Ива. Учиться - не напасть

Иногда ей не хотелось быть особенной, не похожей ни на тех, ни на других. Иногда ей снилось, что она совершенно нормальная, обыкновенная девочка, ничем не отличающаяся от своих сверстников. Она может открыто играть на общественной детской площадке, ходить в школу, иметь подружек и не бояться приглашать их к себе домой. Она может объедаться мороженым, жаловаться друзьям на родителей, не дающих лишних денег на карманные расходы, и читать глупый модный журнал, прикрыв его учебником по алгебре. Она может строить глазки понравившемуся мальчику, скорбно вздыхать, примеряя в магазине платье, на ценнике которого слишком много цифр, и мечтать о выпускном вечере. Но даже во сне она понимала, что это лишь игры её расшалившегося подсознания.

Она никогда не будет принадлежать ни к миру отца, ни к миру матери, точно так же, как её родители перестали принадлежать им, когда решили соединить свои жизни. Но если поодиночке мама с папой ещё могли притвориться, затеряться среди бывших земляков, то она навеки обречена привлекать косые взгляды обоих миров. Она словно крошечный остров между двумя огромными континентами, не способный прибиться ни к одному берегу.

Впрочем, нужно ли ей это сейчас? Она уже не маленькая девочка, страдающая от отсутствия друзей, и не угловатый подросток, с ненавистью изучающий отражение собственного изменяющегося тела в зеркале. Она научилась обходиться без общества сверстников, потому что папа открыл ей дверь в чудесный мир книг, и примирилась с особенностями своей внешности, потому что мама познакомила её с хитростями, маскирующими многие особенности. В определённой степени её всё устраивало, если бы не одно «но»…

И это «но» слишком значительное, слишком опасное, чтобы его игнорировать.

Она открыла глаза, вырываясь из мягких объятий сна, и в то же мгновение услышала тихий голос склонившейся к ней матери.

– Сита! Сита, проснись!

Мамино лицо расплывчатым пятном белело в сумраке комнаты.

– Они опять нас нашли? – глухо уточнила девушка.

Мама кивнула и выпрямилась. Больше Ситара не задавала вопросов. Стремительно выскользнула из-под одеяла и принялась быстро одеваться.

Вот если бы оба мира попросту перестали обращать на них внимание, если бы забыли об их существовании! Маленький уютный дом в каком-нибудь живописном месте, река или озеро рядом, свежий воздух и никого вокруг! Никто их не трогает, не преследует, не показывает пальцем и не говорит в лицо вещей, которых и взрослой-то девушке лучше не знать, не то что напуганной малолетке.

Мама обошла комнату, бросая в потрёпанную сумку предметы первой необходимости. Ситара натянула спортивную куртку и краем глаза заметила, как мама напряжённо замерла. Девушка тоже застыла, привычно прислушалась. Сквозь ночное спокойствие прорвался рокот, и он нарастал приближающейся бурей.

– Идём, – отрывисто позвала мама.

Они покинули дом через заднюю дверь. За свою недолгую ещё жизнь Ситара научилась не привязываться ни к местам, ни к вещам. Сколько раз они уже сбегали вот так, посреди ночи, иногда едва успев одеться и взять деньги? Девушка давно сбилась со счёта. Да и новые дома превратились в безликую серую массу, где один неотличим от другого.

На тёмной дороге за домом стояла приглушённо урчащая машина. Мама распахнула заднюю дверцу, бросила сумку на сиденье. Ситара хотела было нырнуть следом, но тёплая мамина рука внезапно остановила её.

– Сита… – самый родной на свете голос дрогнул, и девушка почувствовала, как ей в ладошку вкладывают бумажный клочок. – Обязательно позвони по этому номеру. Это хорошие люди, они смогут защитить тебя.

Хорошие люди? Люди ?!

С улицы перед домом донёсся противный визг тормозов.

– Папа тебе всё объяснит, – добавила мама и торопливо поцеловала дочь в лоб. – Я люблю тебя, милая. А теперь езжайте.

– А как же ты? – воскликнула Ситара, однако мама с неожиданной силой втолкнула девушку в салон и захлопнула дверцу.

– Не беспокойся, со мной всё будет в порядке. Я отвлеку их.

– Мама! – Ситара попыталась рвануть обратно, но дурацкая дверь почему-то не поддалась.

Девушка увидела, как мать обменялась с отцом полным нежности и отчаяния взглядом, а затем развернулась и метнулась к дому. В ту же секунду автомобиль на полной скорости устремился прочь.

– Папа! – Ситара ухватилась за спинку переднего пассажирского кресла. – Папа, мы не можем бросить её там одну!

– Но и сделать что-либо не в состоянии, – ответил отец, не оборачиваясь. Дорога впереди тонула в потёмках, не освещённая ни фарами, ни фонарями. Лишь одноэтажные дома белели по обеим сторонам. – Прежде всего им нужна ты и потому наша с Ленни задача – уберечь тебя. К тому же твоя мама умеет постоять за себя.

Девушка откинулась на спинку заднего сиденья. Непонятно, кого папа хочет убедить в первую очередь – дочь или себя?

Ситара разжала пальцы и посмотрела на бумажку, заполненную маминым мелким, убористым почерком. Даже с её острым зрением не разобрать отдельных слов и цифр – слишком сумрачно в салоне и за его пределами. Позже, при свете дня…

Глаза предательски защипало, но Ситара повыше вздёрнула подбородок и уставилась на проносящиеся за окном штампованные сооружения. Она не будет плакать. Потому что слёзы роскошь, отныне ей недоступная.

А для роскоши в её жизни никогда не было места.

– Ив, как по-твоему, ровно?

Подняв голову от разложенных на фиолетовом шелковом платке карт, я задумчиво посмотрела на новенький, глянцево блестевший плакат популярной певицы Эслин. Красиво изогнутый стан в откровенном, ярком сценическом костюме скрывал страшную тайну – угольно-чёрное, расползшееся паутиной пятно, появившееся на светлых обоях вчера вечером, когда Элида, слегка не рассчитав силы, сгенерировала слишком мощное боевое заклинание и за неимением лучших идей направила его в стену. А куда ещё было девать пульсирующую голубую сферу? Можно, конечно, в окно, но растущим вокруг дома деревьям она обязательно причинила бы вред, причём достаточно заметный, чтобы поутру привлечь внимание наставников. Пользоваться боевыми заклятиями вне ристалища – специально оборудованной тренировочной площадки за пансионом, – категорически запрещалось, тем более подобные фокусы в маленьких помещениях чреваты последствиями нехорошими даже для опытных магов. И если наставники обнаружат неопровержимое доказательство грубого нарушения правил, влетит нам обеим: Элиде как виновнице, мне как соучастнице. Всем известно, что девушка не только первая заводила в нашей маленькой компании, но и первая проказница в пансионе, а я неизменно с ней заодно. Что поделать, если большая часть неприличных идей и коварных замыслов подруги приходилась мне по душе, и я с готовностью поддерживала Элиду в её не всегда благих начинаниях?

Вот и вчера я с энтузиазмом откликнулась на предложение подруги попробовать искомое заклинание, о котором на занятии по боевой магии нам поведал мэйр Манфред. Нам надлежало изучить теоретическую основу заклятия, с практической же стороной нас обещали познакомить на следующей неделе. Однако Элида решила не дожидаться практики на защищённом ристалище. В результате в комнате всю ночь, несмотря на распахнутые настежь окна, воняло палёным, а мы с Элидой и Ниссой полдня пытались избавиться от улики самыми различными способами, от банально бытовых до изощрённо магических. В конце концов, когда запас умных и не очень идей исчерпался, Нисса выдала гениальную в своей простоте мысль, что надо прикрыть зловеще чернеющее пятно какой-нибудь картиной, да и забыть. Нормальных картин ни у одной из нас отродясь не водилось, и Элида выудила из журнальных закромов плакат с Эслин. Нисса, правда, настойчиво предлагала изображение своего любимого актёра, но я только отмахнулась, а Элида высказала честное мнение о внешности вышеупомянутого и добавила, что лучше уж получить нагоняй за нарушение правил, чем любоваться на его пресную физиономию ещё целый год. Катесса оскорбилась за героя грёз и ушла. Мы дождались, пока пансион затихнет в преддверии ночи, и Элида быстро повесила плакат.

Критически обозрев светловолосую певицу, томно наблюдавшую из-под полуопущенных ресниц за почитателями её таланта, я кивнула.

– Ровно.

Элида отступила на шаг, оглядела дело рук своих.

– А наставники не слишком сильно удивятся, когда её увидят? – с сомнением протянула подруга. – Две взрослые девицы вдруг начали обклеивать стены спальни плакатами с кумирами. Подозрительно это… тем более с женщинами.

– Лучше сексуальная женщина, чем этот тощий Роб-как-его-там, – парировала я и передёрнула плечами. – Бр-р!

– И то верно, – покладисто согласилась Элида. – Мужчина должен быть мужчиной, а не бледным анорексичным юношей.

– В точку, – подтвердила я, возвращаясь к изучению карт.

– Как обстоят дела с учёбой? – спросила девушка, убирая канцелярские кнопки с глаз долой в ящик стола.

– Вроде ничего особенного, – отозвалась я. – Даже подарок какой-то ожидается. От женщины, я думаю.

– Может, повезёт и зачёт по настоям отменят? – с надеждой предположила подруга.

– Скрести пальцы, – посоветовала я.

Хотя становиться целителем никто из нас не собирался, общий курс по травам, их назначению и всевозможным смесям мы изучали в обязательном порядке. К тому же части различных растений вроде толчёного корня или семян входили в состав многих заклинаний, не говоря о том, что уважающий себя маг должен разбираться в травяных порошках и настойках. Другое дело, что даже поверхностное ознакомление с толстенными энциклопедиями по флоре вгоняло любого не интересующегося этими премудростями человека в тоску. Ну и скажу откровенно, кому вообще хочется зубрить сиамское название крапивы и хвоща и признаки, отличающие герань луговую от герани болотной? Знаю, неохота учить – не иди в маги, однако от дара-то далеко не убежишь, а не будешь развивать и контролировать его и когда-нибудь он или зачахнет, словно цветок без полива, или возьмёт под контроль тебя.

Элида погасила верхний свет, оставив ночник на моей тумбочке, и опустилась на кровать рядом со мной.

– А что у нас с серенадами под окном? – понизив голос, с волнующим придыханием полюбопытствовала девушка.

Я шутливо пихнула её локтём под ребро и тут же задумалась, глядя на две яркие картинки с правого края.

– Грядут изменения, – медленно произнесла я, – но мы сами решим, принимать их или нет. А может, просто всё в наших руках.

– Да-а, короче, парни к нам сами не придут, придётся силком тащить и привязывать к дереву, чтобы не разбежались, – хихикнула подруга.

Я усмехнулась. Вот уж действительно: если не дали боги возможности родиться красивой, то культивируй чувство юмора и наглость в качестве второго богатства. Настоящей блондинки из меня не получилось, несмотря на светлые от природы волосы, сейчас собранные в лохматый пучок на макушке. Роста я вполне себе среднего, глаза серо-голубые, не самое привлекательное лицо без особых примет. Однако по поводу своей не шибко выдающейся внешности я не комплексовала, справедливо полагая, что не в смазливой мордашке счастье.

– Ещё не спите?

Мы синхронно вздрогнули и обернулись на негромкий женский голос. Высокая, тоненькая преподавательница столь нелюбимого нами травоведения стояла на пороге комнаты, скрестив руки на груди. В этой молоденькой девушке с каштановыми волосами чуть ниже плеч, миловидным лицом и карими, немного печальными глазами едва ли кто-то мог заподозрить оборотня. Сама Эрика своего происхождения не скрывала, свободно разгуливая по территории пансиона в зверином обличье. Под настроение она даже выходила к гостям и, старательно виляя хвостом, начинала ластиться к слегка опешившему визитёру. Людей незнающих поджарый серый волк заметно смущал, они пятились, пытались обойти зверюгу по большому кругу и сбивчиво бормотали что-то о «хорошей собачке».

– Нет, – не стала отрицать Элида очевидное. – Ив сделала расклад на следующую неделю.

– И как, сдадите зачёт или нет? – понимающе уточнила Эрика.

– Сдадим, – уверенно подтвердила Элида.

– Я запомню. Не засиживайтесь допоздна. Спокойной ночи, – добавила Эрика и бесшумно удалилась, прикрыв за собой дверь.

– Спокойной ночи, – хором отозвались мы.

Элида выждала минуту и перевела взгляд на верхний ряд карт.

– А что это за большой бум в конце?

Я посмотрела на заключительную картинку, пожала плечами.

– Потрясение. Может, случится что-то.

– Зачёт провалим?

– Не думаю. Не настолько этот зачёт важен, чтобы мы из-за него так переживали.

– Тогда поживём – увидим, – с напускным легкомыслием отмахнулась подруга и соскочила с моей кровати.

Щёлкнула выключателем ночника, скользнула в наполнивших спальню сумерках к окну, расположенному напротив двери.

– Эли, ты что? – удивилась я. Карты и мои идеи, касающиеся их значения, солидарно утонули в потемках.

Девушка обернулась, поманила меня пальцем. Я со вздохом сползла с одеяла и тоже подошла к окну.

– Что там интересного?

– Тс-с. Смотри, – шёпотом велела Элида.

Я послушно высунулась в проём. Из этого окна, выходившего на торец здания, открывался вид на окружающий пансион палисадник. За низким фигурным заборчиком тянулась мощённая плиткой дорожка, ведущая вокруг здания к ристалищу, освещённая одиноким фонарём. Минуты две ничего не происходило, у меня начали мёрзнуть обнажённые руки и плечи, прикрытые лишь бретельками майки. Наконец дорожку пересекла стремительная серая тень. Мелькнула призраком и тут же растворилась в черноте за пределами светового круга, отбрасываемого фонарём.

– На прогулку пошла, – со знанием дела заметила подруга.

Я выпрямилась. Волки-оборотни жили общинами, маленькими закрытыми группами, куда редко допускались посторонние. Да и сами оборотни не распространялись о деталях своей жизни, предпочитая, как и прочие малочисленные расы, держаться исключительно собратьев. Но Эрика выбрала преподавание в пансионе –не самая типичная деятельность для представителей её расы, – и путь одиночки.

– Может, она встречается с кем-то? – задумчиво предположила Элида.

– С кем? – я одарила её скептическим взглядом. – С волком из леса?

– Ну должна же хоть у кого-то быть личная жизнь.

– У Ниссы есть, – со смехом напомнила я. – Или ты не рада за подругу?

– Рада, – Элида зевнула и потянулась. – Только была бы не против, чтобы таковая водилась и у нас.

Я покачала головой и закрыла распахнутые оконные створки.

* * *

Аккуратно закрепив скрученные в жгут волосы на макушке, я глубоко вздохнула и, подбодрив себя радостным визгом, сорвалась с места. Промчалась по дощатому причалу, оттолкнулась и прыгнула в освежающие воды Ювенты. Озеро с готовностью приняло моё бренное тело, позволяя в своё удовольствие воображать себя русалкой. Я проплыла немного среди трепещущих зелёных водорослей, распугивая серебристые стайки мальков, вынырнула, перевернулась на спину, любуясь бледно-голубым утренним небом. Оно казалось бескрайним и бездонным, только-только тронутое лучами восходящего солнца, похожее на чистый лист бумаги, ожидающий, когда его заполнят. Я вытянула одну руку, представляя, что могу коснуться лазурной глади. Наверное, на ощупь она может быть гладкой, прохладной, словно шёлк. И если долго всматриваться в небесную высь, начинает сладко кружиться голова.

Улыбнувшись сумбурным мыслям, я перевернулась на живот и погребла к отмели – маленькой каменной плите в нескольких десятках метров от берега. Взгромоздилась на скользкую поверхность, приняла позу лотоса и закрыла глаза, погружаясь в ежеутреннюю медитацию. Вода тихо плескалась на моих скрещенных ногах, на отмели доходя мне лишь до талии и то в сидячем положении. Озеро расстилалось вокруг безмятежной гладью, покой окутывал невидимым плащом. Дыша ровно и глубоко, я слушала, как просыпается лес на другом берегу, как с пронзительным свистом стрижи рассекают прозрачный воздух, как оживает городок Тэннон, находящийся в стороне от пансиона. Солнце поднималось из-за зубчатой зелёной стены деревьев за моей спиной. Его лучи золотили крыши пятиэтажных домов и нашего двухэтажного пансиона, разгоняли укрывшуюся в уединенных бухтах дымку. С дальнего берега, слева от меня, где расположилось небольшое поселение, доносился рокот моторной лодки. Город шелестел неразборчивым гомоном и урчанием автомобилей, пансион наполнялся голосами, встряхивался, готовясь к новому дню.

Я мысленно поблагодарила богиню за её дары и открыла глаза. Тёмно-вишнёвое, с белыми полосками оконных рам, здание устроилось ровнёхонько на том месте, где береговая линия резко уходила вперёд, образуя крутой изгиб. Дом и окружающие его деревья скрывали от меня остальную часть озера. С отмели можно разглядеть только выплывающий из-за них дальний берег, сейчас ещё тонущий в тумане. Город – домики, кажущиеся с отмели игрушечными, закованная в камень набережная, пристань поодаль – раскинулся справа от пансиона. С третьей стороны, позади меня, зеленел огромный массив – гордость Лесного края. Здешние леса, давшие имя этой местности, охранялись Священным Кругом, вырубка и охота строго контролировались.

По сравнению с Верой, столицей Веритаса, Лесной край считался провинцией и мне, выросшей в большом шумном городе, поначалу всё тут казалось диким и чересчур тихим. Однако за два года обучения в «Дионе» я привыкла и к свежему воздуху, и к звукам ночного леса, и к размеренной жизни Тэннона. Ещё год, и я смогу покинуть пансион, вернуться к родителям в Веру и задуматься о будущем… но кто бы знал, как не хотелось уезжать отсюда! Всей душой я успела привязаться к Ювенте и её изумрудным берегам.

Хм-м, может, пойти в пансион работать на полставки?

Я осторожно пошевелила онемевшими плечами, покрутила головой, разминая шею. На причале возникла стройная чёрная фигурка, помахала мне рукой.

– Иво-он! – позвала она, подпрыгивая на месте.

Я махнула в ответ, вытянула ноги и слезла с плиты. Вода обожгла успевшую высохнуть верхнюю половину тела: по утрам, да ещё в последние дни весны Ювента теплом не радовала, прогреваясь в лучшем случае после полудня. Однако я бесстрашно начинала купальный сезон раньше всех, в хорошую погоду с удовольствием доплывая до отмели и обратно. Вот Ниссу точно не заставишь зайти в озеро даже по пояс, пока не наступит летнее солнцестояние. Да и то при условии, что лето выдастся жарким.

Поднявшись на причал по уходящей в воду деревянной лесенке, я с благодарностью приняла протянутое полотенце и закуталась в синюю махровую ткань.

– Как водичка? – участливо поинтересовалась Нисса.

– Замечательная, – отозвалась я, сдерживая зубовное клацанье. Всё-таки прохладно ещё с утра. – Не желаешь ли искупаться?

– Спасибо, душ я уже приняла, – с достоинством парировала Нисса.

Оставляя мокрые следы на дощатом настиле, я пошлёпала к заднему крыльцу пансиона. Не то чтобы в «Дионе» часто бывали гости, перед которыми не следовало бы мельтешить в купальнике, однако я на всякий случай и во избежание некрасивых прецедентов пользовалась чёрным входом. Пару лет назад Брин, тогда ещё новичок в пансионе, заявил, будто магесса, не будучи существом нечеловеческого происхождения, сможет уложить его на обе лопатки исключительно посредством заклинания, а не врукопашную. Элида вызвать доказать заносчивому катессу обратное, предварительно предложив, что в случае проигрыша он устроит во дворе бесплатный стриптиз на радость нашему сугубо женскому коллективу. Понятия не имея, с кем связывается, Брин согласился, со своей стороны обязав Элиду сделать то же самое, однако в его комнате и приватно. Надо признать, дрался Брин хорошо, бой получился зрелищный, совсем как в кино, но в конечном итоге победила Элида. На следующий день, после занятий, пока наставники совещались в кабинете директора, мы тайком собрались в одной из классных комнат, взымать с катесса должок. Первые несколько минут всё шло весьма неплохо, Брин оказался не лишён некоторой склонности к эксгибиционизму, как вдруг у его выступления обнаружились новые зрители в лице комиссии из Священного Круга. Как выяснилось чуть позже, оная должна была прибыть с проверкой через неделю. Потому-то наставники и уединились в директорском кабинете: решали, как за столь короткий срок придать нашему учебному заведению хотя бы подобие респектабельного вида. Однако проверяющие приехали в Тэннон заранее и решили нагрянуть без предупреждения. Причём заметили мы свидетелей не сразу, и штаны Брин снимал уже под изумленные взгляды почтенных магов…

В общем, стриптиз удался на славу, влетело нам всем и крепко. Мэйр Александр, наш глубокоуважаемый директор, ещё долго извинялся перед членами комиссии и девятью главными магами Круга, а Нисса и Брин с тех пор встречаются – к вящему неудовольствию её отца, мэйра Манфреда.

Из нас именно Нисса являлась потомственной ведьмой – в третьем поколении. Её родители преподавали здесь, в пансионе: Манфред боевую магию, Каролина теоретическую. Бабушка и дедушка по материнской линии тоже волшебники, оба работали в магошколе в столице Лесного края, Селиване. Каролине, талантливому теоретику, прочили большое будущее и блестящую карьеру, но катесса вопреки родительской воле вышла замуж за простого следователя КС и променяла столицу на Тэннон и пансион для особо одарённых. Внешне Нисса больше похожа на отца – такая же чёрная от кудрявой макушки до пяток, гибкая, быстрая, желтоглазая. И в то же время она прекрасный интуит, как и её мама, хорошо ориентировалась в аурах и без проблем сдавала практику по травоведению.

В сопровождении катессы, щебечущей что-то о вреде купания в озере весной, я обошла здание и поднялась по ступенькам заднего крыльца. Миновала небольшой коридор, оказавшись в просторном холле, и направилась к деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Согревшись немного, я спустила полотенце с плеч, вытянула из отяжелевшего пучка заколку, на ходу освобождая мокрые волосы. Повернула к лестнице и замерла, увидев неторопливо спускающегося по ней директора, как всегда уткнувшегося в раскрытую книгу.

– Доброе утро, мэйр Александр, – хором поздоровались мы с Ниссой.

Мужчина застыл на предпоследней ступеньке, посмотрел на нас сквозь стёкла очков. В голубых глазах витала отстранённость, словно человека оторвали от глубоких, серьёзных дум. Затем он моргнул, точно возвращаясь в реальность, и кивнул.

– Доброе, девочки, – и прошёл мимо нас.

Мы проводили его удивлёнными взглядами.

– Скорее бы, что ли, Алисса вернулась, – вздохнула Нисса. – А то без неё он совсем заработается.

Подобно катессе, Александр был магом потомственным. Его отец Дион, известный теоретик, когда-то основал наш пансион, назвав его в честь себя, и успешно руководил им долгие годы, пока не решил, что пора на пенсию по собственному желанию. Поэтому несколько лет назад пансион возглавил Александр. Как рассказывала Нисса, фактически выросшая в этих стенах, сын не больно-то рвался занять родительское кресло, будучи боевым магом, однако Дион настоял. Александр вынужденно сменил род деятельности, попутно перебравшись жить в Тэннон. Рыжеволосая магесса Алисса приехала вместе с мужем. Присоединяться к семейному подряду она не стала, время от времени покидая городок, когда получала очередное задание. И хотя Алисса старалась не отсутствовать слишком долго, мы видели, как Александр скучает без любимой супруги. Лично я вообще считала, что едва ли будешь счастлив, занимаясь делом не по душе, но Александр, похоже, собирался нести возложенную отцом ношу до победного конца. То бишь до своей пенсии.

– Ты не знаешь, далеко Алисса уехала? – уточнила я.

– Вроде бы в Веритас на две недели, – отозвалась подруга. – Если хочешь, могу у мамы спросить, она знает наверняка.

– Не стоит, – отрицательно покачала я головой.

Мы поднялись в нашу с Элидой комнату. Девушка уже вовсю готовилась к новому дню, одновременно подсушивая мокрые волосы феном, пританцовывая и напевая последний хит Эслин. Ни капли не смутившись при виде меня и Ниссы, Элида лишь повернулась к висящему над комодом зеркалу и немного понизила голос.

Вскоре мы втроём, одетые в юбки в клеточку и тёмно-зелёные кофточки, чинно спустились в столовую и приступили к завтраку. Униформа существовала в пансионе со времён правления Диона. Никто не возражал и не жаловался и Александр решил ничего не менять. Оно и не менялось, разве что юбки учениц удивительным образом становились всё короче и короче с каждым годом. К моменту моего поступления благородная длина, введённая предыдущим директором и призванная прикрывать колени, укоротилась едва ли не втрое. Но никто опять не возражал и не жаловался. В свободное от занятий и магических практик время мы носили свою одежду, облачаясь в меру собственных предпочтений и возможностей. «Главное, чтобы вообще одеваться не забывали», – со сдержанным смешком говорила Эрика, намекая на приснопамятный стриптиз.

Стоило нам занять стол возле окна, как объявился первый, единственный и неповторимый стриптизёр «Диона». Высокий, с нарочито небрежно встрёпанными, чёрными с пепельными прядками волосами и в вечно расстёгнутой на три верхние пуговицы рубашке, Брин являл собой зрелище, способное взволновать любую молодую катессу, а подчас и не только катессу. Его атлетически сложённое тело и завораживающие изумрудные глаза не шли ни в какое сравнение с бледными мощами любимого актёра Ниссы. Двухцветную гриву Брин отпустил до плеч, а левое ухо недавно проколол, и нынче там посверкивала серебряная сережка.

Брин отлично дрался, но отвратительно колдовал. Как с таким слабеньким даром он ухитрился попасть в магошколу, не понимал никто. Тем не менее его взяли, и Брин успел проучиться аж четыре года, прежде чем преподаватели признали, что великого мага из мальчика не выйдет. После этого Брин сменил с полдюжины магошкол и академий, кочуя по обоим материкам вместе с постоянно переезжающей семьёй, пока кто-то добрый не посоветовал ему посетить «Дион». Здесь катесс и остался, хотя все мы знали, что магической силы у него с годами не прибавилось. По моему глубокому убеждению, директор принял Брина лишь из желания дать парню возможность осесть на одном месте и хоть немного определиться в жизни. Что ж, кое в чём катесс точно определился.

Усевшись рядом с Ниссой, Брин властным жестом привлек её к себе. Мы с Элидой переглянулись и уткнулись каждая в свою тарелку.

– Вы хоть наверх поднимитесь, ежели так неймётся, – не утерпев, предложила Элида.

Парочка отлепилась друг от друга, но не смутилась. В силу физиологических особенностей пунцоветь катессы не умели, а даже если бы Брин и Нисса родились людьми, то всё равно вряд ли страдали бы от излишка стеснительности.

– Зависть – плохое чувство, – наставительно заявил Брин, копируя нравоучительную интонацию мэй Ольвин, штатного целителя пансиона.

– Прелюбодеяние напоказ – тоже, – фыркнула Элида.

– Ладно тебе, – примирительно встряла Нисса. – Здесь же всё равно никого, кроме нас, нет.

– А мы с Ив что, не в счёт?

– Пусть лобызаются сколько влезет, лишь бы аппетит не портили, – подала голос я.

– Вот, – ткнул пальцем в мою сторону Брин, – человек, способный искренне порадоваться за друзей.

– Эй, ты клешню-то свою убери, а то новую придётся приращивать, – замахнулась вилкой Элида – катесс вытянул руку как раз над её омлетом, а шерсть есть шерсть, пусть даже и короткая.

Рисковать важной конечностью Брин не стал.

Несколько минут мы оживлённо поглощали завтрак, катесс молчал, держа руку под столом. То ли от Элиды прятал, то ли нашёл для «клешни» более удачное место в виде Ниссиной коленки. Тарелку с едой Брин не взял, вероятно, успев перекусить раньше.

Внезапно неплотно прикрытая дверь в столовую распахнулась во всю ширь, ударившись о стену, и на пороге возник один из младших братьев Ниссы, Нед.

– Народ, – восторженно возопил он, – там девчонку новенькую привезли!

Наверное, с такой же безумной радостью в бирюзовых глазищах он мог сообщить, что наконец-то привезли долгожданный новый компьютер взамен нынешнего раритета.

Осчастливив нас благой вестью, пострелёнок помчался дальше, не иначе как намереваясь просветить всех, включая уборщиц. Мы, не сговариваясь, побросали вилки и недоеденные остатки завтрака и выскочили из столовой.

Кованые створки ворот распахнуты, посреди мощённого плиткой двора стоял чёрный автомобиль. Когда наша компания вылетела на крыльцо, «новенькая девчонка» как раз степенно выходила из салона.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что «девчонка» вряд ли младше нас с Ниссой – не меньше двадцати, а может, и больше. Длинные тёмно-каштановые волосы обрамляли слишком серьёзное, будто застывшее лицо с высоким лбом, вздёрнутым носиком и карими глазами. Плотно сжатые губы чуть изогнуты, словно их кривила презрительная усмешка. Наша пансионовская униформа с благочинной юбкой до колен делала девушку похожей на выпускницу какого-то закрытого элитного колледжа строгих правил. Неожиданно мой взгляд зацепился за весьма необычную для нынешних тёплых деньков деталь.

Руки новенькой обтягивали чёрные перчатки.

Сопровождал девушку темноволосый мужчина в деловом костюме. Он захлопнул за ней дверцу машины и полез в багажник. Извлек оттуда синий чемодан и вместе с ним приблизился к Александру, ожидавшему гостей у крыльца. Мужчины пожали друг другу руки, заговорили негромко. Девушка безучастно смотрела на автомобиль, точно тот был единственным мало-мальски интересным объектом во дворе. Я вопросительно покосилась на Ниссу.

– На ней какая-то защита, – шёпотом поведала она. – Кажется, блокирующий амулет. Не позволяет определить, кто она, какой у неё дар, уровень силы и так далее. Её спутник человек, магических способностей нет. По-моему, это её отец.

– Экзотическая штучка, – заинтересованно протянул Брин и тут же схватился за бок, хотя стоящая рядом катесса не шевельнула и пальцем.

Уголки губ Элиды дрогнули в одобрительной улыбке, я прыснула. Новенькая медленно повернула голову и бросила в нашу сторону короткий равнодушный взгляд, явно почуяв телекинетический толчок Ниссы.

– Так-так, – прозвучал позади тихий голос Эрики. – Что здесь за собрание?

– Новую ученицу привезли, – сообщила катесса.

– Да? – наставница поравнялась с нами, изучая девушку задумчиво, хотя и без особого любопытства. – Забавно. Меня не предупредили.

Удивлённая, я посмотрела на Эрику, недоумевая, как подобное могло произойти. В пансион не попадали просто так, без предварительного звонка и договорённости с директором. К моменту приезда новенького в «Дион» преподаватели уже знали о будущем пансионере всё, что требовалось: кто, откуда, особенности дара.

– Родители тоже не упоминали о новенькой, – неуверенно добавила Нисса.

Александр обернулся к крыльцу и жестом указал на входную дверь. Наверняка что-то вроде: «Давайте продолжим беседу в моём кабинете». Отец тихо окликнул дочь – во всяком случае, я имени не расслышала, – и оба, проигнорировав комитет по встрече, вслед за директором поднялись на крыльцо. Только Эрика удостоилась быстрого предостерегающего взгляда Александра, ясно говорившего: «Все вопросы – потом».

– На что поспорим, что для твоих предков эта штучка тоже будет сюрпризом? – ожил Брин.

– Тут и спорить-то нечего, умник, – отрезала Элида.

За неимением лучших идей мы вернулись в здание, расселись на стоящих в холле низких коричневых диванчиках и принялись ждать. Эрика ушла, зато появились Манфред и Каролина, просвещенные не начальником, а младшим сыном. Спорить действительно было бесполезно – супруги знали о новенькой не больше учеников. Нисса описала им девушку и свои ощущения от неё, заставив родителей обеспокоенно переглянуться. Вертящегося вокруг Неда отправили на урок. Нас же на занятия никто не гнал, чем мы бессовестно воспользовались, лелея тайную надежду, что в связи с форс-мажорными обстоятельствами минует нас чаша зачёта по травоведению.

Спустя полчаса нудного ожидания главные герои в сопровождении директора появились в холле. Отец новенькой снова пожал руку Александру, поставил чемодан на пол, шепнул что-то дочери и поцеловал её в макушку. Длинные чёрные ресницы дрогнули, мужчина, заглянув в широко распахнутые карие глаза, ободряюще улыбнулся и стремительно вышел, словно опасаясь передумать. Девушка застыла изваянием и лишь когда за её спиной хлопнула входная дверь, шагнула к деликатно молчавшему директору. Тот указал на диванчики и нас.

– Идут, – сквозь зубы процедила Элида.

Манфред качнул головой, и мы, повинуясь учительскому жесту, послушно отклеились от кожаной обивки.

– Знакомьтесь, это новая ученица «Диона» Ситара Гелеана, – представил девушку Александр. – Преподаватели теоретической магии мэй Каролина Лорана и практической мэйр Манфред Калеб.

Старшим Ситара вежливо кивнула и даже слегка растянула губы, что с определённой долей натяжки можно принять за подобие улыбки. Однако стоило директору обратиться к нам, как лицо девушки опять превратилось в неприятную, угрюмую маску, будто мы были её злейшими врагами.

– Группа А: Анисина, Ивонна…

– Привет, – поздоровалась я.

Нисса улыбнулась. Катессы в принципе не имеют привычки улыбаться так же широко как люди, но по сравнению с кривым изгибом губ новенькой открытая улыбка подруги лучилась искренностью и доброжелательностью.

– …Элида и Брин.

На имени «Элида» Ситара вздёрнула одну бровь, демонстрируя лёгкое, умеренное удивление.

– Да-да, в честь реки в Вере, – пояснила Элида, уже привыкшая к такой реакции на своё имя. – Согласно семейной легенде, родители зачали меня на её берегу.

– Элида! – шокировано ахнула Каролина.

Манфред отвернулся, пряча ухмылку, Александр задумчиво посмотрел на лестницу. Выражение лица новенькой не изменилось.

– А что тут такого? – пожала плечами Элида.

– Девочки, – заговорил директор и бросил Элиде серебристый ключ с белой пластмассовой биркой с номером, – проводите Ситару в спальное крыло, покажите ей её комнату. Брин, побудь рыцарем, помоги с чемоданом. И как отнесёшь, зайди к Эрике и Ольвин, скажи, чтобы спустились ко мне в кабинет.

Брин с мученическим кряхтением поплёлся за скромным багажом новенькой. Мы двинулись к лестнице, девушка безмолвно последовала за нами. На втором этаже Элида выскочила вперед и принялась исполнять роль экскурсовода.

– Здесь у нас спальное крыло. В том коридоре комнаты мальчиков, в этом– девочек. Ванная, увы, одна, так что имей в виду: утром надо встать пораньше и занять её до того, как там окопается Брин. Если не успеешь, придётся не меньше часа ждать, пока Брин красоту наведёт.

– Чушь! – донёсся из-за наших спин возмущённый вопль. – Максимум полчаса!

– Милый, даже я с утра провожу в ванной комнате не больше двадцати минут, – парировала Нисса и повернулась к Ситаре. – Мои родители Каролина и Манфред. Ещё у меня есть два младших брата-погодки. Они из младшей группы и сейчас на занятии. Моя семья живёт в Тэнноне, а остальные здесь. Из старших в пансионе постоянно обитают Эрика и мэй Ольвин, наш целитель, но их спальни расположены в другой части здания. Кстати, можешь звать меня Нисса.

– А меня Ив, или Ивон, – добавила я.

– Меня можешь звать Эли, но не слишком часто, – внесла свою лепту Элида. – Брина можешь звать красавчиком, но тоже не слишком часто, иначе он зазнается.

– А как лучше обращаться к тебе? – спросила я.

– Ситара, – холодно произнесла новенькая, глядя прямо перед собой. – Без сокращений и прозвищ.

– Откуда ты родом? – уточнила Нисса.

– Ниоткуда, – отрезала Ситара.

– Это как? – озадачилась катесса.

– Вот так.

Я бросила на идущую впереди, лицом к нам, Элиду недоумённый взгляд. Если бы ледяной интонацией можно было убить, то новенькая уже перешагивала бы через труп одной из нас. Она не смотрела ни по сторонам, ни на спутниц. Её голос был подобен обоюдоострому кинжалу, а в глазах плескалось равнодушие. Не выдержав созерцания сего пейзажа, Элида повернулась спиной к притихшим друзьям.

– Это твоя комната. – Элида, мельком сверившись с номером на бирке, вставила ключ в замочную скважину и открыла нужную дверь. – Располагайся.

Жилых помещений для учащихся в пансионе было не так уж и много: пять спален для девочек, три для мальчиков – магов среди мужчин испокон веков было в разы меньше, чем среди женщин. Мужскую половину единолично занимал Брин, на женской, кроме нас с Элидой, обитали ещё четыре девушки из младших групп. Четвёртая комната поступила в полное распоряжение Ситары. Перешагнув через порог, она окинула отрешённым взглядом скромную типовую обстановку: две кровати, шкаф, комод, маленький письменный стол с тремя полочками сверху. Брин занёс в спальню чемодан, демонстративно брякнул посередь и удалился. Мы нерешительно потоптались в коридоре.

– Питание у нас трёхразовое, – продолжила сухой инструктаж Элида. – Столовая на первом этаже, в правом крыле. Занятия начинаются в девять, последний день недели выходной, но иногда преподаватели могут припахать к общественно полезным делам в виде уборки здания или прилегающей территории.

– Может, тебе чем-то помочь? – осторожно осведомилась Нисса. – Ну, вещи там разобрать, пансион показать или его окрестности…

– Не надо, – отозвалась новенькая, даже не потрудившись обернуться.

– Но если всё-таки что-то потребуется, наша с Ив комната в конце коридора, – заметила Элида.

– Ты не стесняйся, обращайся, – снова добавила я. – Мы всегда рады новым лицам.

Ситара наконец соблаговолила продемонстрировать нам вышеупомянутую часть тела, посмотрела неприязненно.

– Спасибо, – выдала она, приблизилась и захлопнула дверь перед нашими носами, только что не съездив по ним створкой.

Не знаю, чем было это «спасибо», но могу сказать точно, чем оно не являлось, а именно тем, что обычно под данным словом подразумевают, – выражением устной вежливой благодарности.

– Всегда пожалуйста, – пробормотала Элида.

Мы побрели обратно, однако не успели отойти и на пару метров, как услышали отчётливый щелчок задвижки с внутренней стороны двери.

– Определённо, мы ей понравились, – констатировала Элида.

– Какая-то она запуганная, – поделилась выводом Нисса. – Вам так не показалось?

– Думаешь? – скептически хмыкнула я. – А по-моему, её не вдохновили именно наши физиономии.

– Да откуда она вообще такая взялась? – возмутилась Элида. – То ли ледяная принцесса из сказки, то ли робот из фантастического фильма.

– Принцесса-робот, – шёпотом предположила я.

Нисса хихикнула.

Мы спустились в холл и застали там Брина со смертной тоской во взоре.

– Эрика велела не расходиться, сказала, что зачёт, несмотря на новенькую, всё равно будет, – осчастливил нас катесс.

Мы с Элидой единодушно погрустнели.

* * *

Даже не прибегая к помощи моих любимых карт, я знала, что зачёт сдам в лучшем случае на «сносно», что в некоторых учебных заведениях приравнивалось к тройке. Достойно и с пользой потратив вечер накануне на ликвидацию злополучного пятна, к учебникам и справочной литературе по флоре я так и не притронулась. Порывшись в скудных закромах памяти, кое-как справилась с письменной частью и с грустью уставилась на квадратный поднос, заполненный засушенными веточками, цветами и листьями. В задание входила идентификация разложенного перед каждым учеником гербария и приготовление из предложенных ингредиентов смеси для усиления защитного амулета. Видов смесей было несколько, поэтому и наборы у нас во избежание подсматривания различались. Я покосилась на соседей по длинному общему столу. Нисса уже уверенно толкла в маленькой ступке фиолетовые листочки, Элида с крайне задумчивым видом перебирала свой гербарий, Брин отчаянно пыхтел над письменными вопросами, иногда поскрипывая карандашом. В прошлом году Эрика решила провести практику на свежем воздухе и потащила нас в лес за пансионом. Катесс блестяще провалил задание: обозвал вербейник зверобоем – вероятно, из-за жёлтых цветов, наличествовавших у обоих, – и не нашёл отличий между снытью и цикутой – а что, большинство зонтичных действительно немного «на одно лицо». Я нерешительно потрогала сморщенный белый цветочек. Что ж, сейчас я весьма недалека от того, чтобы повторить «подвиг» Брина.

И кто мешал сбегать в комнату и хотя бы проглядеть конспект, пока наша компания скучала в холле? Знала ведь, что если Эрика что-то решила, то обязательно сделает.

Самобичевание штука занимательная, но абсолютно бесполезная. Нужных знаний она, увы, не прибавляет.

Культурный стук в дверь нарушил наше сосредоточенное сопение. Стоявшая за нашими спинами Эрика оторвалась от изучения затылков, вздохнула.

– Да?

Створка приоткрылась, пропуская в кабинет директора. Он бросил на преподавательницу извиняющий взгляд и вышел к доске.

– Пожалуйста, отвлекитесь на минуту, я хотел бы сказать несколько слов о новенькой.

Упрашивать нерадивых отроков дважды не пришлось, мы охотно оторвались от зелени и приготовились внимать директорской мысли.

– Как вы все, полагаю, заметили, приезд Ситары стал для нас полной неожиданностью, – начал Александр. – Её отец позвонил мне всего за пятнадцать минут до их визита, поэтому я не успел никого предупредить.

– Да, заметили, – прошелестела Эрика.

– Семья Ситары весьма… хм, необычная, – продолжил мужчина, проигнорировав реплику волчицы. – Её мать с Эос и здесь, на Аиде, Ситару не всегда воспринимали… адекватно, – директор снял очки и посмотрел на половицы. Наверное, там, невидимое из-за нашего стола, скрывалось нечто чрезвычайно интересное. – Сменив не одно учебное заведение, родители решили отправить дочь в «Дион», где, как они надеются, Ситара сможет получить магическое образование, не подвергаясь… насмешкам.

В пансионе никого не удивишь мигрантами с нашей планетарной соседки – в приёмной Александра как раз сидела уроженка златой Эос, девушка вполне человеческой наружности с раскосыми карими глазами и копной светлых волос. В разное время выпускниками «Диона» становилось не меньше десятка выходцев со Старшей сестры, как иногда ласково называли Эос её жители – а нашу Аиду они с ноткой снисходительности именовали, соответственно, Младшей. Внешность переселенцев колебалась от однозначно человеческой до совершенно невероятной, включая самые экзотические комбинации. Ситара же выглядела вполне нормально, разве что чуть бледновата, ну да это дело поправимое…

– Что ж, милости просим, – разрешила Элида. – Только можно вопрос?

Александр поднял на девушку глаза, водрузил очки на нос.

– Да?

– Что в ней такого особенного? Чем она отличается от прочих уроженцев Старшей сестры?

Мужчина беспомощно посмотрел на Эрику, и я поняла, что он и сам толком не знает, чем новенькая выделяется среди массы мигрантов, кочующих туда-сюда.

– Её отец человек, – подсказала Нисса. – Думается мне, он аидянин.

– Да, смешанный брак, – с явным облегчением подтвердил директор.

– Ну, хвоста у Ситары нет, чешуи тоже, зрачки круглые да с фигурой полный порядок, – авторитетно заявил Брин. – Так в чем проблема?

– Может, в характере? – предположила я. – Если она на всех подряд реагирует с тем же дружелюбием…

– Мэйр Винсент намекнул, что жизнь Ситары была непростой, – перебил меня Александр. – Поэтому мне бы хотелось, чтобы вы отнеслись к девушке с пониманием и терпением. Дайте ей время освоиться, прийти в себя. Постарайтесь быть не слишком навязчивыми, но и не обделяйте её вниманием, не сторонитесь. Воздержитесь от бестактных вопросов…

– Например, почему она носит перчатки? – озвучила я замеченную мной странность.

– Или блокирующий телепатическое прощупывание амулет? – внесла свою лепту Нисса.

– Или где она нашла эту кошмарную юбку? – присоединился к нам Брин.

– Именно такие вопросы вам не следует ей задавать, – сухо согласился мужчина. – Сегодня Ситара отдыхает, а с завтрашнего дня начнет посещать занятия наравне с вами. Помогите ей наверстать упущенное, объясните, что к чему.

– А если она на нас кинется, можно применить силу? – с надеждой полюбопытствовала Элида.

– Только если действительно кинется, – отозвалась Эрика.

Директор укоризненно покосился на неё и отрицательно покачал головой.

– Нет, – отрезал и добавил с ноткой раздражения в голосе: – Я рассчитываю на ваше понимание. В конце концов, вы уже не дети, – и стремительно покинул помещение.

Дверь закрылась, мы занялись коллективными переглядываниями.

– В этом-то вся и проблема, – философски констатировала Элида.

– Воистину, – поддержала девушку Эрика и, обойдя стол, вышла к доске. – Перерыв окончен, возвращаемся к травам.

Я снова ткнула пальцем в белый цветочек. Вроде похож на жасмин. Или нет?

* * *

До вечера Ситару мы не видели. Она покинула свою комнату лишь по случаю ужина, привидением вплыв в столовую. Взяла тарелку с едой, выбрала свободный столик, села и приступила к трапезе. Мы то и дело поглядывали на девушку, да и не только мы. Даже наша кормилица, и та не без удивления косилась на новенькую, хотя почтенная мэй Глэдис работала в пансионе едва ли не с его открытия и за эти годы повидала всякого, в том числе и экзотических переселенцев с Эос.

– Если хотите знать моё мнение, – шёпотом заметила Элида, – будь Ситара похожа на распоследнего демона из Нижнего мира, она привлекала бы куда меньше внимания, чем этим своим угрюмым выражением лица.

– Скорее уж высокомерным, – поправила я. – Когда она смотрит на тебя, возникает стойкое ощущение, будто общаться с тобой ниже её достоинства.

– А мне по-прежнему кажется, что она напугана и прячет страх под маской отчуждённости, – возразила Нисса.

Новенькая чуть ниже склонила голову и Брин поспешно отвернулся.

– Демоны, она прекрасно нас слышит, – прошипел катесс.

Мы смутились и разом прекратили все разговоры. Ужинавшие за соседними столиками девчонки из младших групп тоже молчали, вероятно, даже не решаясь обсуждать Ситару в её присутствии.

Девушка покончила с трапезой, отнесла тарелку посудомойке и в гробовой тишине покинула столовую.

После ужина мы выбрались на причал и расселились на краю дощатого настила. Брин сослался на личные неотложные дела и отбыл в неизвестном направлении, оставив нас чисто девичьей компанией. Солнце медленно опускалось за пансион, приятно согревая спину. Я любовалась на верхушки деревьев на противоположном берегу озера, позолоченные лучами заходящего солнца. Элида громко хрустела сухариками, Нисса ей помогала. Естественно, тема беседы осталась всё той же, на редкость злободневной.

– Итак, что нам делать с этим чудом? – первой заговорила Элида.

– А что нам ещё делать? – пожала я плечами. – Терпеть.

– Надо подождать, пока она оттает, – рассудительно предложила Нисса. – Александр сам так сказал.

– Александру не придётся сидеть с ней на занятиях, делиться конспектами и пытаться вести диалог, – непреклонно тряхнула тёмно-каштановыми волосами Элида.

– Что нам остаётся? – повторила я. – Мы же не можем убить её и тайно прикопать тело за пансионом?

– А что, идея! – оживилась Элида.

– Да ну тебя, – отмахнулась я.

– Я уверена, когда Ситара привыкнет к новому окружению, она станет более дружелюбной, – не сдавалась катесса. Помолчала секунду-другую и добавила: – Надеюсь.

Со стороны здания донёсся ритмичный перестук каблуков.

– Нисса! – позвала Каролина, спускаясь по ступенькам на причал.

– Иду! – откликнулась Нисса, цапнула из пакетика сухарик на посошок и встала. – Ладно, пока. Не убивайте никого без меня.

– Обижаешь, – фыркнула Элида.

– До завтра, девочки, – попрощалась с нами Каролина.

Мы обернулись и помахали обеим катессам.

– До свидания!

Мать и дочь ушли за пансион. Через несколько минут ветер принёс рокот выезжающей со двора машины. Я передвинулась ближе к подруге и присоединилась к поеданию сухариков. Солнце скрылось за «Дионом», погрузив озеро в зыбкие синеватые сумерки. Покончив с коричневыми квадратиками со вкусом сыра, Элида смяла аляповатую упаковку и решительно поднялась.

– Ну, идём, что ли?

– Куда? – не поняла я.

– Предпримем вторую попытку наладить контакт с Ситарой.

Честно говоря, я сильно сомневалась, что из этой затеи выйдет что-либо путное. И действительно, попытка провалилась с треском. Когда мы постучали в дверь комнаты новенькой и предложили устроить импровизированный девичник на троих, ответили нам весьма нелюбезно. Нет, разумеется, Ситара не произнесла ни одного неприличного слова и не послала неурочных гостей лесом. Из-за закрытой и, кстати, запертой – Элида провела пальцами по тонкой ниточке щели между створкой и косяком и утвердительно покачала головой в ответ на мой немой вопрос, – двери нам заявили «нет, спасибо», причём тем же непререкаемым тоном, что и утром. Переглянувшись, мы поскорее дезертировали в холл.

– Мы к ней с самыми мирными намерениями, а она… – посетовала я.

– И ладно. Гонят в дверь – лезь в окно.

Я озадаченно нахмурилась. Однако подруга лишь загадочно улыбнулась и поманила меня за собой. Мы вышли во двор, обогнули здание и остановились под окнами спального крыла. Элида подняла голову, в сгущающихся сумерках прикидывая, какое именно из ряда тёмных прямоугольников на втором этаже принадлежит занимаемой Ситарой комнате.

– Вот, – девушка передвинулась на несколько метров вправо и указала на слабо освещённое окно.

– Ты что, – трагически зашипела я, не веря в серьёзность Элидиного замысла, – действительно собираешься лезть к ней в окно?

– Нет, – невозмутимо отозвалась подруга. – Это сделаешь ты.

– Чего-о?! – опешила я.

– Забыла, что хуже меня левитирует только Брин? А у тебя неплохо получается.

– Но зачем?

– А как иначе ты туда поднимешься? С помощью лестницы?

– Да я не о левитации. Зачем вообще лезть к Ситаре?

– Посмотреть, что она там делает, как ведёт себя, когда рядом никого нет, – пояснила Элида и недоумённо на меня покосилась, удивлённая моей недогадливостью. – Ясно же, что она играет на публику, причём, заметь, именно на нас, сверстников. Со старшими она куда любезней.

– Может, потому, что она не в том положении, чтобы откровенно хамить преподавателям? – мрачно предположила я.

Элида на секунду задумалась.

– Возможно, – согласилась подруга и махнула рукой. – Лезь давай, пока она не услышала наши дебаты.

Я отступила на шаг, запрокинула голову. До второго этажа было не так уж высоко, однако смущало отнюдь не расстояние. Подглядывать за человеком… неприлично как-то. Ладно бы за парнем – хоть знаешь, зачем и на что смотреть будешь, – но за девушкой?! Вряд ли там можно увидеть нечто такое, что способно удивить другую девушку…

– Вперёд, – шепнула Элида.

– А не нарушим ли мы тем самым этические нормы? – предприняла я последнюю попытку отговорить подругу от сей сомнительной затеи.

– Мы их нарушим в случае, если посредством телепатии в голову ей полезем. Не тяни время, Ив.

Я вздохнула, закрыла глаза и сосредоточилась на заклинании левитации. Тело сразу стало лёгким, словно перышко, земля уплыла из-под ног. Воспарив на заранее прикинутую высоту, я почувствовала, как замерла, и открыла глаза. Окно в белой раме находилось как раз на уровне моей груди. Я осторожно приблизилась к сероватому карнизу, заглянула внутрь. То ли Ситара ещё не обустроилась на новом месте, то ли в принципе не имела привычки задёргивать занавески – во всяком случае, обзор чуть затруднял лишь бледно-голубой узорчатый тюль. Сквозь рассыпанные по ажурной сетке цветы я видела центральную часть комнаты, изножье обеих кроватей, дверь и комод возле неё. Знакомый чемодан оказался придвинут к ближайшей к окну кровати, на самой постели лежало несколько вещей. В помещении, освещённом одним только ночником на тумбочке, царил полумрак. Ситары я не заметила.

Может, она вышла?

Я ухватилась за край карниза, не отличающегося чистотой, подтянулась немного, едва не ткнувшись носом в стекло.

– Эй, ну что там? – долетело снизу.

Я отмахнулась, пытаясь разглядеть всю комнату. Вот письменный стол рядом с окном, массив шкафа в рассеянном свете. Дверцы нараспашку, за ними копошится тень. Ага, нашлась Ситара. Развешивает одежду.

– И-и-ив…

Не глядя на землю, я погрозила Элиде кулаком. Если Брин прав и у новенькой действительно отличный слух, то вести диалог, паря в воздухе за её окном, верх глупости. И уж тем более не хотелось на личном опыте выяснять, как Ситара отреагирует, обнаружив незваных гостей в столь интригующем месте.

Наконец новенькая вынырнула из-за дверцы шкафа и скользнула к кровати. Роскошные тёмно-каштановые локоны девушки были собраны в практичный хвост, и внезапно я заметила её ухо – удлиненное и заострённое. Боги… никогда не видела таких ушей, по крайней мере, у людей. В книгах мне где-то попадались остроухие создания, уже не помню, кто и где, но они однозначно родом не с Аиды. Я навалилась грудью на карниз, не особо заботясь о чистоте форменной кофточки. Склонившись к постели, Ситара перебрала вещи. Кофты на ней не было, девушка щеголяла в простой белой майке. Ого! А перчатки-то длинные, руки закрывали аж до локтей. Интересно, что она под ними прячет?

Неожиданно девушка застыла. Я напряглась. Вот демоны, неужели услышала? Паника скрутила желудок, я отшатнулась от окна. Ситара резко выпрямилась и посмотрела прямо на меня. Карие глаза казались чёрными дырами на бледном угрюмом лице. При виде такого зрелища паника нервно сглотнула и усилилась, лишая контроля над заклинанием, и я с жалобным писком ухнулась в пустоту…

Падение с маленькой высоты имеет свои плюсы и минусы. Плюс заключается в том, что в этом случае вы почти наверняка не украсите пейзаж живописным пятном в собственном исполнении и ограничитесь переломом важной конечности, а то и просто парой синяков и ссадин. Минус плавно переходит в плюс падения с большой высоты – если летишь долго, то успеешь перестать паниковать, соберёшься, сконцентрируешься и повторишь заклинание левитации, которое позволит приземлиться медленно, аккуратно и с комфортом. Разумеется, сорвавшись с уровня второго этажа, вы не то что не произнесёте нужное заклятие, но даже едва ли оное вспомните. Что и произошло со мной.

В первое мгновение показалось, будто подо мной разверзлась настоящая бездонная пропасть, но на самом деле полёт длился считанные секунды. Испугаться как следует я не успела, практически сразу достигнув земли. Сердце отчаянно стукнуло о рёбра, ожидая болезненного удара о лик матери-земли, но жёсткий бум так и не последовал. Я не долетела совсем чуть-чуть, угодив в чьи-то услужливо подставленные руки. Замерла, обречённо жмурясь и пытаясь понять, кто же этот герой. Однозначно не Элида. Она, конечно, девушка сильная, но не настолько, чтобы удержать подругу, равную ей по весу.

Неужели Брин?

А что он здесь делает?!

– Вот уж от кого я подобного точно не ожидал, так это от вас! – прошипел надо мной мужской голос.

Александр? Ну всё, мы покойники.

Я осторожно открыла один глаз. Даже в потёмках я смогла оценить степень директорского негодования. Я разлепила второй глаз и увидела Элиду, скромно потупившуюся и виновато ковыряющую землю носком туфельки. Затем сверху стукнули оконные створки. Мы подняли головы. Ситара высунулась из окна, посмотрела на нас недоумённо. Её волосы каскадом упали по обеим сторонам лица.

Успела распустить.

Вероятно, новенькая удивилась. Ещё бы, в первый же день обнаруживаешь под своим окном весьма колоритную группу в виде директора и двух учениц, причём одна находится у него на руках, а другая пытается на манер дриады слиться с деревьями.

Целое мгновение мы таращились на Ситару, а она на нас. Потом девушка нахмурилась, и Александр поспешно стряхнул меня с рук. Я пошатнулась, оправила одежду. Хорошо хоть, прямо себе под ноги не бросил.

– Добрый вечер, Ситара, – вежливо поздоровался мужчина.

– Кому как, – отозвалась новенькая. – И что вы все там делаете?

– Выполняем домашнее задание по травоведению, – нашлась Элида.

Ситара с откровенным скепсисом вздёрнула брови, не поверив ни единому слову.

– И мы уже уходим, – заверил Александр и, обратив на нас грозный взор, с нажимом произнёс: – Идёмте, девочки. Спокойной ночи, Ситара.

– Надеюсь, – буркнула новенькая и закрыла окно.

Спорить с директором мы не рискнули и послушно засеменили прочь. Едва мы выбрались из кустов на площадку двора, как нас накрыла волна директорского гнева.

– Что вы там делали? Как вы вообще до этого додумались? – кипятился мужчина нам в спины. – Понимаю, если бы этим занимался Брин, но вы!.. Вы! О боги, зачем?

– Любопытно стало, – призналась Элида.

Поднявшись на крыльцо, мы по очереди проскользнули в освещённый холл.

– Любопытно? – повторил директор, хлопнув дверью. – А о Ситаре вы подумали? Как она должна реагировать на это ваше нездоровое любопытство?

– По крайней мере, она держалась с достоинством, – хмыкнула Элида. – Нам было любопытно, да, но вы-то что потеряли под окнами Ситары?

– Проверял, как далеко может зайти Брин в своём интересе к девушке. И, честно говоря, меньше всего ожидал увидеть там вас, – внезапно Александр взял меня за локоть, удержал на месте. – Ивонна, на минуту.

Подруга немедленно обернулась, однако мужчина указал на лестницу.

– А ты иди в вашу комнату.

Элида ободряюще глянула на меня и взбежала по ступенькам. Я застыла посреди холла, чувствуя себя прикованной цепью к огромной скале. Директор отпустил мою руку, внимательно огляделся, убеждаясь, что лишних ушей поблизости нет, и понизил голос:

– Что ты видела?

Я замялась. Говорить или промолчать в попытке сойти за умную? Или же Александру всё-таки известны некоторые особенности новой ученицы, и теперь он хочет выяснить, что успела заметить я?

– Ну-у… я видела немного, – выдавила я. Правда. Почти.

– Что конкретно?

Я робко подняла глаза на собеседника. На меня мужчина не смотрел, изучая фикус возле второй лестницы. Напряжённое выражение лица не сулило ничего хорошего. К тому же он опытный маг и достаточно проработал в пансионе, чтобы понять, когда ученик лжёт. А в моём случае ещё и не слишком виртуозно.

– Уши, – выдохнула я. – У Ситары заострённые уши. Как у эльфов в детских книжках.

– Что-нибудь ещё ты заметила? – неумолимо уточнил директор.

– Нет, – подумала и добавила: – Честно.

– Ясно. Запомни, ты никому не должна об этом рассказывать, ты меня поняла? – Александр наконец удостоил меня пристальным, ищущим взглядом. – Ни подругам, ни вообще кому-либо.

Чудные ассоциации. Вот теперь я ощущаю себя кроликом, которого гипнотизирует крупный и крайне недружелюбно настроенный хищник.

– Ивонна, слышишь, никому, – повторил мужчина, склонившись ко мне, так что наши глаза оказались на одном уровне.

Я затравленно моргнула и нервно покивала. Директор выпрямился.

– Хорошо. Можешь идти.

Я двинулась к лестнице, еле сдерживая порыв улепетнуть отсюда со всех ног. Бр-р! Ну прямо тайны Вэйнерского двора! Никому ничего не говори, а то вдруг подруги заинтересуются ушами Ситары! Нет, конечно, заинтересуются, но как только выяснится, в честь чего такая секретность, наш энтузиазм тут же зачахнет. То, что известно всем, уже не вызывает такого любопытства.

– Спокойной ночи, Ивонна, – неожиданно сказал Александр.

Я притормозила на ступеньке, настороженно оглянулась.

– Спокойной ночи, – из соображений элементарной вежливости ответила я и поспешила на второй этаж.

За моей спиной холл погрузился во тьму, зашуршали удаляющиеся шаги. Повернув в спальное крыло, я на цыпочках, затаив дыхание, прошмыгнула мимо комнаты Ситары и успокоилась, лишь закрыв за собой дверь нашей опочивальни.

– Ты что-нибудь видела? – с порога приступила к допросу Элида.

– А ты почему не предупредила об Александре? – накинулась я на подругу. Как говорится, лучшее средство защиты – нападение, особенно если надо уйти от прямого ответа на вопрос.

– Я предупредила, – возразила девушка. – Я тебя позвала, а ты мне кулак продемонстрировала.

Я смутилась, припомнив сдавленный зов, не удостоившийся моего внимания.

– А-а, так это он тогда пришёл, – догадалась я.

Элида скрестила руки на груди и кивнула.

– Неловко получилось, – отметила я и направилась к своей постели.

– Не то слово, – с притворной жизнерадостностью согласилась подруга. – И всё-таки ты видела нечто… этакое?

Сбросив туфли, я забралась на кровать и вытянулась на одеяле. Нечего сказать, в хорошенькое же положение поставил меня господин директор – вынудил врать Элиде. И ради чего? Ради всего-навсего заострённых ушей новенькой! Вот кабы у Ситары крылья обнаружились, вот тогда да, была бы сенсация!

– Для выходца с Эос у Ситары на редкость непримечательная внешность, – поделилась я тем, на что не было наложено табу.

– А перчатки?

– Она была в них.

Элида опустилась на край моей постели.

– Ну-у, так неинтересно, – пожаловалась подруга. – Надо ж было так подставиться и ничего путного при этом не накопать!

Я сочувственно вздохнула. Как верно заметила сегодня Эрика, «воистину»!

* * *

Хотела ли она быть такой, как все? Быть похожей на большинство своих сверстников, на тех девушек, которых отныне предстоит называть одногрупницами? Холеных, высокомерных, с вселенскими катастрофами вроде сломанного ногтя или продинамившего парня? Если честно, они казались ей безмерно далёкими, принадлежащими к идеальному и оттого немного фальшивому миру. Эти девицы не знали проблем, не знали, каково скитаться по двум планетам, жить в вечном страхе перед новым днём.

Хотела ли она быть похожей на них?

Да ни за что в жизни!

Разбудил Ситару негромкий плеск воды. Открыв глаза, девушка мгновенно насторожилась, чутко прислушиваясь к окружающему миру. В пансионе царила тишина, из нутра здания не доносилось ни звука. Ситара потянулась за стоящим на тумбочке будильником, прищурилась. Короткая стрелка не добралась ещё и до семи. Ситара откинула одеяло, вылезла из постели, подошла к окну. Распахнула створки, чувствуя, как лицо обдало утренним холодком. За деревьями виднелась синева озера, окутанная туманной дымкой, солнце лениво выползало из-за леса на другом берегу. До пансиона оно пока не добралось, и среди белых березовых стволов стыдливо трепетали сумерки, готовые в любой момент исчезнуть.

Плеск далеко разносился над озерной гладью. Но сколько Ситара ни вглядывалась в теряющийся за кустами спуск к воде, заметить раннего пловца не удалось.

Прикрыв окно, Ситара быстро собрала необходимое и отправилась в ванную комнату. Как Ситара и подозревала, в «Дионе» не обнаружилось желающих встать в шесть часов утра. Вернувшись в спальню, девушка переоделась в местную униформу, тщательно расчесала волосы, замаскировав блестящими локонами уши, и выдвинулась на разведку. Спустилась на первый этаж, с удовлетворением отметив, что холл пуст, неторопливо его пересекла. Никто не должен догадаться, зачем она здесь. В противном случае хорошо, если только вопросами замучают, а если нет? Для них она лишь экзотическая зверушка, нечто диковинное, подлежащее внимательному изучению. Для других же – ценный приз, оружие, псина, которую следует заполучить и натаскать прежде, чем это сделают конкуренты. И её личное мнение никого не волнует, как не интересует мнение собак, выдрессированных убивать.

Ситара остановилась перед дверью в директорскую приёмную. Створка закрыта и на всякий случай девушка постучала. Тишина. Ситара нажала на дверную ручку, осторожно приоткрыла незапертую створку. Удивительно.

– Доброе утро, – вежливо поздоровалась, хотя и так прекрасно поняла, что в приёмной никого нет.

Ещё бы, кто ж работает в такую рань?

Прикрыв за собой дверь, Ситара приблизилась ко второй, ведущей в кабинет. Дёрнула ручку. Эта таки заперта. Интересно. Приёмная нараспашку, чего нельзя сказать о директорских покоях. Ладно, она знала, что с каким-нибудь замком да пришлось бы возиться. Извлекла из густой массы волос шпильку, разогнула металлическую полоску и присела перед скважиной. Вряд ли здесь стоит слишком мудрёный запор…

Тсар бы всех побрал! А она только поверила, что сегодня ей везёт!

Лишь благодаря тонкому слуху она успела выдернуть самодельную отмычку из скважины, выпрямиться и развернуться лицом к двери приёмной. Улыбка, улыбка, вежливая улыбка…

– Доброе утро! – с напускной жизнерадостностью повторила Ситара.

Мэйр Александр Дион, естественно, не ожидавший обнаружить кого-либо в приёмной в такой час, замер на пороге, изумлённо глядя на незваную визитёршу.

– Э-э, доброе, Ситара, – неуверенно ответил он.

А-а, так вот кто оздоровлялся утренним плаваньем! Ситара перевела взгляд с тёмно-каштановых, ещё влажных волос директора на мокрое полотенце в его руках. Бежевая куртка-ветровка накинута прямо на майку, явно не парадные спортивные чёрные штаны, шлёпанцы на босу ногу. Без очков мужчина почему-то выглядел старше, строже, но недоумённо-растерянное выражение симпатичного лица делало его трогательно-беззащитным, неуловимо напоминая Ситаре папу.

– Ты что-то хотела? – уточнил Александр.

– Да. Поговорить.

– Сейчас? – директор помял полотенце, не зная, куда оное деть.

– Я быстро, – выпалила Ситара. – Понимаете, я никак не ожидала, что мной здесь заинтересуются… так , – она специально выделила слово «так», пристально наблюдая за реакцией собеседника. Тема вчерашнего происшествия как нельзя лучше подходила в качестве объяснения. Не то чтобы Ситару взволновала попытка следить за ней – она давно привыкла к нездоровому вниманию окружающих. Но как банальная отмазка вполне сгодится.

Александр всё понял верно и потупился.

– Признаться честно, я и сам не ожидал подобной выходки, тем более со стороны девушек. Уверяю тебя, такого больше не повторится.

– Да, надеюсь. Хорошего дня.

Зажав шпильку в кулаке, Ситара проскользнула мимо Александра и заторопилась в свою комнату. Первая попытка провалилась.

* * *

Привычно собрав волосы в пучок, я подошла к краю причала и задумчиво посмотрела на тёмную водную гладь. Плавать и медитировать не хотелось совершенно, мысли вяло крутились вокруг ушей Ситары и странной реакции директора на них. Нельзя сказать, что острые уши такая уж невидаль. У катессов большие заострённые уши, иногда с кисточками. Встречаются остроухие демоны и ещё какие-то существа, так и не поддавшиеся вспоминанию. Может, заглянуть после занятий в библиотеку и поискать? Я опустилась на настил, скрестила ноги и подпёрла щёку ладонью. В общем, острые уши – это не странно, особенно если один из родителей родом с Эос. А вот реакция Александра, мягко говоря, странновата. Кое в чём он прав: мы действительно уже не дети, даже из подросткового возраста вышли благополучно и вряд ли станем дразнить Ситару. Тогда в чём дело? Почему я не должна распространяться о том, что видела? Что рассказал директору отец новенькой? И почему её привезли именно сюда? Мы ведь до сих пор не знаем, в чем заключается её дар!

Я застонала и, откинувшись назад, улеглась на доски. Жестковато, зато позволяет сосредоточиться.

Порядка половины эосских иммигрантов оказывались на Аиде нелегально. Бюрократия, она везде бюрократия, поэтому не всем хватало терпения дождаться, пока подготовят необходимые документы и разрешат официально переехать на Младшую сестру. И как поведала нам Динайра, секретарь Александра, далеко не каждому это самое разрешение давали. Нелегалов пытались отловить, изредка даже действительно ловили и телепортировали обратно. Однако спрос не уменьшался, рождая предложение, и, несмотря на старания миграционных служб с обеих сторон, регулярно на Аиде появлялось никем точно не подсчитанное количество выходцев с Эос. В свою очередь, часть коренных аидян не менее резво сбегала в мир Старшей сестры, надеясь затеряться среди её пёстрых народов.

Возможно, мать Ситары нелегалка, когда-то тишком перебралась на Аиду, встретила мужчину, полюбила, ну а дальше в духе дурацкой романтической мелодрамы. Правда, зачем тогда таиться? И что именно известно директору? Эх, надо было рискнуть и спросить его вчера… Хотя, не исключаю, Александр мог и не ответить.

– Ивон?

– Нисса, – откликнулась я, глядя на приближающуюся катессу с неизменным полотенцем в руках.

– Всё в порядке? – озабоченно уточнила Нисса. – Ты хорошо себя чувствуешь?

По её мнению, раз я тёплым весенним деньком не плаваю, значит, заболела.

– Замечательно, – отозвалась я.

Катесса подошла, присела.

– Тогда в чём дело?

– Хотела бы я знать, – вздохнула я и выпрямилась. – Ты Элиду уже видела?

– Угу.

– Она рассказала?

– Ага.

– И что думаешь?

– Что надо было меня подождать, – усмехнулась подруга. – Если бы я стояла на стрёме, директор не застукал бы вас за столь неблаговидным занятием. Что ждёт вас в качестве наказания?

Я напрягла память, но упоминания о потенциальном устрашении провинившихся не выудила.

– Не знаю…

– Видимо, решил приберечь до утра, – хихикнула Нисса.

Я встала, двинулась к пансиону. В холле мы столкнулись с Ситарой, неторопливо, словно на прогулке, пересекавшей помещение. Как и вчера, каштановый каскад удачно скрывал уши, обрамляя непроницаемое лицо, чопорно вытянутые по швам руки прятались в чёрных перчатках в обтяжку. Поздоровавшись, мы прошли мимо девушки, повернули к лестнице. Ситара едва удостоила нас кивком, но вдруг замерла и обернулась. Уже на нижних ступеньках я поймала её весьма странный взгляд, обращённый на мой купальник.

– Ты что, тоже плаваешь по утрам? – с еле уловимой ноткой удивления спросила она.

– Да, – подтвердила я.

Новенькая моргнула и, больше ничего не добавив, удалилась. Как она сказала? Тоже плаваешь?

– Эй, а что значит «тоже»? – спохватилась я.

Ситара успешно притворилась глухой.

– Разве у нас кто-то ещё плавает по утрам? – оглянулась я на всезнающую катессу.

– Нет вроде, – покачала головой Нисса.

Пока я и Элида облачались в униформу, новенькая явно успела позавтракать, поскольку в столовой мы её не обнаружили. Зато там поджидал директор, сидевший в компании заметно приунывшего Брина за нашим любимым столом возле окна. При виде хмурой мужской физиономии мы с Элидой, не сговариваясь, развернулись и хотели было чинно покинуть помещение, но ткнулись носами в возникшую в проёме невидимую преграду.

– Демоны! – выругалась девушка, тщательно ощупав пострадавшую часть лица.

Разумеется, Александр не рискнул бы нашими носами и поэтому стену сотворил мягкую, при контакте гибко выгнувшуюся в обратную сторону. Ради интереса я несильно пихнула её кулаком и от места удара разбежались серебристые волны, сделав преграду видимой.

Мастер.

Нечего было и воображать, будто хотя бы одна из нас в состоянии убрать стену. Нет, конечно, мы смогли бы… наверное… потратив немного времени на деактивацию… Но, поскольку времени нам никто не предоставил, пришлось покорно идти к столу и рассаживаться. Директор бросил быстрый взгляд на проём, снимая заклинание, и посмотрел на стыдливо опущенные головы.

– На случай, если вы ещё не успели рассказать о вчерашнем Брину, я сделал это за вас, – негромко начал мужчина. – Теперь перейдём к главному. Больше никаких выходок в том же духе, иначе я буду вынужден счесть их нарушением этических норм с соответствующими мерами наказания. Более того, учитывая ваш возраст, наказание может заключаться в отчислении из «Диона» и последующем появлении несимпатичной записи в вашем личном деле, которая вряд ли пригодится вам в будущем. Надеюсь, я ясно выражаюсь?

– Яснее некуда, – буркнул Брин.

– Рад, что мы поняли друг друга. – Александр улыбнулся, натянуто и холодно. У Ситары, что ли, понабрался дурных манер? – Не опаздывайте на занятия, – встал и ушёл.

Когда шаги директора стихли в коридоре, Элида подняла голову и с облегчением выдохнула.

– Уф, хвала богам, пронесло!

– Ты уверена? – скептически уточнила Нисса.

– И почему вы меня с собой не позвали? – пробубнил Брин.

Катесса не поленилась, перегнулась через стол и щёлкнула кавалера по носу.

– Тебя-то там как раз и не хватало.

– Ладно, сами виноваты, – признала я и перевела беседу, или, вернее, её жалкое подобие, в другое русло. – Что возьмём на завтрак?

– Что-то, если честно, у меня нет аппетита, – заявила Нисса и поднялась из-за стола.

Брин укоризненно на нас покосился и последовал за подругой. Впрочем, насколько я знала катесса, никогда не жаловавшегося на отсутствие аппетита, покинул он нас исключительно из солидарности с возлюбленной и без особых потерь для желудка, успев поесть пораньше.

Первым занятием шла теория. Ситара прилежно записывала всё, о чём рассказывала Каролина, в чёрную тетрадку, лишних вопросов не задавала и в сторону одногрупников не смотрела. В обществе старших новенькая действительно держалась приветливей и, наблюдая за ней, я никак не могла понять, то ли это игра на публику – поди-ка нахами преподам, и они используют все связи, дабы выяснить, что ты за птица такая, – то ли ей и впрямь настолько не нравились сверстники, что она не считала нужным ради них надевать маску дружелюбия. К тому же поразительная озабоченность директора нашим отношением к Ситаре не переставала удивлять. Круто же повернулось дело, если в случае ослушания нас грозятся отчислить. Может, её мама не просто мигрантка, а какая-нибудь важная персона и если дочку что-то не устроит, разгорится дипломатический скандал межмирового масштаба?

Я поёжилась и в очередной раз искоса посмотрела на новенькую. Весёленькая перспектива, ничего не скажешь.

Почувствовав мой взгляд, Ситара подняла голову от тетрадки, и я поспешно отвернулась.

Далее по расписанию значилась практика, причём в прямом смысле. Мы переоделись в спортивные костюмы и под руководством Манфреда отправились на ристалище, оттачивать боевое заклинание. То самое, благодаря которому Элиде пришлось вешать плакат с Эслин.