюро, а это всего-навсего шесть коротких лет назад, все свеженькие дела разбирала влёт, но с мёртвыми делами дружбы не водила.

Её молниеносная карьера кружила головы не окончившему академию молодняку. Количество желавших провести стажировку в их бюро увеличилось в четыре раза, из-за чего пришлось ввести конкурс. А после выслушивать жалобы морально угнетённых стажёров после близкого знакомства с капитаном Тэйлз.

– Прекрати полировать мой мозг! – возмутился Чэд, вскинув руки. – С этим неплохо справляется моя жена. Вон, сходи в допросную. Броди будет рад тебя видеть.

Кто-кто, а вот сержант Ридлей Броди страстной любовью к капитану Тэйлз не страдал. Более того, стремительная карьера Тэйлз его бесила: то, что он зарабатывал потом и кровью долгие годы, ей доставалось практически без напрягу. Методы и популярность вызывали стойкое небрежение к одной альбиносовой персоне.

О таком чудесном отношении к себе капитан Тэйлз знала, а потому лишний раз пересекаться с коллегами не любила. Она изредка посещала корпоративы и смогла подружиться только со своим напарником и помощником судмедэксперта.

– Чэд! – воскликнула Ив. – Ты же знаешь, как я не люблю этих тупиц. Ты вызвал меня из отпуска только ради какого-то зелёного стажёра? Он хоть прошёл год на офицерской должности?

– Нет, он только из академии, – осторожно предупредил Чэд, будто физически ощущая, как напряглась капитан. – Его сверху протолкнули к тебе, понимаешь? Ты не можешь отказаться только потому, что он идиот.

Голубые и зелёные стены не позволяли сосредоточиться. Зацикленность Чэда на фэн шуе оказывала исключительно негативное влияние на его подчинённых, что не обошло также Тэйлз. Её личный кабинет был выкрашен в жёлтый цвет, из-за чего она чувствовала себя сумасшедшей.

– Почему я крайняя? Опять я! Мне кто-нибудь даст отдохнуть спокойно или нет?

Чэд проглотил возмущения, не уделив им должного внимания. Только пододвинул поближе жёлтую папку личного дела студента Александра Мёркера. Вздохнув, Ив взяла её и открыла страницу с аттестатом. Если у него будут отличные оценки по прохождению практик, то всё ещё не так плохо. То, что она увидела, увидеть никак не ожидала.

«О».

«О».

«О».

…

– По всем предметам «запредельно»? Это шутка такая? – ворчала Ив под нос, от недовольства и волнения погрызывая кончик длинного дюймового ногтя. У неё самой по судмедэкспертизе никогда не стояло выше «разнообразно». – Он после дачи кучи взяток собрался в полиции работать?

– Это не взятки, Тэйлз, – со скорбным выражением лица поделился Вэлчер. – Его просто Фельершир не учил.

«Мог бы и не произносить это имя вслух». Воспоминания об академии никогда не были любимыми для Ив. С особенной нелюбовью она относилась к куратору «враждебной группы» – судмедэксперту доктору Фельерширу, который вёл одноимённый предмет.

Сказать больше было нечего. Если оценки справедливы, то этот Александр Мёркер крайне сообразительный мальчик, и нет ничего странного в том, что его проталкивают вперёд. Видимо, надеются вызнать непременно существующий рецепт успеха быстрого раскрытия тяжёлых дел капитана Ив Тэйлз.

Подтянув съехавший с макушки длинный и густой белый хвост, Ив, в которой было всего пять футов роста и сто десять фунтов веса, грациозно поднялась со стула, на котором сидела, сложив ногу на ногу.

– Папку не забудь! – прикрикнул Чэд вдогонку.

– О’кей…

Ив фыркнула, но обернулась и взяла личное дело нового стажёра, выказав ему такое смрадное отвращение, с каким она не посмотрела бы и на любого из ведущих ТВ-шоу. Их она явно недолюбливала, испытывая к ним целый спектр отрицательных эмоций. Но тёмные солнцезащитные очки скрыли её презрительный взгляд неоновых голубых глаз от начальства. Папка отправилась в урбанистический однолямочный рюкзак за спину.

Чтобы оказаться в допросной (куда её поначалу послал Чэд Вэлчер), пришлось спуститься на первый этаж и пройти добрую половину участка, включая отдел нравов, из которого вышел Чэд.

Кто-то дружелюбно приветствовал Ив, а кто-то предпочёл фыркнуть в ответ на её появление. Детектив Леа Фьюрингтон стервозно толкнула её плечом и чудом вовремя успела схватиться за край стола, упав из-за точно поставленной ей подножки, оттоптав серый с зелёными полосками фирменный кроссовок Ив.

За стальной дверью с маленьким прорешёченным окошком сидели двое: черноволосый мужчина и знакомый с полицейской академии сержант Ридлей Броди. Его рост казался Ив запредельным: её макушка упиралась ему ровнёхонько в ключицы. Его сто шестьдесят три фунта мускулатуры могли бы привлечь, если бы не паршивый характер.

Черноволосый мужчина, сидевший напротив сержанта, выглядел не в пример хуже: чёлка распушилась, под глазами залегли чёрные мешки недосыпа, измялась брендовая чёрная рубашка. Он даже осеннее пальто, казалось стоившее баснословных денег, не снял, хотя в допросной было более чем тепло.

С таким типом людей капитан Тэйлз сталкивалась нечасто, но её опыта хватало, чтобы знать: такие люди на контакт идут охотно только тогда, когда обещаешь доказать их невиновность или найти преступника и отомстить за дорогого им человека. В иных случаях помощники из них неважные.

– Тэйлз! – бешеный рык Броди заставил поморщиться, как гул сирены с попойки, но не более. – Это моё дело!

Ив не успела войти, только голову в проём засунула. Старая дверь скрипнула, оттого излишне дёрганный Броди, получивший дело Русалочек две недели назад и до сих пор не раскрывший его, срывался на всех подряд.

Допросная – серая бетонная коробка внутри полицейского бюро не радовала глаз и вводила в состояние глубокого уныния. Обзорное окно, простенький железный стол с креплением для наручников и два деревянных стула.

– Чэд сказал тебе на мозги покапать, – безразлично сообщила Ив и встала с краю большого обзорного окна, прозрачного лишь с внешней стороны. – А ты всё с делом Урсулы возишься?

– Тэйлз, пошла вон, – присмирив нрав, послал Броди. – Мешаешь.

Это был уже не в первый раз, когда капитан влезала в чужое расследование. Стоило ей только покончить со своей работой, так она тут же бралась за чужую «от скуки», чем несказанно бесила жертв её произвола.

Стоило признать, что толку от её помощи было предостаточно, что с удовольствием признавало начальство, давая ей разрешение, с которым она раз за разом сдавала квалификационный экзамен на повышение.

Ив склонила голову в бок, практически положив её на плечо, и рассматривала допрашиваемого. Из головы не выходила мысль, что именно его вчера вечером она видела, когда от скуки ходила к Лиззи на работу. Уточнить стоило.

– Тогда спроси своего нового друга, где он был вчера примерно с двадцати трёх часов до полпервого ночи? Даже можно сократить интервал до района полуночи. Плюс-минус полчаса.

Черноволосый мужчина вздрогнул и сложил руки, обтянутые короткими кожаными перчатками без пальцев, в замок. На его лице буквально на мгновение отразилась гамма эмоций, в которой преобладал гнев, и мужчине стоило некоторых трудов подавить его.

– Детали моей частной жизни, не касающиеся расследования, я обсуждать не собираюсь, – бескомпромиссно заявил мужчина.

Его глубокий бархатный голос обладал достаточной силой, чтобы понять, насколько властен его обладатель. Его бледно-синие глаза на фоне чёрных теней перетружения выглядели как провалы и казались не загадочными, а тревожно-мистическими, как у серийного маньяка-параноика, не способного уснуть.

– К чему ты клонишь, Тэйлз?

– К тому, что перед нами либо очередная Русалочка, либо Урсула.

Русалочками Ив называла утопленников Ист-Ривер, глаза которых были завязаны широкой насыщенно-синей атласной лентой, больше пригодной для постельных утех, нежели для плетения кос. Первый труп говорил о самоубийстве, шестой – о серийном убийце-извращенце.

– Склоняюсь к первому варианту, – продолжила Ив, присев на край стола. – Твой новый друг вполне подходит к условному портрету жертв.

– Нашего свидетеля зовут Альфред Джойс, – представил мужчину Броди, не посмев рассказать, что в допросной тот исключительно как свидетель самоубийства или убийства его пресс-секретаря. – Он один из совладельцев и входит в совет директоров «Макки». Товары для детей, знаешь?

Ив кивнула. Торгово-развлекательный центр для семейного отдыха, принадлежащий «Макки», находился всего в нескольких минутах неспешной прогулочной ходьбы от её трёхкомнатной квартиры.

Ридлей Броди отвернулся от вставшей за его спиной коллеги и ещё раз окинул мистера Джойса взглядом. Тот был похож на худосочного подростка, и только старость лица выдавала в нём мужчину тридцати лет, а не мальчишку богатеньких родителей. Взрослых мужчин низкого роста в пять футов четыре дюйма Броди не видел уже много лет.

Но все жертвы серийного убийцы, которого капитан Тэйлз назвала Урсулой, выглядели иначе. Каждый из них, будь то мужчина или женщина, помимо возраста от тридцати до сорока лет, в общих чертах имели массивное мышечное телосложение и некий изъян. Физическим или психологическим был этот изъян – не имело большого значения, нежели факт негативного влияния на жизнь жертвы.

– Не скажу, что мистер Джойс похож на других… Русалочек, – произнёс Броди поморщившись. Прозвище ему не нравилось, но оно уже на слуху у всех в отделе. – Мистер Джойс, дело об утопленниках, на данный момент, является нашей приоритетной задачей. Позвольте задать вам несколько вопросов. Где вы были вчера с полдвенадцатого до полпервого ночи?

– Отчего вы у своего коллеги не спросите, сержант Броди? – зло спросил мистер Джойс, сжав руки в замке ещё сильней. – Как я понял, вы не испытываете недостатка в информации.

– Мистер Джойс, – стыдливо улыбнувшись, Ридлей привстал, приблизился к свидетелю и прошептал, – Ив Тэйлз немного… «не в себе». Всегда. Не стоит обращать внимание.

Сев обратно, Ридлей притянул к себе такую же жёлтую папку, какую выдали Ив двадцать минут назад. Заминка в несколько секунд, и он попросил у мистера Джойса двухминутный перерыв. У него в руках – дело о смерти Мерджери, а не дело утопленников. Получив положительный ответ, Ридлей пулей вылетел из комнаты для допросов.

Пару мгновений после его ухода Альфред Джойс рассматривал вломившуюся посреди дачи свидетельских показаний капитана Тэйлз. Он занимался в сфере торговли всю жизнь, и ему доводилось встречать личностей и более эксцентричных.

Женщина стояла практически напротив него, прислонившись к стене рядом с обзорным окном и скрестив руки под грудью. Длинные снежно-белые волосы собраны в высокий хвост, на бледной, как и у него самого, коже не было ни тени косметики, даже на потрескавшихся сухих губах ни намёка на помаду. Довершить образ альбиноса могли глаза, скрытые за тёмными стёклами солнцезащитных очков.

Расслабив руки и положив их ладонями на поверхность стола, Альфред Джойс нарушил звенящую тишину.– Назовитесь, мэм. И снимите очки в помещении!

Сухие губы женщины расплылись в насмехающейся улыбке. Она маленьким ураганом прошмыгнула на стул, на котором минуту назад сидел сержант Броди, поставила локти на прохладную поверхность стола и упёрла подбородок в левый кулак. Пальчиками правой руки она схватила фиолетово-чёрную дужку очков и сняла их.

– Капитан Ив Тэйлз, – представилась Ив. – Золотой значок тоже показать? Регистрационный налоговый номер продиктовать под запись?

Фред Джойс на сарказм не отреагировал и не шелохнулся, но лёгкое удивление в его бледно-синих глазах промелькнуло. Разве в таком возрасте, да ещё женщине, дадут капитана? Вряд ли. Радужная оболочка Ив Тэйлз яркого голубого цвета и она горит, как неоновая вывеска. Такими глазами можно людей пугать в ночь Хэллоуина.

– Язва… – усмехнулся Альфред Джойс, откинулся на спинку стула и хотел было продолжить пустословную беседу, как в допросную вернулся взлохмаченный сержант.

– Прошу прощения, – выдохнул Ридлей, заметил экспроприацию его стула и уронил толстую-претолстую папку с делом «Урсулы». – Продолжим.

– Давайте сначала капитана Тэйлз послушаем, – язвительно предложил Альфред Джойс. – Вижу, ей не терпится сказать своё слово.

Он скрестил руки на груди, как то делала Ив недавно, но спины не выпрямил и взгляда от её неоновых глаз не отвёл. Поняв, что день безвозвратно испорчен, Альфред Джойс не спешил покидать полицейский участок, решив разобраться с самоубийством нового пресс-секретаря сегодня. Его младший брат Бенжамин обещал позаботиться о делах, взяв на себя несколько запланированных бизнес-встреч.

– Мистер Джойс…

– Оки-доки, – Ив, подмигнув, козырнула указательным и средним пальцем от виска и вернула солнцезащитные очки на нос. Она, будто в издёвке, тоже откинулась на спинку стула. – Вчера произошла авария на подстанции, отключили электричество…

– Ближе к делу! – рыкнул Броди. Выслушивать пересказ прошедшего дня в исполнении Хвостатой [англ: тэйлд] он намерен не был.

Ив показала ему язык.

– У Лиззи всегда какая-нибудь гадость творится, вот я и решила сходить, раз киношку не посмотреть. А там!

Было настроение пошутить и поиздеваться, раз уж Чэд испортил один из счастливых отпускных дней. К тому же, предчувствие, что её отпуск завершится прямо сейчас, настораживало.

Ив вытянула из-за спины рюкзак и вытащила из него прозрачный пакет для вещдоков с мотком широкой атласной синей ленты того самого оттенка. Такие ленты продаются в каждом втором-третьем швейном магазине, о чём не преминул сообщить сержант. Но Ив не повелась на подколку. Она засунула нос в толстую папку с информацией по «Урсуле» и вытащила несколько фотографий утопленников с места преступления.

– На запястьях всех Русалочек характерные отметины, – она ткнула указательным пальцем в каждую из шести фотографий, запечатлевших руки жертв. – Как от толстого браслета с тупыми металлическими шипами, надетого наизнанку. Покажите-ка запястья, мистер Джойс!

И столько шутливого яда насмешки в голосе, что хотелось удавиться. Если о вчерашнем нахождении мистера Джойса узнает пресса, его идеально гладкой репутации честного семейного человека придёт конец.

Свидетель мазнул злым взглядом, снял кожаные продырявленные перчатки без пальцев и закатал рукава. Два точечных кольца красно-синих отметин обвивали его запястья.

– Русалочка! – воскликнула Ив, по-ребячески хлопнув в ладоши. – И как же наша Русалочка уплыла живой от Урсулы? Или… быть может… ведьме так понравилась Русалочка, что она не против повторить?

Лежавшие на столе руки Альфреда Джойса так сильно упёрлись в поверхность, что побелели. Коротко и ровно стриженые ногти проскрежетали по дереву, когда пальцы сжимались в кулаки. До него медленно начинало доходить, что вчерашний эксперимент, присоветованный другом, мог закончиться для него заплывом в Ист-Ривер.

Его зажали в угол. Можно было бы сказать, что дальнейший разговор будет происходить в присутствии адвоката. Но разве мог Альфред позвонить семейному адвокату, который в тот же день донесёт матери или отцу, где был и чем занимался их старший сын прошлой ночью? По крайней мере, собирался заниматься.

– Мистер Джоо~ойс? – пропела Ив. – Гдее тыы~

Ив даже не постеснялась щёлкнуть пальцами перед его носом, указывая на его место: он ничем не лучше других «обычных» людей, пускай на себе носит несколько тысяч долларов, а то и целую сотню.

Включение настольной лампы, как при запугивании в дешёвом детективе про хорошего и плохого копов, лишним не показалось.

– О чём конкретно мне стоит рассказать? – сдался Альфред Джойс, поглаживая страдающие от чесотки запястья. – О женщине или о приобретении этих отметин?

– Лучше обо всём по порядку, – предложил сержант Броди, и капитан Тэйлз его перебила.

– Учитывая характер убийств, – Ив сказала именно «убийств», ещё сильнее нагнетая обстановку, – я бы предположила, что мы имеем дело с мужчиной.

Джойс сглотнул, чувствуя себя беспомощным котёнком. Всё что он может сделать в данной ситуации, это отказаться от дачи показаний, уповая на адвоката (к которому не может обратиться в столь неприличной ситуации), а после написать жалобу на поведение офицера полиции. Он не верил, что эта эксцентричная дамочка на самом деле дослужилась до капитана.

– Если у той женщины был сообщник, я об этом не осведомлён, – критично заявил Альфред Джойс.

«Пора прекратить реагировать на её жалкие провокации, – подумал он. – Игнорируй. Игнорируй. Неужели и вправду капитан? Или сержант претворяется, имея один на двоих план?»

– Тэйлз! – рыкнул Броди. – Есть что добавить, говори. Иначе помолчи, пожалуйста.

Ив хмыкнула, растянув ухмылку «от уха до уха».

– Мистер Джойс, расскажите…

– …зачем вы пришли в «Лиззард»? – глумилась Ив, придумав и озвучив продолжение фразы.

– …кто такая обслуживавшая тебя женщина. Какая она? Опишите. Как получилось, что ты попал именно к ней? Посоветовали на рецепции или она сама выбрала тебя?

– Мне посоветовал друг… мой личный водитель Патрик Уэлч. Посоветовал… именно эту… женщину в качестве… экзотического опыта.

Паузы-заминки сразу же выдавали неуверенность в словах и попытку скрыть часть информации. И Тэйлз, и Броди были несколько удивлены: как бизнесмен, Альфред Джойс обязан был уметь врать напропалую и ничем не выдавать произнесённой лжи. Они оба одновременно подумали, что произошедшее вырвало почву у него из-под ног.

– Хорошо, – кивнул Ридлей; Ив молчала. – Теперь опишите женщину. Примерный рост и вес, цвет кожи, цвет глаз, цвет волос, причёска. В чём она была одета? Имеются ли особенности внешности вроде родимых пятен, торчащих ушей или пирсинга?

– Хм… Рост пять футов, – начал Альфред Джойс, что Ив едко прокомментировала «логично». – Дюймов шесть-семь, не больше. Фигура ладная, спортивная, без особых выпираний. Так что, я бы сказал, вес около ста двадцати-тридцати фунтов. Это была белая женщина с тёмными… с чёрными прямыми волосами, заплетёнными в длинную косу примерно до копчика. Женщине около сорока лет. Может, чуть меньше. Примечательных особенностей я не заметил.

– Мистер Джойс, ты говоришь постоянно «женщина», «женщина». Имя у этой профессионалки есть? – задал наводящий вопрос Броди, опиревшись о спинку стула, на котором скучала Ив.

– Имени не запомнил, но можно её найти по фотографиям на веб сайте дома «Лиззард», – несколько смутился Альфред Джойс. – Насколько я знаю, у «Лиззарда» есть такой сайт.

Ив кивнула, подтверждая информацию.

– Сайт есть, а записей с камер видеонаблюдения нет. По закону о защите прав потребителей, видеозапись «Лиззард» не ведёт. Только просмотр коридоров и других мест общественного доступа.

– Тогда сделаем снимки запястья, и в интернете посмотрим фотографии профессионалок, – задал курс предстоящей работы Броди, приспустив галстук. – Я пока всё подготовлю. Мистер Джойс, подождите несколько минут. Капитан, на два слова!

Тон сержанта не терпел отказов, а Тэйлз всё равно ничем, кроме как изучением личного дела «гениального» стажёра, заняться, так что она исчезла за дверью первой, хамски помахав ладошкой Джойсу.

– Ты что творишь? – прошипел Ридлей, как только сейфовая дверь допросной закрылась. – Ты похожа на психопатку, а не полицейского. И ещё звание капитана носишь! Ты издеваешься?

Ив в тот же момент посерьёзнела и свела руки вместе, сложив их под грудью.

– Если он Русалочка, то нам нужно его брать, понимаешь? – подалась в разъяснения Ив. – Убийца знает, что отпустил жертву, но понятия не имеет, что об этом знаем мы. Зачем ты вообще привёл его в бюро?

– Пресс-секретарь «Макки» Ионесс Марджери повесилась на перилах балкона в торговом центре компании, – признался Броди. – Альфред Джойс напрямую работал с мисс Марджери, так что он согласился дать показания под запись.

– Диктофон?! – взвилась Ив, припоминая в каком тоне вела разговор. Её, как успешного полицейского, не уволят, но лишат премиальных на год. – А!..

– Спокойно. Напишешь объяснительную до того, как мистер Джойс подаст жалобу. Ты же знаешь, Чэд крайне медлителен на расправу. Подожди. Ты хочешь ловить на живца?

– Броди, у нас трупы каждые два дня! – прошептала Тэйлз, краем глаза заметив приближающуюся детектива Фьюрингтон. – Тебе нужно закрыть дело или Фефе укусила? Нам нужно только обеспечить его безопасность. Ну, ещё заставить его подписать согласие на участие операции. И всё! Допрашиваем проститутку, судим её и закрываем дело.

– Как у тебя всё просто, Тэйлз!

Ив развела руками. Кто виноват, что большинство людей вокруг неё так дико тормозят? Уж точно не она. Может Фефе, что подошла к ним с сержантом Броди и трясёт бесящими Ив дредами?

– Кофе? Чёрный, без сахара, – Леа подала напарнику бумажный стаканчик из кафешки в соседнем квартале. Кофе из автомата детектив принципиально не пила. – А что здесь делает эта… капитан.

Леа Фьюрингтон успела исправиться до того, как нахамила старшему по званию. Сама детектив и её напарник-сержант напрямую подчинялись лейтенанту Даниэлю Зайлу, главе их расследовательной команды и по совместительству напарнику Ив Тэйлз.

– Альфред Джойс – спасшаяся жертва нашего убийцы. Он, кажется, до сих пор не понял, чего избежал.

Тэйлз снова перебила Броди, напомнив.

– Кто-то мистеру Джойсу про пару минут ожидания пел. Не помнишь, кто?

Ридлей Броди сдержался, не выругался и стартанул с высокого старта. Для лабораторного исследования не подойдёт камера смартфона. Лучше позвать судмедэксперта из отделения морга, расположенного в подвале бюро.

Леа стояла с полураскрытым ртом и хлопала глазами. Очнулась только через минуту.

– У нас свидетель? Правда что ли?

Детектив не могла поверить в собственное счастье: почти две недели они с напарником стучали в глухую стену, пытаясь найти преступника. Только этот урод совершенно не оставлял никакой зацепки. Пришлось перепроверить десятки следов обуви и рисунков шин, в результате получив полный ноль.

Это было… обидно.

– Я пойду поговорю…

– Не смей. У нас с сержантом Броди план, и вряд ли ты полезешь его выполнять. Лучше подготовь согласие на участие в операции.

Леа отшатнулась от возможности воспользоваться методами капитана Тэйлз. Принимая в факт их эффективность в некоторых случаях, позволять себе столь омерзительные поступки она не могла. Она – не капитан, а всего лишь детектив, каковых только в одном их бюро немало. Капитанов намного меньше.

– У тебя несколько минут на распечатку документа, – приказала Ив. – Я пока доведу его до кондиции.

Кошкой войдя внутрь, Тэйлз заметила, как встрепенулся Альфред Джойс, готовый к ещё одной перепалке с ней. Ив мимолётно подумала, что надо будет посмотреть видеозапись с камеры наблюдения и узнать, что он делал в отсутствии полицейских.

Перед тем, как начать приведение в нужную кондицию, Тэйлз открыла ящик стола и отключила выглядывающий из отверстия в столе микрофон.

– Поделишься историей, как так получилось, что ты в лез в такую передрягу? – стараясь продолжить начатую линию поведения, Ив откинулась на спинку стула и положила ногу на ногу.

– Почему ты отключила аудиозапись? – не зная о видеозаписи, спросил Альфред, «доверчиво» наклонился вперёд и улыбнулся, как маленькому ребёнку. – Думаешь сделать со мной что-то нехорошее?

Фред поздно понял, что сказанное похоже на слова извращенца. Как только они узнают, за какими услугами он обратился в «Лиззард» – доброго имени ему не видать, как поющих дельфинов в надувном детском бассейне.

– Мило, – произнесла Ив, склонив голову. – Ты знаешь, что бывает за домогательства к офицеру полиции? Тем более, старшему по званию? Эх, гражданский…

– Не гражданский, а капрал, – поправил мистер Джойс. – Пока служил в армии, я получил звание.

Ив поморщилась и напропев выдала:

– Граждаа~нский.

Спорить с ней, вошедшей в роль дурочки, – бестолковое и безрадостное дело. Гораздо проще научить хомяка считать до десяти на всех основных мировых языках, чем сдвинуть «дурочковое» мнение с мёртвой точки.

Они бы ещё долго играли в гляделки, но в допросную вернулся сержант Броди, а за ним вошла детектив Фьюрингтон, с которой Альфред Джойс уже был знаком, встретившись ещё на месте рядом с погибшей пресс-секретарём.

– Продолжим? – спросил Ридлей у свидетеля, но косился исключительно на капитана, которая сидела в до того расслабленной позе, что вот-вот ноги на стол закинет. Даже и не подумаешь, что она играет. Такая актриса пропала!

– Ей позвонили, – вдохнув и выдохнув, начал рассказ Альфред Джойс, вспомнив кое-что. Ему эта информация показалась важной. – Профессионалке. Разговор был короткий и шёл на повышенных тонах. По его окончанию меня выставили за дверь.

– Можете вспомнить, о чём именно говорила профессионалка по телефону? – с большим интересом влилась в обсуждение Фьюрингтон. Дело об утопленниках в Ист-ривер они получили первыми, но за две пролетевших недели удалось найти шесть трупов, а не убийцу. Все жертвы, казалось, не были связанны друг с другом, а сейчас та самая не найденная связь начинала проклёвываться.

– Вряд ли. Я не интересовался разговором. Помню только, она несколько раз повторила «хвостатая страшила». До этого я не замечал, чтобы она использовала сленг.

– «Хвостатая страшила»? – переспросил сержант. – Нет предположений, о ком могла идти речь?

Мистер Джойс покачал головой.

– Какая снисходительность! – фыркнула Ив и закинула левую ногу на правую. – А чё? Она явно нарывается! Возьмём телефон и узнаем, кто меня сдал. Так бы ведьму ещё вчера взяли. Эх…

– Какая наглость! – заявила Леа. – Мир не вокруг тебя вертится, Хво-ста-та-я!

– Капитан Тэйлз, у вас кризис среднего возраста? Или вы страдаете от синдрома Питера Пена? – улыбнувшись, влез в разговор Джойс. Он посчитал, что это тот самый удобный и правильный момент, чтобы поставить выскочку на место. Издеваться над собой он никогда никому не позволял и не позволит в будущем.

Броди усмехнулся. Обычно малознакомые люди, впервые столкнувшиеся с хамством капитана Тэйлз, терялись и не сразу находили, что ответить. Но не Альфред Джойс! Он перетерпел её грубые замечания, сделал выводы на основе её поведения и ударил под дых.

Оставалось дождаться не менее язвительного ответа. Если бы не профессиональная этика, Ридлей, научившись на чужих ошибках, тоже сказал бы что-нибудь эдакое. Но он не мог нагрубить старшему по званию.

Ухмылка на тонких потрескавшихся губах оборотилась оскалом ослепительно отбеленных зубов.

– Мам-сик! – авторитетно заявила Ив, придвинувшись поближе к черноволосому мужчине, положив подбородок на сцепленные в замок руки, которые поставлены локтями на поверхность стола.

Броди дёрнулся, подумав, что ему это послышалось. Она только что назвала наследника одной из самых богатых семей Нью-Йорка маменькиным сынком? Леа выпучила глаза и для опоры положила ладони на стол.

Альфреду Джойсу ответный наезд не понравился. Ухмылка спала с его лица, как не бывало, глаза сузились. Он медленно встал – стул отъехал назад с неприятным скрипом и рухнул на пол, перевернувшись, – надел снятые несколько минут назад перчатки и прошипел.

– Так по-детски… оскорблять окружающих людей, чтобы привлечь к себе внимание…

– Сначала я подумала, что ты не можешь. Потом оказалось, что не хочешь. Для тебя не существует другой женщины, кроме матери.

– Тэйлз… – опасливо, тихо-тихо одёрнул Броди.

– Продолжай, – угрюмо разрешил Альфред Джойс.

– Сердце хочет, а мозг не может. Какая трагедия! Такой мужчина пропадает… Сколько часов ты проводишь в тренажёрном зале каждую неделю? «Заедаешь» стресс? Неудовлетворение? Комплекс неполноценности?

– Несчастливое детство? Голодный детдом? – парировал Альфред Джойс. – Родители, скорее всего, живы. Бросили! Уж не за красивые глазки ли?

Ситуация накалялась. Сержант Броди и детектив Фьюрингтон чувствовали надвигавшуюся бурю, но как её остановить не имел ни малейшего понятия ни один, ни вторая. О том, что капитана Тэйлз воспитывали бабушка с дедушкой, они знали. Что случилось с её родителями – она никогда не рассказывала.

За все годы знакомства Ридлей никогда не видел Ив настолько серьёзной и даже раздражённой. Так неужели это правда, и её на самом деле бросили?

Пикировка продолжалась, набирая обороты.

– Мамочка до сих пор гладит тебе кальсоны и развешивает по плечикам?

«Оставь уже в покое его мать! – мысленно взмолилась Леа. – Что тебе от него вообще нужно?»

– Хватит! – прикрикнул Альфред Джойс, ударив кулаками по столу. Следующие слова он сказал спокойным, холодным голосом. – Это перешло разумные границы.

Альфред Джойс отошёл на пару шагов назад, резко поднял павший жертвой чужих препирательств стул и отставил его в сторону. Ив легко улыбнулась, промелькнула перед глазами Броди и Фьюрингтон, обогнув стол, и уселась на его краешек совсем близко к выведенному из состояния равновесия свидетелю.

«Начинается! – с горечью подумал Броди. – Она снова сделает это!»

На минутку отвернувшись к рюкзаку, Ив вытащила из него ещё один пакет для вещдоков и повертела его перед глазами свидетеля, который тут же дёрнулся в её сторону.

– Неа, – вякнула Ив. – Это улика с места преступления, и пока дело не будет закрыто… ничем не могу помочь.

Альфред Джойс вспылил и, в попытке успокоиться, сделал глубокий вдох.

– Что там? – поинтересовалась Леа. Предмет в пакетике был достаточно мал, чтобы его не разглядеть с расстояния в несколько шагов.

– Золотой католический нательный крестик, – предположила капитан Тэйлз, взглянув на крестик ещё раз.

– Православный, – поправил мистер Джойс.

– Который подарила… – съязвила Ив, а Леа взмолился, только бы она не сказала эту глупость ещё раз. – …семья.

Детектив Фьюрингтон помалкивала, следя за реакцией и действиями напарника. Тот никаким образом не выражал сомнения или недовольства, а потому она держалась в стороне. Хвостатая сказала, что у них план. Влезать и портить его не хотелось.

Довольная ехидством, Ив сдержала смех, только улыбнувшись. Сидя на краешке стола, она находилась достаточно близко, чтобы ощущать порывистое дыхание Альфреда Джойса, который пытался привести эмоции в норму, в чём ему немало помогало наличие докторской степени по детской психологии и знания по общей.

Расстояние между ними было настолько мало, что, стоило чуть-чуть придвинуться навстречу, как был слышен асинхронный стук их сердец. Выждав верный момент, Ив впилась требовательным поцелуем, а руки, приобняв за плечи, с силой сжали их.

Как завороженный, Альфред Джойс отвечал охотно, не закрыв глаз, как можно крепче прижав Ив к себе. Он попытался снять мешавшие ему её солнцезащитные очки, но Ив резко отвернула голову, и новый поцелуй мазнул по щеке.

Сначала Броди смотрел с покерфейсом. Через минуту он обречённо прикрыл ладонью глаза. Когда вся работа сводится к одному… Ридлей понятия не имел, как Тэйлз умудрялась не только совращать кого попало, так ещё и принуждать к чему-либо. Например, к даче показаний или к чистосердечному признанию. Первые несколько минут после её поцелуя «жертва» не способна думать своей головой и готова выполнить любое её желание.

«Пора с этим кончать», – решил Броди.

Ридлей угрюмо выдохнул, подошёл к беззастенчиво целовавшейся парочке и взялся расцеплять их руки. Он прекрасно понимал, что от слов никакого толку не будет. Он и не заметил, как влетел в стену спиной, отброшенный наудивление сильной рукой Альфреда Джойса.

Леа кинулась ему на помощь. Осмотрев нет ли раны на голове, она подняла взгляд на парочку и шокировано смотрела на худосочного «подростка». Откуда в мистере Джойсе столько силы, чтобы отправить в полёт тренированного напарника с большей массой тела, чем он сам.

– Что это чёрт возьми было? – тихо простонал Ридлей, положив ладонь на ушибленный затылок. Сила, с которой его отбросил Альфред Джойс, не сочеталась с его хрупким телосложением.

– Тшш, – прошептала Ив, прикоснувшись указательным пальчиком к губам свидетеля. – Мистер Джойс, окажите небольшую помощь моим коллегам.

– Всё, что пожелаешь, капитан Тэйлз, – ответил мужчина, пожирая Ив взглядом. Альфред Джойс принял правила её игры, даже не задумываясь, что это будет для него стоить.

– Помоги арестовать морскую ведьму. Она подпустит тебя близко и тогда… – ласковым голосом промурлыкала Ив. – Тогда я буду крайне благодарна.

– Конечно. Мне ничего не стоит оказать посильную помощь.

– Вот и славненько, – усмехнулась Ив, оттолкнула от себя мужчину, не позволив поцеловать снова, и обошла стол, вернувшись к стене у обзорного окна.

К этому моменту на ноги поднялся Броди, готовый продолжить допрос. Леа уже догадалась, что задумала Тэйлз, и в который раз не смогла понять, как именно она заставила Альфреда Джойса пойти на такой риск.

Очнувшись от забвения, Альфред Джойс схватился за виски. На что он только что подписался?

– Вернёшься в «Лиззард», объявишь о пропаже нательного крестика. Вещица недешёвая, проигнорировать не посмеют. Урсула ещё ни разу не упускала Русалочек. Счастливое спасение седьмой, должно быть, сильно покоробило её.

Голос Ив был строг и беспощаден. От его прежней мягкости и покладистости не осталось ни следа. Обида на горькие слова о детдоме, в котором ей однажды пришлось провести несколько дней, пожирала изнутри. Так и хотелось сделать какую-нибудь гадость в ответ.

– Я не… – попытался оправдаться мужчина и вдруг замолчал, поняв, что уже наобещал с три короба. Возвращать слова назад он не привык. – Хорошо. Когда? У меня работы много.

– Сегодня. Будет странно, если пропажу любимой вещи, с которой не расставался ни на секунду много лет, заметишь только через неделю.

Альфред Джойс неуверенно кивнул.

– Тэйлз, сможешь провести группу захвата в «Лиззард»? – предположил Броди, задумавшись над планом предстоящей операции. – Если да, то на сколько человек можно рассчитывать?

О том, что Тэйлз вот уже больше четырёх лет время от времени спит с Луизом Торнли, хозяином лицензированного агентства по оказанию интимных услуг, Ридлей знал несколько месяцев и до сих пор не мог в это поверить. Стоило признать, методы Тэйлз давали свои плоды, насколько бы стойкое пренебрежение они у Броди не вызывали.

– Лиззи сам не в восторге, что кто-то топит его клиентов. Если информация всплывёт, это сильно ударит по его бизнесу. Думаю, мы можем рассчитывать человек на пять-шесть, не больше.

– Тогда собираем команду и вместе обсудим детали плана, – объявила Фьюрингтон, хлопнув в ладоши. – У нас осталось мало времени.

– До вечера ещё немало, – не согласилась Тэйлз и протянула ручку за документом на согласие. – Подпишите вот здесь, мистер Джойс, – пропела тоненьким голоском Ив и ткнула острым ноготком в нужное место внизу документа.

Но нежный голосок не смутил Альфреда Джойса: он криво усмехнулся, хмыкнул и не подписал, пока трижды не прочёл согласие. Все пункты его более-менее устраивали: полиция со своей стороны обещала сторожить его группой захвата с обученным опытным снайпером. Врач также будет неподалёку от проведения операции для ареста.

Сладка песенка, да голосок – гроул.

– Аньёнхасеё, – поздоровался скупой на эмоции мужчина в белом халате, как только вошёл в допросную. – Вам было лень спуститься ко мне в кабинет?

– Чтобы трупами пугать итак зашуганной свидетеля? – усмехнулась Ив.

– Я не зашуганный, – воспротивился Альфред Джойс. – Я всё-таки согласился на вашу авантюру.

«Ну да, ну да, – подумала про себя Ив, не став озвучивать мысли. – Будто у тебя был выбор. Разве кто-то спрашивал разрешения, а не требовал?»

Ким Хвангу – главный судмедэксперт Нью-Йорка и азиат по происхождению, сощурился и недовольный, что его вытащили из любимого надёжного морга, поставил коробку с фотоаппаратом, журналом учёта и ещё парой мелочей на стол.

Мистер Ким – самый нелюдимый кореец среди всех азиатов этого полицейского участка. Он вечно чем-то недоволен и на что-то точит злобу, хмурится, но никогда не огрызается. Зато в коллективных попойках после работы принимает активнейшее участие. Кажется, у него там, в Корее, коллективный дух развит намного сильнее, чем в Америке.

– Снимите, пожалуйста, пальто, – мистер Ким всегда вежлив и обходителен. – Закатайте, пожалуйста, рукава.

Альфред Джойс выслушивал и выполнял указания доктора без чувства противоборства в душе, не сразу сообразив, что имеет дело с патологоанатомом. Он об этом не подумал даже тогда, когда, обмерив отметины от шипов на двух запястьях, мистер Ким по привычке достал из принесённой коробке трупную бирку.

– Откройте, будьте любезны, рот.

Зачем у него палочкой с ватным кончиком взяли пробу слюны, Альфред Джойс спрашивать не стал – прекрасно понимает, что, вероятнее всего, ответят банальным «так положено».

Капитан, сержант и детектив наблюдали за процессом, иногда поглядывая в его сторону. В основном, они были заняты разглядыванием фотографий тел предыдущих жертв. Эти трое стояли таким образом, что злосчастные фотографии Альфред видел во всей красе.

Тела жертв, среди которых должен был находиться он сам, выглядели плохо. Реально плохо. Разбухшие от воды, кожа на этих телах приняла зеленовато-синюшный оттенок. Синее только ленты, повязанные на глаза. Точно такую же ленточку повязали вчера ему.

Крови на телах практически не было. Наоборот, казалось, будто они были обескровлены. Будто из них «отжали» кровь, как мокрую тряпку. Толстые расходящиеся красные полосы с царапинами неизвестного происхождения «говорили», что тела скручивали в разные стороны по нескольку раз.

Альфреда Джойса немного мутило, но он стойко держался, начиная испытывать небольшой дискомфорт во время съёмки отметин на зеркальный фотоаппарат. Отчего-то азиат раздражал его даже больше, чем наглость и дерзость капитана Ив Тэйлз.

«А ведь она на самом деле альбинос!»

Небольшое открытие не разрядило обстановку даже в его голове, хотя немного приподняло настроение ровно до тех пор, пока ему не вручили фотографии жертв.

Их было шестеро: четверо мужчин и двое женщин. Шесть документальных фотографий, взятых, скорее всего, из базы водительских прав (так показывают в кино), изображали ныне мёртвых людей ещё живыми.

«Как копы справляются с таким давлением? – поразился Альфред Джойс. – Смотреть на фотографии тех, кто был жив, а сейчас уже мёртв… мучение одно».

 Рассматривать фотографии, пытаясь узнать кого-нибудь из убитых, вспомнить что-либо связанное ими только для того, чтобы один психопат с соучастницей не отправили в «далёкое плаванье» по Ист-Ривер тебя… это тяжело.

– Кого-нибудь узнал? – спросила детектив Фьюрингтон и поставила перед Альфредом Джойсом кружку горячего чая, как он просил, и бутерброд из куска хлеба с сыром. На большее рассчитывать здесь не приходилось.

Мистер Джойс задумчиво покачал головой.

– Нет. Разве что… вот эта женщина, – он ткнул пальцем в фотографию миссис с карамельно-каштановым цветом волос. – Кажется, я её где-то видел. Не могу сказать точно. Может, в магазине в каком. У неё есть дети? Если да, то, вероятно, она отоваривалась в одном из детских магазинов или на кассе парка аттракционов, принадлежащих «Макки». Иначе… я не знаю. Может, на улице где-то.

– Хорошо, – кивнул сержант Броди, забирая фотографию. На обратной стороне было написано имя женщины. – Эмеретт Донован. Разведена. Детей нет. Два года как разведена. Больше никого не узнаёте?

– Никого. Даже насчёт этой Эмеретт Донован не уверен. Может, кого похожего на неё встречал.

– Мистер Ким, закончил? – спросила Леа. – Нам нужно подготовиться к операции.

– Да. Аньёнхи кесэйо, сси Джойс.

– До свидания, – от мистера Джойса.

– До встречи, – от детектива Фьюрингтон.

– Кхм… – от сержанта Броди, с головой ушедшего в документы по делу. – А? что? Да-да. Увидимся ещё.

Ким Хвангу исчез также незаметно, как пришёл, прихватив за собой принесённую им коробку. Как только в допросной осталось четыре человека, Альфред Джойс заметил странно притихшую капитана Тэйлз, которой будто бы не существовало, пока доктор Ким был здесь. От неё не поступило, ни едкого слова, ни звука, даже он не поймал ни одного её надсмехающегося взгляда.

«Кажется, эти двое не ладят друг с другом…» – сделал вывод Альфред.

– Раз мистер Ким закончил, – начал сержант Броди, – мы можем подняться в отдел быстрого реагирования. Сейчас на месте должен быть лейтенант Форгус. Он точно не откажется от операции задержания. И в его команде два снайпера.

– Тогда к нему, – легонько стукнув по столу, Ив встала с насиженного места и первой сорвалась в коридор.

Серые стены комнаты для допросов угнетали её, на психику давила папка с личным делом Александра Мёркера, а душа ныла из-за потерянного отпуска. Надежда, что после сегодняшнего задержания её не заставят писать отчёт, слишком мала и быстро истлевает. Слишком хорошо Ив знала добренького славного Чэда, чтобы верить в чудеса и Санта Клауса.

Малиново-красный, как свежая кровь, Lexus LFA затормозил у многоэтажного углового здания, расположенного практически в самом центре Нью-Йорка.

Многоэтажное здание бордового цвета содержало в себе лицензированную гостиницу-бордель, которая была поднята Луизом Торнли с нуля, и вот уже который год приносила ему приличный и стабильный доход. Неприятностей в связи с недовольными конкурентами и вечными ссорами проституток между собой – тоже наваливала немало.

Фред Джойс возвращаться в «Лиззард» не желал после осознания, от какой участи был чудом спасён. Но и отступать намерен не был, показывая слабость. У этой мелкой альбиноски его золотой крестик с крещения в месячном возрасте. Собачиться с капитаном полиции себе дороже. Где же он мог его обронить? Золотая цепь достаточно прочная и гибкая, чтобы избежать разрывов.

Вдохнув и выдохнув, Фред сделал последний уточняющий звонок сержанту Броди, чтобы удостовериться в готовности операции. Среди жертв серийного убийцы были мужчины и в лучшей физической форме, нежели он, что уверенности в успехе авантюры не прибавляло. Воспоминания о вчерашней ночи и условиях оказания интимной услуги доверия к решениям полиции не внушали.

Естественные в такой ситуации опасения выводили из себя, выбивая почву из-под ног. Привыкший держать всё под контролем, Фред Джойс недоумевал, как он мог позволить подбить себя на столь безрассудный риск?

Один ледяной поцелуй свёл его с ума, на минуту отключив мозг. Напрочь. Он бы не возмущался, будь капитан хоть толику посимпатичнее на лицо, но нет же. Из головы не выходили её мутные, неоново-голубые глаза с настолько маленькими зрачками, что они не заметны вовсе.

Со злости, Фред стукнул кулаком в центр рулевого колеса и сам вздрогнул от резкого звука клаксона. Успокаиваясь, он перепроверил барсетку, чтобы в ней не осталось ничего лишнего.

Под подкладкой отыскалась старая, помятая фотография: красивая черноволосая женщина с алой помадой на губах и в красном остро декольтированном коротком платье держала под локоток мужчину крайне тучного телосложения с чудовищно знакомыми чертами лица. Светлый костюм-тройка чуть ли не трещал по швам на нём, а верхние пуговицы готовы были вот-вот вылететь.

Психанув, Фред цыкнул и разорвал завалявшуюся, изрядно помятую фотографию бывшей жены, бросив кусочки в бардачок для последующей утилизацией с бытовыми отходами.

Бесило всё, и ударную волну гнева приняла на себя фотография Патриции с их последнего совместного посещения раута в позапрошлом году. Крайне полного мужчину, за локоток которого держалась жёнушка, Фред признавать не хотел. С тех пор прошло больше двух лет. Он изменился. Он больше никогда не вернётся к весу в двести семьдесят фунтов.

Красный салон полюбившейся машинки казался залитым кровью: безболезненно просмотр фотографий утопленников не прошёл. Два или даже три часа обсуждений с перебором различных вариантов развития событий, включая самые трагичные, произвели на него неизгладимые впечатления. Сегодняшний «выход в свет» он запомнит на всю жизнь.

Выйдя из лексуса, Фред поставил машину на сигнализацию, поёжился от ночной прохлады, поправив ворот чёрного пальто, и направился к входу в гостиницу. Над её парадным входом горела неоновая вывеска «Лиззард» немногим ярче, чем глаза одной стервы.

За тяжёлой парадной дверью сразу же начиналось просторное фойе и ресепшен с девушкой лет двадцати пяти в красном остро декольтированном мини платье. Макияжем и низким крысиным хвостом из жиденьких чёрных волос она до того напоминала бывшую жену, что вызывала раздражение одним только видом.

Такие девушки часто становились поводом для насмешек в дружеской компании Фреда за пингвинью походку на пятидюймовых шпильках. В бывшей жене он «такого» не признавал и не хотел видеть, пока на том злосчастном приёме не столкнулся с её любовником.

– Добрый вечер, господин. Могу я вам чем-либо помочь? – вежливо, с дежурной улыбкой на лице поинтересовалась девушка, напрямую обратившись к новому посетителю.

Фред легко кивнул и подошёл ближе к стойке регистрации.

– Вчера около полуночи я снимал комнату Миранды на шестом этаже и обронил золотой нательный крестик. Вещица недешёвая, знаете ли. И очень важная для меня. Я бы хотел поговорить с Мирандой. Вдруг, она находила?

Девушка улыбнулась и с присущей регистратору непринуждённостью предложила позвонить Миранде в номер и спросить её разрешение на встречу.

Фред понимал, что если Миранда откажется, то вся операция полетит в тартарары. Придётся требовать появление Луиза Торнли, с которым есть определённая договорённость, но толку? Вывести сообщницу на чистую воду в таком случае не удастся.

– Миранда, добрый вечер. Это Алиша c ресепшена. Один мужчина утверждает, что был вчера у вас и обронил золотой нательный крестик… Хорошо, я поняла. Господин, – регистратор вновь обратилась к нему, – вы можете подняться. Приятного вечера.

Фред кивнул в ответ из вежливости, не более того, и направился к лифту. Чем скорее он выполнит обещанное, тем быстрее закончатся его злоключения. Ему нужно просто-напросто вынудить эту Миранду совершить ещё одно покушение. Всего-то!

Но, тем не менее, Фред не выказывал волнения внешне. Привычно собранный, он со скучающей уверенностью во взгляде вошёл в лифт и нажал на кнопку шестого этажа. Через две минуты он уже был на пороге нужного номера, никого не встретив по пути. Только краем глаза заметил спрятавшегося за углом сержанта Броди.

– Войдите! – отозвался нежный женский голосок, стоило только постучать в дверь.

Ухоженная черноволосая женщина на вид немногим меньше сорока лет заканчивала переплетать длинную косу. Под сексуальным шёлковым халатиком надет полупрозрачный боди-комбинезон в мелкую чёрную сетку.

– Добрый вечер.

Миранда улыбнулась и перекинула толстую косу за спину.

– Добрый. Алиша сказала, вы обронили в моём номере крестик? Я помню его, но… не находила. Простите.

Фред снова кивнул и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Он уже голову сломал, думая, как мог не заметить пропажу столь ценной для него вещи. Ответ так и не нашёл, но точно знал, что не в номере проститутки. Белобрысая стерва не могла проникнуть сюда и остаться незамеченной.

– Тогда поищем вместе, пожалуй. У меня нет предположений, где бы ещё я мог его оставить, – внаглую соврал Фред, и ложь давалась ему наудивление легко.

Фред Джойс развёл руками и тут же расстегнул несколько верхних пуговиц брендового пальто.

– Вы позволите? – спросил он, намекая на верхнюю одежду.

– Да, конечно, – согласилась Миранда и приняла снятое пальто. – Простите, что вчера так некрасиво получилось. Сестра напилась и разбуянилась в баре. Мне пришлось её забирать.

Извинения остались без ответа. Знал он уже, что за «сестра» буянить начала и где именно. Расстегнув манжеты белоснежно-белой рубашки, Фред предложил начать с «рабочей» комнаты.

Внутрь «Лиззард» тайно впустили только четверых: капитана Тэйлз, сержанта Броди и двух боевиков из группы захвата. Все четверо в гражданском вошли через чёрный вход и устроились в просторном кабинете Луиза Торнли.

Остальную часть группы захвата координировал лейтенант Форгус, командир одной из групп отдела быстрого реагирования. Служебная машина стояла неподалёку от «Лиззарда» в засаде, прикинувшись небольшим фургоном для перевозки фруктов и овощей.

– Лиззи, – негромко позвала Ив, поправив ворот голубой джинсовой куртки. – Больше прецедентов не было?

Торнли помотал головой. Это был мужчина испанских кровей немногим за сорок, но в достаточно хорошей физической форме. Ростом он не мог потягаться с сержантом Броди, потому предпочитал не подходить к нему близко.

– В голове не укладывается, как Миранда могла справиться с такими мощными мужчинами и женщинами? Она же совсем худенькая. Она и с десятифунтовой гантелей надорвётся.

Ив усмехнулась и села за длинный стол, на котором располагалось восемь больших мониторов. Каждый из них выводил картинку с тридцати камер скрытого видеонаблюдения. Неимение записей сильно расстроило полицейских, а отсутствие функции записи у аппаратуры – раздражало троих из них.

Торнли только разводил руками, сетуя на издержки особенностей его гостиничного бизнеса. Ни один клиент не должен быть скомпрометирован перед семьёй или обществом.

– Она всего лишь приманка, – пояснила Ив. – Прежде чем её взять, нам нужно выяснить, кто её сообщник. Или сообщники. Среди них должен быть сильный мужчина или даже два. Мистер Калис, четвёртая жертва, был тяжелоатлетом и весил около двухсот двадцати фунтов. Редкому мужчине удастся перенести тело подобного веса.

На пятом из восьми экранов в правом верхнем углу находилось окошечко шестьсот восемнадцатого номера. Его две недели назад арендовала Миранда Сойер, тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения. Две недели назад, примерно за сутки до того, как произошло первое убийство.

«Было ли это просто совпадением?» – размышляла Ив, засунув руку в пачку снеков, которой её угостил испанец.

На экране простоволосая женщина только что вышла из душа, и наблюдатели имели возможность лицезреть процесс надевания тонкого чёрного боди-комбинезона.

Последний звонок Джойса означал начало операции. Броди даже мысленно похвалил его за сдержанность и небезразличие к своему гражданскому долгу. За то время, которое потребовалось Джойсу получить разрешение на проход, Броди и коллеги из группы захвата по одному спустились на шестой этаж и заняли противоположный номер.

Ив осталась в хозяйском кабинете наедине с Торнли. Мужчина подошёл сзади и, наклонившись, поставил локти на спинку кресла. Одно «но»: у Ив не было никакого настроения потакать его желаниям и постельным слабостям.

– Сегодня не останешься?

– Это не моё дело, – одёрнула Ив. – Броди с Фефой сами справятся, если всё пройдёт, как надо. Если нет, то всю ночь буду отчёт стучать.

– Всё будет хорошо.

Перетерпев жёсткий поцелуй Луиза Торнли в губы, Ив освободилась от его присутствия и уставилась во второй, ближайший к ней, монитор, на экран которого была выведена всего одна картинка – первая из комнат номера шестьсот восемнадцать.

Ив чётко видела, как острый на язык коротышка вошёл внутрь, перекинулся парой слов с проституткой и передал ей пальто. Звук отсутствовал, что стало ещё одним минусом нынешней операции. Вскоре действие перешло в другую комнату, камеры слежения в которой предусмотрено не было.

 Запустив руку в горловину футболки, Ив вытащила спрятанный золотой крестик. Пора было воспользоваться маленьким секретиком Ив, который был её личным рецептом успеха на полицейском поприще. Сжав крестик в ладони, Ив почувствовала нежное тепло, обволакивающее кисть руки и запястье.

Ив, сняв очки, положила их на поверхность стола перед собой, закрыла глаза, откинулась на мягкую спинку оббитого кожей стула и погрузилась в привычно тягучую явь. Вдруг зрение, как и всегда, потеряло цветность, став по-собачьи чёрно-серо-белым и таким блёклым.

Фред Джойс расстегнул манжеты белой отглаженной рубашки и принялся за пуговицы. Некое аморфное подобие сущности Ив, её душа, находилось совсем рядом с мужчиной, всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Тем не менее, она оставалась незаметной для него, для находящейся под подозрением профессионалки и для коллег, схоронившихся в пустовавшем номере напротив. Они ожидали её сигнала, прежде чем действовать.

Но спешить некуда. Сначала она увидит, что делает с жертвами Миранда и кто ей помогает.

«Только бы не проморгать момент…»

***

 «Рабочая» комната радовала глаз минималистическим интерьером и отсутствующим экстерьером за окном. Стены, как и во всех номерах «Лиззарда», персикового цвета, на полу – дорогущий паркет из тёмного дерева. Стоило признать, Луиз Торнли время даром не терял, лично контролируя ремонт гостиницы после покупки.

У одной из стен собрано устрашающее сооружение, весьма устойчивое на вид, из металлических балок. В многочисленных встроенных шкафах – сомневаться не следовало – хранится рабочий инструмент во всём его разнообразии. Наличие сооружения и ещё нескольких подобных мест для креплений говорило о бдсм направленности оказываемых услуг.

Ив усмехнулась: если пресса узнает, какое заведение посещал один из совладельцев «Макки» – это будет скандал! Это будет не просто скандал, а новость столетия! Не удивительно, почему мистер Джойс был так нервирован и скуп на слова, подбирая каждое из них, прежде чем озвучить.

 Вся семейка Джойсов за годы ведения бизнеса выработала такую репутацию, что не подкопаешься. Семейные ценности во главе стола… Мамочка его за такое по головке не погладит. Точно не погладит, а то и к психиатру пошлёт. Все ведь знают, как доктора разных специализаций любят приходить на приём друг к другу и рассказывать о своих проблемах?

Джойс обнажился до пояса, прежде чем во вторую комнату вошла Миранда. Она также сняла кокетливый халатик, купленный больше для себя, нежели для ублажения взоров клиентов. Ив, ка обычно, старалась запомнить Миранду и ещё поведение в типичных для неё окружении и ситуации.

Видение не позволяло услышать, о чём шла мирная беседа между Джойсом и проституткой, но суть уловить можно было. Ив в который раз пожалела, что не может себе позволить курсы чтения по губам, а Чэд всегда считал, что овладение подобным навыком – пустая трата времени и сил. Если бы он только знал!.. нет, кому-кому, а ему рассказывать точно не стоит.

Женщина рукой указала на одно из «пыточных» сооружений, которое напоминало Ив средневековую виселицу. Отличие было только в громоздкости и материале – большую деревянную конструкцию было бы сложно внести на шестой этаж престижного, популярного заведения. Кто-нибудь из особо мнительных прохожих тут же вызвал бы полицию.

Ив отвлеклась, рассматривая крепления на запястья. Браслеты из светлой коричневой кожи без шипованного ряда по внутренней части. Неужели Миранда Сойер опасается закончить начатое? Или отметины на запястьях Джойса – досадное совпадение? Проверить связь других жертв и «Лиззарда» пока не удалось из-за недостатка времени при стремительной подготовке к заранее незапланированной операции.

Но Фред Джойс посмотрел на крепления с опаской и тут же отвёл взгляд. Этот манёвр не укрылся от внимания Ив, готовой в любой момент вынырнуть из яви и отдать приказ по рации наступать. Не сейчас, слишком рано. А пока можно полюбоваться внешним видом последней Русалочки. Бицепс, трицепс, дельта, трапециевидная и косая мышцы… для Джойса все эти слова не просто пустой звук, а название того, что отражается в зеркале.

Фред Джойс подал Миранде правую руку, позволив заковать её в браслет с держателем и крепежом. Точно также была одета и вторая рука. Верхняя балка сооружения для подвешивания была опущена на максимум, видимо, ещё вчера. Рядом – две подставки для ног грязно-серого цвета, формой и размером напомнившие Ив бетонный теплоблок для строительства. Недавно один такой фигурировал в запутанном убийстве на складе строительных материалов.

Блоки стояли достаточно далеко друг от друга, на расстоянии не менее двух длин плеч. Стоя на блоках на носочках, мужчина держал равновесие без особого труда, что позволяла сделать выдержка и предшествующие длительные изнуряющие тренировки в тренажёрном зале на развитие силы и гибкости.

Подставив высокий табурет, Миранда закрепила концы держателей на верхней металлической балке. Такая же, но более тонкая и короткая была привязана над пятками, зафиксировав ноги, спустя несколько минут.

«А вот теперь заставить бы его подтягиваться» – подумала Ив и тут же одёрнула себя. Она всё-таки находилась при исполнении, пускай всего лишь оказывала поддержку при задержании. Думать о свидетеле в таком ключе она не имела никакого морального права, но не облизнуться на картинку перед глазами было выше её сил.

Когда Миранда достала ящичек с набором толстых свеч, Ив даже не стала задумываться, что могла неверно истолковать их назначение. Слишком пошлые идеи вспыхивали в мозгу, пускай они также быстро угасали, не успев ухватиться. Пожалуй, Русалочки – самое забавное дело из расследований последних двух лет, с которыми ей приходилось иметь дело.

Миранда Сойер и Фред Джойс во время процесса непринуждённо беседовали, перебрасываясь шутками, и даже посмеивались. Для гражданской «приманки» он выглядел слишком уверенно. Будто и не он попал на обеденный стол к серийному убийце.

А может… это просто досадная ошибка? Может, нужно искать кого-то другого в «Лиззард» или в других интим-клубах, оказывающих услуги бдсм? А почему именно бдсм-тематика? Может, нужно проверять клубы, занимающиеся ролевыми играми?

Или полиция имеет дело с приманкой мужчиной или женщиной индивидуалом?

Фред поморщился, ощущая нестерпимый зуд в запястьях. Внутри браслетов под мягкой кожей спрятан ещё один слой – железный с шипами. Браслеты на ногах, до которых не успели дойти прошлой ночью, скрывали тот же неприятный сюрприз.

«Могла бы использовать что-нибудь помягче, – в мыслях воспротивился Фред. – По крайней мере, я не мазохист. Уже хоть что-то».

Неуверенность подступала к горлу, заставляя сердце биться чаще. Знание, что несколько вооружённых полицейских поджидали команды наступления в соседней комнате, и целый наряд – на улице, не успокаивало. Мысли хаотично носились в голове без остановки, громко бились о стенки черепа, и тихонько шептала интуиция: «ты сегодня умрёшь».

Проститутка, взяв несколько совершенно одинаковых белых десятидюймовых свеч с по косой срезанным нижним концом, стала выводить непонятные символы на его груди. Свеча оказалась до того мягкая, что за собой оставляла тонкий парафиновый след, как 2B-карандаш на акварельной бумаге.

– Амлахан Диблакхае, – прошептала Миранда пафосным тоном проповедника, выступающим перед паствой.

Она закончила рисовать. Символы на груди вспыхнули красным, и тело разорвало от боли. Казалось, что на коже вместо лёгкого парафинового следа настоящие, глубокие раны, сделанные острым ножом, которым он привык разделывать форель.

Фред чуть было не вскрикнул – из горла не вырвалось ни одного звука. Он не мог позвать на помощь полицейских. Он будто разом онемел и ослеп: картинка перед глазами медленно расплывалась, пока не исчезла совсем.

Темнота… Кромешный мрак и тишина. Не подводили только обоняние и осязание. И то, и другое тёплых надежд на избавление, на спасение не внушали. Вонь тухлой рыбы и разложения доводило до противного ощущения накатывающей тошноты. Боль краткими импульсами впивалась в тело, входя в солнечное сплетение и рассекая по всему телу до кончиков пальцев рук и ног.

«Почему именно рыба?» – последняя осознанная мысль, пролетевшая в голове и тут же померкнувшая в воспоминаниях.

Ив не знала, что творилось у неё на глазах, но понимала, что Джойс долго не протянет. Его трясло, будто страдает от сердечного приступа или от панической атаки. Его мотало на подвесе «пыточного» сооружения, как шизофреника в комнате с мягкими стенами, привязанного через отверстие в стене.

Миранда отошла подальше, позволив контуру замкнуться. Последняя жертва принесена – хозяин будет доволен её работой. Пришлось потратить немало времени, чтобы найти способ заманить выбранных жертв и правильно провести древний ритуал семь раз. Но теперь она может отдохнуть и ни о чём не сожалеть. Она выполнила своё предназначение.

Она несколько удивлённо взглянула на проделанную работу. У линии магического контура клубился серый дым, чего в предыдущие шесть раз не было. Контур будто горел, не выдерживая напряжения, пока Джойс сжимал зубы и терпел. Его ноги болтались навесу, блоки упали, отброшенные первыми конвульсиями.

Понимая, что что-то пошло не так, Миранда в истерике заметалась по комнате, как параноик шепча, что хозяин будет не доволен, хозяин будет зол, хозяин избавится от неё. Она должна что-нибудь срочно предпринять, пока хозяин ничего не узнал. Она может провести новый ритуал, а от этой жертвы избавиться, выбросив в мусоропровод по кусочкам.

– Хозяин. Хозяин. Не гневайтесь, хозяин! Пожалуйста, я всё сделаю ради великой цели!

«Пора» – решила Ив, но беззвучный в видении грохот заставил её вновь обернуться к происходящему.

Чистая, незамутнённая энергия лилась из тела Альфреда Джойса, как из неиссякаемого источника бьёт пресный ключ. Проститутку сбило ударной волной к стене, и её тело обмякло.

Потеряв сознание, Фред Джойс устало склонил голову.

Удержав себя в руках, Ив немедленно приблизилась и перевела дух. Мужская грудь медленно, очень медленно поднималась и опускалась. Струйки расплавленного парафина текли вниз и скатывались на пол, собираясь в небольшие лужицы. Нагнавший страху дым осел. На месте разорванного контура остался песок, повторяющий необычное начертание эзотерических кругов для призыва Сатаны.

Миранда Сойер после проверки оказалась жива и тоже без сознания. Её ладное тело, не обделённое хрупкостью, сложило пополам от удара. На затылке вяло собиралась кровь.

«Что за чертовщина здесь произошла?» – сама у себя спросила Ив.

Но не ей говорить о чертовщине…

Очнувшись в кабинете Луиза Торнли, Ив тут же дала сигнал заходить, и сама, подорвавшись с места, вылетела из пентхауса. На шестой этаж спускалась по лестнице. Не шла – летела. К моменту её появления Броди заканчивал фотографирование места преступления на мобильный телефон. Где-то вдалеке за распахнутым окном слышался вой сирены неотложки.

Снятый с подвеса Джойс лежал на просторной софе, так и не придя в сознание. Сойер положили с другой стороны, не забыв связать верёвкой для бондажа, найденной в одном из многочисленных шкафов. Команде лейтенанта Форгуса тоже отзвонились об успешном завершении операции.

С тихим стоном профессионалка начала приходить в сознание. Её тут же вздёрнули, усадив на стул в центре комнаты – подальше от входной двери и от оконного проёма. Впрочем, рана на её затылке вызывала некоторые опасения. В состоянии нестояния она не смогла бы сбежать, даже если бы очень сильно захотела.

На Альфреде Джойсе живого места не было. На его обожжённом парафином теле начали проявляться те же полосы от скручивания, что и на телах предыдущих жертв. Отметины на запястьях приобрели второй ряд «друзей» и ещё по одному на голеностопе. А она и в самом деле думала, что Миранда не имеет к убийствам никакого отношения?!

Ив подошла ближе и положила ладонь на лоб Альфреда Джойса; он мучился от жара, но не подавал признаков жизни кроме слабого дыхания. Тэйлз проверила пульс: сердце, наоборот, билось быстро, будто собирается выпрыгнуть из груди.

– Капитан, – окликнул Броди, встав позади неё и чуть левее. – Это не твоя вина. С ним всё будет хорошо.

– Хм, – кивнула Ив и присела перед Альфредом Джойсом на корточки.

Взяв в ладони одно из его запястий, она освободила его от кожаного крепления и обнаружила, что под ними взбугрилась жёсткая, будто железная, опухоль.

– Сержант, пакет для улик, – приказала Тэйлз и положила крепление в подставленный пакет. – Посмотри сюда. Здесь не только отметины. Здесь… я не знаю. Будто под кожу вели какое-то вещество.

Броди сел рядом точно также, как и капитан, и взял освобождённое запястье в руки. Тэйлз тем временем спешила снять другие три крепления и разложить их по пакетам. Нужно узнать, какое именно вещество вводили в кожу жертв через шипы внутри крепления. Их легко было почувствовать, взяв в руки.

– Ты права.

– Мне нужно вымыться, – сообщила Ив. – Санитары... Их вызвали?!. Присмотри за ним.

Ив встретила медлительных санитаров на выходе из номера и пропустила их вперёд, вынудив одного задержаться и дать ей бактерицидный раствор. Неизвестно какую гадость она могла подхватить, пока ощупывала, пытаясь прочувствовать, ядовитые шипы в креплениях. Она корила себя за то, что не надела защитные перчатки.

Обратно в пентхаус она добиралась снова по лестнице, с большим трудом передвигая ногами. Её преследовала слабость после использования дара, да ещё так долго. Никакая тренировка не позволяет уменьшить расход энергии, увеличивая время «просмотра» «видения». Не получается.

Добравшись до нужного этажа, Ив ввалилась внутрь личных покоев Луиза Торнли и прошла в ванную комнату. Используя мочалку, насквозь пропитанную изъятым у санитара бактерицидным раствором, Ив драила руки до покраснения и ссадин. Приобрести такой же, как у Альфреда Джойса, нарост желания не было даже самого маленького.

Глядя в зеркальные стены, рассматривая залёгшие под глазами круги от усталости и взъерошенные белые волосы, приобретавшие после «видений» грязно-серый оттенок, Ив пыталась осознать, что именно она видела. Настоящую магию? Или Миранда владеет экстрасенсорным даром, как она сама, только другим?

В сказочное волшебство Ив перестала верить лет в восемь, но её дедушка всё равно из года в год платил несколько долларов работающему сторожем в детском саду мужчине из соседнего дома и тот одалживал на работе костюм Санта Клауса и приходил к ним домой.

Стерев тыльной стороной ладони саднящих рук со щеки слезу, Ив бросила вонючую мочалку в раковину. Порой Тэйлз задумывалась, а зачем вообще она лезет в чужие дела? Если бы не стала связывать Альфреда Джойса с Русалочками, то их не занесло бы сегодня сюда…

…и скольких ещё людей умертвила бы Миранда Сойер?

– Издевательство... гадство!

И самым гадким человечишкой в сегодняшней потасовке оказался Чэд, вырвавший из отпуска и подсунувший стажёра. Если бы не он, не столкнулась бы капитан Тэйлз с Альфредом Джойсом в допросной. Не вспомнила бы о нём, которого видела вчера в «Лиззарде». И полиция бы так и не арестовала Миранду Сойер, а начала процесс опознания нового, седьмого по счёту трупа.

– Хвостик [англ.: литтл тэйл], чего ты? Не набегалась ещё? – бодро, с ухмылкой на лице спросил подкравшийся сзади Луиз Торнли.

Его Ив увидела сразу, в зеркале, стоило двери в ванную комнату приоткрыться. Этот засранец никогда не упускал свою выгоду и уже довольно долго предлагает Ив уйти из полиции и работать на него.

Чековые выписки «работников» «Лиззарда» поражают, но никакая нужда не заставит её отвернуться от семьи. Если о таком узнала бабушка или похороненный не так давно дедушка… они бы пожалели, что взяли над ней опеку.

– Нет. Это даже весело… иногда. Пока была детективом и сержантом и вовсе от работы не просыхала, моталась от одного дела к другому, брала по два по три одновременно, – с чувством приятной ностальгии улыбнулась Ив. – Лейтенантом стало сложнее. Пришлось возглавить оперативную группу. Капитаном стало совсем невыносимо. Тебя все ненавидят и обязаны подчиняться тебе. Но, знаешь, мне нравится. Нравится знать, что дорогие тебе люди гордятся тобой, а не презирают.

– Хвостик, ты дура! – воскликнул Луиз Торнли. – Рано в могиле окажешься. Схлопочешь пулю в перестрелке или окажешься на разделочной доске какого-нибудь маньяка. Оно тебе действительно важно? Ты понимаешь, какие деньги можешь получать делая то, что любишь?

– Мне не нравится секс, – спокойно прошептала Ив. – Я просто принимаю себя такой, какая есть. Если я действительно больна нимфоманией, то пусть так и будет. У меня нет денег на лечение и я не собираюсь их зарабатывать, делая себе только хуже. Это слишком, понимаешь ты или нет?

– Не нравится? – рыкнул Торнли, сжав губы. – Мне ещё никто и никогда не врал так нагло. Тебе это нравится. Иначе ты бы не приходила ко мне несколько раз в неделю. Надо было тебя на счётчик поставить. Хоть какая-то польза была бы.

– Ты этого не сделаешь, – Ив обернулась. Теперь она смотрела в глаза любовника напрямую, а не через зеркало. – Потому что это я нужна тебе, а не наоборот. Мне не составит труда получить любого мужчину, которого позволит взять совесть. Другое дело, что не все так выносливы, как ты. Не все могут продержаться пять-десять минут.

Тэйлз помотала головой, стряхивая наваждение. Ей только не хватало рассказать Луизу Торнли правду о своем даре и о цене, которую она платит за его использование. Большего идиотизма она не совершала за всю свою недолгую жизнь.

– Ты в этом так уверена? Ты заплатишь за сегодняшний вечер и мою подмоченную репутацию, поняла, Хвостик? Я двести тысяч потерял только за сегодня. А сколько дней понадобится, чтобы извиниться перед клиентами? Месяц? Полгода? Ты мне за всё заплатишь, дрянь!

Страха не было. Да, Луиз Торнли умел пугать людей и, по слухам, связан с преступной группировкой. Но Ив Тэйлз – капитан полиции, а он – по факту сутенёр, пускай по документам всего лишь лендлорд. Между ним, имеющим связи среди преступников, и ею – среди полиции и судебного круга, пролегает не просто разница, а целая пропасть.

Ив покачала головой, прикрыв глаза. Это только сильнее раззадорило испанца. Он кинулся вперёд. Ив отскочила на шаг назад, не глядя схватила пропитанную обеззараживающим раствором мочалку и ткнула ею в лицо любовника. Отойдя, сказала.

– На одну заразу меньше, Лиззи.

Луиз Торнли упал, как подкошенный, на кафель и надрывно выл, схватившись руками за лицо. Он сжимал его пальцами настолько сильно, что оно быстро стало красным со следами лунок от ногтей.

«Он заслужил это, – подумала Ив. – Никто не смеет шантажировать меня деньгами и угрожать мне».

Не замечая бесчеловечных стенаний, Тэйлз перешагнула через Луиза Торнли и, вдохновлённая этой маленькой победой, поспешила вернуться на место преступления в номер шестьсот восемнадцать.

К её приходу кто-то из офицеров прикрепил заградительную жёлто-чёрную ленту с предупреждением «НЕ ПРОХОДИТЬ ПОЛИЦИЯ НЬЮ-ЙОРКА», которая вот уже шесть лет как перестала быть для неё препятствием.

И тут, спустя несколько минут, увидев всё ещё копающегося в вещах Миранды Сойер сержанта Броди, Ив наконец поняла, насколько тяжёлым грузом была для неё попытка начать хотя бы пародию нормальных человеческих отношений.

Получить постоянного любовника, который будет близок ей по духу, мешала тёмная сторона дара. Отказаться от «видений» Ив не могла, понимая, что они – это всё, что делает её особенным копом. Всё, что даёт возможность быть реально полезной и найти своё место в жизни.

– Есть что-нибудь новенькое? – поинтересовалась Ив; в отличие от неё, Броди надел защитные перчатки. – Может, записи какие? Клиентский дневник? Мобильник? Блок стикеров с продавленным текстом?

– Ничего, – вздохнул Броди, обернувшись. – Она здесь не жила и вряд ли много клиентов принимала. Если и принимала для прикрытия, то записей не вела. Плюс аренда зарегистрирована всего две недели назад.

– Да, я тоже заметила, что всего за сутки до первого убийства, – кивнула Тэйлз сама себе. – Как там мистер Джойс?

Этот вопрос дался ей с немалым трудом и храбростью. Если свидетель умрёт, то совесть ещё долгие годы будет играть по её нервам, сводя с ума.

– Вроде, жить будет, – оповестил сержант. – Так сказал один из санитаров. Вроде, у него ничего смертельно опасного нет. Только растяжения после скручивания. Почему никто не слышал криков? Он должен был позвать на помощь! Мы были рядом!

– К чёрту эмоции, сержант! Ему рентген сделают?

– Первым же делом, – сообщила Леа, влезшая в разговор. – Я поговорила с «соседями». Никто ничего не знает. Регистратор, – детектив пролистнула в личном ежедневнике на предыдущую страницу, – Алиссиа Стронцигрос тоже ничего не знает. Здесь её зовут просто Алиша.

– Мы должны найти телефон, о котором говорил мистер Джойс.

Ридлей Броди снял защитные перчатки, не оставляющие отпечатков пальцев, и сунул их за пазуху. Сержант, пытаясь сдержать зевок, собирал разложенные вещи, раскладывая их по местам. Специалисты заканчивали поиск и сбор отпечатков и других возможных улик.

Все собирались по домам.

Выйдя на улицу и вдохнув холодный ночной воздух, Ив не могла взять в толк, как Миранда Сойер в одиночку транспортировала тела из «Лиззарда» в Ист-Ривер? Какую именно цель она проследовала, проводя эти жуткие ритуалы?

Или её дар заключается в особой физической силе? И невидимости, раз её никто не разу не засёк? На побережье Ист-Ривер ещё после третьего трупа выставили наблюдателей из числа офицеров полиции и стажёров.

Будь он неладен, этот Мёркер! Самое отвратительное в том, что его фамилия кажется ужасно знакомой. Но какому однофамильцу или родственнику она принадлежала среди знакомых, Ив вспомнить не могла.

– Тэйлз! – окликнул девушку Броди.

К этому времени, пока размышляла, Ив успела отойти достаточно далеко, чтобы плохо слышать происходящее у парадного входа в «Лиззард», но не настолько, чтобы из-за тьмы не быть видимой для тех, кто там стоит.

– Твой байк всё ещё в ремонте? Тебя подвезти?

– Давай! – Ив бегом добралась до Броди, и они вместе пошли к его машине. – Давай заедем домой к Миранде Сойер, пока её сообщник не прибрал там всё.

– Тээ-эйз… – зевая, заныл Ридлей. – Вот и делай добрые дела. Хорошо-хорошо! Я понял. Заедем к Миранде Сойер. Я записал её адрес в блокнот, когда пробивали её по базе. Если бы не водительские права, мы бы её ещё долго искали.

Ночка обещала быть долгой и насыщенной.

***

На столе одиноко стояла полупустая бутылка виски. Из всего многообразия элитного алкоголя он отдавал предпочтение именно виски, иногда путая его с коньяком в темноте помещения. Сама бутылка вызывала к себе стойкое чувство уважения: фантастическая смесь элегантности, шика и функциональности.

Жертва названа. Он слышал заветные слова «Амлахан Диблакхае», будто они были произнесены не на другом конце Нью-Йорка, а в соседней комнате. Древний ритуал позволит ему отыскать дары и заполучить их силу. Не важно, насколько силён колдун. Магия дара намного мощнее, опаснее и необратимее, чем любое смертоносное проклятье.

Годы он провёл не зря. Семьдесят лет скитаний по всему миру в поисках колдовских книг и личных дневников одарённых ведьм и ведьмаков. Одарённые чаще всего выбирают нейтральную сторону, не размениваясь на крайности. Редкий одарённый начинает творить волшебство или колдовать, как он.

Всё это время, перебирая тяжёлым трудом добываемую информацию, он отбирал зёрна от плевел, создавая для себя личную коллекцию магических диковинок. И всё для чего? Чтобы отомстить некогда втоптавшим юного чародея в грязь. Унизивших его и предавших.

Старый колдун долго ждал окончания ритуала, но тщетно. Отголоски великой тёмной магии зла не доходили до него, хотя по всем расчётам, после завершения должен был произойти энергетический взрыв!

Конечно, безмажные обыватели бы ничего не заметили, оставшись крепко спать в каморках по-ранневесеннему холодных квартир. Никто из них никогда не узнал бы, что сегодня решилась судьба всего мира.

Схватив тёплую, но короткую старую куртку, колдун покинул помещение и вышел на улицу. Зябко поёжившись от слабого, но пробивавшегося под куртку ветра, пустился в путь. И каково было его удивление, когда вместо спящей мёртвым сном помощницы он увидел гвардейские кареты и ощутил разрыв ритуального контура!

Толпа собравшихся зевак, бывших клиентами «Лиззарда», которые выбежали в страхе перед пожаром, мешала пробраться внутрь и осмотреть последствия произошедшего. Старый колдун недоумевал: что могло пойти не так? Он всё высчитал, всё вымерил и где-то таки просчитался! Находясь на шесть этажей ниже ритуального контура, на соседней улице, он даже на таком расстоянии ощущал исходящую мощь.

Ритуал не был окончен. Он был прерван и всё ещё активен. Сила медленно угасала, что предрекало начинать заново. «Амлахан Диблакхае» – последняя жертва – до сих пор здравствует, что непозволительная роскошь в его положении. «Найти и уничтожить» – поставил себе цель старый колдун. Благо, у помощницы был короткий список подходящих на роль жертвы кандидатов.

Ему следовало как можно скорее отыскать журнал, в котором она вела записи по подготовке к ритуалу. Нужно как можно скорее выяснить, кто стал «Амлахан Диблакхае» и принести его или её в жертву демону Скруаджили. Его наместник не любит мир людей и не задержится в этом измерении надолго.

Старый колдун вынул из внутреннего кармана маленький холщовый мешочек с двадцатью семью монетами, достоинством в десять центов. У него есть всего двадцать семь дней, прежде чем ритуал будет окончательно сорван. А пока нужно поскорее подбросить поленьев в ритуальный огонь.

Неудача не разозлила старого колдуна. Раззадорила. Никогда не стоит полагаться на помощников. Если хочешь что-то сделать хорошо – сделай это самостоятельно. Какой он дурак, если не внял этому простому правилу жизни! Но в этот раз он не допустит такой глупой ошибки. Вся грязная работа уже сделана – осталось совсем чуть-чуть довести до разумного конца.

Наугад оставив одну монету в ладони, колдун спрятал мешочек с остальными двадцатью шестью за пазуху. Выбранная монетка раскалилась в его руке и осыпалась прахом. Один из кандидатов в списке, как под гипнозом, явится на казнь в течение получаса. Он же будет поджидать с нетерпением, пока очередь не дойдёт до «Амлахан Диблакхае».