Избранная №7

          От начала веков борьба добра и зла, перенесенная с небес на землю, идет среди людей заменивших богов. Посланцы богов продолжают битву за тех, в чьих силах изменить сердца людей и будущее всего мира.  Избранный Бореуса – Бога добра должен выполнить возложенную на него миссию, несмотря на вмешательство и противостояние посланцев Бога Ириуса –  сущего зла.

           Для защиты Избранного бог добра Бореус, посылает воплощенного в человека воина, своего бесстрашного сына с вечным добром наполняющим его сердце.

Надпись со стены в  Храме Бореуса на Севере Конера.

Ривберийский лес, лагерь разбойников, 374 год от Битвы Богов.

Ночная сырость и холодный ветер заставляли пленника ежиться и поводить плечами под разодранным в клочья плащом. Сосредоточенное лицо и опущенные глаза говорили о том, что он напряженно думает, не обращая внимания на своих мучителей и возможно будущих убийц. Несколько раз пленник с тоской поглядывал в сторону просвета между деревьев, пытаясь определить, когда же наступит новый день и его мучения прекратятся. Ему дали время лишь до рассвета. Только за эти жалкие несколько часов он должен был срочно придумать, откуда ему взять немыслимую сумму денег, которая станет выкупом за его жизнь.

–Что надумал мыслитель?

Обнажив большие белые зубы, предводитель разбойников впивался зубами в жареное мясо, не думая о том, чтобы накормить и пленника. Громко посмеиваясь, огромный и по глаза заросший бородой мужчина прервал размышления пленника, чтобы снова и снова почувствовать над ним свою власть и превосходство. Показать насколько пленник зависит сейчас от одного его слова или простого взмаха руки.

По рукам его, часто обагренным кровью, сейчас стекал сок ароматного мяса, благодаря чему разбойник оставался в весьма хорошем настроении.

–Ничего такого, что могло бы обрадовать тебя и твоих сообщников – тихо ответил человек, моргая заплывшим глазом.

 Другой глаз пленника смотрел на разбойника без всяких признаков страха, и это разбойнику нравилось. Необычный путник и необычная ночь сегодня. Давно он уже так не веселился.

–Ну–ну, дело твое. Коли помирать приспичило так это мы быстро. Только имя свое шепни, чтобы было, что по трактирам рассказывать. Опять же родственничков твоих утешить.

–Имя мое ни к чему вам. Теперь я останусь в памяти людей как Избранный № 5.

Разбойник перестал на минуту жевать сочный кусок мяса и потянул воздух носом, жест этот говорил о его явной заинтересованности. Большие налитые кровью глаза снова скользнули по лицу пленника. Сгорбленный и щуплый человечек не способный защитить себя физически. Он сдался без боя и сейчас красовался своими синяками и побоями в оранжевых отсветах костра. Волосы длиной до плеч слежались и лежали серыми космами. Одежда была не новая, но вполне пригодная для жизни. Сразу видно умный купец, оделся попроще, чтобы внимание воровской братии не привлекать.

Потом мелькнули где–то в воспоминаниях детства рассказы об Избранных. Посланцы богов выполняющие свою миссию среди людей. У них есть неуязвимый защитник и что–то еще. Разбойник резко дернулся, закапав и без того грязную одежду жиром с куска мяса.

–Это что же ты тот самый, который должен что–то принести людям?

–Да.

–И сейчас явится твой защитник неуязвимый для смертных?

–Нет, он не придет. Он вернулся в Конер на свой бой. Я один можете не бояться.

–Он бросил тебя? – успокоившись, спросил разбойник, возвращаясь к своему ужину.

–Почему бросил? Так и должно быть я исполнил свою миссию, и теперь он должен исполнить свою.

–Что–то я не пойму – ковыряясь в зубах, продолжал предводитель разбойников. – Вот нашел он вас и что с того людям? Ничего – пожав плечами, отвечал он сам. – Золота беднякам не раздаете. Вечной жизни не обещаете. Зачем нужны вы вообще? Вот, например, ты что сделал?

–Я принес людям милосердие.

–Милосердие – скривившись, произнес вслед за пленником разбойник. – Что это? Масло чтоб на хлеб мазать или вино, чтобы пить?

–Если хочешь, я расскажу тебе всю историю.

–Рассказывай – глянув на небо, позволил разбойник и лег на бок, подперев голову рукой. – До рассвета у тебя еще есть время.

Бросив остатки еды в костер, и оттерев руки об себя, мужчина стал смотреть на своего собеседника.

–Я был королем. Достаточно богатым и храбрым чтобы начать войну. Не потому что мне угрожали соседние государи и не потому, что моим людям нечего, было есть, просто я захотел стать великим воином–королем и все. Боги были за меня, и я побеждал. В одном из сражений меня ранили, и я остался лежать на поле битвы, среди множества трупов один одинешенек, в крови и совершенно без сил. Богатый и известный всему миру, лежал я, среди горы трупов и истекал кровью.

Когда я пришел в себя, солнце стояло высоко, и я едва смог отползти с этого поля, над которым уже кружило воронье. Я дополз до хижины дровосека. Жена дровосека и его мать выглянули в окно и испуганно отшатнулись. Я был на чужой земле, в завоеванном мной крае. Не знаю, узнали они меня или нет, но никто не вышел помочь мне кроме маленького ребенка лет шести.  Девочка вынесла мне воды, и кусок хлеба. Жесткий черный, который я проглотил как изысканное лакомство.

Мне удалось выжить и добраться до своего лагеря, где уже выбирали моего приемника и не особо спешили на мои поиски. Одного короля–воина вполне мог заменить другой, и все были бы довольны. На другой день после моего возвращения в лагерь, привели тысячи пленных мужчин и женщин, детей, юношей и девушек, всех тех, чьи отцы и братья погибли в той битве. Я стоял и смотрел на них, и стоило мне махнуть рукой и все они лишились бы жизни или стали бы на всю жизнь бесправными рабами.

 И сам я в этот момент ужаснулся тому, что столько жизней зависит от моего решения. Вспомнилась и та девочка, что дала мне воды, не спрашивая имени и не требуя платы взамен. Тогда я понял, что иногда человек должен думать не только о себе, но и о других людях. Проявлять милосердие и доброту к тем, кто в этом нуждается и, кто без этого не сможет.

Громко вздохнув, пленник покосился на розовеющее небо и снова поежился под своим плащом.

–Я отпустил их.

–И все? – спросил разбойник.

–Все. Я передал власть сыну, а сам ездил по своей стране и помогал тем, кто в этом нуждался.

–Бросил свою корону? – расхохотавшись, спросил разбойник.

–И королевство – подтвердил мужчина, и первые лучи солнца заиграли на его седой бороде и волосах.

–Глупец! – воскликнул разбойник, вставая со своего места.  – Хуже, чем глупец. Сумасшедший! Нужно было продать всех рабов и править дальше, завоевывая государство за государством. Ты слишком мало голодал и спал на холодной земле. А, ту девчонку можно было просто озолотить, поселить во дворце, если хочешь.

–А потом? – подавшись вперед, спросил мужчина.

–Что потом?

–Когда все завоюешь, что будешь делать потом?

–Буду править, и множить свои богатства.

–Тебе не дадут – покачав головой, уверил его пленник – отравят или толкнут с башни. Кому нужен вечный король? Каждый хочет занять его место. Родные дети станут твоими худшими врагами.

–А что дало тебе твое нынешнее состояние? – скорчив лицо, спросил разбойник и махнул рукой на его остатки плаща. – Ты вкусно ешь? Спишь на парче под золотым балдахином?  Ездишь на коне, которого можно поменять на целое государство?

–В каждом доме, где я останавливался на ночлег, мне были рады. Спешили накормить и обогреть. Говорили со мной обо всем и оставляли ночевать. Тебе подадут воды, если ты попросишь? Нет, не подадут. А мне давали и воду, и вино просто, потому что я – это я. И никто не боялся того, что я могу причинить им боль. Милосердие порождает милосердие, так же как боль и гнев – новую боль.

–А сейчас ты получишь за свое милосердие смерть. Приятное завершение? – злорадно проговорил разбойник.

–Должен признать, что да – согласился пленник. – Силы мои уже не те, что прежде. Ходить от города к городу и по деревням все труднее и труднее. Смерть для меня тоже станет милосердием.

–Вот и получи ее старый дуралей! – зарычав, крикнул разбойник и замахнулся секирой над головой говорившего пленника, но другая секира, подставленная под лезвие, не дала ему сделать, то, что он хотел. Поднявший в его защиту оружие человек посмотрел главарю разбойников в глаза, и в его морщинах скользнула слеза.

–Я был рабом – тихо произнес он.

Лицо, его заросшее бородой, не скрывало ужасных шрамов и покалеченного уха. Все знали, что он сбежал от своих хозяев не от хорошей жизни. Столпившиеся поодаль разбойники, молча, смотрели на то, что произошло. Пойти против вожака, никто не смел, защищать смутьяна тоже. За это было только одно наказание – смерть.

Вожак поглядывал некоторое время то на пленника, то на своего человека пока не принял окончательного решения. Обе секиры опустились, и вожак кивнул, указывая головой на пленника. Путы на его руках и ногах были разрезаны, в дорогу ему дали кусок хлеба и сыр. Путь указали по едва заметным приметам. Смутьян уходил вместе с ним.

            –А другие Избранные, что они принесут нам? – хрипло спросил вожак.

–Это ведомо только великому Бореусу и его Посланнику – покашливая в кулак, ответил бывший король, ковыляя со своим новым попутчиком все дальше от лагеря бандитов.

Барельефы на стенах с точностью до жестов отображали то, что происходило посреди древней залы в тени гигантских колон.  Высеченные в проемах стен сцены борьбы из камня, покрытые тысячелетней пылью сотрясались от силы двух воинов, пытающихся поразить друг друга. Основания колон в виде голов драконов, окружавшие весь зал, стряхивали свою вековую пыль прямо на них, не давая им разглядеть поле битвы.

Красный и синий свет, выпущенный из их ладоней, при столкновении вызывали взрывы и сотрясали самое основание храма. Крыша, поддерживаемая колоннами, могла рухнуть в любой момент, но битва продолжалась.

Выпуклые глаза фигур на стенах безмолвно смотрели на битву, которая уже не раз проходила в этом зале. Разверзнутые рты каменных фигур со стрелами в руках застыли в вечном крике боли и поражения.

Светловолосый воин выпустил из ладони красную стрелу и, тряхнув волнами волос, послал ее через зал в темноволосого воина. Раненный в плечо противник застонал и пустил в ответ голубое пламя, которое опалило светлые локоны с правой стороны противника до самых корней.

Синие глаза воителя блеснули весельем. Он презрительно глянул на дымящиеся остатки своих волос и снова поднял руки, над головой собирая все свои силы.

–Неужели ты думаешь это невозможно восстановить? Всего с помощью одного маленького прикосновения хотя бы и ее – музыкальным голосом произнес он и направил пальцы в противоположный конец залы.

Темноволосый воин, сверкнув глазами, установил перед собой голубой сияющий щит из света и отразил удар прямо на противника. Красный отраженный свет прошел сквозь светловолосого воина, словно нож. В его синих глазах мелькнуло чувство боли и страха, но лишь на какое–то мгновение. Затем лицо его, прекрасное и завораживающее своей красотой, исказилось в страшной предсмертной судороге. Воин упал.

Его противник свалился на пол вслед за ним. Бой был завершен. Это был конец его пути и начало другого, черные глаза воина закрылись. На тела обоих взирали выпуклые глаза каменных барельефов и картин, бездушно наблюдающих за тем, как проходит последняя сцена этой битвы. Струящийся через крипты наверху свет засеребрился, и в зале потекли минуты вечности. Они неспешно протекали над этими павшими в битве врагами, оставляя место для следующих битв и воинов, которые придут вслед за ними.

В мире еще будут воины обоих богов, будут Избранные и их миссии. Все это еще будет.

Великая пустыня, город Шаэберне, 531 год от Битвы Богов.

Перестук барабанов слепца Каира и его трех сыновей задавал ритм, под который Элинэ двигалась не останавливаясь, она извивалась и крутилась, выполняя то чему столько раз учила ее госпожа болим лучшая танцовщица Шаэбернэ. Сегодня Элинэ не боялась, как всегда. Свадьбы всегда были торжеством официальным и весьма благопристойным. Нанять танцовщицу могли себе позволить не все в городе Шаэбернэ – жемчужине городов Великой пустыни. Развлечение было не из дешевых, но обычаи свадебных торжеств принуждали свято исполнять все, то, что уже веками возводили в ранг традиций их предки.

Где–то в тумане курившихся благовоний проглядывали силуэты жениха и невесты в золотых одеждах и дорогих украшениях.  Они сидели на возвышении, окруженные гостями и родственниками, скупо кивали головой в знак приветствия и нервно поглядывали друг на друга. Сегодня они, возможно, видели друг друга впервые. Законы о заключении браков позволяли делать выбор супруга родителям даже без согласия детей. Все важные люди города и богатые купцы заключали свадьбы только так. С пользой дела и процветания рода. Затем через некоторое время мужу будет дозволено взять наложниц и других жен не обязательно выгодных для семьи.

Столы ломились от дорогой еды, на свадебный пир был даже доставлен с далекого Севера лед и гости с благоговением погружали драгоценные в этой пустыне кусочки твердой влаги в свои кубки и чаши. Над залом струился душный дым курений и перестук барабанов в этом дыме. Элинэ давно уже задыхалась, но продолжала танцевать, всем сердцем умоляя покровительницу танцовщиц, чтобы распорядитель торжества дал разрешение уйти как можно скорей.

Рокот барабанов нарастал, сухая жара этой ночи заставляла Элинэ чувствовать, как пот струйками стекает по спине через короткую синюю безрукавку из тончайшего газа, до юбки низко сидящей на бедрах из той же синей материи. Десятки мелких колокольчиков, нанизанных на длинную юбку, позванивали в такт барабанам. Девушка заметила, как напряжены сыновья старого Каира, на лбах их такие же капли пота как у нее. Звон колокольчиков на ее одежде доносится до молодых на возвышении, отгоняя по поверьям злых духов.

Музыканты и танцовщица напряглись, за окном, прикрытым шелковыми занавесями сквозь жару послышался далекий крик птицы нир, время перевалило за полночь. Значит, сейчас гости пойдут провожать молодых до их дома.  Украшенные драгоценностями жены и наложницы гостей потянулись к молодым второй раз, за этот вечер. Лениво перешагивая через откормленных лежащих под ногами котов и собак, они продвигались к возвышению.  Легкие одежды из газа и шелка заставляли их чувствовать жару меньше чем Элинэ. Не двигаясь, целый вечер они пили напитки, и вина из фруктов с кусочками льда в чашах, над ними стояли бесчисленные слуги и служанки с опахалами и веерами, отгоняя от своих хозяев жару и надоедливых комаров.

Послышались приветственные крики родственников, и жених с невестой медленно пошли к выходу из крытой анфилады террасы. Закрытая всего одной стеной терраса, несмотря на свою архитектурную хитрость, собрала на свои каменные колонны и полы весь жар прошедшего солнечного дня и, даже фонтаны и постоянно смачиваемые водой мозаичные полы, парили жаром и чадящими светильниками с благовонными маслами.

Процессия прошла через весь зал и замедлила свой ход, у роскошных занавесей принимая последние поздравления. Элинэ вытянула шею и затрясла колокольчиками из последних сил, пытаясь разглядеть, ради кого остановили процессию с молодыми. Пот уже собирался в ручейки и скатывался по спине и в ложбинку между грудями. Дыхание танцовщицы с каждой минутой становилось все громче. У занавесей мелькнуло прекрасное лицо и светлые волны волос. Танцовщице показалось, что это эль Ириус, но потом она качнула головой. Никто не приглашал его на эту свадьбу, это она знает точно, а сам он на свадьбы без приглашения не ходит. Это кто–то другой. Может чужестранец с Севера, говорят, что там почти все люди имеют волосы такого цвета и синие как небо глаза.

Процессия прошла под занавесом, и распорядитель торжества наконец–то хлопнул в ладоши. Элинэ спрыгнула с помоста вниз и накинула свой плащ грязно–серого цвета, как и вся одежда простых людей в Шаэбернэ. Она подошла к распорядителю и оттерла рукой пот со лба.

– Держи – сморщившись, он передал ей тощий кошелек, рука распорядителя указала на ближайший стол – можешь взять отсюда финики и другие фрукты.

Распорядитель также расплатился с музыкантами, и они принялись собирать свои барабаны. Слуги уже собирали остатки еды со столов, вытирали забрызганную вином и напитками мозаику на полу. Потушенные лампы с куреньями и маслами начали немилосердно дымить. Закутавшись в свой плащ, танцовщица выскользнула из залы и юркнула в узкие глинобитные переулки города.

В одинаковых светло–желтых коридорах из стен она шла долго и торопливо, куталась в свой плащ, ощущая подошвами тоненьких туфель неровную дорогу.  Госпожа болим всегда говорила, что перед уходом домой обувь нужно сменить на другую, но девушка не любила медлить после окончания работы. Пусть лучше истреплются туфли, но домой она хочет попасть как можно быстрей.

Со стороны пустыни подул легкий знойный ветерок, его называли Вар–Вар из–за страны варваров лежащих далеко в песках Великой пустыни. Горожане Шаэбернэ верили, что именно эти грязные люди, укрывающиеся шкурами животных и воняющие как стадо прокаженных ослов, нагоняют на город свой ветер из зависти к их домам и счастью. Отец Элинэ говорил совсем другое, и она иногда сомневалась в том, что правда была именно в словах отца.  Разве могут быть все люди города настолько глупыми, чтобы всем сразу говорить неправду? Может быть, ее отец ошибся?

Она завернула в свой переулок и застыла на месте. Черную тень на своей дороге она спугнула звуком шагов и темная масса, вдруг легко поднявшись выше нее, пропала на другой улице. Элинэ закрыла глаза и прислушалась к стуку своего сердца, больше ничего необычного на улице не было, и она тихо толкнула маленькую дверь в глиняном заборе.

У самой двери, сжавшись в калачик, сидел маленький мальчик и сонно смотрел на нее. Присев перед ним на колени, девушка погладила его по голове.

–Ты, почему не спишь Кули? Разве брат еще не вернулся с работы?

Мальчик покачал головой и жадно посмотрел на ее узелок. Девушка без слов поняла, что малыш голоден и насыпала ему полные руки фиников, которые он тут же принялся с аппетитом уплетать.

–Беги домой уже поздно.

Кивая головой с раздувшимися от фиников щеками, он быстро побежал к себе. Девушка вошла в свой дом и, скинув плащ, зажгла старую лампу. В углу закашляла, проснувшись госпожа Болим. Тяжело приподнявшись с одеял на полу, посмотрела на девушку.

–Ты вернулась Элинэ? Как все прошло?

–Хорошо, госпожа Болим, не вставайте, я сейчас потушу лампу и лягу.

–Погоди тушить – старушка снова закашлялась, и ее седые волосы выбились из подвязанной на голове ткани, сухие руки долго нащупывали край простыни. – Расскажи мне, расскажи, что там было? – потребовала она.

–Зала полная столов, из музыкантов слепой Каир с сыновьями. Много гостей с наложницами и женами, молодые были все в драгоценностях и золоте. Привезли даже лед с Севера к напиткам. И много благовоний, так много, что я даже почувствовала себя плохо.

Девушка сняла костюм из синего газа с колокольчиками, пришитыми по краю подола, и повесила его на стену. Волосы тщательно расчесала и собрала на затылке, тело протерла душистым уксусом и водой. Скупо расходуя такую драгоценную влагу, остатки воды убрала в нишу на стене. Этого должно хватить еще и на завтрашний день.

–И все? – нетерпеливо сказала госпожа Болим приложив руку ко рту, чтобы не дать кашлю вырваться наружу. – В мое время на свадьбах устраивали дождь из золотых монет и то, что падало на помост танцовщицы, принадлежало ей сверх платы. Богатые гости могли дарить ей украшения и одежду.

Старуха мечтательно причмокнула сухими губами, погружаясь в свои воспоминания, когда она была молодой и прекрасной.

–Как хорошо, что я не могу видеть этого мира сейчас.

–Да госпожа, ваши времена были лучше – с улыбкой согласилась девушка, надевая серое платье без рукавов, в котором обычно ходила дома и подвязала его таким же пояском.

–Ты сказала, тебе было плохо. Ты, что упала посреди торжества? – затряслась в приступе кашля старуха.

–Нет, мне показалось, что сам эль Ириус пришел поздравлять молодых на торжество.  Хотя я точно знаю, что его пригласить не смогли, а потом возле самого дома мне показалось, что тень у забора ожила и пролетела мимо меня.

–Не увлекайся вином из фиников – посоветовала старуха и повернулась, кряхтя на бок, девушка накрыла ее простыней и легла на такие же одеяла с другой стороны сама.

Ночной зной заставлял сны обходить ее стороной, и она лежала, закрыв глаза вспоминая и светловолосого у занавесей в зале и тень у дома.  Потом тень вдруг стала расти размахивать огромными крыльями и налетать на светловолосого эль Ириуса, который только смеялся. Из пальцев его вылетели струи красного света, направленные в черную птицу, когти которой выпустили такие же синие стрелы света в ответ. Потом глаза эль Ириуса и свет птицы слились в одно целое и начали поглощать Элинэ. Она дернулась, попыталась уйти из этого света и только еще сильней впутывалась в синие лучи, словно в паутину. Потом вскрикнув она открыла глаза и услышала сухое покашливание госпожи Болим.

Скользнувший из маленького окна в глиняной стене свет луны убедил девушку, что это только сон и она, повернувшись на бок, бросила перед тем, как закрыть глаза один взгляд на книгу отца, лежавшую в нише на стене. Ему она бы сон рассказала, он ведь и сам был с Севера, верил в Бореуса и Ириуса.

Туфельки с синей вышивкой, вчера по дороге домой сильно потрепались, и ее старенькая учительница долго еще ворчала на нее за небрежность к вещам. Потом, закутавшись в плащи, они пошли за новыми туфельками. Отделенный от вечной пустыни Шаэбернэ, несмотря на жару, был полон людей. В самом разгаре была торговля на рынке, толпы народа в грязно серых одеждах ходили по улицам взад и вперед в поисках нужных им вещей.  Шумный бурлящий поток из людей запрудил переулки и ближайшие улицы к рынку.

Вдоль стен сидели вшивые нищие и бродяги, выпрашивая милостыню и глоток воды. Прохожие были готовы попасть под колеса повозок груженых глиной и камнями предназначенных для постройки домов, чем коснуться нечистых.  Медленно продвигались маленькие повозки, запряженные ослами и мулами, редко можно было увидеть здесь всадника на настоящей лошади и в цветной одежде. Знатные люди заходили сюда не часто. Богатые и известные люди отправляли человека со списком всего необходимого домой к купцам, предпочитая ожидать своих покупок дома, в прохладе и покое.

Маленькая лавочка купца Захина была полна покупателей, и сладкоречивый продавец успевал каждого очаровать и заставить купить хотя бы мелочь из его лавки. Торговля Захина процветала. У него можно было найти все, начиная от глины для постройки дома и заканчивая верблюдом, нагруженным драгоценностями. Каждая стена его лавки была увешена множеством различных товаров. Возвышались до потолка тюки и полки посреди комнаты и ближе к стенам. Выстраивались в ряд ковры и дорожные сундуки, висели на столбе изукрашенные поводья и уздечки. Серебрились в отдельном ларце под охраной огромного негра серебряные и золотые украшения. Чеканное изукрашенное каменьями оружие и простые ножи для хозяйственных нужд. И среди этой пещеры с сокровищами мелькало узкое смуглое лицо самого хозяина, удивительно ловко перемещавшегося по всей лавке оправдывая свое прозвище "вездесущий".

–Взгляните на эту лампу госпожа, масла требует мало, светит долго. Никто не предложит такого. Господин мой, этот ковер создан специально для вас. Вы только посмотрите его обратную сторону, как он прочен и пушист, нет лучшего ковра во всех городах Великой пустыни. Эти камни вам точно к лицу – рассыпаясь в поклонах, уговаривал шустрый маленький Захин крупную высокую госпожу в светло–зеленых одеждах.

Взгляд торговца упал на вновь вошедших покупательниц, маленькие глазки довольно блеснули, но он не поспешил к ним на встречу. Скрывшись за грудой товаров из кожи и мечами, Захин наблюдал за обеими женщинами сквозь отверстие в великолепном ковре.

Элинэ долго разглядывала туфельки, шитые синим шелком, прикидывая, сколько они будут стоить. Эта пара прекрасно подошла бы к ее костюму для танцев. Покашливающая Болим, разглядывала развешанные на стене богатые покрывала, хотя не собиралась их покупать. Заведи с ней кто–нибудь разговор о покрывалах, и она не замедлит, начать рассказ о том, что в ее времена такие вещи дарили на торжествах просто так.  Когда девушка начала оглядываться в поисках продавца, Захин ловко подхватив ее за локоть, подтащил к окну лавки.

–Синеглазая Элинэ! Как несказанно я рад видеть одну из самых прекрасных танцовщиц Шаэбернэ. Славного города под покровительством эль Ириуса.

–Здравствуйте господин Захин – вежливо наклонив голову, произнесла девушка и показала на туфли в своих руках. – Сколько стоит эта пара?

–О, что за разговоры Элинэ? – замахал руками торговец, блестя глазами. – Одну услугу вашему покорному слуге не более того. Я вас уверяю ничтожную услугу, которая для вас будет выгодной и приятной. Мой друг, знаменитый купец Амели устраивает этим вечером торжество для своих друзей, он будет очень рад, если вы согласитесь танцевать у него на приеме.

–Я не хожу на приемы незнакомых мне лично людей – оставляя туфли на дорожном сундуке, ответила девушка, направляясь к двери.

–Но ведь я не сказал, что туфли не входят в оплату моя светловолосая богиня. Это лишь скромный подарок от вашего давнего друга. Если вам нужен человек знакомый для того чтобы спокойно пойти на этот вечер, то я вам знаком не так ли Элинэ душистый цветок пустыни? – хватая снова за локоть девушку Захин потащил ее ближе к Болим стоящей у покрывал.

В другой руке его уже висели изящные туфельки, шитые синим шелком.

–Давай же спросим совета у госпожи Болим всем известной и уважаемой учительницы танцев и бывшей танцовщицы – продолжал щебетать торговец притягивая девушку ближе. – Что вы скажите многоуважаемая госпожа Болим? Разве имя Захина не является залогом честности его друзей?

Старушка, покашляв в кулак, взглянула на торговца, ожидая продолжения речи, и он не заставил себя долго ждать.

–Я предлагаю, госпожа Болим, работать Элинэ этим вечером у моего друга купца Амели на званом вечере. И предлагаю эти туфельки в подарок от чистого сердца. Но наша прекрасная танцовщица отказывается от такой услуги, хотя оплачивать Амели будет этот вечер не меньше, чем бывает на свадебных торжествах.

Покрасневшие глаза Болим посмотрели на Захина и она кивнула головой. Конечно, купец мог бы, и подарить что–то ей, но сейчас плохие времена. Пусть хотя бы поработает девочка и еще несколько раз сможет покормить ее.

–Конечно, она пойдет господин Захин. Ведь именно друзья в наше время дороже всего и подарков тоже – проскрипела старуха, рассматривая туфельки, сунутые ей в руку торговцем.

–Конечно, конечно.  Я с вами полностью согласен госпожа, особенно если эти друзья щедро оплачивают работу.

Когда на девушку посмотрели две пары просительных глаз Элинэ окончательно сбитая с толку бесконечными разговорами кивнула головой.  Лицо торговца Захина расцвело улыбкой, он сам проводил их до двери своей лавки и смахнул со лба пот. Потирая руки, он зашел за стоявшие у стены ковры и подозвал спавшего там мальчишку–прислужника.

–Пойди, сюда проходимец.  Беги со всех своих ленивых, еле передвигаемых ног к купцу Амели и передай, что она придет. Скажи, что за деньгами я зайду сам как, договаривались.

Мальчишка юркнул в узкую щель между товарами и скрылся за дверью. Захин невесело хмыкнув, глянул вслед удаляющейся девушки и старухи с туфлями в руках – его подарком в руках. Светлые волосы девушки привлекали внимание прохожих, грязно серое платье почти не скрывало тонкой талии. Окинув взглядом легкую и одновременно весьма аппетитную фигурку девушки, Захин на мгновенье забыл о своей работе и лавке, впрочем, быстро отогнав налетевшие мысли радостью от предстоящих барышей.  Вздохнув, торговец устремился к очередному покупателю, который только что вошел в лавку Захина.

–Не она первая, не она последняя – прошептал он себе в куцую бороденку и принялся воодушевленно расхваливать ненужный покупателю кувшин с трещинкой на дне, о которой знал только он один.

Элинэ сердилась на свою учительницу танцев, прекрасно зная, что ею двигала только жадность. Бесплатные туфли и щедрый заработок вот и все что ее интересовало. Взятая из доброты престарелая больная женщина постепенно стала управлять жизнью девушки, словно своей дочери или служанки требовала от нее денег и только денег. Ей требовались фрукты, к которым она привыкла, лучшая вода и свежее мясо, а еще притирания и ароматический уксус, хотя ей и не нужно было протирать потное тело после работы.

–Это было последний раз, когда я позволила вам согласиться за меня – войдя в их дом, заявила девушка.

–Ты глупая и молодая – не обращая внимания на ее тон, заявила старуха – твоя молодость быстро пройдет. Нужно работать, пока ты молода и красива. Пока на тебя хотят смотреть и любоваться твоим телом. Ты должна танцевать. Сейчас не время для глупого стеснения посторонних людей. Это просто работа я много раз тебе это говорила.

–Но ходить на вечера к посторонним людям опасно, так всегда говорил мой отец – раздраженно ответила девушка, примеряя новые туфли, шитые синим шелком.

–Твой отец – фыркнула старуха и села на свои одеяла у стены. – Да он был против того чтобы я учила его дочь танцам и что было бы с тобой сейчас без этих танцев? – продолжала скрипеть Болим. – Чему научил тебя твой отец? Писать заостренной палочкой и рисовать угольком, вымазав все руки. Чем тебе это пригодилось? Разве сможешь ты заработать этим на хлеб? Нет, говорю я тебе, то чем занимался твой отец сплошное баловство. Никому не нужная глупость. У тебя не было бы даже воды вымыть волосы и руки от угля.

–Замолчите! – воскликнула Элинэ, зашвырнув туфли в стену.

Ее отец был человек честнейший и добрый как само небо. Любому неграмотному, который просил написать письмо, он помогал без всяких денег. Многие на этой улице до сих пор вспоминают его имя с уважением.

–Не о чем кричать милая моя. Совершенно не о чем – закашлявшись остановила ее Болим – разве это не правда что твой отец оставил тебе только книгу? Что станешь ты с ней делать? Ее никто не купит, обеда на ней не сваришь. А поработав вчера несколько часов, ты получила тридцать монет и фрукты разве – это не прекрасно?

–Я благодарна вам за то, что вы меня научили танцевать, но оскорблять моего отца не позволю. За вашу доброту я уже расплатилась с вами сполна – сверкнув глазами ответила девушка, намекая на крышу над головой Болим.

Услышав в ее голосе грозные нотки, старуха поменяла тактику и, обняв девушку одной рукой, погладила ее по плечам.

–Я ведь забочусь о тебе девочка моя. Ты знаешь, что моя Шита сейчас последняя жена эль Ириуса. Не каждая девушка удостаивается такой милости. Сейчас не такое время как раньше, и никто не даст тебе даже глоточка воды без денег, поэтому нужно работать. Не скоро покровитель нашего города будет искать себе новую жену.  Моя Шита слишком прекрасна, чтобы забыть ее так быстро. Ты должна работать красавица моя. Если же я тебе в тягость, то я уйду, как только ты пожелаешь – закончила старуха, притворно всхлипывая за ее спиной.

Девушка, опустив голову, сама обняла старуху и прижала к себе.  Долго злиться Элинэ не могла, так же, как и ее бедный отец.  Старуха была одинока, несмотря на то, что дочь ее была жива и купалась в роскоши. Не единой монетки или даже кувшина воды не прислала она своей матери за те два года, что была замужем за самим покровителем города. Но Болим, никогда на это не жаловалась, она гордилась что именно ее дочь удостоилась этой чести и может не думать о таких мелочах как одежда и еда. Элинэ было жаль ее одиноко доживающую свое время в жалкой хижине у самых ворот города, она и не догадывалась, что в полу этой лачуги давно припрятано не меньше ста золотых монет. Тратить их Болим не собиралась, намного приятней и выгодней было жить с молодой и послушной девушкой которая заботилась о ней.

–Я не против работать госпожа Болим, но незнакомые хозяева торжества это опасно. Вы же знаете, я не хочу стать отвергнутой – со страхом произнесла она.

–И не станешь, если не хочешь – усмехнувшись, сказала старуха, – а опасность она везде даже в стенах из глины может сидеть болезнь и зависть.

Грустно вздохнув Элинэ начала собираться на работу. Волосы были уложены и надушены, синий костюм тщательно вычищен и одет. Ближе к вечеру в дверь ее дома постучали, накинув свой плащ, она подошла к двери. Болим сунула ей в руки узелок для фруктов и того что могли дать после торжества. Девушке было стыдно брать со столов еду, но она каждый раз убеждалась, что иначе нельзя. Фрукты выращивались далеко отсюда, для их полива использовалась вода, купить самой такую еду ей было не под силу. В основном они питались лепешками и небольшими кусочками жареной курицы или баранины, которую продавали на рынке уже в готовом виде. Так им не приходилось тратить деньги на дрова и воду для приготовления пищи. В любом месте было необходимо помнить о воде.

Слуга купца Амели, поклонившись, пошел, впереди указывая ей дорогу. Огромный трехэтажный дом в квартале купцов светился огнями многочисленных ламп. С террасы на крыше слышались песни и голоса гостей. Вступая в этот незнакомый дом, танцовщица вздрогнула от страха и тут же отогнала его как можно дальше. Ей всегда было страшно, а это чувство мешает танцевать. Нужно расслабиться и чувствовать музыку только так. Умудренные опытом танцовщицы пили немного вина перед танцем, Элинэ так не делала, боялась привыкнуть.

Скинув плащ на руки слуги, она вошла на террасу и прошла к помосту, возвышавшемуся посередине террасы. Ожидавшие ее незнакомые музыканты принялись отстукивать ритм на барабанах. Чтобы освоиться с незнакомой музыкой она прикрыла глаза и подстроилась под такт, отбиваемый главным барабаном. Шум вокруг был самым обычным, колокольчики на юбке принялись отзванивать время работы, и немного успокоившись, танцовщица открыла глаза.

За столами сидели только мужчины, пожилые и далеко не юноши они сидели с чашами в руках, наблюдая за ее танцем. Здесь не было ни одной женщины, но Болим говорила что такие торжества бывают.  Купцы могут собираться в дальний караван для торговли или сватать новую пару. Элинэ закружилась, взмахнула руками. Десятки горящих глаз были обращены на нее, среди гостей купца Захина не было.

Пытаясь прогнать страх, девушка прикрыла глаза и услышала разговор справа от себя. Говорили два купца, один с большим животом и лысый, другой в красном халате с золотым шитьем поглаживал черную блестящую бороду, ложившуюся ухоженными кольцами ему на грудь.

–Все, правда дражайший мой Амели и я почти вам завидую – проговорил чернобородый, не спуская с девушки глаз – тонкая талия, широкие бедра как раз настолько, что это красиво. Груди сейчас не разглядеть, но и, то, что открыто глазам достойно восхищения, не говоря уже об этой дивной светлой коже. Волосы цвета песка Великой пустыни и синие как вода глаза. Удивительно как легко вам удалось заполучить это сокровище.

–Должен признать, что Захин умеет сделать то, что нужно за определенную цену – проговорил, усмехаясь, лысый и подозвал слугу с кувшином вина.

Позади говоривших стояли два невольника цвета эбенового дерева и махали опахалами из перьев над их головами. Со всех сторон слышались крики, и смех, девушка прислушалась к заинтересовавшему ее разговору снова.

–Так значит это уже решено? – спросил чернобородый купца Амели, не спуская глаз с помоста и танцовщицы.

–Конечно, друг мой.  Я даже снял ей дом в квартале других танцовщиц – засмеявшись, затряс животом купец и снова посмотрел на девушку.

Элинэ собрала всю свою волю, чтобы немедленно не сбежать с этого помоста и из самого дома. То чего она боялась больше всего, могло произойти в любую минуту. Правила чести для танцовщиц были придуманы в свое время весьма хитро и, несомненно, с расчетом для выгоды мужчин. Танцовщица была всеми уважаемой и могла запрашивать за свои услуги высокие цены до тех пор, пока она считалась женщиной честной и почтенной. Она могла выйти замуж, могла иметь детей, но, если, не будучи замужем она была уличена в связи с мужчиной тем более в доме, где она танцевала. Танцовщица тут же переходила в разряд «отверженных» – женщин падших, не знавших больше не защиты законов танцовщиц, не уважения людей.

Обычно в конце торжества распорядитель хлопал в ладоши, и тогда танцовщица получала плату и уходила домой. До этого момента правила чести запрещали ей покидать помост даже в случае внезапной болезни. Танцовщица закончившая свои танцы до хлопка, платы не получала и в приличные дома ее уже не звали. Не зря она ходила в дома знакомых ей людей, и на этом настаивал ее отец. Таковы были правила.  Узнай после этой ночи кто–то, что ее касался другой мужчина, и она тут же становилась отверженной. Она пошла в дом уважаемых знакомых ей людей и значит все, что с ней было лишь ее собственное желание. Танцовщица добровольно стала отверженной среди людей своей профессии.  Так подумают все, без сомнения так уже было со знакомыми ей девушками, и она удивлялась, когда слышала о них такое. Не понимала, как могли они пойти на этот шаг. Теперь она знала, что случилось с теми девушками. Они вовсе не перепили финикового вина и не польстились на деньги богатого хозяина, их просто обманом завлекали в дома, уйти, откуда они бы уже не смогли.

Элинэ закусила губу, автоматически потряхивая нашитыми на синюю юбку колокольчиками. В глазах ее поплыли картины одна другой хуже. Сбеги она сейчас и больше у нее не будет хорошей работы, если она еще сможет сбежать. Судя по разговорам, все устроено Захином, так что деваться ей некуда, даже если ее не тронут сегодня, никто не скажет в ее защиту даже слова, тот же Захин может подтвердить только то, что его здесь не было.

Отверженные танцовщицы жили в своем собственном квартале, не имея права ходить по кварталам честных людей днем. Их звали на торжества, но без гарантии неприкосновенности, им платили, но гроши. Их презирали и закидывали камнями на рынке, не пускали в приличные лавки известных купцов. Став отверженной, танцовщица не могла выйти замуж, покинуть город. Она не могла ничего только оставаться в своем квартале. О таких женщинах говорили, что слава и деньги вскружили им головы и они сами виноваты в своем падении об это же говорила и Болим. Все отверженные без средств к существованию заканчивали жизнь тем, что принимали в своих домах мужчин за деньги. Весь смысл этого Элинэ не понимала, но, то, что это плохо твердили все. Что станет делать с ней мужчина, оставшись один на один, она смутно догадывалась, по рассказам других танцовщиц и от этого ей было не менее страшно. Одна только мысль о прикосновении такого мужчины как купец Амели заставлял ее мысленно содрогаться от омерзения.

Девушка сжала правую руку изо всех сил. Проклятая Болим, со своей жадностью дала согласие за нее разве она просила этой работы? Глаза купца Амели уже с уверенностью хозяина осматривали ее тело, она снова подумала о том, чтобы сбежать. Пусть она останется без работы, зато не станет отверженной. Она не хочет быть женщиной, продающей себя за деньги любому мужчине, потому что других способов заработать на жизнь уже не будет.  

Гости собирались вокруг помоста хлопали в ладоши. Все гости и чернобородый купец, и маленький толстый Амели все кроме распорядителя, этого торжества которого возможно даже не существовало. Со всех сторон на нее глядели блестящие от вина глаза. Тянулись жадные руки, Элинэ остановилась, закрыла глаза руками.

Тихо посмеиваясь к ней, тянул обе руки Амели, и вдруг вскрикнув, упал на спину. Прямо перед девушкой появилась черная тень и, прикрыв танцовщицу своими полами черными как ночь, сначала скрыла ее от глаз купцов, а затем растворившись, забрала с собой.

Напуганные гости с криками бросились с террасы, оставляя свои шитые золотом халаты рядом с низкими столиками и подушками. Все еще лежа на полу, трясся от страха купец Амели, чернобородый застыл на коленях, продолжая хлопать в ладоши. Такого они никогда еще не видели.

Открыв глаза, Элинэ взглянула на темную тень перед собой и потеряла сознание. Тень, двинувшись с места, перенесла ее на одеяла у стены. Увидевшая глаза тени Болим быстро ушла из дома не оглядываясь назад.

         Странными и не понятными для простых людей бывают пути Посланников Бога.  Дорога Воинов нелегка, полна опасностей и ловушек. Движущие Воинами добро и свет великого бога Бореуса, не дают им сбиться с указанного пути. Они преодолевают все преграды, они преследуют свою единственную цель. Только победа сможет освободить их от пути земного.

Надпись со стены в  Храме Бореуса на Севере Конера.

            Открыв глаза, Элинэ первым делом протерла их рукой и тихо, чтобы не задеть колокольчики на юбке села на одеялах у стены. Прямо с торжества–ловушки она странным образом перенеслась домой. Проспав всю ночь, она видит в своей комнате не вечно хныкающую Болим, которой ей очень хотелось свернуть шею, а незнакомого мужчину. Вернее, спину незнакомца и его затылок.

Он сидел, поджав ноги положив руки на колени, под ним был расстелен темный плащ. Кожа его была такой темной, словно он всю свою жизнь провел в Великой пустыне без клочка тени или подобия дома над головой.

Переборов страх Элинэ поднялась на ноги и медленно двинулась вдоль стены, у нее было только одно желание. Проснуться еще раз и узнать, что не была она вчера на рынке, не говорила с Захином, и человек, сидящий к ней спиной такой же сон, как и все остальное. Что было дальше, когда она закрыла от страха глаза? Возможно это слуга купца Амели или того чернобородого.  Ее принесли в свой дом, чтобы продлить ожидание или объявить ее отверженной прямо здесь, на глазах у соседей и друзей. Ей все равно кто он, этот сидящей перед ней человек.  Нужно просто сбежать пока он ее не видит.

Прикоснувшись рукой к двери, девушка вздрогнула, зазвенев колокольчиками на одежде, на ее плечо сзади легла рука. Вскрикнув, она прижалась спиной к стене, увидела лицо незнакомца. Черные волосы его были подстрижены очень коротко от ушей почти до самой макушки. Начиная ото лба волосы, были длинней до самого затылка. Над левой бровью проходила тонкая линия белого шрама, еще один шрам шел, справа от крыльев носа и заканчивался у виска. У мужчины не было не усов не бороды, лицо его было почти каменным и равнодушным как лицо статуи. Элинэ едва доставала ему до плеча. Высокий, и сильный он возвышался над ней, как скала. Кроме пятнистой шкуры на бедрах и широкого ремня на поясе другой одежды на нем не было, за то на груди было еще несколько белесых шрамов. Темное от загара тело, походило на статую, опоясанную безупречными мышцами на руках и груди. Несомненно, что незнакомец был человеком сильным. На свою силу надеяться не приходилось, и Элинэ замерла, выжидая.

После крика руку с ее плеча незнакомец убрал и просто смотрел ей в глаза. Черные, почти сливающиеся со зрачками глаза, были печальные и добрые, что никак не вязалось с его устрашающей внешностью.

–Бояться не надо – тихо сказал он и указал девушке на ее недавнюю постель.

Элинэ напуганная ростом и видом незнакомца, покорно вернулась назад. Кто знает, что он сделает при непослушании, возможно, свернет ей шею как простой курице. Его руками это можно запросто сделать.  Сев лицом к девушке, мужчина произнес три слова, после которых все послушание Элинэ сняло как рукой.

Ворота Откровения, заскрипев от долгого бездействия и ржавчины, открылись. Не переставая, гудел колокол на главной башне, и монахи торопливо бежали из всех зданий к воротам.

Темные высокие залы и комнаты храма Бореуса на Севере Конера никогда не освещались лампадами или свечами. Мрак комнат и залов никогда не пугал служителей и жрецов Бореуса. Аскетичные и непреклонные жрецы прекрасно видели без света уверенные в том, что сердце, их освещенное великим богом, сможет осветить любой мрак.

Главный жрец Митах полностью обритый в одном плаще и темной ткани на бедрах шел к Воротам Откровения с тем же нетерпением что и остальные. Уже многие годы не слышали они главного колокола храма и не видели Ворот Откровения открытыми.

Ворота из меди, огромные в два человеческих роста высотой и толщиной в две ладони открывали узкий проход меж стенами. Когда главный колокол без прикосновения к нему начинал гудеть, это означало, что за воротами ждал своего часа новый Воин Бореуса. Каким образом младенцы попадали в этот узкий проход между стенами, никто не знал. Поддавшись усилиям четырех жрецов, правая створка ворот открылась, пропуская Митаха в проем, где на самой середине лежал завернутый в ткань младенец. От прикосновения жреца он закричал на весь храм и монахи с благоговением слушали крик нового Воина. Высоко подняв на руках Посланника бога, главный жрец двинулся к храму.

Будущий преемник Митаха Сейид семенил за ним, со страхом поглядывая на кричащее в руках жреца существо. Накормленный мальчик, несмотря на холод в горах севера уснул без всяких пеленок. Глаза преемника обратились к главному жрецу.

–Неужели вы думаете, что этот ребенок сможет исполнить свою миссию?

–Ты сомневаешься в силе Бореуса? – холодно спросил Митах, погрузившись в молитву у ног младенца.

–Нет только в этом младенце – быстро поправился Сеид. – Взгляните учитель, он черен почти как пустынный мавр и вместо пухлости младенцев странно худ.

–Он создан именно так, как это нужно для выполнения его миссии. Его худоба превратится в высокий рост и силу. Он будет Воином Бореуса и сможет свершить все, о чем написано на стене в главном зале. Знаешь ли ты мой ученик, что там написано об этом Воине?

–Знаю учитель – поклонившись, ответил Сейид и снова взглянул на дернувшегося во сне ребенка.

–Это будет счастливый Воин Бореуса – с чувством сказал Митах и проницательно посмотрел на Сейида – и когда ты будешь сомневаться хоть в чем–то Сейид сходи к стене и прочти все еще раз. Великий Бореус не ошибается в своем выборе. Ошибку может сделать Избранный, но не Воин.

–Но этот Избранный …  – не скрывая презрения, начал Сейид, рука Митаха взметнулась вверх, заставляя его замолчать.

–Это действительно Избранный и его судьба находится именно в его руках и ничьих больше. Воин Бореуса, только звезда, придерживаясь которой может, идти предназначенной Бореусом дорогой Избранный или не идти. Ты должен запомнить Сейид, что у этого Избранного особая миссия, особая дорога. И я уверен, как никогда что у него все получится. Молись Сейид, молись за Воина и за еще не рожденного Избранного – велел Митах и Сейид, не смея ослушаться, опустился на колени подле учителя.

–Это не может быть правдой – поднявшись с одеял, сказала Элинэ и снова посмотрела на спокойно сидящего незнакомца перед ней.

–Но это так Элинэ дочь Хиура летописца с севера. Ты Избранный номер семь. А я Воин Бореуса призванный тебя защищать.

–Воин Бореуса – усмехнулась она, накинув ему на голову одно из одеял предупреждая его движение, придавила одеяло сверху рукой – и не вздумай снимать, я хочу переодеться. Воин Бореуса – снова повторила она, подпоясывая серое платье поясом и снимая с него одеяло.

Мужчина на полу был так же невозмутим. Конечно, отец рассказывал ей и о боге Бореусе и Ириусе и о том, что есть Избранные, люди, рождающиеся в этот мир с определенной целью. Их защитники Воины Бореуса, почти полубоги, призваны для их защиты и охраны. Поверить в эту сказку давным–давно в детстве она могла, но сейчас это было совсем не так. Чтобы поверить в то, что слова, сказанные им, правда, мало ее спасения с вчерашнего вечера нужно нечто большее. Простой танцовщице, вынужденной зарабатывать на жизнь кривлянием на публике совсем нет дела до чужих сказок.

–Ты просто смешон ты знаешь об этом? – спросила она у него и не получила ничего кроме печального взгляда черных глаз. – Какая из меня Избранная? Даже если представить, что ты действительно Воин Великого Бореуса, то с Избранным ты ошибся. Я женщина, простая танцовщица и не могу быть Избранным.

–Ты первая Избранная из женщин – спокойно ответил Воин и, не меняя положения, поднял к ней голову.

–И что, я, по–твоему, могу сделать?  Доказать всем что танцовщицы тоже люди?  Принести в мир красоту с помощью танца?

–Воин Бореуса не будет тебе указывать, что ты должна делать. Я лишь защищаю тебя во время исполнения твоей миссии. Что именно ты должна сделать решать тебе.

–Ага, я сама – сев напротив него ответила она и сжала руками виски – больше всего я хочу сейчас уснуть и узнать, что нет здесь тебя, а есть старая Болим, которой я бы свернула шею. А еще лучше, вообще забыть весь вчерашний вечер, который был просто сном.

–Если ты хочешь спать, я могу помочь, но боюсь, это не поможет. Болим, больше сюда не вернется.

–Это еще почему? – опустив руки, спросила девушка, представив, как старушка убегала отсюда в страхе, перед явившимся незнакомцем с ее ученицей на руках.

–Она узнала меня с первого взгляда.  Теперь она не сможет обманывать тебя и дальше.

–Конечно, ее жадность чуть не погубила мою репутацию, но думаю это не повод говорить, что эта старая женщина обманывала меня.

–Болим, тебя обманывала всегда – упрямо повторил Воин, глядя ей прямо в глаза.

–В чем ты ее обвиняешь? – возмутилась Элинэ.

–В том, что она обманом сделала из тебя танцовщицу.

–Не было никакого обмана – покачав головой, сказала девушка – я сама хотела учиться, хотя отец был против.

–По закону города пустынь, сапожник должен научить сына сапожному мастерству, ткач научит свою дочь ткать. Болим, должна была научить свою дочь танцевать, но дело в том, что все танцовщицы рано или поздно становятся отверженными. Она не хотела такой судьбы для своей дочери и поэтому обучила тебя. Свой долг перед законом, таким образом, она выполнила и спасла свою дочь – твердо и тихо отвечал незнакомец.

–Почему ты говоришь, что все танцовщицы становятся отверженными? – заинтересовалась Элинэ давно мучавшим ее вопросом.

–Потому что это так.

–Но Болим не стала.

Молчавший Воин заставил девушку усомниться в ее своих собственных словах.

–У нее была свадьба, родилась Шита.

–Где ее муж?

–Он был наемником. Ему пришлось уехать в какой–то город Великой пустыни с караваном, и там он пропал.

–Кто был на свадьбе?

–Практически никого он должен был срочно ехать. Да это просто… – продолжила рассуждать девушка вслух.

Получалось что все что говорила ей Болим было ложью, никто не мог подтвердить ее свадьбу, никто не мог подтвердить ее честность. Возможно, она была отверженной, но удачно это скрывала. По принуждению или добровольно, но она обманывала все это время ее. Теперь становились, понятны ее слова о том, что если не хочешь быть отверженной, то и не станешь.

–Даже если так, без нее я бы не смогла зарабатывать на жизнь – в оправдание старухи нашлась девушка.

–Разве? – произнес всего одно слово незнакомец, и Элинэ почувствовала растущую в душе злость.

–Да, правда, я не умею ничего кроме танцев. Это был единственный способ заработать на жизнь.

–Ты прекрасно знаешь, что это не так – ответил ей Воин.

–Так – упрямо возразила она – мое умение писать никого не интересует. Я не смогла бы найти работу писца потому, что я женщина.

–А ты пыталась?

–Хватит! – воскликнула она, поднимаясь на ноги – Посланник бога добра ты или нет, но ты вызываешь у меня такую ненависть и злость какую я еще никогда не испытывала по отношению к людям.

–Это не я. Это правда, которую я говорю – рука Воина потянула ее назад, и она снова села перед ним тяжело дыша. – Людям всегда тяжело слышать правду. Ведь она тут же открывает их ошибки и слабости. Тебе показалось проще научиться танцевать, чем найти место писца в какой–нибудь лавке и терпеть косые взгляды людей. Ты стала танцовщицей, и каждый раз боялась, что этот вечер станет для тебя последним, и ты станешь отверженной.

–О, конечно!  Я была неправа, поступила весьма глупо. Тогда зачем ты спас меня вчера? – подняв брови, спросила Элинэ, едва сдерживая слезы.

–Ты этого хотела. В твоих мыслях не было желания скрывать, что ты отверженная не было ничего, что могло указать на твою приверженность Ириусу.

–Так ты за мной следил? – догадавшись, спросила она.  – Та тень перед забором это был ты?

Воин кивнул и посмотрел на нее. Элинэ почувствовала себя маленькой слабой девочкой и, стиснув руки, сидела, глядя на стену, где в нише лежала книга, начатая ее отцом. Она даже в детстве никогда не мечтала о том, чтобы быть Избранным это было так недосягаемо, так далеко от нее. И встреча с Воином Бореуса который выглядел как оборванец или варвар. Ей всегда казалось, что Посланник бога должен быть прекрасен, как сам бог и затмевать всех своей красотой и мудростью. Перед ней же сидел покрытый шрамами если не наемник, то охотник за дикими зверями пустыни. Единственное что ее поражало это его глаза и светившаяся в них доброта. Четко очерченные губы мужчины были упрямо сжаты, он словно ждал ее вопроса и молча, готовился ответить.

–Почему ты так… – запнулась Элинэ – так выглядишь?

–Добро принимает различные обличия – ответил Воин, но в глазах его мелькнуло другое.

–Почему Посланник бога зла выглядит как бог, а ты нет?

Глаза, светившиеся добром, на мгновенье закрылись, сжатые губы медленно зашевелились, роняя тихие и четкие слова.

–Если бы зло пришло в своем собственном обличии ни один человек, не захотел бы на него смотреть. В таком виде как сейчас Посланник Ириуса может войти в доверие к любому человеку. Его богатство открывает ему доступ к людям богатым и знатным, а их дружба дает ему уважение бедных. Он прекрасно знал, что делает, на том свадебном торжестве он приходил на тебя посмотреть – закончил Воин.

–Значит, мне не показалось, он был там. А как же он сохраняет свою молодость столько лет? Сколько я себя помню, он выглядит все так же молодо.

–Его невольницы, он забирает их силу и молодость, поддерживая свою красоту.

–А, так его гарантия верности женам дает ему и молодость?

–Это и есть его жены, как вы их называете. Отдавая ему свое сердце, несчастные красавицы отдают и свою молодость после этого они ему не нужны. Он держит их до тех пор, пока ему не понадобится новая сила. Тогда старых невольниц он прогоняет прочь или забирает их силу до конца.

–Почему он пришел на меня посмотреть?

–Его задача не дать тебе исполнить миссию.

–И как он это будет делать? – дрожа, спросила Элинэ.

–Всеми возможными путями. Кинжалом, ядом, но в первую очередь он попробует забрать твою силу молодости.

–И ты позволишь? – со страхом спросила она. – Разве ты не должен меня защищать?

–Он не сможет забрать твоей силы без твоего желания. Только ты сможешь остановить его. Я могу защитить тебя от кинжалов и яда, но не от твоего решения.

–Прекрасно – встав на ноги, ответила Элинэ и сняла со стены серый плащ Болим, ее собственный остался вчера на том вечере в руках у слуги. – Посланник зла может сделать все что угодно, а призванный защищать меня Воин только стоять рядом.

–Я не могу убить его здесь – вставая рядом с ней, ответил Воин Бореуса.

–Спасибо я уже поняла.

–Куда ты идешь? – преграждая ей дорогу, спросил он.

–На рынок. Избранным хочется, есть – недовольным тоном ответила она, поглядывая на руку, преграждавшую ей путь.

–Останься здесь. Скоро мы отсюда уедем нужно только дождаться вечера.

–Я никуда не еду. И не верю не единому твоему слову. Получается, что все люди нашего города сознательно дружат с чудовищем. И приглашают его в гости.

–Он стремился именно к этому, тебе не в чем винить людей.

–Мне все равно, что вам нужно от меня. Я никакая не Избранная и мне плевать, что вы там себе думаете оба. Вечером ты уедешь один. А я схожу на рынок и вернусь домой. До вечера можешь побыть здесь.

Рука поднялась и даже открыла ей дверь. Воин нагнулся за своим плащом, расстеленным на полу.

–И даже не думай. Еще не хватало мне, потом рассказывать всему городу, что ты мой муж наемник, который вечером уезжает с караваном. Ты останешься здесь – сверкая синими глазами, заявила она.

Мужчина не рассердился, но не подал виду, лишь сжал губы и стоял, глядя на нее.

–Будь осторожна Элинэ, он будет искать тебя.

–Ну, так и пусть ищет. Если я не Избранная может обыскать все закоулки города – бросила она ему через плечо.

– Помни Элинэ, помни о том, что я сказал. Только ты выбираешь свою дорогу.

–Да, да первая из женщин и прочие ля-ля. Только знаешь, что? – девушка обернулась у калитки, накинув на голову капюшон. – Не верю я в это понятно? Оба вы ошиблись. Я самая простая и обычная танцовщица и все эти миссии и призвания меня абсолютно не касаются.

Воин Бореуса, ничего не ответив, просто закрыл за собой дверь, выполняя ее желание. Из соседнего дома выскочил маленький Кули и подбежал к ней.

–Ты куда Элинэ?

–На рынок, пойдешь со мной?

–Да, конечно – малыш вцепился ей в руку и довольный зашагал рядом.

Они двинулись среди глиняных стен и повозок Шаэбернэ, обходя нищих, сидящих на дороге. Кули весело подпрыгивал и оглядывался по сторонам. Когда–то давно во время походов на рынок маленькая Элинэ так же держалась за руку отца и оглядывалась по сторонам. На рынке можно было увидеть множество прекрасных и интересных вещей.

Если пройти мимо только что пришедших в город караванов, то можно послушать истории про дальние страны. Увидеть птиц из далеких стран и животных рычащих и царапающих свои клетки. А еще множество разноцветных и удивительных по красоте товаров из одежды и посуды, драгоценностей и еды.

Тончайшие ткани могли пройти через маленькое колечко, благовония источали ароматы, которые хотелось вдыхать целыми днями, под множеством покрывал и ковров скрывались кусочки драгоценного льда с далекого Севера.

Говорили, что там вода течет большими потоками, и никто ее не продает, а лед падал с неба сам и никто из живущих там людей не считал это милостью богов. Об этом Элинэ знала из рассказов отца и не раз говорила об этом Кули и его братишкам, и они мечтали увидеть эти страны полные воды и льда.

Возле человека, игравшего для кобры в большой корзине на дудочке, остановились без разговоров и Кули и Элинэ. Долго слушали завораживающий свист, вырывавшийся из маленькой деревянной трубочки. Голова змеи поворачивалась вслед за дудочкой, раздвоенный язычок выскальзывал из ее рта и снова скрывался, глаза ее были похожи на сверкающие драгоценные камни. Досмотрев представление, девушка оттащила мальчика от этого завораживающего зрелища и потащила в ряд, где продавали овощи и жареное мясо курицы.

–А, кто твой гость? – неожиданно спросил он, поглядывая на закутавшуюся в плащ девушку, и она похолодела от страха.

Услышь сейчас кто–нибудь на улице что у нее в доме посторонний мужчина и ей будет прямая дорога в квартал отверженных. Она сжала губы и невозмутимо ответила вопросом на вопрос.

–А ты откуда про него знаешь?

–Я с ним говорил он хороший – охотно ответил мальчик. – Он как ты добрый.

–Ты его не испугался? – старательно переводила тему разговора Элинэ, завидев впереди знакомых торговок фруктами.

–Нет, он совсем нестрашный наоборот очень сильный. Бесстрашный воин. Я хочу быть таким как он когда выросту.

–Да, настолько бесстрашный, что решил сегодня вечером уехать.

–Он не испугался – остановился посреди рынка, возмущенный до глубины души Кули – он сказал, что я тоже должен за тобой присматривать.

–Ну, да как я сразу не догадалась – улыбнулась Элинэ, доверить ее защиту малышу, что еще можно было ожидать от новоявленного защитника.

В начале улицы прямо от главных ворот шла процессия из наряженных слуг и гарцующих на конях разодетых людей. Девушка прикрыла глаза рукой от солнца, пытаясь, рассмотреть кто, там едет с такой роскошью. Все знают, что содержать коня слишком дорого. Нужно давать ему воду и зерно, а еще мыть его и тратить на это драгоценную воду. Кули изо всех сил дернул ее за руку в другую сторону.

–Пойдем Элинэ, пойдем – просил он, и в глазах его девушка увидела страх.

–Да что с тобой малыш? Я только хочу посмотреть кто это.

–Это плохой, очень плохой человек. Идем же – почти плакал он.

Процессия поравнялась с ними. Зеваки выстроились вдоль дороги, и Элинэ увидела, что это проезжал эль Ириус и его невольницы страшные седые женщины, разодетые в золото и шелка.  На белом коне сидел и сам эль Ириус покровитель города Шаэбернэ и самый богатый человек.

Поддавшись настояниям Кули, девушка уже двинулась к следующей улице, когда конь одной из невольниц внезапно понес и, наехав на ближайшего из зевак, столкнул его на повозку с овощами, которая, развернувшись от тяжести, ударила Элинэ.  Эль Ириус сам подскочил к месту неприятной случайности и помог подняться пострадавшему от наезда зеваке, потерявшая сознание девушка была взята его слугами в паланкин из белого шелка. Куда сел и сам знаменитый покровитель города. Кули, оглядываясь по сторонам, припустил назад.

Дом эль Ириуса в Шаэбернэ знали все, его террасы были обращены к самой пустыне, два этажа из мрамора и алебастра сияли на многие риу от города. Придя в себя, в этом доме Элинэ сначала испугалась, а затем с интересом осмотрела комнату, в которой она была. Занавешенные белым шелком окна поднимались до самого потолка, посреди комнаты шептал небольшой фонтан, даря гостье незаменимую среди жары прохладу.

Мозаичный пол и стены были такими красивыми и яркими, что девушке захотелось немедленно их потрогать. Во время этого занятья в комнату вошли две служанки совсем не старые и не страшные, они провели ее в другую комнату, где уложили ее в ванну полную лепестков роз и благовоний.  Утопленная в полу она была почти незаметна и могла сойти за простой бассейн устроенный здесь для прохлады. Такого Элинэ никогда еще не видела. Серое грубое платье мгновенно скользнуло на пол с ее плеч, и она погрузилась в душистую воду. После ванны ее одели в синее шелковое платье с открытой спиной, а волосы собрали наверх.  Во всем теле девушка ощутила блаженную прохладу и чистоту, несравнимые ощущения совсем несхожие с теми обтираниями ароматическим уксусом дома, которыми ей приходилось довольствоваться после работы.

Когда девушки исчезли, так же, как и появились, Элинэ почувствовала в комнате присутствие еще кого-то и обернулась к террасе, там сидел на подушках эль Ириус и спокойно курил кальян. Мелькнувший ужас в глазах Элинэ вызвал у него улыбку.

–Не бойся, я пришел совсем недавно и не мог ничего видеть – он выпустил изо рта струйку дыма и указал ей на другие подушки напротив него.

–Мне очень жаль, что так произошло с той повозкой и моим конем. У меня и в мыслях не было причинять тебе боль. Приношу свои глубочайшие извинения – вежливо извинился он, лениво потягивая кальян и не спуская с нее своих глаз.

Обманывать людей всегда было легко. Достаточно сказать им то, что они хотят услышать и дать, то, что было им недоступно до этого. За такие подарки они сделают многое. И с особенным удовольствием погубят себя сами. Конечно, он не виноват в том, что понесла лошадь его невольницы. Ведь это не он, а она по его приказу воткнула в бок лошади шип с ядом.

Одетый в белую почти до колен вышитую рубашку и такие же брюки он был похож на огромную белую кошку. В его синих глазах Элинэ не видела той доброты, что светилась в черных глазах Воина у нее в доме. В них было что-то завораживающее притягивающее к себе, но совсем не доброе в этом она была уверена. Пристально разглядывая его тонкое лицо и прекрасные волосы, ложившиеся ему на плечи, девушка неожиданно для себя почувствовала, что страха в душе нет. Есть только любопытство, разве может этот совершенный мужчина, быть таким чудовищем как говорил Воин Бореуса?

–Ты голодна? – поинтересовался он, не мешая себя разглядывать.

–Да немного – позволила она себе сказать и тут же подумала о яде и кинжале.

Все те же служанки внесли подносы с фруктами и различными блюдами поставили их между ними на низкий столик и удалились.

–Чувствуй себя как дома и не будь смешной – посоветовал эль Ириус, пристально наблюдая за ее лицом. – Мне кажется, что яд – это слишком глупо, а кинжал жестоко.

Девушка вздрогнула и посмотрела на него со страхом. Прекрасный словно бог мужчина сел на своих подушках и отодвинул кальян в сторону.

–Удивлена? Мы оба умеем читать мысли, и он и я. Должен признать, что твои мысли приятны, так же, как и твоя внешность. Яда можешь не бояться, я голоден, как и ты – он отломал ножку жареной курицы и с аппетитом принялся, есть, приглашая жестом и ее последовать его примеру.  

Элинэ вздохнула и взяла кисточку белого винограда, который манил к себе своими полупрозрачными удлиненными ягодами.

–Надо признать, я восхищен и самой Избранной и сложившейся ситуацией. Ведь если разобраться я должен уговаривать тебя и убеждать что ты вовсе не Избранная. А, убедив просто применить яд или кинжал. Но это так скучно и обыденно, а за многие годы жизни от этого устаешь – продолжал эль Ириус, наливая в две чаши красного, словно кровь вина. – Кто бы мог подумать, что Избранная номер семь будет женщина, живущая прямо у меня под носом. Я думаю, боги иногда любят пошутить даже над своими Посланниками. Что ты будешь делать дальше?

–Еще не знаю – честно призналась она.

–Как интересно – улыбнулся он – ведь воин Бореуса знает, что ты должна принести в этот мир и дать людям, а я нет. И тебе он этого тоже никогда не скажет. Ты можешь прожить всю жизнь, даже не зная, что за цель была создана именно для тебя.

Тихий мурлыкающий голос мужчины и шепот фонтана, все эти события вокруг нее за последний день. Ароматы сандала и нарда щекотавшие ее ноздри напоминали торжественные вечера, когда она была вынуждена работать танцовщицей. Встреча с Воином Бореуса. Ловушка, подстроенная Захином, и обманывавшая ее старая Болим. Все эти события мешались у нее в голове и не могли стать обычными ничего незначащими фразами. В самой ее жизни произошел настолько большой перелом, что она была готова сдаться на милость судьбы и просто ждать того, что будет дальше. Всего один глоток вина позволил ей облокотиться на подушки, не думая больше об опасности вокруг нее. Она чувствовала себя такой усталой такой одинокой. И ужасно сонной, казалось еще минута, и она заснет, растянувшись на этих подушках с остатками винограда в руках. Синие глаза ее прикрылись ресницами, тело обмякло и погрузилось в мягкие подушки.  Забрав у нее из рук фрукты, эль Ириус потянул ее за собой на террасу, и она, не сопротивляясь, пошла.

Здесь перед перилами, за которыми открывалась Великая пустыня, он оставил ее руку. И Элинэ впервые видела всю желтую даль пустыни, окрашенную в розовые лучи заходящего солнца. На самой линии горизонта песок раскалился докрасна, поглощая в себя красный шар, что бы завтра он опять сиял на небе, согревая собой всю пустыню и нагоняя невыносимый зной на город Шаэберне.

–Бедное дитя – проговорил эль Ириус, нежно гладя ее по голове своей рукой. – Уставшее не понимающее того, что происходит вокруг него. Зачем искать это что-то Избранная номер семь? Взгляни в мои глаза – Элинэ послушно повернула голову к нему и посмотрела в его лицо. – Останься здесь со мной и просто живи. Разве есть в этом мире что-то дороже, чем жизнь?  Даже я или он не сможем вернуть человека к жизни, а в погоне за призрачной миссией ты можешь ее потерять.

В глазах девушки светилась такая грусть, что эль Ириус даже не стал читать ее мыслей. Она была согласна остаться, по губам посланца Ириуса скользнула победная улыбка рука его, лежавшая на перилах террасы, была готова ее обнять. Манящая светлая и гладкая кожа должна была быть нежнее шелка, и он сможет это сейчас проверить. Оттенявшая волосы и кожу ткань платья лишь подстегивала его желание. В этом платье Избранная казалась жемчужиной в своей непрочной раковине, подвластной ему одному.

Элинэ взглянула на белую шелковую занавесь позади него и словно пришла в себя. За складками легкой ткани стояла седая, покрытая морщинами уродливая невольница, но глаза ее живые и полные молодости смотрели с жалостью и ненавистью на нее. И в этих глазах мелькнуло что-то давно забытое и виденное ею не раз. Девушка сделала шаг назад от эля Ириуса, и он только приподнял одну тонкую бровь. Потом лицо его обратилось к пустыне, и он улыбнулся. В рукав его тонкой расшитой рубашки воткнулись сразу несколько стрел, но крови Элинэ не увидела. Уродливая невольница махнула ей рукой, и быстро скользнула между занавесей, Элинэ не тратя времени на разговоры, последовала за ней. Через одни ведомые невольнице переходы и коридоры она вывела ее к двери на улицу и накинула на плечи светло серый плащ простолюдинов. Молодые карие глаза глянули на нее сверкнув слезой из-под седых ресниц.

–Шита! – пораженная воскликнула Элинэ, вспомнив эти глаза, но руки старой невольницы уже толкнули ее во тьму города и закрыли дверь за ее спиной дверь.

Надев капюшон на голову, Элинэ побежала к себе домой, только сейчас она поняла, что без помощи Шиты, она бы никогда уже не вышла из этого дома. Она свернула в переулок и попала в большие сильные руки, из-под темного плаща сверкнули черные глаза.

–Ты! – вскрикнула она и почувствовала, как Воин Бореуса сжимает ее запястье и тащит за собой.

Почувствовав его силу и спокойствие, девушка ободрилась и снова обрела уверенность в самой себе. Странным образом завладевший ею сон внезапно прошел, голова стала легкой, как и прежде.

–Нам не туда – шепнула она, когда он снова свернул направо.

–Мы идем не к тебе домой, а к городским воротам. Нам нужно спешить.

–Нет, не хочу – принялась вырываться она – я хочу домой.

–Нельзя – продолжая ее тащить, ответил знакомый голос. – Там он тебя найдет, мы должны ехать. Быстрей Элинэ.

Они бежали по улочкам Шаэбернэ, прислушиваясь к крикам и воплям значения, которых девушка не понимала. Никогда она еще не видела жителей этого города в панике бегающими по улицам города и вопящими в диком безумии.  Они едва успели проскользнуть в ворота, которые закрывали стражники в белых одеждах. Пытавшиеся их остановить отлетали под ударами смуглой до черноты руки. И они пробежали сквозь ворота по песку. Тонкие изящные сандалии Элинэ готовы были остаться в песке, куда при каждом шаге погружалась ее нога. Длинное платье и плащ мешали.

Странные люди на лошадях скакали вдоль большого забора, окружавшего весь город и стреляли из луков. Один из таких людей держал черного как ночь коня, который рыл копытом землю. Воин Бореуса запрыгнул на него и позвал девушку за собой, но она только в растерянности посмотрела на него.

–Я не умею ездить верхом. Даже никогда не видела коней вблизи – прошептала она.

Схватив ее за руку, Воин одним движением руки посадил ее впереди себя и пустил коня в дикую скачку. Из-под копыт вороного жеребца брызнул горячий песок, и Элинэ почувствовала, как вздрогнули держащие поводья руки Воина. Остальные люди на конях уже скакали рядом с ним, и пыль клубилась позади сотен копыт за их спинами.

Они скакали, пока звезды не высыпали на небосклоне и после этого немного придержали лошадей. Девушка молчала, понимая, что сейчас не время для расспросов. Хотя она так и не понимала, куда и зачем они едут. И кони мчались дальше подгоняемые гортанными криками наездников в шкурах, которые уже обгоняли их самих.

Когда на небе обозначилась полоска розового рассвета, впереди замелькала что–то серое не похожее на барханы простого песка. Элинэ задумалась и поняла, что это оазис хотя она считала, что все оазисы намного дальше от города в пустыне.

Несколько деревьев и почти невидный ручеек там они напились воды и набрали про запас в тыквенные бутыли. Другие люди в шкурах привели нового коня такого же черного и горячего как тот. Один из одетых в шкуры что–то гортанно сказал Воину, указывая на его спину, и он ответил ему на том же языке что–то спокойное и убедительное. Говоривший только прищелкнул языком, и они снова поскакали теперь уже одни без сопровождения дальше в пустыню. До полудня она продолжали двигаться вперед. Когда солнце начало светить им прямо в лицо они остановились под небольшой нависшей скалой.

Лицо Воина Бореуса было напряженным не таким, как всегда. Он указал ей на скалу, и тень под ней Элинэ забралась туда. Присев рядом он странно посмотрел на нее.

–Мне нужна твоя помощь. Тебе придется сделать это самой больше некому. Вечером мы тронемся дальше – после этих слов он повернулся к ней спиной, и она закрыла рукой рот, чтобы не вскрикнуть.

 Под лопаткой мужчины торчала стрела. Впервые Элинэ видела такое, и это показало ей, что все происходящее вокруг реально.

–Что… я должна сделать? – спросила она.

–Вытащи ее я не смогу достать сам.

–Тебе будет больно? – кладя руку на его спину, спросила она.

–Не думай об этом просто тяни – ответил он.

Девушка оторвала кусок ткани от своего плаща и обмотала вокруг руки. Затем, затаив дыхание, потянула стрелу, но не было, ни стонов, ни криков. Окровавленную стрелу она выбросила как можно дальше от себя и приложила кусок от плаща к его ране, откуда текла кровь.

–Спасибо Элинэ – не изменившимся голосом произнес он и, завернувшись в свой плащ, прижался плечом к уступу скалы.

Глаза его были закрыты, и только сейчас девушка заметила, что он побледнел. Она коснулась его руки и увидела черные полные боли глаза. То чего не было в глазах эль Ириуса, когда стрелы вонзились в его тело.

–Ты ложись, поспи. Не сиди так – проговорила она.

Черные глаза прикрылись веками, в голове ее всплыло его обещание защитить от стрел. Значит, он сознательно посадил ее впереди себя, охраняя от стрел.

–Я серьезно, здесь нет ни стрел, ни яда ложись я никому не скажу – улыбнулась она.

На этот раз Воин внял ее совету и лег возле ее ног. Она смотрела на его лицо и большое сильное тело и думала о том, что наверно это все правда. Только она никак не может в это поверить. Ее защитник спал тихо, как ребенок и когда солнце подползло к его ногам, она накрыла его своим серым плащом. Короткие волосы у шеи смешно торчали, делая его похожим на мальчишку шрама над бровью видно не было. Элинэ закрыла глаза, пытаясь заснуть. Как все это странно. Что она может дать людям?

Пока извлекали стрелы, эль Ириус молчал, когда руку перевязали, он велел служанкам привести Шиту. Страшная седая невольница вошла в комнату, где лежал ее господин. Синие глаза его смотрели на нее почти равнодушно. Молодые полные жизни и огня глаза невольницы смотрели на него с покрытого морщинами страшного лица с немым обожанием. Выпустив дым, эль Ириус невольно вспомнил, как была она красива раньше, но жалости или угрызений совести не ощутил.

–Думаешь, ты оказала ей услугу? Напротив, ты только сделала хуже. Теперь она будет скитаться по этой пустыне, а за ней буду следовать я. Иногда я жалею, что сила уходит от вас вместе с речью, я бы хотел услышать то, что ты сейчас думаешь произнесенное твоим голосом.

Невольница продолжала стоять перед лежащим на подушках эль Ириусом и когда он просто поднял руку бездыханная упала на пол. Этой же рукой эль Ириус поманил к себе молодую служанку и приласкал ее лицо.

–Какие вы странные … люди. Хотя в этом нет вашей вины. Такие вот Избранные приносят вам всякую чушь вроде совести, мудрости и добра, а вы потом мучаетесь с этим всю жизнь. Эти мучения называют милость богов. Ваше настоящее счастье – это смерть.

Девушка задрожала, решив, что он и ее сейчас убьет. Посланник Ириуса засмеялся и оттолкнул ее от себя. Живя среди людей, он вдруг стал нуждаться в общении. Иногда желание поделиться своими мыслями с кем угодно становилось просто невыносимым.

–Это получается у вас лучше всего. Страх. Вы боитесь всего. Интересно чтобы вы сказали, оказавшись на моем месте? Быть бессмертным для вас и терпеть физическую боль как вы. Иди, позови Тихина. Хватит смотреть на меня так!

Девушка выскользнула из комнаты, впустив одетого во все белое стражника с мечом на поясе. Он низко поклонился, приложив ладонь к груди. Его согбенная фигура выражала тот самый страх, о котором только что он говорил служанке.

–Почему ворота закрыли? Я ведь ясно сказал через гонца, что они должны быть открыты и велел пропустить моих людей.

–Господин варвары убили бы не только твоих людей, но и всех в городе. Я ждал, сколько мог затем ворота закрыли, чтобы не допустить этих людей в город.

–Они бы не вошли в город – жестко сказал эль Ириус и так быстро вскочил со своего ложа, что стражник невольно отшатнулся. – Не вторжения ты боялся, а того, что потеряешь свою значимость и не сможешь оправдать свою медлительность перед купцами, которые оплачивают трех твоих жен и большой дом. А еще ты боялся стрел варваров, что они нечаянно угодят в твою глупую голову. Ты зря думал обо всем этом и забыл о моих словах.

–Господин – падая на колени, взмолился Тихин, сжимая рукой талисман из когтя пустынного льва в руке.

Ему обещали, что этот талисман защитит его от зла и смерти. Рано или поздно он не смог бы угодить ему и этот день пришел. Сжав пальцами свое спасение еще сильней, Тихин содрогнулся от предчувствия беды.

–Уходи –  спокойно велел эль Ириус и поманил к себе черного невольника, стоявшего у окна.

Не заставляя себя упрашивать дважды, Тихин тут же ушел. Получив шепотом, приказание черный невольник выскользнул из комнаты вслед за ним. На лестнице, выходящей из дома Посланника Ириуса, послышался предсмертный крик. По ступеням из белого мрамора вниз катилось тело, не выполнившего приказа стражника. Тихо посмеиваясь, эль Ириус вызвал начальника своих невольников.

Черный гигант с мечем на боку и в одних только брюках, удерживаемых на бедрах широким матерчатым поясом, тут же явился на его зов. Он стоял перед своим господином, злобно вращая белками глаз на черном лице. Шрам, проходивший через всю его щеку на правой стороне, заставлял невольника невольно корчить рожи и щурить правый глаза. Невольника звали Берру, он уже давно служил у своего господина и ко многому привык. Выражать чувство жалости ему не приходилось. В его племени обид тоже не прощали, а лишить жизни человека по приказу он не считал делом постыдным. За выполнение такой работы его кормили, заботились о нем и многое позволяли. Господин был им доволен чаще, чем разгневан.

–Почему вы не проехали в пустыню до того, как ворота закрыли? – без предисловий спросил грозный, сияющий, белый господин.

На плечах и шее невольника взбугрились мышцы, лицо исказила гневная усмешка, своих истинных чувств Берру никогда не скрывал, если они конечно были.

–Мы сначала проверили ее дом. В той части города было много народа из бедняцких кварталов, которые бегали по улицам, поэтому ехали мы долго нескольких задавили насмерть.  Когда убедились, что там ее нет, поскакали к воротам, они были закрыты.

Гнев эль Ириуса уже прошел и он, снова превратившись в большую белую кошку, развалившуюся на мягких подушках. Чего, можно ждать, от этих глупых людей? Белые или черные они все думали так же приземлено, как и тысячи лет назад и не поможет им не живой пример Избранного ни прямое указание бога или его Посланника.

–Отправляйтесь в пустыню найдите там и девчонку и того, кто будет ее защищать. Девчонка должна быть целой и невредимой ее защитника можете ранить.

–Не получится господин – снова прикрывая правый глаз, ответил Берру.

–Получится, поезжай Берру меньше разговаривай – сверкнули, синим гневом глаза и, придвинув к себе кальян, эль Ириус бросил тяжелый взгляд на невольника.

Больно разговорчивы стали его слуги. Видно со временем он сам становится мягче и покладистей. Шите вздумалось проявлять свою любовь и ревность, Тихин вдруг испугался за свою голову и потерял жизнь. Берру стал указывать ему, что делать, хотя раньше его это забавляло. Такую смену характера люди назвали бы старостью, интересно как назвать эту черту характера у полубога?

Во дворе дома среди фиговых кустов громко прокричал павлин и, тряхнув головой, распустил хвост. Дело шло к ночи. В пустыне сейчас начинали выползать из своих укрытий все живые существа. Сонно потягиваясь, зевали огромные пустынные львы, обнажая белые длинные клыки. Эти повелители пустыни ожидали легкой добычи и чувствовали себя хозяевами всего среди желтых бескрайних песков.

–Сейчас середина Селина господин. Через день или два начнется сезон бурь никто не пройдет по пустыне тем более до города варваров, который находится в самом центре пустыни. Я знаю, что говорю, господин – заметив на его лице недоверие, объяснил Берру. – Я сам вырос в пустыне и знаю, что сейчас через пустыню не пойдет ни один караван. Если кто–то остался в дороге до этого времени, то сейчас он остановится в любом оазисе даже за тройную цену. Город варваров будет полон лучших воинов весь месяц. Начинается сезон свадеб в их племени.

Прикрыв глаза, синеглазый господин курил кальян, размышляя о том, что говорил невольник. Воин Бореуса специально подгадал время. Он пришел именно перед сезоном бурь и увел ее, так чтобы погоня отстала от них. Сколько веков он уже живет?  Почти три, но не может привыкнуть к тому, что Посланники Бореуса всегда выигрывают первый бой благодаря своей осведомленности. В этом ему всегда виделась несправедливость, и это было смешно. Он Посланник бога зла сетовал на несправедливость, которую был призван сеять среди людей сам. Но в случае с Избранными было именно так. Все преимущества были на стороне Воина.

Посланцы Бореуса знали, кто это и что должен сделать, знали куда вести и зачем. Посланники же Ириуса только при его приближении чувствовали Избранного.  И так первую битву он проиграл. Воин Бореуса выиграл целый месяц за время, которого Избранная может выполнить свою миссию. Можно было использовать последнюю возможность переноситься, куда он захочет из тех трех, что у него были, но эту единственную возможность он приберег на потом. На самый безвыходный случай.

Если принять во внимание неверие девушки, во всю эту избранность то усомниться в месяце срока на исполнение миссии будет вполне обоснованным решением. Мелькнувшую вслед за этим мысль эль Ириус выдал улыбкой и открыл глаза.

–Скажи Берру, традиции варваров позволяют им брать в жены и мужья людей не из своего племени?

–Позволяют господин, если старейшина племени согласен с этим выбором. Это должен быть или безупречный воин, или безумно прекрасная женщина, и чтобы никто не сказал, что это неравный брак.

–Как интересно – тихо посмеиваясь, ответил он и выпустил струйку дыма к потолку – тогда ты прав не будем спешить. Как знать, не окажет ли эта Избранная нам услуги сама, выйдя замуж за варвара.  Чем дольше она там будет, тем лучше. Сотни выносливых воинов и одна прекрасная девушка среди них. Многое может случиться при таких обстоятельствах, и даже самый лучший защитник не сможет справиться с неискушенным любопытством юной девушки. Рядом с мужем она не захочет следовать не дальше за Воином, ни на север чем очень облегчит мою задачу.

Черный невольник понял это по–своему, и криво усмехнувшись из–за своего шрама, поспешил успокоить своего господина.

–Он ей помочь не сможет. Один из городских стражников попал стрелой ему прямо под лопатку.

–Берру – укоризненно прошептал эль Ириус, подумывая о том, чтобы найти себе нового невольника, когда эта история закончится – посмотри на меня. В эту руку попало пять стрел, а я продолжаю смеяться и курить кальян. Он такой же Берру, точно такой же, как я. Та стрела причинила ему неприятностей, чуть больше чем мне, даже если наконечник стрелы коснулся сердца.

–Что прикажите делать господин? – приложив руку к груди, спросил невольник, пытаясь задушить в себе злобу.

Еще юношей его продали в невольники и все это время, он только исполнял чужие приказы. А ему хотелось воли, просто хорошего коня и одиночества в пустыне. Он не понимал не этого странного человека ни его приказов, но условия принуждали его повиноваться.  Берру знал, что мог сделать этот человек с тем, кто не выполнял его приказаний. Такого слугу ждала смерть, и смерть эта была ужасной. Ему были безразличны чужие страдания и то, что он делал, но необходимость повиноваться по первому слову каждый раз жгла его словно огнем.

–Ты должен быть готов в любое время дня и ночи. Как только стихнут самые сильные бури, мы отправимся в путь. Твой отряд и ты отправитесь вперед, будешь договариваться с варварами о свободном проходе по пустыне. Если будут отнекиваться, что сказать ты знаешь. Кадеш тоже был не очень сговорчив при моем визите – мечтательно подняв глаза, проговорил эль Ириус и вспомнил, как при первом из порученных ему Избранных он искал этого человека по всему городу Кадешу.

Потеряв время и терпение на переговорах с градоначальником Кадеша, тогда еще молодой Посланник Ириуса велел поджечь город. Подожженный с четырех сторон полный мечущихся от страха жителей этот многотысячный город сгорел за несколько часов, вместе с Избранным. Это было легко. Много легче чем сейчас.

Мелькнувший на прекрасном лице нечеловеческий гнев напугал на какой–то момент и Берру и всех служанок, находившихся в этой комнате. О чем в тот момент подумал Посланник Ириуса, никто не знал, но мысль эта проявила всю его сущность предельно четко и ясно.  Сокрытое от глаз посторонних людей зло, было в эту секунду, как никогда живым и бесчеловечным. В мозгу Посланника бога зла созревал новый беспроигрышный план.  Личина красоты не смягчила не усмешки жестоких губ, не блестевших холодом и яростью синих глаз. Он был страшен и вид его сулил врагам пославшего его бога только горе и беды. У Берру не в первый раз мелькнула мысль, что при первой возможности этого хозяина нужно бросать.

              Мнение о том, что народы, живущие в песках Великой пустыни варвары являются просто домыслами людей скудоумных и не любознательных. Во многих вопросах эти потомки северных народов ушли намного дальше людей, осевших в городах.                                           

 Их медицина и наука находятся на той ступени развития, которую мы достигнем через несколько десятилетий. Они бережно относятся к ресурсам своих оазисов, умеют обходиться минимумом необходимого для жизни, неутомимы в охоте и работе.

     Их мудрецы способны разговаривать с лошадьми и находить воду в безводной пустыне, создавать новые оазисы среди безжизненных песков. Законодательство этого племени поражает своей мудростью и дальновидностью. Считать этот народ варварами за их традицию одеваться в шкуры убитых на охоте животных суждение весьма поверхностное и неверное.

        Летописец Хиур, "Книга о землях дальних и ближних, о правителях и народах."

            Тонкие как иголки нити беспокойства и страха не позволили девушке уснуть, несмотря на ее усталость и проведенную в дороге ночь без сна. Прикрыв глаза, она просто перебирала в памяти все последние события и никак не могла примириться с упавшей на нее буквально с неба избранностью и дальней дорогой в неизвестную пустыню. Одна, в неизвестной стране, без денег и какой–то уверенности в завтрашнем дне.

Так и не сменившись сновиденьями, мелькали перед глазами картины прошлого. Пролетели, словно в тумане лицо и   глаза страшной Шиты, полные гнева и любви, хитрое лицо купца Захина, которого она так и не простила за его подлость. Все складывалось один к одному и казалось началом чего–то нового и неизбежного. Лежавший у ее ног Воин Бореуса поднялся и придвинулся ближе к скале. Бледность его прошла и, поглядывая на тени, ползущие от скалы по пескам, он подал девушке ее плащ, которым она укрывала его ноги в самую жару.

–Как твоя рана? – потянувшись, спросила Элинэ.

Воин улыбнулся и ничего не сказал, в ответ на просительный взгляд девушки открыл спину с новым розоватым шрамом без всякой раны. Не веря своим глазам, девушка провела рукой, по едва затвердевшей полоске кожи ощущая всем телом, что эта стрела могла оказаться и в ее плоти.

–Спасибо – сдавленным голосом прошептала она, в черных глазах промелькнула знакомая доброта и печаль, но ее спутник по–прежнему молчал.

Все было ясно без слов спроси она его, зачем он это сделал, и она бы услышала только одно "я Воин Бореуса", "ты Избранная», «я призван, тебя защищать". После некоторого молчания бронзовый от загара мужчина встал и, поправив свой плащ на плечах, оглядел заходившее солнце и бескрайние пески. Конь, о котором совсем забыла Элинэ, куда–то убежал, и они были совершенно одни в этих желтых раскаленных песках.

Повернувшись вокруг себя, Воин сложил руки вокруг губ особым способом и громко свистнул. Через некоторое время, их конь, поражая Элинэ, прибежал на зов, стуча копытом и фыркая. Завороженная девушка не сдержала своего любопытства.

–Он не убежал?

–Народ племени Сеит знает, как разговаривать с лошадьми. Они называют их лучшими друзьями.  Такой конь не уйдет от своего хозяина далеко – вскочив в высокое седло, Воин протянул руку Элинэ и она с его помощью села впереди него.

Конь, словно читая их мысли тут же перешел в средний галоп. На высоких барханах Элинэ боялась вылететь из седла, в такие моменты она цеплялась за сильные руки державшие поводья и прикрывала глаза. От тряски, бравшей свое усталости, у девушки начала болеть голова. К концу пути она даже устала бояться, и иногда Воин придерживал ее сам за плечо. Доверившись ему, она просто ждала конца этой нескончаемой дороги, по которой так уверенно скакал черный конь, и пыталась отогнать мысли о давно кончившейся воде.

На небе появились первые звезды, и черное непривычное небо наклонилось над ними. В лицо им подул тихий ветерок, и Элинэ показалось, что она слышит запах дыма и еды, но посчитала это просто своим сном. Сильные пальцы сжали на гребне бархана ее плечо, тихий голос шепнул ей на ухо:

–Мы уже близко Элинэ потерпи еще немного.

И она терпела, пока впереди не показались сотни огоньков. Словно все звезды, упавшие с неба в пустыню, собрались именно здесь. Как во сне руки Воина сняли ее с лошади и под звуки гортанной речи внесли в подобие дома. У костра ее уложили на шкуры мягкие и теплые, укрыв еще одной сверху, тот же голос шепнул:

–Спи Элинэ ты в безопасности – и ей казалось, что это тоже сон.

Впервые за эти бесконечные три дня ей было тепло и спокойно. Хотелось, чтобы этот добрый и надежный голос шептал что-нибудь еще, под его звук было так приятно засыпать. И он шептал ей всю ночь и весь долгий сон о северных странах и звездах, о летящей с гор воде и падающей с неба твердой влаге. Шептал о многом таком бессмысленном и важном одновременно, что она только улыбалась, не открывая глаз.

Пробудившись к полудню, Элинэ в первую очередь увидела сидящего рядом Воина и старика, скалящего зубы в ее сторону. Не зная, что ей делать девушка ждала, пока ее защитник обратит на нее внимание. Сидя к ней спиной на коленях он долго позволял ей разглядывать и старика, и новый шрам на спине. Можно было только догадываться о том, что он делал. Возможно, молился своему богу или просто размышлял, что делать дальше, а может, все же спал как простой человек и набирался сил.

–Ты хочешь, есть Элинэ? – неожиданно тихо спросил он, не поворачивая головы, и она решила сесть рядом с ним под откровенными взглядами смеявшегося старика.

–Да, я бы поела.

Глаза воина открылись и посмотрели на сидевшего напротив них старика, днем в этом подобии шатра из жердочек и шкур огня не разводили. В царившем полумраке было тихо и спокойно. Свет проникал сюда через дверной проем и отверстие под невысоким потолком.

–Na ena evita Ission? – вежливо спросил Воин, и старик, кивнув седой головой, гортанно позвал кого–то снаружи.

Вошедшая девушка была похожа на старика, но ловкая и сильная она была одета всего в две шкуры одну зашнурованную на груди и другую стянутую поясом из кожи на бедрах. Короткая не достающая до колен юбка из полосатой шкуры не скрывала ее бедер и кинжала, висевшего с правой стороны. Волосы были собраны в две тугие толстые косы.  Черные волосы блестели в солнечном луче, между улыбающихся губ мелькнули белые зубы.

–Ission evita – повторил старик девушке и она, кинув взгляд на Элинэ, пропала за дверью.

Смешной старик кутался в большую шкуру, и было трудно разглядеть его лицо. Неподвижно сидящий старик напоминал Элинэ старого Каира с его неизменным барабаном.  Как давно это было, работа танцовщицы в Шаэбернэ с его огнями и нескончаемой жарой. Девушка с косами вернулась, поставила перед Элинэ блюдо из обожженной глины и снова ушла. На блюдо Элинэ взглянула со страхом, помня все рассказы о варварах, но к своему удивлению заметила несколько кусочков жареного мяса и фрукты, которые она пробовала и раньше. Взглянув на Воина, она ждала, что он скажет.

–Не стесняйся, ешь – не заставил он долго ждать.

–А ты? – почувствовав пустоту в желудке, спросила она, Посланник Ириуса ел прямо при ней, нуждается ли в пище Воин Бореуса.

–Я уже ел, не беспокойся.

Осторожно разжевывая кусочек мяса, Элинэ нашла его очень мягким и вкусным. Покончив с мясом, она без стеснения перешла к фруктам, заметив внимательный взгляд старика, не удержалась от вопроса.

–Кто он? – прошептала она, ткнув пальцем Воина в бок.

–Поговорим потом – ответил Воин, продолжая непонятно зачем сидеть на коленях с закрытыми глазами.

Фрукты заняли времени еще меньше, чем мясо и после исчезновения всех фруктов с блюда Воин Бореуса наконец–то открыл глаза.

–Saena – произнес он, обращаясь к старику, и встал, застегивая свой плащ на шее.

Элинэ встала вслед за ним и не найдя своего плаща вышла из шатра все в том же синем платье с открытой спиной которое на нее надели в доме эль Ириуса. По сравнению с одеждой местных девушек выглядела она вполне прилично. Под взглядами мужчин и женщин, одетых в шкуры они прошли не больше ста шагов до небольшого ручья здесь они остановились.

–Можешь напиться и умыть лицо, если хочешь – пояснил ей спутник остановку, и она последовала его совету с большой охотой.

Текущую из земли воду она видела впервые, и теперь было ясно, как варвары могли выращивать целые оазисы, продавая фрукты в города. Вода текла из земли без всяких денег и, выкапывая в земле необходимые углубления и каналы, они могли контролировать, полив всего оазиса. Недалеко от них странным предметом похожим на большую прямую ложку один из таких каналов поглядывая на них, подравнивал мужчина в одной набедренной шкуре.

Девушка села на камень у ручья и глянула на Воина, глаза его смотрели вдаль. Он был задумчив и молчалив.  По высокому лбу мужчины пробегали тени его мыслей, совсем не таких веселых и радостных как ей хотелось бы. Если эль Ириусу было не мене двухсот лет, сколько же было ему?

–Сколько тебе лет? – больше не раздумывая, спросила она, черные глаза обратились к ней, взглянули с удивлением и почти с обидой.

–Это имеет значение?

–Просто интересно – убирая волосы за ухо, ответила Элинэ, не спуская с него глаз. – Я знаю, что Посланнику Ириуса не меньше двух веков.

–Я не могу сказать о себе такого. Мой возраст значительно меньше чем его. Он видел двух Избранных я только тебя.

Поправлявший канавку ручья мужчина ушел, поглядывая на них из–за плечо, и медленно двигался к группе людей у ближайшего костра.

–Ты не хочешь отвечать на мои вопросы? – осторожно спросила девушка, почувствовав напряженную тишину, но глядеть в лицо своего спасителя больше не стала.

–Я отвечу на любой твой вопрос. Просто некоторые из них не имеют смысла для тебя как Избранной.

–Это может, для тебя не имеют, а мне имеют – мягко возразила она и улыбнулась, глядя на него – не стой надо мной, а то у меня уже шея болит голову поднимать. Садись рядом.

Бесстрастное лицо Воина наклонилось в знак согласия, и он сел на другой камень. Теперь его черные глаза изучали воду в ручье.

–Как ты нашел меня тогда в городе? Ведь ты не видел, что эль Ириус меня забрал.

–Кули рассказал – бесхитростно ответил он.

–Кули – засмеялась девушка – хороший у тебя был союзник. А почему эти люди помогают нам?

–Когда–то давно народ Сеит пришел сюда в поисках тепла и спокойствия с далекого севера. Они почитают Бореуса до сих пор. У них даже сохранилась Великая Книга полная копия надписей со стен храма в Конере.

–А почему они так странно одеты?

Не утруждая себя красотой или излишним количеством одежды. Все люди племени были одеты практически одинаково. Набедренная юбка из шкур и безрукавка сверху. У девушек такие безрукавки стягивались на груди шнурками, у мужчин оставалась открытой вся грудь, прикрывая лишь спину. Загорелые с развитым телом они нисколько не стеснялись своих тел и думали об этом много меньше чем их гостья.

–Так удобней охотиться и жить в пустыне. Длинная и тонкая одежда не спасет от клыков зверя, и будет стеснять движения воина.

–Они такие странные – задумчиво проговорила девушка, потом торопливо поправилась, вспомнив их доброту – не похожие на людей из Шаэбернэ.

–Это естественно вы народы разных культур.

–А почему тот старик так на меня смотрел и все те люди, сидящие у костров? – опуская руку в ручей, спросила Элинэ, догадываясь об ответе, но, не смея отказать себе в этом удовольствии.

–Ты уникальна для них. Женщина Избранная не похожая на них и красивая как заря. Они тобой восхищаются.

Элинэ улыбнулась и заметила, как сжались губы Воина Бореуса, этот вопрос ему тоже не нравился.

–Значит они с севера. Почему же у них все темноволосые и темноглазые?

–Они из других северных племен. Не все на севере выглядят, так как ты.

–Ты на меня злишься? – продолжая улыбаться одними глазами, спросила она, ловя его взгляд.

–Я? – смешался Воин и отвел глаза в сторону. – Нет, просто думаю, каким путем отправиться дальше.

–Куда дальше?

–На север до самого Конера. Мы должны добраться до храма в горах через много переходов отсюда.

–Мы? – нахмурилась Элинэ и стряхнула с руки капельки воды. – Ты говорил, что Воин Бореуса не указывает Избранному, что он должен делать.

–Да не указывает – повторил он – но…

Девушка встала на ноги и двинулась вниз по ручью, хорошее настроение улетучилось.  Успокоившись за время отдыха и сна, она забыла, что в ее спину снова дышала опасность, в виде стрел и кинжалов. Ее защитник шел за ней, резко остановившись, она скрестила руки на груди.

–Как тебя зовут? – нетерпеливо потребовала она.

–Я Воин Бореуса – терпеливо сказал он.

–Я знаю, кто ты я спрашиваю твое имя.

Черные брови мужчины сошлись на тонкой переносице и выдали его чувство. Ранимый, уязвленный более чем ему хотелось бы этим вопросом, он стоял перед ней, не зная, что сказать.

–У Воина Бореуса нет имени. Его цель на земле защищать Избранного это все что он должен делать.

Элинэ закусила губу и, тронув его за плечо, отвернулась. Можно было догадаться, что у него нет имени, иначе он бы его назвал.

–Прости – проронила она и вдруг повеселев, повернулась к нему лицом. – Я придумаю его сама. Не хочу звать тебя просто "эй, ты". Ты появился неожиданно, я буду звать тебя Эхином – продолжила она и на щеках ее засияли лукавые ямочки озорства, злость и раздражение улетучились, так же быстро, как и появились. – На наречье моего отца это значит…

–Я знаю, что это значит – перебил ее впервые за все время Воин – я не согласен. Воин Бореуса не может иметь имя – твердо сказал он и черные глаза сверкнули почти гневом.

–Может. Для меня может. Ты будешь Эхином, и по–другому я к тебе обращаться не буду. Если бы я позвала тебя на улицах Шаэбернэ просто Воин. Человек пять из десяти обернулось бы на это слово. Можешь злиться сколько угодно для меня ты Эхин – полная неожиданность. И оказалось, что неожиданность эта меня постоянно спасает и помогает, значит, ты именно Эхин – приятная неожиданность.

Темное от загара лицо обратилось к ней, с новым именем Воин Бореуса спорить больше не стал. Если бы Элинэ была в этот момент внимательней, она бы заметила легкий вздох, вырвавшийся из широкой груди. Возможно, ему и нельзя было спорить с Избранным и Элинэ, только посмеялась про себя. Она побила его как простого мальчишку, как старшего брата Кули Машхеда, который в детстве не выдерживал не одного спора с заносчивой Элинэ и жаловался на это ее отцу.

–Зачем мы сюда приехали Эхин? – смакуя это слово, спросила она.

–Сейчас начнется сезон пустынных бурь, и никто не сможет добраться сюда. Примерно на месяц мы отрезаны от всех и это наше преимущество, пока. В конце этого месяца мы отправимся дальше на Север.

–Ты опять? – не скрывая злости, спросила она. – Почему ты думаешь, что я поеду за тобой дальше? Никакая я не Избранная и не хочу ею быть. Я тебе благодарна за то, что ты спас меня тогда и то, – запнулась она, вспоминая со страхом вечер в доме купца Амели –  что защитил от стрел, но ехать на Север я не собираюсь.

–Он ищет тебя Элинэ и не успокоится, пока не найдет.

–Я была у него в доме, и он ничего мне не сделал.

–Пока не сделал. Посланник Ириуса был уверен, что сможет забрать силу твоей молодости и убедить тебя не следовать за своей миссией.

–Ему не придется меня убеждать – все больше мрачнея, ответила девушка и, скрестив руки на груди, стояла прямо перед ним, гордо подняв голову.

Она тяжело дышала и была готова закричать или расплакаться. Почему ему так трудно понять ее страх и отсутствие какого–либо желания рисковать. Она даже ножом для чистки фруктов единственным оружием в ее доме не могла пользоваться так как делала это Шита или Болим. Она вообще ничего не умеет и не может. Беспомощная и слабая что за Избранная может из нее получиться?

–Я и не хочу быть Избранной, как ты этого не поймешь? Я не такая сильная и уверенная как ты. И во все это не верю.

–Неправда Элинэ – тихо сказал он, становясь снова, таким как в Шаэбернэ, спокойным и терпеливым.

–Правда. Я не знаю, что мне делать и боюсь своей миссии и смерти больше чем эль Ириуса.

–Он и есть смерть.

–Давай больше не будем говорить об этом – попросила она.

–Хорошо оставим этот разговор до того времени, когда ты захочешь о нем вспомнить.

–Я не захочу! – негодуя, возразила она.

–Есть вещи Элинэ, которые выше нас самих и того, что происходит вокруг и однажды, ты это поймешь.

Слова его такие простые и в то же время полные скрытого смысла заставили ее взглянуть на него. Что может быть главнее всего для танцовщицы или дочери бежавшего со своей родины летописца? У нее ничего нет. Не осталось ни отца, ни матери. Нет подруг и друзей, больше не сможет она увидеть смеющегося Кули, ставшего ей родным и поговорить с вечно уставшим от работы Машхедом. Не будет слышать крикливого разговора Болим и видеть глаза Шиты.

–А разве у меня что-то есть? – роняя слезы на свои руки, спросила она.

Отразившееся в черных глазах понимание и сочувствие успокоение ей не принесли. Он жалел ее, даже понимал и все же он от своего не отступит. Созданный только ради этого, получивший несколько минут назад имя такой же никто в этом мире как она. Помочь он ей, однако не мог. Они были одиноки в этом мире, кроме объединявшей их абсолютно непонятной ей миссии у них не было ничего.

–Да – выдохнул он – и будет, много еще будет.

Продолжая плакать, она отвернулась от Эхина и захотела вернуть все назад. В то время, когда она ничего не знала и жила в постоянной боязни стать одной из отверженных, тогда было легче. Танцовщица из Шаэбернэ знала, чего хочет и чего боится. Сейчас она была словно ребенок в ночи. Вокруг кружились сотни, почему и зачем, а она могла только плакать, не зная, что ждет ее завтра. Страх стал теперь больше бескрайнего неба и солнца и заслонял для нее все будущее и горизонт завтрашнего дня.

Горячая сильная рука легла ей на плечо и тихо сжала. Она была готова произнести еще одно зачем, но в последнюю секунду только крепче сжала губы и положила голову на эту руку, намочив ее своими слезами.

–Я должен отдать тебе одну вещь Элинэ пойдем со мной – позвал Эхин, и лежавшая на плече рука потянула ее назад.

Почти не поворачиваясь чтобы скрыть покрасневшие глаза, Элинэ сделала шаг назад и прижалась боком к его груди. Эхин молчал, давая ей, время прийти в себя, но руки не отпустил. Горько вздохнув, она вытерла слезы и обернулась к нему.

–Пойдем – произнесла изменившимся голосом и, опустив лицо, пошла вперед, он нагнал ее всего за два шага и повел назад к шатру из шкур.

Старика там больше не было. В полумраке этого жилища Сеитов Эхин вытащил из сумки большую книгу. Не веря своим глазам, Элинэ открыла от удивления рот и протянула руки. Он был прав, у нее есть и будет еще много. Хотя бы книга отца.

Обняв старый переплет из телячьей кожи, она закрыла глаза и улыбнулась. Ни слова не говоря Эхин, вышел, оставив ее одну. Страницы летописи начатой еще ее отцом открывались и закрывались, и Элинэ снова почувствовала себя хорошо. Пусть она не знает, что будет завтра, но у нее было прошлое, отец и детство полное воспоминаний. И даже имя.

Только к вечеру Эхин вернулся в шатер и молча сел возле нее. Элинэ все еще сидела с книгой отца в руках водила по строчкам, выведенным, когда–то его рукой, и внимательно рассматривала зарисованные им картинки севера и мест, где он бывал.

–Поговорим Элинэ?

–Если ты опять про север, то нет – не меняясь в голосе, ответила она и перевернула следующую страницу. – Спасибо, за книгу – добавила она.

–Пожалуйста, я знал, что она тебе дорога. Только нам все равно нужно поговорить.

–Нет, Эхин не нужно. Мы уже все выяснили. Я пока не знаю, что я буду делать дальше, но становиться Избранной не хочу.

–Но ведь …

–Я не хочу с тобой спорить Эхин – нетерпеливо прервала она его – может быть потом, если захочешь, мы еще поговорим об этом, но не сейчас.

–Хорошо – согласился он.

Она прочитала несколько страниц в молчании и подняла на него глаза. Эхин нисколько не злился, возможно, просто принял ее решение, таким как есть. В оазисе поднялись крики и похожие на песни длинные певучие фразы разносились в вечернем воздухе. Элинэ на коленях подползла к выходу из шатра и удивленно смотрела на приготовления среди костров.

Отдельно на двух жердях между пальмами были развешены мечи и копья, на других двух жердях люди племени Сеит развесили  луки и стрелы. Одна группа людей старательно вымеряла шагами место до дальней пальмы и вешала там с криками деревянный щит. Другая группа утаптывала землю в довольно большом кругу.

В приготовлениях принимали участие, как юноши, так и девушки. Лица их, окрашенные в полосы и замысловатые узоры, сияли радостью и блестели от сверкавших белозубых улыбок.

–Что они делают Эхин? – обернулась Элинэ, и подтянула к себе книгу, боясь выпустить ее из рук.

–Готовятся к соревнованиям.

–Каким?

–По стрельбе из лука, бою на мечах и копьях. Если хочешь можно выйти и смотреть там.

–Нет, нет здесь лучше. У тебя уголек есть? – неожиданно спросила она, блеснув глазами.

–Уголек? А ты хочешь писать – догадался Эхин – погоди.

Он быстро вышел из шатра и, обогнув угол растянутой шкуры, исчез в темноте. На площадке стояли несколько воинов с луками в руках и весело посмеиваясь, прицеливались до щита, висевшего на расстоянии не менее ста шагов от них. Один костер горел у пальмы с вывешенным щитом, другой у ног соревнующихся. В этой тьме девушка едва различала прикрепленный щит.

Из темноты возникла высокая фигура Эхина и подала ей длинную трубочку серого цвета, заостренную на конце. Девушка изумленно вертела ее в руках. Трубочка тут же успела измазать ей пальцы.

–Что это?

–Свинец, такое мягкое железо. Племя Сеитов пишет с помощью этого.

–Это интересно – разложив книгу на коленях и открыв чистую странницу, девушка попыталась писать. Руке было непривычно, но она спешила записать увиденное, и скоро перестала ощущать неудобство. Она даже забыла о сидевшем рядом Эхине и пока не заболели глаза, и пальцы писала о том, что видела.

Воины и даже девушки подходили к черте со стрелами и стреляли по одному разу. Попавшие в центр щита отходили на право, остальные присоединялись к зрителям. Участников было так много, что Элинэ не досмотрев до конца, уснула прямо с трубочкой в руке.

На следующий день она не стала прятаться в шатре, вышла смотреть на площадку состязаний вместе с Эхином, который не отходил от нее не на шаг. Сегодня участников было меньше. Выигравшие вчера воины и девушки теперь стреляли дважды, сделав оба выстрела удачно, отходили на право. К концу этих состязаний на правой стороне остались всего пятеро из них одна девушка, которая приносила ей еду в первый день и похожий на нее юноша, блеснувший глазами в сторону Элинэ после второго выстрела.

Последний этап состязаний для лучников отложили на следующий вечер. Сгоравшая от нетерпения Элинэ едва дождалась вечера. Было интересно узнать кто же победит. Сегодня, перед тем как выпустить стрелу вчерашний юноша сначала демонстративно посмотрел на Элинэ и только потом отпустил тетиву, обе его стрелы попали в самый центр щита. Присутствовавший на состязаниях старик, кутавшийся в шкуру, хлопал в ладоши, несколько пожилых людей сидевших рядом с ним одобрительно проговорили одну фразу. Это были единственные люди в преклонном возрасте из этого племени, которых видела здесь девушка. Они напоминали ей короля и его приближенных, поэтому мысленно она отнесла их к военачальникам или старейшинам родов. Состязавшаяся с лучниками девушка похожая на старика довольна победой юноши не была.

–Кто он? – потянув Эхина за руку, спросила Элинэ.

–Сын старейшины племени.

–А девушка?

–Тоже дочь старейшины.

Элинэ замолчала, встретившись взглядом с победившим парнем, и присмотрелась к нему. Темно коричневые волосы его были длиной до плеч, темные глаза были не такими темными, как у Эхина уступая в росте Воину Бореуса, сын старейшины был шире в плечах.  Набросав его фигуру несколькими штрихами, Элинэ занялась лицом победителя и надолго склонилась над книгой.

–Faina Niil!

Кричали все зрители на площадке и улыбка, не сходила с его лица. Элинэ даже попыталась зарисовать кричащую вокруг него толпу и уловить именно эту улыбку превосходства первого победителя. Настроение толпы вдруг изменилось старейшина произнес одну фразу и указал старческой рукой на сидевшего рядом с Элинэ Эхина.

–Kaena Boreus bikhaemel!

–Saena Seit cerivius. Boreus bikhaemel nen seri –  ответил Эхин, но толпа взорвалась недовольными криками глаза сына старейшины презрительно сверкнули в его сторону.

Склонив голову, Эхин прикрыл глаза и медленно расстегнул плащ на шее. Ничего, не понимая Элинэ сидела, глядя на Эхина.

Воин Бореуса без плаща в одной пятнистой шкуре на бедрах прошел к черте соревновавшихся с луками и взял из рук победителя лук. Сейчас Элинэ видела, как он похож на людей этого племени таких же загорелых и сильных. Одетые в сандалии ноги Эхина уперлись в землю, натянув тетиву, он посмотрел на щит, висящий на пальме, в ста шагах от него и тихо велел что–то стоявшему рядом парню. Глаза парня широко раскрылись, но он лишь кивнул головой и ушел. Вернувшись с тканью в руках, он повязал ее на глаза Эхину. Стоя с завязанными глазами, Воин Бореуса гортанно велел победителю стрелять в щит беспрерывно сам же долго стоял, натянув тетиву рукой до уха.

Мышцы его напряглись, и Элинэ хотелось закричать от страха за него. Летевшие стрелы свистели выпущенные не менее твердой рукой победителя, и рука Эхина внезапно отпустила тетиву. Стрела его, резко свистнув, воткнулась в одну из стрел в центре щита расщепив ее на двое.

Люди племени Сеит восторженно вздохнули, на глазах Элинэ появились слезы радости за Эхина. Если меткость этих воинов и девушек ее восхищала, то этот выстрел был просто настоящим чудом. Теперь вся толпа приветствовала его, и забытый всеми победитель соревнования с луками стоял, презрительно кривя губы. Без тени улыбки на лице Эхин вернулся назад.

–Ты молодец! – шепнула ему восхищенная Элинэ.

–Это неправильно – ответил он.

–Как неправильно? Я же видела все честно. Ты стрелял с закрытыми глазами и по праву выиграл.

–Нет – тихо ответил он, провожая Элинэ в шатер – я должен уметь это лучше всех, чтобы защищать тебя. А старейшина Уринген всего лишь хотел уязвить гордость своего сына. Это было глупо. Он действительно заслужил свою победу среди таких же воинов, как и он.

–А я думаю, что победил ты – нахмурилась Элинэ, укладываясь спать.  – Спокойной ночи Эхин. Я все равно буду считать победителем тебя.

–Спокойной ночи, Элинэ – прошептал он, выходя из шатра.

Шли дни. Состязания продолжались, не меньше двух недель шли состязания с мечами. Не желая повторения прошлого окончания, Эхин на последний вечер не пришел. Рисовавшая сцены боев Элинэ рассказала ему на следующий день, что победителем снова стал сын старейшины Ниил. До конца сезона пустынных бурь оставалось около недели, и начались состязания на копьях. Победивший и в этот раз Ниил под приветственные крики улыбнулся Элинэ и она, смутившись, тут же ушла в шатер. Эхин молчал.

Утром у ручья Ниил подошел к Элинэ. Лицо его удивленное и смущенное одновременно вызывало у нее смех. Но проявить его она не осмелилась. Перед ней стоял сын старейшины и только благодаря его помощи они могли здесь жить.  Жизнь в кварталах для бедных научила Элинэ многому.

–E'line kiene dan hitre. Sa'nmer gelen.

–Я не понимаю – сказала она.

Вглядываясь в эти молившие, о чем-то глаза, она заметила, что он даже по-своему красив, мужественное лицо его портила только широкая как у черных невольников переносица. И эта почти несущественная деталь его внешности почему-то злила Элинэ.

–Sa'nmer gelen E'line –  повторил он и протянул к ней руку.

–Нет – покачала она головой, и сделал шаг, назад ткнувшись плечом во что-то теплое и живое.

Увидев за своей спиной Эхина, она успокоилась, даже не заметив мелькнувшее выражение боли в глазах Ниила. Он повторил всю фразу и посмотрел на Воина Бореуса.

–Он говорит, что глаза твои как вода, а волосы подобны лучам солнца – перевел Эхин.

–Зачем он это говорит мне? – улыбнувшись, спросила Элинэ.

–Ты ему нравишься.

–Ben misharem E'line? – проговорил Ниил, улыбаясь и снова, протянул ей руку.

Девушка качнула головой и быстро ушла к шатру, где она ночевала. Эхин не оставался с ней там, на ночь и она даже не знала, где он проводит ночи. Потому что утром он все равно был рядом.

Добежав до шатра, она сидела в самом дальнем углу, прижав к себе книгу. Ей были приятны слова Ниила, но что-то подсказывало ей, что говорить ему ничего не стоит. Вошедшему в   шатер Эхину она без всяких предисловий велела.

–Скажи, что я не хочу, чтобы он так говорил. Он меня напугал. Не надо так.

–Чего ты испугалась?

–Он протянул ко мне руку, я видела.

–Ниил хотел лишь прогуляться с тобой по оазису. Он не знает твоего языка, и поэтому не подходил раньше. Ты очень красива Элинэ и он давно на тебя смотрит – спокойно пояснил Эхин.

–Не надо. Я тебя прошу Эхин. Скажи, я не хочу, чтобы он говорил мне что-то или смотрел на меня.

–Хорошо я скажу. Нам нужно поговорить о другом. На следующей неделе закончится сезон пустынных бурь, нужно будет ехать.

–Я не поеду – упрямо заявила она – найдется работа в другом городе. Работа писца или летописца мне все равно танцовщицей я больше не буду.

–Значит, ты со мной не едешь?

–Нет. Прости Эхин, у меня другие планы на жизнь и севера в них нет.

Четко видневшиеся шрамы на загорелом лице потемнели, Эхин склонил голову.

–Хорошо принуждать я тебя не могу. Попрошу, Сеитов проводить тебя в город, какой ты захочешь, и двинусь на север сам.

–Один? Зачем?

–Ты можешь не верить, но он будет тебя искать. Можно предположить, что в первую очередь он двинется на север, уверенный, что мы едем вместе.

–Почему ты не можешь остаться здесь?  Почему именно север? – придвинувшись к нему, спросила Элинэ.

Непонятное чувство вины заставляло ее проявлять внимание. И где-то глубоко в душе росла жалость в отношении этого человека без прошлого и будущего.

–На севере недалеко от Конера есть храм Истины там посланец Ириуса, и я должны сразиться. Он знает, что я буду ехать именно туда. Будем надеяться, что он поедет за мной и не станет искать тебя дальше в пустыне.

Закончив говорить, Эхин вышел, и Элинэ закрыв глаза рукой, хотела заплакать. Перебороть свой страх было сложней всего. Там в пустыне вытаскивая стрелу из его тела, она в полной мере осознала и представила себе картину, когда могут ранить ее, и этого она совсем не хотела.

Больше Эхин разговора на эту тему не поднимал и общался с ней только в тех случаях, когда это было необходимо ей. Ее кормила сестра Ниила и каждый раз весело ей улыбалась при встрече. Сам Ниил получив послание Элинэ через Эхина к ней не подходил, наблюдал издалека за тем как она гуляла по оазису или сидела у ручья.

Текущая из земли вода не переставала удивлять это дитя пустыни, и она искренне восторгалась этим чудом. Исписав половину свинцовой трубочки, она продолжала расспрашивать Эхина о традициях и обычаях племени Сеит, записывая все это в книгу отца.

Эти удивительные люди восхищали ее своей мудростью и знаниями. Она дополняла свои записи рисунками и схемами она проводила дни, нередко поглядывая на Эхина с затаенным  любопытством. Он был недоволен ее решением, она это чувствовала, но говорить ей ничего не стал.

Дни состязаний прошли, в двух из них победителем был Ниил. В состязании на копьях необыкновенно развитый глуповатого вида парень одержал над ним победу. В тот день сын старейшины грустно улыбался, поздравляя победителя, и искал глазами Элинэ, ее нигде не было.

На следующий вечер все жившие в этот сезон бурь в оазисе люди племени Сеит собрались на бывшей площадке для состязаний. На этот раз девушки стояли дальше всех, парни отдельно, ближе к площадке. Старейшина Уринген и его "приближенные" сидели по центру. Все были в ожидании предстоящего события и, замирая от волнения, бросали косые взгляды друг на друга. Девушки надели свои лучшие меховые безрукавки и юбки, впервые добавили к своему наряду украшения, браслеты и подвески, вместо кинжалов и мечей. Не было в этот вечер гортанных криков, и певучих фраз. Теперь обе группы стояли, тихо посмеиваясь, ощупывая свою одежду и волосы. В этой тишине чувствовалось всеобщее волнение.

Сначала Элинэ показалось, что это новое соревнование, но румянец на щеках девушек и их тихий смех напоминал ей что-то другое. Она поискала глазами Эхина и, увидев его, как всегда молчаливого у одного из костров подошла к нему.

–Что они делают Эхин?

–Празднуют свадьбы – нахмурившись, ответил он.

–А где их родители и кто именно из них собирается жениться?

– Они все. Сегодня каждый, кто чувствует себя готовым к браку возьмет себе жену или мужа.

–Не понимаю – протянула Элинэ, еще раз глянув в сторону двух групп.

Это не было похоже на свадебную церемонию, как она привыкла видеть ее в Шаэбернэ. Хотя и невесты с женихами были не такими.  Слишком уверенными и сильными в себе казались эти молодые люди. Узнавшая о них так много за последнее время Элинэ почувствовала, что многое для нее так и осталось неизвестным. Ускользало нечто главное, словно аромат благовоний только что касавшийся ее обоняния и мгновенно исчезавший. Чужая культура и язык наверно должны стать твоими только по истечении долгого времени. Вот почему и ее отец последние дни жизни думал только о Севере.

–Где их родители? Где родственники? Почему здесь только старейшины племени Сеит и все?

–Достигнув определенного возраста, юноши и девушки племени Сеит выбирают себе спутника сами. В их выбор не вмешиваются не родители, не родственники. Соревнуясь в состязаниях, они искали себе достойную пару, доказывали свою силу и умение. Те, кто за это время сумели найти себе любимого человека смогут сегодня официально объявить себя новой семьей.

–Любимого человека как это? – не переставала удивляться, Элинэ бросив взгляд на две группы, заметила, как одна из девушек взяв за руку другого парня, шла к старейшинам.

Там они оба встав на колени, ждали, когда старейшина Уринген заговорит.

–Человека, которого они полюбили – Эхин сидел напряженный, словно готовый к схватке и проницательно смотрел на Элинэ.

–Полюбили…  Я не понимаю, можешь ты говорить понятней? – попросила она улыбнувшись.

– Любовь – это такое чувство, которое возникает в душе человека. Все отходит для этого человека на задний план, становится ненужным. В душе появляется странная тоска и ожидание чего–то нового, до тех пор, пока человек не поймет, чем это вызвано. Всей душой он стремиться к тому, кто становится для него милей жизни и всего на этом свете. Когда человек понимает, что не может жить без этого человека и готов посвятить всю свою жизнь ему, говорят, что он любит. Ради этого человека они могут отдать свою жизнь и пойти на край света.

–Это очень необычно я даже не знала – удивленно протянула Элинэ и надолго задумалась, потом ее мысли вернулись в старую колею. – Значит, свадьба проходит без свадебных подарков и церемонии? – не могла она поверить.

–Да без ничего. Всего что им может понадобиться, они найдут сами.

–А если он захочет ее оставить что останется ей? – кивнула Элинэ на улыбающуюся девушку рядом с парнем.

Их руки сплелись, и лица выражали такое счастье, что девушке даже стало завидно.

–Ничего. Если они ошибутся в своем выборе, винить им будет некого. Это их выбор и больше ничей.

–Это страшно Эхин – прошептала Элинэ, дрожа – она хочет отдать ему всю свою жизнь, а может остаться одна ни с чем.

–И он тоже. Они на равных, как и в битве. Сеиты не делают различия между девушками и парнями. Оба имеют одинаковые права и могут разорвать свои отношения в любой момент.

Уже около пяти пар, подошли к старейшинам в центре и новые девушки, и парни вели друг друга к центру. Несколько девушек с улыбками недвусмысленно поглядывали в сторону Эхина, который даже не смотрел в ту сторону. Элинэ вдруг стало холодно, но она посмотрела еще раз, сомнений быть не могло, поверни он голову и трое из них наверняка подошли бы к нему. Сглотнув, она коснулась его руки и указала туда на девушек.

Взглянув на них, Воин Бореуса опустил голову еще ниже. Девушки были разочарованы, и устремили свои взгляды на других парней, у Элинэ отлегло от сердца и она, повеселев, спросила:

–Ты их не любишь? Не хочешь провести с ними всю жизнь?

–Я не могу – выдавил из себя Эхин и недвижимо сидел, как и раньше.

Губы Элинэ приоткрылись, сейчас ей было стыдно за свой эгоизм, она боялась потерять защитника, а он даже не мог об этом думать. Он ведь всегда думал только об одном, о своей миссии защищать ее. Она не видела ни его глаз, ни лица. Теперь было ясно, что лет ему действительно не так много, как Посланнику Ириуса человеческих чувств в нем было много.

–Спокойной ночи, Эхин – выдохнула она и юркнула в шатер, где всегда спала.

Закрыв глаза, она сжимала руками виски и ничего не могла с собой поделать. По всему оазису слышался смех и шепотки. Иногда топот ног мимо шатра или чуть дальше. Из головы не шел Эхин, лишенный всего, что было у других. Способный творить чудеса он был не способен победить свое одиночество или отклониться от своего пути.

В голове ее путались мысли, и образы, сон подбирался все ближе и ближе. Стало исчезать все в тумане легкого забытья, пока новый звук не вернул Элинэ назад в ночь празднования свадеб в племени Сеит. Звук повторился, и Элинэ завернувшись в шкуру, которой всегда накрывалась, выскользнула из шатра.

Ее защитник все также сидел у костра и она, не раздумывая села ближе к нему. Казалось, он даже этого не заметил просто сидел, задумавшись, как всегда. Опустив голову, закрыв глаза, он сидел все в той же позе. Но подстегнутая новым криком Элинэ решила махнуть рукой на, то, что он спит или думает и коснулась его рукой.

Он не очнулся, но через ее руку прошло нечто странное осветившее перед глазами яркую картину. Она и мужчина лица, которого не видно. Она его целует, обнимает без всякого стеснения или стыда и Элинэ точно знает, что эта сидящая к ней спиной девушка она сама. Бывшая танцовщица из Шаэбернэ отклонила голову чуть в сторону, и мелькнули темные волосы мужчины, но видение вдруг пропало, Воин Бореуса крепко схватив ее за руку, гневно смотрел ей в глаза.

–Что ты видела Элинэ?

–Я.. и он не знаю... так странно – все еще под влиянием видения прошептала она, глядя в черные глаза прямо перед собой.

–Говори, что ты видела?! – горячо зашептал Эхин, но девушка уже успела прийти в себя и отчужденно посмотрела на него.

–Да я сама не поняла, что я видела. Что ты пристал ко мне? Теперь я знаю, что ты делаешь, когда так сидишь ты видишь такие сны, я угадала? – рука Эхина опустилась, и он больше ничего не сказал ей.

–Почему ты не спишь? Скоро рассвет – своим обычным голосом спросил он.

–Испугалась. В оазисе слышатся такие странные звуки.

–Не думай об этом Элинэ. Ты должна выспаться, завтра Ниил проводит тебя в город, который ты ему укажешь, решай, куда ты хочешь попасть.

–А ты? Куда ты решил идти?

–В Конер.

Элинэ закусила губу и осторожно взялась за его плечо, укрытое темным плащом.

–Может, ты останешься с ними? Ты очень похож на них, и они тебя уважают, останься здесь Эхин. Ведь если ты не пойдешь туда, эль Ириус не будет тебя тоже преследовать.

–Меня не будет, только тебя, поэтому я и иду. Если истина на моей стороне, то я смогу победить его.

Лежавшая на его плече рука задрожала, по лицу девушки покатились горькие слезы.

–Не уходи Эхин – попросила она, сдерживая рыданья, и не могла объяснить самой себе почему. Боялась, что эль Ириус его убьет? Хотела, чтобы он был счастлив? Что–то задрожало там, в душе, прорвалось наружу слезами, но она не поняла этого, знала только, что уезжать он не должен.

–Я ведь не выполнила своей миссии, не защищай меня, хватит.

–Я должен – спокойно сказал он и посмотрел на ее мокрое от слез лицо, снял ее пальцы со своего плеча, и она поняла, что остановить его не сможет никто.

–Разве нет ни одной причины, по которой ты бы мог не ездить на Север?

–Есть.

–Какая?

–Если бы миссия была выполнена, а Посланник Ириуса был бы уже мертв. Только тогда. Иди Элинэ, на рассвете я уеду.

–Не уезжай, не попрощавшись со мной – сдалась она, утирая слезы о шкуру вокруг своих плеч.

–Хорошо – пообещал он, закрывая глаза.

Элинэ медленно побрела назад. Звеневшая необычная ночь вокруг продолжалась. Ярко высвечивали тьму неба звезды, и Элинэ долго лежала, глядя на их свет. Ей не хотелось, чтобы он уезжал. Оторванная от родных мест наученная многому чего раньше просто сторонилась, она понимала, что с ним вместе пропадет ее спокойствие. Столько времени она не задумывалась над тем, как сложится завтрашний день, зная, что он рядом.

Теперь она останется одна. И возможно больше никогда они не встретятся в этом мире, может быть только в мире радуги, если она туда попадет. Сжавшись в комочек, она вдруг почувствовала, как одиноко сейчас ему там, у костра и как он несчастлив. Глупо было думать, что он откажется от выполнения своей миссии. Сколько лет он готовился к этому, был рожден именно для нее. Что, в сущности, держит его здесь?  Только она. Вздохнув, Элинэ закрыла глаза и провалилась в сон.

На рассвете ее разбудил не Эхин, а улыбающийся Ниил и она сначала испугалась. Поклонник ее красоты смущенно улыбнулся и указал на выход.

– Boreus bikhaemel – с выражением произнес он.

Различив знакомое слово, Элинэ без разговоров поднялась и бросилась к выходу. Ниил шел впереди, указывая дорогу. На границе оазиса и песков Великой пустыни сидел на черном коне Эхин. Вглядываясь в желтую даль, удерживал горячего коня. Одетый в свой темный плащ он словно слился с конем в одно целое и так же нетерпеливо ожидал начало пути, как и он. За плечами его весел колчан со стрелами и лук, на поясе скрытый плащом угадывался длинный меч.

–Эхин! – девушка подбежала к нему, утопая в песке, и схватила его за руку.

–Прощай Элинэ – сухо проговорил он, скользнул глазами по ее лицу и переключившись на Ниила. – Не тяни с отъездом из оазиса скоро приедет эль Ириус. Торопись. Ниил проводит тебя.

Согласно закивав головой услышав свое имя, сын старейшины выдвинулся вперед. Рассеяно переведя взгляд на него, Элинэ почувствовала, что рука Воина Бореуса сейчас выскользнет из ее пальцев.  Она всмотрелась в загорелое лицо с двумя шрамами и не знающие улыбки губы, он на нее уже не смотрел. Все его мысли были далеко на Севере. Там куда его звал долг и Бореус. Горячий конь песков тянул его в дорогу.

–Эхин я не хочу, чтобы ты уезжал – не выдержала она.

Черные глаза, сверкнув пониманием, снова обратились к пустыне. Потянув поводья коня, он позволил ему мчаться вперед, быстро, удаляясь. Вцепившись в поводья, он летел как стрела и скоро скрылся из виду. Наблюдавший за ней Ниил стоял рядом, взгляд девушки говорил ему многое, чего он не мог спросить сам. Все же она осталось здесь у него есть шанс.

– E'line vehramen ….

С губ сына старейшины потекли одно за другим слова, и Элинэ смотрела на его коричневые волосы, темные глаза, пытаясь понять, что он от нее хочет сейчас. Внимание привлекла широкая переносица и почему-то вызвала раздражение. Даже не стараясь его понять или прислушаться к интонации, она стояла с ощущением, что сделала что–то не так. Не хватает чего–то главного, нужного. И от осознания этого сердце рвется на части.

Забыв о говорившем с ней Нииле Элинэ бросилась в шатер. Под удивленными взглядами людей племени и старейшин бежала так быстро, как только могла назад. В голове вертелось что–то едва ощутимое, и она старалась уловить эту нить мысли. В шатре мысль обозначилась четче. Почему выбрали именно ее простую танцовщицу? Разве не потому, что она дочь летописца Хиура? Кинувшись к книге отца, она прижала ее к себе и продолжала искать новые причины для своего поступка.

Она умеет писать и рисовать это единственное что она способна дать людям, значит именно в этом ее миссия. Закончить летопись, отдать ее людям. Чтобы они знали правду о Севере и Востоке знали правду и то, что было на самом деле. Именно из–за правды ее бедному отцу пришлось тогда покинуть свою родину.

Приняв решение, она оглянулась по сторонам, подобрала лежавшую у ее постели из шкур сумку, в которой Эхин вез книгу сюда, и положила ее обратно. Затем накинула на себя свой серый плащ. Следивший за ее движениями Ниил, понял, что девушка собралась ехать. И ожидал, пока она закончит собираться. Если она не останется в племени у него будет, по крайней мере, несколько дней за время их путешествия к городу.

–Ниил мы должны догнать его – прерывающимся голосом сказала она ему.

Название такого города Ниил не знал и, нахмурившись, пытался понять, чего она хочет. Город Шаэбернэ звучал на их языке так же, почему же сейчас он ее не понимает?

–Ты не понимаешь меня да? – воскликнула она и потащила его из шатра. – Где твой конь? Идем же скорей.

Возле коня они остановились Элинэ вспоминала, как он сказал сегодня утром про Эхина пока радостно не завопила:

– Boreus bikhaemel! Да Ниил Boreus bikhaemel – она махнула рукой в сторону Севера, куда недавно ускакал Эхин. – Мы должны догнать его – умоляюще посмотрела она на своего провожатого.

–E'line derhito Boreus bikhaemel? – нахмурившись, спросил Ниил.

Не понимая ничего кроме Boreus bikhaemel, она закивала головой, надеясь, что он ее понял. Запрыгнув на коня, Ниил подал ей руку и посадил впереди себя. Развернув своего коня, он двинулся в сторону севера. Сумку девушки подвесили к седлу. В отличие от Эхина Ниил бесцеремонно обхватил ее за талию одной рукой, предупреждая возможное падение.

В стороны полетели песок от копыт коня, и они понеслись по почти скрытым засыпавшим все вокруг песком следам Воина Бореуса. Элинэ сдерживая слезы, всматривалась в горизонт, но кругом была только желтая бесплодная пустыня. Рука Ниила держала ее слишком крепко, не давая ей временами дышать, но она терпела. Солнце начало припекать, и яркий свет заставлял щурить глаза. Почти на горизонте мелькнула черная точка, Элинэ вгляделась туда и схватила за руку Ниила.

–Он там Ниил смотри! Быстрей! Мы должны его догнать!

Сжав губы Ниил и сам, заметив точку на горизонте, ударил коня пятками в бока. Заржав, конь полетел, едва касаясь копытами песка, точка на горизонте медленно приближалась. Глубоко вздохнув, Элинэ набрала воздух в легкие и крикнула изо всех сил.

–Эхииин!

Точка продолжала двигаться. Они приближались к нему, но так медленно, что Элинэ испугалась, что это их конь не сможет выдержать такой скачки с двумя седоками на спине.

–Эхин! – снова крикнула она, темная фигура вдалеке дернулась и остановилась.

Облегченно переведя дух, Элинэ успокоилась, он услышал. Теперь можно было не бояться, что конь устанет, через несколько минут они уже были возле него. Рука Ниила выпустила ее талию и она, скользнув на горячий песок, бросилась к сидящему на коне Эхину.

–Я поеду с тобой – глаза ее ярко блеснули, и Воин Бореуса только недоуменно смотрел на нее. – Теперь я знаю, что я должна делать как Избранная. Я поняла, мы должны ехать вместе.

Стоявший рядом Ниил с ее сумкой в руках негодовал со всей силой страсти. Она поехала за ним, выбрала именно его, и он этот счастливый Воин смотрел на нее так безразлично и холодно. Не был, этому рад. Останься девушка с ним, и он повел бы себя по-другому.

Эхин же думал, откуда она знает о своей миссии и, вспомнив ее прикосновение этой ночью, решил, что она видела его. Читать ее мысли сейчас почему-то не хотелось наоборот хотелось верить, что она действительно знает цель своей миссии, и эта забота больше не будет таким тягостным грузом для него самого. Ему казалось, что она его зовет, и это оказалось правдой. Может и теперь она знает, что делает разве не его задача поддерживать ее во всем? Если ее дорога лежит на Север вместе с ним, то такова воля Великого Бореуса идти против нее он не мог. Протянув ей руку, Эхин посадил девушку перед собой, приняв от Ниила сумку с книгой, приторочил ее к своему седлу.

–Le hail E'line! Neserien biren – произнес Ниил, вскочив на своего коня.

–Ниил – Элинэ позвала его и мягко улыбнувшись, произнесла только одно слово – saena.

Глаза Ниила смотрели на нее с грустью и тревогой, потом обратились к Воину Бореуса. В его взгляде было все, чего он не сказал вслух: ненависть, зависть, возможно даже неукротимый гнев людей Сеитов хорошо известный другим племенам. Гортанно крикнув коню, Ниил развернул своего скакуна и послал его назад к оазису по своим следам.

Подождав пока он удалится, Эхин не трогал коня с места. Когда точка на горизонте пропала, дернул своего коня в старом направлении.  Без удерживающей ее руки Элинэ почувствовала, что может упасть, и снова вцепилась в руку Эхина и гриву коня.

–Что он сказал Эхин?

–Пожелал тебе удачи – не вдаваясь в детальный перевод слов ревновавшего Ниила, ответил он.

–Ты вообще рад, что не один едешь? – возмущенно спросила девушка.

–Рад – подгоняя коня, ответил он, старательно скрывая свою радость.

Не почувствовав его напряжения Элинэ нахмурилась и молчала до самого вечера. Иногда ей казалось, что он просто каменное чудовище. Даже ни разу еще не улыбнулся, только и может, что о своей сверх миссии думать. Она хотела даже отпустить его запястье, но, чуть не вылетев на очередном бархане, снова вцепилась в него.