Из Парижа с любовью

Добрый день. Я король, дорогие мои.

- Сереженька, вы ли это?!

- Васенька, глазам своим не верю! Какими судьбами?

Эти реплики, сказанные на чужом данному месту языке, привлекли к себе всеобщее внимание в одном из многочисленных уютных кафе Тиня. Да и сказавшиеся их – точнее, воскликнувшие – и без того не остались бы без внимания, особенно, женского. Их было двое - двое в самом расцвете молодой агрессивной мужской привлекательности: высокие, плечистые, отлично сложенные. Один выделяется яркими зелеными глазами и россыпью проказливых веснушек по всему лицу, другой - просто красавец-блондин с идеально слепленным лицом: мужественный подбородок, ровный прямой нос, четко очерченные чувственные губы и обманчивые в своей красоте холодные серо-голубые глаза. Такие мужчины смотрят на простых смертных женщин с обложек глянцевых журналов. И иногда спускаются с небес на землю, чтобы в центре альпийского кафе тискать в своих объятьях другого, конопатого симпатяшку.

А потом, после бурных изъявлений восторгов по поводу неожиданной встречи, парочка с бокалами глинтвейна в руках усаживается за одним из столиков. За ними по-прежнему исподтишка наблюдают многие, особенно барышни. Отмечая все – и уверенную небрежность в движениях, и качественную горнолыжную одежду, и – о, печаль! – обручальное кольцо на безымянном пальце рыжего-конопатого. Подслушать разговор не удается - ведется он все на том же чуждом данному месту диалекте.

- Какими судьбами тут, Сергей Владленович?

- Моего отца зовут Вивьен, если ты забыл.

- Да ну? А Владлен смешнее.

- А вам бы все смеяться, Базилио.

- Слушай, Серж, ну ты значительно подтянул свой русский. На ком практикуешься?

- Мадам Нинон общается со мной исключительно на великом и могучем, - усмехается холеный блондин, отпивая из бокала.

- Бабка еще жива?! – восхищается Литвинский.

- Кому бабка, а кому мадам Нинон Бетанкур, - пожимает плечами его собеседник. – Уверяю тебя – она всех нас переживет. И еще будет приходить поскорбеть на могилки.

- Мировая у тебя бабка, - ухмыляется Бас.

- Если бы она тебя сейчас слышала…

- … я был бы уже испепелен, - заканчивает фразу Василий. – Я все помню – никакая она не бабуля, а мадам Нинон.

- Именно так.

- Как ты вообще, дружище? Сто лет тебя не видел. Как бизнес?

- А что ему будет? - Серж Бетанкур безмятежен. – Его не один десяток лет выстраивали. Даже такой тип, как я, не в состоянии его развалить так быстро.

- Да ладно вам прибедняться, Сергей Владленович. Помнится, лет пять назад вы занимались как раз тем, что вытаскивали семейное дело из… из того места, где оно оказался благодаря твоему отцу.

- Детали опустим, - скупо усмехнулся блондин. – Вытащил – и ладно.

- Как дела у мсье Вивьена?

- Все так же.

- То есть…

- Рядом с его последней пассией даже я чувствую себя педофилом! – безмятежность на секунду слетела с красивого лица, обнажив уставшего под грузом серьезных проблем человека. Но лишь на миг – и снова вернулась ослепительная маска. – Я у нее водительское удостоверение потребовал предъявить – мало ли. Нет, двадцать лет есть, слава Богу! А выглядит не больше, чем на пятнадцать!

- Нда… - Василий почесал кончик конопатого носа. – Что тут скажешь…

- Да тут все природа и мадам Нинон уже сказали за нас, - Серж не любит рассказывать о своих семейных проблемах – склад характера такой, да и публичность обязывает. Но сейчас что-то словно тянет его за язык – в обществе человека, которого он не видел несколько лет, которому он многим обязан и в порядочности которого не сомневается. – Мать себе вообще завела…

- Собаку?

- Если бы… Сладкого чернокожего мальчика-шоколадку. Марокканец. Пытался тут со мной разговоры о бизнесе вести, о деньгах. Но я быстро ему объяснил, что если он ублажает в постели мою дражайшую матушку, это еще не значит, что я пущу его в совет директоров.

- Сурово тебе приходится…

- А люди завидуют, знаешь ли. Это же так круто – быть Сержем Бетанкуром, совладельцем и председателем совета директоров одной из известнейших косметических компаний страны. Знал бы ты – как меня это все… как это говорят… задрало. Ладно, - ослепительная белозубая улыбка появляется на красивом лице, - что мы все обо мне? Как твои дела? Как прекрасная Мари? Вы завели бэбика?

- Мари – отлично. Бэбику уже почти два года.

- Кто? Мальчик, девочка?

- Сын. Сашка.

- Поздравляю. Знаешь, я, между прочим, до сих пор сердит на тебя. За то, что ты меня тогда послал… когда я к тебе в больницу приезжал.

- Я всех тогда посылал – что теперь? - Литвинский пожимает плечами. – Только Машку не удалось… выставить.

- Раз так – она, наверное, удивительная девушка.

- Удивительная, - кивает Бас. – Чудесная. Самая лучшая.

- Эй-эй! Полегче. Так сладко – слипнется, - смеется Бетанкур.

- Не слипнется – Сашка с помощью трех шоколадок проверял, - ответно смеется Василий. – И вообще - тебе не понять.

- Да где уж мне. А ведь было времечко… Помнишь, как мы тогда в Гренобле…

- Помню! Но если ты когда-нибудь, в присутствии Маши, посмеешь об этом вспомнить…

- Да что я – правил не знаю! – Серж со смехом поднимает ладони в знак понимания. – Ты теперь человек женатый, стало быть – святой отшельник. А чем занят святой человек? Ты, кажется, тренером работаешь?

- Угу, - Литвинский допивает глинтвейн и задумчиво смотрит в сторону барной стойки, раздумывая, стоит ли заказать еще одну порцию. Его собеседник просто оборачивается и подмигивает девушке за стойкой, подняв пустой бокал. Его понимают без слов. Хорошо быть Сержем Бетанкуром.

- А где твои подопечные?

- В шале. Сидят, привязанные к кроватям.

- Шутишь?

- Почти, - ухмыляется Бас. – Это не дети. Это банда. И я себе сегодня устроил вечер свободы. А ты тут что делаешь? Дела? Отдых?

- Второе. Merci, - это уже с мимолетной улыбкой официантке. – Сбежал из Парижа передохнуть и с мыслями собраться.

- Один? Или?..

- Один.

- Стареешь.

- Умнею.

- Все еще держишь оборону против мадам Нинон? Помнится, она была решительно настроена женить тебя на подходящей девушке. Дабы не прервался славный род Бетанкуров и Бобровских. Отступилась от своей идеи?

- Мадам Нинон в ее поступательном движении только бетонная стена остановит. И то – не факт. Она заявила, что не собирается отходить в мир иной, пока я не женюсь. С одной стороны, я, конечно, уже слишком привык к старой перечнице - учитывая, что именно она меня и вырастила. И велик соблазн потянуть с женитьбой лет до пятидесяти. А с другой – иногда ее хочется просто тихо придушить во сне подушкой.

- Достает?

- Не то слово, - вздыхает Серж. - Вот что ты смеешься? Это ни капли не смешно! По возвращении меня ждет очередной кастинг претенденток. Завуалированный под посещение недели высокой моды.

- Бедненький…

- Я всерьез подумываю о том, чтобы пустить слух о моей нетрадиционной сексуальной ориентации, - Серж запустил пятерню в пепельную шевелюру, а Литвинский совсем громко и неприлично заражал.

- Прости, не сдержался. Не думаю, что это тебе поможет. Просто вместо претенденток будут претенденты.

- Сволочь, - беззлобно прокомментировал этот вредоносный пассаж Бетанкур. – Но ты прав. К тому же, в этом случае я реально рискую проверить на своей шее – так ли тверда трость мадам Нинон, как она утверждает.

- Ты так жалостливо рассказываешь, что хочется прямо подсобить сиротке. Только не знаю - как.

- Сиротке при живых родителях, - буркнул Серж. – Мне только гильотина поможет, я так чувствую. Мне бы, знаешь, - мечтательно, - прикрытие хорошее на ближайшее мероприятие. А то я после последнего собрания акционеров как выжатый лимон. И возьмут меня тепленьким…

- … и под белы рученьки и в ЗАГС, - продолжил за друга Бас. – Точнее, в мэрию. Какое прикрытие? Не понял тебя.

- Да спутницу какую-нибудь. Чтобы мадам Нинон и ее свора претенденток от меня отстали.

- Бетанкур, я не верю, что ты не можешь найти себе спутницу для светского мероприятия!

- Это должен быть, - Серж начал демонстративно загибать пальцы, - во-первых, незасвеченный ранее агент. Во-вторых, одноразовый. В-третьих… А, впрочем, и во-первых и во-вторых достаточно. Мне нужна порядочная, вменяемая и прилично выглядящая мадмуазель, которая спокойно отпустит меня после одного совместно проведенного вечера. Если она будет еще и русскоговорящая, чтобы ублажить мадам Нинон – это будет совсем идеально. Где я такую найду?

- Какой же ты самовлюбленный, Бетанкур.

- Я реально смотрю на вещи. С высоты своего большого жизненного опыта.

- Опыт у тебя весь горизонтальный, - огрызнулся Литвинский.

- Отчего же, - усмехнулся Серж. – Стоя бывает тоже… приятно.

- А что эскорт-услуги? – не стал развивать скользкую тему Бас.

- Издеваешься?! – фыркнул Бетанкур. – Во-первых, это не скроешь - при моей известности. Во-вторых… во-вторых, у тебя неправильное представление об эскорт-услугах, мой мальчик.

- Твой мальчик никогда не испытывал проблем с девушками, - не остался в долгу Литвинский. – И тебя в беде тоже не бросит.

- Благодетель!

- Смейся-смейся. Но у меня есть то, что тебе нужно. Даже не могу представить, чем ты сможешь меня за это отблагодарить.

- Ты занялся сводничеством, Васенька?

- Я настаивать не буду, Сереженька, - уверенно парирует Бас. – Но ты не в том положении, чтобы выпендриваться, насколько я понял. Впрочем, дело твое.

- Кто она?

- Подруга моей жены. Уже несколько лет живет и работает в Париже. Девочка из приличной семьи, сама искусствовед, работает… какая-то фигня, связанная с антиквариатом. Родители, между прочим, видные деятели культуры у нас в стране. Девочка на редкость порядочная и вменяемая.

- В чем подвох?

- Ну… - Бас наморщил нос. – Она страшненькая, если честно. Но умеет себя подать – одежда, стиль, все есть.

- Страшненькая? Это плохо.

- Почему? Она очень прилично выглядит. Не всем же блистать как тебе.

- Она в меня влюбится.

- С чего ты взял?

- А как в меня можно не влюбиться?! - с искренним изумлением Серж округлил свои огромные выразительные глаза. Литвинский же закатил свои.

- Ты дважды самовлюбленный!

- Да хоть трижды. Это факта не отменяет. Влюбится. А оно мне надо?

- Не влюбится.

- Почему?

Пришлось импровизировать на ходу.

- Да потому что она не любит сладеньких мальчиков, Сереженька. И вообще, - упреждая возмущенный ответ Бетанкура, - никаких не любит.

Тот пару секунд морщил лоб. А потом выдал:

- Дайк?

- Чего? – тут изумился уже Литвинский.

- Ну… Лесбиянка?

- А… да.

- Нет, не подходит. Это не прикрытие. Это фейк – сразу понятно будет.

- Ты не торопись. Она… как бы не афиширует. Это у вас тут все вольно. А у нее другое воспитание. Она скрывает. Но я тебе точно скажу – ей будет на твои прелести фиолетово. Если только в Таиланд не съездишь.

- Ха-ха-ха, остроумно, Васенька. Ладно. Может быть, и подойдет. Давай ее координаты.

- Ишь ты, шустрый какой. Еще не факт, что она согласится.

- Денег предложить?

- Не все в этом мире решается деньгами, Сергей Владленович, - назидательно произнес Бас. – В общем, я сначала с Соней поговорю, а потом тебе скину координаты. У тебя номер тот же?

- Да, - рассеянно ответил Серж. – Соня? Софи… Мне нравится имя.

- Уверяю тебя, она тебе целиком понравится.

Серж неопределенно хмыкнул. И если бы он не был так занят в этот момент, прикидывая, стоит ли его внимания роскошная брюнетка за два столика слева, он бы увидел, как хищно блеснули зеленые глаза.

Басу это показалось просто гениальной идеей. Давно хотел щелкнуть Соньку за ту историю с овощерезкой, а тут такой случай представился. С Бетанкура не убудет. Удачно Бас сегодня встретил старинного приятеля…

Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?

- Софи?

Номер не определился, а голос в трубке был незнакомый. Но отрицать очевидное смысла не имело, поэтому Соня ответила:

- Да, это я.

- День добрый. Это Серж Бетанкур.

Ей пришлось поморщить лоб, прежде чем она вспомнила. Ах, да, друг Васьки Литвинского.

_____

- Бас, назови мне хоть одну причину, по которой я должна это сделать?

- Нууу…

- Предупреждаю – глазки котика из «Шрека» не канают. Это только на Машу действует.

- А из природного человеколюбия и истинно женского мягкосердечия?

-Что?!

- Софочка, парень редкостный задр*т и ботаник. Он эту встречу с тобой будет помнить всю свою жизнь. И будет частенько перед сном вспоминать твой… светлый образ.

- Ты ужасный циник, Литвинский.

- Зато честно. Таких, как ты, Серж видел только по телевизору. Пожалей парнишку.

- Я не подаю по понедельникам.

- А возможность посетить Неделю Высокой Моды, потусоваться с кутюрье и модным бомондом?

- С каких это пор ботаники тусуются с модным бомондом? – недоверчиво хмыкнула Соня.

- Серж отнюдь не бедствует. Мальчику просто нужно доказать своей богатенькой семье, что он в состоянии закадрить привлекательную девушку.

- Ай, как нехорошо обманывать папу и маму.

Бас вспомнил свое краткое знакомство с родителями Сержа и ухмыльнулся, невидимый своей телефонной собеседнице. Да таких грех не обмануть!

- Можно, подумать, тебе в первый раз. Зато лучшие места на показе, модели, платьюшки там всякие…

Соня не выдержала и рассмеялась. Литвинский и «платьюшки» – это вместе даже представить трудно. Но, с другой стороны, что-то в этом предложении есть – за то время, что Соня прожила в Париже, она ни разу не бывала на легендарной Неделе Высокой Моды. Почему бы не сейчас – тем более что планов на четверг особых нет.

- Ладно, черт с тобой. Пусть он мне позвонит, а я подумаю. Только скажи мне, Василий, как на духу – он адекватный? Вменяемый?

- Верх адекватности!

Того, кто хорошо знал Василия Литвинского, крайне насторожило бы выражение его конопатой физиономии в момент произнесения последних слов.

_______

- Мне дал ваш номер Базиль Литвинский, - продолжил ее собеседник. А у ботаников бывают крайне приятные, уверенно звучащие голоса. Интересно, долго тренировался и с духом собирался, прежде чем позвонить?

- Да, он предупреждал. Здравствуйте, Серж.

- Рад вас слышать, Софи. А Базиль передал вам, что я рассчитываю на вашу помощь?

- Он изложил это вполне определенно, - Соня откровенно забавлялась этим чопорным диалогом.

- В таком случае, в четверг к шести я заеду за вами? Скажите адрес.

Только этого еще не хватало! Чтобы этот Серж знал, где она живет. Мало ли что там Литвинский говорил про адекватность… Лишний раз перестраховаться не мешает.

- У меня дела в четверг. Давайте встретимся в шесть… - Соня потерла висок, прикидывая, где лучше назначить встречу, и решила не мудрствовать лукаво, - на площади Этуаль.

- У Триумфальной арки? – хмыкнул ее собеседник.

- Вам неудобно?

- Почему же, вполне.

Они уточнили конкретное место, а потом Серж спросил:

- Софи, как я вас узнаю? Может быть, вы сбросите мне свое фото? – он, заодно, морально подготовится…

Соня удержала реплику о фото в бикини и ответила сухо и строго:

- Думаю, узнаете по описанию. Я невысокого роста, брюнетка, волосы до плеч, одета буду… погодите, дайте сообразить… в синий шанжановый плащ и туфли на шпильке.

- Отлично, - курица выпендривается и набивает себе цену. Смешно. – А я буду на синем «ламборджини гальярдо» - чтобы не выделяться на вашем фоне.

Ну, просто юморист! Ей надоел этот разговор, а в кабинет заглянул шеф.

- Тогда до встречи, - и, не дождавшись ответа, нажала «отбой».

______

Курица, она же синий чулок, не просто набивала себе цену – она еще и нещадно опаздывала! Серж уже пожалел о сделанном: о том, что согласился на встречу с незнакомым человеком, да еще и оказался теперь в зависимом положении – если эта Софи не придет… Он в очередной раз достал из кармана пиджака телефон. И в очередной раз положил его обратно. Не будет он ей звонить и показывать, как ему важно, чтобы она пришла. По крайней мере, еще десять минут. Господи, чем он думал, когда соглашался на это?!

Он сунул руки в карманы брюк и резко крутанулся вокруг своей оси, развернувшись спиной к порыву мартовского ветра – нетипично теплого в этом году. Стоящая в паре метров от него девушка хмуро посмотрела на его нервные метания и снова отвернулась. Нет, вот почему такие феи ждут кого-то другого, а к нему на встречу опаздывает страшное чучело! Он принялся разглядывать фею. И чем больше разглядывал, тем больше ему нравилось то, что он видел. Его любимый цвет, его любимый размер. Истинная парижанка: точеная фигурка - «песочные часы», тонкая, перетянутая поясом талия, изящные щиколотки, туфелька о туфельку нетерпеливо – стук-стук, раздраженно смотрит на часы на запястье, кисть тоже на диво изящная. Темные волосы небрежными локонами прячутся за поднятым воротом синего плаща из матово-переливающейся ткани. Что-то щелкнуло в голове … одета буду в синий шанжановый плащ и туфли на шпильке…

Он обошел ее, чтобы взглянуть в лицо. Аккуратный нос, гордо вздернутый маленький подбородок, розовые губы, едва тронутые блеском, фарфоровая безупречная кожа. И огромные, фантастические, нереальные синие глаза. Оттеняемые синей переливчатой тканью поднятого воротника. Смутное подозрение заворочалось с удвоенной силой. А на него уставились эти самые фантастические глаза.

- Мсье, я вам загораживаю вид на Триумфальную арку?

Он узнал голос. И подозрения превратились в уверенность. В реальность, в которую было невозможно поверить.

- Софи?!

Сначала она смотрела на него как на дурачка, городского сумасшедшего. А потом огромные глаза распахнулись еще больше и она выдохнула:

- Бетанкур?!

Они хохотали так, что прохожие обходили их по широкой дуге, опасливо косясь. А потом, когда они наконец-то утихомирились, Серж протянул Софи шелковый носовой платок из нагрудного кармана, чтобы она промокнула выступившие от смеха слезы. Софи церемонно кивнула ему, благодаря за любезность. А потом вновь вдруг принялась смеяться.

- Ооох… - она возвращает ему платок. – Благодарю. Чем вы так досадили Литвинскому, Серж?

- Представления не имею. До недавнего времени полагал, что мы друзья, - он отнюдь не расстроено улыбается. – Интересно, что он вам рассказал обо мне?

- Что вы ботаник и не в состоянии познакомиться самостоятельно с привлекательной девушкой.

Бетанкур в ответ лишь широко улыбнулся.

- А что он вам обо мне наплел, Серж?

- Что вы страшная как смертный грех, - его собеседница шумно выдохнула. – И что вы лесбиянка.

Софи угрожающе сузила глаза.

- Я его убью. Медленно. Овощерезкой.

- Пожалуй, уступлю очередь даме, - галантно склонил голову Бетанкур. – Заодно опыт перейму.

- Нет, ну каков… - Софи недоверчиво покачала головой. – Вредная, мстительная и злопамятная конопатая сволочь!

- Шутка вышла несколько чрезмерной, - дипломатично согласился Серж. – Но ведь все обернулось к лучшему, не так ли, Софи?

- Вы о чем?

- Лично я нисколько не разочарован, что вы, Софи, не совсем… соответствуете моим ожиданиям.

- В самом деле? – идеальная темная бровь идеально выгнулась.

- Безусловно.

- Значит, наша договоренность о показе в силе?

- Более чем, - он подхватил ее под локоток. – Не могу я отпустить такую красавицу просто так. Прошу.

- Оу… - Софи остановилась перед припаркованным хищником. – Она и в самом деле синяя.

- Она и в самом деле «ламборджини гальярдо», - он распахнул перед ней пассажирскую дверь. – Я никогда не обманываю женщин, Софи.

Софи хмыкнула и села в машину.

______

Соня изо всех сил пыталась делать вид, что ничем не удивлена. Но это было сложно – она впервые оказалась на мероприятии такого уровня. А вот Серж и не пытался делать вид, что не заинтересован тем, что обнаружилось под синими шанжановым плащом. Платье-бюстье, показывающее все, чем природа одарила Софи – точеные плечи, идеальные ноги, изящные руки. Длина до колена и довольно высоко поднятый лиф оставляли место для воображения и вопросов – есть ли на ней бюстгальтер, например. И что облекает эти дивные ножки – чулки, возможно? Да, хотелось бы, чтобы это были именно чулки. И никакого бюстгальтера – эта грудь в нем явно не нуждается. И тогда, если снять с нее это сине-черное платье, то под ним обнаружится…

- Эй, Бетанкур! – Софи пощелкала у него перед лицом пальцами. – Показ будет прямо здесь? Или мы все-таки пойдем куда-нибудь?

- Да, конечно, - он подал ей руку, и даже прижиматься не стал. Всему свое время. И они рука об руку церемонно пошли вверх по лестнице.

_______

- Позвольте представить. Софи, это мадам Нинон Бетанкур, моя… старшая родственница.

- Серж, прекрати паясничать, - женщина напротив протянула Софи руку. – Он мой внук. И хватит об этом.

- Рада знакомству, мадам Бетанкур, - Софи ответно протянула ладошку. Рукопожатие вышло сухим и крепким.

- Вы позволите, Софи, я украду у вас моего внука, буквально на пару минут, - несмотря на форму просьбы сам тон варианта отказа не предусматривал, поэтому Соня великодушно кивнула. И принялась разглядывать «старшую родственницу» Бетанкура. Дай Бог Софье так выглядеть в эти годы! Спина ровная, как по линейке, взгляд такой, что и самой хочется вытянуться по стойке «смирно», элегантное черное платье. Есть женщины, которые умеют стареть с достоинством. Мадам Нинон Бетанкур определенно относилась именно к этой категории – даже седина придавала ей эффектности.

- Серж! – прервал размышления Софи голос мадам Нинон, стоявшей теперь чуть поодаль. А потом началось странное, потому что далее беседа между бабушкой и внуком продолжилась… на русском языке! – Что за балаган ты устроил?! Зачем привел эту девушку?!

- А разве она не хороша? – Серж безмятежно пожал плечами в великолепно сидящем на нем светло-сером костюме, явно сшитом на заказ.

- Девочка - красавица, но дело не в этом! – отрезала мадам Нинон. – Ты прекрасно знаешь, что я собиралась тебя кое с кем познакомить. Кроме того, здесь Амандин Русси с отцом. И Аврора Жирар. И…

- Достаточно, - Серж рискнул перебить родственницу. – Чувствую себя принцем в сказке про Золушку.

- Принц – так принц, тебе виднее. Ты прекрасно знаешь, что это важно. Брак с Амандин будет нам со всех точек зрения выгоден.

- Я как-нибудь справлюсь и без прекрасной Амандин и ее семейства.

- И их денег?

- И их денег.

- Не упрямься, дорогой мой. Сплавь девочку кому-нибудь и пойдем.

- Я не могу оставить Софи.

- Тогда не стоило ее приводить сюда! – судя по тону, терпение мадам Нинон было близко к тому, чтобы иссякнуть.

- Что поделать, если я влюбился, - этот наглец умудрился изобразить на своем безукоризненно красивом лице мечтательное выражение. – Не хочу с ней расставаться ни на мгновение.

- Ты хоть в клозет ее отпускаешь? – видно, что мадам Нинон не поверила в этот спектакль. И пока еще терпела выходки внука. А вот терпение самой Сони лопнуло. Сколько можно обсуждать ее, будто самой Софьи тут нет! Она сделала пару шагов и подошла к милой парочке.

- Простите, но если вы хотели, чтобы я вас не услышала, то… - дальше можно было не продолжать. Эти слова, сказанные по-русски, заставили невозмутимую мадам Нинон охнуть, а Сержа досадливо поморщиться. Черт, он и забыл, что девчонка - русская.

Мадам Бетанкур пришла в себя на удивление быстро.

- Боже мой, Софи, какой приятный сюрприз!

«Ну да, как же» - про себя прокомментировала Соня, а ее собеседница продолжила:

- Вы русская?

- Да, - к чему отрицать очевидное? – Неужели Серж вас не предупредил?

- Солнышко, ты же знаешь – в твоем присутствии я совершенно теряю голову, - Бетанкур притянул ее пальцы к губам. – Просто теряю голову от твоей красоты.

Удивительно, но Софи не нашлась с ответом. Мадам Нинон поджала губы.

- Ну что ж, не буду вам мешать наслаждаться обществом друг друга. А я пойду поздороваюсь с Русси.

Мадам Бетанкур удалилась с истинно королевским величием, несмотря на то, что при ходьбе опиралась на трость.

- Итак? – Софья уставилась на своего спутника. – Ничего не желаете мне сказать?

- Очень хочу, - Серж как-то совершенно по-кошачьи ухмыльнулся. – Вы великолепны, Софи. Достойны подиума.

- Спасибо, - Соня коротким кивком головы выразила свою благодарность. – Но я бы хотела узнать о предназначенной мне роли.

- А что… Базиль не потрудился объяснить? Странно… Мы вроде бы договаривались…

- Вы еще верите Литвинскому? После всего, что он нам наврал друг о друге?

- И в самом деле, - согласился Серж. – Все просто. На один вечер, Софи, вам нужно притвориться, что вы влюблены в меня. Притвориться. На один вечер. А я вам, - еще одна ослепительная улыбка, - подыграю.

- Влюблена? Это как?

- Ооо… - с искренним удивлением протянул Бетанкур. – Неужели вы не знаете, как это бывает? Неужели прекрасная Софи ни разу не была влюблена?..

- Оставьте лирику, Бетакур, - Соня передернула плечами. – И прекратите на меня пялиться!

- Именно это и должен делать влюбленный мужчина, - парировал с усмешкой Серж.

- А что должна делать влюбленная женщина?

- Нежно смотреть мне в глаза. Смеяться моим шуткам. Прижиматься… ммм… хотя… - он замолчал, разглядывая скромный лиф ее платья.

- Так, - Софья решительно взяла Сержа под руку. – Идемте. Буду импровизировать. А шампанского тут наливают?

- Еще как наливают, - он накрыл ее руку своей.

- А это обязательно - руками меня трогать?

- Терпите, Софи, терпите. Помните – вы в меня влюблены.

Софья лишь вздохнула в ответ. А Серж, стоя рядом с ней, с высоты своего роста пришел к однозначному выводу относительно отсутствия на Софи бюстгальтера. Литвинский, конечно, сволочь, но почему-то Серж на друга совершенно не сердился.

_______

А вечер, несмотря ни на что, удался – к такому выводу пришла Софья, возвращаясь домой. Отличного качества шампанское сделало девушку благосклонной. Да и ее новый знакомец вел себя на редкость прилично. А уж показ… показ определенно стоил того, чтобы его посетить. Соню даже познакомили с Карлом Лагерфельдом, который в реальности производил еще более ошеломительное впечатление, нежели с экранов телевизора и фото! Правда, Софья не питала иллюзий по поводу того, что великий кутюрье запомнил ее имя, но она зато удостоилась благосклонного комплимента своей внешности от Самого! Софью еще с какими-то людьми знакомили – Бетанкур весь вечер не отпускал ее от себя ни на шаг. И Соня точно знала, что у него на это есть причины – спасибо мадам Нинон, просветила. Софья даже в каком-то смысле понимала Сержа и его желание любым способом отделаться от нежелательных поползновений в свой адрес. Что же, она послужила ему «живым щитом», а он подарил ей прекрасный вечер: вряд ли Соне бы выпал когда-либо шанс побывать на мероприятии такого уровня в такой компании – она реально смотрела на вещи. Каждый из них получил то, что хотел, и это было замечательно. Соня любила такую простоту во взаимоотношениях между людьми. И сейчас вполне довольная собой, спутником и ситуацией в целом, наслаждалась поездкой в роскошном авто, негромко мурлыкая в такт музыке. Она решила, что Бетанкур вполне адекватен для того, чтобы отвезти ее домой.

Серж вышел проводить Соню до подъезда ее дома на По де Фер. Самое сердце Латинского квартала, жилье безумно дорогое, но Софья не могла представить, что живет где-то на окраине. Именно поэтому безропотно платила сумасшедшие деньги за маленькую квартиру – одна комната, она же гостиная-спальня, небольшая кухонька, крошечный санузел, в котором только душ. А ей много не нужно. Зато – пять минут пешком до Люксембургского сада. И до метро и автобусной остановки, что тоже немаловажно. В общем, Соня любила свою квартиру. И вид из окна. И уютный зеленый внутренний двор.

- Прекрасное место, Софи, - Бетанкур, не торопясь, обошел машину и теперь стоял перед открытой дверцей, протягивая ей руку. Приятно, все же, иметь дело с воспитанными мужчинами.

- Благодарю, - улыбнулась она. Приняла протянутую руку и изящно выбралась из недр темно-синего кожаного салона. – Думаю, у вас жилье тоже не подкачало.

- Не жалуюсь, - в лиловых парижских сумерках сверкнула белоснежная улыбка. Он снова притянул ее руку к губам. – Не буду больше вас утомлять своим обществом, Софи. Благодарю за прекрасный вечер.

- Взаимно, - вежливо кивнула Софи, мужественно давя зевок. И, вправду, поздно, и завтра на работу. – Всего наилучшего, Серж.

- И вам, Софи, - и, когда она уже повернулась, чтобы идти к подъезду, добавил: - Я позвоню завтра.

Она замерла. Обернулась.

- Зачем?

- Договориться о встрече, - и снова это движение плечами, которое у него, как Софи уже поняла, означает недоумение. Встреча? Какая встреча?

- А зачем нам встречаться?

В серых в этот час глазах отразилось изумление.

- Как – зачем? Встретимся, поужинаем…

- У меня лечебное голодание.

- Сходим куда-нибудь…

- Мы уже сходили сегодня, мне достаточно, спасибо.

- Софи… - он уставился на нее с искрением недоумением. – Вы не хотите встречаться со мной?

Слава Богу, дошло!

- Нет.

- Почему?!

Она страшно не любит объяснять очевидные вещи. Ведь вроде бы умный парень, а, поди ж ты…

- Серж, послушайте. Вы очень красивы, привлекательны, богаты. Я уверена, вы пользуетесь огромным успехом у женщин…

Он кивал на ее слова, ничуть не удивленный.

- Вы привыкли к вниманию женщин, привыкли к тому, что вас обожают, ваши ухаживания ценят…

- Ближе к сути, Софи.

- Дело в том, Серж… что я привыкла к тому же самому. Я привыкла, что это мной восхищаются, меня добиваются, меня обожают и передо мной преклоняются.

- Софи…

- В этой связи не вижу между нами ни одной точки соприкосновения, Серж. Мы с вами просто не поделим зеркало. Всего наилучшего.

После этих слов она развернулась и направилась к двери подъезда. Какая осанка… какая походка… какой характер… какая стерва!

Направляя свой «гальярдо» к дому, Серж подпевал Milky Chance и в сотый раз прокручивал в голове план на завтрашний разговор с представителями «Societe Generale». О заносчивой синеглазой красавице он усилием воли заставил себя забыть. Подумаешь… Хоть и не курица, а все равно выпендривается. Ну и, как говорит Базиль Литвинский, флаг ей в руки и барабан на шею. Представив строптивицу Софи с барабаном на шее, Серж усмехнулся. Загорелся зеленый, Бетанкур выжал сцепление, надавил на газ и «гальярдо» с утробным ревом рванул в парижскую ночь.

Был неправ, вспылил. Но теперь считаю своё предложение безобразной ошибкой, раскаиваюсь, прошу дать возможность загладить, искупить.

Гадкая во всех отношениях выходка Литвинского требовала адекватного возмездия, но Соня решила не торопиться и растянуть себе удовольствие сладкой мести. Да, к тому же, говоря откровенно, не было времени. Зато было много работы.

К двадцати семи годам Софья Соловьева окончательно определилась с жизненными приоритетами. Она хочет добиться успеха. Что она вкладывала в это, Софья представляла не совсем четко, но точно знала, что узнает успех, когда он к ней придет.

Успех у противоположного пола Соня чем-то ценным давно не считала. Это всегда было с ней, с юности, давалось легко и ничего не стоило. Нет, Софья ценила свою внешность, холила и берегла свою девичью красу. Более того, собственная внешность считалась ею чем-то вроде актива для достижения поставленных целей. И этим активом она пользовалась – аккуратно, но все же.

А вот сомнения в правильности выбранной специальности у нее наличествовали. Когда, десять лет назад, родители говорили ей и сестрам: «Ваше образование – это ваш капитал. Пока у нас, родителей, есть финансовые возможности и силы – мы готовы вкладывать все это в ваше будущее» - это казалось просто замечательным. Им дали возможность выбирать любое будущее для себя. И Софья решила не мелочиться. Ей всегда нравился французский язык, она даже в школе, в рамках школьной программы, ездила по обмену на два месяца во Францию, где просто влюбилась в Париж. В общем, она сказала: «Хочу в Сорбонну». «Хорошо» - ответили ей родители. Тогда она была рада.

Отрезвление наступило гораздо позже. Учиться было интересно, весело, увлекательно. И, лишь встав «на крыло», Соня поняла, что с выбором профессии несколько погорячилась. Окончив университет, Софья решила, что пора слезать с родительской шеи и жить самостоятельно, на собственные доходы. Реальность быстро расставила все по своим местам. Помыкавшись по музеям, Соня поняла, что так она себе не заработает на тот минимум комфорта, с которым она не готова была расстаться. Это при том, что родители так и не сняли ее с довольствия – и несколько раз в год на ее счет поступали солидные по меркам ее доходов суммы в евро. Было ужасно стыдно, но она не отказывалась от этих денег.

В конце концов, она нашла работу, в которой сочетались и ее специальность, и приемлемый для Сони уровень оплаты труда. Для получения этой работы она как раз и воспользовалась своим ресурсом в виде эффектной внешности – согласилась на отношения с человеком, который оказал Софье нужную протекцию. Если бы не это, на Матье Лошанса она бы не обратила внимания – не ее полета птица. Но он помог ей, а она честно встречалась с ним еще три месяца после того, как устроилась работать в Парижский филиал «Кристис». Эти отношения так и не дошли до постели, но на этот счет Софья чувствовала четкий внутренний протест – это была бы уже торговля собой. Но Соня была, определенно, очень мила с Матье – только не позволила ему зайти дальше поцелуев. И у нее хватило ума за три месяца перевести отношения в область дружбы, и усердно поддерживала этот статус – регулярно делилась с Матье своими профессиональными успехами, интересовалась его делами. Они встречались с ним раз в месяц-полтора, абсолютно невинно, и Соня дала себе слово попробовать найти Матье подходящую ему подружку.

Правда, реализовать этот план было непросто – со временем было реально очень плотно. Шеф, мсье Рауль де Лиль, являл собой образец фанатика своего дела и трудоголика. Если ты хочешь удержаться на этом месте – работай на полную катушку. Если хочешь пробиться наверх – паши как проклятый.

Работа Соне, в принципе, была по душе. Ей нравилось иметь дело с предметами искусства, вообще, с чем-то красивым. Красота в самых разнообразных проявлениях всегда привлекала ее. Красивые вещи ее завораживали – от банально одежды и аксессуаров до предметов искусства – картин, скульптур, ювелирных изделий. Ей бы хотелось работать с живописью - специализировалась Софья именно на этом. И взяли ее как раз в Департамент Предметов Русского Искусства и Фаберже в должности ведущего специалиста – чему Соня была очень рада. Показала она себя, как сама Софья скромно оценивала, очень даже неплохо, и была на хорошем счету у начальства. Единственное, чего ей не хватало – свободы маневра. И, катастрофически - свободного времени. Зато она, наконец-то, обрела полноценную финансовую самостоятельность. По крайней мере, ей хватало честно заработанных средств на то, что было для нее важным: квартирку в центре - пусть крохотную, но именно там, где ей самой нравится жить, красивые брендовые вещи (пусть и купленные на сезонных распродажах) и периодические походы в любимые места – кафе, рестораны, выставки. А на все остальное можно смело забить – если на это не хватает денег. Или времени – как в случае с личной жизнью.

Наверное, ей просто это надоело – вся эта кутерьма вокруг себя, бесконечные просьбы о встречах, комплименты, попытки познакомиться. Сначала это льстит, потом нравится, а потом… потом надоедает. Слишком хлопотно. Именно поэтому сейчас в жизни Софьи на первом месте была именно она – Ее Величество Карьера. Именно поэтому Соня терпела навязанные ей приятельские отношения со стороны Мари-Лоран Тексье, ее старшей коллеги. Мари была милой женщиной, подругой тети Матье, и эти свои теплые отношения она перенесла и на Софи. Но уж очень она была зациклена на себе и своей неудавшейся личной жизни. Кроме того, являлась авторитетнейшим сотрудником, к мнению которого прислушивался директор департамента. И если она по какой-то причине взялась опекать новенькую сотрудницу Софи Соловьеву, то от этого так сразу не стоило отказываться. Правда, Мари-Лоран бурно интересовалась, как обстоит дело с личной жизнью у такой сногсшибательной красавицы, как Софи, и отделываться от подобных вопросов бывало непросто.

Интересно, что было бы с Мари, если бы она увидела Соню с ее вчерашним спутником? Софья усмехнулась, представив реакцию Мари-Лоран на лощеного Бетанкура с его пепельными локонами, бл*дскими светлыми то ли серыми, то ли голубыми глазами и кошачьей пластикой уверенного в себе на все двести процентов самца. Ах да, и еще его синий жеребец. Наверное, с женщиной приключился бы прилюдный оргазм. А если бы Серж заговорил с ней – то многократный. Что и говорить, Серж Бетанкур производил впечатление. Ну, вот и пусть производит его где-нибудь подальше от Софьи. Такие, как он, целуются взасос с собственным отражением в зеркале. Такие, как он, привыкли к тому, что женщины падают к их ногам без лишних разговоров. А в начале дня вместо «Доброе утро, милый» привыкли получать минет. Зачем ей такое счастье?

Хорошо, все-таки, что парень оказался действительно вменяемым и в достаточной степени самовлюбленным, чтобы уйти после того, как ему отказали. А Литвинскому все же стоит сделать внушение – как только у самой Сони времени будет побольше.

Девушка пригубила кофе – он остыл до идеальной температуры. Сделав приличный глоток, она снова уткнулась в монитор.

_______

Софи вернулась в его голову, как только Серж разрешил все свои срочные и сложные вопросы. А случилось это через неделю после той встречи. Он коротал одинокий холостяцкий вечер за бутылкой Шато О-Брион Руж урожая две тысячи одиннадцатого года. Устал просто смертельно за эту неделю от людей. Поэтому даже плазму включать не стал – компанию ему составлял лишь мелодичный американский рок в исполнении One Republic да свет фонарей с Фобур-Сент-Оноре.

Он прикрыл глаза, сделал долгий глоток. Две тысячи одиннадцатый – не самый удачный год, но, в целом, неплохо. Серж мурлыкнул, подпевая солисту американской группы, устроил поудобнее ноги на стеклянном столике. И позволил себе вспомнить фантастические синие глаза.

Почему он вспомнил ее? Ну да – хороша. Объективно хороша, и ведь принадлежит, чертовка, к его любимому типу – миниатюрных белокожих брюнеток. Единственное, что раньше ему все больше попадались черноглазые. А эти ее глаза синие – невозможные просто. В них дело, наверное, что он все забыть ее не может?

К своей красоте она еще неглупа – потому что общаться с ней было как минимум приятно. И избалована – если у нее хватило наглости повернуться к нему спиной и уйти. Может быть, она плохо его разглядела? Да, определенно, в этом дело. Серж поменял положение ног, сделал еще один глоток. Ладно, он даст девочке второй шанс – она явно этого стоит. Может быть даже, стоит ее поуламывать. Вспомнить бы еще, как это делается…

______

Софья не поверила своим глазам. Даже моргнула. Нет, картинка не рассеялась. Напротив выхода из здания офиса, на углу Понтье и Матиньон стоял ОН. В очередном безукоризненно сидящем костюме, опираясь спиной на синего монстра, у здания Парижского филиала «Кристис» стоял чертов Серж Бетанкур. Стоял явно по ее душу. Софи обернулась. Чего и следовало ожидать. Мари-Лоран застыла на полушаге.

- До завтра, Мари, - та не ответила. – Извини, за мной, - со вздохом, - приехали.

Серж оттолкнулся от машины ей навстречу. Во взгляде его было явное восхищение. Как назло, Соня была одета настолько нескромно, насколько позволял дресс-код – потому что у нее сегодня состоялась плановая встреча с одним весьма авторитетным внештатным консультантом, а по совместительству – большим ценителем женской красоты. Именно поэтому сегодня Софья сверкала платьем цвета мякоти папайи, в широком декольте «а ля сердечко» которого тоже кое-что «сверкало». Внештатный консультант открытыми ему видами полюбовался, одарил ее парой комплиментов и массой нужной Софье информации, чего она и добивалась. А вот Бетанкур… Соне хотелось застонать, вместо этого она лишь вздохнула, но, судя по тому, куда направил свои бесстыжие глаза Серж, это тоже было неправильным.

Он развел руки в стороны, словно призывая ее полюбоваться собой. И, одновременно, жест был каким-то… виноватым, что ли.

- Софи, я честно пытался забыть вас. Но, как видите, - он еще шире развел руки, предлагая убедиться в правдивости своих слов, - я здесь. Я здесь, потому что не смог забыть вас, Софи.

- Может быть, вы плохо старались Серж? - с надеждой спросила Соня, поправляя цепочку висящей на плече миниатюрной сумочки. – Давайте, вы попробуете еще раз? Дайте себе шанс, Серж.

- А, может быть, это вы дадите мне шанс, Софи? Я прошу вас.

Софья еще раз вздохнула, отвела взгляд в сторону. Мари-Лоран стояла в паре метров и из всех сил делала вид, что ничего не происходит. У нее это почти получалось, но и уходить старшая подруга намерения не выказывала. Нет, развлекать почтеннейшую публику - не конек Сони! Она перевела взгляд на машину, и Серж понял ее без слов. Улыбнулся широко, неподалеку Мари-Лоран совершенно отчетливо охнула. А Бетанкур открыл перед Софьей дверцу машины с пассажирской стороны. Вид у него был совершенно победоносный. Ну, разумеется, он ее понял настолько превратно, насколько это было в принципе возможно.

- Куда бы вы хотели поехать, Софи? – вопрос прозвучал, как только закрытые двери авто создали вокруг них уютный синий кожаный интим. – Простите, я сегодня не в тон с вашим платьем. Обещаю исправиться.

- А у вас есть машина в тон этому платью? – не удержалась, поддела его Софи.

Он наклонил голову, пристально разглядывая ее. Черт, и ведь она сама дала повод!

- У меня есть девятьсот одиннадцатый похожего цвета. Хотя… нет. Он больше красный. Не совсем в тон. От чего-то придется избавляться. Либо от «порша», либо от платья. Лично я, - тут голос его упал до хрипловатого интимного шепота, - предпочел бы избавиться от платья.

«И можно прямо сейчас», - добавил он про себя. Эта синеглазая чертовка оказывала на него какое-то странное возбуждающее действие.

- Не думаю, что ситуация стоит таких радикальных действий, - Софи нервно одернула подол платья на колени. Да что с ней? Чего она волнуется? – Итак, Серж, чем обязана вашему обществу?

- Исключительно собственной красоте, Софи, - он включил «обаяшку» на полную катушку. Софи выдохнула шумно, сдувая челку со лба. Так они с места не сдвинутся. Не в смысле передвижения вперед на машине – а в этом «пинг-понговом» диалоге. Она уставилась прямо ему в глаза. Черт… Какие они у него… красивые, все-таки.

- Зачем я вам, Бетанкур? – вопрос прозвучал резко.

- Из моей неизбывной любви к прекрасному, - он не растерялся с ответом.

- А конкретно? Хотите, я подарю вам свою фотографию? Повесите на стену и будете удовлетворять свою страсть к прекрасному.

- Согласен, дарите, - кивнул он. – Но в тяге к прекрасному я… ненасытен. Поэтому, боюсь, фото будет недостаточно.

- И чего же вам еще нужно для удовлетворения вашей страсти? - разговор становился все абсурднее.

- Ну, как же… Личного, так сказать, непосредственного общения…

- Ах, непосредственного? – Софи резким движением сложила руки под грудью. Взгляд Бетанкура рефлекторно «нырнул» в вырез. Боже мой, немного, но идеально – как он и любит! – И что же вы вкладываете в понятие «непосредственного общения»?

Серж не без труда перевел взгляд ей на лицо. Все в Софи идеально. Кроме характера, похоже.

- Что вкладываю? – он усмехнулся. - Ну… Непосредственное общение – это очень разнообразное понятие, которое многое в себя включает. Оно весьма широкое… и…

- … и глубокое – я поняла! – Софью порядком утомил этот обмен витиеватостями. Она устала, реально устала на данный момент - в первую очередь, от работы. Была зла на Литвинского, обеспечившего ее этой головной болью. И была совершенно не в восторге от необходимости объяснять очевидное. Послать бы его матом… Прямо очень хочется. Но это совсем некрасиво. А, главное, - неэффективно. - Значит, подводя итог: вы хотите личного непосредственного общения со мной – разнообразного, широкого и глубокого?

- Ну… - Серж выглядел слегка опешившим. Поэтому ответ его прозвучал осторожно: – Да. В общих чертах… так.

- Ну, а раз так – я расскажу вам, как мы поступим, - Соня как-то вдруг расслабилась, повела плечами – кресло чертовски удобное, анатомическое, практически.

Мальчик хочет ее и не скрывает. Что ж, сладкий мой. Хочешь? Получи. Только сначала ознакомься с условиями сделки.

- Весь внимание, - он тоже расслабленно облокотился на спинку ее кресла.

- Внимайте, внимайте, - кивнула Софья. – Запоминайте. А лучше – записывайте.

Бетанкур изогнул бровь, но не прокомментировал последнюю фразу

- Итак, - Соня постучала наманикюренными пальчиками по крышке бардачка. – Первый месяц мы будем встречаться один раз в неделю – по субботам. Выбор места встречи и формат оставляю на ваше усмотрение – верю в ваш вкус. И, - добавила она упреждающе, - в вашу порядочность.

- Польщен, - Серж усмехнулся самым краешком губ. «Дьявол так улыбается, - мелькнуло вдруг у Сони в голове. – Прежде чем душу купить».

- Не подведите, - в тон ему ответила она. - За это время – никаких посягательств на мое личное пространство. Допускается лишь: подать руку, придержать за локоть. Ну, или если я сама возьму вас под руку.

- Пресвятая Дева Мария! – Бетанкур утер скупую несуществующую слезу. – Софи, вы невообразимо жестоки.

- Вас никто не неволит.

- И то верно, - он демонстративно вздохнул. – Все, я взял себя в руки. Продолжайте.

- Спустя месяц, если меня все устроит, я позволю вам себя поцеловать.

- В губы? - оживился Серж.

- Ну что вы! – всплеснула руками Софья. – Разумеется, в щеку.

- И почему я не удивлен? Ладно, хоть что-то. Дальше?

- А дальше мы снова встречаемся еще месяц по субботам в том же формате, - продолжила Соня невозмутимо. – И если меня снова все устроит – я позволю вам поцеловать себя в губы.

- С языком? – опять воодушевился Бетанкур.

Софья ответила ему укоризненным взглядом, Серж вздохнул.

- Оптимист во мне неистребим. Понял – без языка. Что дальше? Ваша фантазия меня поражает, Софи.

- Вы же сами хотели разнообразного общения, Серж, - сладко улыбнулась она ему в ответ. – Итак, третий месяц мы встречаемся уже один-два раза в неделю – в зависимости от вашего и моего свободного времени. И, по итогам третьего месяца, если меня все будет устраивать в том, как проходили наши встречи…

- Ну, теперь-то, наконец, с языком?!

- Вы угадали, Серж.

- Черт, я бываю так прозорлив! Иии?.. Я заинтригован.

- По итогам четвертого месяца я… - Софья вошла в роль и выдержала драматическую паузу, заодно соображая, что бы ей такое сказать, - приглашу вас к себе домой.

- О Боже, дайте продышаться! – Бетанкур схватился за грудь. - Наконец-то секс?!

- Серж, сердце с другой стороны. И – нет, не секс.

- Дьявол, все время забываю, с какой оно стороны, - он скрестил руки на руле. – Так, стоп. Как – не секс?! А что тогда?

- На выбор – чай или кофе.

- Что?! И это все меню?

- Ну, и еще… - она слегка замялась, но, в конце концов, надо же доигрывать до конца: - Петтинг.

- Вау…

- Легкий! Выше пояса!

- И, тем не менее, я бы назвал это прорывом в отношениях.

Соня не выдержала и хихикнула. А забавный у них диалог выходит.

- Это при условии, что я буду всем довольна на предыдущих этапах! – предупредила она.

- В этом можете не сомневаться, Софи. Итак, что месяц следующий нам принесет?

- Еще более частые встречи.

- Иии?..

- И более глубокий петтинг в финале.

Бетанкур шумно выдохнул. И на следующей фразе голос его прозвучал на пол-октавы ниже:

- Чувствую, мы вышли на финишную прямую.

- Верно, - кивнула Софи. – Еще через месяц, если я буду довольна тем, как развивались наши отношения и тем, как вы выполняли достигнутые договоренности, мы…

- Дайте, угадаю!

- Попробуйте.

- Боже, Софи, - он смотрел на нее явно раздевающим взглядом. – Мое буйное воображение меня когда-нибудь погубит.

Софья в ответ лишь пожала плечами. Представление окончено, собственно говоря. И ей вдруг стало совсем не весело.

- Итак, если я правильно понял, - Батанкур, казалось, не заметил смены в ее настроении, – через полгода, при соблюдении ряда условий, если я буду паинькой, я получу вас обнаженную в своей постели? Я все верно посчитал?

Вся эта затея показалась ей вдруг пошлой и нелепой, а его слова откровенно циничными, но отступать было уже поздно, и она ответила твердо:

- Да.

- Отлично, - как ни в чем не бывало Серж полез в карман пиджака за телефоном, что-то там потыкал и обернулся к ней. – Это будет шестнадцатое сентября. Я пометил для себя этот судьбоносный день.

Софья закатила глаза и фыркнула.

- Вы не продержитесь столько, Бетанкур!

- А вот увидите, Софи, - ответил он вдруг совершенно серьезно. И тут Соне захотелось дать себе в лоб. Идиотка! Что она натворила?! Мальчик явно не привык к отказам. А она сама, самолично вывесила красную тряпку перед быком! Она бросила ему вызов. А этот чертов Бетанкур оказался бойцом, и она сама дала ему в руки средство для борьбы. И кто Софья после этого?! Все верно, идиотка.

«Я подумаю об этом завтра», - всплыли в голове слова небезызвестной Скарлетт О'Хара. И в самом деле, Соня подумает об этом завтра, на свежую голову.

- Серж, отвезите меня домой.

- Как – домой?! - он округлил глаза. – Значит, про полгода – это была шутка? И мы прямо сейчас… Едем! – в замке зажигания повернулся ключ, заурчал мотор.

- Прямо сейчас, Серж, вы отвезете меня домой, - устало выдохнула Соня. – А встретимся мы в субботу, как и договорились.

Он посмотрел на нее внимательно и коротко кивнул.

- Есть домой, мадам! - козырнул шутливо и тронул машину с места.

______

Довольная улыбка не сходила с его губ, пока он ехал от дома Софи. Попалась, девочка, попалась… Расставила ему ловушку и сама же в нее попалась. Однако, все эти разговоры – про поцелуи, про петтинг… Взрослый же мужчина, скоро уже тридцать – чтобы от одних только разговоров возбуждаться, а вот поди ж ты. Серж поерзал в кожаном Recaro. Нет, такими темпами, если она на него так действует, полгода он не продержится. Впрочем – тут Бетанкур усмехнулся – и сама Софи не выдержит. Она просто не знает, с кем связалась. Месяц, максимум, два – и девочка сама будет умолять его. Надо только сбросить излишнее нервное напряжение, обнаружившееся вдруг в области паха. Кому бы позвонить… Выбор был более чем богат.

Будете мешать, оставлю без обеда. Кстати, ко всем относится.

Утро не принесло свежих идей. Зато «порадовало» едва сдерживающей нетерпение и любопытство Мари-Лоран.

- Софи, откуда ты знаешь Сержа Бетанкура?!

«Откуда ты знаешь, что это Серж Бетанкур?!» - хотелось огрызнуться Софье. Но тут состоялось явление светлого лика шефа, и она только шепнула Мари: «За обедом поговорим».

А за обедом в их излюбленном кафе Софье устроили форменный допрос.

- Ну, так что?! Откуда ты знаешь Бетанкура?!

- Это запрещено французским законодательством?

Мари-Лоран растерянно моргнула.

- Шутишь? Нет, ну просто он…

- Он - что? Ты-то его откуда знаешь?

- Так он же… он же… владелец «Бетанкур Косметик»! Красавчик! Богач! Плейбой! И…

… и тут Соня по глазам собеседницы и ее боевому настрою поняла, что ее ждет длинный рассказ. По итогам которого желание придушить Баса Литвинского вспыхнуло в Софье с новой силой.

________

Литвинский трубку не брал. После пяти попыток дозвониться она набрала смс-ку: «Бас, если ты не ответишь на мой звонок, я начну паковать овощерезку». Когда Софья позвонила ему спустя полчаса, он соизволил ответить.

- У меня была тренировка, - посчитал нужным тут же сообщить.

- Охотно верю, Васенька, - сладко пропела Соня. – Но ты уж выбери мне время, пожалуйста, среди своих деток.

- Что-то случилось?

- Еще как случилось! И по твоей милости, Василий Артемович! Прибить бы тебя за этого Бетанкура!

- Меня нельзя убивать, у меня сын! – быстро среагировал Бас.

- Убивать не буду, но моя овощерезка при мне. Жить можно и без…

- Машка хочет еще дочку! – Бас демонстрирует просто чудеса сообразительности. – Ладно, я понял. Давай, вечером в скайпе, я сейчас, правда… - на заднем фоне что-то с грохотом рушится, слышатся детские голоса. – Ладно, вечером тебе позвоню в скайпе, хорошо?

Это Софью волне устраивало. И поэтому вечером, устроившись за ноутом с чашкой горячего какао, она имела счастье лицезреть конопатую физиономию Баса Литвинского. Никогда не могла понять, что Машка в нем нашла. Нет, у него, конечно, есть пара достоинств – например, действительно яркие и красивые зеленые глаза. И фигура отличная – спортсмен все-таки. Но этого как-то недостаточно, чтобы терпеть эту рыжую конопатую вредину.

- Где твои? Где Машуля с Санчиком?

- В гости к Машиным родителям поехали. А я по твоей милости один дома сижу.

- Сам виноват. Ну что, готов к пыткам? У меня к тебе масса вопросов, имей ввиду!

- Слушай, ты, наверное, в прошлой жизни была инквизитором.

- Да. Славные были денечки. Жалею, что прошли.

Бас усмехнулся, отсалютовав ей со своей стороны кружкой.

- Давай, давай, колись, дружок. И помни, - Софья приподняла предмет кухонной утвари, лежащий на столе, - моя овощерезка со мной.

- Не смешно, Софья Станиславовна.

- Не смешно?! А Бетанкур – это, по-твоему, офигенно смешно, да?!

- Сонь, послушай…

- Так, выкладывай, Литвинский, откуда у тебя знакомые миллионеры?

Бас вздохнул.

- Долго объяснять.

Софья откинулась на спинку стула.

- Ничего страшного. Я не тороплюсь.

_________

Когда Бас рассказал родителям об обстоятельствах своего знакомства с Сержем Бетанкуром, те дружно хохотали и вспоминали какую-то баронессу Монморанси-Лаваль. При чем тут баронесса, Бас так и не понял, а история с Сержем вышла занятная. И, если вдуматься, не такая уж и веселая. Все могло обернуться куда как грустно.

Бас засиделся на вершине, в верхнем домике спасателей. Пил чай с черничным вареньем, выслушивал местные новости и сплетни. За разговорами время пролетело незаметно и стало темнеть. Его добросердечно выгнали, дабы он не спускался совсем уж по темноте.

И когда Бас проезжал мимо одного из кулуаров, решил, что у него глюки. Потому что оттуда доносилось пение. Причем пели не что-нибудь, а французский национальный гимн - «Марсельезу». Правда, фальшиво, зато громко и с воодушевлением. Голос, как позже выяснилось, и принадлежал Сержу Бетанкуру.

Тот, собственно говоря, тоже засиделся допоздна в одном из кафе. Засиделся не просто так, а успел порядком поднабраться. Нет, если называть вещи своими именами, то Бетанкур был вдрызг пьян. Но не посчитал это возможным препятствием на пути вниз. Пьяному, как известно, море по колено. А Альпы - по пояс. Сначала он заплутал, потом свернул не туда, потом сунулся не в тот кулуар. Совсем не в тот – узкий, крутой, практический лишенный снега – по нему не так давно сошла лавина. Итог закономерен – Серж полетел кувырком, потянул голеностоп, потерял лыжу, которая уехала куда-то вниз. Телефон его, по занятному совпадению, оказался разряженным «в ноль», так что позвонить спасателям Серж не мог. И этот горе-лыжник не придумал ничего лучше, чем сидеть на камне и распевать «Марсельезу». Вполне в духе Бетанкура – как потом понял Бас. А тогда ему было не до смеха.

Парня надо было как-то вытаскивать – на эвакуацию в узком ущелье рассчитывать не приходилось, снегоход не подойдет. Бас спустился чуть ниже и обнаружил утерянную лыжу. Уже легче. А потом он где уговорами, где пинками, а где и почти на себе вытащил Сержа из кулуара. Причем желание надавать по шее то ржущему до икоты, то стонущему от боли французу временами было просто нестерпимым. До места выполаживания, куда мог бы подойти снегоход, они добирались часа два, причем последние десятки метров Серж все-таки проехал уже на лыжах – и то благо. А потом, наконец-то, подъехал снегоход со спасателями – с теми самыми, с которыми Бас пару часов назад пил чай с черничным вареньем. И Литвинский с огромным облегчением сдал доставшего его француза на руки спасателям – все-таки у того была травма ноги, как-никак.

Сдал и забыл. Приехал в шале, отрубился – устал, пока здоровенного парня на себе два часа таскал. А на следующий день Серж сам нашел его – серьезный, трезвый и прихрамывающий. Долго благодарил, предлагал деньги и… И что-то проскочило между ними – какая-то взаимная симпатия, сходство натур, возможно, повлияли совместно пережитые приключения. В общем, в тот же день они выпивали уже вдвоем, вспоминая героический спуск по кулуару и рассказывая понемногу о себе. Оказалось, что у них даже больше общего, чем казалось поначалу. Например, русские корни. Правда, у Сержа русская была только бабка – какая-то там то ли графиня, то ли княгиня, Бас не очень в это разбирался, фамилию только запомнил – Бобровская. Вот эти самые Бобровские после революции семнадцатого года здраво рассудили, что на родине теперь ловить нечего и быстренько смотали удочки во Францию. Бабуля Нинон родилась уже во Франции, но свято считала себя русской, и эту же мысль вбивали всем в семье, в том числе и Сержу. Он, впрочем, на эти идеи благополучно не обращал внимания, но на родном языке мадам Нинон говорил вполне сносно.

В общем, после того эпизода Бас с Сержем стали дружны – насколько могли дружить два молодых парня, из которых у одного - кочевая жизнь профессионального райдера, а у другого… А у другого были свои заморочки.

Познакомившись по случаю с семейством Сержа – тот пригласил его на свой день рождения, Бас понял, что во фразе «Не в деньгах счастье» есть смысл. Нет, бабка у Сержа была мировая – если не называть ее бабкой, конечно. А вот родители… Бас не понимал, как можно так общаться с самыми близкими людьми – не так и не в такой семье он воспитывался, чтобы это понять. Да и можно ли такое было понять в принципе? Они называли друг друга исключительно по имени, вместо привычных «отец», «мать», «сын». Разговор состоял из одних завуалированных и не очень «шпилек» и попыток любым способом уесть собеседника в разговоре. Хотя родителей Сержа было за что поддевать. Бас искренне не понимал такого отношения взрослых людей к собственному сыну – вполне состоявшемуся и успешному человеку. Серж особенно не вдавался в детали своих сложных отношений с родителями, единственное, что он рассказал – что с девяти лет его воспитывали мадам Нинон и мсье Рене, то есть, бабушка с дедушкой. И неплохо воспитали, судя по тому, что парень тащил на себе порядком хромающий семейный бизнес.

_________

Соня потирает лоб, размышляя об услышанном. Пока то, что рассказал ей Бас, далеко не во всем совпадает с ее личными впечатлениями от мсье Бетанкура. Но одно совершенно очевидно – просто ей с ним не будет.

- Сволочь ты, Литвинский, - резюмирует Софья. – Наглая конопатая сволочь.

Наглая и конопатая сволочь бесстыже ухмыляется с экрана.

- Вот за что тебя Машка любит – никак не могу понять.

- Я и сам не понимаю, если честно, - вдруг совершенно серьезно отвечает Бас. И выражение лица у него тоже непривычно серьезное, и даже хмурое.

- Эй, Басич, - встревожилась Соня, - ты чего? У вас с Машей все в порядке?

- Да так, - он поморщился. – Работы много, часто дома не бываю, Маша расстраивается… Ладно, - перебил сам себя, - справимся. Сонь, если я тебя действительно… - Бас замялся, - напряг с Сержем – так ты скажи. Я позвоню ему, скажу, чтобы он от тебя отстал.

Отличная идея! Софья представила себе выражение лица Бетанкура, когда Бас будет ее «отмазывать». Серж помрет со смеху!

- Не надо, Вась. Сама разберусь. Ладно, давай прощаться, а то у меня дела еще. Машку и Санька от меня чмокни, как придут.

- Обязательно.

Софья развернула стул и уставилась в окно. Кто же ты такой, Серж Бетанкур?

________

Он позвонил в пятницу вечером, довольно поздно – когда Соня, после фитнеса и душа уже разобрала и застелила свой узкий холостяцкий диванчик и собиралась забыться честно заработанным сном. За поздний звонок его превосходительство даже не подумало извиниться – видимо, предполагалось, что звонка от него ждут в любое времени суток.

- Софи, как вы относитесь к опере?

Если честно, поклонницей оперы Софья себя не считала. Но, с другой стороны, не так уж часто она там и бывала. И, в отличие от Бетанкура, опера стоила того, чтобы дать ей еще один шанс. Поэтому ответила с немного наигранным воодушевлением.

- Очень люблю.

- Отлично. Тогда пойдем на футбол.

- Вы гуру пикапа, Бетанкур! – рассмеялась Соня.

- Я знаю, - самодовольно парировал он.

- И кто играет? – Софья пока не очень понимала, как с ним общаться. Слишком непредсказуем.

- Сейчас посмотрю… минуту… так… О! Завтра на «Парк де Пренс» играют «Монпелье» и «Пари Сен-Жермен». Идем?

Познания Софьи в футболе ограничивались раскраской футбольного мяча. Но это ее не остановило.

- С удовольствием. Обожаю смотреть на бегающих потных атлетичных мужчин. Они будут задирать майки?

- Обязательно. Тогда, может быть, балет?

- О, я просто обожаю смотреть на мужчин в облегающих балетных трико!

- На вас не угодишь, Софи, - хмыкнул Бетанкур.

Соня рассмеялась. Да уж, с Сержем не скучно.

- Серж, позвольте, я внесу встречное предложение?

- Готов рассмотреть, - он там, на том конце провода, поправил светло-серую атласную подушку под головой.

- Давайте просто поужинаем где-нибудь. Может быть, немного прогуляемся. Если честно… я бы хотела провести спокойный вечер – без массового скопления людей.

- Вы читаете мои мысли, Софи, - цокнул он языком. - Договорились. Какую кухню вы предпочитаете?

- Исключите не подвергшиеся основательной термической обработке экзотические продукты и насекомых. Из остального можно выбирать смело.

- Не пригласить ли мне вас в устричный ресторан? - невинно предложил бес-искуситель Бетанкур.

- Помните про полгода и потом не жалуйтесь, - не осталась в долгу Соня. Серж рассмеялся. У него очень приятный смех - не смогла не отметить Софья.

- Заеду за вами к семи. Во что вы будете одеты – чтобы я не прогадал с машиной?

- У вас большой автопарк?

Он снова мягко рассмеялся.

- Полагаю, что ваш гардероб все-таки больше. Ладно, посмотрим, смогу ли я угадать. Я перед сном буду думать о том, во что вы будете одеты. Доброй ночи, Софи.

И в телефоне неожиданно зазвучали короткие гудки.

_______

Учитывая, как в прошлый раз Бетанкур пялился на ее декольте, Софья решила одеться скромно. Хотя… мало ли что она решила. Тщеславие взяло свое. А Бетанкур выглядел восхищенным.

- Я решила облегчить вам задачу, Серж.

- Это очень мило с вашей стороны, Софи, - он все еще разглядывал ее. Сигнально-красный трикотажный джемпер с длинными рукавами прилегал к телу как вторая кожа, а затейливый воротник с перекрещивающимися узлом бретелями подчеркивал красивую шею, которой Софья по праву гордилась. Расширяющаяся книзу юбка была снежно-белой и заканчивалась на пол-ладони ниже колена. Тонкую талию перехватывал синий пояс. – Патриотично, - прокомментировал этот триколор Бетанкур.

- Я хоть с одним цветом угадала?

- Да, - он обернулся на белую машину. – Но даже если бы не угадали… Вы все равно необыкновенно обворожительны.

- Вы тоже неплохо выглядите, Серж, - и это чистая правда. На нем очередной светло-серый костюм – видимо, его любимый цвет. Что, впрочем, и неудивительно – отлично подчеркивает цвет светлых прозрачных глаз, особенно в комплекте с бледно-голубой рубашкой. Да не смотри ты так на него, Софья Станиславовна! – Волосы удачно уложены, Серж. Естественно смотрятся.

Он ухмыльнулся.

- Хороший бальзам, пенка и фен. А я еще и тональный крем удачно наложил сегодня, - наклонился к ней ближе. – Правда, совсем незаметно?

Она невольно отшатнулась - от его близости, от близости светлых серо-голубых глаз и четко очерченных губ. Ой, у него маленькая родинка в уголке верхней губы – светлая, заметная только вблизи. И, наверное, на ощупь… языком.

- Так, помним о неприкосновенности личного пространства! – для надежности Соня отступила назад.

- Я всего лишь хотел узнать мнение эксперта в вопросах макияжа, - надул свои невозможно сексуальные губы Бетанкур. Софья резко отвернулась и шагнула к машине.

- Предлагаю обмен любезностями считать завершенным. Очень кушать хочется, - и, войдя в роль и совсем жалостливо: - Мсье, же не манж па сис жур…

Бетанкур шутки не понял и глазки округлил. Пришлось дорогой объяснять - с литературными примерами и цитатами. Вот и пригодились университетские лекции по межкультурной коммуникации.

- «Ла Трюфье»? - изогнула бровь Софья по приезду. – Не оригинально.

- Вы сами отказались от экзотики, Софи.

Впрочем, это она, разумеется, выпендривалась. Об изысканном «Ла Трюфье» она лишь слышала, но бывать до этого не приходилось – слишком недемократический ценник. Есть все-таки плюсы в знакомстве с миллионером.

И она позволила себе заказать, не глядя на стоимость блюд. Раз пришли в «Ла Трюфье» - то черные трюфели, а к ним - угорь в соусе из трав. И на десерт - мороженое с темным шоколадом и желе из смородины. Гулять – так гулять.

Бетанкур надолго уткнулся в винную карту, а потом что-то вполголоса обсуждал с сомелье. Наконец-то выбор был сделан.

- Château Pavillon Blanc две тысячи пятого. По-моему, неплохой выбор, как вы считаете, Софи?

Соня заглянула в свой экземпляр карты и чуть не поперхнулась. Поспешно согласилась.

- Прекрасный выбор, Бетанкур. Думаю, подойдет отлично.

Еще бы оно не подошло – четыреста евро за бутылку! Судя по тому, как одобрительно покивал Серж, пригубив из бокала – вино действительно его устроило. Когда Соня попробовала из своего, то не нашла ничего особенного. Ну, вкусненькое белое вино. Впрочем, высказываться вслух не стала.

- Есть предложение, Софи, - Серж приподнял руку с бокалом.

- Излагайте, - черт, пахнет так вкусно, что сейчас в животе неприлично заурчит!

- Давайте выпьем на брудершафт. Смешно говорить друг другу «вы» с учетом перспективы наших отношений.

Соня подозрительно прищурилась.

- Это нечестно, Серж. Я не собираюсь с вами сегодня целоваться! У нас есть план.

- Конечно! – он невинно распахнул свои и без того немаленькие глаза. – Я помню про план. Никаких поцелуев в первый месяц. Просто… на брудершафт. Чтобы перейти на «ты».

- Без поцелуя? – уточнила она.

- Без поцелуя, - согласно кивнул он.

- Извольте, - Софья протянула руку. И в самом деле, переходить на «ты» рано или поздно придется, почему бы не сейчас?

Он протянул свою, руки переплелись. Ее запястье царапнул металлический браслет его часов, пальцы, оплетающие ножки бокалов, слегка касались друг друга. Серж смотрел ей прямо в глаза. У него совершенно неестественно темные для такого пепельного блондина ресницы, еще и неприлично длинные и густые! Софи решила пошутить про удачно наложенную тушь, но забыла о своем намерении – его губы сомкнулись на крае бокала. Отпил. Сглотнул. Дернулся кадык над воротником светло-голубой рубашки. Он облизнул губы. Она же просто «зависла».

- Пей, Софи.

Софья моргнула, сделала глоток. Вино по четыреста евро за бутылку прилично ударяет в голову!

За едой разговор пошел о еде. Довольно естественный поворот, если подумать. Серж вспомнил о своей исторической родине и допытывался у Сони, что такое «окрошка» и «борщ». Узнав состав ингредиентов, выразил сомнение, что это может быть вкусно, или, хотя бы, съедобно. Получил мотивированное несогласие. Усомнился и полюбопытствовал, умеет ли Софи готовить эти блюда со странными названиями. На что Софи, гордо задрав нос, сказала, что для правильных окрошки и борща в Париже нет правильных ингредиентов. Серж снова усомнился, высказав предположение, что в Париже наверняка есть не один ресторан русской кухни. Таким образом, они наметили место для следующей встречи и вообще приятно провели время за разговором. Правда, Софи переоценила свои силы, и десерт остался нетронутым. А Бетанкур, после перехода на «ты», как-то совершенно по-свойски слазил в ее креманку с мороженым, и снова она «зависла» на том, как он облизывает ложечку от мороженого.

А потом они переместились в настоящий каминный зал, где она позволила усадить себя практически под бок к Бетанкуру на двухместный кожаный уютный диванчик. Черт с ним, с личным пространством, зато какой кофе! И какой ликер – гораздо вкуснее этого понтового вина за баснословные деньги, на ее скромный вкус. Но Сержа расстраивать не стала.

В какой-то момент Соня поняла, что еще чуть-чуть – и она начнет засыпать: после сытного ужина, под теплым боком и перед умиротворяющим треском камина. И попросилась наружу. Пока Серж расплачивался, она пыталась себя взбодрить, представляя реакцию Бетанкура, если она предложит разделить расходы на ужин и заплатить за себя. Судя по всему, такой вариант развития событий Сержем Бетанкуром даже не предусматривался. Да и у нее с собой таких денег нет.

- Знаешь, Софи, я сто лет не гулял по вечернему Парижу, - они идут рядом, отдав себя во власть сплетения улочек Латинского квартала. – И вообще ни в какое время суток давно не гулял. Все куда-то бегом, бегом. Или дома. А чтобы вот так, после ресторана пойти гулять…

- А обычно сразу после ресторана – постель?

Он повернул голову, одарил ее взглядом серо-голубых глаз и усмешкой. Кивнул согласно.

- Примерно так, да. Но ты сама от этого отказалась, противная девчонка. Так что теперь сладкое только через полгода.

- Я буду оплакивать каждую секунду этого времени, сокрушаясь об упущенных возможностях, - не осталась в долгу Софья.

- А я-то как буду сокрушаться, - демонстративно вздохнул Бетанкур. А потом благородно решил перевести тему разговора. Оглядел Соню. – Все никак не могу понять, какой это флаг, Софи? Французский? Нет, порядок цветов не тот. Голландский? Тоже вроде нет. А! Это российский флаг. Только наоборот, верно?

- Верно. Только не проси меня перевернуться и идти на руках, чтобы флаг был правильным. Хотя… - вздохнула, - идея не так уж и плоха.

Бетанкур остановился.

- Что за фантазии, Софи?

- Это не фантазии, - она еще раз вздохнула. И созналась. – Это новые туфли.

- Какого черта ты молчала? – он посмотрел на ее ноги. Виновницы разговора выглядели вполне невинно, и даже мило – черный лак, белый бантик, каблук вполне себе умеренный.

- Да сначала было нормально. А потом ремешок на пятке стал давить.

- Пошли-ка в машину. Или… погоди. Посиди здесь, я подгоню.

- Серж, я могу идти! Ты еще предложи меня на руках отнести! - он резко обернулся к ней. – Эй, я пошутила!

- Иди, садись на скамейку, шутница. И жди меня.

__________

Глядя на свое отражение в зеркале ванной комнаты, Серж Бетанкур сказал себе, что насчет двух месяцев он явно погорячился. Месяц. Ну, максимум – полтора. Он видел, как Софи сегодня на него смотрела. Надо будет на следующем свидании пару пуговиц на рубашке расстегнуть.

Серж подмигнул своему отражению. Он прекрасно знал, какое производит впечатление. И Софи его совсем не удивила своей реакцией. Хотя, судя по бурному началу их знакомства, он уже настроился на более долгое сопротивление. Но, если сладкая Софи падет к его ногам раньше – он нисколько не расстроится. Пожалуй… тут Серж обнаружил на подбородке след зубной пасты и вытер его полотенцем… так вот, пожалуй, будет неспортивным удовлетворять свой сексуальный аппетит где-то на стороне, пока Софи поддается его чарам. Это как-то… нечестно. Наверняка Снежная Королева Софи так не делает – на пути к ее постели надо убить слишком много драконов. Решено, он поддержит ее в воздержании. Тем слаще будет вожделенный приз. Только вот еще сегодня, один раз… Серж потянулся за телефоном.

_______

Соня в это время лежала на диване, задрав многострадальные ножки на стену и свесив голову вниз. Что-то она сегодня явно голову немного потеряла. Надо ее на место ставить.

Вот и славно! Трам-пам-пам!

В воскресенье Софья наводила чистоту в квартире и порядок в голове. Из экономии она сразу же при заселении отказалась от услуг приходящей уборщицы. Да и что там убирать в ее крошечной квартире, где живет один вполне аккуратный и чистоплотный человек? Надраивая плитку в ванной, смахивая пыль в гостиной и чистя раковину на кухне, Соня параллельно читала себе нотации.

Серж ведь прекрасно сознает, что делает. Он абсолютно точно знает, какое производит впечатление. Да что она сама – красивых мужиков не видела, чтобы так на него реагировать? Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что Серж Бетанкур по совокупности ряда качеств тянул на первое место в списке всех встреченных ею на жизненном пути мужчин. Ну, так это же компенсировалось увесистыми недостатками. Самовлюбленный. Эгоистичный. Нахальный. Лучший друг Баса Литвинского – что с него взять!

Трудно сказать, насколько осознанной была эта игра, но перед ней определенно разыгрывали спектакль. Эти взгляды, случайные прикосновения, демонстративная забота и внимание. Кодекс пикапера у Бетанкура явно с рождения в крови – да еще с такой-то внешностью. Ну почему Серж не прошел каким-то лесом мимо нее? Соня в очередной раз помянула тихим злым словом Литвинского, продолжая яростно наводить порядок.

К тому моменту, когда квартира сияла идеальной чистотой, бес Бетанкур был все-таки начисто изгнан из головы Софьи Соловьевой. А скоро он исчезнет и из ее жизни. Вряд ли Серж продержится в таком режиме больше двух месяцев.

__________

Одеваясь для следующей встречи, Соня сделала выводы из предыдущей. Поэтому, во-первых, балетки, во-вторых, веселенькие желтые брючки с белым принтом и белый же свободный пуловер. Выглядела она скорее как студентка, но отнюдь не как потенциальная жертва обаяшки-миллионера, да еще и способная дать тому достойный отпор. Правда, Бетанкуру без каблуков она, наверное, едва будет доставать макушкой до плеча – но это его проблемы, пусть нагибается при разговоре, Софья шею заламывать не собирается!

Серж оглядел ее придирчиво, хмыкнул:

- В этот раз я не угадал с цветом.

Машина за его спиной ярко-красная.

- Это «феррари»? – рискнула предположить Соня.

- Нет, это снова «ламборджини», - он открыл перед ней дверцу.

- Зачем тебе две «ламборджини»? – она искренне распахнула глаза в недоумении.

- Это элементарно, Софи! – он ответно округлил глаза и сдунул с них упавшую прядь. – Потому что цвет – разный!

Трудно было не рассмеяться в ответ.

- Ну и много у тебя еще осталось машин в гараже? – подначила она его, пока они ехали.

- Ты почти все видела. На следующее свидание приеду на велосипеде.

- Буду с нетерпением ждать, - уверила его Софья. – А как же девятьсот одиннадцатый? Про который ты говорил? Почти красного цвета?

- А, этот… Я выставил его на продажу.

- Он плохо себя вел?

- Вроде того. Не совпадаю я с немками по темпераменту. Другое дело, - он любовно погладил большим пальцем оплетку руля, - горячие итальянские девочки.

Соня демонстративно закатила глаза. Мальчишки – они всегда мальчишки, сколько бы им не было лет и сколько бы у них не было денег. Хотя она бы не отказалась проехаться за рулем этой «горячей итальянской девочки». Ей нравились все красивые вещи, в том числе и автомобили. Только черно-красный салон этой «девочки» казался Софье слегка тревожащим. Соня искоса взглянула на водителя. Вряд ли он доверит кому-то свое сокровище. Серж слегка повернул голову и мимолетно улыбнулся ей. Пара верхних пуговиц на белоснежной рубашке расстегнута. Пустил в ход оружие потяжелее? Ну-ну…

Увидев название ресторана, Соня искренне расхохоталась.

- «Матрешка»? И почему я не удивлена?

- Могла быть еще балалайка, - усмехнулся Серж. – Пойдем?

________

Бетанкур с сомнением смотрел на тарелку бордово-красной жидкости.

- А это точно можно есть? – он как-то совсем озадаченно взъерошил волосы на затылке.

- И это говорят люди, лопающие лягушек! Сметаны положи - зря тебе, что ли, принесли! И ешь!

- А ты почему не ешь?

- Смотри и учись! - фыркнула Соня. – Тоже мне, наследник русской княжеской фамилии – а борщ есть боишься.

- А ты откуда про княжескую фамилию знаешь? – настороженно спросил Серж, наблюдая, как она отправляет в рот ложку с супом.

- Литвинский рассказал. Знаешь, вполне сносный борщ. Хотя мой папа готовит его раз в десять вкуснее.

- И что Базиль еще обо мне рассказал? – Серж не торопился приступать к еде и вообще почему-то казался напряженным.

- Да почти ничего, - нарочито беспечно пожала плечами Соня. – Кроме того, что ты любишь кататься пьяный на лыжах в горах.

- Это точно, - Серж широко улыбнулся и, похоже, расслабился. – Ну что, значит, есть можно?

- Можно, можно, - кивнула Соня. – Кушай, пока горячий.

- Слушай, а что мы будем под это пить?

- О, как же я забыла! – Софья хлопнула себя по лбу. - Водки надо заказать.

- Водки?!

- А что такого? Русские всегда пьют водку.

Серж смотрел на нее со смесью ужаса и благоговения.

- Что ты на меня так смотришь? Ни разу не пил водки?

- Нет, - покачал головой Серж. – Даже как-то и пробовать не хотелось. У меня вообще с крепким алкоголем отношения не очень хорошие. Не могу крепкое пить. Организм не переносит, совсем, в категорической форме.

- Это как же?

- Отрубаюсь быстро, - поморщился он. – И болею потом страшно. Видимо, каких-то ферментов не хватает, чтобы крепкое спиртное переваривать.

- Вино?

- Вино, - кивнул он. - И ничего крепче вина.

- Ты ешь, а я закажу тебе брусничного морса. Отличная штука - если с умом сделан.

Серж, наконец-то, решился попробовать содержимое своей тарелки, а потом его было от борща не оттащить. А Софья думала о том, что у нее на родине вино считается напитком женским, а слова мужчины в том, что он не любит пить водку, выглядят чуть не признанием в собственной мужской несостоятельности. А вот Бетанкур совершенно спокойно признается, что не пьет крепкое спиртное. И как-то сомнений в его мужской состоятельности не возникает.

В следующее блюдо Серж буквально влюбился. Он сначала посмеялся над названием, а потом долго прокатывал его на языке, произнося то так, то эдак. Ку-ле-бя-ка. Ку-ле-бяяя-ка. Ку-ле-бя-кааа.

Кулебяка, к слову сказать, была действительно вполне прилично приготовлена – и тесто, и начинка.

- Софи, а ты пробовала водку?

- Да, - ответила она спокойно.

- Это вкусно? – не отставал Бетанкур.

- Не могу сказать, что это вкусно, - рассмеялась Софья его почти детскому любопытству. – Но иногда бывает… полезно.

- Например? – упорствовал Серж. – Когда ты в последний раз пила водку?

- По-моему, на свадьбе своей сестры. Там положено. Когда блинами обносят… Это такой свадебный обряд, - рассмеялась Соня на непонимающий взгляд Бетанкура.

- У тебя есть сестра? Старшая?

- На целых несколько минут. И целых две, - улыбается Софья. – Мы – тройняшки.

Этот факт на всех и всегда производил впечатление. Серж не оказался исключением.

- Ух ты! А вы и в самом деле… одинаковые?

- Сейчас покажу, - Соня достает из сумки смартфон, листает экраны. – Вот! – протягивает телефон Сержу.

Это фото делала в студии Машка Тихомирова – тогда, впрочем, уже Литвинская. По задумке фотографа, оно должно было показать их похожесть и непохожесть одновременно. Все они трое одеты в синие джинсы, белые футболки, минимум косметики. Машка велела им встать так, как им самим комфортно. Так они и стоят – Надя слева, Соня справа, Люба посередине. У Нади одна рука уперта в бедро, роскошная грива волос перекинута через плечо, Соня стоит в профиль, сложив руки под грудью и повернув голову к камере, темный локон перечеркивает щеку. А стоящая посредине Любаша с как обычно взъерошенным ежиком волос обнимает сестер за талию.

Бетанкур смотрел на фото, открыв рот. Со словами нашелся далеко не сразу.

- А… хм… вы, когда втроем идете по улице… мужчины в обморок не падают?

- Русские мужчины покрепче будут, - улыбается Софья.

- Бедный ваш отец…

- Он тоже так постоянно причитает.

- Знаешь, - он рассматривает фото, наклонив голову, - если бы я такое увидел вживую, на улице – я бы просто увязался за вами, как бездомный пес. И вы бы от меня не отделались.

- Да уж, от тебя не так-то просто отделаться, - рассмеялась Соня. А он посмотрел на нее вдруг – серьезно и остро. И смеяться ей расхотелось.

- Какая из них замужем, Софи?

- Обе.

- Ну, оно, в принципе, и понятно, - хмыкнул Серж. – Таким девушкам трудно… оставаться одинокими.

- Да уж, быстро нашлись ушлые.

- А ты, Софи? Почему ты еще не замужем?

- Потому что у меня очень скверный характер.

- Из вежливости не буду спорить, - блеснул улыбкой Бетанкур.

- Ну, а у тебя есть братья, сестры? – Соня решила, что тема семьи - вполне себе приемлемая и нейтральная. Тем более, что ей любопытно – после рассказа Баса и реакции Сержа.

- Нет, - покачал головой Серж. – Я – единственный ребенок.

- Расскажи о своей семье, - им принесли кофе и творожный десерт с черникой.

Серж как-то неопределенно пожал плечами.

- Ну, мадам Нинон ты видела.

- Серьезная женщина.

- Конечно, - кивнул Серж. – Вот она как раз урожденная Бобровская. Князья они были. В тысяча девятьсот семнадцатом эмигрировали во Францию. Собственно, мадам Нинон родилась уже здесь.

- Сколько ей лет?

- Отличный вопрос! – рассмеялся Серж. – Этого никто не знает. Дата рождения мадам Нинон хранится как государственная тайна. Меня с детства отучили задаваться вопросами на эту тему. И называть мадам Нинон бабушкой.

- Ясно, - ответно улыбнулась Соня. – А родители?

- Родители есть.

- И?..

- И я не хочу об этом говорить, - Серж постарался смягчить тон, но вышло все равно резко. – Извини, но…

Его прервал монотонный женский голос, говорящий о пожаре в левом двигателе. Соня опешила.

- Извини, телефон, - Серж достал смартфон. – Я ненадолго.

Глядя вслед выходящему на улицу Бетанкуру, Софья гадала – какое надо иметь извращенное чувство юмора, чтобы поставить такой сигнал на звонок телефона?

Вернулся Серж мрачный, разговор как-то не клеился.

- Серж, если у тебя возникли какие-то дела - давай прощаться.

Он потер шею под воротничком рубашки.

- Наверное, да. Извини, Софи. Действительно, я…

- Ты меня отвезешь или мне добираться самой?

- Конечно, отвезу.

_______

Дома, уже перед сном, она позволила себе задуматься - что это за дела у Бетанкура срочные образовались: блондинка, брюнетка или рыжая? Впрочем, ее это не слишком волнует. Может быть, так он быстрее от нее оступится?

Бетанкур в это время тоже был дома, только не в постели, а за ноутбуком. До двух часов ночи он изучал присланные документы.

______

- Здравствуй, Серж.

- Вивьен? Что за надобность заставила тебя позвонить мне? Очередная нимфетка обобрала тебя до нитки? Извини, ничем помочь не могу – сам на мели.

- Как ты разговариваешь с отцом?!

- С отцом? – Серж удобнее перехватил телефон. – Если ты вспомнил, что ты мой отец – дела у тебя, видимо, совсем неважны. Слушай, перезвони через две недели – мы подведем финансовые итоги квартала, и я посмотрю, что можно для тебя сделать.

- Серж, ты зарываешься…

- Да ну? – демонстративно рассмеялся Серж. – Ну, не смею навязывать свое общество.

- Прекрати. Я хочу поговорить о делах в компании…

- Как ты можешь говорить о том, в чем ни черта не смыслишь?

- Я прислал тебе документы! Ты прочитал их?

- Чушь, - безапелляционно. – Бред. Сплошные домыслы и ни одного факта.

- Ты не понимаешь…

- Это ты ни черта не понимаешь в бизнесе!

- Я руководил этой компанией, когда ты еще учился в школе!

- Я помню, как ты руководил, - желчно. – Так наруководил, что нам пришлось закладывать все имущество, включая фамильные побрякушки мадам Нинон, чтобы вылезти из ямы.

- Там просто было неудачное стечение обстоятельств…

- Это ты – неудачное стечение обстоятельств!

- Не смей так говорить с отцом, Серж!

- Это слова твоего отца!

- И его не смей вспомнить!

В телефонном сотовом эфире повисает на какое-то время тишина.

- Почему это я не должен вспомнить деда? – Серж мысленно дает себе пинка за то, что посмел сорваться в разговоре с Вивьеном, показать эмоции. – Именно он создал «Бетанкур Косметик». Именно его дело, главное дело всей его жизни ты чуть не угробил.

- Да что ты знаешь… - произносит вдруг Вивьен Бетанкур негромко, – о том, каково это - быть главным разочарованием своего отца?

- Вот об этом я знаю не понаслышке. На собственной шкуре, - голос Сержа ровен. – До свидания, Вивьен. За деньгами – через две недели, не раньше.

________

- Завтра мы идем в цирк, Софи.

- Вместе с велосипедом?

Он рассмеялся.

- Не уверен, что нас пустят на арену. У «Дю Солей» вышла новая программа. Интересует?

- Да!

Он усмехнулся ее детскому энтузиазму. Но она на самом деле давно хотела посетить всемирно известный цирк. Но все как-то не совпадало – то они на гастролях, то у нее денег нет.

- В таком случае прошу быть готовой к четверти пятого.

- Слушаюсь!

_________

Серж понял, что третья встреча не принесла желаемого эффекта. Нет, он отлично провел время. Яркое шоу не могло оставить равнодушным никого, да и после, за ужином, недостатка в темах для разговора не было. Софи была мила, весела, остроумна. Но в ней совершенное исчезло то влечение, интерес к нему, которое Серж почувствовал в их первый ужин, тогда, в «Ла Трюфье». Снова выросла дистанция - он это очень четко ощутил. Что она есть – эта дистанция, несмотря на переход на «ты», ее смех и многословное общение. Что он сделал не так? Это все чертов Вивьен – сбил ему весь настрой! Надо срочным образом исправляться. Впрочем… в следующую субботу он зарабатывает первый бонус. Серж усмехнулся. И к этому моменту определенно надо как следует подготовиться.

_________

Бетанкур вышел на тропу войны – это очевидно. Маленький уютный ресторанчик, отдельный кабинет, пара белых свечей – все разительно отличалось от предыдущих встреч. Сам Серж был предсказуемо великолепен в очередном безупречном костюме, и рубашка расстегнута так, чтобы были видна ямочка между ключицами и крепкая шея. Откровенно говоря, до встречи с Бетанкуром Софья и предположить не могла, что мужская шея может быть красивой. И сексуальной. И… Так, стоп. Она здесь не для этого!

Взгляд с поволокой. Отточенные выверенные жесты кистей с длинными артистическими пальцами. Комплименты – один удачнее другого. Так, пора сбивать градус этого действа. Софья взяла в руку бокал и протянула его Сержу, имитируя микрофон.

- Князь Бобровский, не могли бы вы дать небольшое интервью нашему журналу?

Цель была достигнута. Бетанкур опешил, моргнул растерянно.

- А почему это мы… внезапно перешли на русский язык?

- А что за сегрегация по языковому принципу? – возмутилась Софья. – Почему мы постоянно говорим на французском, если ты спокойно можешь говорить по-русски?

- Ну… хотя бы потому, что мы находимся на территории Франции! – Серж пришел в себя.

- Может быть, я тоскую по родине и хочу с кем-то поговорить на своем родном языке?

- Это правда, Софи? О, извини, я не подумал! Конечно, давай говорить по-русски.

Так-так-так, вот это сочувствие уводит нас в другую сторону.

- На самом деле, нет, все в порядке, - поспешила сменить тему и язык Соня. – Скажи мне, откуда ты так хорошо знаешь русский язык? Ты бывал в России?

- Нет, - покачал головой Серж. – Как-то не довелось пока, но планирую. Просто мадам Нинон упорно считает себя русской аристократкой. И меня заодно почему-то к этой категории причисляет. Хотя я не чувствую никакой связи с этой страной. Я родился во Франции и считаю себя французом. Однако язык предков, - тут Серж усмехнулся, - меня заставили выучить.

- Тогда ты, получается, наверное, знаешь три языка, да? Наверняка еще и английский?

- Шесть.

- Что – шесть?

- Я знаю шесть языков, не считая французского.

Он ее и в самом деле удивил. Очень удивил.

- Ого… И какие?

- Английский, - он начал загибать пальцы, - русский, итальянский, испанский, португальский, польский. Немецкий, - вздохнул, - так и не смог заставить себя выучить.

Софья переваривала услышанное. Собралась с мыслями.

- А польский-то тебе зачем?

- Производства у нас в Польше есть, - пожал плечами Серж.

- Слушай, - каким бы ни был он самовлюбленным типом, знание семи языков – это чего-то да стоит! – Это, правда, здорово. Ты молодец!

- Я не молодец, я полиглот.

- Конечно, полиглот – знать семь языков, включая родной.

- Ты не совсем поняла, - Бетанкур поддается на провокацию и охотно поддерживает разговор на нейтральную тему. – Полиглот – это еще и тот, кому легко дается изучение языков. Ты думаешь, я долго трудился над этим? Ничего подобного. Это, - он стучит себя по виску, - тут. Оно либо есть у человека, либо его нет. У меня есть.

- И что это означает?

- Мне очень легко даются языки. Я не напрягаюсь. К тому же, они похожи – польский похож на русский. Испанский и португальский между собой схожи. Итальянский похож на французский. Так что это не сложно, на самом деле.

- Наверное, это помогает тебе в бизнесе? Ты учил языки для этого?

- Отчасти, - он отпивает из чашки. – Я вообще планировал стать лингвистом. Даже два курса проучился в Сорбонне. Интересно заниматься тем, что тебе легко дается.

- А потом?

- А потом, - он наморщил идеальный нос, - началась смертная тоска. Семейный бизнес, диплом МБА и тому подобная дребедень.

Он еще и МБА?! Бетанкур не перестает ее удивлять. И с желанием побольше узнать об этом человеке бороться все труднее.

- Твои достижения впечатляют, - произносит Софья искренне.

- Ерунда, - но видно, что ему приятны ее слова.

- Люди, которые умеют делать что-то выдающееся, часто так говорят: «Да, ерунда, ничего сложного».

- Спасибо, Софи, мне очень приятно, - он улыбнулся так, что Соня поняла – говорить комплименты Бетанкуру опасно - нарвешься на адекватный ответ в виде встречного комплимента. А ей это совершенно не нужно.

- Скажи мне что-нибудь по-польски.

- Что именно? – движение золотистой брови воистину артистично.

- Ну, например… - Софья пыталась придумать что-то смешное и нейтральное одновременно. - Например… Я очень умный человек – я знаю семь языков.

Серж усмехнулся.

- Сейчас, - нахмурил лоб. – Я уже пару месяцев не говорил с польскими коллегами.

В такой милой игре они провели остаток вечера, перебрав весь спектр лингвистических возможностей Сержа Бетанкура.

___________

- Итак, Софи, - они стоят у подъезда ее дома. Ему в спину светит фонарь сквозь ажурное переплетение веток. – Был ли я хорошим мальчиком? Выполнил ли все наши договоренности? И заработал ли право, - тут он демонстративно вздохнул, - не верю своему счастью… на поцелуй?

Ему и самому любопытно – как она себя поведет. Первая проверка, настоящая проверка бойцовских качеств Софи Соловьевой.

- Конечно, - кивает она. – Все честно, Бетанкур. – поворачивает голову, прикасается пальцем к щеке. – Вот сюда, пожалуйста.

- Скажи это еще раз.

- Что именно?

- Попроси. Скажи «пожалуйста». Мне нравится, как звучит слово. Когда его произносишь ты.

Софья прокашлялась. Ну, давай, девочка. Играть - так играть.

Палец снова коснулся щеки.

- Вот сюда. Пожалуйста.

- Ну, раз ты так просишь…

Он не двинулся с места – рассматривал ее в сумраке и отсветах фонаря. На ней смешное платье: в черно-бело-желтое полоску, свободное, единственное, что его спасает – длина выше колена, позволяющая насладиться видом очаровательных ножек. Но все равно в нем Соня похожа на пчелу – веселую и задорную пчелу. Она оделась так специально. Думает, что это остановит его? Маленькая наивная девочка. И он качнулся к ней.

Наклонился, едва касаясь ее щеки. Софи честно попыталась сдержать вздох, и у нее это почти получилось.

Она упоительно пахнет. Он прикрыл глаза. Легкий бергамот… женственная магнолия… терпкое сандаловое дерево. Он узнал аромат. И двинулся еще чуть-чуть вперед.

Прикоснуться к ее щеке легким поцелуем. Конечно, кожа у нее невероятно нежная. Он и не сомневался.

Губы у него теплые и… И все, дальше думать сложно. Долгий вздох проходит по щеке, к шее. И, выдох на ухо, так, что Софья покрывается мурашками вся – от шеи до коленок:

- Этого стоило ждать целый месяц… - а потом, резко отстранившись: - До встречи, Софи.

Она смотрит на его высокий силуэт, то появляющийся, то исчезающий в свете фонарей.

А Серж, по дороге домой, с удовольствием подпевает музыке в машине.

Не виноват! Предки виноваты!Прадеды-прабабки, внучатыедяди-тетиразные, праотцы, ну, и праматери, угу.

- Ты совсем забыл про меня, Серж.

- При всем желании это невозможно сделать, мадам Нинон.

- Я бы хотела увидеть тебя сегодня, мальчик мой. Я собираюсь уезжать.

- Надоело?

- Надоело, - соглашается мадам Бетанкур. – Ужасный город. Как тут можно жить?

- Вот и мучаемся, - хмыкнул Серж. – Буду у тебя к восьми.

______

Навстречу открывшей дверь мадам Нинон шагнул единственный и горячо любимый внук. Протянул белую розу на длинном стебле.

- Ты романтик, мальчик мой.

- О, да, - он наклонился, коснулся губами сухой щеки.

- Ты должен дарить цветы красивым девушкам, а не старухам.

Серж лишь неопределенно пожал плечами. Так уж сложилась его жизнь, что единственная женщина, чьи желания и благополучие его по-настоящему волнуют – это женщина, о возрасте которой он может лишь осторожно сказать «за семьдесят».

- Проходи в малую гостиную, чай сервирован там, - прервала его размышления мадам Нинон.

И уже там, в малой гостиной, разговор продолжился.

- Ты редко звонишь. Дела? Проблемы? – хозяйка квартиры аккуратно наливает гостю ароматный чай.

- Ничего, с чем я бы не справлялся. Извини. Просто так сложилось.

- Хорошо, - кивает мадам Нинон, внимательно разглядывая внука. Мальчик выглядит действительно вполне довольным жизнью. – Как эта прелестная девочка? Софи, кажется?

- Угу, - Серж осторожно отпивает горячий напиток, блаженно жмурится. – Софи. Вот как раз ею я и занят, в том числе.

- Вот как? – Нинон поправляет жемчужное ожерелье. – Она славная девочка. Красивая, глазки умные, к тому же, русская. У вас с ней что-то серьезное? Или как обычно?

Вопрос поставлен так, что ответить однозначно сложно. Скажешь «Серьезно» - и мадам Нинон вцепится мертвой хваткой. А если сказать, что ничего серьезного - могут припомнить демарш на Неделе Высокой Моды.

- Она славная, - это самый правильный ответ. – Как твое здоровье?

- Не настолько плохо, чтобы я клюнула на эту приманку. Не уходи от разговора, Серж.

- А я и не ухожу, - взгляд Бетанкура – сама невинность. – Просто мне пока нечего тебе сказать. Я увлечен. Ухаживаю. Софи - девушка очень строгих взглядов. Не поверишь, но только пару дней назад она позволила мне поцеловать себя. В щеку!

- Бог мой, - во взгляде мадам Нинон искреннее восхищение. – Неужели такие девушки еще остались?

- Представь себе, - улыбнулся внук. Но тему все предпочел сменить. – Когда ты уезжаешь?

- Через два дня. Послушай, Серж… - женщина слегка замялась. – Я бы хотела поговорить с тобой.

- Конечно, - он улыбался по-прежнему безмятежно, но внутренне подобрался. У них с Нинон было полное взаимопонимание по всем вопросам, кроме одного.

- Я недавно говорила с твоим отцом…

- Вивьен звонил мне, - вот так Серж и знал!

- Он обеспокоен тем, что происходит.

-То, что происходит – это все еще последствия его председательства в совете директоров.

- Серж…

- У меня все под контролем!

- Но ты мог бы выслушать отца.

- Я выслушал! И даже прочитал все, что он мне выслал. Ерунда полнейшая. Он как был непрофессионалом – так им и остался. Жалкий неудачник.

- Серж, ты говоришь о своем отце!

- А ты не даешь мне об этом забыть, да? - в его голос все же прорвалась горечь, которую Серж предпочитал не показывать.

- Мальчик мой, - Нинон встала со своего места и подошла к внуку, положила руку на плечо. – Ему пришлось трудно. Его собственный отец…

- Дед был настоящим мужчиной. Который знал, что такое долг и ответственность за семью!

- И он был довольно сложным и жестким человеком…

- Ничего подобного! Дед был замечательным! Я ни разу не почувствовал его, как ты говоришь, «жесткости». Он просто не был слюнтяем – но это разные вещи.

- Рене... он очень изменился с возрастом. Он с тобой был совсем другой, - мадам Бетанкур легко взъерошила волосы внука. - Наверное, понял, что перегнул палку в воспитании сына. У твоего отца было очень непростое детство. Прояви к нему снисходительность.

- Любопытно, почему я должен проявлять снисходительность к человеку, который едва не угробил мое собственное детство? И почему я не могу оправдывать свои просчеты и огрехи тем, что у меня было несчастливое детство?!

- Потому что ты сильный, мальчик мой, - мадам Нинон обняла внука покрепче за плечи. – Сильный человек должен быть великодушным.

Серж лишь хмыкнул в ответ, но к женской руке на своем плече прижался щекой. Как в детстве.

_________

Рене Бетанкур был человеком дела и, прежде всего, всегда и во всем – именно дела. Он не понимал выдуманных причин, проявлений слабости, отговорок. Он знал свою цель и шел к ней. Единственной его слабостью была она – тонкая белокурая девочка с прозрачными голубыми глазами, его la belle russe. Рене боготворил Нинон, гордился ею – ее аристократическим происхождением, красотой, умом. Ради нее, по большому счету, он и старался – дать ей только самое-самое лучшее. Настоящий self made man – и только ради нее. Нинон это ценила, потому что очень любила его – несмотря на замкнутый характер, молчаливость, резкость.

Виьвен пошел в мать – такой же белокурый голубоглазый ангел. Но, к сожалению, не унаследовал ни отцовской силы характера, ни материнского умения ладить с тяжелыми людьми. Зато был изрядно избалован доступностью всего, что можно купить за деньги. К восемнадцати годам пропасть между сыном и отцом достигла угрожающих размеров. Результат был предсказуем. Рене выгнал наследника из дома, велев начать зарабатывать на жизнь своим трудом, коль скоро тот не хочет ни учиться толком, ни вникать в нюансы семейного бизнеса. Нинон тогда долго плакала, но переубедить мужа не смогла.

А Вивьен вернулся в отчий дом через год – потрепанный, но все такой же заносчивый. И еще - женатый. Миниатюрная Клоди души не чаяла в своем белокуром боге и давала ему то, в чем он так нуждался – ощущение, что он лучший. Самый умный, самый сильный, самый… самый-самый.

Рене презрительно оглядел свою невестку – хорошенькая, но вульгарная. И еще дура, если решила, что женитьба на Бетанкуре-младшем – это выгодное дельце. Черта с два Рене Бетанкур позволит этой парочке сесть на свою шею!

Два слова изменили его мнение в один миг. Клоди была беременна. Клоди была беременна его внуком. Бетанкуром-третьим.

Материальные проблемы молодой пары, намыкавшейся в последние месяцы, мгновенно разрешились. Им купили роскошную квартиру, открыли счет. Вивьен, воодушевленный, снова поступил в университет. Все стало вроде бы неплохо. На какое-то время.

Рождение ребенка, как это часто бывает для молодых пар, потопило лодку семейного счастья. Вивьена бесила несвобода, нытье Клоди, ее требования быть с ней и с ребенком. Рене, хоть и допустил сына до участия в делах компании, постоянно выказывал недовольство уровнем компетенции в выдвигаемых Вивьеном идеях, сомневался в правильности принимаемых сыном решений, в скорости осмысливания им проблем компании. В самой способности их понять, в конце концов!

Да и в семейной жизни у Вивьена все было далеко от благополучия. Первая измена случилась, когда сыну было пять месяцев. Потом был скандал, просьбы о прощении и примирение. Первое. И далеко не последнее.

Серж так и рос – в постоянных криках и скандалах. В истериках матери. В изменах отца, которые тот и не думал скрывать. А потом тем же путем пошла и мать. Родители словно пытались доказать друг другу, как два избалованных ребенка - кому на кого больше наплевать. Не стесняясь при этом того, что свидетелем таких разборок был их собственный сын.

Когда отец в первый раз поднял руку на мать, Серж испугался так, что два месяца после этого мочился в постель – при том, что мальчику было уже пять, и он в совершенстве освоил навык оставления штанишек и постели сухими. Потом ночные неприятности прошли. Серж просто привык. К тому, что родители постоянно орут друг на друга. Что иногда в бессилии отец может ударить мать. А потом он плачет и просит прощения. И все повторяется снова.

Так они и жили. Отец изменял матери. Мать изменяла отцу. Вивьен бесился от того, что его, уже взрослого мужчину, так и не допускают до серьезных дел компании. Клоди игралась с сыном как с куклой: одевала в модные шмотки, таскала по своим женским делам – магазины, посиделки с подружками, кино. Она его по-своему любила и гордилась своим мальчиком – точной копией ее красавца-мужа. Ее собственный маленький белокурый Бетанкур, который ее любит, по-настоящему любит.

Летом, в возрасте девяти лет, Серж, гостивший у бабушки с дедушкой, а точнее, у мадам Нинон и мсье Рене, когда пришло время уезжать, упрямо сел у стены в своей комнате и сказал, что с места не сдвинется. Что он хочет жить здесь. Серж Бетанкур принял решение. Тогда у Рене впервые кольнуло сердце. Кольнуло по-настоящему, буквально.

Они забрали мальчика без разговоров, несмотря на протесты родителей - тем просто пригрозили перекрыть денежный кран. Вивьен и Клоди смирились. И следующие десять лет стали самыми спокойными в жизни Сержа Бетанкура. А потом дед Рене умер от инсульта.

Вивьен Бетанкур так и не стал полноправным участником дел «Бетанкур Косметик». При жизни отца. А после он получил в доверительное управление от матери, ставшей единственной наследницей Рене, контрольный пакет акций. Нинон думала, что таким образом она сможет искупить несправедливое, по ее мнению, отношение Рене к сыну.

А потом уже внуку пришлось исправлять последствия этого поступка мадам Нинон.

________

Это был поцелуй. Всего лишь невинный поцелуй – такими обмениваются подростки в средней школе. Так какого же она не могла успокоиться битых два часа? Софье смертельно хотелось сесть в самолет и – к черту овощерезку. Она придушит его голыми руками! Чертов Литвинский! Все ее проблемы из-за него!

Соне срочно требовалось общество кого-то спокойного, уравновешенного. И это не Мари-Лоран, которая при словах «Серж Бетанкур» впадала в полуобморочное состояние. Решено. Давненько они с Матье не встречались.

________

- Как у тебя дела? - они пьют кофе в одном из уличных кафе, в городе почти совсем по-летнему тепло.

- Работы много, - серьезно отвечает Матье. Он вообще очень серьезный. Финансовый аналитик в каком-то рейтинговом агентстве – Софья с трудом представляет, что это за зверь и с чем его едят. Но именно тетя Матье и составила в свое время протекцию Соне в «Кристис».

- Но ты хоть развлекаешься? – спрашивает Софья нарочито строго.

- Мне некогда, - Матье педантично промокает губы. Он производит впечатление вечно затянутого – в костюм, в правила хорошего поведения, в нормы приличия. Светло-каштановая шевелюра - волосок к волоску, узкие губы, глаза небольшие, черты лица мелкие. Не красавец, но многое компенсируется острым аналитическим умом.

- Надо сводить тебя в «Мулен Руж», - смеется Соня. – А то ты скоро покроешься плесенью!

- Там одни туристы, - брезгливо кривит губы друг. – И сплошная безвкусица.

- Ты зануда!

Лошанс кивает с довольным видом.

- Расскажи мне о своей работе, - просит Софья.

- Соф, ты же все равно ничего не поймешь, - прямолинейно отвечает Матье. – Лучше расскажи мне о своих делах. Были интересные находки в последнее время?

Угу. Очень интересная находка, прямо-таки редкостная… ценность. Светловолосая голубоглазая порочная ценность.

- Слушай, Мат… А что ты знаешь о «Бетанкур Косметик»?

- Я бы тебе не советовал, Софи, - молодой мужчина качает головой.

- Что?! – нет, она тоже сама себе ой как не советует связываться с Бетанкуром, но что, черт побери, имеет в виду Мат?!

- Не слишком надежное вложение активов, - Матье невозмутим. – По крайней мере, не в этом году. В следующем, если у молодого Бетанкура выйдет все, что он задумал, тогда да – это будут надежные акции. Хотя… если рискнуть сейчас – это может принести в будущем хорошие дивиденды. Но риск… риск велик.

- Ты знаешь Сержа Бетанкура?! – да что ж такое?! Его все знают в этом городе!

- Не лично, конечно. Но компания «Бетанкур Косметик» не самая последняя в своей отрасли. Отчасти, на ней можно даже изучать развитие этой отрасли.

- Да? – удержать любопытство невозможно. – И что ты можешь сказать… о молодом Бетанкуре?

- Ну… он, конечно, не финансовый гений. Но вполне профессионален как управленец. Он пользуется заслуженным уважением в деловых кругах. Просто сами по себе дела у «Бетанкур Косметик» не очень хороши. Так себе, - Матье пошевелил пальцами.

- Почему?

- Отец Сержа Бетанкура там наворотил в свое время изрядно. Младший Бетанкур до сих пор расхлебывает, и чуда совершить ему не удалось. Пока справляется, но до стабильности далеко.

- У них хорошая косметика, - задумчиво произносит Соня. – Я как-то не пользовалась, но мне подруги хвалили…

- Софи, это женский взгляд. А я тебе говорю о платежеспособности эмитентов, качестве корпоративного управления и управления активами, о своевременной выплате взятых кредитных обязательств и…

- Все-все! – рассмеялась Софья. – Ты прав. Я этого никогда не пойму. Расскажи, что у тебя с девушками?

Матье смущается. Чего Соня и добивалась.

_______

- Серж, мальчик мой, как ты?

- Здравствуй, Клоди. Как твои дела?

- Отлично, - голос у Клоди звонкий, девичий. – Недавно вернулись с Абделем из поездки к нему на родину.

- Тебе понравилось?

- И да, и нет. Но рынок в Марракеше просто шикарный. Я купила там себе такой веер, знаешь, шелковый. И кожаные тапочки – мягкие, в них будто босиком. А ковры… ты знаешь, какие там ковры! Но Абдель отказался везти ковер сюда.

Серж слушает вполуха, проглядывая финансовую отчетность. Проще дождаться, пока Клоди выговорится, и скажет, наконец-то, зачем звонит.

- … и поэтому я решила, что Абдель будет тебе очень полезен.

Серж вынырнул из недр отчетности. Ну, вот мы и добрались до сути.

- Спасибо, Клоди. Как только я соберусь в Марракеш – непременно обращусь к нему.

- Я не об этом, сын!

Его назвали сыном. Плохой признак. Клоди настроена серьезно.

- А о чем? – Серж откинулся в кресле.

- Абдель очень хорошо разбирается в делах!

Эта фраза - верх понимания Клоди бизнеса. Хорошо разбирается в делах. В каких делах?!

Серж вздохнул. Объяснять бесполезно. Господи, дай ему терпения.

- Клоди, эту компанию создал мой дед. Я не могу рисковать делом всей жизни моего деда, назначая на ключевые посты людей сомнительной компетенции.

- Абдель разбирается! Он очень умный! И… компетентный!

Не безнадежна. Выучила новое слово – «компетентный».

- У меня полностью укомплектован штат из умных, компетентных и разбирающихся в делах людей. Больше мне не нужно.

- Ты совсем меня не любишь! – всхлипнула Клоди.

Серж поднял лицо к потолку. Вот за что ему это? Вопрос, впрочем, риторический. Лично сам он считал, что любит Клоди. По крайней мере, не чувствует к ней такого острого коктейля из неприязни и презрения, как к Вивьену.

- Давай, я перечислю тебе денег? – голос его звучит мягко – Серж старается. – И ты закажешь себе из Марракеша ковер. Хоть пять ковров. И сделаешь перестановку дома. И обновишь гардероб.

- Ты пытаешься от меня откупиться!

- Я хочу, чтобы ты была довольна.

Когда они довольны, они его не трогают. И он может ненадолго притвориться перед собой, что их не существует.

А сам я по натуре добряк, умница, люблю стихи, прозу, музыку, живопись, рыбную ловлю люблю. Кошек, да, я кошек люблю.

Бетанкур и не думал сходить с тропы войны. Или, возможно, дело в их последней встрече и том проклятом поцелуе – но Серж сегодня кажется ей особенно привлекательным. Черт, этот мужчина рожден, чтобы носить костюмы! Сегодня он одет очень строго – костюм-тройка и даже галстук – Серж объясняет, что не успел переодеться после деловой встречи. Ей плевать. Она хочет медленно развязать этот серый жаккардовый галстук и… И соберись уже, Софья Станиславовна!

Спасение пришло со стороны.

Соня подалась чуть вперед, к Сержу, сидящему напротив нее за столиком очередного уютного интимного ресторанчика. Серж, разумеется, сделал то же самое, заинтересованно глядя на нее. Она на секунду замерла, наслаждаясь запахом его парфюма. Именно такой, какие ей нравятся, но опознать не может. Наверное, что-то из секретных лабораторий «Бетанкур косметик». Можжевельник… сандал… сосна… черный перец. К черту перец!

- Серж, не хочу тебя расстраивать, но тип за соседним столиком явно на тебя запал.

Бетанкур резко обернулся. И затем витиевато выругался. Ухоженный брюнет за соседним столиком улыбнулся и отсалютовал бокалом с вином. И не было никаких сомнений в том, кому именно был адресован этот жест. Серж снова что-то прошипел – из разряда не совсем приличного, залпом опустошил свой бокал, при том, что Шато Лефлер-Газан вполне удачного две тысячи десятого не заслуживало такого неуважительного к себе отношения.

- Вот знаешь, за что я терпеть не могу геев? – выглядел Серж по-настоящему рассерженным.

- За то, что среди них встречаются более смазливые, чем ты? – невинно поинтересовалась Софья.

Серж на ее колкость внимания не обратил, лишь повернулся на стуле так, чтобы демонстрировать своему внезапному поклоннику полную презрения спину.

- Женщина… даже если она очень увлечена и заинтересована мужчиной… никогда не ведет себя так! А эти считают нормой чуть ли не в трусы лезть при первой встрече! Потому что ты им понравился, видите ли! Посмотри на этого, - Бетанкур дернул головой. – Я пришел в ресторан с девушкой, но его это нисколько не смущает, мать его! Мне что, на лбу написать, что я не гей?!

- Какой кошмар, - Софья подперла щеку ладонью.

- Тебе смешно, да? – сощурился Серж. – Нет, чтобы человеку помочь…

- Каким образом? – Соня распахнула глаза.

- Поцелуй меня. И он перестанет на нас пялиться.

- Думаю, справишься сам, без моей помощи.

- Ты совсем не жалеешь меня. Кто защитит меня от поползновений злобных геев, если не ты?

- Ты еще скажи, что теперь спать один боишься!

- Отличная идея! – воодушевился Бетанкур.

- Остынь. Слушай, - Софья смотрит на него изучающе. – А это не в первый раз, да? К тебе часто… пристают мужчины?

- Чаще, чем мне бы хотелось, - буркнул Серж, наполняя бокалы.

- А сколько тебе бы хотелось?

- Нисколько! Но меня особо не спрашивают. Особенно если учесть, что среди покупателей нашей продукции есть и такие… И я обязан демонстрировать толерантность. Знаешь, - на него вдруг нападет странный, несвойственный ему приступ откровенности. - Когда я учился в университете, у меня был друг. Он учился на пару курсов старше. И он был геем.

- Интригующее начало, - мурлыкнула Софья, пригубив из бокала. - Предвкушаю увлекательную историю.

- Уж и не знаю, насколько это увлекательно, - усмехнулся Серж. – Он и в самом деле был отличный парень – умный, начитанный, интеллектуал. С ним было интересно разговаривать – мы учились на одном факультете. Только он мне постоянно промывал мозги. На тему того, что я нахожусь в шорах мещанской морали. Что не знаю истинных границ своей сексуальности. И что никогда нельзя утверждать с уверенностью, что тебе нравится одно, если ты не пробовал другое. А с учетом того, что мне на тот момент уже не раз приходилось отбивать подкаты парней голубого цвета, я начал всерьез сомневаться – все ли со мной так, как мне кажется. И решил проверить…

- Бетанкур! Если ты сейчас скажешь, что хотя бы целовался с другим мужчиной, то я… То к черту наши договоренности, и мне плевать на пени и штрафы!

- А какие у нас в договоре пени и штрафы? – невинно полюбопытствовал Бетанкур.

- Серж! – под столом в изделие итальянских обувщиков воткнула шпильку его американская коллега. Бетанкур поморщился, а потом усмехнулся. Тронул пальцем свои губы.

- По-моему, кто-то волнуется – с кем я раньше целовался?

- Прекрати издеваться и рассказывай!

- Хорошо. Я решил для начала посмотреть… как это происходит. Да-да, не надо на меня так таращиться! Я смотрел гей-порно. Пару минут выдержал. Потом проплевался и понял, что я унылый гетеросексуал, и с этим ничего не поделаешь.

- Какое облегчение для женщин всего мира! – Софья немного пришла в себя после откровений Бетанкура. – Если бы, после Рики Мартина, еще и ты… А что твой приятель?

- Он мне не поверил, - Серж небрежно откинулся на стуле, – когда я ему заявил, что я все обдумал и понял, что гомосексуальные отношения – это не для меня. И он решил мне показать на собственном примере все прелести мужской любви.

- И чем кончилось дело? – осторожно спросила Софи. Разговор как-то престал быть шутливым.

- Дело кончилось дракой и сломанным носом.

- Чьим?

- А что, похож на то, что он был сломан? – Серж коснулся пальцем своего безупречного носа.

- Вы страшный человек, Бетанкур, - это неправильно, но чувство облегчения абсолютно реальное.

- Я не люблю, когда решают за меня, - совершенно серьезно ответил он. А потом резко развернулся к улыбчивому типу за соседним столиком. И, обращаясь уже к нему и на повышенных тонах: - Слышишь, приятель! Тебя ничего не смущает? Например, то, что я здесь с девушкой? Нет? Намеков не понимаешь? Тогда говорю прямым текстом – вали отсюда! Сам, иначе я тебя выкину!

В зале тут же материализовался метрдотель, но конфликт так и не вспыхнул – жертва нечеловеческого обаяния Бетанкура молча покинула поле боя. Серж церемонно склонил голову на сдержанные аплодисменты Софи.

- Странно ты понимаешь толерантность, скажу я тебе.

- Свобода личности гарантирована мне конституцией, - парировал Бетанкур. – Кстати, Софи… Я хотел кое-что уточнить по поводу нашей договоренности.

- Слушаю.

- Я тебя поцеловал в прошлый раз, так? Но ведь это не означает, что следующий поцелуй будет только через месяц? Я это понимаю так, что зона наших возможных контактов расширена до поцелуев в щеку. В любое время, так? Ну, скажи, что это так, иначе я начну выть на луну.

Было бы глупым думать, что такой мужчина, как Бетанкур, удовлетворится одним поцелуем в щеку раз в месяц. Ведь они все-таки взрослые люди. Есть некие разумные границы. Поэтому Софья кивнула.

- Да, все верно.

- Спасибо! – Соня не успела среагировать, и ее пальцы оказались уже у его губ. Привыкать. Надо к этому привыкать. Она сама придумала эту игру. Черт, чем она тогда думала?! Похоже, что не думала совсем.

Софья мягко освобождает руку, якобы для того, чтобы поправить волан тонкого муслинового платья.

__________

- Итак, Софи, в какую щеку тебя поцеловать сегодня?

Почему у нее такое чувство, что он переигрывает ее в ее же игре?!

- Вот сюда, - резко поворачивает голову налево.

- Как скажешь, - прошелестело тихо. Он наклонился к ней. И замер.

Ей кажется, что ее сердце стучит на всю улицу. Что его слышно во всем Валь-де-Грас. А этот проклятый Бетанкур стоит и ничего не делает!

Ну, наконец-то! Он качнулся вперед, прижался щекой к щеке. Легко потерся. Чертово сердце решило, что ему биться совершенно не обязательно и замерло предательски.

Он еще потерся своей щекой о ее. Это против правил! Так они не договаривались! Но сказать что-то вслух сейчас выше возможностей Софьи. Хочется стонать – от чувства собственной беспомощности, конечно же, от чего еще.

Он, наконец-то, слегка повернул голову. Ее щеки коснулись его губы. Только Бетанкур может сделать невинный поцелуй в щеку интимным и влажным – бес его пойми, как он это делает! И снова теплый выдох и негромкий голос.

- Спокойной ночи, Софи.

Очень актуальное пожелание! Снова она после его поцелуя в щеку пьет мятный чай, и заснуть удается только через час.

«Однако, дело сдвинулось с мертвой точки» - так считает он.

_______

В качестве прививки «от Бетанкура» Соня себе прописала общество Мари-Лоран. И внушительную порцию сплетен о Серже Бетанкуре – светских, разумеется. И чем грязнее, тем лучше.

Список вышел внушительный и, одновременно, странный. Бетанкура с кем только не видели – десятки, если не сотни эффектных красавиц всевозможных мастей. Но и только. Никаких мало-мальски чем-то подтвержденных слухов об отношениях. Ни одной помолвки – а ему двадцать девять, и он считается одним из самых видных холостяков страны. Ни-че-го. При всем его облике самовлюбленного самца, уверенного в своей способности уложить в свою постель любую – он ни разу ни во что не вляпался. Никаких скандалов, грязных сплетен, публичных обвинений. Ну, просто белый и пушистый. Белый и пушистый… Чертов Бетанкур! Чем больше она узнает о нем, тем больше понимает, что видит маску. Красивую, обаятельную маску. Софья видит маску. Все видят маску. Но кто там, под ней?!

_______

- Куда бы ты хотела пойти?

О, у нее великодушно поинтересовались ее мнением? Отлично! С воодушевлением:

- На выставку кошек!

У Софьи получилось удивить Бетанкура, потому что молчал он секунд десять.

- А… зачем?

- Обожаю кошек! Но не могу позволить себе завести кота. А посмотреть хочется…

- Ладно, - после паузы согласился Серж. – Поехали смотреть котов.

________

Им пришлось тащиться по пробкам в пригород, Бетанкур ворчал и ругался за рулем как истинный парижанин. А по приезду, на месте, Софи просто не могла отойти от потрясающей красоты мэйн-кунов и норвежских лесных, а Серж совершенно по-кошачьи фыркал, что такие выставки – форменное издевательство над животными, и для них это стресс. И при зрелом размышлении Софья с ним согласилась.

- А почему ты не можешь завести себе кота? – они возвращаются обратно в Париж, договорившись где-нибудь вместе поужинать. На дорогах уже гораздо свободнее.

- Не разрешено условиями найма квартиры. Когда заработаю себе на собственную квартиру – непременно заведу кота.

- Мэйн-куна?

- Ой, нет, - смеется Софья. – Они, конечно, милахи, но очень уж здоровенные. Мне нравятся британские и шотландские вислоухие. Я бы завела себе вислоуха – они забавные.

- Непатриотично, Софи.

- А я и не знаю – есть ли русские породы кошек. А французские есть, интересно?

- Есть, - кивает Серж. – Шартрез. Или картезианская кошка.

- Ты и в кошках разбираешься?!

- Я вообще на все руки мастер, - ухмыльнулся Серж. – Просто у меня в детстве была кошка.

- Шартрез?

- Нет. На улице подобрал – так что вряд ли это шартрез. Белая, а лапы и уши – серые.

- Как ее звали?

- Смеяться не будешь?

- Буду!

Бетанкур усмехнулся.

- Марго.

- Очень кошачье имечко, - ответно рассмеялась Софья.

- У нее и характер был соответствующий. Королевский.

- Что с ней стало?

- Умерла, - Серж пожал плечами. – Кошки живут меньше людей. Ты проголодалась?

_________

Главное, не дать ему опять начать плести свои сети, создавая эту обстановку романтической близости. И лучшая защита – нападение.

- Так и представляю – белокурый хорошенький ребенок с белой кошкой на руках. Серж, скажи честно – тебя в детстве принимали за девочку?

- Ну, если честно – то да, - Серж рассеянно вертит в руках нож. Софи невозможна! Весь знаменитый французский Résistance – дети по сравнению с этой девушкой! Это и раздражает, и восхищает одновременно – как она упорно сводит все их встречи к приятельскому необременительному общению. То, как она одевается – специально очень сдержанно, нарочито асексуально, за исключением первых раз. Думает, это ей поможет? Наивная.

- Знаешь, - продолжает он, - помнится, мне было лет шесть или семь. Тогда было модно… или это Клоди так решила… в общем, у меня были длиннющие патлы – до плеч. Я взбунтовался, потребовав подстричь меня, в конце концов. И Клоди повела меня в парикмахерскую.

- Клоди – это нянька?

- Клоди – это… мать, - слово далось ему с видимым усилием. Серж прокашлялся. – Так вот. Сижу я, значит, в кресле. И парикмахерша спрашивает Клоди: «На макушке волосики подлиннее оставить для бантика?».

Соня звонко рассмеялась, Серж поддержал ее улыбкой.

- Слышала бы ты, как я вопил, что я мальчик, а не девочка. Вопил и топал ногами.

- Бедный малыш, - Софья просмеялась. – Как я вижу, волосики на макушке для бантика тебе все-таки оставили?

- Что ты имеешь в виду?

И тут она прокололась. Протянула руку и запустила пальцы в пепельные волосы. Соня все гадала: он действительно их укладывает – с пенкой и феном? Потому что лежали его далеко не самые короткие волосы всегда на зависть естественно и красиво. И вот сейчас поняла, что это все очередное вранье маски Бетанкура. Ни следа средства для укладки под ее пальцами. А еще его волосы очень мягкие – как у ребенка.

Серж вдруг повернул голову и совершенно по-кошачьи потерся о ее ладонь.

- И за ушком почеши, пожалуйста, - ну натуральный кот!

- Может быть, тебе еще и молока в блюдечко налить? – Соня поспешно убрала руку, но ощущение его волос на собственных пальцах осталось. – Скажи мне, чем голову моешь? Как за волосами ухаживаешь?

- Понравилось? – уголок его рта дернулся вверх. Софья чертыхнулась про себя. Чтобы выдержать битву против Сержа Бетанкура, голова должна быть максимально холодной. А у нее это совсем не получается. - Я пользуюсь исключительно продуктами собственной компании. И тебе советую попробовать.

- Ну, просто ходячая реклама «Бетанкур косметик»!

- Именно так. Я даже снимался для рекламы нашей продукции.

- Да?!

- Угу, - он говорит это совершенно спокойно. – Наш титульный мужской парфюм «Betancourt Homme» я рекламировал пару лет назад.

- Вы полны неисчислимых талантов, мсье Бетанкур!

- Не особенно хотел, если честно, - морщится Серж. - Каждый должен заниматься своим делом. Но наши маркетологи решили, что моя физиономия – это хорошо узнаваемый бренд.

Софья понимает этих неведомых маркетологов.

___________

Она стоит, словно солдат на параде – вытянувшаяся, напряженная. Боится? Скрывает, но боится. Правильно боится. Именно поэтому он не стал ничего делать.

Сухой короткий равнодушный поцелуй в нежную щеку. Легко коснулся ее плеча рукой.

- До встречи, Софи.

И как это прикажете понимать?!

Сегодня я буду кутить. Весело, добродушно, со всякими безобидными выходками. Приготовьте посуду, тарелки: я буду всё это бить. Уберите хлеб из овина: я подожгу овин.

Очередная встреча. Очередной ресторан. Бетанкур в очередном безупречном костюме.

- Скажи мне, ты что – даже спишь в костюме?

- Нет, - он невозмутим. – Сплю я голый. Я думаю… - тут Софи уже догадалась, что он ей ответит, и мысленно отвесила себе подзатыльник, - ты в этом в скором времени убедишься.

Она с досады прикусила себе губу. Это надо же было так неудачно сформулировать вопрос!

- Я… хм… хотела спросить. Ты носишь только костюмы?

- Нет. А можно, я задам встречный вопрос? Почему ты перестала надевать платья с декольте?

- Кончились.

Он усмехается, оглядывая ее красно-синюю тунику в этническом стиле. Разумеется, он Соне не верит.

- Мне пришла в голову идея. Куда нам пойти в следующий раз. Вот там я буду не в костюме.

- И куда же это?

- Сюрприз, Софи, сюрприз. Я позвоню тебе в пятницу, и обозначу дресс-код.

- Отлично, - вздернула подборок Софья. – Вот, наконец-то, и будет повод вывести в свет свой сарафан, кокошник и салоп.

Тут ей снова пригодились лекции по межкультурной коммуникации.

У подъезда он снова мил и невинен – насколько эти слова можно применить к Сержу Бетанкуру. Короткий поцелуй в щеку, пожелание спокойной ночи тихим шепотом на ухо. Он явно уже настроился на следующую встречу, и брать реванш будет там. А у Софьи именно сейчас, от этого шепота на ухо, дрожь по спине.

________

У Сони была мысль сорвать Бетанкуру его план и придумать свой вариант, где бы они могли встретиться. Но тут вмешались обстоятельства в виде мсье де Лилля, ее великолепного и неугомонного шефа. Который отправил Софью в Марсель – тамошнему офису «Кристис» срочно понадобилась очная консультация по ее профилю.

Поездка растянулась на три дня, к тому же Соня плохо переносила поездки в принципе – особенно, самолеты. Не любила эту сутолоку и мельтешение лиц – наездилась, точнее, налеталась в свое время. Вот на машине – другое дело. Но для деловой поездки это слишком хлопотно, поэтому выбор был сделан в пользу скоростного TGV. Именно в нем, на обратной дороге из Марселя, ее и застал звонок Сержа. А она только-только задремала.

Соня поморщилась, растерла ладонью затекшую шею. И сказала хрипло в трубку:

- Алло?

- Привет, Софи, - голос Бетанкура отвратительно жизнерадостный. – Соскучилась?

- Только-только прекратила рыдать от тоски в подушку.

- То-то я слышу – голос у тебя хриплый, - Бетанкур за словом определенно ни в чей карман не лазит. – Ну, не плачь, маленькая. Я в субботу поведу тебя развлекаться. Соответственно нашему в принципе молодому возрасту.

- Развлекаться соответственно нашему возрасту еще время не пришло, - огрызнулась не до конца проснувшаяся Соня.

- Какая порочная девочка, - хмыкнул Серж. – Мы идем танцевать и отрываться в «Chez Moune».

- Что это?

- Один из лучших ночных клубов Парижа. Неужели ты о нем не слышала?

- Я хорошая девочка и не шляюсь по ночным клубам.

Бетанкур на том конце расхохотался.

- Ну, тогда готовься. В субботу я буду лишать тебя невинности.

- Размечтался, - буркнула Софья. – А может, ну его – этот клуб?

- Почему?

- Я только-только подъезжаю к Парижу. Возвращаюсь из деловой поездки.

- Да завтрашнего вечера куча времени. Я заеду за тобой к девяти.

Поблажек он ей не даст. Софья откинулась на спинку сиденья, глядя на быстро мелькающий за окном пейзаж. Ночной клуб? Оторваться? Ладно, как скажешь, Бетанкур.

Про ночные клубы она, конечно же, пошутила. В свое время, в годы студенчества, Софья позажигала не в одном парижском ночном клубе. Только они явно были не такие пафосные, как те, в которых тусуются владельцы косметических компаний и прочий бомонд. Но дресс-код везде чем-то схож. Мы же собираемся отрываться, не так ли?

______

Они смотрят друг на друга со смесью изумления и восхищения – так же, как и в свою первую встречу.

- Серж, сердце с другой стороны, - комментирует Соня его очередной театральный жест.

- Черт, я снова забыл, - белозубо усмехается Бетанкур. – Но, Софи… Где бы оно ни было – я смертельно ранен в него.

- Тебе тоже определенно идет… быть не в костюме.

Если говорить совсем откровенно – он безбожно хорош в этих светло-голубых джинсах, бело-бежевой с мелким принтом рубашке, короткие рукава которой обнажают руки. Руки, у которых есть вполне приличный рельеф и чуть тронутая загаром кожа. Картину дополняют бежевые замшевые мокасины и художественный беспорядок на голове.

- Что с прической, Бетанкур? Сломался фен?

- Поленился, - ухмыляется он. Наклоняет голову. – Зато ты, Софи… безупречна.

А то она не знает! À la guerre comme à la guerre, как говорится. Ультракороткие шортики из черной кожи, топик из золотистой ткани с пайетками на тонких лямках. Черно-золотые, в тон, босоножки на десятисантиметровой шпильке – но проверенные не одним ночным клубом, удобные. На макияж ушел час – основательно, чтобы держался, не «поплыл» в жарком свете стробоскопов и от танцев, все, как положено: основа, тон, пудра, карандаш, тени, тушь, румяна, блеск. Волосы, недолго думая, гелем уложила назад – самый удобный вариант, проверено. Огромные золотые кольца в ушах и на руках. В общем, отвыкла она от себя такой. А Бетанкур ее такой и вовсе никогда не видел. И сейчас пялился. Смотри, смотри, для тебя старалась.

- Ну что, я угадала с дресс-кодом?

- Угу, - он не может оторвать от нее взгляда: ноги, плечи, бездонные глаза – на все хочется смотреть. И кое-что еще и потрогать хочется ужасно. – Только я себе кокошник несколько иначе представлял…

- Вы оторвались от родной культуры, князь Бобровский. Ну что, едем? Что-то я твоей машины не вижу… Ни одной из твоих машин.

- Я на служебной, - Серж, наконец-то, смог отвести от нее взгляд. Мотнул головой в сторону стоящего в паре метров черного автомобиля. – Отрываться – так отрываться. Алекс отвезет нас.

- Алекс – это твой водитель?

- Да. И гонец… для особых поручений.

- Хорошо быть богатым.

Серж хмыкнул, открывая перед ней заднюю дверь черного «ситроена». И всю дорогу до клуба не сводил глаз с ее голых коленок, представляя, как целует их. Совсем в иной обстановке.

___________

Клуб как клуб, между прочим. Только коктейли по пятнадцать евро. Наверное, они туда за такие деньги что-то особое подмешивают. Или это Соне после долгого перерыва так в голову ударило? Но после парочки коктейлей – вкусных, надо отдать должное, - фурия вырвалась на волю. Точнее, на танцпол.

Наверное, она действительно давно не отдыхала - так вот, до отключения всего. В студенчестве это было обычное времяпрепровождение – коктейли, танцы до утра и возвращаешься оттуда далеко не всегда одна. И ведь это было совсем недавно. Неужели она так изменилась всего за пару-тройку лет?

А сейчас было хорошо. Хорошо вот так забыть – о работе, об амбициях, о планах на будущее. И снова ощутить себя королевой танцпола. Серж двигался неплохо, но куда ему до нее. Он, впрочем, и не пытался угнаться – основной задачей для себя считал не подпускать к черно-золотой богине других поклонников. Это потом Софья оценила, что это было весьма благоразумно и даже благородно с его стороны. А в тот вечер она просто отдалась знакомой магии ритма, музыки, мелькания огней и, называя вещи своими именами, алкоголя в крови. Отрываться – так отрываться.

__________

- Не представляешь, как я благодарен ди-джею, - его губы у ее виска.

- Устал? - они плавно покачиваются в ритм медленной музыки – тягучий вокал Лары Фабиан. – Слабо, Серж, слабо.

- Я в другом силен, - он плотнее прижимается губами к ее виску. А потом не только губами и не только к виску – прижимает ее всю к себе вплотную. Она его. На этот вечер – его. И пусть почувствует это. Чувствуешь? Да, это твоя заслуга, вредная девчонка. Королева танцпола. Богиня в черном и золотом.

А она вдруг покорно кладет голову ему на плечо, и все с той же невозможной грацией неспешно двигается в его руках. И не отстраняется, хотя наверняка чувствует реакцию его тела на ее близость. Ну, они же взрослые люди, в конце концов.

_________

- Тебе не холодно? – весна в этом году ранняя, теплая, но уже ночь и довольно свежо. Такси довезло их до ее дома, в котором почти все окна темны – час поздний.

- Немного, - Софья поводит плечами. Действие алкоголя рассеивается понемногу, сказывается усталость от танцев. Единственное, что остается неизменным – волнующее присутствие Бетанкура.

- Ты помнишь, что прошло два месяца? – голос его негромкий.

- Помню, - отвечает так же тихо.

- И?..

- Да целуй уже меня, Серж! Я хочу домой, спать.

Спать ей хочется! Ведьма!

На губах ее уже нет никакой косметики. И только сами губы – мягкие. Нежные. С грешным привкусом дайкири. Сладость сахара, кислинка лайма, крепость рома. И ее губы. Это не может не ударить в голову. А Серж почему-то вспоминает их дурацкий, нелепый уговор ... Я позволю вам поцеловать себя в губы… С языком?.. Понял, без языка. Вот на этом и стоит остановиться. Не поддаваться магии этой сладости со вкусом рома и лайма.

Ее рот вдруг приоткрывается, сменяя нежную сухость на интимную влажность. И все его благие намерения летят в тартарары. Рукой обнять ее за талию, ладонь под топик, к гладкой коже спины, прижать к себе крепче. И – к черту все, я обманул тебя, девочка. Я больше не могу ждать. Ты виновата сама.

Она приняла его сразу – его объятья, его поцелуй, его руки, губы, все тело, прижимающееся к ней. И вжалась сама ответно. И ответила на поцелуй. Еще как ответила.

Ее пальцы, скользнув от его затылка вниз, пробрались под ворот рубашки и гладили основание шеи. Откуда она знает, что у него там очень чувствительное место?! Его пальцы нетерпеливо порхали по ее пояснице под топиком, чертя что-то. Откуда он знает, что от прикосновения там у нее подгибаются колени?! Обвила своей ногой его бедро, прижалась еще крепче. Потерлась о его пах. Он глухо застонал ей в губы, не прекращая целовать. Да, я знаю, чего ты хочешь. Знаешь, и я…

Раздался негромкий стук, потом смех, потянуло табачным дымом. И они словно опомнились, шарахнулись друг от друга. Кто-то из жильцов открыл окно, чтобы покурить. И заодно спасти их от неминуемых глупостей.

Они молчали долго оба, уравнивали дыхание, собирались с мыслями. Никто не мог решиться начать разговор первый.

Соне сейчас холодно. А ведь совсем недавно было жарко, очень жарко. Она обхватила себя руками и решила, что молчать – глупо.

- Мы так не договаривались, Серж, - голос прозвучал так спокойно, что впору аплодировать себе.

- Ты меня спровоцировала! - он словно ждал ее слов. И тут же взорвался – гневно, запальчиво. На самом деле, вдруг понял, что если она сейчас скажет какую-то глупость – что он нарушил уговор, что это их последняя встреча, - то он просто зажмет ей ладонью рот покрепче, отберет ключи от квартиры, взвалит на плечо и… И потом у нее дома будет трахать ее до изнеможения, пока сил не останется совсем!

- Серж…

- Я просто поцеловал тебя! А ты раздвинула губы и спровоцировала меня!

- Ты прав.

Он замер. А ей сейчас больше всего хочется остаться одной, уйти, любой ценой спасти остатки собственного достоинства.

- Софи, моей вины в том, что так вышло, нет, - уже спокойнее.

- Да.

- Все наши договоренности остаются в силе!

- Хорошо, - голос ее звучит безразлично. – Я пойду домой, Серж, ладно? Замерзла и устала.

Почему с ней все так сложно? Он уже ни хрена не понимает - чего хочет от нее, чего не хочет, чего боится.

- Иди, - кивнул кратко. – Только сначала… - короткий крепкий поцелуй в губы. – И не провоцируй меня больше!

Он дождался, пока за ней закроется дверь подъезда. И пошел. Лишь спустя два квартала до него дошло, что брести пешком по ночному Парижу, когда у тебя на руке золотые Patek Philippe за двадцать тысяч - как минимум, неблагоразумно. А если точнее – то опасно. Серж засунул руку с часами в карман джинсов и поднял правую, голосуя такси. Зря он отпустил Алекса. Самонадеянно.

______

Она начала раздеваться, едва шагнула за порог. Сбросила босоножки, резко топик через голову на пол, прыгая на одной ноге – шорты туда же. Завтра воскресенье, уберет завтра. А сейчас – в душ.

Смыть с себя все. Гель для волос, тонну косметики. Прикосновения его рук, вкус его губ, запах его кожи. И это липкое между бедер, будь он проклят! Она долго стоит под льющейся водой, упершись ладонью в стену и наклонив голову. Глядя, как стекает вода в отверстие в полу. Утекай. Утекай. Исчезай.

Душ не помог. Стоило ей оказаться под одеялом, непрошеные мысли вернулись. Боже, как он пахнет. У него совершенно сумасшедший парфюм – с какими-нибудь феромонами наверняка, она читала, что есть такие запахи. Иначе какого черта она так на него реагировала?! Терлась об него, как… Фу, стыдно! Стыдно, не стыдно, а от воспоминания о том, какой он был твердый там, где она к нему прижималась, обдало жаром. Он хотел ее. Как мужчина хочет женщину – просто, явно, безыскусно. У них сложились какие-то сложные, идиотски запутанные отношения, но в тот момент все было предельно просто. Он хотел ее. Она хотела его. Да она и сейчас его хочет!

Софья повернула голову и застонала в подушку. Чтоб тебе, Литвинский, жена полгода не давала!

После получаса бесплодных попыток уснуть и осознания того факта, что ни ромашковым, ни мятным чаем делу не поможешь, Соня поступила как взрослая и разумная женщина – закрыла глаза и развела в стороны бедра. Это крайнее средство, но если она себе сейчас не поможет, то при следующей встрече просто изнасилует Бетанкура.

Спустя десять минут Софья уже сладко спала. Снился ей Серж, одетый в средневековый костюм. В руках у него лук, и он целится, прищурив один глаз. Ей кажется, что он целится в нее. А потом сильные пальцы отпускают тугую тетиву. И стрела улетает высоко. В небо.

__________

Он долго ругался, разыскивая по всей квартире свою заначку. Грохотал ящиками в ночи. Нашел в серебристой спальне, в тумбочке под телевизором. Как там они оказались – не помнит категорически. Надо быть все-таки внимательнее – дело, в общем-то, уголовно наказуемое. Хорошо, что Zippo и пепельница предусмотрительно положены рядом с портсигаром.

Он щелкнул зажигалкой, прикурил, затянулся сладким дымом. Откинулся в кресле, сполз пониже, так, чтобы достать ногами до уголка кровати. Он сейчас выкурит одну сигарету и спокойно заснет. Марихуана всегда на него действует именно так.

Серж не считал себя постоянным курильщиком марихуаны. В студенчестве баловался – трахаться под марихуану кайфово, он помнит. А потом, когда мадам Нинон поставила его перед фактом – потом стало не до того. Большой бизнес и его проблемы выносят мозг похлеще любого наркотика. Но сигареты с марихуаной дома до сих пор держал – на всякий случай. Как правило – на всякий поганый случай. Последний раз Серж курил около года назад - когда Вивьен…

С губ молодого мужчины сорвался смешок – в тишине и пустоте большой спальни он прозвучал громко.

- Поздравляю тебя, Бетанкур, - он глубоко затянулся. – У тебя появилась еще одна причина курить марихуану. Синеглазая, отлично целующаяся причина. И как ты до этого докатился?..

Ответная тишина удручала. Не глядя, нашарил рукой слева пульт, щелкнул на «play». Грозно и тревожно зазвучали струнные, от удивления Серж едва не свалился с кресла. Какая-то классика заряжена в музыкальный центр. Господи, что с его памятью? Не помнит, как убирал сюда сигареты. Не помнит, откуда здесь диск с такой музыкой.

Вступили ударные. Черт, а ему нравится. Еще одна затяжка. Надо будет завтра посмотреть, что это играет.

Оркестр еще доигрывал «Ночь на Лысой горе», когда Серж уснул - прямо там, в кресле. На полу, в пепельнице, еще какое-то время дымилась сигарета, но потом погасла и она.