Избранная драконом. Королевская академия

Первая книга бесплатно здесь:

Это вторая часть цикла :)

Примерно 2 месяца спустя

Дакота

— Сейчас атакует в полную силу, – раздался над плечом скучающий шепот.

Как же она меня раздражала!

Ласориан сделал взмах рукой. Иллюзорный поток молнии загорелся в его ладони, и выстрелил. Я отлично видела, насколько большое количество энергии дракон вложил в этот удар. Нужно было пытаться увернуться. Но я с протестующим рвением резко вскрикнула:

— Нет!

Сжала кулак, активируя волну антимагии. Хотела попытаться противостоять даже столь сильному заклинанию…

Это было глупо.

Конечно же, разряд Ласа проигнорировал мой приказ развеяться. А я уже не успела бы уйти в сторону.

Молния пронзила грудь. Я тут же пошатнулась и рухнула на землю, в снег. Хоть Лас и управлял иллюзиями, боль от них в первые мгновения была настоящей. До тех пор, пока он не развеивал её.

Мне кажется, дракон мог бы атаковать меня и пустышками, но… какая тогда будет мотивация стараться? Что ни говори, а Ласориан оказался суровым учителем. 

Мои руки и ноги задрожали от боли из-за силы тока, которая всё бегала по клеточкам тела. Патрон поскорее подошёл и одним касанием к плечу развеял действие своей магии.

Я смогла выдохнуть.

Мгновения, когда мучение отпускает – великое счастье. Жаль вот так просто он мог убрать лишь физическую боль.

Ласориан протянул мне руку в замшевой черной перчатке. Я приняла помощь и вскоре уже стояла на ногах, отряхивая штаны и полупальто от снега.

— Порядок? – короткий вопрос от него.

— Да, – такой же ответ от меня.

Наши тренировки были эффективными, но энергозатратными. Уверена, даже парни у профессора Зерга так не выдыхаются, как я.

— Дакота, тебе нужно лучше анализировать ситуацию. Ты отлично развиваешься, но не можешь отражать магию любой силы. Ты не заметила, что в этот раз я вложил куда больше энергии?

— Заметила, – честно буркнула я.

Лас удивился.

— Тогда зачем подставилась и рисковала? Если видишь, что враг сильнее – защищайся иначе.

Я повернула голову, оглядываясь за плечо, где недавно слышала шепот. Мне хотелось сделать это наперекор её ненужному совету.

Тёмной леди не было. В момент удара, она ядовито усмехнулась и исчезла. Приходила и уходила, когда ей хотелось.

Да и вообще существовала ли эта странная женщина?

Или я схожу с ума?

— Слишком сильно поверила в себя.

Ласориан недоверчиво посмотрел на меня, а затем в сторону, куда чуть ранее был направлен мой взгляд.

— Опять её слышала?

Я лишь коротко кивнула.

— И она сказала, что ты можешь попробовать отразить удар такой силы?

— Нет. Наоборот. Просто я… повредничала, – звучало так глупо, что мне аж стало неловко.

Ласориан тяжко вздохнул, но на его лице вдруг появилась добрая улыбка, которая подбодрила. Когда он вот так тепло реагировал, мне и самой становилось легче.

— Повредничала она, – с этими словами дракон похлопал меня широкой ладонью по плечу. – Идём, ветер становится больно неприятным, да и ты вся замерзла. Выпьем горячего шоколада, чтобы согреться. На сегодня с тренировками можно закончить.

Вскоре я сидела с ногами на диване, грела ладони о кружку, и тихо серпала согревающий напиток. Сверху в нём плавали маленькие зефирки, которые таяли и придавали шоколаду ещё больше сладости. Но Лас абсолютно мастерски умел приготовить всё так, чтобы не было и намека на приторность.

За окном и правда разыгралась вьюга. Однако в доме было от этого ещё уютнее. За несколько месяцев это место успело стать моей крепостью, которая ограждает от всего мира. Мы с Ласом даже перестали выбирать в рестораны. Готовили вместе ужины, а свободное время отдавали тренировкам.

Ну и в академии я тоже не появлялась…

… однако когда дракон вздохнул, опустившись в кресло, я поняла, что он собирается заговорить как раз об этом.

— Дакота, тебе пора возвращаться к учебе. Даже если не брать в расчет время каникул, ты пропустила уже месяц. Дальше я не смогу оправдывать твоё отсутствие никакой придуманной болезнью.

Я знала, что этот момент настанет. И не собиралась бежать от него. Хотя эта пара месяцев наедине с Ласом в укромном доме, когда можно было погрузиться в развитие магии, оказалась необходимой разрядкой.

— Хорошо, – спокойно согласилась и опустила взгляд в кружку. – Тогда поедем туда уже завтра?

Как раз выходные подходили к концу.

— Да. Ты готова?

— Более чем. Я училась всё это время не меньше остальных. К тому же, у меня проснулась моя магическая специализация…

— Дако, – мягко перебил Ласориан, – я о другом.

Я посмотрела на него и тоскливо кивнула.

— Да. Я ко всему готова. В конце концов, главное – это учеба в академии. Мой шанс, который я сама заработала. И упускать его не собираюсь. Хоть последние месяцы и дались тяжело, но это просто необходимая разрядка.

— Я рад, что ты так говоришь. Там тебе вновь придется справляться без меня.

— Не переживай. Я… успела многое пережить внутри себя и, как мне кажется, выросла. Плакать и убегать теперь уж точно не буду.

Лас одобрительно улыбнулся.

— Но мне хотелось бы кое-куда заехать завтра перед академией. Мы сможем выехать пораньше?

— Конечно.

Вдруг за спинкой дивана раздался едкий женский голос. Я уже не вздрагивала, когда она вдруг начинала говорить. Успела соскучиться во чувству одиночества. Эта Леди словно бы вечно была рядом с того самого дня, как у меня проснулась сила.

— Малышка Дакота снова возвращается в жестокий мир, где её все бросили, – она нагло посмеялась. – Посмотрим, куда это нас заведет. Уверена, будет интересно.

— Ты великолепно выглядишь, – встретили меня приятные слова Ласориана.

Я вышла из парикмахерской, где простилась со своими длинными кучерявыми волосами. Теперь они доставали лишь до плеч и были прямыми. Даже странно, когда ничего не пушится и навязчиво не лезет в лицо.

— Спасибо.

Мы постояли с пару секунд напротив друг друга. Дракон внимательно всматривался в меня, изучая все изменения. Я же не удержалась, и отвела взгляд.

— Поедем?

— Конечно, – он подал мне руку, чтобы помочь взобраться в карету и запрыгнул следом. – Нам стоит поторопиться, чтобы быть в академии к полудню.

 С этими словами Лас постучал по стенке, приказывая кучеру трогаться.

— Зачем? Занятия начнутся лишь завтра.

— Мне нужно успеть встретиться с ректором Гантом и уладить кое-какие дела, – дракон улыбнулся с легкой хитринкой. Я успела понять, что обычно в такие моменты он не договаривает. Но пытать не стала.

Лишь бы снова не сошёлся с Ифемией. У меня прям неприятные мурашки идут по телу, когда я вспоминаю эту рыжую дрянь. Как представлю, что она и правда крутилась рядом с Ласом… фу.

— Почему ты решила изменить прическу? – поинтересовался дракон, выбивая меня из омута неприятных мыслей.

Я задумчиво коснулась русой прядки. Такая гладкая.

Однако прежде чем ответила, со стороны раздался шепот:

— И правда. Мы словно в подростковом романе, а это маленький бунт.

Я невольно оглянулась. Казалось, она сидела вот здесь, по правую руку от меня. Но никого, конечно же, не было. Её голос всегда звучал так, словно она рядом, но одновременно где-то далеко. Или говорит со мной через широту водной глади.

— Опять? – настороженно заметил Лас.

— Да.

Мы с ним назвали это странное явление «Леди». Своего имени она никогда не называла. Если я пыталась говорить о чём-то хоть немного неудобном – просто исчезала, словно её и не было.

Я отнюдь не сразу призналась дракону в происходящем со мной. Но в какой-то момент стало искренне не по себе и пришлось довериться. Благо он не отправил меня в больницу лечить голову.

— Что-то она зачастила.

— Чем сильнее я становлюсь, тем больше болтает, – я вздохнула.

— Если моя кузина права, то духовное олицетворение магического дара так и работает. Просто тебе повезло, и в твоём ядре спрятано нечто большее. Энергия пародирует полноценную личность.

— Повезло? – переспросила я с усмешкой.

Лас покачал головой.

— Ну да. Такое бывает только с очень способными магами. Это хороший знак.

— Ты правда думаешь, что эта женщина – просто отражение моей магии?

— «Просто» или нет – судить нельзя. Однако старайся не давать ей надоедать тебе слишком сильно.

— Словно она меня слушает…

— Со временем научишься её затыкать. Я надеюсь.

— Звучит обнадеживающе, – я невольно засмеялась. Когда главный знаток всех миров говорит тебе лишь «я надеюсь», в пору задуматься.

— Если она будет переходить границу, обязательно сообщи мне, – неожиданно очень серьёзно потребовал Лас.

Я тут же перестала смеяться и растерянно кивнула.

— Пока что она просто даёт не прошеные советы, и иногда издевается надо мной. Если эта Леди и правда духовное отражение моей силы… у меня очень высокомерная магия, скажу я тебе.

Лас стёр суровую строгость и улыбнулся в ответ. Телегу чуть качнуло из-за заснеженности дороги.

— Так что на счёт прически?

— А, ну, – я задумчиво потупила взгляд, – если честно, моя кучерявая копна непослушных волос слишком уж меня молодила. Я с ними вечно казалась маленькой девочкой. Этакой наивной простушкой. Наверное, такой я и была, но… хочется верить, что переросла это.

Ласориан ответил не сразу. Когда я подняла взгляд, он внимательно осматривал меня. Вдруг снял перчатку, потянулся вперед и провел ладонью по моей голове и волосам. Как бы проверяя результат работы парикмахера.

В эти мгновения я сидела неподвижной куклой.

— Главное не потеряй себя, ладно? – произнес он вдруг тише обычного с непонятным волнением. – Тебе не обязательно что-то кому-то доказывать. Казаться старше, бесчувственнее и мудрее. Не слушай теневую язву, которая нашептывает тебе на ухо и оставайся собой.

Подобные слова сильно удивили. Даже если я и хотела показать всем в академии, что изменилась… хотелось верить, что это не навязанное желание из-за обиды, а моя новая правда.

— Конечно, – только и ответила я, и Лас вновь откинулся на спинку своего сидения.

— Дакота, если хочешь, я могу поговорить с ректором, и тебя отселят от Миранды.

Неудобный вопрос и одно из двух болезненных имен кольнули в самое сердце. Но мне предстоит встретиться с ними. Я сдержала эмоции и хладнокровно мотнула головой.

— Нет, с чего бы?

— Вдруг тебе будет некомфортно. Вернее… я почти уверен, что будет.

— Если она захочет, пусть отселяется сама. Я не собираюсь давать слабину и бежать от проблемы.

«Пусть хоть нелегально живет у Акселя, мне плевать», – негодующе подумала я, и вдруг со стороны раздался женский неприятный хохоток.

— Не плевать, – протянула Леди из темноты угла.

Я просто мотнула головой, отгоняя её навязчивый голос.

— Хорошо. Я верю в тебя, – со спокойной искренностью ответил Ласориан, и дальше мы заговорили о всяком отвлеченном.

Время в пути прошло слишком быстро. Хотя мы двигались медленнее из-за снега. Я всё ловила себя на мысли: «пока я в карете, академия где-то там, далеко, это вообще другой мир».

Но вот кучер остановил лошадей. И никаких отговорок уже не было.

Как бы я не убеждала себя, что спокойна… сердце всё равно бешено колотилось.

— Мы опоздали к полудню, – весело заключил Лас, выглядывая в окно, пока я пыталась нормализовать взволнованное дыхание. – Но… нас дождались. Вернее тебя.

По затылку пробежали мурашки. Я посмотрела на улицу. У ворот в академию стоял Скай. Аксель. Плевать.

— Ты ему сообщил?! – вырвался из груди недовольное шипение.

— Нет. И не думал, – Лас не собирался дать мне лишнего времени спрятаться. Открыл дверцу кареты, спустился и протянул руку. – Но, кажется, вы должны были встретиться в полдень у ворот Королевской академии.

Я мельком посмотрела на Ская. Он заметил нас, но… не спешил подходить, лишь стоял и выжидал. Разве что натянулся, подобно струне.

— В первый день каникул, – ворчливо шепнула я, принимая помощь Ласа. – Прошёл почти месяц.

— Упертый парень. Идём.

— Я… я могу одна.

— Конечно, я вас оставлю. Только поздороваюсь.

Я очень много раз прокручивала эту встречу в голове за прошедшие два месяца. Выдуманные реакции успели неоднократно поменяться и прийти к попыткам показать своё спокойствие, даже хладнокровие. Я выстроила отличную речь, которую собиралась произнести, едва увижу Ская. Однако сейчас…

Из головы вылетело вообще всё. А по телу разошлось тягучее, отравляющее волнение. Я будто ступала не по скрипучему снегу, а по топкому болоту. И с каждым шагом идти дальше становилось всё сложнее.

Я держала лицо и не показывала истинных чувств. Не отводила взгляда, смотрела в сторону Ская и одновременно как бы сквозь него. Однако чем ближе мы с Ласорианом подходили, тем я лучше осознавала: ничего не прощено. И не забыто. Мне всё ещё не плевать. И как бы не хотелось откинуть ситуацию в сторону, будто ненужный кусок прошлого, волнение всё равно смешивалось с щемящей болью под ребрами.

Ладно.

Даже если я не смогу идеально вести себя в момент разговора с ним, одно я знаю точно – уже не расплачусь и не убегу. Хорошо, что мы встретились сразу. Не нужно будет ходить по академии и оглядываться в пугающем ожидании. Нам обоим необходимо всё обсудить.

Скай был настроен также решительно. Он ни разу не улыбнулся с момента, как заметил меня. Стоял, будто каменная статуя, которая всё время сторожит академию именно на этом проклятом месте. Его широкие плечи даже припорошило снегом за время ожидания. Единственная эмоция, которая читалась сквозь непробиваемую маску – тоска в серых глазах.

Мы встретились взглядами.

В воспоминаниях невольно всплыл момент из детства, когда он вот также смотрел на меня с чистой любовью и восхищением. Сейчас эти образы расцарапывали душу. Желудок и легкие сильнее свело от накатывающих эмоций. Я не выдержала, и всё же отвела взгляд в сторону.

Как раз в этот момент мы поравнялись.

— Добрый день, – Лас спас меня, когда начал говорить первым. – Должно быть, вы Скай?

Дракон говорил будничным тоном, даже с ноткой дружелюбия. Однако за время, что мы провели вместе, я начала чуть-чуть различать, когда он врёт. Или наивно верила в это. Так вот сейчас… было в голосе Ласа нечто схожее с дипломатической натянутостью, которая при любом неверном движении оппонента может обернуться войной.

Дракон протянул руку.

Скай отвлекся от меня и пожал ту.

— Аксель. Здравствуйте.

В меня воткнули ржавую иголку. Он будто специально представился новым именем, чтобы очертить свою позицию. Мол «я уже другой человек».

Я сжала сильнее зубы, но ничего не сказала. Лишь спокойно смотрела в сторону рукопожатия.

— Ласориан Рэндолский. Патрон Дакоты.

— Наслышан. Приятно.

— Взаимно.

Короткий, сухой разговор мужчин прервал шепот над моим ухом:

— Зря мальчик здоровается с ним без перчаток, – Тёмная Леди звонко цыкнула языком, будто ядовито осуждала происходящее. Я же хмуро оглянулась. Конечно же, её не было видно.

Затем вернула взгляд к уже размыкающимся ладоням. И правда. На Скае изначально не было перчаток, а Лас почему-то оставил их в карете, хотя было весьма холодно, и он нёс мой чемодан.

Впрочем… и что с того?

Я не понимала комментария Леди, да и не до этого было.

— Оставлю вас наедине, – кивнул дракон. – Дако, я пока отнесу твои вещи. Если ещё тебе понадоблюсь, какое-то время буду в кабинете ректора.

Мне показалось, или Лас специально назвал меня уменьшительным именем, как бы демонстрируя, что мы близки? Хотя это уже из разряда бреда. Но мне стало чуть-чуть спокойнее от осознания, что получилось показать Акселю: у меня есть кто-то ещё рядом, я не так уж несчастна, как ты думаешь.

— Хорошо, спасибо, Лас, – поблагодарила я в ответ с ноткой такой же дружелюбной фамильярности. Дракон улыбнулся, и вскоре о его недавнем присутствии говорил лишь скрип удаляющихся шагов.

Мы со Скаем постояли молча какое-то время, смотря Ласориану вслед.

— Поговорим? – спросил он, наконец, и указал в сторону расчищенной от снега тропы. Та вела в академический сад.

Хотелось грубо ответить в духе: «А надо?», но это какая-то детская реакция. Мы оба понимали, что ответ:

— Да.

Медленно выдвинулись вперед. Вскоре остались наедине там, где даже стража нас не слышала. День был холодным, потому в выходной даже те крохи студентов, которые остались в академии, не высовывались на улицу. Впрочем, солнце всё равно выглядывало, и снежный ковёр красиво поблескивал на свету.

Мы шли молча. Тропа была узкая. Потому Скай шёл впереди, а я сзади, смотря в спину. Так непривычно было видеть его таким. Взрослым, высоким, широкоплечим, с торчащей из-под зеленого пальто татуировкой на шее, и светлыми волосами.

Я представляла Ская совершенно иначе. Думала встречу хоть и такого же высокого, но поджарого юношу с россыпью черных кудрей. Приятной улыбкой и аристократическими манерами. С этакой поэтической внешностью принца, что кружит спасенную принцессу на балу.

Фу. От очередного воспоминания обо всех этих сказочных ролях, которыми мне промыли голову, стало мерзко.

Одно ясно – я никак не думала, что Скай превратится в боевого, дерзкого, «плохого парня».

Наконец, мы дошли до скамьи под деревом, которое укрыло снежное полотно. Несмотря на холод, само сидение было очищено от ледяной корки, и мы смогли сесть.

Теперь пора было начать говорить?..

Но никто не решался взять первое слово.

Я могла бы это сделать. Но здесь он провинившаяся сторона.

Скай ещё немного помедлил. Он сомкнул руки, потирая их, будто хотел согреть, но на деле это выглядело несколько нервно. Холодок защипал щеки и губы. Я плотнее укуталась в шерстяной шарф.

— Дакота, мне очень жаль, – начался, наконец, этот жестокий разговор об обиде, ошибках и разочаровании…

Я хотела! Я правда хотела вести себя нарочито отрешенно. Как это называют «по-взрослому». Без обиняков и грубых реакций. Просто сесть, поговорить и отрезать рудимент прошлого.

Но мало ли чего я хотела разумом?

В такие моменты сердце, щемящееся от обиды, всё равно брало верх.

— Из-за чего конкретно? – не сдержала ядовитого смешка, за иронией которого хотелось спрятать ранимость и обиду.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я, – вздохнул Скай. Теперь он смотрел на меня, а я продолжала глядеть на снег под ногами. – Да, я виноват. Я признаю это и извиняюсь.

— Ох, ну если ты извиняешься, тогда мы можем пожать друг другу руки и сделать вид, что ничего не было.

— Зачем ты язвишь?

Потому что мне больно. До жути обидно. И я до сих пор чувствую себя разбитой, хоть и стараюсь делать вид, что это не так.

— А что ты хочешь от меня услышать, Скай? – я резко посмотрела на него, и показалось, что прозвучавшее из моих уст настоящее имя пришлось хлыстом по его коже. – Что я прощаю тебя?

— Я… – он растерянно смолк. Моё осуждение возымело особую силу.

— Но это так не работает, – продолжила я с искренним эмоциональным напором. – Нельзя просто сказать «извини» и думать, что это может всё исправить.

— Я и не надеюсь всё исправить одним словом! – Скай быстро растерял спокойствие и заговорил громче, но без агрессии. – Но я пытаюсь сделать первый шаг. Что мне ещё остаётся? Как я могу загладить вину?

— Ох, нет, Скай, – я фыркнула. – Даже не надейся сыграть на «скажи, что мне сделать, и я сделаю». Не перекладывай на меня ответственность…

— Я и не пытаюсь… – захотел встрять он.

— Не перебивай, пожалуйста. Я хочу сказать, что в такой ситуации нельзя просто извиниться, а потом спросить: «ну а что ещё делать?». Я сама не знаю ответа. Если бы я могла, я бы отключила свою обиду и вообще забыла бы о тебе. Но не могу. Я знаю, что вы все мне скажете. Все! Попытаетесь объяснить «ну, вы были детьми», «ну, вы сейчас другие люди». Так вот нет, это не работает. Оно может быть сколько угодно раз справедливым, но мне всё ещё плохо. И от этого чувства никуда не деться. 

— Я это понимаю, Дако…

— Не называй меня так, – невольно прошипела.

— Ох, теперь твоему патрону можно, а мне теперь нет? – возмутился он вдруг.

— Да, ведь Лас не поменял меня на первую встречную!

— Что?! – здесь не мне одной было сложно сдерживать эмоции. – Во-первых, ты прекрасно понимаешь, что называть Миранду «первой встречной» – совсем неправильно.

— Давай, начни мне ещё рассказывать, какая твоя новая девушка расчудесная!

— Я не… – он протяжно рыкнул, пытаясь выдохнуть и взять себя в руки, – я не об этом. Я хотел сказать, что ты слишком жестока ко мне, Дакота. Я искренне верил во все обещания и старался. Я ждал тебя в прошлом году. Я месяц стоял каждый день у проклятых ворот академии в полдень. И сейчас…

— Ой, сейчас ты сделал это ради какой-то дешевой показухи! – слова вылетели до того, как я подумала, насколько они обидные. Скай побледнел и смолк. Я стиснула зубы, а после всё же продолжила: – ну а что, не так? Каждый день, бедный, приходил в полдень к воротам, чтобы дождаться меня. А потом шёл к Миранде отогреваться, когда замерзал.

— Дако, это слишком…

— Слишком?! Слишком, Скай – это жить больше пяти лет с мыслями о тебе. Просыпаться и засыпать, представляя, как мы встретимся. Слишком – это жить твоей мечтой и желаниями. Слишком – это стремиться туда, куда ты позвал меня. Слишком – это оставаться твоей Дакотой всё это время, а потом… потом узнать, что ты просто выбрал другую!

— Ты так говоришь, словно «моя мечта» привела тебя к чему-то плохому! Мы учимся в лучшей академии мира на самом престижном факультете. Нет другого более хорошего места для обычных сирот.

— Твоя мечта чуть меня не разбила, Скай, – прошипела я, сдерживая ком в горле. – И я не про академию. Плевать мне на неё. Ты дал обещание, что мы будем вместе. И они оказались пустым звуком.

— Это совсем не так! – громче прежнего перебил Скай. – Я всё ещё хочу идти по жизни рядом с тобой. Я всё ещё люблю тебя, Дако, как и в детстве.

Я замерла, широко распахнув глаза. Эти слова выстрелили в самое сердце, но… я знала, что сейчас он выдохнет, продолжит, и мне станет ещё больнее, чем прежде. Ведь это не могло быть правдой. Не в той мере, в какой я бы хотела.

— Просто… – Скай нервно поджал губы, мотнул головой, проглотил подступившие эмоции и с болью произнес: – …просто это всегда была любовь к сестре. Очень чистая, светлая и настоящая. И да, моя главная ошибка в том, что я не смог отличить это чувство от того, как любят женщину. И мне тоже очень-очень больно, Дако. Я бы так хотел дать тебе всё то, что обещал. Я хотел бы любить тебя так, как ты того ждёшь и, конечно, заслуживаешь. Ты невероятно дорога мне. Ты – моя настоящая семья. Но разве… – он начал запинаться, что было столь неестественному сильному, брутальному образу, – …разве виноват я… разве виноват тот мальчик из приюта, который не знал вообще никакой любви в том, что не разобрался в своих чувствах? У меня не было ни матери, ни сестры. Мне никто ничего не объяснял. Я просто читал все эти глупые сказки, где самая важная женщина для мужчины – это его возлюбленная. Они учат любить девушку, но не объясняют, что такое любовь брата к сестре. А после я повзрослел и изменился, Дакота, понимаешь? Даже если предположить, что тот Скай из прошлого мог любить тебя как девушку, я… я не могу. Потому что я вырос и стал совсем другим.

— Ну а я-то осталась прежней! – с колющей болью крикнула я на него. – Я смогла сохранить вот ту добрую, светлую девочку, которая тебе нравилась, которой ты обещал. Мне было больно много-много раз! Мне хотелось стать черствее! Но я не менялась, потому что перед глазами у меня всегда был ты, который ждёт свою Дакоту.

— Да. А я не смог, – он разбито пожал плечами. – Я не смог пронести через этот мерзотный мир образ рыцаря из сказок. И в этом я тоже виноват. Я не разобрался в своих чувствах и не смог сохранить того Ская, которого ты любила. И я знаю, что этого недостаточно, но я попрошу ещё раз: прости меня.

Как же сложно было сдерживать слезы. Я отвела взгляд, смотрела вниз, стискивала кулаки. Хотелось разрыдаться или закричать. Но я обещала себе, что не сделаю этого, и смогу справиться с болью.

— Мы можем сколько угодно говорить об этом, – давя в себе чувства горечи, процедила я. – Но что толку? Я же сказала. Простое «извини» не залечит того, что творится у меня внутри.

— Я знаю. И я готов делать всё, чтобы тебе становилось легче. Я очень надеюсь, что мы сможем пережить это. Дако… – он попытался коснуться моей руки, но я резко одернула её, – … ладно. Просто знай, я всё равно рядом с тобой. Ты важна мне. Я не хочу выбрасывать тебя из своей жизни.

Вот как. Интересно. Я залезла в карман своего пальто и показательно достала медальон в виде золотого сердца.

— А это что тогда? Ты продал его, не желая выбрасывать меня из своей жизни?

Глаза Ская расширились от удивления и ужаса. В его серых глазах отразился целый омут горьких сожалении.

— Так это ты выкупила его…

— Да.

Он откинулся на спинку скамьи и устало потер переносицу.

— Как же это всё отвратительно совпало, Дако. От медальона до твоего соседства с Мирандой. Будто специально сложилось самым ужасным образом. Пожалуйста, прости. Но знай, что я продал медальон, исключительно чтобы закрыть долг по учебе, иначе меня бы выгнали. Мой приемный отец, если его можно так назвать, отобрал у меня даже желание называться старым именем, что уж говорить о какой-либо поддержке. Я работал и старался найти другие пути. Но… в какой-то момент просто встал выбор: вылететь из академии или продать медальон. Я делал это с ужасной болью на сердце и думал лишь о том, что эта жертва ради нашей встречи здесь.

Он потянулся к золотому сердцу, чтобы потрогать или даже забрать, но я резко сжала его в кулак и спрятала обратно в карман. Нет уж.

— Когда я нашла медальон, я придумала, как оправдать тебя. Я всё равно ждала всё также искренне. Не сомневалась, что в день первых каникул мы увидимся, и ты расскажешь мне подобную историю.

— Я поехал за ним сразу же, как вернулся. Поэтому опоздал в академию. Но медальона уже не было в лавке.

— Теперь это уже неважно. Дело совсем не в нём…

— Но, Дако, всё это не отменяет того, что ты – моя семья. Я люблю тебя настолько…

— Не говори мне этих слов! – с обидой рыкнула, опять сжимая кулаки. – Не надо. Это больно. И даже подло.

— Прости. Ты настолько важна мне, что я готов убить за тебя, если потребуется.

Ах, какие громкие слова!

Я не сдержала горького смешка.

— Готов убить, а подождать ещё месяц, чтобы сказать о своей любви к другой мне в глаза прежде, чем изменить – был не готов. Какая ирония!

— Я ведь не знал, что ты будешь здесь. Я думал, в этом году ты вновь не поступила…

— Хорошо, прости, подождать чуть меньше полугода, чтобы встретиться у этих проклятых ворот и сказать всё вот там, – я невольно подняла руку и на эмоциях указывала в нужную сторону. – Этого ты не смог. Ты говоришь, что продал медальон, дабы учиться здесь и всё-таки дождаться меня. И тут же появляется «ну я же не знал, поступишь ли ты». Я верю, что это было нужно для учебы. И всё же в твоих мотивах какое-то гадкое противоречие. И я уже не знаю, ты продавал медальон, чтобы остаться здесь ждать меня или потому что не смог бы иначе быть с Мирандой? Она ведь такая замечательная! Ещё бы сбежала от тебя за эти полгода. Так лучше закрутить роман сразу, а не ждать наивную дурочку для объяснений.

С каждым словом атмосфера становилась всё более тяжелой. Говорят, что если обсуждать чувства честно, ситуацию легче отпустить. Но пока что совсем не получалось…

— Когда я продал медальон, я ещё не думал о Мире. Честно. Я знаю, как это паршиво всё выглядит. И да, я последний ублюдок, потому что не объяснился с тобой до того, как завести отношения. Здесь мне нет оправданий.

— Хоть в чём-то мы схожи во мнении.

— Но сама Миранда ничего не знала…

— Не смей! – резко перебила я и выстрелила в него злым взглядом. – Не смей сейчас вот в этом разговоре пытаться заставить меня лучше относиться к твоей новой девушке, на которую ты меня променял!

— Дако, в первую очередь, она твоя подруга.

— Я сказала, не смей! – рыкнула я громче прежнего, и Скай замолчал.

Меня же натурально затрясло. Не от злости. От отчаяния. Я знала это. Очень много раз прокручивала у себя в голове, и убеждала себя саму.

У меня было право обижаться на Ская.

Но Миранда…

Я понимала, что все скажут. Я и сама себе это говорила.

Она ничего не знала. Она не виновата. Ты не можешь злиться на неё.

Но что мне делать, если я злюсь? Выкинуть эти чувства? К сожалению, я не умею. Хоть иди к ментальному магу и проси выжечь тебе часть личности. Потому что по-другому просто по щелчку пальцев относиться к Мире как прежде, я уже не могла.

Да, глупо.

Да, иррационально.

Но едва я думала о ней, едва вспоминала, как мы весело проводили время, как в голове тут же всплывали образы, где её целует Скай. Как они обнимаются. Держатся за руки. Мило болтают и… не только.

В то время, когда я, наивная идиотка, всё ещё смотрю из окна приюта и влюблено думаю о моем Скае, ведь он, конечно же, меня ждёт!

И всё это не вырежешь из себя, как бы ни хотелось.

Возможно, со временем рана зарастет. Но сейчас она болела, и никуда от этого не денешься.

— Прости, – в очередной раз шепнул Скай. – Мне не надо было влезать в это. Но Мира очень расстроена.

— Она бросила тебя? – вопрос сам слетел с губ. – Ты ведь обманывал её.

Скай помедлил, не отвечая, и я поняла всё без слов.

— Ясно. Велико-моральная Миранда стерпела обман, ведь так сильно тебя любит.

— Зачем ты иронизируешь? Мы ведь не были женаты. Это лишь обещание из детства. Да, я не сказал ей сразу и, конечно, она злилась на меня. Но Миранда понимает, что будучи сиротой без близких людей, очень сложно научиться понимать, что такое любовь.

— Ох, вот как. Ну, раз не были женаты… – я фыркнула.

— Я не… я не хотел сказать, что это ничего не значит, Дако. Это совсем не так. Но мы с тобой и правда были детьми. Для Миранды наша связь сродни её желанию выйти замуж за Харланда. Они также в детстве это пообещали друг другу. И посмотри на них. Харланд вырос тем ещё мерзавцем. Нельзя же теперь осуждать Миранду, раз она не сдержала обещание, и не пытается жить с ним долго и счастливо?

Скай усмехнулся. Но мне всё это совсем не казалось справедливым и забавным.

— Ты правда сравниваешь нашу историю с тем, что было у Миры и Харланда? Они любимые дети в обеспеченных семьях. У них с рождения есть больше, чем у нас с тобой вместе взятых сейчас. И я не о деньгах, Скай. Конечно, Миранда куда проще отпускает подобные ситуации. Потому что если у неё отнять любовь детства, то останется ещё очень много всего: родители, остальная семья, фамилия, место в обществе, друзья. А у меня был только ты. Один. И больше никого. Поэтому нельзя сказать «Дакота, ты такая дурочка, если до сих пор обвиняешь меня из-за обещания детства». Ты отнял у меня не первую любовь, Скай. Когда я увидела тебя с Мирандой, у меня рухнул сам смысл жизни. Ты хоть раз представлял себя на моём месте?

Воцарилась тишина. Снег медленно падал мне на щеки, охлаждая разгоряченность чувств, что пылала внутри. Скай ответил не сразу. Какое-то время он задумчиво смотрел на землю перед собой.

— Да, я понимаю. Думаю, если бы я узнал, что ты выбрала другого в ситуации, когда я один, без Миранды, мне было бы до ужаса паршиво.

— И ты бы наверняка также осуждал бы меня?

— Возможно. Хоть и постарался бы понять.

— Я тоже стараюсь. Но боль мешает. И это не пройдет за два месяца. Возможно, со временем рана зарастет. Однако сейчас большего ты от меня не дождёшься.

Я поднялась со скамьи в решительном желании уйти. И всё же задержалась на мгновение, чтобы с тоской в голосе произнести:

— Моего Ская больше нет. Он умер, когда ты решил взять другое имя. И я пока не решила, хочу ли я, чтобы Аксель становился частью моей семьи и жизни. Что же касается Миранды, – голос дрогнул, я сглотнула, – это я буду решать уже с ней. Не с тобой.

Воздух наполнил хруст снега, когда я зашагала прочь.

— Пока, Аксель.

Ласориан
Я шёл по коридорам академии и думал о последних двух месяцах. Поначалу казалось, что совместная жизнь с Дакотой будет утомлять, но в итоге время пролетело незаметно. Приятным благом для нас стало пробуждение её дара. Появилась возможность уделять как можно больше внимания тренировкам, и различные выезды, когда казалось, что я должен «развлекать ребенка», ушли на второй план. Мы довольно быстро достигли уютной атмосферы, в которой вечерами тихо сидели у камина и могли вообще не общаться, занимаясь своими делами. Это дорогого стоило.

Пожалуй, в идеале нужно было больше говорить с ней о случившейся ситуации со Скаем, чтобы Дако быстрее смогла проработать её и отпустить. Но ей пора взрослеть. А значит, нужно разобраться в столь щепетильной проблеме самостоятельно. Любовный треугольник студентов – меньшее из зол, которое ещё предстоит пережить.

Я невольно остановился возле одной из статуй королевы Соларии. Поднял взгляд на белоснежную величественную фигуру и… улыбнулся.

Мои планы медленно, но верно приходили в действие. Всё шло отлично. Было приятно переигрывать «противников» на их собственной территории. Они ведь надеялись пробудить в Дакоте королевский дар лишь к последним курсам академии. Теперь же ловким крысам в замке придется забегать быстрее. В решающий момент они окажутся менее подготовлены. И это сыграет мне на руку.

Впрочем… я всё ещё не решил до конца, хочу ли вообще отдавать Дакоту в их руки. И чем ближе мы становились, тем меньше мне хотелось пускать её судьбу под откос даже на моих условиях. Но если так будет нужно для благополучия Первого мира – ничего не поделать. Такова моя работа.

— Господин Рэндолский! – приветствовал меня радушный паук, когда я переступил порог общежития. – Здравствуйте!

— Добрый день, господин Шарс. Я хочу отнести вещи Дакоты в её комнату. Откроете?

— Значит, Дакота к нам вернулась, – голос коменданта стал более взволнованным. Мы говорили прямо по пути к нужной спальне. – Сейчас там её соседка. Вы можете просто постучать.

Ох, вот как. Миранда сейчас здесь.

— Почему она не у родителей?

— После возвращения Акселя наша ядовитая леди начала больше времени проводить в академии, – паук посмеялся в бороду, говоря с отцовской заботой об обоих студентках. Сразу после он оглянулся и перешел на шепот: – Господин Рэндолский, я подумал… быть может… будет целесообразнее переселить Дакоту в другую комнату?

— Значит, вы в курсе ситуации?

— Мне необходимо следить за детьми, – комендант начал спешно оправдываться. – Да и, если между нами, об этом многие в академии судачат. Все видели, как Дакота в слезах запрыгивала в карету. И как бы я не любил моих студентов, а всё же общежитие – рассадник сплетен. Даже моя паутина их не удержит.

Отчасти жаль, что я не смогу быть подле Дако и дальше. Мы вновь будем видеться лишь в выходные. Хотелось бы с первого ряда наблюдать, как она со всем справится. А заодно контролировать некую сущность, которая не даёт ей покоя.

— Ясно. Нет, расселять их не нужно. Я спросил у Дакоты то же самое. Она заверила меня, что собирается бежать от проблемы.

— Во-о-от как, – задумчиво протянул комендант. – Ну, я постараюсь на ними присмотреть. Можете на меня положиться.

Вскоре мы распрощались с Шарсом. Я дошёл до нужной комнаты и постучал.

— Входи, – прозвучал отвлеченно голос изнутри, словно ждали совсем не меня.

Без лишний уточнений я открыл дверь. Миранда сидела ко мне спиной, за столом за книгами.

— Замерз? – сосредоточенно спросила девушка. Она явно ждала Акселя. Даже забавно, что он уходил к воротам нести службу по прошлому, а её это не очень-то смущало. Впрочем, по рассказам Дакоты её соседка была довольно осмысленной девушкой.

— Да, на улице довольно холодно. Спасибо за заботу, – не без улыбки ответил я.  Меня нисколько не увлекали студенческие драмы, и всё же решил своим присутствием предупредить юную ведьму, что её подруга вернулась.

Миранда тут же вздрогнула и растерянно обернулась.

— Ласориан, вы? – она замерла на мгновение, анализируя ситуация. – Простите я… кое-кого ждала и не подумала…

— Ничего страшного. Здравствуй, Миранда. Полагаю, кровать Дакоты – эта? – я указал на постель, которая выглядела наиболее нетронутой и поставил рядом с ней чемодан.

— Да. Она… вернулась? – напряженно, но без страха в голосе уточнила студентка.

— Да. Они сейчас говорят с Акселем.

— Ясно, – Миранда с трудом выдохнула и отодвинула книгу, которую ранее читала. – Раз вы принесли сюда вещи, она… не собирается съезжать?

Забавно, что этот вопрос звучит уже в который раз.

—  Нет. Но, думаю, первое время вам будет непросто.

Миранда понимающе кивнула. Затем поднялась и подошла к окну, но, видимо, ребята успели уйти от главных ворот. Я тоже не собирался задерживаться.

— Мне пора. Всего доброго.

— До свидания, – она вдруг спешно добавила: – спасибо вам большое, что всё это время поддерживали Дакоту.

Я с интересом взглянул на взволнованную девушку. Она и правда переживала за подругу всё также. Ни разу я не заметил в её голосе и нотки ревности. Даже подойдя к окну, она выглянула на улицу с легкой нервностью в движениях, но это были светлые переживания.

Другая на её месте начала бы глупо требовать у Акселя оборвать связь с былой любовью. Миранда же переживала за каждого из них и ценила обоих. Если подумать, она была куда более зрелой, чем Дакота. Не удивительно, что парнишка из сиротского дома сделал такой выбор. Не хочется играть в рыцаря, когда тебе самому нужен спасатель. 

 — Я не мог иначе, – ответил, наконец, и улыбнулся одной из своих вымеренных улыбок. – Удачи вам.

Вскоре передо мной уже была знакомая дверь в приемную ректора. Едва я вошёл, как раздался скрежет отодвигающегося стула. Секретарь подскочила в изумлении. Мы пересеклись взглядами с Ифемией, и я только сейчас вспомнил о её существовании в стенах этой академии.

— Ласориан, – взволнованно произнесла девушка и забегала взглядом по столу, словно искала там какие-то подсказки, – ты…

— Передайте ректору Ганту, что господин Рэндоский пришёл поговорить о будущем моей подопечной.

Едва я расставил правильные акценты без фривольности в обращении, лицо Ифемии тут же изменилось. В её взгляде загорелись искорки неприязни. У этой эмоции есть особый сорт, когда речь идет об уязвленной женщине. И даже несмотря на это, Ифи смиренно проговорила:

— Может быть… обсудим?..

— Нам нечего обсуждать, – коротко обрезал я, сам подошёл к двери ректора и сразу постучал, не взирая на возражения секретаря. Благо я не дал ей ни крупицы информации, которая могла хоть как-то мне навредить. Конечно, можно было быть помягче, но и она не особо заботилась о своём поведении, когда выставляла плачущую Дакоту прочь за порог. А если она попытается хоть как-то навредить самой Дако… ну, пусть попробует.

— Войдите, – довольно быстро ответил ворон, чем избавил меня от неприятного общества.

— Добрый день, ректор Гант, – с притворным, но идеально вымеренным дружелюбием поприветствовал я.

— Господин Рэндолский, – не без удивления протянул адепт королевы. – Здравствуйте. Мы уже успели начать волноваться.

Носатый ворон указал на гостевое кресло, куда я и опустился.

— Да, я тоже успел немного попереживать, когда понял, что вы, дорогой товарищ, решили не рассказывать мне о столь важном возвращении студентов зеленого факультета в родные пенаты.

Я говорил без враждебности в голосе, но не стал скрывать кусающейся иронии.

— Профессор Зерг, сопровождающий спортсменов, отличный боец и преподаватель, но дисциплина и отчеты – не его сильная сторона, – Гант пожал плечами, явно уже давно заготовил ответ на мою маленькую претензию. – Поэтому мы и сами узнали всё в последний момент.

— Ох, вот как, – я задумчиво покивал. – Что же, надеюсь, он и правда так хорош, как вы говорите. В моей подчиненной за время её «болезни» успел проснуться талант к боевой подготовке.

Мои слова резко изменили тон диалога. Если до этого голоса напоминали театральную комедию, которую каждый из нас пытался «ломать» как можно сильнее, то сейчас ректор драматично смолк. Его и без того бледное лицо стало ещё белее. Длинная тонкая фигура в черном балахоне вытянулась натянутой струной. И если можно было сравнить его с вороном даже сейчас, на ум пришла бы только очень больная и испуганная птица.

В одно мгновение я ощутил, как кабинет накрыло звуконепроницаемым магическим куполом. Чудесно.

— Вы говорите… о чём я думаю? – проговорил ректор чуть ли не сакральным шепотом. Словно вся академия не узнает о таланте Дакоты буквально после первого боевого практикума.

— Да, – я не сдерживал улыбки триумфатора.

— Дакота пробудила дар королевского управления магией? – спросил он в лоб, словно не верил.

— На данный момент лишь её отрицание. Но уверен, это не предел. Драма, которая разыгралась вокруг вернувшегося Акселя, сильно подтолкнула её ментально.

Гант откинулся на спинку своего кресла и глубоко, взволнованно задышал. Он перестал смотреть на меня, упер взгляд куда-то в стол, сжал пальцами обивку подлокотников и молчал. Возможно, прямо сейчас сообщал своей святой королеве мою маленькую новость.

— Дако сильно подорвала все намеченные сроки, не так ли? – с наигранной отвлеченностью заговорил я, мешая ментальному диалогу. – Кажется, вы планировали начать реализацию плана только на последнем курсе. Что же собираетесь делать сейчас? 

— Я… я теряюсь, – еле выдавил из себя ворон, словно ему не хватало воздуха. – На первом курсе. Проучившись буквально пару месяцев. Только получив ядро. Это… это невозможно. Вы уверены?

Он вцепился в меня взглядом фанатика. Будто смотрел на божественного посла, которого послали нести священное слово. После такого захотелось помыться…

— Абсолютно. Сможете сами убедиться, когда она приступит к учебе.

— Так Дакота здесь?

— Ну разумеется. Она всё ещё обычная студентка, которая собирается учиться, – мой тон стал отточено металлическим. Я неспроста спрашивал о дальнейших планах Соларии.

— Конечно.

Вдруг я заметил на глазах ректора, который нервно вжимался в спинку своего кресла… настоящие слезы. Крупные капли покатились по бледным щекам. Вечно собранному ворону пришлось шумно вдохнуть, чтобы успокоить царапающий горло ком. Едва он понял, что я заметил прилив эмоций, как не скрываясь вытер пальцами глаза.

— Что с вами, Гант? – спросил я без любой толики сочувствия.

— Это слезы счастья, – промямлил он и выдохнул ещё раз. – Вам не понять. Если… если всё так, как вы говорите, у нас есть будущее. Твердое и уверенное. Наконец-то можно будет жить без мыслей о возможном исходе.

Я знал, что священник говорил искренне. Было в этом что-то фанатичное. Он нездорово ратовал за своё дело. И от этого мне становилось мерзко. Ведь реализовать своё «будущее» они хотят за счёт моего котёнка.

Осознание серьёзности ситуации оцарапало нутро, и я решил расставить точки без ненужной ходьбы вокруг да около:

— Ректор Гант, я хочу, чтобы вы меня точно и наверняка услышали. А лучше, чтобы всё услышала через ваши уши сама королева Солария. Я почти уверен, что она сейчас смотрит через эти глаза, – ухмыльнувшись, я приветственно помахал леди на «том конце провода». – После вашей выходки, я буду куда более прямолинеен, чем хотелось бы. Так вот. Если за предстоящий год обучения с головы Дакоты упадет хотя бы один волос без моего ведома, – я выдержал паузу, чтобы сосредоточиться на следующих словах и отчеканить их без малейшей нотки сомнений: – ваш мир сгорит до того, как вы успеете посадить на трон новую королеву. Я ясно выражаюсь?

Ворон моментально вернул хладнокровие, забыв о волне счастья. Мои слова вонзились ему ножом куда-то под ребро. В меня уперся враждебный взгляд, но и я не спешил отводить глаз.

— Вы понимаете, что сейчас говорите?

— Более чем.

— Думаете, можете разговаривать с позиции силы, находясь на территории Артикалиса?

— Да, могу, – я отвечал уверенно и без промедлений.

— Почему вы считаете, что после подобного заявления, Её Величество не вышвырнет вас прочь?

— Потому что я настолько плотно стал частью вашего большого плана, что он развалится без меня. А следом я развалю и весь ваш карточный домик в виде королевского замка. Услышьте меня, пожалуйста, я снизошёл до прямых угроз, только из-за вашего неправильного хода. Вы решили пренебречь мною в мелочи. И я довожу до вашего сведения: если вдруг появится хотя бы мысль запустить основную часть плана без моего ведома – вы сильно пожалеете. Я не мальчик на побегушках, с которым вы можете не считаться. Я либо ваш прямой и полноценный союзник, либо самый ужасный враг, которого вы только могли себе нажить.

Лицо ректора искажалось жуткой гримасой. Он пытался сдерживать гнев, но получалось с большим трудом. Бледное лицо чуть ли не мертвецки посерело, а глаза вот-вот грозились выпасть из орбит.

Я же ощутил невероятную легкость, когда всё это высказал прямо и без осторожных метафор.

— Вы привязались к девочке, как я вижу.

Утверждение задело до желания уйти в отрицание, но я быстро откинул эту глупую эмоцию. 

— Я лишь хочу, чтобы и без того настрадавшаяся Дакота пожила хоть какое-то время спокойно и счастливо.

— Тогда зачем помогли её дару развиться столь быстро?

Ох, а это уже сделал совсем не я. А та странная сущность, которая стала неожиданной новой фигурой на шахматной доске. И пока совсем непонятно, за чью сторону она играет. Однако сейчас этот факт точно должен остаться втайне от моих «союзников».

— Оказалась, что она куда способнее, чем кажется. И смогла сделать всё без вмешательства со стороны. Но нам больше нет смысла обсуждать нюансы. Мне нужно узнать лишь одно – вы меня услышали?

Я заглянул точно в глаза Ганту. Пытался посмотреть через его фигуру на ту, с кем по-настоящему вел диалог.

На какое-то время повисла тишина. Наконец, ворон заговорил, получив разрешение:

— Её Величество оценит открывшиеся факты и пригласит вас в замок для дальнейших переговоров…

— Чудно, – я широко улыбнулся и протянул ректору руку. – Рад, что мы всё выяснили.

Гант помедлил, выдвинул ящик, достал вдруг оттуда перчатку, показательно натянул её и лишь после пожал мне руку. Я же откровенно посмеялся, но без злобы, словно мне рассказали пошлую шуточку.

— Это не поможет, – произнес, когда наши ладони разомкнулись. – Если я прикоснулся к вам единожды, моя магия теперь всегда сможет транслировать иллюзии прямиком в ваш мозг, меняя мироощущение.

 Ректор лишь презрительно фыркнул.

Дакота

Разговор со Скаем высосал из меня все соки. Я еле натянула улыбку, чтобы поздороваться с дедушкой Шарсом. Он встретил меня всё с той же любовью и заботой. Был даже мягче, чем обычно. Наверное, уже знает обо всём случившемся.

Мне не хотелось, чтобы меня жалели. Я была рада, когда поняла, что Лас не будет проводить мне сеансов психотерапии. Мы почти не говорили о случившемся, и это было здорово.

Казалось, что никто не может осознать моей боли. Для всех вокруг моё отношение к Скаю – лишь наивная, детская влюбленность. Ну кто всерьёз верит, что мальчик из прошлого и правда будет рядом, как обещал? Прошло ведь столько лет.

Понять меня полноценно могла лишь такая же сирота. Легко говорить «отпусти связь детства, это так наивно», когда у тебя есть родители, братья, сестры или хоть кто-то из близких.

У меня же был только Скай. Он заменял всех. Друзей, семью, возлюбленного.

Если бы я узнала о его предательстве, когда была совсем одна, даже без Ласориана, не знаю, как бы справилась. Сейчас чуть легче. И всё же… больно.

Я со стеклянным взглядом дошла до комнаты и надеялась, что смогу немного поспать. Был выходной, в это время все студенты ещё находились у своих родителей хотя бы до вечера. Но… увы, одиночество оказалось слишком дорогой блажью.

— Дакота? – взволнованный голос Миранды прогремел громом. Но это был лишь отголосок и глухое эхо после случившейся в саду эмоциональной бури. Потому я не смогла даже удивиться.

Соседка стояла у окна.

Высматривала меня?

Или Акселя.

От одной мысли о них двоих по спине вновь пробежали холодные, гадкие мурашки, а под ребрами защемило. Но моё выражение лица не изменилось.

— Здравствуй, – произнесла я сухо и взглядом пробежалась по комнате. Ничего не изменилось. Разве что мой чемодан с вещами стоял у кровати.

Состояние было такое, будто я только-только проснулась. Хотелось говорить тише, чтобы не оглушать себя собственным голосом. Опустить голову на подушку и закрыть глаза. Мне нужно было немного выдохнуть, потому встреча с Мирандой оказалась совсем не к стати.

— Ласориан уже заходил, – ответила Мира на немой вопрос, заметив, что я ищу глазами чемодан. Она звучала чуть нервно. Словно расстроенная скрипка, которую держит искусный музыкант и пытается выдавливать верные ноты, но струны всё равно не слушаются.

— Я вижу, – коротко кивнула и прошла к шкафу, чтобы снять верхнюю одежду.

Ненадолго воцарилась тишина. Наверняка Миранде было неловко, а мне… как-то всё равно. Внутри разрасталась пустота. Из меня ранее выжали эмоции, как из мокрой губки.

— Вы… говорили с Акселем? – спросила вдруг Мира, помедлив.

У меня дрогнули руки. Так странно. Чувствую опустошенность и бессилие, а когда она произносит его имя, тело всё равно реагирует напряжением.

Я обернулась, Миранда успела сесть на стул.

— Да.

— И как?

Что я могла ответить? Многое. Но не хотелось. Обсуждать это с ней я точно не собиралась. Они наверняка встретятся с Акси, он всё ей расскажет, и она ещё пожалеет бедолагу, который был со мной столь открытым, а я, этакая эгоистка, ничего не хочу слышать и понимать.

Прежде чем ответить, я стряхнула пальто и повесила его на вешалку. Стянула шарф. Убрала перчатки.

— Глаза у него всё ещё на месте, – произнесла, не оборачиваясь.

— Что? – Миранда искренне не поняла.

Я не сдержала совсем тихого смешка.

— Ну… ты сказала, что если Скай вдруг забудет меня, предаст и сделает больно, ты выцарапаешь ему глаза, – я говорила медленно и размеренно. – Так вот, они всё ещё на месте.

Я посмотрела на Миранду через плечо. Мы встретились взглядами, и она растеряно отвернулась. Даже необычно видеть вечно бойкую и сильную ведьму в столь уязвимом положении.

— Я ведь тогда не знала…

— Что он предал меня, выбрав тебя, а не какую-то другую девушку? Да, это и правда многое меняет.

Я сняла пиджак, осталась в одной рубашке и юбке. Говорила между делом. Уже подошла к кровати и села на край.

— Дакота, давай всё обсудим? Честно, открыто и без резких уколов.

Я знала, что это было правильно. Но… мне совершенно не хотелось начинать ещё один выматывающий разговор. В какой-то момент появилась мысль, что они с Акселем спешат поскорее со мной всё обсудить, чтобы очистить свою совесть. Выдохнуть и жить дальше. В то время как мне от всех слов легче совсем не станет.

— Тогда конечно, – раздался над ухом голос, полный иронии. – Давай тонуть в болоте страданий.

— Отстань, – резко рыкнула я, и поняла, что Миранда удивленно вытянулась.

— Что?

— Я… – хотелось сказать «не тебе», но если буду распространяться о неком голосе в голове, меня наверняка сочтут за ненормальную. – Прости, Миранда. Сейчас я не готова говорить. Я вымотана дорогой и встречей с Акселем. Хочу просто отдохнуть.

Мой нейтрально-мягкий тон вселил в соседку надежду, что ещё не всё потеряно. Она кивнула и поднялась со стула.

— Тогда поговорим чуть позже? Я пока пойду, чтобы не мешать тебе отдыхать.

Да-а-а, комфортно чувствовать себя в тишине рядом с другим человеком – это отдельный уровень доверия. И мы с Мирой явно больше не на этой ступени.

— Угу, – только и произнесла я, легла на кровать, отвернулась к стене и укуталась в плед. Закрыла глаза, постаралась выдохнуть, слышала, как на фоне Миранда берет какие-то вещи и выходит из комнаты.

И всё это время меня не покидала мысль: она, конечно же, пойдёт к Скаю…

Простая истина, от которой царапало под ребрами.

Миранды не было довольно долго. Уснуть у меня не вышло. Едва закрывала глаза – всплывали навязчивые образы. Боялась встать и выглянуть в окно, чтобы случайно не заметить парочку, прогуливающуюся за руку или что похуже.

Когда поняла, что дневной сон – непозволительная роскошь в моем нервном состоянии, я занялась делами. Разобрала вещи, приняла ванную, почитала и переоделась в пижаму. И хоть ещё не объявили отбой, но когда соседка вернулась, я уже была в постели и сделала вид, что сплю.

Мира наверняка захотела бы поговорить. Я же планировала избегать её вопросов и слов до тех пор, пока что-то для себя не решу. Она ведь будет ждать какого-то решения. А я сейчас принять его не в состоянии.

Смогла уснуть, лишь когда осознала, что Миранда здесь, а не гуляет где-то рядом вместе со Скаем. Не представляю, когда эти мерзкие мысли меня отпустят.

Проснулась я ещё до рассвета. Тихо собралась, надела зимний спортивный костюм, собрала волосы в хвост. Парикмахер не обманула. Её настойка и правда расправил мои кудри, и локоны остались прямыми даже после мытья и сна.

Академия спала, а я уже шла в лес профессора Хёрт. Её саму я там явно не застану, но возле входа всегда дежурил студент или практикант с факультета птиц.

Каково же было моё удивление, когда дойдя до ворот, я услышала знакомые голоса у смотрового пункта.

Только не это…

— Кто идёт? – бодро окликнул меня один из парней.

Уже заметили. Назад не повернуть. Да и с чего бы я должна избегать встреч?

— Дакота Синк, – я подошла ближе к деревянной стойке, от которой исходило тепло. Оно согревало сторожей леса даже зимой. Протянула пропуск для отметки. – Первый курс факультета зеленых пауков.

На меня с удивлением посмотрели двое. Руперт, который когда-то познакомил меня с Кедриком, и Скай. Первый был на своём месте, он ведь с белого факультета, который помогает профессору следить за лесом и его обитателями. А вот что тут забыл второй – я не понимала. Какое-то гадкое совпадение...

Я надеялась вообще ни с кем не встретиться. Только отметиться у смотрителя. Выглядела максимально просто и по-спортивному. Хвост, никакого макияжа, глупый согревающий костюм.

Да и ладно. Не собираюсь я перед ним красоваться.

Мы невольно встретились взглядом со Скаем, и он постарался дружелюбно улыбнуться. Я хмуро потупила взгляд. Никогда не привыкну к мысли, что могу теперь вот так встретить его за любым поворотом.

— Ты чего здесь так рано? – усмехнулся Руперт и взялся за мой пропуск.

— А это важно? – я спрятала ладони в карманы зеленого, теплого жилета. Радовало, что могу отвлечься на разговор с кем-то ещё.

— Мне нужно указать цель визита, – птиц сегодня звучал довольно приветливо, я запомнила его хмурым грубияном.

— Хочу побегать и сделать зарядку вместе с моим питомцем. 

— Занялась спортом? – Руперт окинул меня заинтересованным взглядом. – Чего это?  

— Просто тренируюсь, чтобы быть сильнее.

Я недовольно хмыкнула. Не хватало ещё объяснять столь простые вещи. Но хотелось дать понять, что совершенствуюсь я не ради кого-то, а только для себя.

— А вы почему здесь так рано? – постаралась спросить как можно более буднично и не враждебно. Чтобы не повисло неловкой тишины, пока заполняют пропуск. Конечно же, под «вы» я имела ввиду лишь Ская.

— Я на дежурстве, а Акси решил составить мне компанию, – задумчиво пробубнил второкурсник, ставя магическую печать.

— Мы с Рупертом дружим. Я ведь поступил сначала на факультет белых птиц. Отучился год там, а затем уже перевелся на зеленый. Правда снова на первый курс. Чем завоевал клеймо бестолкового второгодки, но… ненадолго.

Скай самоуверенно усмехнулся. Я не сдержала досадного вздоха от осознания ситуации.

— Ну отлично. Я успела познакомиться с твоей девушкой и другом, но правду узнала лишь в последний момент.  

— Эй, я не врал тебе, когда сказал, что не знаю никакого Ская, – возразил Руперт и протянул мне пропуск. – Я знаю лишь Акселя. Твоего имени он тоже не говорил. Да он меня даже с Мирандой-то не познакомил. Всё стесняется.

Птиц посмеялся, чем заслужил болезненный толчок локтем в бок и неодобрительный взгляд от друга.

— Что я такого сказал?

— Да он вообще… не большой любитель своего прошлого, – я фыркнула и убрала пропуск в карман. Уже зашагала по тропе дальше вглубь леса, как вдруг Скай пробежал следом и окликнул меня:

— Дакота!

Я обернулась и уперла в него серый на эмоции взгляд.

— Если ты идёшь тренироваться, – он замялся, словно понял, что заговорил о сущей глупости, – хочешь, я помогу? Если ты, конечно…

— Не хочу, – резко прервала я.

— Уверена? Моя специализация – ближний бой.

Я скривила губы, моргнула и активировала силу глаз. В наш первый разговор не делала этого, потому что Скай прекрасно осведомлен, что именно я вижу. Даже сейчас, когда я научилась за пару месяцев использовать анализ аур как можно незаметнее, Скай всё равно нахмурился.

— Я ведь просил не делать так со мной, – протянул он с ноткой обиды в голосе. – Если тебе хочется узнать, что я думаю и чувствую, ты можешь прямо у меня спросить.

В его ауре смешалось много оттенков. Был там пунцовый стыд, светло-желтая неловкость, синяя печаль. Я рассматривала их без зазрений совести.

— Я тоже просила тебя помнить меня и не предавать ради любви к другой, – я показательно пожала плечами, – увы, не все наши просьбы исполняют.

С этими словами я махнула рукой на прощание и побрела в лес к моему пушистому другу. Хоть он-то точно настоящий…