Избранная для Стража Немёртвых

Арманн приходил в себя тяжело. Все тело болело и ныло, а голова, казалось, могла в любой момент расколоться на сотни частей. Он немного приподнялся, чтобы обвести мутным взором пустую комнату, в которой сейчас находился, отмечая, что она не похожа на ту, где он жил, как и не похожа на палату в целительском корпусе. Тогда… где он сейчас?

А еще не мешало бы вспомнить, как он, вообще, оказался здесь. Арманн точно помнил, что пришел за той девчонкой, которую ему навязал брат. Вернее, сначала ее навязала матушка, заставив устроить тот персональный ад с отбором и соревнованием девиц, метивших на роль его супруги и будущей королевы. А затем, под каким-то непонятным предлогом, еще и Влэдмир. Заставил следить за девчонкой, помогать ей во всем, особенно в обучении. А он не нянька сопливым адепткам. И ничего, что она жрица самой богини Тьмы – ее давно не почитают на Лиассе. А зря…

Хотя, по мнению Арманна, девушка не нуждалась в его наставничестве, более того, всем видом демонстрировала свою независимость, порой проходя мимо с гордо поднятой головой. Или вовсе не замечала, увлеченно читая что-то то на ходу, то сидя за дальним столиком в библиотеке или столовой. За все дни ни разу не обратилась за помощью, конспектами по некоторым предметам, хотя Арманн точно знал, что больше взять ей их было негде.

Разве что… Солред или Линн уже дали, тогда понятно, отчего она не подошла к нему ни разу. И это тоже злило неимоверно. Друзья, похоже, намеренно его доводят до белого каления, вызывая в нем какое-то странное иррациональное чувство, объяснения которому у Арманна не было.

Молодой мужчина сжал ладонь в кулак, а затем его взгляд переместился на запястье, где под белоснежной повязкой он заметил странный завиток. Чуть сдвинув бинт пальцем, ошеломленно уставился на рисунок из черных и бело-золотых росчерков, уходящих выше к предплечью.

– Это что за…, – Арманн, обнажил татуировку, стянув рукав рубахи, и уставился, не поверив своим глазам. – Откуда?..

– Извини, думал успею предупредить тебя, – раздался приглушенный маской голос брата. Архимаг шагнул из портала, который появился в комнате, и сел напротив брата. – Брачная татуировка. Сама богиня Жизни освятила…

– Да о чем ты?! – взвился принц, ударяя кулаком по матрасу и зло смотря на старшего брата. – Откуда этому, – он потряс рукой, – взяться!? Я не был в храме ни с одной… кстати, с кем? Кто же та счастливица? – с презрением скривил губы Арманн, – кому достанется корона и куча драгоценностей из королевской казны? Надеюсь, хоть у нее в голове есть капля ума и здравого смысла не радоваться этому… факту, – процедил он сквозь зубы.

– Арманн, успокойся, – устало произнес брат, а затем сам закатал рукав своей рубашки. На запястье обнаружился похожий узор, только белые и черные линии переплетались с нежно-голубыми. – Неудачно провел обряд принесения клятвы на крови, – как-то устало признался Влэдмир, откидываясь спиной на спинку кровати. – Анэстийша тоже не очень довольна, – Арманн на секунду затаил дыхание. Девушка-сольте, которая понравилась ему с первого взгляда. Нет, он бы не претендовал, ведь она одна из невест брата. Но… если бы брат согласился взойти на трон, пусть и в обход указа предыдущего короля, то…

Отчего-то Арманну казалось, что эта удивительная девушка, которую он, правда, пытался унизить в первую встречу, что совершенно его не красило, что она и есть та незнакомка, появившаяся всего на несколько тактов дыхания на Зачарованной поляне. В этом месте находился разрыв, который соединял иные миры с Изнанкой, и там все студенты факультета немертвых проходили практику по отлову тварей и измененных магов.

Он готовился к собственному испытанию, когда она появилась, чтобы… навсегда украсть сердце Арманна. Он не знал ни кто она, ни откуда, но уже тогда понял, что между ними за мгновение появилась странная невидимая связь, спаявшая их лучше, чем какие-то там брачные божественные тату.

– Откажись от нее, – с глухим раздражением в голосе проговорил Арманн, старательно избегая встречаться взглядом с глазами брата.

Между ними повисла тягостная тишина, не нарушаемая даже их дыханием. Лишь за долю секунды послышался шелест призрачных крыльев, которые уперлись в низкий потолок, кроша лепнину над его головой. Глухой рык заставил Арманна поднять глаза на старшего принца и осознать… что он натворил. По лицу Влэдмира пробегала болезненная судорога от едва сдерживаемого оборота.

– Вэл, прости, я…, – Арманн сглотнул, понимая, что слова уже ничего не исправят. Да и не позволять ему это сделать. Миг, и грифон расправил крылья, бросаясь во вновь открывшийся портал и исчезая в темном зеве. Взвыла метель, хлестнув по лицу принца снежным крошевом и приводя в чувства. – Дурак! Ревнивый идиот, – процедил он сквозь зубы, сам понимая, что говорит это вовсе не о брате.

Арманна всегда восхищал старший принц. Даже несмотря на проклятие бывшей королевы, его матери, стремившейся избавиться не только от ненавистного супруга, но и сына, Влэдмир не озлобился настолько, чтобы мстить. Только все эти годы искал способ его снять, что даже обратился за помощью к Хранительницам Лиассы. Что он отдал взамен, Арманн не знал до сих пор, но именно после этого потребовал от их отца, чтобы тот издал указ, по которому наследником стал сам Арманн, а Влэдмир не имел более прав на трон, хоть и был старшим сыном короля и первой королевы.

Будучи ребенком Арманн гордился тем, что отец доверял ему больше, чем Влэду, и только со временем понял, какая на самом деле ответственность ляжет на его плечи со временем, а еще… не готов он, Арманн, стать следующим правителем огромного королевства.

Но… отец к тому времени уже умер, так и не отменив свой указ, а Влэд для всех «похоронил» себя в лабораториях архимага Вэледа. То, что он и брат одно лицо знал лишь узкий круг придворных и советников.

Арманн поднял взгляд, уставившись в простой белый потолок. Странно, что ему даже незнакомо это место. Дверь тихонько открылась, и в комнату несмело шагнула девчонка в серой форме его факультета. Темные волосы были заплетены в косу, открывая утонченные черты лица и огромные синие глаза. Пухлые губки чуть прикусаны, а на щеке… ее что, заставили полигон убирать? Или…

– Привет, – голос девушки прозвучал тихо и как-то… неуверенно, что ли? – Ты… вы как?

– Пришла узнать, не помер ли я до обряда? – зло усмехнулся Арманн и тут же почувствовал себя… Девы! Да ему неловко от собственных слов?! Ему? Принцу?! – Извини, – пробурчал недовольно, видя, как вспыхнуло лицо… кажется, Олеандры? И как вмиг погасли ее лучистые глаза. Но принцу извиняться не пристало, разве не так?

– Ничего. Вижу, что с вами все в порядке, – улыбка девушки вышла фальшивой, но вовсе не потому, что она хотела ему угодить, скорее, прятала собственную неуверенность. Странно, там, в библиотеке, она была более чем смелой. Даже потребовала, чтобы он рассказал ей о своей инициации. Если она выиграет. – Рада, что все…

Девушка шагнула обратно к двери, явно собираясь уйти.

– Вижу, как ты рада, что снова собираешься сбежать, – снова недовольный тон, за который ему захотелось себя стукнуть. Да что с ним сегодня такое?! Почему он постоянно старается ее задеть? – Кто победил на полигоне? – вдруг сменил тему, отчего-то не желая, чтобы она уходила.

– Не беспокойтесь, как только вы поправитесь, я принесу положенные извинения и буду ждать указаний по поводу служения вам, – губы девушки скривила усмешка, но голову она держала так высоко, что принц невольно восхитился ее выдержкой. Да, с его стороны было грубо предложить ей поединок, ведь он заведомо был сильнее. На ее стороне только сила Госпожи, но ему известно, что девушка только осваивает свой дар.

– Ты спасла мне жизнь, – принц неопределенно кивнул на кровать, на которой лежал. Странно, но в ее присутствии он даже позабыл, что стало причиной его нахождения здесь. – Я помню, как ты вытащила Жало…

– Жало? – на лице Олеандры мелькнуло удивление, – это так тот нож называ…

– Нож? – Арманн едва не захохотал, посмотрев на краснеющую девушку, – откуда ты такая… наивная свалилась? Из какой дыры?

– Княжество Аддорран, не слышали? Конечно, такая «дыра» на севере вашего королевства, уважаемый наследник, не стоит вашего внимания, – девчонка ловко «щелкнула» его по носу.

– Знаешь, ты уже раз пять была близка к тому, чтобы попасть в темницу за оскорбление наследника королевской крови, – холодно сообщил принц, глядя на девушку из-под полуопущенных век. – Такими темпами тебе придется не раз приносить свои извинения мне.

– Считать не устанешь? – Олеандра склонила голову, посмотрев на Арманна. Принц сцепил зубы, чтобы снова не сорвать злость на девчонке. Повисла неловкая пауза, которую не решался нарушить никто из них.

– Жало… особый артефакт, от которого невозможно скрыться, – сделав вид, что не было между ними никакого спора, проговорил Арманн. – Его активируют при помощи капли крови того, на кого ведется охота. Именно поэтому он всегда настигает свою жертву. И мне хотелось бы знать, княжна, кому ты успела перейти дорогу, что тебя захотели убрать?

– Что? – тихий выдох сорвался с таких манящих губ. Арманн вдруг поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляда от этих манящих губ, а перед глазами, словно марево, стоит картинка… да такая, что кровь по венам, будто лава растекается.

– Да брось, неужели ты думала, что от меня можно такое скрыть? Жрицами становятся лишь истинные Аддорран, – усмехнулся Арманн и внимательно посмотрел на растерянную девушку, – только непонятно, где скрывал тебя все это время твой отец…

– Не называй его моим отцом, – внезапно прошипела девушка, гневно сверкая темно-синими глазами. Будто в ответ на ее эмоции, распушила капюшон ее ирхса, сверкнув на принца яркими сапфирами глаз. – Извините, ваше высочество, – сконфуженно прошептала Олеандра, призывая к порядку и своего симбионта.

Принц с интересом следил за ее действиями, как пальцы гладят гладкую шкурку змеи, видно, что девушка ее совершенно не боится.

– Почему ты… то есть, вы думаете, что целью была именно я? – спросила Олеандра, смотря на принца чуть настороженно.

– На «ты», Олеандра, ты же помнишь, что мы в академии? И я, вроде как, тут под личиной обычного парня, – отчего-то поморщился Арманн. – И лучше бы тебе обращаться ко мне Лион, а не… сама понимаешь. Кстати, это ведь уже не первое покушение на тебя? Еще сомневаешься, что цель тут ты? – принц посмотрел на жрицу с нескрываемым интересом.

– А… а… к-хм, – Олеандра задумчиво посмотрела куда-то вдаль, явно обдумывая его слова. – Но кто? И зачем? Невестой твоей я быть перестала, тогда зачем?.. – она посмотрела на парня, явно не понимая.

– С чего ты решила? – вздернул бровь принц, недовольный тем, что она задела болезненную для него тему. Как только выйдет из лазарета, в первую очередь поставит Совет перед фактом, что отбор завершен. Оставалось только найти… супругу, но, возможно, стоит об этом расспросить именно Олеандру, как непосредственную участницу и свидетельницу произошедшего? Возможно, она вспомнит, кто еще был на том полигоне? – Кстати, долго ты собираешься подпирать стену? Сядь уже, а то у меня складывается впечатление, что ты смотришь на меня свысока.

– Это просто твоя неуверенность в тебе говорит, – ввернула девушка, но все же устроилась у него в ногах. Старается держать дистанцию? Или… – Итак, почему я все еще одна из невест принца? – спросила Олеандра, смотря на него своими невозможными глазами. Арманну вдруг захотелось протянуть руку и дотронуться до ее щеки.

– Просто так выбыть ты не можешь, только если проиграешь испытание, – пожал он плечами.

– Но я обучаюсь в Академии, разве это не было одной из причин выбытия из отбора? Что претендентка не должна иметь магической искры? Тебе просто нужно объявить об этом, – в глазах девушки сквозило непонимание.

Арманн с силой сжал зубы от нахлынувшего раздражения. Ну почему уже вторая девушка мечтает от него избавиться?! Чем они им настолько «насолил», что его даже не рассматривают в качестве мужа? Он и сам не понимал, почему его так задевает холодность Олеандры, почему она старается держать с ним дистанцию.

А… может, ей нравится его брат? Ведь они проводили довольно много времени во дворце наедине. Эта мысль неприятно задела, и Арманн внимательно посмотрел на девушку.

– Ты можешь перейти в крыло брата в качестве уже его невесты, – хмуро проговорил принц, глядя на растерянно вытянувшееся лицо девушки. – Уверен, брат не будет против, если ты окажешься и его невестой, и… студенткой. Вы, кажется, нашли с ним общий язык.

– Стать невестой лорда-архимага? – Олеандра вдруг рассмеялась, а затем склонила голову на плечо, бездумно поглаживая свой браслет. – Нет, его архимагейшество, конечно, красивый мужчина, – со мешком призналась девушка, совершенно не обращая внимания на пристальный взгляд синих глаз напротив, – но вряд ли я ему буду интересна, даже учитывая статус жрицы.

– Почему? – спросил Арманн, хмуря брови.

– Ему нужна совершенно другая девушка, – вздохнула Олеандра, пряча взгляд, – нежная, светлая, чтобы могла уравновесить ту тьму, что есть в нем. Не уверена, но… в его окружении есть такая, я случайно столкнулась с ней в коридоре, когда шла в лабораторию… ой, – пискнула она, смотря на разом посмурневшего принца, и тут же принялась оправдываться, – меня никто не видел, но мне… нужно было встретиться с ним. После покушения…

– Понятно, – сухо выдал Арманн, злясь сам на себя, на Олеандру, за то, что поднял эту тему, а она, оказалось, виделась с его братом тайком. И это ему следовало злиться и превращаться в Грифона(не важно, что не умел), а не Влэду.

– Мне… наверное, пора, – Олеандра первой не выдержала повисшую между ними удушающую тишину. Притяжение, которое Арманн ощутил, стоило только ей войти, заворочалось внутри него с новой силой. Девушка попыталась встать, но его ладонь накрыла ее руку, словно пригвождая к месту. Олеандра повернулась к нему, удивленно распахнув глаза, а принц подумал… сейчас или никогда!

– Скажи… я тебе… совсем не нравлюсь? Ни капельки? – сорвался с его губ вопрос, и Арманн, придвинувшись к ней ближе и касаясь пальцами щеки, заглянул в синие глаза.

Ее манящие губы приоткрылись на выдохе, коснувшись теплым воздухом его щеки, но девушка так и не смогла ответить ему. Их взгляды на мгновение скрестились, а затем девушка выскочила из палаты, даже не хлопнув дверью. Арманн откинулся на спинку кровати и… неожиданно с облегчением выдохнул и улыбнулся.

Олеандра Дарран

Я неслась по коридору академии со скоростью гоночного болида, а меня по-прежнему преследовали слова принца, вернее, Лиона Даирэ: «Я тебе совсем не нравлюсь?»

Боже! Вернее, Девы-Хранительницы! Как он может мне не нравиться, если… он теперь мой муж? Нет, конечно, мне он не нравится. Не нравится, Олеандра! Он просто не для тебя! И вообще, как понимать его слова теперь? Он же первым поставил условие, чтобы я нашла его Избранную. А теперь получается… она не нужна? Но ведь избранница станет лучшим «якорем», нежели простая жрица, разве нет? Как же мне не хватает информации и об обряде, и о немертвых. Ту книгу, наверное, уже кто-то мог забрать, но я надеялась, что получу из нее хотя бы еще немного информации.

«Я могу помочь», – снова раздался в голове знакомый голос. Его я слышала на полигоне, когда на нас произошло покушение. И после этого… – «подойди к любому зеркалу...»

Я мотнула головой, прогоняя навязчивый образ перед глазами. Ну нет, достаточно с меня приключений без ведома моей Госпожи. Всего один раз не смогла ее дозваться и бац!.. стала вдруг женой принца. Хотя я все еще надеялась, что связь эту можно разорвать. Принц Влэдмир пообещал помочь, а ему я склонна верить, нежели… богине?

«Хм, какая недоверчивая, – хмыкнул снова голос в голове, а рядом снова раздался мелодичный звон «музыки ветра». – Моя дочь определенно имеет на тебя влияние».

Это да. Не верить никому – это первое, чему я научилась в этом мире. Никому, кроме своей хранительницы и себя.

«Хорошо. Любое зеркало и… я открою тебе переход, Жрица», – снова произнес голос в голове, а затем все исчезло. Это что сейчас было? Богиня Жизни зачем-то хочет меня видеть. Но зачем? Она уже сделала то, что я просила всем сердцем и не желала разумом. Так зачем я ей? Я даже остановилась, глядя куда-то вдаль, не совсем понимая, что за игры ведутся вокруг меня?

– Олли… леди Дарран? С вами все в порядке? – кто-то настойчиво звал меня, и я резко повернулась, отметив, что рядом стоит Линнарт Грейвс, смотря на меня чуть встревоженным взором. В его руке была сумка, которую я мгновенно узнала. Линнарт протянул ее мне, – вы забыли на полигоне. Я взял на себя смелость отдать ее вам.

– Спасибо, – голос прозвучал немного хрипло, почти неузнаваемо.

– Вы от Лиона, да? – Линн подошел ближе, рассматривая меня пристальным взором. – Он уже знает?

– Что? О чем вы? – я уставилась недоуменно на друга принца. Он продолжал сверлить меня взглядом, но при этом молчал, словно ожидая от меня чего-то. Затем мотнул головой, показывая на небольшую нишу, спрятанную от любопытных взглядов в дальнем углу. – Я все еще невеста его высочества, что бы вы знали.

– Я помню, – кивнул Линнарт, и я, вздохнув, проследовала, куда сказали. – Почему вы не признались ему? – спросил он в лоб, когда мы скрылись от чужих глаз, а друг Лиона еще и дополнительный щит поставил.

– Не понимаю, о чем вы?..

– Бросьте, леди Дарран, – поморщился Линнарт, а затем кивнул на мою руку, которую я старательно прятала за повязкой. – Во-первых, я… был там…

– Что? – выдохнула, во все глаза смотря на него, – были? Но…

– Нет, помочь не мог, – покачал он головой. – И не потому, что не хотел – там стояла такая защита, что преодолеть ее не смог даже архимаг. Кто-то постарался сделать так, чтобы ни ты, ни Лион не выбрались оттуда. Все, что успел связаться с архимагом Вэледом, чтобы помочь вам.

Я опустила глаза, обдумывая слова не только Линнарта, но и принца. Он первым сказал, что пытались убить меня, а Лион попал под артефакт из-за меня. А вот насчет защиты… кто-то умело разыграл это карт-бланш, только зачем? Почему именно брачные узы? И почему именно богиня Жизни?

– Когда Вэлед смог пробиться к вам, вы… уже, – он снова замолчал, а я с силой сжала ладони, только так выдавая своё волнение. – Скажи… что об этом всем думает твоя Госпожа? – Грейвс вопросительно посмотрел на меня, а я только покачала головой. Ни вчера, ни сегодня я не смогла дозваться до Никс. – Не отзывается… понятно.

– Что тут может быть понятно? Я снова подвела ее, – я с тоской подумала, что зря на все это согласилась. Думала, что все будет так просто? – К тому же… как я поняла, богиня Жизни и моя Госпожа… не дружат, – последнее я произнесла почти шепотом.

– Свет и Тьма? Шутишь? – Линнарт как-то странно посмотрел на меня, словно я сморозила очередную глупость. Я знала об мироустройстве Лиассы со слов Зорины или по книгам, но никто мне рассказывал о богах, сотворивших его. А все, что знала – они давно покинули этот мир, оставив после себя сильнейших Хранителей – четырех сестер, обладающих даром стихий. Но Свет, или Жизнь, как и Тьма не относились к местному пантеону. – Ладно, не переживай. Тебе еще расскажут об этом на занятиях, но лучше об этом расспросить лорда-ректора.

– Боюсь, ему теперь не до моих расспросов, – втянула я голову, вспомнив, как разгневался архимаг, увидев мою татуировку. И ведь могла бы оправдаться, что не по моей вине ее поставили. И не по моему желанию, вот только… что это меняло?

– Он имеет право знать, – словно уловив мои мысли, проговорил Линнарт.

– Вы как себе это представляете? – мрачно спросила я, глядя куда угодно, только не ему в лицо. Я чувствовала себя просто ужасно. – «Ах, принц Арманн, а я ваша жена. Упс, да?» – пропищала я, хлопая ресничками, а затем тяжело вздохнула. – Он же попросил меня найти его избранную, а теперь, получается… вряд ли обрадуется, что мы навсегда связаны.

– И все же… пусть лучше узнает от тебя, чем ему скажет кто-нибудь, – с нажимом проговорил Грейвс, – или того хуже – воспользуется вашей связью, чтобы навредить ему. Подумай об этом, Олли, – Линн похлопал меня по плечу, а затем быстро покинул нишу, оставляя меня в раздумьях. Ой, а я не успела ему рассказать, что чей-то голос звал к зеркалам.

Почему-то Линнарту я доверяла, он не раз мне помог за эти дни. Даже конспекты по теории магии дал, когда я нарезала круги возле тренировочного зала, где находился принц Арманн, не зная, как попросить его об услуге. Казалось, он меня поднимет на смех или того хуже, обольет в очередной раз холодом и презрением, сказав, что «не нянька для сопливой адептки».

А вот второго друга принца я… опасалась, при этом чувствуя, что не напрасно. Мне совершенно не нравились его взгляды в мою сторону и постоянные попытки подловить где-нибудь в коридоре. Я даже теперь впереди себя выпускала тьму или Ириску, чтобы проверить, не стоит ли за углом Солред Никкейв, и только потом шла. Я пыталась найти причину столь иррационального страха перед ним, но пока не могла.

Что-то похожее, я испытывала перед отчимом, но там причиной стала тварь Изнанки, а здесь… Я уж несколько раз «исследовала» Сола, но ничего необычного или опасного не заметила. И все равно… боялась.

– Не понимаю, что они все нашли в этой… выскочке? – раздался неприятный девичий голос, который послышался в коридоре. Я так ушла в свои мысли, оставшись в одиночестве в том потайном месте, что не заметила, как завершились занятия, и коридор наводнили другие адепты.

– И не говори, дорогая, но, видимо темные жрицы искуснее в любви, раз мы и в подметки не годимся, – послышался рядом еще один голос, смутно кажущийся мне знакомым. Ее поддержал дружный смех, а я сильно сжала ручку своей сумки, в которой находились учебники и конспекты, старательно сдерживая тьму. Она мгновенно обожгла кончики пальцев, заставляя их сжаться, только бы не выпустить. Если сорвусь… никому не сделаю лучше, а меня в лучшем случае, лишат дара.

Я опустила голову, уже решая, выйти ли мне из своего убежища, или лучше переждать, пока сплетницы не отойдут подальше, как возле уха раздалось:

– Не от меня прячешься, красавица?..

Я резко вскинула голову, почти стукнув затылком по подбородку подкравшегося ко мне Никкейва, но парень только ухмыльнулся, приподняв руки в защитном жесте.

– Оу, остынь, лапуля, я же свой, – его лицо озарила усмешка, от которой у меня по рукам невольно пробежали мурашки. – И чего ты такая недотрога?

– Что ты здесь делаешь? – прошипела не хуже моей ирхсы, а затем попыталась выйти из алькова. Еще не хватало, чтобы меня кто-то здесь увидел с ним. Но рука Никкейва преградила мне путь. – Что?

– Ничего, – пожал он плечами, даже не пытаясь выпустить меня, – поговорить хотел. Да только… вижу мой дружок преуспел, перехватив тебя, – неприятно осклабился Солред.

– Не понимаю, о чем ты? – спокойным тоном проговорила я, хотя внутри все обожгло страхом. – Мне нужно идти, меня лорд-ректор ждет…

– И как тебе? Понравилось? – по мне прошлись испытующим взором, от которого все внутренности сжались от страха. В его голосе звучала неприкрытая издевка, а во взгляде сквозила похоть. – А, может, ты и со мной, м-м? Я-то все думал, ты только строишь из себя недотрогу, верил, что Жрицы не выходят замуж и все такое, а ты… кто из них лучше? Грейвс или Даирэ? А может, ректор тряхнул стариной?.. Ну же, не ломайся, детк...

Звук пощечины разорвал тишину, повисшую не только в алькове, но и во всем коридоре. Я вышла в круг света, отбрасываемого несколькими магическими светильниками, оказываясь под прицелом нескольких десятков глаз. Никкейв шагнул следом, прижимая к алеющей щеке ладонь. Его темные глаза полыхали яростью, и даже я в какой-то момент испугалась, что он ответит мне тем же, но…

– Что здесь происходит? – раздался ледяной голос ректора, а из портала показалась массивная фигура в темном, с снова скрытым от посторонних лицом, капюшоне и маске. – Адепты Никкейв и Дарран, объяснитесь!

– Мы отрабатывали теорию защитных заклинаний, лорд-ректор, – бросив на меня быстрый взгляд, проговорил Солред, чуть склонив голову перед архимагом Вэледом. – А леди… адептка Дарран… слегка переусердствовала с силой удара, – я скрипнула зубами от злости, понимая, что начни я сейчас возражать, это непременно выльется в скандал. А мне пока не нужно привлекать внимание к своей персоне.

– Это так, адептка Дарран? – внимательный взор ртутно-серых глаз обратился в мою сторону. Архимагу не составит труда вычислить, что я вру, поэтому сказала, как можно спокойнее.

– Да, ваша светлость. Не рассчитала силу при…

– Понятно, – неожиданно перебил меня Вэлед, и я даже взглянула на него удивленно. Архимаг прошел мимо, оставляя меня наедине с толпой, внимательно следящих за мной студентов. Не то, что бы я ждала от него помощи, но… да и ладно! Справлюсь! Что мне, в первый раз оказываться одной против толпы? Только раньше я была изгой в собственной семье, а теперь…

Я уже сделала было шаг, чтобы уйти, но меня неожиданно перехватил за руку Солред. Его лицо исказила ухмылка, не предвещающая мне ничего хорошего. И все бы ничего, но… руку в том месте, где он коснулся, даже сквозь одежду, будто кипятком обожгло. Лишь сила воли и нежелание, чтобы он узнал, что там находится, заставили меня сохранить лицо. Я только пристально посмотрела в его насмехающиеся глаза. Мысленно отдала приказ ирхсе обвить запястье противника и сжать так, чтобы он почувствовал. Ириска выполнила все с точностью, хотя по нашей связи я поняла, что ирхса непрочь «поточить» ядовитые клыки об этого мерзавца.

Никкейв, конечно, почувствовал движение на своей руке, но сделал вид, что медленно отпускает мою руку. Я не была эмпатом, но точно по его виду и мелькнувшему страху в глазах поняла, что это его напугало.

– Еще поговорим, ш-жрица, – процедил он сквозь зубы, отступая от меня на шаг. Я сделала вид, что не услышала угрозы в его голосе, и с высоко поднятой головой прошла мимо.

– А ты, Дарран, не промах? Не успела появиться в академии, так всех красавчиков вокруг себя собрала, – раздался сбоку насмешливый голос, принадлежащий одной из тех девушек, которые пару минут назад обсуждали мою персону. – А все строила из себя невинность.

Послышались приглушенные смешки, а на меня снова уставились несколько десятков пар глаз. Я медленно повернула голову, посмотрев на девицу. Высокая, стройная с густыми темно-русыми волосами, собранными в высокий хвост. Она стояла в окружении таких же девушек, видимо, подружек или подпевал, чуть выставив вперед стройную ножку в высоких сапожках. Серая форма, в отличие от моей, сидела идеально, и мне вдруг стало интересно – специально ли мне подобрали такой неподходящий размер? Имен девушек я не знала, но вот внешность этой заводилы была смутно мне знакома. Больно уж напоминала…

Ответить не успела, но в полной мере мое «покусанное» эго удовлетворил ошарашенный вид девиц, когда я поняла, кто стоял за моей спиной.

– Держись от нее подальше, Элейна, если не хочешь проблем, – раздался над ухом знакомый голос, в котором едва ли не ощущался лед. Девушка побледнела и отступила на шаг, склоняя голову. – То, что твоя сестра одна из фрейлин ее величества не дает тебе никакого превосходства над другими, – Лион остановился рядом со мной, чуть касаясь моего плеча своим плечом. Я вздрогнула, обратив взор на принца. Он... меня сейчас… защищает? – Идем…

И просто взяв меня за руку, повел сквозь расступающуюся толпу. Я шла, пытаясь сообразить, а что это сейчас было? Почему принц вдруг вступился за меня? А еще… от меня не укрылось, что он ни слова не сказал своему другу. Просто прошел мимо, как если бы тот был пустым местом. И это не укрылось не только от меня. Но почему?

– Считаешь, нужно было оставить тебя там наедине с ними? – спросил Лион, оборачиваясь и бросая на меня чуть удивленный взгляд. – Хотела познакомиться с ними поближе? Так извини, не знал, – пожал он плечами, продолжая вести меня куда-то. Мне было непривычно, что кто-то держит меня за руку, но вырывать ее сейчас совершенно не хотелось.

Шли мы не очень долго, можно было, конечно, воспользоваться переходом, который дал мне архимаг, но я не стала. Лион привел меня в дальний угол сада, который располагался на территории академии, и был скрыт от посторонних глаз несколькими раскидистыми то ли соснами, то ли елями.

– А… где мы? – спросила, спустя несколько минут, когда принц расположился на низкой скамейке, прикрыл глаза и подставил лицо под редкие лучи солнца, которые проникали сквозь тонкие ветви.

– Садись, – он кивнул на место рядом с собой, – не стой истуканом, я не кусаюсь.

– Прости…

– Слушай, не беси, а? – Лион приоткрыл один глаз, смотря на меня раздраженно, – и забудь ты этот этикет к тварям Изнанки, мы не во дворце.

Я чуть приоткрыла рот в попытке возразить, хлопнула ресницами, а затем… тихонько прыснула. Лион посмотрел на меня пристальным взглядом, но промолчал. Я осторожно опустилась на скамейку рядом с ним, вдыхая сухой прохладный воздух. Здесь на территории академии зима ощущалась не столь явно, да и снег сдерживал накинутый купол. Маги постарались сделать пребывание на территории более комфортным, чтобы не месить грязь и сугробы, переходя между учебными корпусами.

– Ты… то есть вы…, – на меня снова глянули с неудовольствием, что я вздохнула, – ну, не могу я выбросить из головы то, что в меня упорно вбивала леди Изерга на протяжении нескольких недель… ой, – я прижала ладонь к губам, понимая, что невольно проговорилась. Голубые глаза принца довольно блеснули, он выпрямился и внимательно уставился на меня.

– Для провинциалки, которая узнала об этикете всего несколько недель назад, ты еще неплохо держишься, – проговорил принц, и я не поняла, похвалил он меня или снова попытался уколоть. – Расскажешь, где тебя скрывал твой… да-да, помню, – поднял он ладони вверх, – князь Аддорран? И почему приехала ты, а не его настоящая дочь? Помнится, когда ее представляли ко двору, она устроила безобразный скандал, не желая уезжать после бала.

Я удивленно посмотрела на принца. Оказывается, сбросив маску надменности, с которой не расставался во дворце, а еще в академии, пока на нас не напали, мне открылся совсем другой человек. Я даже смутилась и чуть покраснела, вспомнив, как мы постоянно ссорились с ним, а сейчас спокойно сидим и разговариваем.

– Скажи…, – я запнулась, все же обращение к принцу крови на «ты» давалось мне не просто, а еще мучил один вопрос, который мне давно следовало прояснить. – Скажи, а как в вашем мире относятся к попаданцам?

– К-хм, к кому? – Лион поперхнулся, во все глаза уставившись на меня. Я не стала прятать или отводить взгляд, потому что… потому что считала, что мне давно следовало быть с ним честнее, ведь нам предстоял не просто обряд, а фактически наши жизни будут зависеть от того, насколько мы доверяем друг другу. И я решилась сделать этот первый шаг. Возможно, я пожалею о нем, но это будет после…

– Выходцам из других миров? Я читала в книге, от которой ты меня так некстати оторвал, между прочим, – строго проговорила я, делая вид, что поправляю на носу очки. Думаю, даже в этом мире есть заучки и ботаны, которые много читают и повторяют в точности этот жест. Принц пару минут смотрел на меня абсолютно непонимающим взором, а потом неожиданно рассмеялся.

– Слушай, ты сейчас напомнила мне нашего с братом учителя по истории Лиассы, – произнес Лион, чуть склоняя голову. – Он точно также вещал о важности знаний истории Дайрена и потирал переносицу, где были во-от такие очки, – принц на пальцах изобразил нечто с огромными стеклами, что я не сдержала смешка. Я тут же получила легкий тычок под ребра и перестала смеяться, внимательно посмотрев на Лиона. Пару секунд мы смотрели друг на друга, а потом я отвела взор.

– Попаданцы, – словно перекатил на языке это слово принц, – у нас пришельцев из других миров называют иномирцами. Когда-то давно маги Лиассы могли пересекать пространство, проходя по мирам. Таким же как наш, только…

– Магически истощенней, – завершила я за него, – или вообще не имеющим магии. Как мой, – я посмотрела вдаль, где серебрилась поверхность небольшого пруда. Наверное, в моем мире уже лежит снег, а люди с предвкушением ждут Новый Год и подарки к праздникам.

Я невольно задумалась, а как давно я получала подарки от кого-то? Возможно, когда была маленькой, от мамы, а потом все внимание и подарки стали достоянием только Тони.

– … твой мир? – донесся до меня тихий голос, от которого я невольно вздрогнула, выплывая из задумчивости. Я недоуменно посмотрела на Лиона Даирэ, и он повторил вопрос, – какой он твой мир?

– То есть… меня тут не станут пытать? Проводить опыты, если я все расскажу? – вскинула я в наигранном удивлении бровь, но при этом испытала облегчение. Несмотря на уверения матушки Зиан и обещания защиты от моей Госпожи, все же в душе я боялась, что однажды все поймут, кто я на самом деле. Что никакая клятва, данная Одореей и князем Аддорран не спасет меня от разоблачения. – И… даже не назовут «выкормышем Изнанки»? Прости, маленькая, это не о тебе, – быстро проговорила, когда моя ирхса мгновенно материализовалась, возмущенно сверкая синими глазами.

– Нет. С чего ты взяла? И… откуда столь странное название? – принц сыпал вопросами, и по его лицу было видно, что ему действительно интересно.

– Так на Земле называют тех, кто попадает в другие миры. Чаще всего в книгах, – пояснила я, чуть улыбнувшись. – Но в моем мире нет магии. Совсем. У нас только… м-м технологии. Механизмы и… все работает на энергии – электрической, паровой, ядерной… Прости, я хоть и училась в школе хорошо, но многое объяснить доступными словами непросто, – вздохнув, я развела руками.

– Ты училась в… школе? У нас аристократки получают сначала домашнее образование, – удивился принц, внимательно глядя на меня.

– А с чего ты решил, что я аристократка? – улыбнулась, пытаясь скрыть грусть в голосе. – Мои родители из простой семьи, а мама работала на птицефабрике. Меня ждала та же судьба.

– Но… твой отец – князь Аддорран? – то ли спросил, то ли констатировал факт Лион, хмурясь сильнее. – Он оставил тебя без средств к существованию?

Я покачала головой, понимая, что никогда не смогу рассказать всю правду о своем появлении на свет. Слишком… грязная история.

– Прости, я не могу открыть тебе всей правды, не раскрывая тайн Рода, которому принадлежу, – проговорила тихо. – Но… князь сам не так давно узнал, что я пришла в этот мир, а так… я умерла в своем, понимаешь?

– Умерла в своем, – словно эхо повторил за мной Лион, глядя как и я на серую гладь пруда. – Тогда понятно, почему в тебе пробудилась именно магия немертвых. Это очень редкое явление, для девушек тем более, – качнул головой он.

– А… ты можешь рассказать, – я замялась, понимая, что все же лезу не в свое дело. Да, еще недавно я нагло требовала от принца этого признания, но сейчас поняла, что вряд ли имею право лезть в чужую душу. Лион мне никто, более того, он – принц, а я, пусть и дочь Аддорран, служительница Госпожи, но все же… незнакомая девчонка.

– Как прошел первую инициацию? – спросил Лион, посмотрев мне в лицо. Я мгновенно вспыхнула, потому что в его глазах, таких синих, что чистое летнее небо, я видела сколь угодно много эмоций, но точно не ненависть и презрение, как было раньше. – Да это не тайна… в смысле, тайна для народа, что я стал магом, – нахмурился принц. – Наследник не может владеть даром, иначе… «Лиасса погрязнет в Хаосе и Тьме», – процитировал он явно какой-то постулат. Я затаила дыхание. – Знаешь, я сейчас подумал – а кто, вообще, это сказал? Надо спросить брата, ведь я никогда не задумывался над этими словами – просто следовал тому, что говорили вокруг.

Я промолчала, понимая, что иногда нужно прийти к какому-то решению самостоятельно, а не следовать чьей-то подсказке. Так было со мной, когда я сама для себя решила, что не желаю больше предавать, и в первую очередь – себя.

– Ты замолчала, – снова обратился ко мне принц, выныривая из своих мыслей.

– Ты хотел рассказать мне о своей… инициации, – чуть было не сказала «смерти». Впрочем, это было бы одно и то же.

– Тогда ты взамен расскажешь о своей, – тут же нашелся Лион, и я кивнула. – Только не смейся, ладно? – вдруг огорошил меня он, – потому что моя инициация произошла в тот момент, когда я пытался… поцеловать понравившуюся мне девочку, – я некрасиво вытаращилась на него, даже слегка приоткрыв от удивления рот.

– Ты… разыгрываешь меня? – недоверчиво уточнила я, спустя мгновение, пока переваривала эту информацию. Мои губы дрогнули в намеке на улыбку, и Лион наставил на меня указательный палец.

– Ты обещала не смеяться!

– Я не смеюсь! – возразила, все же сдерживая смех. Просто вид у принца в этот момент был… такой умильный, что я не могла сдержаться. – Прости, прости… не смеюсь, – зажимая рот рукой, пыталась оправдаться я. Лион смотрел на меня каким-то странным взглядом, от которого невольно по коже разбегались мурашки. – Это неправда! Скажи!..

– Правда, – качнул он головой, – мне тогда было лет… восемь, кажется. Весь матушкин Двор собрался в нашей загородной резиденции, а в парке протекала река. Ее Величество была разгневана в тот день моим поведением и в наказание заставила меня развлекать ее новых фрейлин. Ну, знаешь, девочек прислуживать берут совсем юными, лет по шесть-семь, но уже к тому времени они жутко невыносимые, – поморщился Лион, явно вспоминая не самые приятные времена. – И во-от… к маменьке прислали юную графиню, чтобы она обучалась при дворе, пока не достигнет возраста замужества или ее отец не подберет подходящую партию. Но дева сия была далеко не ангел, и именно она подговорила меня сбежать к реке от остальных девочек. Здравая мысль была на тот момент, можешь мне поверить, – усмехнулся принц.

– Ты, правда, сбежал? Мне казалось, ты тот, кто неукоснительно соблюдает все правила и нормы, что в этикете, что в… да во всем! – воскликнула и тут же прикусила язык. Откуда я могла это знать? Я принца видела, не считая времени, что провела в одной с ним аудитории на занятиях, от силы пару-тройку раз. Особенно, когда была одной из невест на отборе. Но мне казалось, что я знаю его, если не всю жизнь, то очень, очень долго. Но как?!

– Угу, соблюдал, – невесело хмыкнул Лион, – ведь меня воспитывали как наследника трона. Естественно, этикет то, что должно слетать с языка в первую очередь.

– А у нас говорят – отскакивать от зубов, – улыбнулась я, а потом пояснила в ответ на недоуменный взгляд принца, – то есть, ночью разбуди – должен рассказать все, что знаешь. И без запинки. Называется – отскакивать от зубов. И что было дальше? – спросила, понимая, что снова удалились от темы.

– Мы сидели на мостке, который вел к реке, и мне вдруг показалось, что она самая красивая. И я решил ей об этом сказать. Ну и доказать. Поцелуем… слушай, почему мне вдруг стыдно признаваться тебе в подобном? – безо всякого перехода спросил Лион, чем ввел меня в настоящий ступор. Мы некоторое время смотрели друг другу в глаза, но я первой отвела взгляд, сорвав травинку и принявшись вертеть ее в руках. Просто не знала, как вести себя с ним, что еще сказать…

– Я повернулся к ней, а она неожиданно хлопнула меня по плечу, прокричав: «Рыба!». А я кубарем полетел в воду, но так как плавать, к своему стыду, я тогда не умел, естественно ушел на самое дно. И… вот, – он трагически посмотрел на меня и развел руками.

– Что? Ты утонул? – я аж захлебнулась не только от ужаса, вспоминая, как сама камнем шла под воду, но и от осознания, что мы… прошли похожую инициацию. – А… где было то место? – чуть осипшим голосом спросила я.

 Первый красавчик Академии и главный в боевой тройке Немёртвых — Лион Даирэ/Арманн Лион Дайренский:


Линнарт Грейвс:

Солред Никкейв:

Княжна Олеандра Аддорран/ Олеандра Дарран

Я не знаю, значила ли что-то наша схожая инициация, но я подробно рассказала, как оказалась в воде, а потом и в этом мире.

Признаваться, что меня столкнула сестра, было стыдно, но я неожиданно увидела в глазах принца понимание и сочувствие, и от этого на душе вдруг странно потеплело. Я не надеялась, что мы станем друзьями, ведь вскоре наши пути разойдутся, но…

Но подумав над этим, я поняла, что друзьями нам и так не стать, ведь я умудрилась за это короткое время, что провела во дворце и здесь, в академии, влюбиться в Арманна. Это осознание на мгновение оглушило меня, что я не сразу поняла, что спрашивает принц.

– Скучаешь по ним? – повторил он вопрос, видя недоумение на моем лице.

– Нет… да… не знаю, – выдохнула, отворачиваясь. Мне никогда прежде не приходилось быть настолько откровенной с кем-то, да и Арманн Лион раньше не располагал к себе, так почему вдруг все изменилось? Ответа я по-прежнему не могла дать себе. – Не знаю, но я… не была там счастлива. Да, у меня была семья, мама, сестра, но... я не была им нужна. Не хочу жаловаться – это недостойно ни титула княжны, ни титула эстиме самой Госпожи, но я была нелюбимой дочерью и сестрой. И устала доказывать, что тоже достойна любви. Мне это не нужно! И любовь их не нужна! Я выбрала свой путь – путь служения, и более с него не сверну!

Повисло тягостное молчание. Я не знала, нужно ли говорить что-то еще или лучше прямо сейчас уйти, но в то же время мне не хотелось этого делать, а…

Лион взял мою ладонь в свою, заставив застыть от неожиданного прикосновения.

– Тебе не нужно никому ничего доказывать, Олеандра, – серьезно произнес он, смотря мне в глаза. В его взгляде читалась решимость и что-то еще такое, чему я не могла дать определения. Оно появилось всего на миг, и тут же растаяло, а принц продолжил, – я уже сказал твоей Хранительнице, что готов пройти обряд, поэтому надолго ты не задержишься ни во дворце, ни на отборе. Впрочем, последнее можно считать… состоявшимся.

– Что? Ты уже выбрал себе невесту? – ахнула я, почувствовав горечь от осознания, что… он больше не принадлежит мне. Да и никогда не принадлежал. А татуировка… наверняка, вопреки словам архимага, есть возможность расторгнуть любой союз, даже навязанный богами.

Где-то над головой вдруг послышался едва заметный хмык, и я застыла, чувствуя, как руку начинает понемногу припекать. Как раз в том месте, где была татуировка. Я посмотрела на ладонь Лиона, по-прежнему держащую меня за руку, но рисунка на ней не было.

– Можно и так сказать, – туманно проговорил Арманн, вдруг отпуская меня и будто отдаляясь. Той расслабленности и доверия, что вспыхнуло после наших обоюдных признаний, не стало, и на душе вдруг сделалось по-осеннему стыло и холодно. – Брат… тоже обрел пару, только это пока секрет, – Лион внимательно посмотрел на меня, и я в ответ только пожала плечами. Я хранила уже немало тайн, поэтому одно больше, одной меньше… – Я решил в ближайшее время подать прошение в Совет об отмене указа отца. Считаю, что править страной должен сильнейший наследник, особенно магически одаренный как Влэдмир. А предсказание… уверен, он справится с любым.

Я растерянно смотрела на принца, не понимая, с чего вдруг он доверился именно мне? От того, что я жрица давно забытой богини? Или… нет, это точно вряд ли, но стоит спросить.

– Это кто-то из тех девушек, да? – спросила максимально нейтральным тоном, хотя все внутри просто разъедало от неведомого прежде чувства, имя которому – ревность. – Ты почувствовал в ком-то из них Избранную? Если так, то нужно ее подготовить и…

– Нет! Инициацию я пройду только с тобой, Олеандра, – резким тоном оборвал меня Арманн, заставив во все глаза смотреть на него. – Ты обещала мне…

– Найти твою избранницу, принц, – качнула головой, старательно пряча внутри робко вспыхнувший огонек надежды. Что если он понял, что мы уже связаны, но тогда, кто та девушка, о которой он говорит с такой мягкой улыбкой? Обо мне ли? – Но если вы нашли ее, то она станет вашим «якорем», а я лишь проводником… К чему усложнять? – снова недоуменно и, что говорить, растерянно посмотрела на него.

– Только ты, Олеандра, – серьезно смотря мне в глаза, произнес Арманн.

– О, вот и наши голубки! Я говорил, Линн, что они прячутся здесь, – раздался за нашими спинами неприятный голос Никкейва. Он за мгновение оказался рядом, плюхнувшись сбоку от меня. Я даже сдвинуться с места не успела. – Ты смотри, сидят тут чуть ли не в обнимку, воркуют, а мне за обоих пришлось отдуваться у ректора. Малышка, а ты хитрая бестия, – его рука легла на мое плечо, от чего мое запястье резко обожгло. Всего на мгновение, но я дернулась, высвобождаясь. – Натравила его на меня и… ты чего, Лион? – веселость мгновенно слетела с лица Никкейва, а он сам оказался сидящим в луже.

– Посмеешь еще раз прикоснуться к Олеандре…, – угрожающе навис над ним принц, а я и Линнарт охнуть не успели, как и остановить.

– К Олеа-андре? – протянул Солред, бросив на меня неприязненный взгляд. – Тогда понятно… а ты не думал, что она подосланная к тебе шпионка? М?

– Глупости не говори! – рыкнул на друга Лион, отходя на шаг.

– Глупости? – Никкейв подскочил, оказываясь перед ним лицом к лицу. – А тебе не приходило в голову, почему она много времени проводит с твоим… к-хм, с архимагом Вэледом? Не думал? А я скажу тебе! Чтобы окрутить тебя и заставить отказаться от трона! Ты же думал об этом? Думал, скажи! – он требовательно уставился на Лиона, который смотрел на него с плохо скрываемым гневом.

– А ты не думал, что лезешь не в свое дело, Никкейв? – ледяным тоном парировал принц. – Указ о наследовании подписан прежним королем, его даже Влэдмир не посмел оспорить, так почему ты решил, что это стану делать я?

– Леди Олеандра, вам лучше уйти, – шепнул мне Линнарт. Я уставилась на него. – Поверьте, вам не стоит присутствовать…

– Они же друзья, – растерянно проговорила я, чувствуя себя… мерзко. Из-за меня здесь ссорятся друзья, а я стою и молчу.

– Они ссорятся не из-за вас, а потому, что этот конфликт назревает уже давно, – снова прошептал Линнарт, заставив меня посмотреть на него. Вряд ли он читает мысли, скорее, я слишком несдержанна. – Сол давно нарывается, думая, что его отец больше остальных членов Совета, знает, кто станет лучшим королем Дайрена. Поверьте, будет лучше, если вы не станете свидетелем… всего этого.

– Идем, Олеандра, нам пора, – Арманн вдруг оказался рядом, взяв меня за руку, при этом не менее зло, чем до этого на Никкейва, бросил взгляд на друга. – Ты тоже считаешь, что Олеандра шпионка архимага? Поэтому привел сюда… этого? – он кивнул в сторону, где я к своему ужасу заметила корчащегося на земле Солреда.

– Думаю, тебе лучше сейчас успокоиться, друг, и обдумать все на холодную голову, – спокойным тоном посоветовал Линнарт. – Во-первых, ты сам пугаешь Олли…

– Без твоих советов разберусь! И не смей ее так называть! – рыкнул Арманн, еще сильнее выходя из себя и сжимая во второй руке свой браслет. Мгновенно открылось око портала, в который меня фактически запихнули.

Я вывалилась в какой-то полутемной комнате, а за маревом портала до сих пор слышался спор друзей. Я застыла на мгновение, не зная, как поступить. Вернуться назад или дождаться Лиона здесь? Понимала, что ни первое, ни второе делать не стоит, но… окно портала схлопнулось, оставляя меня одну в незнакомой комнате. Она чем-то походила на ту, которую я занимала, только наличие мужских вещей сразу сказало о том, что я нахожусь в комнате Лиона Даирэ в общежитие. Ой-ёй, чем мне грозит, если меня кто-либо увидит здесь? Как минимум будет скандал.

Я принялась мерить комнату шагами, когда очередная вспышка портала вытряхнула рядом со мной разозленного, словно дикий шершень, Лиона. Он сверкнул в мою сторону злым взглядом, от чего я сразу пожалела, что не ушла. Пару мгновений постоял, таращась куда-то в стену, а потом шумно выдохнул, проговорив глухим тоном:

– Эстиме, приношу свои извинения от себя лично и от лица всей королевской семьи за… те слова, что вы невольно услышали, – с каждым его словом мое лицо все больше вытягивалось от удивления. Что поменялось за те несколько минут, пока я была здесь, а Лион оставался с друзьями?

– Ваше высочество, я… не в обиде, – проговорила тихо, не зная, как правильно подобрать слова, а еще скрыть сейчас разочарование и боль, что шилом ударила в самое сердце. – Если я могу вам помочь…

– Вам лучше уйти, леди, – снова глухим голосом произнес принц.

Я бросила на него взгляд, полный надежды, что все это мне просто мерещится, что сейчас снова передо мной предстанет тот беззаботный парень, с которым мы еще полчаса назад обсуждали наши схожие в чем-то судьбы. Нет, чуда не будет, и напротив снова стоял наследник Дайрена – учтивый, ледяной… не мой.

Я сделала положенный реверанс, стараясь сдержать подступившие слезы, благо рассыпавшиеся по плечам волосы прикрыли часть лица, и принц не заметил, как по щекам заструились соленые дорожки. Я не плакала много лет, а сейчас… сейчас тоже плакать не стану. Я придумала все себе, а розовые очки иллюзий, как известно, всегда бьются стеклами внутрь. Арманн отвернулся, застыв каменным изваянием посредине комнаты, и я беззвучно выскользнула за дверь, осторожно притворив ее за собой.

Я шла, куда глядят глаза, совершенно не разбирая дороги. Сама не понимала, почему меня так задели слова принца и его приказ уйти. Его ледяной голос по-прежнему звучал в моих ушах. Я не понимала, что могло произойти за те несколько минут, прошедших, пока я находилась в комнате Арманна, а он и Сол выясняли отношения? Может, пойти и спросить… только не самого Арманна, а...

«Хочешь узнать, почему?» – раздался снова в голове тот самый мелодичный голос. Я остановилась, оглядевшись по сторонам. Никого, только смазанное движение сбоку от меня. Я повернула голову, уставившись на собственное отражение в зеркале. Бледная, со следами слез на лице, волосы встрепаны. Да уж, красота!.. кто увидит – испугается.

Я вздохнула и снова пошла прочь, а вслед звенели трубочки, издавая мелодичную трель. Они сводила с ума, мешая сосредоточиться.

– Что тебе нужно? — крикнула в пустоту коридора, по которому сейчас шла. Странно, но я не знала этого места в академии. Пусть я тут провела не так много времени, но шла я однозначно по общежитию, а вот куда… вопрос.

– С ума сошла, Дарран, так орать?! – из двери высунулась чья-то голова, и я медленно выдохнула, понимая, что все же двигалась в правильном направлении. К себе. В свою комнату, где никто не помешает предаться унынию. – Ты чего такая…пожеванная? – спросила девушка, и я с трудом смогла ее вспомнить. Мельтина из параллельной группы, лучшая на всем курсе зельевар. Ее нам ставили в пример на прошлом занятии. – Подожди…

Она скрылась в комнате, а я, пожав плечами, осталась стоять, сама не зная, чего ждать. И зачем? Уже собралась уходить, когда…

– Держи, – мне вручили склянку с каким-то зельем, и я недоверчиво уставилась на девушку, – держи-держи, это тебе. Совсем выглядишь что ваши немёртвые, – с ужасом содрогнулась она, буквально впихивая мне в руки флакон. Ни отказаться, ни поблагодарить не успела, девушка мгновенно захлопнула передо мной двери. Я уставилась на склянку, понимая, что пить неизвестное зелье точно не стану, так как еще свежи в памяти последствия одного из них, когда Госпожа уже один раз спасала меня.

Снова с тоской вспомнила, что Никс в последнее время не отвечала на мои призывы, а возможности попасть в Храм на территории княжества, чтобы выяснить, что случилось, у меня не было. Я понимала, что стала своего рода… предательницей, ведь Жрицы не становятся супругами, но меня никто и не спрашивал, а просто поставили знак, что я связана теперь с Арманном. Ему, кстати, тоже рассказать об этом не могла – боялась, что он воспримет это, как навязанный брак, а меня посчитает охотницей за титулом.

«Подойди к любому зеркалу, жрица, все узнаешь...» – снова прошелестело над ухом, и я, резко сжав склянку в руке, решительно двинулась дальше. – «Решайся, жрица, другого шанса не будет...»

Я остановилась, понимая, что нужно все же что-то делать. Посмотрела на флакон, откупорила крышку. Смесь пахла мятой, душицей и еще чем-то неуловимо знакомым, и я прикрыла глаза, копаясь в памяти, но ответа найти не могла. Навалилась странная усталость, веки смежились, но я никак не могла сообразить, что происходит. Меня будто гранитной плитой придавила странная сила, а в голове стало звонко, что я не смогла расслышать ни звука. На языке появилась незнакомая горечь и сладость, а вязкая жидкость потекла по горлу, окутывая его морозным холодом. Златоцвет – вспыхнуло воспоминание в голове, но сделать ничего уже не могла. Как же я так?..

Флакон выпал из ослабевших пальцев, со звоном рассыпавшись по каменному полу. Я пошатнулась, понимая, что просто так травить меня некому, да и невозможно это, а вот ослабить… Значит, тот, кому я нужна, находится рядом. За мной следили. Я попыталась призвать ирхсу, которая смогла бы поглотить часть яда, но не ощутила даже отголоска нашей связи.

– Иди же, Жрица, перестань сопротивляться мне, – снова раздался голос, но уже не в голове, а почти рядом. Я подняла мутный взор, всматриваясь в собственное отражение в зеркале, где позади меня стояла невероятной красоты женщина, протягивая ко мне ладони. Я потянулась в ответ, сама не понимая, что творю, а затем провалилась в пустоту. – Наконец-то, моя…

Арманн Лион

Проводив долгим взглядом хрупкую фигурку с идеальной осанкой, которая скрылась за массивной дверью, он почувствовал, будто на плечи падает огромная гранитная плита. Солред прав – он не имел права на личное счастье, тем более, на отказ от трона. Это приведет к хаосу в королевстве, ведь он законный наследник, в отличие от брата. Да и Влэдмира посчитают, скорее, не претендентом, а узурпатором.

Лион перевел взор на все больше расцветающую на плече татуировку, а затем зло выдохнул. Кем бы ни была его… теперь уже жена, он должен признать ее перед Советом и королевой, а также занять свое место. Стать королем. Дайрену уже необходим его правитель.

А Олеандра…

Он с самой первой встречи знал, что она никогда не сможет быть с ним рядом. Знал, но надеялся. Даже в какой-то момент совершенно забыл, что искал свою суженую, забыл о трех десятках девушек, которые боролись за право стать первой и, возможно, будущей королевой. Везде и всегда у него перед глазами была темноволосая и синеглазая девушка, даже не смотрящая в его сторону с интересом. Жрица темной богини. Та, кто должна провести с ним ритуал, а затем навсегда покинуть. Таково было условие самой Никс.

«Помоги моей жрице, будущий Страж, и я лично приведу тебе твою Избранную. Она станет твоей женой и королевой.»

«Достаточно! Не продолжай! Твоя тьма искушает, но никогда не выполняет своих обещаний» – это он знал всегда. С самого своего рождения.

«Да как ты смеешь, с-смертный!?» – взвилась подле его ног темная поземка, а по стенам поползли тени. Его сопровождающие, те, кто находились рядом, разом подобрались, а брат и вовсе шагнул было к ним, но принц отрицательно качнул головой.

«Я помогу тебе, Госпожа, но при одном условии» – снова заговорил Арманн, – «твоя жрица не будет лишена права выбора. Она сама станет решать свою судьбу…»

«Думаешь, сделает выбор в твою пользу, принц? Польстится на корону? Так твой брат достойнее тебя будет», – продолжала издеваться Тьма, но при этом Госпожа не сводила с него темного пронзительного взгляда. Тени заплясали вокруг Олеандры, от чего лицо девушки сделалось еще белее, пугая принца гораздо больше, нежели гнев ее Хранительницы.

«Каким он ни станет, он будет только ее» – произнес он, глядя в глаза Олеандры, которая распахнула их в тот момент. В них не было прежней настороженности, когда она встречалась с ним взглядом. Не было тепла, отголоски которого он порой ловил на себе, или, когда Олеандра, думая, что ее никто не видит, общалась со своим симбионтом. Именно о ней она заботилась в первую очередь, забыв о себе, когда их жизнь висела на волоске. А сейчас… в ее глазах была та же бездонная тьма, что клубилась в очах ее Госпожи.

«Сделай свой выбор, жрица...».

Конечно, потом он сказал ей совершенно иное, видя, как медленно гаснут ее глаза от этих жалящих слов. У них нет будущего, во всяком случае, пока он принц, а она – жрица темной богини.

Арманн выплыл из собственных воспоминаний, глядя, что за окном уже сгущается сумрак. Сердце вновь тревожно заныло – вдруг с Олеандрой что-то случилось, но Арманн дал себе приказ успокоиться. Он сделал все, что мог для этой девушки из другого мира, теперь все будет зависеть только от нее.

Его взгляд снова упал на татуировку. Брат сказал, что это плетение самой богини Жизни, которая их соединила. Его и незнакомку, даже, похоже, не из числа тех претенденток, что до сих пор продолжали жить в замке, встречаться с «принцами» и мечтать о короне.

Да, их с Влэдмиром небольшой обман быстро раскрылся, и они получили нагоняй от самой королевы, но останавливать отбор не стали. Матушка взяла с него обещание, что он хотя бы иногда будет появляться на этапах отбора, присматриваться к девушкам, да и балы никто не отменял. В остальных случаях их заменят двойники, а та, которая победит… с этим теперь станет сложнее.

Еще недавно Арманн согласился бы на достойную претендентку, которая понравилась бы его матери, знающую этикет, законы и прочие требования к будущей королеве. Ему уже намекали, что леди Илайна самая достойная из всех девушек, и он даже перекинулся с ней парой незначащих фраз. Пока не встретил девушку. Вернее, двух девушек. Совершенно непохожих внешне, но…

Первой была леди Анэстийша Лиферр, дочь графа Лиферр. Арманн случайно забрел в крыло брата, где тот как раз встречал девушек, и она его поразила в самое сердце. Он вспомнил свой экзамен у Грани, когда всего на пару мгновений увидел тоненькую фигурку, словно в мареве тумана, девушки, взирающую на него с интересом и наивностью. Светлое чудо, которое тут же исчезло, а он едва не сорвал экзамен, погнавшись за видением. Тогда на его руке вспыхнул и погас знак избранных – алый цветок асмунта. Символ появился и в тот день, и Арманн решил, что леди Лиферр и есть та избранная, и решил во что бы то ни стало добиться ее. Вот только… что делать с указом отца? Да и брат, как выяснилось, его уже опередил.

Возможно, здесь сыграло то, что Арманн в порыве злости на брата и глухой безысходности, что магичка не может стать королевой, сорвал эту самую злость на Анэстийше. Высмеял ее вместе с Никкейвом, когда узнал, что девушка стала помощницей архимага. Конечно, ему нет оправдания, да и вряд ли его слова что-то теперь изменят, но он решил, что должен извиниться перед леди Лиферр.

Раньше и не подумал бы, но что-то изменилось в нем, после того, как брат пришел ему на помощь сразу, а мысли теперь занимала совершенно другая девушка. Она как-то незаметно нашла путь к его сердцу, и теперь хотел, чтобы и Олеандра его заметила, а потому следовало завершить то, что, как он считал, может стать на пути к их счастью.

Арманн решительно вышел из комнаты общежития, направившись в сторону лабораторий, где сейчас должна была находиться леди Лиферр. План созрел в голове мгновенно. Сначала извинится перед Анэстийшей, затем попросит прощения у брата и поставит его перед фактом, что отказывается от титула и права наследования трона. Влэдмир будет в ярости, но отказ наследника от престола автоматически сделает его претендентом на трон, а Совет… Совет смирится, когда узнает, что и второй принц магически одарен. Еще и собирается пройти сложный обряд посвящения в Стражи.

– Лион! – Арманна окликнул Линнарт, когда он уже практически дошел до лабораторий брата. За его спиной стоял хмурый Солред, и принц совсем не по-королевски поджал губы, выдавая свое нежелание пока встречаться с другом. – Ты к архимагу?

– Да… почти, – уклончиво ответил Арманн, не желая говорить при Соле. Почему-то в последнее время его паранойя подняла голову и настойчиво шептала, что один из его боевых товарищей не чист на руку. Арманн и сам не мог сказать, откуда пришло это осознание, а вернее… видение, о котором он неожиданно вспомнил, пока был в отключке. Как же он мог о нем забыть?..

– Лион, надеюсь, ты не собираешься снова совершить…

– Сол! Мы уже говорили об этом, – резко оборвал Никкейва принц. – Мне пора…

– Постой! Мы с тобой, – неожиданно навязал свою компанию Линнарт, и Арманн не нашел повода ему отказать.

Пожал плечами, продолжив путь к лабораториям, где неожиданно у двери кабинета архимага обнаружил Анэстийшу… подслушивающую у двери. При этом он прекрасно видел, как девушку окружает аура тьмы… похожей на ту, что всегда была рядом с братом. Это могло означать лишь одно – их магия приняла друг друга. Интересно, а каким теперь даром обладает Влэдмир?

– Леди Лиферр? Доброе утро, – кашлянул принц, заметив, как девушка погладила сгусток тьмы, который мгновенно «ощетинился» в их сторону, словно охраняя девушку. Принц засмотрелся, понимая, что девушка и сама не поняла, как «приручила» самую страшную и даже разрушительную силу брата, гладя ее, словно домашнюю кошку.

– Доброе утро, студенты, – сухо обронила леди Лиферр, глядя на них с легким смущением. Видимо, переживала, что ее застали за столь неблагородным для леди занятием, как подслушивание. – Прошу прощения, лорды...

– Леди Лиферр, лорд архимаг сможет нас принять? – снова выступил вперед Арманн, стараясь загородить ее от друзей. И вовсе не потому, что не хотел, чтобы они поняли, что Анэстийша теперь управляет еще одной стихией. Просто ему надо было как-то спровадить друзей к брату, а самому остаться наедине с девушкой.

– Милорд архимаг сейчас занят, у него... совещание, – спокойным тоном произнесла она, но принц успел заметить странный отголосок эмоций в ее глазах. Такой же был у Олеандры, когда он попросил ее уйти. Боль, смятение… что сделал брат, что обидел эту трепетную душу? – Думаю, минут через... тридцать вы можете попробовать прийти снова, – резко проговорила она, торопливо обходя компанию друзей и удаляясь прочь.

Арманну только и оставалось, что проводить ее удивленным взглядом, а затем решительно шагнуть к двери, чтобы в следующий момент…

– Арманн? Что ты здесь… – архимаг и ректор встал, недоуменно смотря на него и друзей, застывших в дверном проеме. В кресле напротив его стола обнаружился его друг Кайл и его супруга леди Эссмер, восседавшая на его коленях. Все трое смотрели на друзей с неприкрытым изумлением, и Арманн неожиданно вспомнил, что так и не сменил костюм, который был изгваздан пылью и мусором, когда они сцепились с Солом на берегу пруда.

– Извини, хотел поговорить с тобой, но… вижу ты занят, – процедил сквозь зубы принц, отчего-то злясь сильнее. На себя? Или на брата? Он что, даже выставил свою жену из кабинета, чтобы поговорить с другом и его женой? То есть… стыдится того, что связан всего лишь с помощницей?! – В другой раз… поговорим, – принц практически бегом вышел из кабинета Вэледа, не оборачиваясь на окрики друзей и самого Влэдмира.

Шагая по богато украшенным коридорам королевского дворца, принц был погружен в невеселые мысли. Ему требовалось время все обдумать, прежде чем окончательно принять решение. Раньше он пришел бы за советом к матушке, но в последнее время его словно что-то отталкивало от нее. Возможно, тому причиной были частые сны, в которых королева Марианна повторяла судьбу первой королевы Дайрена – матери Влэдмира. Бунтарка, прежде чем отправилась на эшафот, прокляла собственно сына и попыталась свергнуть супруга и отца Арманна, в надежде стать единственной правительницей Дайрена.

– Арманн, сын мой, куда вы так торопитесь? – словно вторя его мыслям, в паре шагов остановилась королева со своей свитой. Поклонившись матери и приняв кивком ответные реверансы лучших столичных красавиц, принц Арманн Лион подошел и поцеловал королеву в щеку, тем самым нарушая все мыслимые правила этикета. Но сегодня у него не было даже малейшего желания следовать ему.

– Простите, матушка, тороплюсь, – проговорил принц, оглядывая свиту матери. Сегодня королева Марианна «выгуливала» его невест, вероятно тех, кто уже прошел несколько испытаний. Среди них не было только Оланны и Олеандры, а также еще троих, видимо, выбывших из испытания. Оставалось всего пятеро девушек, включая леди Илайну.

– Тебе следовало бы больше проводить времени со своими невестами, Арманн, – попеняла матушка, немного отводя его в сторону, чтобы их не услышали. – Мало того, что Влэдмир…, – королева Марианна принялась обмахиваться веером чуть интенсивнее, чем требовал этикет, тем самым выдавая свое волнение, – мало Влэдмир приблизил какую-то… особу и теперь не расстается с ней ни на миг, везде таская за собой…

– Матушка! Думаю, вам не стоит волноваться, – перебил принц, понимая, что королева может совершить ужасную ошибку, если попытается надавить на Влэдмира и заставить его отказаться от Лиферр.

– Не волноваться?! Арманн! Эта девица…, – возмутилась королева.

– Его жена. Уже, да, – тихо поведал принц, и тут же скрытно наложил на мать печать неразглашения, которую их заставили выучить в академии едва ли не в первый день учебы. – Мама, перестаньте вмешиваться в наши с Вэлом дела, – старательно гася раздражение внутри, проговорил Арманн. Королева попыталась возразить, но Арманн мягко ее перебил, – нет, мы уже взрослые мальчики и будем сами решать, как нам поступать. Леди Лиферр прекрасная девушка, Влэдмир… пожалуй, именно Вэл ее недостоин, но она любит его…

– Ох, что же это… я совершенно не хотела, – королева неожиданно выглядела подавленной, и Арманн нахмурился. – Мне показалось, что она… пользуется твоим братом в корыстных целях. Я…

– Мама! Надеюсь, вы не сказали леди Анэстийше ничего, что могло ее обидеть? – вспылил Арманн, глядя на королеву Марианну с осуждением. Пожалуй, ему тоже стоило промолчать и не говорить матери, что Влэдмир женился. До окончания отбора так точно. – Я немедленно найду ее и извинюсь, – произнес принц решительно. И за брата тоже, – добавил мысленно, – она не заслужила такого отношения. – Ваше Величество… матушка, прошу не нужно больше вмешиваться в наши с братом дела, – с нажимом произнес Арманн, чувствуя, как пальцы закололо от странной силы. Мгновенно бросив взор на ладонь, которой он накрыл руку матери, заметил темную дымку вокруг кончиков пальцев. Но она тут же сменилась серебристыми искрами и погасла. Пару секунд Арманн обдумывал, не привиделось ли ему, а затем сжал руку в кулак.

Остановившись на пороге лаборатории, принц толкнул дверь, оказываясь в просторном помещении, которое совмещало в себе кабинет архимага и саму лабораторию. Несколько стеллажей, уставленных различными колбами и склянками с реактивами, огромный стол, также заставленный лабораторной посудой, несколькими горелками и огромным перегоночным кубом, и застывшая у шкафа Анэстийша. Она стояла и смотрела куда-то вдаль, явно что-то обдумывая. Принц шагнул внутрь, легонько стукнув по двери, чтобы привлечь ее внимание. Леди Лиферр встрепенулась, резко оборачиваясь.

– Не помешаю? – спросил принц, осматривая комнату. Не хотелось, чтобы им помешали, ведь у Арманна было несколько вопросов, на которые могла ответить только Анэстийша. – Никого, – резюмировал он, а потом шагнул в комнату, плотно притворяя дверь, – я поговорить хотел.

– Милорд архимаг еще занят? – с усмешкой спросила девушка, когда Арманн приблизился. Она смотрела на него странным, будто оценивающим взглядом, и еще пару дней назад принц с уверенностью бы заявил, что гораздо интереснее брата, и попытался бы отбить эту девушку у него. Но что-то изменилось в нем, вернее, кто-то изменил его навсегда. И теперь в Анэстийше он видел – вернее, желал больше всего, видеть – только друга.

– Между прочим, вы меня подставили, – пожурил принц будущую родственницу, старательно пряча усмешку. Затем взмахнул рукой, ставя щит от ненужных свидетелей. Не хотелось бы, чтобы кто-то, особенно Влэдмир, подслушал их. – Вот, так нас хотя бы не подслушают и войти не смогут.

Девушка нахмурила светлые бровки, уставившись на принца с подозрением. Сделала пару шагов назад, разделяя расстояние между ними столом. Арманн только мысленно усмехнулся такой предосторожности. С ее пальцев сорвалась серебристая искра, прошив его ауру заклинанием проверки. Надо же, как интересно, а девушка, оказывается, эмпат. Принц продолжил смотреть на леди Лиферр, но думал почему-то об Олеандре. Что-то неуловимо знакомое было в чертах обеих девушек. Интересно, а может ли быть, что Анэстийша Лиферр как и Олли, попаданка? Их ауры схожи. Но как бы спросить?

– Я вас слушаю, – как можно спокойнее отозвалась девушка, завершив его сканирование. Возможно… ему стоит начать с того, чтобы расположить к себе девушку и выяснить, добровольно ли она с Влэдом?

– Я... хочу предложить вам помощь, леди Лиферр, – начал принц, нервно постукивая пальцами по гладкой поверхности стола. Лиферр вскинула брови, явно не понимая, какого рода помощь ей предлагали. Пришлось пояснить, подбирая слова. – Я могу спасти вас от... архимага... и тех слухов, что в последнее время наполнили дворец. Я считаю это неприемлемым, а потому...

Анэстийша на мгновение застыла, прижимая к себе колбу с реактивом ядовито-зеленого цвета. Судя по нарисованному на нем черепу и костям, нечто вроде оружия «массового уничтожения». Арманн подобрался, опасаясь, что девушка может случайно ее уронить.

– Простите, лорд Даирэ, но я не совсем понимаю..., – осторожно произнесла леди Лиферр, ставя склянку на место. При этом чуть было не промахнулась, но Арманн вовремя поймал колбу с помощью заклинания петли и вернул ее на полку.

– Осторожнее! Это «адов камень» – штука, находящаяся в состоянии покоя, неопасная, но крайне нежелательно ее ронять. От тряски она вполне может взорваться, даже от неосторожного движения, – предупредил принц. Алхимия легко давалась Арманну, и не будь в нем столько силы и мощи будущего Стража, он вполне мог стать тем, кем мечтал раньше – целителем-зельеваром. – Анэстийша, послушайте...

– Думаю, вам, как и мне, лучше покинуть лабораторию, – проговорила девушка, направляясь к выходу. – Здесь не место для разговоров...

– Пожалуйста, леди Лиферр, выслушайте меня, – Арманн удивился собственной прыти, оказываясь в одно мгновение рядом с девушкой. Схватил ее за плечи, разворачивая к себе лицом. Анэстийша тихонько вскрикнула, смотря на него не то с ужасом, не то… А Арманна неожиданно перекосило от боли. Руку обожгло ледяным холодом, что он едва не потерял все мысли и слова, которые подготовил для уговоров девушки. – Я... мои родители очень влиятельны при дворе. А вы... вы девушка, которая... – принц с трудом выдохнул, отсекая боль и мысли о ней. Руку теперь словно в кипяток опустили, а следом опять заморозили. Да что происходит?! Леди Лиферр выглядела смущенной и оглушенной его предложением, а еще...

– Послушайте, Лион...

– Нет, это вы послушайте, леди Анэстийша, – резко перебил он девушку, сжимая ее локоть сильнее, но лишь потому, что никак не мог пересилить боль. Видя, что причиняет неудобство Анэстийше, попытался ослабить хватку. На мгновение ему даже показалось, что девушка смеется над ним, что-то говорит, а еще он держит на руках… ребенка? Но от накатывающей боли все разом померкло. – Простите, – принц тряхнул головой, прогоняя наваждение. Лиферр отступила от него на шаг, прижимаясь спиной к стеллажу и опасливо смотря на него, а затем вокруг. Ясно, все же напугал, хоть и не хотел. – Простите, не хотел вас напугать. Я хочу помочь, бескорыстно. Вы мне понравились... очень. С самой первой встречи...

Анэстийша нахмурилась, делая шажок в сторону от него. Принцу оставалось лишь с горечью наблюдать за ее попыткой оказаться как можно дальше от него.

– Это вы... о нашей первой встрече на занятии? Или, когда пересказывали мне слухи в той лаборатории? – вскинула «удивленно» брови она, а Арманн прикусил губу, чувствуя досаду.

– Миледи!.. Как можно напоминать мужчине об его промахах?! – он не знал, что еще сказать девушке, чтобы искупить вину. – Прошу, выслушайте меня, Анэстийша... Я готов любыми способами загладить свою вину, только дайте мне шанс.

– Какая, прямо-таки, пасторальная картина! – знакомый насмешливо-ледяной голос окатил Арманна с ног до головы. Он резко обернулся, глядя на темный силуэт со светящимися чистым серебром глазами. Брат в своем репертуаре, опять ходит своими «темными» тропами, игнорируя двери и элементарный стук в них. – Простите, что помешал вашему объяснению, – словно прочитав мысли Арманна, высказался холодно Влэдмир, – но не могли бы вы продолжить свои м-м... брачные игрища в другом месте? Все же лаборатория не предназначена для этого.

Б...брачные?! Арманн, опешив, смотрел на раздувающиеся от ярости ноздри брата. Анэстийша молчала, также не сводя с архимага удивленного взгляда. Он уже собрался все объяснить Вэледу, когда девушка возмущенно подбоченилась и наставила на старшего принца указательный палец. Затем чуть покраснела, пряча руки за спиной, но задрала голову и ледяным тоном произнесла:

– Знаете, ваше Архимагейшество, вы правы! Здесь не место для разговоров по душам. Идемте, Лион, продолжим его в приемной.

– Леди, если вы запамятовали, – раздался им вслед колючий голос, – мы сегодня проводим важный эксперимент, на котором обязательно ваше присутствие. Прошу не задерживаться, – с этими словами он резко отвернулся, принявшись греметь склянками, которые по очереди начал выставлять на большой стол.

– Конечно, милорд, наше объяснение не займет много времени, – улыбнулась леди Лиферр, хотя Арманну прекрасно было видно, как ей это непросто далось. Видел, что девушка боролась с собой, желая остаться и высказать упрямому Грифону все, что у нее на душе. Да и сам Вэлед выглядел не лучше. И Арманн понял, что снова совершил ошибку, решив, что она нуждается в его «спасении».

– Леди, простите меня, – произнес он глухим голосом. – Мое предложение в силе и...

– Лион, не нужно, – девушка осторожно дотронулась до его руки и тут же одернула. Запястье Арманна снова обожгло такой болью, что он не сразу обратил внимание на то, что и Анэстийша трясет рукой. Как же он мог забыть?!

– Анэстийша? Что с вами? – принц попытался наложить замораживающее заклинание, чтобы облегчить ее страдания. Свои он временно задвинул на второй план. Хотел уже успокоить девушку, что постарается больше не причинять ей боли, когда раздался вой, а затем в щепки разлетелась дверь в лабораторию, явив предельно взбешенного грифона. Во всей своей красе, то есть полностью в боевой ипостаси.

Зверь присел на лапы, словно готовился к прыжку, и Арманн сделал единственное, что ему вдалбливали в голову с самого первого дня обучения здесь – закрыть щитом самого слабого. Но его попытку зверь расценил, как посягательство на его… пару. Грифон снова напружинил лапы, смотря на принца яростным ртутным взором, обещавшим ему смерть, но не быструю и очень мучительную, но тут его с пути оттолкнула сама Анэстийша.

– А ну, прекрати! Снова решил разнести все тут? А мне потом убирай?! – рявкнула девушка на грифона, который рассматривал их обоих пристальным взглядом серых глаз, по-птичьи поворачивая голову, чтобы лучше рассмотреть. В львиной груди начал зарождаться громкий рык, а вокруг завихрились странные потоки магии. Прежде Арманн не видел ничего подобного, но времени на размышление не оставалось. Он снова выставил щит, готовясь к нападению, но как теперь остановить разбушевавшуюся девушку? – Ты опять довел себя до полной трансформации, а кто потом будет раны зализывать? Или мне снова всю силу на тебя тратить?! Так вот знай! Пока не успокоишься, ноги моей рядом не будет! Или, вообще, пусть твоя зазноба тебя и лечит! Можешь ей предложить вакантное место своей помощницы, раз она... А я ухожу!

Вот так раз!.. Грифон сел на упитанную задницу, ошеломленно глядя вслед Анэстийше, которая ушла, громко хлопнув напоследок дверью. Даже леди порой надо спустить пар. Вслед девушке понесся возмущенный, а затем и вовсе горестный рык зверя. Зверя, возможно, потерявшего пару. По пернатой морде Грифона скатилась одинокая слеза, смешиваясь с кровью от ран, и Арманн почувствовал за собой вину.

В лаборатории начали открываться порталы, из которых выскакивали остальные Стражи. Они недоуменно рассматривали превратившегося в зверя друга, переводя взгляд на принца. Арманн убрал щит, смотря на брата с укоризной.

– Я всего лишь пришел извиниться, а ты… ревнивый дурак, – вырвалось у младшего наследника, который с трудом сдерживался, чтобы не отвесить хорошую оплеуху старшему брату.

Грифон бесновался в огромной энергетической клетке, в которую его заключили, чтобы он не причинил ни себе, ни кому-то еще вреда. Арманн чувствовал за собой вину, но не знал, как все исправить. И какой из него король, если он не может даже с родными людьми нормально строить отношения?

– А… объясни-ка мне, наследничек, – с иронией посмотрел на принца амфиптер, щуря зеленые змеиные глаза, – что здесь произошло? С чего бы нашему другу так… волноваться?

Арманн только пожал плечами. Он давно привык, что змей, тьфу!.. амфиптер, коим являлся Сверр Серджев, не просто чувствует всех вокруг, но и многое знает. Только порой говорит загадками.

– Я всего лишь предложил помощь Анэстийше, – недовольно буркнул парень, потирая запястье, которое снова обожгло, но теперь иначе, да и на душе вдруг стало стыло и холодно. Словно потерял что-то… или кого-то? Арманн застыл, прислушиваясь к эмоциям, а затем снова посмотрел на ладони. Их вновь покрывала темная дымка. Ее заметил и Сверр.

– Это… скажи, а как себя чувствовала при этом леди Лиферр? – неожиданно спросил Серджев, кивнув на его руки, – и ты?

Арманн хотел снова пожать плечами, но вдруг задумался. Когда? В какой момент он почувствовал, что с ним что-то происходит? С появлением Олеандры в его комнате? Нет! Раньше, когда она пришла его навестить, а он только пришел в себя. И потом… прогоняя девушку, он чувствовал похожее чувство потери.

– Она морщилась… словно ей были неприятны мои прикосновения, ей было больно, – тихо, чтобы не услышал Грифон, произнес Арманн. Но зверь заметался по клетке, а затем, и вовсе разгромив ее, вылетел из лаборатории. – Я просто хотел предложить помощь…

– Да уж… выдержки ноль, – прокомментировал устало Серджев, а затем повернулся к недоумевающему принцу. – Брачные плетения – благословение богов, а может, их проклятие. Не позволяют никому другому дотронуться до рук супругов. Я имею в виду, никому постороннему, – пояснил Сверр, смотря непривычно серьезным взором на принца. Сейчас перед Арманном стоял не весельчак и модник, которым восхищался весь Свет Дайрена, а Страж Хранительницы Весны Ренны. Амфиптеры древние существа, многое знающие и еще больше хранящие тайн. Поэтому его словам принц поверил сразу. – Они охраняют пару от неверности, порой прожигая болью при прикосновении других или… даже при мысли об измене.

– То есть… я больше ни до кого не смогу дотронуться, не смогу прикоснуться, кроме…, – Арманн сжал зубы, чтобы не выругаться. Получается, из-за неведомой теперь… жены! – как же хотелось выругаться, да так, чтобы на душе полегчало! – он не сможет никогда прикоснуться к Олеандре?! Но ведь…

– Верно, – качнул рыжей макушкой амфиптер и сузил зеленые глаза, сверкнув ими в сторону принца, – измен в такой паре просто быть не может. А еще ты всегда будешь знать, что с твоей парой все в порядке. Не как у Вэла, там Анэстийша эмпат и чтец аур… не знал? – удивленно приподнял рыжую бровь искусник, – да, она многое видит и чувствует, очень сильная девочка, будущая… впрочем, мы не об этом, Арманн. А вот тебе также стоило пользоваться своим даром, а не задвигать его на задворки. Такими дарами богов не раскидываются…

– Это не дар! Это проклятие похуже, чем у брата, – снова процедил сквозь зубы Арманн. Видеть будущее, пусть и образами или короткими видениями… пока он не совладал с этой непонятной магией, едва не сошел с ума. Нет, их было не так много за эти годы, но все же некоторые из них помогли предотвратить несколько покушений на их семью, но отнимали немало сил. Потому и всеми силами Арманн оттягивал момент, когда придется пройти то самое посвящение, чтобы стать полноценным Визионером и Стражем Немёртвых.

– От даров древних богов тоже не отказываются, хотя… есть смельчаки, – загадочно усмехнулся амфиптер. Но Арманн знал, что спрашивать бесполезно, Страж редко открывает всю правду. – Но вернемся к твоей татуировке…

– Зачем? Как только я найду ту, которая воспользовалась моментом, чтобы…

– А если не воспользовалась? Что если она такая же жертва, как и ты? Никогда не стремилась к браку, а тут – жена! Незнакомца и… уж прости, высочество, характер у вас с братцем один на двоих – отвратительный, – Арманн насупился, совсем как ребенок, хотя в душе понимал, что амфиптер прав. Но то, что он связан с какой-то девицей, а Олеандра теперь возненавидит его… это жгло душу Арманна хуже раскаленной лавы.

– Как много ты можешь назвать девушек, которые могли находиться в такой момент рядом с тобой? – продолжил Сверр, глядя на принца. Арманн хотел ответить, что кто угодно, что они были на полигоне в академии, где полно адептов, но неожиданно задумался. Кто был с ним рядом? Только Олеандра, это потом… к ним бросились на помощь брат и Грейвс, но рядом была только она. Сердце забилось в тревоге за девушку, а амфиптер, видимо, понял его состояние. – И еще вопрос – есть ли среди них та, которая готова пожертвовать собой ради спасения другого человека? Ведь даже в храме при связующем обряде от жениха и невесты требуется…

– Кровь в качестве жертвы, – словно в тумане повторил за Стражем Арманн. Кровь, клятвы – все это дар богам за их благословение. Жертва… взгляд синих глаз, ее попытка выдернуть Жало, а ведь прикоснуться к артефакту уже сравни пытке – не каждый маг способен его вытащить, а Олеандра…

– Олеандра…, – выдохнул принц, с надеждой глядя на довольно щурившегося Сверра.

– Ой, не знаю, не знаю, ваше высочество, что в вас находят девушки. Особенно, наделенные сильной магией, – привычно закатив зеленые наглые очи, поцокал искусник Серджев, имея в виду его и брата. Арманн нахмурился, обдумывая все сказанное ранее.

– Почему она промолчала? – сорвался с его губ мучивший вопрос.

Наверное, он и сам знал на него ответ – прогнал, не позволил объясниться, да и… Олеандра принадлежит Никс, она ее жрица. Возможно, девушка просто боялась гнева своей Хранительницы, ведь связала их… Жизнь и Свет. Чары древней богини, о которой уже много тысячелетий не слышали на Лиассе, проявились у них двоих.

– Ты принц, она – простая девушка, тем более, не житель этого мира, – просто пояснил змей. – К сожалению, Анэстийша тоже страдала подобным… недоверием, а теперь результат пожинаем мы все. Если не остановить проклятие Грифона, особенно теперь, потерявшего пару, думаю… нас ждет мини-апокалипсис. А ведь еще заговор… Жаль, Лиферра не удалось поймать, ускользнул гад!..

– Брат найдет Анэстийшу, я уверен, – проговорил Арманн, думая теперь о другой девушке. – А мне надо найти Олеандру…

Договорить принц не успел. Его скрутило такой болью, что он упал на колени. От запястья до самой ключицы, в том месте, где располагалась его брачная татуировка, словно огнем прошлась волна боли. Лишь плотно сжатые зубы и годы тренировок, порой приносящие не меньше боли, не позволили ему позорно закричать или потерять сознание.

Но это оказалось лишь предвестником второй волны, скрутившей принца и заставив едва ли не взвыть. Голова оказалась словно зажатой в тисках, а глаз опалило огнем. На мгновение ему показалось, что он видит картинки чужого прошлого, а, может, и будущего. Они сменяли одна другую, заставляя терять связь со реальностью. С трудом разлепив слезящиеся глаза, он заметил, что вокруг него мечется леди Эссмер, супруга Стража Кайла, помогая ему, а сами Стражи смотрят угрюмо.

– Дар дал новый скачок, боюсь, без инициации ему не выжить, – глухо произнес Кайл, и Арманн снова прикрыл глаза. Только этого сейчас не хватало! Ему нужно найти Олеандру, ведь с ней могло случиться, что угодно. Поэтому нужно просто сосредоточиться, чтобы найти девушку.

Но попытка обнаружить Олеандру принесла только новый виток боли. Брачное плетение не только дар и милость богов, но порой и проклятие. Когда один из супругов отказывается от плетения или… умирает, второму не позавидуешь. Только он сейчас не понимал, почему Олеандра вдруг решила отказаться от него. Мысли о том, что его синеокая девочка погибла, Арманн гнал прочь. С трудом он разлепил веки, набрасывая поверх заклинания Эссмер еще и свое. На несколько часов хватит, а потом…

– Перенесите меня в храм Тьмы, – прохрипел Арманн, почти теряя сознание от боли. «Олли, девочка моя, что же ты… сделала?» – эта мысль была последней, а затем сознание принца поглотила темнота.

– А вы... и гадать умеете?

Арманн удивленно обернулся, заметив вокруг себя сизый туман. Он снова оказался в своих видениях. В последнее время они становились все четче, но впервые он увидел не будущее – прошлое.

Тоненький голосок, привлекший его внимание, как оказалось, принадлежал светловолосой девочке, которая сидела на кровати, держа на руках серого кота. Арманн решил было сделать шаг, чтобы лучше рассмотреть девочку, которая кого-то ему сильно напоминала, но видение подернулось, словно намекая, что подходить ближе не стоит, иначе… иначе ему не узнать нечто важное, что было в прошлом.

– А ты хочешь его встретить? – немолодая женщина, которую он сначала не заметил, как и вторую девочку, спящую за их спинами на кровати, внимательно посмотрела на первую. То, что перед ним Хранительница Зорина, Арманн понял сразу, но вот кто эта девочка?

– Кого? – широко распахнула и без того большие синие глазенки светловолосая малышка. В груди принца неожиданно потеплело, стоило ему узнать этот любопытный взгляд. Олеандра?! Но тогда...

– Суженого, Оля. Ты же о нем меня спрашиваешь? – улыбнулась Зорина.

Картина мгновенно сменилась, и вот Арманн уже видит самого себя, только глазами сильно подросшей малышки… нет, юной девушки, которая смотрит прямо на него. Внутри него вспыхивает любопытство, восторг и… какой-то немыслимый коктейль различных эмоций, словно она запрещает себе чувствовать и предаваться мечтам.

Арманна едва ли не скручивало от боли, когда перед глазами начали проноситься воспоминания той прежней Оли. Ненависть сестры и отчима, равнодушие матери, одиночество, попытки заслужить хоть каплю внимания. Теперь он понимал, почему Олеандра отказалась от прежнего мира, почему ушла в этот, ведь там ее никто не любил. Но и здесь, на Лиассе, она не встретила тепла и любви, возможно, кроме верной служанки, которую привезла с собой. Между ними тоже ощущалась связь – тонкая ниточка родства, и девушка не оставила ее в семье князя, где ту не ждало ничего, кроме участи любовницы. А то и чего хуже.

А уж отношение самого князя к Олеандре… Арманн с трудом сдерживался, чтобы немедленно не сорваться в княжество, чтобы лично встретиться со старым… козлом! И только понимание, что он находится в собственном видении, останавливало его от немедленной расправы. Но ничего, время у него будет, да и не все брату ходить в мировых злодеях, пожалуй, поделится с Арманном короной всеобщего Зла.

– Я показала тебе ее прошлое для того, чтобы ты понял, что Олеандра единственная, кто никогда тебя не предаст, – неожиданно раздался за его спиной тусклый голос Никс. Туман рассеялся, унося с собой обрывки видения, а Арманн неожиданно схватился за часть лица, ощущая, как горит под пальцами кожа, лопаясь и слезая клоками. Это причиняло неимоверную боль, но именно в этом месте он ощущал нечто инородное, закрывающее половину лица и один глаз. Маска? Арманн резко обернулся, заметив в углу огромное зеркало, скрытое в полутени. Принц приблизился, осматривая себя с ног до головы.

– Извини, принц, но это единственный способ окончательно пробудить в тебе магию Визионера, – в голосе Ник точно не слышалось сожаления, да и не испытывала она его никогда. – Зря так считаешь, – пожурила его богиня Тьмы, явно давая понять, что слышит и читает его мысли. Что же, с ним еще произошло не самое страшное, как, например, стало с братом, поймавшим смертельный «подарок» от матери.

– Госпожа, – принц, наконец, оторвался от зеркала и повернулся к Никс. Склонился перед ней, продолжая держать закрытым глаз, который едва ли не раскаленной спицей прожигали насквозь. – Что вы хотите от меня?

– Чтобы ты нашел мою Жрицу, – холодным тоном приказала Тьма. – Ее нет на Лиассе, а все твои… неприятные ощущения, – она кивнула на его руку, все еще обернутую в кокон заклинания заморозки, – лишь будут усиливаться. Вы связаны, а потому ее потеря ощущается настолько остро.

– Позвольте уточнить, Госпожа, – Арманн с трудом сдерживал рвущуюся ярость, которая в большей степени была направлена на тех, кто посмел тронуть его пару. Кстати, надо бы выяснить, а не связаны ли оба похищения между собой? – Вы с самого начала знали, что Олеандра принадлежит мне…

– Она моя! Наш-ша! – взвились вверх темные тени, едва не набрасываясь на принца. Но ему стоило только опустить ладонь, которой он прикрывал глаз… М-да, эффект, так сказать, на лицо или на лице?.. Кажется, сказки, которые ему в детстве читала няня, не врали – были в их мире те, кто мог убивать взглядом. В его случае развеивать тени одним, так сказать, глазом.

– Силён, – прокомментировала Госпожа исчезновение кого-то из своих слуг, – но я в тебе никогда не сомневалась, принц. И да, я знала, что Ольга – твоя Избранная, только жили вы в разных мирах. И точно никогда не встретились, если бы не мое вмешательство. И… ее дар.

– Ольга, – Арманн прокатил на языке имя девушки, которую однажды увидел перед испытанием, а потом многие годы искал. Да только не там. – Вы обещали мне ее привести лично, – усмехнулся, вспомнив их спор, – издевались, да?

– Проверяла, – не моргнула глазом, вернее, пустотой вместо них, Никс. – Вас обоих. Чтобы ты помнил, что она моя жрица. Но ты сам дал ей выбор, если помнишь…

– Только нас связали, даже не спросив…

– Не я. Как и украла ее тоже не я, Арманн Лион, – впервые обратилась к нему по имени богиня. – Моя мать – древняя богиня, ведет какую-то свою игру. В отличие от меня, она не станет размениваться на такие мелочи, как сохранить чью-то жизнь. Я не знаю, что она задумала, но мне определенно не понравится. Думаю… вам тоже, – кивнула Никс каким-то своим мыслям.

– И что я должен сделать? Я до сих пор учусь управлять своим даром, мне и магия Немёртвых подчинялась-то с трудом, – поморщился Арманн, снова прикрывая глаз рукой и вспоминая, как в первое время не мог приструнить свой дар. Лишь поддержка брата помогла тогда, а сейчас…

– Маска – артефакт. Вскоре ты поймешь, как правильно ей пользоваться, и она станет твоей второй… станет защищать остальных от взора Визионера, – пояснила Никс, и в ее голосе будто зазвучало сочувствие. Но может ли древняя сущность испытывать эмоции? – Что касается Олеандры… вы связаны, потому тебе доступно ее прошлое, ты смог его увидеть. Это еще одна из особенностей связи Визионера и Видящей. Ведь их магия схожа…

– Видящие? Они – миф, – фыркнул принц и осекся под тяжелым взором «пустоты» глаз Госпожи. Конечно, Визионеры, и он в том числе, тоже миф, получается. – Все же их не всех уничтожили?

– Неправильный вопрос, принц. Магию тех, кто издревле стоял на страже Мира и Изнанки невозможно уничтожить. Носителей – да, но не сам дар. Он просто уснул в тех, кто владел им когда-то, в назидание потомкам. Скольких Стражей положили в борьбе с тварями Изнанки? А скольких удалось бы сохранить, если бы люди сами не уничтожили тех, кто оберегал мир? Да, и те, и другие были столь сильны, что представляли реальную угрозу правителям миров, но ведь именно они были его опорой и защитой, а теперь…

– Их не осталось совсем, – завершил принц, чувствуя горечь от понимания, что Тьма права. Только на Лиассе Стражей остались лишь четверо – слуги Хранительниц. В остальных мирах, насколько ему было известно, дела обстояли много хуже, порой защитников от тварей Изнанки не оставалось вовсе. Но сил Влэдмира, Кайла, Сверра и Эссмер также недостаточно, чтобы защитить Лиассу от нашествия тварей. А что будет с его миром, если… древнее проклятие все же вступит в сиду?

– Придут другие, – легко прочитала его мысли Госпожа, – только… не мне тебе говорить, что вести за собой Стражей под силу только их предводителю. Именно он способен противостоять силе и воздействию Изнанки. Только он способен поднимать павших только своим прикосновением, – от озвученной перспективы, Арманн вздрогнул, но взгляд не опустил. Никс права, от него зависит слишком многое, чтобы он отступил. – Пока твой брат справляется, он сильный маг, но и его может не стать. Однажды. А ты, Арманн, способен вернуть любого Стража из-за Грани. Если готов окончательно принять свой дар.

– Ты… говоришь про обряд? – наконец спросил он, смотря в темные провали глаз Никс, – но разве мне не требуется помощь Жрицы, чтобы его пройти?

– Верно, – качнула головой Госпожа, – «якорь» у тебя уже есть, Арманн, связь с моей… с Олеандрой, несмотря на то, что соединены вы не мной, сильна. Ты вернешься в любом случае, а потом и ее найдешь. Что касается жрицы… она уже здесь, – Никс взмахнула рукой, скрытой в одеянии из тьмы, и в зал вошла девушка в черном платье, которое оттеняло бледную кожу и голубые глаза. Пожалуй, если бы не их цвет, Арманн легко бы обманулся ее внешностью, ведь девушка была точной копией его Олеандры. Хотя нет… во взгляде жрицы Никс не было ни единого намека на узнавание или какие бы то ни было чувства или эмоции. «Кукла, – подумал принц, рассматривая… получается, сестру Олеандры, – бесчувственная марионетка Тьмы...»

– Все готово, Госпожа, – с поклоном проговорила еще одна из Аддорран, не глядя в сторону принца.

– Отлично, – улыбнулась Госпожа, а затем с интересом уставилась на Арманна, – удивлен?

– И… что же теперь будет с Олеандрой? – проигнорировав вопрос Никс, хмуро поинтересовался принц.

– Ничего, – пожала она плечами, – Жрица теперь у меня есть, обряд ты пройдешь… а предателей я наказываю строго, – улыбнулась Тьма, ощерившись тенями из всех щелей, что были в этом храме. – Олеандра мне больше не нужна, приступай, Олианна!

Олеандра Аддорран

В себя я приходила медленно, чувствуя каждую клеточку тела, которая нещадно болела в этот момент. Голова гудела, будто ее засунули в медный котел и хорошенько приложили по нему поварешкой. Видимо, сказывалось то самое зелье, полученное от Мельтины. Эх, и почему все плохое, что случается со мной, происходит из-за моей доверчивости?

Я приподнялась с гладкого камня, стоявшего в центре полутемного зала какого-то заброшенного храма. Почему-то я сразу поняла, что это храм, наверное, по витражам, в которые сейчас заглядывало ночное светило, подсвечивая небольшие зарисовки из жизни богов. Будь я в добром здравии, неизменное любопытство заставило бы меня с интересом рассмотреть все, что было там запечатлено, но сейчас меня волновал только один вопрос – где я?

Место отличалось от тех, что я видела раньше, как и то, что светило здесь было только одним, а, значит, я точно не на Лиассе. Я поднялась с камня и села ровнее, хотя меня до сих пор шатало в разные стороны. Спустив ноги, попыталась встать, но камушек оказался с сюрпризом – я была словно привязана к нему, вернее, спуститься с него не могла. Как и упасть, спрыгнуть и так далее. Меня, вероятно, припечатали к нему заклинанием, чтобы не сбежала. Оставалось понять, кто и зачем?

Я мысленно потянулась к своей Ириске, пытаясь понять, действует ли здесь магия. Ирхса откликнулась по нашей связи, но как-то неохотно, словно сонно, впрочем в следующий момент я убедилась, что и магия моей Госпожи здесь не действовала, а вот искры целительской магии сорвались с пальцев, закружив прямо перед носом. Причем я чувствовала, что эту силу подпитывало нечто гораздо мощное, чем в моем мире.

Развеяв серебристые искры, снова осмотрелась. Зал был небольшим и хорошо освещенным. Свет от ночного светила, падая на витражи, будто освещал это место, создавая вокруг сказочную атмосферу. Но любоваться мне было некогда, пора начинать действовать. Не знаю, кто и зачем похитил меня, но сидеть, сложа руки, я не собиралась.

Снова потянулась к темной искре, доверяя ей куда больше, чем магии света. Госпожа меня учила, что свет и тьма не делимые, и даже на ярком Сольте есть темные пятна, поэтому нельзя уничтожить ни Свет, ни Тьму. Да, мой темный дар здесь спал, но он был, а еще я заметила, как меня «привязали» к каменюке.

Именно он подпитывал мой светлый дар, заставляя тьму внутри отступать и прятаться. Буквально тянул ее из меня. С этим я была не согласна, и в первую очередь решительно отсекла подпитку. Сделать подобное такой недоучке, коей является студентка академии, было непросто, но Жрице Тьмы вполне по силам. Камень подо мной нагрелся и засветился странными символами, а я укуталась в собственную тьму, словно в кокон, а затем окончательно разрушила «привязку».

Вскочив, слегка покачнулась, так как ноги до сих пор плохо слушались, а голова кружилась. Немного постояла, отойдя на пару шагов от алтаря, чтобы не возникло желания снова на него присесть, а затем послала импульс тьмы своей «подселенке».

– Просыпайся, моя гадость, что-то здесь не так, – прошептала, и ирхса нехотя зашевелилась на руке. Открыла сонные сапфировые глазки и широко зевнула, демонстрируя несколько рядов острых зубов. – Понимаю, но надо выбираться, пока те, кто нас похитил, не обнаружили, что мы с тобой больше не являемся их «закуской».

Ириска недовольно ши´пнула, явно соглашаясь со мной, а я осмотрела зал на предмет выхода, но дверей здесь не наблюдалось. Лишь зеркало… оно-то и привлекло мое внимание. В академии именно через него я и провалилась, а значит, оно использовалось как портал.

Подойдя ближе, осмотрела красивую резную раму из потемневшего металла, вероятно, серебра, так как оно тускло светилось в полумраке зала. Поверхность зеркала была гладкой, но настолько глубокого темно-синего цвета, словно я смотрела через толщу воды. Причем, моего отражения видно не было, и чтобы удостовериться, я протянула руку, коснувшись стекла. Мгновение ничего не происходило, а затем…

Я смотрела на знакомый алтарный зал, по которому кружили тени, а в центре сиял и пульсировал первозданной тьмой знакомый алтарь. Возле него стояла красивая пара, держась за руки, и я на миг сбилась с дыхания, понимая, кто это. Мужчина и женщина, смотрели друг другу в глаза, а рядом стояла… Госпожа. Ее черное одеяние растекалось темной дымкой по полу, обвивая пару. Даже мне стало понятно, что за обряд проходил там.

Я зажмурилась, чувствуя, как внутри все замерзает от понимания, что… там стою не я, а моя сестра, а уж по одежде я легко догадалась, что мое место снова занято. Снова я осталась не у дел, и от этого понимания к горлу подступили рыдания, которые я старательно пыталась задушить.

– Бедняжка, так тяжело принять, что ты снова оказалась никому не нужна. И снова все отнимает сестра, – раздался за спиной знакомый переливчатый голос. Я вздрогнула, отводя взгляд и понимая, что она, как никогда, права. Почему все в этой жизни, все, что мне дорого, отнимает моя сестра? Любовь матери, дом, надежду на семью… Снова семью, но уже в другом мире, мужчину, который стал мне дорог… Все достается моим сестрам, а я… постоянно оказываюсь за бортом своего счастья.

– Ну же, вспомни, что тебя всегда обделяли вниманием, – голос продолжал «сочувствовать», расковыривая застарелые раны, вскрывая «гнойники» памяти. – У земной сестры была любовь родителей, а у лиасской княжны – все, о чем можно мечтать. И тоже любовь родителей. Мамы… твоей мамы, Олеандра. Это они все у тебя отнимали.

Я тихонько всхлипнула, чувствуя, как внутри все сжимается от жалости к себе. Плеча коснулась прохладная ладонь, а внутри всколыхнулась волна гнева. Это все должно быть моим! И этот мужчина тоже!.. И княжество! И власть! Мне нужна сила, чтобы отнять мое!

– Давай же, Олеандра, пробуди в себе то, что давно пытаешься спрятать. Ты имеешь право ненавидеть их всех! Вспомни, что ты первая наследница, а она…

Она говорила что-то еще, а я медленно погружалась в собственные сомнения, страхи, ненависть и боль. Боль предательства, ведь я была готова отдать ему всю себя, а он…

А кто он? – эта мысль неожиданно вызвала легкое просветление в голове, а взгляд против воли упал на руку, по которой змеилась… нет, вовсе не моя ирхса, хотя она тоже вцепилась зубами в мое запястье, но, погруженная в свои переживания, я не заметила этого. Сапфировые глаза симбионта почти потускнели, и я стряхнула навеянные чужим вмешательством мысли и образы.

Татуировка, связывающая меня и Арманна то вспыхивала темным узором, то рассыпалась серебристыми искрами. Она отзывалась по коже то теплом, то ледяным холодом, но напоминала о себе, заставляла мыслить яснее и соображать, что кто-то пытается навязать мне иллюзию правды.

Попыталась призвать тьму, но услышала только издевательский смех за спиной. Преодолевая транс, я резко обернулась, встречаясь с белыми глазами красивой женщины. Сколь черны были глаза моей Госпожи, так и у этой она были белыми, словно снег. Ни намека на зрачок, и до ужаса прекрасны.

– Ты!.. Ты посмела сбросить мой морок?! – казалось, богиня была удивлена не меньше моего, но я не стала отвечать. Не могу использовать тьму? Тогда ударю волной целительской магии!

Поток серебристых искорок устремился к фантомной богине, разрывая ее на куски. Они сизым туманом осели на пол, а я снова повернулась к зеркалу. Олианна вела моего принца к порталу, и я прекрасно знала, что это не брачный обряд, как я сначала подумала. Это инициация принца в Стража Немёртвых. Арманну предстоит пройти по Грани и вернуться инициированным магом, и в этот момент с ним должна была находиться я.

Я как никто знала, как сложно ему будет удержаться и не поддаться тем наваждениям и морокам, какими будет испытывать его на прочность то место. А Олианна не была его «якорем», поэтому не сможет удержать душу моего принца, если что-то пойдет не так. Что же делать?! Если бы могла – шагнула бы в зеркало, чтобы оказаться с ним рядом, но…

– Поразительная преданность тому, кто не достоин даже взгляда в его сторону, – усмехнулась богиня Жизни, наконец, являя мне себя в этом месте.

– Не вам судить, кто достоин, а кто – нет, – резким и непримиримым тоном ответила ей, готовая, если что, снова использовать магию. Богиня смотрела на меня оценивающим взором, будто удивленная тем, что некая букашка посмела ей перечить. Ну и пусть! – Зачем вы похитили меня? Я уже говорила, что не предаю тех, кто был добр ко мне.

– Это ты о моей дочери сейчас? Или о том мальчишке? – усмехнулась совершенно по-человечески богиня Света, вскидывая идеальную светлую бровь. Я не смутилась, хотя она этого ожидала. Да, Госпожа оказалась единственной, кто протянул мне руку помощи. Да, небескорыстно, но она научила меня всему, наделила своей силой. Научила быть сильной. А Арманн подарил мне нечто большее – любовь. – Поразительная преданность, – явно читая мои мысли, снова произнесла богиня. Имени ее я до сих пор не знала, поэтому не могла обратиться напрямую. – Зови меня Тиамаа, – подтвердив мою догадку, сказала она, – хотя Богиня Света или Пресветлая я предпочитаю больше, – в ее голосе не звучало и капли высокомерия, – что значит быть богиней.

– И зачем вы меня похитили, Тиамаа? – снова повторила свой вопрос, вкладывая в него долю насмешки. Рисковала, да, рисковала сильно, что ей стоит испепелить меня на месте за дерзость, но…

– Верно. Ничего не стоит. И не дерзи, девочка, мне действительно нужна помощь такой недоучки, как Жрица Тьмы… ах, прости, ты уже не жрица, а просто недоучка, – насмешливо протянула богиня. Что же, один-один. – Хочешь ли ты спасти этот мир, девочка? Мир, приютивший тебя…

– Мир, отвергнувший меня когда-то, вы хотите сказать? – я распрямилась, смотря прямо в белесые глаза Пресветлой. – Или… вы говорите о Земле, где я выросла, где жила…

– Тот клон Лиассы меня не интересует, – мгновенно отрезала богиня, – как и остальные. Но, признаюсь, их жизнь также будет зависеть от твоего ответа, ведь, как тебе должно быть известно, они все являются лишь жалким подобием этого совершенного мира, – она неоднозначно махнула рукой.

– Зачем же их создавали, если они только… подобие? – сипло каркнула я, понимая, что Тиамаа не шутит. Она давала мне право решать, будут ли жить те, кто населяет незнакомые мне миры?

– Такова наша природа, – неопределенно взмахнула кистью богиня. Ее жест был настолько выверенным, настолько идеальным, что я искренне позавидовала, но тут же снова качнула головой, сбрасывая очередное наваждение. Что она этим хочет доказать? Я и так знаю, что мне далеко до совершенства, но и быть им не желаю. Я такая, какая есть! Не идеальная, но цельная и живая! – Ладно, я поняла, Олеандра. Хорошо, буду откровенна с тобой, – неожиданно заявила Тиамаа. – Для нас – богов, это также естественно, как для тебя пользоваться магией… хорошо, – видя мою скептическую улыбку, поправилась Светлейшая, – не дышать, не двигаться. Творить в нашей крови, иначе… какие мы боги?

Не поспоришь, и все же причем тут я?

– Как я уже говорила, мы не всегда имеем право вмешиваться в дальнейшую судьбу созданного мира. Он должен развиваться без нашего непосредственного участия, но под наблюдением. И они, миры, идут каждый по своему пути. С магией или без нее, с подобными нам существами или совершенно отличающимися внешне и внутренне, но каждый из миров уникален по-своему. Но есть, – Тиамаа совершенно по-человечески вздохнула, – есть наши «детища», судьба которых связана с нами так или иначе, и вот их мы не бросаем, наблюдаем пристальнее, чем за другими и… переживаем за них больше, чем за остальными. Их немного, но они важнее для нас. И тогда мы посылаем им особых Хранителей.

– Но причем здесь я? – все также непонимающе смотрела я на богиню света. – Я обычный человек, да была выбрана богиней тьмы, но не более...

– Ты была выбрана не ею, тебя выбрал Дар, – наставительным тоном проговорила Тиамаа. – Твой дар особенный, а его носителей можно было пересчитать по пальцам.

– Вы говорите о…

– Видящих. И Визионерах, – качнула беловолосой головой богиня, от чего в разные стороны брызнули блики света, отражаясь от витражей. Тиамаа развернулась, указывая на них, – это они. Это место когда-то служило храмом, где они проходили посвящение, а дар окончательно раскрывался. Поэтому я привела тебя сюда.

– Но я уже прошла свое посвящение и приняла Тьму. Я не могу принять еще и Свет, это просто… убьет меня, – прошептала осипшим голосом. – Кто такие Визионеры? Как они связаны с… такой, как я?

Да, я помнила из книги, что дал мне архимаг Вэлед, там упоминались те самые Визионеры, которые могли стать Стражами Немёртвых. Их… предводители, способные даже воскрешать из мертвых.

– Видящие Суть и Визионеры – две грани одного дара. Первые могли видеть то, что скрыто от остальных. Ты же помнишь, как смогла увидеть тварь в человеке? – я содрогнулась, вспоминая истинное лицо Дениса, и кивнула. – Они защищали мир от вторжения таких же монстров. Вторые… те могли видеть не просто прошлое, настоящее и будущее, но и иногда вмешиваться в него. Это очень… большая ответственность, Олеандра, ведь даже песчинка способна склонить чашу весов и нарушить баланс, а уж вмешательство в ход событий…, Тиамаа снова замолчала, а я обдумывала сказанное. – Они всегда были связаны друг с другом, чаще всего становясь парой. Так выбирают не боги, а сама магия, – я содрогнулась от неприятного предчувствия. Магия выбирает? Даже не сами люди? – Обычно на их запястьях расцветал знак избранности – алый цветок асмунта. В твоем мире он больше известен как цветок папоротника. Вспомни, что говорят о нем в твоем мире? У кого он чаще проявлялся?

Ни у кого. Его нет... но только в сказках он давался избранным, верящим в него. Потому как открывал все тайное, запретное. Его жаждали найти, но не все были на это способны. Потому что не заслужили, он их не... выбрал?

Я вздрогнула, вспомнив и свои сны, и момент, когда я погибала в своем мире. Я видела тот цветок, он вел меня в этот мир, правда, на моем запястье его никогда не было.

– Уверена? – снова прочитала мои мысли богиня, отчего-то хмурясь сильнее. Я пожала плечами, уже ни в чем не уверенная.

– Хорошо, – как-то задумчиво кивнула мне богиня, глядя куда-то сквозь меня. С ее руки сорвался светящийся шар ослепительно-белого цвета и… рванул ко мне. Я не успела закрыться от него, да что там, даже не успела моргнуть, когда меня накрыло оглушающей болью. Я выгнулась дугой, упав на колени, а затем и вовсе распластавшись на каменном полу алтарного зала. Меня будто придавило гранитной плитой, и я поняла, что все предыдущие попытки меня убить не шли ни в какое сравнение с этой. А то, что эта полоумная богиня решила довести до конца начатое на полигоне, я не сомневалась.

– Ну-ну, уважительнее, смертная, – скривилась Тиамаа, смотря на мои попытки бороться за жизнь. – Ты мне потом скажешь спасибо, девочка…

«Вот уж нет», – подумала я, проваливаясь снова в густую темноту. Как же мне надоело быть игрушкой в руках сильных мира сего и… всех остальных. Неужели нельзя просто оставить меня в покое и не «награждать» своими дарами и раздавать обязанности по спасению их миров. Эти крамольные мысли были последними, что я запомнила, проваливаясь в белоснежные объятия беспамятства.

Белоснежные?..

Глаза я распахнула так же молниеносно, разом вспоминая все, что произошло в странном храме. Белый туман – да-да, я точно не сошла с ума, хотя, похоже, близка к этому – вокруг рассеивался, открывая мне прекрасный пейзаж вокруг. Как будто ожила одна из картин Левитана или Куинджи. Впрочем, именно последняя мне особо запомнилась после поездки в музей в школе. Огромная радуга над зеленым полем и темно-синее небо без начала и конца.

Вот и сейчас я всматривалась в бескрайнее небо, вдыхала аромат только что прошедшего ливня, любовалась яркой радугой, которой, казалось, можно легко дотронуться рукой, забраться на нее и дойти до второго края, словно по мосту, любуясь красотой и совершенством этого незнакомого мира.

Хотя, почему незнакомого? Отчего-то я была уверена, что этот прекрасный мир – Лиасса, когда-то созданный ее богами. Вот теми самыми, что идут первыми… Именно они и привлекли мое внимание. И непросто привлекли, а заставили открыть от изумления рот, ведь они… прошли сквозь меня.

Первыми шли Он и Она. Да, именно так, потому что я не была уверена, что назову настоящие имена этих… людей? Нет, людьми они определенно не были, выдавало их совершенство, идеальность во всем. Они были настолько прекрасны, что невозможно было оторвать глаз. Стройная, гибкая, грациозная девушка, казалось, не шла – парила над землей и, того и гляди, готова была взлететь, если бы ее не удерживал бережно за руку ее спутник. Его черты лица также были правильны и идеальны, а зеленые глаза смотрели на спутницу с безграничной любовью. И не влюбись я уже в одного вредного принца, легко могла пасть очарованной дурочкой к его ногам. Хорошо, все происходило в моем сне… или воспоминаниях той, что улыбалась своему спутнику? Это же… Тиамаа!.. Только более молодая и совершенная копия.

Где-то вдалеке послышался сдавленный хмык, и я на мгновение устыдилась своих мыслей, понимая, что сейчас нахожусь именно в воспоминаниях самой Пресветлой, еще и сравниваю с прошлой ею, не испытывая особого пиетета перед богиней. М-да… Но отчего-то мне было обидно за себя, за то, что она всегда и везде видела только свое «я», и никогда не обращала внимания на окружающих. Богиня, что с нее взять!

Я вздрогнула, понимая, что это не мои мысли, я так совсем не думала, а та часть меня, вернее, темная «суть», переданная от Никс во время обряда, до сих пор не могла простит подобной холодности своей матери.

– Зачем вы мне это показываете? – наконец, я обрела голос и задала вопрос, так как действительно не понимала, для чего я попала в прошлое.

– Хотела, чтобы ты поняла, что мне также не безразличен этот мир, ведь его создавали мы… вместе, – я посмотрела на мужчину, бережно усадившего свою спутницу на небольшую скамеечку, а сам сел у ее ног. На миг, всего крошечный, сердце укололо болью, особенно стоило увидеть их сомкнутые ладони, на которых тут же проступил алый символ Избранности.

– Вы были парой, – я не спрашивала, просто видя и зная уже ответ. Мужчина бережно держал руку своей спутницы, смотря в бесконечно синий горизонт. Было ли мне завидно? Пожалуй… да, а еще волнительно, словно это меня там держал за руку тот прекрасный принц, а затем, наклонившись к уху, что шепнул. Интересно, их тоже связала магия? Значит ли, что мой дар и дар Арманна настолько древний, что даже богов связывал?

– Да, – не знаю, на какой из вопросов ответила мне богиня, но спросить отчего-то я не решилась. – Узнаешь это место? Я не зря привела тебя сюда...

Я вздрогнула, осматриваясь вокруг и мгновенно узнав, где мы… то есть они, находились. Крошечная полянка посреди гиблого леса. Нет, в этом видении он еще был огромным зеленым исполином, стоящим будто на страже всех миров, ведь за ним уже «дрожала» в нетерпении та самая Грань миров, за которой и была Изнанка. Здесь, как я знала, проходили свой первый экзамен адепты моего факультета. И однажды я встретила тут того, кто навсегда завладел моим сердцем.

– Почему… здесь?

– В этом месте раньше сходились все точки соприкосновения тех миров, что мы создавали, – послышался за спиной приглушенный голос Тиамаа. – И отсюда мы могли путешествовать по ним, не нарушая баланса. За той полосой леса можно было спокойно открыть портал, чтобы обитатели Изнанки не хлынули потоком в наш мир. Мы охраняли его много веков, он процветал, пока однажды... Он не решил, что ему мало своей силы и захотел обладать чем-то большим, чем просто Созидание…

Голос богини сорвался. Я слышала в нем отголоски гнева, отчаяния, надежды, что все это неправда, что ее любимый вернется к ней прежним, но... Я не могла ей не сочувствовать. И все равно, я до сих пор не понимала, как это воспоминание связано со мной и принцем? Поэтому снова посмотрела на пару, мирно беседующую у самой стены леса.

Мужчина отстранился от своей спутницы, встал и пассом руки разрезал пространство. Не оборачиваясь, он шагнул, исчезая в портале. Я лишь заметила, что там шевелились страшные чудовища, алчно взирая на приоткрытый мир сквозь прореху. Девушка, всего пару мгновений сидевшая без движения, быстро подскочила и тут же магией закрыла переход, а затем устало опустилась на скамейку, уставившись в одну точку. Ее губы шевелились, как если бы она читала молитву, но… это же богиня! Возможно, какое-то заклинание тогда?

– Он узнал, что можно получить силу Изнанки через один необычный артефакт, – донесся до меня голос Тиамаа, – но для этого нужно пройти по ее Грани и… не сойти с ума.

– Что… она такое, эта Изнанка? – спросила севшим от волнения голосом. Получается, тот обряд, который предстояло пройти Арманну, был известен очень давно. Если точно, его испытал на себе первый создатель Лиассы, а затем с ним что-то произошло. – Чем это грозит Арманну? – задыхаясь от волнения, спросила богиню. – Вы же знаете!

– Если тебя там не будет – он умрет, – просто проговорила Свет. Перед глазами резко потемнело, а я едва устояла на ногах, когда пришли они… видения. То, что всегда видел принц, с самого первого дня проявления своего дара.

Я видела сотни, нет, тысячи молодых мужчин и женщин, точно также стоящих у Грани и проходящих Испытание. Да, Тиамаа была права, на руках всех них сияли рисунки с цветком асмунта на запястьях. Пары, скрепленные узами богов. Избранные.

Нет, все они приходили в разное время, но меня поразило, что их было всегда несколько десятков, но с каждым новым видением, становилось все меньше. Я не видела, но отчего-то знала, что многие погибали не только от лап и когтей тварей Изнанки, но и от рук других людей и нелюдей. Они погибали в борьбе и в мирной жизни, иногда сраженные подлым ударом в спину, а потому пара гибла сразу, даже если второго рядом не было. Божественная связь делала здесь свое «черное» дело.

– Достаточно…, – прохрипела, падая на колени и с силой втягивая воздух. Если… если Арманн видел хоть сотую долю того, что увидела я.

– Даже больше. В первое время дар плохо поддается контролю, а потому порой Визионеры гибли, едва магия в них просыпалась, – голос Тиамаа звучал отстранено и равнодушно, словно не жизни людей говорила.

– А вы… точно Свет? – переведя дыхание и утерев катящиеся по щекам слезы, спросила я. Просто в голове не укладывалось, как… как она допустила это!?

– Меня давно не задевают хуления смертных, Олеандра, – неожиданно устало обратилась ко мне богиня, и я невольно испытала чувство вины. Не знаю, что-то во мне подсказывало, что эта красивая, совершенная женщина просто устала от бремени, что она несет, тысячелетиями выслушивая мольбы и стенания смертных.

– Что вы хотите от меня, Пресветлая? – задала вопрос, который мучил меня последние дни. – Зачем я вам? Я почти не обращаюсь со своим даром, ничего не могу…

– Он пытался уничтожить все то, что мы создавали веками, тысячелетиями, – услышала я за своей спиной. Голос богини звенел от гнева, как и его я видела в глазах той юной Тиамаа, которая защищала свой мир в этом видении. Он вернулся совершенно другим, я видела это. Его изменила не только Изнанка, но и нечто иное, что мне не было доступно. В глазах ни грамма прежней теплоты и эмоций, и я представила, что мой Арманн будет также холодно и равнодушно смотреть на меня. Богиня тоже смотрела на него несколько долгих мгновений, а затем…

– Это была жестокая битва, да, – тихо обронила Тиамаа, вставая за моей спиной. Хотела обернуться, но она мне не позволила. – Тогда мы полностью уничтожили тот мир. Я сразу поняла, что они пришел другим, но до последнего надеялась, что смогу вернуть прежнего… любимого, – за все время она ни разу не назвала мне его имени. – Его прежнего больше не существовало. Имя его теперь – Хаос. Я пыталась ему противостоять, но… не смогла. Не вышло, – голос Тиамаа звучал тихо и трагически, заставляя слезы закипать на глазах, а сердце рвать на части. – Тяжело противостоять тому, кто был тебе дорог, пусть это всего лишь его оболочка.

Я шагнула к зеркалу, в котором по-прежнему видела алтарный зал Храма Тьмы и стоящих посреди него Арманна и Олианну. Принц выглядел спокойным, чуть отстраненным… чужим. Я во все глаза смотрела на него, чувствуя, как душа и сердце рвутся туда, к нему. Словно в ответ на мой немой зов, Арманн чуть повернул голову, и я едва не закричала. Половину лица моего принца скрывала серебристо-черная полумаска, а глаз светился странным нереальным светом.

На мгновение мне показалось, что он видит меня, так как уголок его губ дернулся в намеке на улыбку. Грустную, но, словно успокаивающую… меня? Я всем существом потянулась к нему, забывая о предосторожности, богине и… да много о чем! Мне необходимо было сейчас прикоснуться к нему, почувствовать тепло его кожи под ладонью, услышать дыхание, коснуться губами его губ.

Я прикоснулась к холодной серебристой поверхности зеркала ладонями, тут же проваливаясь в него всем телом, и оказалась в странном сером мареве, скрывающем все вокруг. Пол был усыпан мелкими осколками стекла, но ни боли, ни холода под ногами я не чувствовала. Умерла?

А, нет. Обернувшись, посмотрела на богиню, склонившуюся над моим распростертым телом, оставшимся в том храме. Испуганно замерла, не понимая, что теперь делать. Вернуться? А смогу ли? Тиамаа провела рукой над моим телом, заворачивая его в кокон из серебристых искр, а затем чуть улыбнулась мне сквозь стекло и исчезла в вихре серебристого сияния вместе со мной. Мне же предстояло пройти очередное испытание.