Избранная северного дракона. Королевская кровь

Дорогие читатели, перед вами продолжение истории про драконов, начало тут:

Сердце колотилось где-то в районе горла, мешая дышать. Я сжала в ладони амулет, металл, казалось, впитывал жар моей кожи, пульсируя в такт бешено стучащему сердцу. “Пожалуйста, — мысленно взмолилась я, закрывая глаза. — Просто дай мне увидеть его. Хоть на мгновение”.

Я представила своего любимого дракона. Не просто образ, а всё до последней мелочи: твёрдые, решительные черты лица, тёплые, с золотыми искорками глаза, которые смотрели на меня без тени насмешки или осуждения. Я вспомнила, как его крупная, сильная рука сжимала мою, как нежно его пальцы касались моих ступней. Я вдохнула его запах: аромат дыма, кожи и что-то неуловимо дикого, драконьего, но такого сладкого и родного. Я зажмурилась, изо всех сил желая оказаться рядом.

И амулет ответил.

Меня ослепил яркий свет, который пробился даже сквозь плотно сжатые веки.

Я открыла глаза и увидела искрящийся портал, а за ним небольшую комнату. На огромной кровати лежал он. Мой дракон.

Мир поплыл, завертелся, и я шагнула вперёд, в ослепительный водоворот, не думая ни о чём, кроме одного: как можно скорее оказаться рядом с ним.

Пространство сжалось, пропустило меня сквозь себя, и резко вытолкнуло наружу. Я пошатнулась, едва удерживая равновесие, и сделала глоток воздуха. 

Я стояла в небольшой каменной комнате, высеченной прямо в скале. Воздух был прохладным и влажным, пахло сырым камнем и дымом от потухающего очага, тлевшего в углу. Вместо окон — узкие бойницы, сквозь которые пробивался лунный свет, ложась на пол серебристыми дорожками. Вся обстановка была спартанской: грубая кровать, покрытая звериной шкурой, простой деревянный стол с парой свечей, сундук. Ничего лишнего. Это не было похоже жилище вельможи, а скорее на убежище. 

Что же случилось? Где мы находимся? Может Дрэгг в походе, и это просто временное укрытие, сделанное специально, чтобы переночевать. 

Я замерла на месте, боясь пошевелиться, боясь разбудить своего дракона.

Как он встретит меня, когда увидит? Обрадуется или скажет, чтобы я убиралась куда-нибудь подальше?

 Дрэгг лежал на широкой кровати, застеленной грубой шкурой, спиной ко мне. Его могучие плечи ритмично поднимались и опускались в такт ровному дыханию. В скупом свете луны, я видела знакомые очертания его тела: широкую спину, испещрённую шрамами, сильные руки, расслабленно лежащие на постели.

Сердце заколотилось с такой силой, что стало трудно дышать. Казалось, громкий стук разбудит всё королевство. В горле встал ком, а по щекам сами собой потекли слёзы. Я боялась моргнуть, боялась, что это сон, и что он исчезнет, как мираж, если я хоть на секунду потеряю его из виду.

В носу защекотало от знакомого запаха, его запаха, смешанного с дымом очага и запахом старого камня. Я медленно, бесшумно сделала шаг вперёд, протянув дрожащую руку, но так и не посмела прикоснуться, боясь разрушить хрупкую реальность этого момента.

Всё во мне кричало, пело и плакало одновременно. После нескольких месяцев тоски, страха и неуверенности, я наконец нашла его. Моего дракона.

Я сделала робкий шаг вперёд, и под ногой громко скрипнула старая половица.

В следующий миг произошло нечто, от чего кровь застыла в жилах. Он проснулся мгновенно — не так, как просыпаются обычные люди, а с тихим свистящим выдохом, как просыпается хищник. Его огромное тело перевернулось с неестественной, почти призрачной скоростью. Прежде чем я успела издать звук, моя спина с глухим стуком ударилась о холодную каменную стену. Железная рука сдавила моё горло, а перед лицом, в скупом лунном свете, блеснуло остриё кинжала. Лезвие остановилось в миллиметре от моего лица, и я почувствовала исходящий от стали холодок.

В его глазах, тёмных и расширенных от адреналина, бушевала ярость загнанного зверя. Дыхание было тяжёлым и прерывистым, а всё его тело излучало готовность убивать. Я застыла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.

И вдруг ярость утихла, сменяясь шоком. Словно кто-то вылил ушат ледяной воды на разгоревшийся костёр.

Глаза расширились, брови поползли вверх. Он смотрел на меня так, будто увидел призрак.

Затем в его взгляде появилось недоверие. Он медленно покачал головой, словно отгоняя наваждение. Его пальцы чуть ослабили хватку, и я шумно вздохнула, понимая, что не дышала всё это время.

А потом... о, боги... потом пришло осознание. И вместе с ним — такое чистое, такое безудержное изумление и радость, что у меня перехватило дыхание. Буря в его глазах окончательно улеглась, уступив место тёплому, яркому сиянию, от которого по всему моему телу разлилась волна жара. Уголки его губ задрожали, а затем дрогнули и растянулись в самой искренней, самой потрясённой улыбке, какую я когда-либо видела.

В этот миг я поняла — он не забыл. Он помнил. И был так же рад меня видеть, как и я его.

— Лика? — его голос прозвучал низко и хрипло. — Неужели это ты? Это не сон? 

Его пальцы, всё ещё сжимавшие моё горло, наконец разжались. Но он не отпустил меня, его ладонь скользнула по моему плечу, потом по руке медленно, почти нерешительно. Его прикосновение было твёрдым и в то же время бесконечно бережным, словно он проверял, не мираж ли я, не исчезну ли под его пальцами, как дым.

— Это ты, — он прошептал, и в его голосе прозвучала такая надежда, такое неверие, что у меня снова выступили слёзы на глазах. — Живая…

И прежде чем я успела ответить, его вторая рука обвила мою талию, и он притянул меня к себе. Нежно, но в то же время с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Он прижал меня так сильно, что я чувствовала каждый мускул его тела, каждый изгиб его торса, биение его сердца, громкое, учащённое, в унисон с моим.

Я не могла вымолвить ни слова. Всё, что я могла — это кивать, уткнувшись лицом в его грудь. Я впитывала его тепло, которое, казалось, проникало прямо в мою душу, его запах. Всё моё тело дрожало — от переполнявших меня чувств, от облегчения, от той бури эмоций, что наконец вырвалась на свободу.

— Как? — прошептал он, чуть отстранившись, чтобы снова вглядеться в моё лицо. Его пальцы, большие и шершавые, коснулись моей щеки, и я почувствовала лёгкую, почти неуловимую дрожь. — Королевство закрыто. Со времён Раскола ни один портал не работает. Магический барьер непроницаем. — В его глазах плескалось изумление, смешанное с невероятной надеждой. — Как ты нашла меня?

Я сделала глубокий вдох, всё ещё не в силах поверить, что это не сон. Одной рукой продолжая обнимать его, разжала ладонь другой, показывая тёплый металлический диск.

— Медальон, — выдохнула я, и голос прозвучал сипло от слёз и переполнявших чувств. — Тот самый, что был на мне, когда ты нашёл меня в сугробе. Я узнала, как он работает. — Я сглотнула ком в горле, пытаясь собраться с мыслями. — Я в Академии, в Рейнгарде. Учусь магии. Нашла старый дневник... там было написано, что амулет может открывать порталы. У меня получилось. Я так сильно хотела тебя увидеть!

Его брови взметнулись вверх.

— В Академии? — в его голосе смешались самые противоречивые чувства — безудержная гордость и самый настоящий ужас. Он снова притянул меня к себе, как будто я могла рассыпаться в прах. — Боги, Лика, ты не представляешь, как я боялся за тебя. После того как ты пропала, я обыскал каждый уголок королевства. Поднял на ноги всю свою разведсеть. — Его голос дрогнул, став тише. — А когда я почувствовал, что наша связь... оборвалась, что ты просто исчезла... — он сжал веки, и по его лицу пробежала такая глубокая тень боли, что у меня заныло сердце. — Я думал, с тобой случилось худшее. Что я потерял тебя навсегда.

Его слова, полные отчаяния и страха, которые он так долго носил в себе, повисли в воздухе. Я прижалась к нему крепче, словно пытаясь своим прикосновением изгладить эту боль.

— А с тобой? — спросила я, мой голос, всё ещё звучал слабо и прерывисто. — Что случилось, Дрэгг? Почему ты здесь, в этой маленькой комнате, в скале? — Я перевела взгляд, оглядывая аскетичное убежище. — Почему не в замке?

Лицо Дрэгга омрачилось, словно на него легла тяжёлая, невидимая тень. Он выпустил меня из рук и провёл большой ладонью по своим коротко остриженным волосам, и в этом движении была такая усталость, что мне захотелось обнять его снова. Только сейчас я разглядела глубокие тени под его глазами, новую, жёсткую складку в уголках рта, которой раньше не было. Он выглядел измождённым, будто нёс на своих плечах неподъёмный груз.

— Замка у меня больше нет, — произнёс он тихо, и его голос прозвучал приглушённо, почти шёпотом. Он отвел взгляд, уставившись в потухший очаг. — Я ослушался императора.

Он замолчал, сжимая и разжимая кулак, собираясь с мыслями.

—Я сбежал из-под стражи, когда стало ясно, что тебя похитили, а он... — Дрэгг горько усмехнулся. — Он предпочёл бы видеть меня в цепях, чем позволить искать тебя. Объявил, что моя “одержимость” угрожает безопасности королевства.

Он наконец посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не только боль, но и твёрдую, холодную решимость.

— Теперь я — мятежник. Изгой. Официально — беглый преступник. Охота ведётся не только на виверн, но и на меня.

От его слов у меня похолодело внутри. Он рискнул всем. Не просто положением или титулом — всем, что у него было. Своей родиной, семьёй, свободой. Всем ради меня.

— Дрэгг... — мой голос сорвался на шёпот. Я подняла дрожащую ладонь и прижала её к его груди, прямо туда, где была метка избранности — зеркальное отражение моей, что жгла кожу на бедре. — Прости. Это всё... из-за меня.

В глазах у него вспыхнул огонь, и он резко, почти грубо, накрыл своей большой ладонью мою руку, прижимая её ещё сильнее к своему сердцу, которое отчаянно билось под моими пальцами.

— Никогда, — его голос прозвучал низко и страстно, без тени сомнения. — Никогда не проси прощения за то, что ты — моя судьба. Ради этого стоит потерять всё на свете.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, и его взгляд горел такой верой, что я поняла. Он никогда не изменит свой выбор, и он никогда меня не предаст.

— Ты — моя истинная. Моя вторая половина. Данная мне самими богами, — он говорил тихо, но каждое слово звенело в тишине пещеры. — Я бы сжёг дотла всё королевство, перевернул каждый камень, пошёл бы против армии драконов в одиночку, чтобы вернуть тебя. А уж ослушаться старого упрямца на троне... — он горько усмехнулся, и в этой усмешке было больше печали, чем злобы. — Поверь, это была самая лёгкая часть моего решения.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах зажёгся огонь: тёплый, яростный, живой, который я помнила и так отчаянно боялась забыть в долгие месяцы разлуки.

— Ты говоришь, ты сейчас в Академии? — он покачал головой, и на его усталом лице расцвела изумлённая, по-настоящему счастливая улыбка, которая на мгновение сгладила все следы напряжения. — Ты учишься магии? Моя маленькая, храбрая девочка. Ты не просто выжила. Ты нашла свой путь, свой собственный. — Он мягко коснулся пальцами моей щеки. — Расскажи мне всё. С самого начала. Я хочу знать каждую секунду, что ты прожила без меня.

Фелицио стоял в самом сердце мрачного замка, в своей подземной лаборатории, куда не ступала нога ни одного слуги. Воздух был пропитан ароматом сушёных трав, нестерпимой вонью серы и сладковатым запахом крови. На стенах мерцали руны, нарисованные фосфоресцирующей краской, а в центре комнаты на полу был вычерчен сложнейший магический круг.

Прошло девятнадцать лет с той ночи, когда он, в погоне за властью, отдал приказ поджечь королевский замок. Девятнадцать лет, в течение которых он не знал покоя. Его сын, маленький Лорик, не должен был там оказаться. Его сын, которого он так любил, и которого он сам же и приговорил к страшной смерти. Эта мысль выедала его изнутри, превращая в озлобленного, параноидального тирана.

Но теперь у него был план, точнее, их было два.

Первый: уничтожить Королевство Драконов, которых он же и обвинил в том пожаре. Именно эта ложь позволила ему оправдать свои действия перед народом и магистрами, убедив их воздвигнуть непреодолимый магический барьер, отрезавший драконов от остального мира. Но Фелицио, в своих бесконечных изысканиях, нашёл лазейку нарушить свой же закон, нашёл способ пробивать временные бреши в щите, через которые он и посылал орды виверн, чтобы они изводили ненавистных рептилий.

Второй план был куда амбициознее и безумнее. Он решил вернуть сына. Украсть его душу у самой смерти с помощью запретного ритуала, найденного в древнем фолианте.

— In sanguine et memoria... per limina mortis... — бормотал он, вливая в чаши по краям круга зелье, в котором смешалась его собственная кровь и горсть пепла с пепелища, в которое превратился королевский дворец.

Энергия в комнате загудела. Воздух затрепетал. Тени на стенах закружились в бешеном танце. Фелицио, с горящими глазами, выкрикнул последние слова заклинания, вкладывая в них всю свою ярость, боль и отчаянную надежду.

Магический круг вспыхнул ослепительным светом. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну, и в центре круга, смутно просвечивая, появилась человеческая фигура. Свет погас, и в лаборатории пахнуло резким, незнакомым запахом: бензина, асфальта и чего-то химического.

На полу, посреди задымлённого круга, сидел молодой человек лет двадцати пяти. Он был одет крайне странно: в потрёпанные, потертые на коленях штаны из грубой синей ткани и яркую футболку с нарисованным черепом. В руках парень сжимал странное прямоугольное устройство с тёмным экраном. Он ошарашенно таращился на Фелицио, на свечи, на зловещие руны.

— Э-э-э... — произнёс он. — Это какой-то дурацкий розыгрыш? Пранк? Ребята, вы где? — Он огляделся по сторонам, явно пытаясь найти спрятанные камеры.

Фелицио замер, его охватила смесь разочарования и ярости. Это не был его сын. Это был какой-то... недоумок. Блаженный.

— Кто ты? — прошипел правитель, делая шаг вперёд. — Где Лорик?

Парень, отшатнувшись, поднялся на ноги. Он был высоким и худощавым, с умными, но совершенно растерянными глазами.

— Лорик? Какой Лорик? Меня зовут Вадим, — он говорил на странном наречии, но Фелицио его понимал. — Я... я только что был на улице, шёл домой с работы... а тут бац! И я здесь. Вы из какой студии? Это новое реалити шоу?

Он потряс устройством.

— И телефон не ловит, блин. Ни сети, ни вай-фая. Где я, чёрт возьми?

Фелицио смотрел на него с нарастающим отвращением. Ритуал провалился. Вместо благородного духа своего сына он призвал какого-то безумного нищеброда из какого-то захолустья. Весь его грандиозный план рухнул в одночасье.

— Уберите его, — скрипуче приказал он появившейся в дверях кормилице, не скрывая брезгливости. — Этот блаженный не стоит потраченных мной сил. Поселите его в доме для умалишённых. И чтобы я его больше не видел.

Вадима, который начал что-то возмущённо говорить про “нарушение прав” и “вызов полиции”, старуха силой вытолкала из лаборатории.

Фелицио остался один в полумраке, сжимая кулаки. Неудача. Но он не сдастся. Он найдёт другой способ. А пока что... пока что виверны продолжат свою работу. Королевство Драконов должно будет заплатить за всё. И за его боль, и за его неудачи. Все должны страдать, раз страдает он.

Фелицио, всё ещё кипя от гнева и разочарования, тяжёлыми шагами поднялся из подземелья в свои покои. Провал ритуала лишь подлил масла в огонь его ненависти. Если он не может вернуть сына, то хотя бы сможет довести до конца другое своё начинание — уничтожение Королевства Драконов.

Он резко дернул за шнур звонка, и в кабинет почти мгновенно вошел его главный военачальник, маг-некромант лорд Морвен.

— Усилить натиск, — прошипел Фелицио, не глядя на подчинённого. — Я хочу, чтобы в следующие полмесяца драконы не знали ни часа покоя. Удвой частоту прорывов через барьер. Шлите виверн больше, чаще, яростнее!

— Но, ваше величество, — осторожно начал Морвен, — концентрация таких сил требует...

— Мне плевать, чего это требует! — король ударил кулаком по столу. — Выкачайте все ресурсы! Заберите последние запасы маны из казны! Или вы хотите присоединиться к тем, кого я вчера отправил на виселицу за нерасторопность?

Маг побледнел и склонился в низком поклоне.

— Будет исполнено, ваше величество. Натиск будет удвоен.

— Чтобы я не повторял дважды. Вон!

Когда Морвен ретировался, Фелицио опустился в кресло, пытаясь унять дрожь в руках. Мысль о том, что где-то там, за барьером, страдают другие, ненадолго притупила его собственную боль.

Несколько часов спустя, когда он уже отдавал распоряжения по ослаблению торговых ограничений для пополнения казны, в кабинет вошла кормилица.

— Ну что? — буркнул Фелицио, не отрываясь от карты. — Этот блаженный наконец успокоился?

Старуха сделала паузу, выбирая слова.

— Э-э... Его величество, насчёт того юноши... Стража у городских ворот... они решили, что раз он не в себе, то нечего ему делать в городе. Они... выдворили его за стену. В степь.

Фелицио медленно поднял голову. Сначала на его лице не было никаких эмоций. Потом уголок рта дёрнулся.

— Выкинули? — переспросил он с ледяным спокойствием.

— Так точно, ваше величество. Сочли, что он бродяга, а указ запрещает...

— Хватит, — отрезал Фелицио.

Он откинулся на спинку кресла. С одной стороны, это было даже к лучшему. Одним проблемным свидетелем меньше. С другой... это была очередная никчёмность, провал, демонстрирующий, что даже его прямые приказы исполняются кое-как.

— Приказ по гарнизону: коменданта городских ворот и смену, выпустившую бродягу, казнить на рассвете за неисполнение приказа и самоуправство, — произнёс он ровным, бесстрастным тоном. — Пусть остальные поумнеют.

— Слушаюсь, — кивнула кормилица, не выражая ни малейших эмоций.

— И чтобы больше никто не смел проявлять инициативу в вопросах, касающихся моих приказов.

— Так и передам.

Когда она вышла, Фелицио снова погрузился в карты и отчёты. Судьба какого-то нищего бродяги его больше не интересовала. В степи тот долго не протянет. Проблема разрешилась сама собой. Теперь все его мысли были снова о мести.

Вадим шёл по своему спальному району, уставший после смены в IT-отделе и мечтающий только о том, чтобы быстрее добраться домой и упасть на диван. В наушниках играл новый трек, а в руке он держал смартфон, проверяя пиликнувшее сообщение.

В следующую секунду его вывернуло наизнанку от тошноты, глаза ослепила вспышка, и он рухнул на холодный каменный пол, а в нос ударил терпкий запах серы и гари.

Застонав от боли, он поднял голову, и дыхание перехватило. Он сидел в центре светящегося круга, нарисованного на полу. Вокруг возвышались стены из тёмного грубого камня, факелы в железных держателях отбрасывали прыгающие тени. Перед ним стоял невысокий мужчина лет пятидесяти в тёмных, богатых одеждах, с лицом, искажённым смесью безумия и ярости. Незнакомец смотрел на Вадима так, будто тот был тараканом, внезапно появившимся на торте.

— Э-э-э... Это какой-то дурацкий розыгрыш? Пранк? Ребята, вы где? — это были единственные слова, которые смог выдать его мозг, отказывающийся верить в происходящее. Вадим огляделся, ища камеры, спрятанные осветительные приборы, хоть что-то, что объяснило бы весь этот бред.

Но ничего не было. Только камни, свечи и этот безумный тип, который что-то прошипел про какого-то “Лорика”. Сердце Вадима колотилось где-то в районе горла. Он назвал своё имя, попытался объяснить, что просто шёл домой. Потряс телефоном — ни сети, ни вай-фая, полный ноль. Абсолютная, всепоглощающая тишина эфира. Паника, холодная и липкая, начала подбираться к горлу.

Потом появилась старуха. Высокая, худая, с крючковатым носом и глазами, в которых не было ничего человеческого. Она взяла его за руку, и её прикосновение было ледяным и цепким, как клешня. Она вытащила его из комнаты и потащила по бесконечным холодным коридорам.

Вадим пытался сопротивляться, спрашивать, но она лишь бросала на него злобные взгляды и тянула вперёд. По дороге попадались люди, одетые в какую-то старинные, потрёпанные вещи, они шарахались от старухи в стороны и опускали глаза. Никаких камер. Никаких признаков монтажа. Воздух пах пылью, потом и дымом. Камни под ногами были неровными и холодными.

Его затолкали в маленькую комнатушку с соломой на полу и заперли. Он просидел там несколько часов, трясясь от холода и страха, безуспешно пытаясь поймать хоть какой-то сигнал. Мысли путались: “Попаданец? Но это же невозможно! Сон? Слишком реалистично…”.

Вадим сидел на грязной соломе в каменной каморке, сжимая в дрожащих пальцах бесполезный смартфон. Его разум отчаянно цеплялся за логичные объяснения: массовый гипноз, продвинутые технологии, розыгрыш. Но примитивные условия, леденящий холод камня и животный страх, исходивший от каждого встречного, убеждали в обратном. Это было не постановка. Всё было по-настоящему.

Когда дверь с скрипом открылась, и на пороге возникли двое стражников в потертых кожаных доспехах, Вадим инстинктивно прижался к стене. Мужики были здоровенные, с тупыми и уставшими лицами. Они даже не стали с ним разговаривать. Один просто схватил его под локоть и грубо выдернул из каморки.

— Эй, ребята, постойте! — попытался возразить Вадим, но его голос прозвучал слабо и испуганно. — Куда мы? Давайте поговорим!

Стражи проигнорировали его. Они провели его по лабиринту мрачных коридоров, мимо потухших очагов и испуганных слуг, прятавших взгляды. Воздух гудел от непривычных звуков — где-то далеко ржала лошадь, скрипели телеги, слышалась отрывистая ругань на незнакомом языке, который он, по непонятной причине, всё же понимал.

Наконец они вышли на широкий двор, вымощенный булыжником. Впереди высились массивные деревянные ворота, увенчанные частоколом. Вадим увидел кусочек неба — странного, слишком насыщенного лилового оттенка, с двумя маленькими лунами, одна из которых была кроваво-красной. Последние надежды рухнули. Это был не сон. Это был другой мир.

У ворот их ждал бородатый комендант с нашивкой на потрёпанном мундире.

— Этот? — буркнул он, окидывая Вадима презрительным взглядом. — Один из блаженных отшельников?

— Так точно, господин комендант, — ответил один из стражников. — Из замка прислали. Велели разобраться.

— Значит, разберёмся, — комендант махнул рукой. — Нечего бродягам по городу шляться. Указ.

Вадим попытался вырваться, когда стражи потащили его к маленькой калитке в главных воротах.

— Постойте! Вы что делаете? Я не бродяга! Меня сюда силой притащили! Я требую... связ... — его голос оборвался, когда ветер ударил ему в лицо.

Калитка с грохотом распахнулась, и сильный толчок в спину отправил его вперёд. Он споткнулся и упал на колени в придорожную пыль. Подняв голову, он увидел перед собой бескрайнюю степь, колышущуюся под порывами ветра. Сзади с грохотом захлопнулась калитка, и щёлкнул тяжелый засов.

Вадим медленно поднялся, отряхивая колени. Он стоял один у подножия громадной городской стены, уходящей в обе стороны. В карманах — пусто. В руке — мёртвый кусок пластика, самый бесполезный предмет в этом мире. В голове: каша из шока, страха и полнейшей, абсолютной потерянности.

Он сделал шаг в сторону от ворот, потом ещё один. Ветер завывал, забираясь под тонкую футболку. Он был один. Совершенно один в незнакомом, чужом и явно враждебном мире. И ему нужно было решить, что делать дальше, пока холод или что похуже не положили конец его невероятному путешествию. А между тем надвигался ураган, начиналась буря.

Анжелика уткнулась в грудь любимого, вдыхала аромат его тела и не могла надышаться. 

Ноги подкосились, в голове помутилось, она уже ничего не соображала, уплывая на блаженных волнах любви.

Она почувствовала, как предательски дрожат пальцы, она немного отстранилась и встретилась с ним глазами, обхватила его шею.

— Как же я соскучилась! — произнесла едва слышно и легко, совсем невесомо коснулась его губ.

Чуть шершавая щека слегка коснулась её лица. Она закрыла глаза и вдыхала его запах не в силах отстраниться: ещё секунду, ещё...

Она разжала руки, и он выпустил её из объятий.

— Ты голодна? — в его внезапно охрипшем голосе послышалась забота.

— Нет, не переживай, — едва слышно отозвалась Лика.

Дрэгг прошёл в угол комнаты и вернулся с бутылкой и двумя фужерами.

Золотистая жидкость заиграла в бокалах. Лика подняла глаза. Дракон смотрел не мигая и, казалось, что он смотрит прямо в душу. 

Ноги Лики неожиданно подкосились.

Дрэгг легко подхватил её за талию и притянул к себе. Осторожно провёл рукой по щеке, убирая прядь волос. Слегка приблизил свои губы, нежно коснулся.

Лика ощутила его дыхание. Он мягко, едва касаясь поцеловал верхнюю пухлую губу. Она обмякла в его руках. Он стал чуть смелее. Она потянулась ему навстречу, обхватила руками за шею, запустила пальцы в густые волосы.

Он нежно целовал её щеки, полуприкрытые веки, опять возвращался к губам. Скользнул по шее. Она едва слышно застонала. Он осторожно расстегнул верхние пуговицы, потянул ткань вниз.

Лика почувствовала, как желание накатывает волнами, как набухает грудь. Она страстно желала, чтобы он не останавливался. Он медленно обнажил плечо, не переставая целовать его.

Потянул лямку ещё ниже, освобождая Лику от одежды. Её унесло на волнах желания. Она застонала, её била дрожь. Он подхватил её на руки, осторожно опустил на спину на постель, Лика обхватила руками его могучую голову и прижала к себе. По телу опять пробежала дрожь. 

— Какая же ты сладкая, девочка моя! 

Хриплый голос дракона заставил быстрее биться сердце. 

— У нас может не получиться, — прошептала Лика, внезапно вспомнив предыдущий неудачный опыт. 

— Что ты, счастье моё! — Дрэгг негромко засмеялся, и в следующую секунду Лика тихо вскрикнула.

— Всё, всё, моя хорошая! Я знал, что ты девочка. На первый раз достаточно. 

Он заботливо провёл пальцами по лицу Лики, убирая со лба влажную прядь.

— Откуда ты мог знать? — прошептала Лика, обнимая его за шею и прижимаясь всем телом к широкой груди. 

— Ты забыла, что я дракон. Такие вещи мы определяем по запаху. От тебя пахнет молоком и мёдом. 

Он счастливо рассмеялся.

Лике вдруг стало страшно, что сейчас всё закончится, волшебство растает, вдруг они никогда больше не увидятся. Сердце болезненно сжалось. Только не это! Ей никогда в жизни не было ещё так хорошо!

— Возьми меня, пожалуйста! Если ты не сделаешь это я сейчас умру! — прошептала Лика неожиданно даже для себя. 

— Ты уверена? — брови Дрэгга взметнулись вверх. 

— На сто процентов, — Лика притянула голову Дрэгга и прижалась губамм к его губам. Он ответил так нежно, что у Лики перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы.

Он осторожно приподнял её за талию и через секунду она почувствовала крепкие руки на своём теле.

Он уже не боялся причинить ей боль. 

Яркая вспышка охватила тело Лики, она закричала и забилась в руках возлюбленного. Он хрипло застонал, и они вместе повалились на кровать.

Лика лежала оглушенная, всё тело сотрясала дрожь. Она судорожно вздохнула и повернулась к лежащему рядом Дрэггу. Протянула руку и провела тонкими пальцами по щеке, убирая влажную прядь волос, упавшую на лицо.

Дракон улыбнулся и притянул её к себе, уткнулся в макушку. Лика чувствовала его горячее дыхание и таяла от нежности. 

У них всё получилось. Как же удивительно и волшебно. После случая с бывшим парнем, когда у Лики внизу вдруг всё окаменело, и он просто ничего не смог сделать, она думала, что так будет всегда, что у неё не получится ни с одним мужчиной. Но нет! Всё оказалось просто чудесно! Лика зажмурилась от счастья, вспоминая страстные поцелуи Дрэгга и тот восхитительный момент, когда она ощутила его внутри себя.

— Ты вся мокрая, — услышала Лика шепот любимого и в следующую секунду почувствовала, как сильные руки отрывают её от кровати и куда-то несут. 

Лика уткнулась в широкую грудь дракона и наслаждалась его ни с чем не сравнимым ароматом. Это был запах мужчины. Её мужчины. Она вдыхала и не могла надышаться. 

Лика услышала, как распахнулась дверь, глухо стукнувшись о стену, а потом охнула от восторга и неожиданности, оказавшись в прохладной воде. 

Тёплые струи обволакивали разгоряченное тело, скользили по коже, щекотали. Лика счастливо рассмеялась и открыла глаза. Они лежали в небольшом каменном бассейне, из стенок которого били струи воды. Она бурлила, заворачиваясь барашками.

— Джакузи? — удивлённо воскликнула Лика.

— Что? — не понял Дрэгг, видимо это слово было ему незнакомо.

— Нет, ничего, — Лика опять рассмеялась и брызнула ему в лицо водой. 

— Ах, так, — тут же подхватил он игру и ударил по бурлящей поверхности, окатывая Лику. 

Его сияющие глаза смотрели с такой нежностью, что у Лики кольнуло в груди. 

Так не бывает. То, что происходит с ней сейчас настолько невероятно! Только ради этого единственного дня стоило прожить эту скучную жизнь, оказаться в сугробе в неизвестном мире. Только ради такого момента, ради таких глаз, стоило пройти всё, что уготовила судьба. Но, что за грустные мысли? Всё же хорошо. Всё просто замечательно! 

Дрэгг взял с края каменной чаши губку, обмакнул её в стоящую рядом чашу и, взяв руку Лики, осторожно провёл по плечу, намыливая. Через полчаса, распаренная и размеренная от горячей воды, Лика почувствовала, что совершенно без сил и безумно хочет спать.

Дрэгг приподнялся и коснулся губами лба, осторожно поцеловал глаза, нежно коснулся губ.

— Пойдём, тебе надо поесть и отдохнуть, — он шагнул из каменной чаши и через секунду вернулся с большим пушистым полотенцем, закутал в него Лику и подхватив на руки, отнёс её на постель.

Дрэгг вернулся с подносом, на котором дымились ломти сочного жареного мяса и лежали грубые, но душистые лепёшки. Устроившись рядом на кровати, он принялся кормить меня, и каждый его жест был наполнен такой бережной заботой, что у меня снова подступили к глазам слёзы. Я чувствовала себя хрустальной вазой, которую боялись разбить.

— Расскажи мне всё, — попросил он, и его голос был таким тихим и глубоким, таким проникновенным, что у меня перехватило дыхание. — Про каждый свой день, что мы были врозь. Я хочу знать о тебе всё.

И я рассказала. Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, запивая слова прохладным золотистым напитком. Я говорила о том, как меня спасла семья Грауф, как они не побоялись дракона, который за мной гнался и сжёг лес.

— Они спасли мне жизнь, Дрэгг, — шептала я, глядя на его суровое лицо. — А потом... потом они стали мне приемными родителями. Оформили документы, назвали своей дочерью. Без них я бы не выжила и не попала в академию.

Я видела, как его лицо напряглось при воспоминании о похищении, а на скулах заиграли желваки.

— А тот... стражник? Тот, кто преследовал тебя?

— Ламберт, — с содроганием произнесла я его имя. — Я смогла от него убежать. Через портал. С помощью кольца. Он пошёл за мной, и позже его схватили, он остался в том королевстве. В Альвгренне. Я не знаю, что с ним.

Дрэгг медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло холодное удовлетворение.

—Хорошо. Если они его не прикончат, то рано или поздно я сам до него доберусь.

Потом я рассказала об Академии. О магистре Вивальде, о Сере, о своих успехах и провалах. Его пальцы нежно переплелись с моими, когда я призналась, как боялась, что у меня ничего не получится.

— У тебя всё получилось, — сказал он твёрдо. — Ты станешь великой магичкой, мало кому подвластно пробить магический барьер между королевствами, но у тебя это получилось уже в третий раз, значит ты обладаешь огромной силой, нужно просто научиться ей управлять.

Его взгляд упал на медальон, висящий у меня на шее. Он нахмурился, и выражение его лица мгновенно стало серьёзным.

— Лика, этот амулет... — он осторожно тронул его пальцами. — Ты должна быть предельно осторожна. Когда будешь возвращаться, тебе нужно настроить его именно на это место. Точно на эту пещеру.

— Почему? — спросила я, чувствуя лёгкий укол тревоги.

— Потому что перемещение в случайную точку может быть смертельно опасным, — его голос стал жёстким. — Ты можешь материализоваться посреди вражеского лагеря, в центре столицы под взглядами королевских стражников, или высоко в небе. Это тайное убежище. Его защищают древние чары, его не найти обычными способами. Здесь ты в безопасности. Только здесь. Обещай мне, что будешь настраивать его только сюда. Запомнила? Не на меня, а на эту комнату.

В его глазах была такая суровая обеспокоенность, что я без колебаний кивнула.

— Обещаю.

Он смягчился, и его взгляд снова стал тёплым. Он провёл большим пальцем по моей ладони.

— Моя храбрая, умная девочка. Ты прошла через столько, и стала только сильнее.

Мы разговаривали до тех пор, пока за узкими бойницами не начал сереть рассвет. Его смех, его вопросы, его восхищённые взгляды — всё это было бальзамом для моей израненной души. В его присутствии весь ужас прошлых месяцев отступил, превращаясь в простую историю, которую я рассказывала любимому человеку, сидя в безопасности в его объятиях.

Свет раннего утра пробивался в пещеру, и я с тоской понимала, что пора возвращаться. Каждая клеточка моего тела восставала против этого. Я прижалась к Дрэггу, вдыхая его запах, пытаясь запомнить каждое мгновение.

— Мне нужно идти, — прошептала я с горечью. — В Академии скоро начнутся занятия, если я не приду, меня пойдут искать, а Снежка одна в комнате.

Он тяжело вздохнул, его руки крепче сжали меня.

— Знаю. Но наша разлука ненадолго. Теперь ты знаешь дорогу, я буду ждать тебя.

— Представляешь, та маленькая химера, которую я нашла в сугробе, теперь размером с большую собаку! И она такая умная, всё понимает.

Дрэгг улыбнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк знатока.

— Химеры не просто умны, они мыслят иначе. С ними нужно общаться мыслеобразами, картинками чувств. Представлять, что ты хочешь ей передать. Они чувствуют намерение. Тогда они отвечают тем же. Это древняя связь.

Меня будто осенило.

— Мне об этом уже говорили, но я подзабыла... мне об этом говорил сэр Милигут! — воскликнула я. — Он сказал, что с химерами нужно разговаривать без слов. 

— Сэр Милигут? — удивился Дрэгг. — Кто это? Мой прапрапрапрадед со стороны матери носил это имя. Он основатель замка, которым я владею. Владел, — добавил он грустно.

— Это он и есть! — воскликнула я.

Брови Дрэгга поползли вверх.

— Точнее, не он сам, а его призрак. 

— Что?! — воскликнул дракон.

— Его кроме меня никто не видит. И я увезла его с собой, он сейчас в Рейнгарде. 

— Вот это ничего себе, новости ты мне рассказываешь, — на лице Дрэгга было такое неподдельное удивление, что я невольно расхохоталась.

Он притянул меня к себе для последнего, долгого поцелуя — прощания и обещания.

— Возвращайся ко мне, моя истинная. Настраивай амулет только сюда.

— Обещаю, — выдохнула я, прижимая ладонь к медальону.

Я активировала амулет, портал вспыхнул. Я стояла, не в силах заставить себя перешагнуть светящийся порог.

— Иди, моя девочка.

Шаг в сияющий вихрь был похож на падение. Я оглянулась в последний раз и увидела своего дракона, стоящего в лучах рассвета с таким выражением любви и тоски, что сердце готово было разорваться. Но теперь я знала, что это не прощание, и что мы скоро увидимся. 

Я шагнула из сияющего портала обратно в свою комнату в Академии, ещё вся находясь под впечатлением от встречи с Дрэггом. На губах играла счастливая улыбка, а сердце было переполнено теплом. Но это ощущение длилось ровно до того момента, пока я не осмотрелась.

Комната выглядела так, будто через неё пронёсся ураган. Занавеска у окна была сорвана и изодрана в клочья, подушка разорвана, а её содержимое разбросано по всему полу. На деревянной ножке стола виднелись глубокие царапины, словно точили когти. Но самое главное — в комнате не было Снежки.

Химера исчезла.

Ледяной ужас сковал душу. Я кинулась к двери, запертой изнутри простейшим охранным заклинанием, которое оставила Сера. На полу у порога валялись клочья белой шерсти, Снежка явно пыталась выбраться.

“Боги, нет... — пронеслось в голове. — Она выросла, стала сильнее и смогла преодолеть барьер”.

Я выскочила в коридор. Следы хаоса вели дальше. На стене у лестницы валялись портьеры, содранные когтями, а на ступеньках — разорванная в клочья студенческая мантия.

Сердце бешено колотилось. Я бежала по следам погрома, и с каждым шагом меня охватывала всё бо́льшая паника. Вот сбитый со стены портрет какого-то магистра, вот рассыпанные свитки из ниши в стене, вот испуганные голоса студентов, доносящиеся из-за угла.

— ...огромный белый зверь! Прямо в библиотеке! Разбила витрину с редкими фолиантами!

— Декан в ярости! Обещал отчислить того, кто завёл в Академию опасное существо!

Я замерла, прислонившись к стене, пытаясь перевести дыхание. В ушах звенело. Всё, чего я так боялась, случилось. Снежка не просто сбежала — она устроила погром. И теперь за это придётся отвечать мне. Мысль о том, что химера может пострадать, а меня могут отчислить, была невыносимой.

И тут я вспомнила слова Дрэгга, сказанные буквально полчаса назад: “С ними нужно общаться мыслеобразами... Они чувствуют намерение”.

Закрыв глаза, я отчаянно попыталась сделать то, о чём говорил дракон. Я представила Снежку — не просто образ, а чувство. Мысленно звала её, наполняя этот зов не паникой и страхом, а любовью, беспокойством и просьбой вернуться. Я представляла нашу комнату, безопасность, свою тоску по ней.

И откуда-то издалека, из глубины академических коридоров, до меня донесся тихий, встревоженный вой, похожий на скулёж. Это был ответ.

Сердце бешено заколотилось. Услышав Снежку, я помчалась на звук, свернула за угол и увидела свою красавицу, прижавшуюся к стене в тёмной нише. Химера дрожала, умные золотистые глаза были полны вины и страха. На морде и лапах краснели царапины, а белая шерсть была испачкана пылью и чернилами.

— Тихо, тихо, девочка, — зашептала я, подбегая к Снежке и опускаясь перед ней на колени. — Всё хорошо, я здесь.

Химера жалобно ткнулась мордой мне в живот и жалобно заскулила. Я обняла её за мохнатую шею, и почувствовала, как та напряжена.

— Что же нам делать? — в отчаянии прошептала я, гладя химеру по пушистой голове. — Они тебя найдут. 

Снежка подняла на меня взгляд, и в её глазах была не просто животная тоска, а почти человеческое понимание. Она тихо ткнулась носом мне в руку, словно пытаясь утешить.

В этот момент из дальнего конца коридора донёсся громкий голос и топот нескольких пар ног.

— Обыскать все комнаты! Она не могла далеко уйти! Она где-то на территории!

Меня сковал ледяной ужас. Они уже здесь. Я вскочила, схватив Снежку за густую шерсть на загривке.

— Пошли! Быстро!

Мы рванули обратно к комнате, прижимаясь к стенам. Я втолкнула химеру внутрь, сама проскользнула за ней следом и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Замерла на пару секунд, а потом заметалась по комнате, не в силах найти решения.

— Куда тебя деть? — бормотала я, сжимая пальцами виски. — Вывести через главный вход невозможно. Увидят. Окно? Но мы слишком высоко…

Снежка, словно понимая каждое слово, села посреди комнаты на ковре из перьев и разорванной занавески и смотрела на меня пронзительным взглядом, полным доверия. Этот взгляд обжигал сильнее любой ярости декана.

Шум за дверью нарастал. Слышны были голоса, стук в соседние двери. Они приближались.

— Спрятаться! Тебе надо спрятаться!  — я отчаянно огляделась. — Но где? Под кроватью тебя не спрячешь, в шкафу ты не поместишься...

Я замерла, и тут мой взгляд упал на тлеющий в камине уголёк, на Саламандру. В голове мелькнула безумная и отчаянная идея. Я снова вспомнила слова Дрэгга. Мыслеобразы. Связь.

Я опустилась перед Снежкой на колени, взяла её морду в ладони и закрыла глаза. Я старалась не просто думать, я вкладывала в мысли всю свою волю, всё своё отчаянное желание. Я представляла Снежку не огромной химерой, а маленьким, безобидным котёнком. Таким, каким она была в сугробе. Я мысленно умоляла её сжаться, стать меньше, спрятать свою истинную сущность.

— Пожалуйста, — выдохнула я. — Пожалуйста, пойми...

Снежка наклонила голову. Её тело напряглось. И тогда произошло нечто невероятное. Кости химеры затрещали, мощный корпус начал сжиматься, лапы становились всё короче. Процесс был мучительным: Снежка скулила, а её глаза были полны страдания. Но через несколько секунд передо мной сидела уже не огромная химера, а существо размером с крупную кошку, всё ещё узнаваемое, но теперь, теоретически, способное уместиться в сундук или под кровать.

В этот момент в дверь громко постучали.

— Адепт Грауф! Откройте! По приказу декана!

Я действовала просто молниеносно. Едва раздался стук в дверь, я схватила Снежку и, откинув крышку своего сундука, бережно положила её внутрь на груду одежды.

— Сиди тихо, — прошептала я в полном отчаянии, вкладывая в эти слова всю свою силу, весь свой страх и всю свою надежду. — Не шевелись. Не издавай ни звука. Пожалуйста! Я тебя заклинаю! Если тебя найдут, нас просто размажут, убьют, уничтожат!

Я успела захлопнуть сундук и отшатнуться именно в тот момент, когда дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стояли двое стражников с гербом Академии на груди и сам магистр Орвил с посохом в руках. Он смерил меня холодным пронзительным взглядом, потом обвёл взглядом комнату, особенно тщательно разглядывая беспорядок, учинённый Снежкой: разорванную подушку, клочья занавесок, уныло висящих на окнах, царапины на мебели, явно оставленные не маленькими когтями.

— Адепт Грауф, — проскрипел он наконец. — В Академии объявлена тревога. Опасное существо устроило погром. Ваша комната, — он её многозначительно окинул взглядом царящий хаос, — выглядит весьма подозрительно. Что вы можете сказать по этому поводу?

Я стояла ни жива, ни мертва, заслоняя сундук от зоркого взгляда магистра, чувствуя, как дрожат от напряжения колени, и молилась, чтобы Снежка не шелохнулась, и не издала ни звука.

— Я только что вернулась с лекций, господин магистр, — голос предательски дрогнул. — Увидела всё это, и пришла в ужас. Я не знаю, что произошло.

Орвил посмотрел на меня очень  внимательно, затем сделал шаг вперёд, и его взгляд скользнул по сундуку, а я почувствовала, как по позвоночнику потекли струйки холодного пота.

— Странно, — произнёс он вдумчиво. — Следы твари ведут именно в эту часть общежития, беспорядок начался именно отсюда.

Он сделал ещё шаг. Его рука почти коснулась крышки сундука, а я перестала дышать. Всё было кончено. Меня отчислят. А Снежку... Я даже не хотела думать, что с ней сделают…

Повисла абсолютная гробовая тишина.

Магистр резко откинул крышку сундука, и я застыла, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Перевела взгляд на груду платьев и рубашек. Они лежали неестественно высоко и неровно, будто под ними что-то было. Но сверху, на уровне крышки, виднелись лишь складки ткани.

Брезгливо поморщившись, Орвил провёл рукой по верху одежды, слегка раздвигая её. Я напряглась. Из сундука не донеслось ни звука.

Магистр на мгновение задержал руку, копнул глубже, переворачивая вещи, потом приподнял голову, и его пронзительный взгляд скользнул по деревянным стенкам сундука, а затем он перевёл взгляд на меня. 

— Ничего, — сухо констатировал он, отпуская крышку, она с грохотом захлопнулась, отчего я в очередной раз вздрогнула. 

— Вы какая-то нервная, адепт Грауф, постоянно вздрагиваете. Вы чего-то боитесь? — Орвил сверлил меня взглядом.

— Конечно, боюсь, — тут же нашлась я. — Какое-то чудовище бродит по Академии, побывало даже у меня в комнате. Я не настолько владею магией, чтобы себя защитить…

Я с опаской подняла глаза на магистра, но тут же с облегчением поняла, что он потерял ко мне интерес.

— Продолжим поиски в других помещениях, — произнёс он, обращаясь к стражникам. — Существо оказалось слишком ловким. 

Он бросил на меня последний, полный осуждения взгляд:

— Приберитесь, адепт Грауф. Вид вашей комнаты недостоин учащегося Академии.

— Конечно, я просто не успела, — я сделала книксен, и не поднимала головы до тех пор, пока Орвин и стражники не вышли из комнаты.

Дверь резко захлопнулась, но я, ещё какое-то время не смела пошевелиться, только прислушивалась к шагам, затихающим вдалеке. Когда они окончательно стихли, я кинулась к сундуку, и, дрожащими от волнения руками, быстро подняла крышку.

Откинула ворох одежды и замерла от внезапно накатившей паники.

Снежка лежала, зарывшись мордочкой в самое дно, искусно, словно хамелеон, замаскировавшись среди чулков и носков. Она была не просто маленькой, она казалась плоской, распластанной, буквально вмятой в дно сундука. Снежка медленно подняла голову, и я увидела большие золотые глаза, полные боли. Она тихо, почти неслышно вздохнула, я рухнула на колени, обхватив её голову руками, и беззвучно зарыдала, не в силах с собой справиться.

Я ревела от гигантского чувства вины.

За то, что просто забыла про неё, когда была с Дрэггом. Ревела из-за того, что она только ради меня испытала гигантские страдания.

Ревела, чувствуя её боль, боль Дрэгга, и свою никчёмность. 

Каким-то странным образом, я попала в этот мир, но все, кого я по настоящему любила, почему-то были вынуждены страдать. Эти мысли впивались в сердце, сжигая его заживо. Пока я жива, я не позволю, чтобы страдали те, кого я люблю! Я больше этого не позволю!

Я резко вытерла слёзы и поднялась с колен. 

Пробил колокол, оповещающий о начале занятий. Снежка уже приняла свой обычный размер, я строго приказала ей затаиться и не шуметь, а сама побрела на занятия.

День превратился в сплошной кошмар. Как только закончилась первая пара, и я попыталась вернуться в своё крыло, чтобы проверить, как там химера, путь преградили двое старших адептов с серьёзными лицами и скрещенными магическими посохами.

— Проход закрыт, — сухо заявил один из них, даже не глядя на меня. — По приказу магистра Орвила, в этом крыле объявлен карантин.

— Но мои вещи... мне нужно... — попыталась возразить я, но меня тут же оборвали.

— Никого не пускаем. На свободе бегает ужасная тварь, — второй адепт с откровенным страхом в голосе кивнул в сторону коридора. — Разодрала уже нескольких младших слуг. Пока не найдут — никто не проходит.

Я отступила, чувствуя, как подкашиваются ноги. “Разодрала слуг…” Эта мысль вызвала тошноту. Этого не может быть, Снежка просто набедокурила, но не калечила людей.

Весь день прошёл как в тумане. Я сидела на лекции по магической теории, уставившись в учебник, но буквы расплывались перед глазами. Голос магистра Орвила доносился будто из-под толстого слоя воды. Каждый скрип двери, каждый шорох в коридоре заставлял меня вздрагивать и оборачиваться, я ожидала увидеть стражников, которые врываются с известием, что чудовище найдено.

На практическом занятии моя сфера едва светилась, реагируя на рассеянность и страх. Магистр-практик бросил на меня раздражённый взгляд, но я даже не придала этому значения , хотя в другой раз меня бы это сильно расстроило. Сейчас все мои мысли были в комнате, где меня ждала огромная, непоседливая химера. Я уже знала, какой погром она способна устроить, и мысленно молилась, чтобы в этот раз она выдержала, и дождалась пока я не вернусь.

Весь урок я машинально перечитывала один и тот же абзац, не в силах сосредоточиться. Обед в общей столовой прошёл для меня впустую, я не смогла заставить себя проглотить ни кусочка, и только постоянно поглядывала на дверь. 

Ощущение было таким, будто я оставила зажжённый фитиль в пороховом погребе и теперь тщетно пытаюсь делать вид, что ничего не происходит. Каждая минута тянулась мучительно долго, а сердце всё время отчаянно стучало в груди, словно пытаясь вырваться и убежать проверить, всё ли в порядке.

В течении дня я ещё несколько раз попыталась пройти в свою комнату, но каждый раз меня встречали те же непроницаемые лица и тот же ответ. После обеда у входа в крыло уже дежурили не адепты, а полноценные стражники в доспехах. По академии ходили слухи, что чудовище где-то затаилось, и магистры прочесывают каждый уголок.

Каждый крик, каждый внезапный звук заставлял вздрагивать. Я представляла Снежку одну, напуганную, загнанную в угол, голодную. А ещё я с содроганием представляла, что будет, когда её найдут. От этих мыслей холодело внутри.

Как только прозвенел последний колокол, возвещающий конец занятий, я, не тратя ни секунды, рванула к своему крылу. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. Я ожидала снова увидеть стражу, но коридоры были пусты. Кто-то из проходящих мимо адептов бросил:

— Кажется, тварь сбежала через пролом в западной стене. Охрану сняли.

Не веря своей удаче, я влетела в знакомый коридор и, не замедляя шага, помчалась к своей комнате. С силой распахнула дверь, готовая к худшему.

Комната встретила тишиной и относительным порядком. Всё было точно так, как я оставила утром: сундук стоял на месте, занавеска, хоть и изодранная, висела на своём крюке, а на кровати, свернувшись клубком, мирно посапывала Снежка. Химера, услышав шум, подняла голову, лениво потянулась и издала тихое, урчащее приветствие, виляя пушистым хвостом.

У меня словно камень с души свалился. Я прислонилась к косяку, на секунду прикрыв глаза, и с огромным облегчением выдохнула.

Мы со Снежкой едва избежали беды, пронеслись по самому краю, за малым не сорвавшись в пропасть. Я подошла к кровати, опустилась рядом на пол и обняла Снежку за шею, зарывшись лицом в её густую шерсть.

— Больше никогда так не пугай меня, — прошептала я, а химера в ответ бодро лизнула меня в щёку.

Когда за окном окончательно стемнело, а в коридорах стихли последние шаги, я осторожно приоткрыла дверь. В замке царила глубокая тишина, карантин сняли, обыски прекратили, и академия погрузилась в сон.

Я тихо свистнула, и из-за моей спины бесшумно выскользнула крупная белая тень. Снежка двигалась удивительно ловко для своих размеров, прижималась к стенам и замирала по малейшему моему знаку.

Наш путь напоминал шпионский триллер. Я, осторожно, затаив дыхание, кралась по тёмным коридорам, каждую секунду ожидая окрика. Снежка следовала за мной, как призрак, не издавая ни звука, даже шагов химеры не было слышно на каменных плитах. Мы прятались в нишах, заслышав шаги патруля, замирали, если вдали раздавался скрип двери.

Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда мы пересекали освещённый лунным светом главный зал. Каждая тень казалась стражником, каждый шорох — приближающейся угрозой. Но нам везло.

Наконец, мы достигли бокового выхода. Маленькая, редко используемая дверь, вела в сад Академии. Именно через эту дверь мы всегда выходили на прогулку поздними вечерами.

Я, дрожащими руками, повернула ключ. Дверь с тихим скрипом открылась, впустив внутрь прохладный ночной воздух.

Одним стремительным рывком мы выскользнули наружу и растворились в тени высоких кустов. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь в коленях и отдышаться. Мы сделали это. Мы выбрались.

Перед нами расстилался тёмный парк, а за ним — свобода. Пусть временная, пусть неуверенная, но свобода. Теперь нужно было найти для Снежки новое, безопасное место.

Я, стараясь держаться в тени, быстро вела Снежку по ночным улицам Рейнгарда. В голове у меня крутилась одна мысль: “Руины... Старый замок на окраине…” Я помнила рассказ сэра Милигута о том, как он, блуждая по городу, встретил в полуразрушенном замке на северной окраине молчаливую женщину-призрака в старинном платье. Говорил, что это безлюдное и заброшенное место.

Это было именно то, что нужно.

На постоялом дворе у городских ворот ещё горел свет. Я, оставив Снежку прятаться в тёмном переулке, подошла к группе извозчиков, греющихся у костра.

— До старых руин, на северной окраине, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал, обращаясь к пожилому и самому добродушному на вид кучеру.

Тот скептически осмотрел моё скромное платье.

— Туда, красавица? Ночью? Там одни призраки да волки водятся. Да и дорога неблизкая.

— Я заплачу, — я достала кошель и показала несколько серебряных монет.

Вид денег подействовал лучше любых уговоров. Извозчик кивнул.

— Поедем, отчего нет, раз барышне надо.

Я свистнула, и из темноты к повозке бесшумно подкралась Снежка. Извозчик ахнул и отшатнулся.

— Это что ещё за зверь?!

— Это моя собака, — негромко сказала я, забираясь в повозку и усаживая химеру к своим ногам. — Очень умная и добрая. Не кусается. Плачу двойную цену.

Кучер ещё некоторое время с недоверием разглядывал Снежку, которая притворялась безобидным лохматым псом, но в конце концов щёлкнул языком, забрался на облучок и тронул лошадь.

Повозка с скрипом покатила по пустынным ночным улицам, увозя нас прочь от Академии и её опасностей. И я с облегчением поняла, что мы спасены.

Повозка с грохотом выехала за городские ворота, и я поёжилась от пронизывающей ночной свежести. Дорога быстро сменилась ухабистой грунтовкой, а затем и вовсе превратилась в едва заметную колею, теряющуюся в полях. Кучер, который представился как дядя Ефимий, то и дело оглядывался, силясь разглядеть нас в полумраке, и я поняла, что он из последних сил сдерживается, чтобы не заговорить.

— Не пойму я, барышня, — начал он, предварительно прокашлявшись. — Что тебе в этих руинах делать? Место очень недоброе. То призраки там воют, то огни блуждающие. Зачем туда собралась? Не иначе, как клад ищешь? 

Я прижала к себе Снежку, чувствуя, как она напряглась от незнакомого голоса.

— Ну, даже если и клад, — продолжил он, не дождавшись ответа. — На кой он такой нужен, если за ним в логово привидений лезть нужно.

— Нет, дядя Ефимий, не клад, — ответила я, глядя на убегающую в темноту дорогу. — Мне просто нужно встретиться с одним человеком. В уединённом месте.

— Человеком? — кучер фыркнул. — Ночью, в развалинах? Сомнительное свидание, скажу я тебе. Опасайся, дитятко, не всяк человек является тем, кем кажется. Думаешь человек перед тобой, а он самый призрак и есть.

Его слова заставили меня улыбнуться. Если бы старик только знал, насколько он прав.

— А что там действительно есть привидения? — поинтересовалась я, в надежде выведать у кучера хоть что-то о жизни местных призраков. 

Самих привидений я не боялась, привыкла к сэру Милигуту, но узнать о том кто они не помешает, тем более, если я хочу оставить с ними Снежку. Конечно, ненадолго, лишь до тех пор, пока не подыщу нам отдельное жильё. Я подумывала снять маленький домик, и хорошо бы недалеко от Академии…

— В былые времена, — нарушил мои размышления Ефимий, — когда эти руины были величественным замком, случилась война. Даже не война, а нашествие. 

Тысячи виверн напали на королевство одновременно с разных сторон, и люди уже прощались с жизнью и своими близкими, не в силах побороть этих тварей, когда на помощь пришла королева Элизабет — воинственная правительница из далекого королевства Альвгренн. 

Она славилась не только своей мудростью, но и невероятной силой, ибо была последней, кому удалось приручить дикую химеру. Грозное существо по имени Гром стало её верным спутником и грозой на поле боя.

Их величайший подвиг свершился во время Великой Битвы за Рейнгард, когда полчища крылатых тварей осадили город. 

Королева Элизабет привела своё войско на помощь, в решающий момент, верхом на Громе, ворвалась в самую гущу сражения и убила Омегу виверн, обратив вражескую армию в бегство.

Но за славой всегда следует предательство. На пиру, в честь победы, кто-то поднес королеве кубок с отравленным вином. Элизабет пала замертво, не успев даже издать предсмертный хрип.

Верный Гром улегся рядом с телом хозяйки, никого не подпуская к погибшей. Когда же чудище окончательно поняло, что королева не очнётся, ярость его не знала границ. Гром принялся уничтожать всех в замке, не разбирая правых и виноватых. Многие пытались убить химеру: лучники пускали в неё стрелы, архимаги плели сложные заклинания, воины ставили ловушки, алхимики подмешивали яд в пищу. Но раны чудесным образом затягивались, заклинания не срабатывали, ловушки разрывались, а яды не действовали.

Вскоре замок окончательно опустел, ибо никто не решался даже приблизиться к нему. Спустя годы, один смельчак, рискнувший переночевать в руинах, увидел двух призраков: статную женщину в доспехах и огромную химеру, неотступно следующую за ней. Путник чудом сбежал, и смог поведать о своем ужасе.

С тех пор многие пытались проникнуть в замок в поисках сокровищ. Не все вернулись обратно, а те, кому удалось выбраться, навсегда лишились рассудка. Говорят, королева Элизабет и её верная химера до сих пор бродят по руинам, охраняя покой Рейнгарда от непрошеных гостей.

— Альвгренн — задумчиво пробормотала я. 

А ведь именно это королевство было указано у меня в документах, как место, откуда я родом. И именно туда я смогла открыть портал, когда бежала из Королевства Драконов.

И тут я вспомнила ещё один факт. Сэр Милигут, мой милейший друг и призрак, уже упоминал королеву Элизабет, когда впервые увидел Снежку. Тогда она была совсем крошечная и ничем не отличалась от котёнка. Если верить словам Милигута и Ефимия, то вот уже несколько веков никто так и не смог приручить дикую химеру. Получается, что после королевы Элизабет, это смогла сделать только я? От этих сумасшедших мыслей по телу побежали мурашки, и у меня закружилась голова, а мысли спутались. Я уже совершенно перестала что-либо понимать. Кто я такая, чтобы иметь силы приручить химеру? 

Я глянула на Снежку и тут же улыбнулась, потянулась к ней, потрепала по мохнатой голове и уткнулась носом в пушистую шею, на что химера ответила довольным ворчанием.

Какое приручение? Я просто люблю её до безумия! Скорее, это она меня приручила! 

Мы ехали ещё с полчаса, пока на фоне звёздного неба не начали вырисовываться угрюмые очертания высоких полуразрушенных стен и обвалившихся башен. Величественный замок казался мёртвым, местами вросшим в землю, он смотрел пустыми глазницами окон, и только ветер гулял по его разрушенным залам, издавая протяжный, тоскливый свист, который был слышен даже отсюда.

— Ну, прибыли, — Ефимий остановил лошадь в двухстах шагах от главного, заросшего бурьяном, входа. — Дальше не поеду, хоть убей. Я подожду, а то как-то не по себе бросать тебя тут одну. 

Я задумалась. Когда искала повозку, единственным стремлением было спасти химеру, поэтому я даже не договорилась к кучером, чтобы он отвёз меня обратно. 

В голове быстро закрутились мысли: мне надо поговорить с сэром Милигутом, договориться, чтобы оставить Снежку, а потом вернуться в Академию. Да ещё желательно так, чтобы никто не заметил моего отсутствия. Поэтому повозку отпускать не следует. До города я пешком точно не доберусь. И ночевать на пронизывающем ветру хотелось не очень. Призракам-то всё нипочём, а вот я уже начинала мёрзнуть.

— Подождите меня пожалуйста, я недолго. Мне только собаку передать, и поговорить несколько минут.

— Ежели что дурное увижу, либо не одна вернёшься, тикану отсюда, так и знай, — предупредил старик. — Прощения просим, деньги, конечно, оченно нужны, но своя шкура, она, сама понимаешь, у меня одна единственная, и другой не предвидится.

Я выпрыгнула из повозки, Снежка тут же последовала за мной.

Мы отошли всего лишь на пару десятков шагов, и нас с химерой окружила гробовая, давящая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в руинах.

Через несколько минут мы уже стояли перед чёрным провалом въездных ворот.

От замка веяло таким холодом и забвением, что хотелось бежать, куда глаза глядят.  

И тут мне стало по настоящему жутко. А если сэра Милигута там нет, а если сейчас на нас из провала выскочит огромная химера? 

Я сглотнула, чувствуя, что меня начинает бить крупной дрожью.

“Но ведь у меня не было выбора, — принялась я уговаривать саму себя. — Какие у меня ещё варианты? Это единственное безопасное место, какое я смогла найти!”

С большим трудом, взяв себя в руки, я сделала шаг вперёд, во тьму, чувствуя, как Снежка жмётся к моей ноге, и тихо, тревожно порыкивает. Ей тоже было не по себе, а скорее всего, она ещё и чувствовала опасность.

Я отступила на шаг, не решаясь идти дальше. Дурная была затея, надо просто вернуться в город и снять номер в гостинице, а с утра поискать жильё.

— Пойдём отсюда, — прошептала я Снежке.

Повернулась, чтобы выйти наружу, но не успела. 

В следующий момент из темноты метнулась огромная тень, и я увидела перед собой оскаленную пасть, извергающую ослепительный поток огня. 

Раскалённое пламя на мгновение озарило руины, я почувствовала, как обжигающий жар опалил ресницы, и отшатнулась. Воздух заколебался от нестерпимой температуры, а в глазах замелькали пляшущие оранжевые пятна.

Я отскочила назад, спотыкаясь о камни, сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Передо мной стояло настоящее чудовище, размером с хороший внедорожник.

Воздух вокруг дрожал и плавился, нестерпимый жар исходил волнами от исполинского тела. Резко пахнуло серой и горелой шерстью. 

Огромная голова походила на львиную, только вместо гривы струились спутанные языки живого пламени. Из пасти, усеянной кинжалами-клыками, вырывались клубы едкого дыма. 

Из двух узких раскосых прорезей, которые были у чудовища вместо глаз, лился багровый свет. 

Шерсть висела клочьями, и сквозь них местами проступали пульсирующие прожилки, светящиеся тусклым оранжевым светом, словно под кожей текла магма.

Тварь повела хвостом, и я замерла, словно парализованная. Змеиный хвост не просто извивался, он жил своей собственной жизнью. 

Голова змеи на кончике хвоста была маленькой и ловкой; её бездонные чёрные глаза-бусинки пристально следили за каждым моим движением, а раздвоенный язык, похожий на тлеющий уголёк, то и дело выстреливал в воздух, словно готовясь ужалить.

Я застыла, парализованная ужасом, чувствуя, как по спине бежит ледяной пот. Это был не просто зверь. Это было воплощение древнего, беспощадного хаоса.

И тут произошло неожиданное, Снежка, к моему изумлению, не зарычала в ответ и не бросилась в атаку. Вместо этого она издала странный визг, больше похожий на приветствие, и сделала игривый выпад в сторону призрачной химеры. Та, в свою очередь, потеряла ко мне интерес, наклонила свою огромную голову и легонько ткнула Снежку в бок, словно большая собака, приглашающая щенка поиграть. Моя химера радостно прыгнула ей навстречу.

— Браво! Браво! — раздался знакомый голос из темноты. — Настоящий спектакль ужасов! Я бы сказал, мы с Громом отлично справляемся с ролью стражей!

Из тени арки выплыл сэр Милигут, сияя самой довольной улыбкой. Он парил в воздухе, грациозно скрестив руки.

— Сэра Анжелика! Каким ветром... вернее, каким кошмаром занесло вас в наши гостеприимные, хоть и слегка разрушенные владения?

— Сэр Милигут! — выдохнула я, всё ещё не в силах прийти в себя. — Вы чуть не свели меня в могилу!

— О, не драматизируйте, дорогая моя! — он махнул рукой. — Гром лишь слегка подрумянил бы вас для пущего антуража. Но, кажется, ваша юная питомица сразу поняла, что это всего лишь представление. Проходите, проходите, не стойте на сквозняке.

С недоверием, но с огромным облегчением, я последовала за призраком внутрь. И то, что я увидела, заставило меня замереть на пороге.

Мы оказались в огромном зале. Снаружи замок казался абсолютно разрушенным, но внутри… Внутри всё было иначе. Высокий сводчатый потолок был цел, с него свисала великолепная хрустальная люстра, в которой горели сотни свечей. Стены затянуты гобеленами, на каменном полу лежали толстые ковры. Вдоль стен стояли резные деревянные диваны с бархатными подушками, а в огромном камине пылал огонь, отбрасывая тёплые блики на стены. Это был не заброшенный замок, а ухоженная, роскошная резиденция.

— Ну как вам? — с гордостью спросил Милигут, заметив моё изумление. — Небольшая иллюзия, нельзя же жить в руинах постоянно, это дурной тон.

В глубине зала, в кресле у камина, сидела женщина и с любопытством смотрела прямо на меня.

Немного робея, я сделала несколько шагов и остановилась в метрах десяти от неё. 

Теперь я могла хорошо её разглядеть.

Очень высокая, это было заметно, несмотря на то, что она сидела. Величественная осанка, светлые волосы, такого же цвета, как и у меня. И, что больше всего поразило, такие же, как мои, фиолетовые глаза. 

Этот оттенок, похожий на осколок вечернего зимнего неба, я видела лишь дважды, и только в этом мире. Сначала у того всадника, что привёз меня на виверне из горящего леса. И теперь — в глазах королевы.

Лунный свет, льющийся из окна, и отсветы пламени от камина переливались на серебристых доспехах Элизабет, заставляя их сиять. Каждая металлическая пластина отражала блики, создавая вокруг её фигуры мерцающий ореол.

Я сделала ещё шаг вперёд и только теперь поняла, как она молода и безумно красива.

— Дорогая Элизабет, — с необычной почтительностью проговорил Милигут. — Позвольте представить нашу гостью, сэру Анжелику, и её воспитанницу Снежку.

В этот момент в зал бесшумно вошла Химера королевы. Исполинское создание, ещё несколько минут назад напугавшее меня до ужаса, теперь мягко ступало по ковру, словно приручённый гигантский кот. Оно приблизилось к креслу Элизабет и улеглось у её ног, уткнув могучую голову с пылающей гривой ей в колени. Королева с нежностью опустила руку на его голову, и чудовище прикрыло глаза, издав глухое, довольно ворчание.

— Мы видели, как ваша химера играет с Громом, — голос Элизабет был низким и мелодичным. — Они друг другу понравились. Не окажете ли честь отужинать с нами, сэра Анжелика?

— Да, конечно, — только и смогла промямлить я, ошарашенная всем происходящим.

Королева Элизабет подняла руку, и воздух в центре зала начал мерцать, словно нагретый солнцем. Он струился, переливался перламутром, и из этой дрожащей дымки начал медленно проявляться массивный дубовый стол. Он материализовался прямо на глазах: вот уже видны резные ножки, вот на нём появилась скатерть из тяжёлого шёлка, расшитая причудливыми серебряными узорами.

На столе одномоментно возникли яства, будто их только что принесли: серебряные блюда с румяными окороками, от которых поднимался соблазнительный пар; плетёные корзины с душистым хлебом; хрустальные вазы, наполненные спелыми фруктами; кувшины с густым, тёмным вином, в котором играли блики огня. Ароматы смешались: дымный запах жареного мяса, сладковатый дух свежей выпечки, пряные ноты вина, всё это создало невероятно реалистичную иллюзию пира.

— Гостям нашего дома полагается ужин. Прошу, — с улыбкой поднялась Элизабет, и в её ледяных глазах затеплилось живое, почти озорное сияние. 

Королева прошла к столу и изящно опустилась на резной деревянный стул, стоящий во главе, Гром последовал за хозяйкой и улёгся рядом.

Снежка, до этого смиренно сидящая около меня, подняла голову.

Её нос трепетно вздрогнул, уловив знакомые и желанные запахи. Она радостно, по-собачьи, завиляла пушистым хвостом и, не сдерживаясь больше, подбежала к столу, усевшись рядом с Громом.

Исполинская химера с пылающей гривой посмотрела на Снежку  снисходительно, словно старший брат на расшалившегося малыша, её мощный хвост лениво извивался по ковру, иногда касаясь моей химеры, словно пытаясь её обнять.

Сэр Милигут с чисто аристократической грацией пододвинул мне один из резных стульев. Я тронула его рукой, не решаясь сесть Древесина под моей ладонью оказалась на удивление тёплой и плотной.

— Не отказывайте себе, дорогая Анжелика, — сказал Милигут, и его прозрачная рука указала на стол. — Угощения хоть и призрачные, но вкус у них самый что ни на есть настоящий. Лично проверено.

Я взяла в руки серебряный кубок. Он был тяжёлым и холодным. Поднесла к губам, сделала небольшой глоток. Вино пахло вишней и дубом, оставляя на языке терпковато-сладкое послевкусие. Всё это казалось невероятным. Я откусила кусок хлеба, его корочка хрустела, а мякиш был мягким и пористым.

Мы сидели за этим удивительным столом: я, живая девушка, призрачная королева в сияющих доспехах, парочка прирученных химер и призрак в длинной ночной рубашке. И в этом странном собрании, под мягким светом люстры и под потрескивание поленьев в камине, я наконец почувствовала, как последние остатки страха и напряжения покидают меня. Здесь, в самом сердце руин, ужасающих жителей Рейнгарда, я нашла то, чего мне так не хватало все эти месяцы, — ощущение полного, безоговорочного покоя и безопасности.

После ужина мы устроились на диванах. Снежка и Гром, позабыв о нас, носились, играя в догонялки. Милигут, усевшись рядом со мной, вздохнул.

— Видите ли, дорогая Анжелика, — начал он с лёгкой грустью в голосе, — я знал леди Элизабет при жизни. Мы оба были несвободны, связаны узами долга и брака. Чувства, увы, не имели права на существование. И вот, спустя века, судьба неожиданно свела нас. Смею заметить, не без вашего участия. 

Я молча кивнула, глядя на него и на королеву. Чувствовалось, что это любовь взаимна, но я сочла за лучшее — промолчать. Не дело — лезть в душу тем, кого нет на свете вот уже несколько веков. Сами разберутся, тем более, у них всё сложилось.

— Я пришла к вам за помощью, — сказала я, когда наступила пауза. — Мне нужно ненадолго оставить Снежку в безопасном месте. Она устроила погром в Академии, и её ищут. Меня могут исключить, а для неё всё может закончиться гораздо хуже. Я собираюсь подыскать себе домик, как только найду, приеду за ней. Не отказывайте пожалуйста, мне просто больше не к кому обратиться.

Элизабет обменялась взглядом с Милигутом, потом посмотрела на наших резвящихся питомцев.

— Она может остаться, — просто сказала королева. — Грому нужна компания. А это место... — она с лёгкой улыбкой окинула взглядом уютный зал, — ...идеально для того, чтобы скрыть то, что не должно быть найдено.

.

После сытного ужина и пары бокалов игристого, я почувствовала, что меня разморило и глаза стали закрываться сами собой. С превеликим удовольствием я бы улеглась и уснула тут же, в тепле, на мягком диванчике, но в присутствии королевы это было не очень удобно. Тем более меня ждала повозка, а я и так уже задерживалась непозволительно долго. Я проморгалась и вспомнила, что не сплю уже вторые сутки. Надо было возвращаться в академию и хорошенько выспаться перед занятиями. 

— Спасибо вам огромное, — сказала я, поднимаясь, — ужин был великолепен. Ваше величество, — я слегка поклонилась Элизабет, на что та ответила величественным кивком и легкой улыбкой. — Мне пора ехать, извозчик уже заждался, было очень приятно провести с вами вечер.

Я сделала шаг к выходу, но снова остановилась, обернувшись к призракам. Огонь в камине отбрасывал тёплые блики на серебристые доспехи Элизабет, а Гром мирно посапывал у её ног, и его пылающая грива мерцала в полумраке.

И тут я вспомнила, что ничего не сказала им про моего дракона.

— Я виделась с Дрэггом, — проговорила я негромко. — Я смогла открыть портал и ходила к нему.

Сэр Милигут, паривший рядом, замер. Его прозрачное лицо выразило крайнее изумление.

— Не может быть! — воскликнул он. — Но как, моя дорогая? Это же совершенно невозможно! Магический барьер нерушим! И ваше кольцо не могло... — он умолк, многозначительно посмотрев на мои пальцы, на одном из которых переливалось магическое колечко, — Смею заметить, даже такой мощный артефакт не может быть использован дважды. Это противоречит всем законам!

Я медленно достала медальон. Дракончик на нём словно подмигнул мне в отсветах пламени.

— Помните, вы спрашивали о нём когда-то? — сказала я, протягивая амулет. — Оказалось, он тоже может открывать порталы. Именно с его помощью я смогла добраться до Дрэгга.

Милигут приблизился, всем своим видом выражая живейший интерес. Он склонился над медальоном, внимательно его разглядывая.

— Удивительно... — прошептал он. — Древняя магия, более древняя, чем я сам. И она всё ещё действует. Как поживает Дрэгг, надеюсь, у него всё в порядке? 

Я опустила глаза, сжимая медальон в ладони.

— Он вынужден скрываться, — горько улыбнулась я. — Впал в немилость у императора. Ослушался прямого приказа... чтобы найти меня.

На лице Милигута мелькнуло понимание, смешанное с печалью.

— А, Драксар... — протянул он. — Его принципиальность иногда граничит с настоящей жестокостью, — он помолчал, обдумывая что-то, затем выражение его лица стало серьёзным. — Раз уж мы заговорили о Дрэгге, мне стоит вас кое о чём предупредить. Будьте предельно осторожны с сэрой Розамундой.

Я нахмурилась, вспомнив изысканную и надменную красавицу, наставницу младшей сестры Дрэгга, которой я совершенно случайно спалила волосы во время застолья.

— С ней что-то не так? Она всегда казалась мне холодной, но преданной семье Дрэгга.

— Видимость часто обманчива, моя дорогая, — сказал Милигут с лёгким презрением в голосе. — Эта особа состоит в близкой связи с лордом Ридисканом. И, по моим наблюдениям, они вдвоём строят весьма коварные планы против Дрэгга. Ридискан всегда видел в нём угрозу своим амбициям, а Розамунда,  — он многозначительно улыбнулся, — искусно использует эту ситуацию в своих собственных целях. Каких именно, я выяснить так и не смог.

Его слова заставили меня похолодеть. Вокруг Дрэгга плелся настоящий клубок интриг, а он в это время был один в своей холодной пещере, даже не подозревая, какая ещё опасность над ним нависла.

— Спасибо, что предупредили меня, — прошептала я, чувствуя, как тяжелеет на сердце.

— Всегда к вашим услугам, маленькая принцесса, — кивнул Милигут, и его взгляд снова стал беззаботным. — Я провожу вас, моя дорогая.

Я тепло попрощалась с Элизабет, наклонилась к Снежке, прижалась лицом к её шелковистой шерсти.

— Я скоро вернусь за тобой, обещаю, — прошептала я, и химера нежно ткнулась мордой в мою ладонь.

Сэр Милигут величественно парил у входа, его ночная рубашка призрачно развевалась на несуществующем ветру. 

Когда мы вышли под звёздное небо, он неожиданно приблизился, и его шепот прозвучал прямо у моего уха, словно лёгкое дуновение:

— А теперь, прежде чем вы уйдёте в эту промозглую ночь, я хотел бы переговорить с вами с глазу на глаз.

— Я вся внимание, сэр Милигут.

— Понимаешь, моя маленькая принцесса, — в его голосе послышались непривычные смущенные нотки, — дело не только в том, что я формально старше Элизабет, хотя мы, по сути, ровесники... — он с откровенным отвращением указал на свой белый балахон, перехваченный у горла кружевным жабо. — Но в этой ночной сорочке я просто неприличен! Всё дело в том, что помер я именно в ней, в своей собственной постели. Кто же знал, что всё так обернётся? Знал бы, так и спал бы всё время в парадных доспехах или, на худой конец, в королевской мантии!

Я невольно вытаращила глаза, пытаясь осознать, что призрак, переживший века, беспокоится о своём посмертном гардеробе.

— Это же позору не оберёшься, если кто увидит, — продолжил он с искренним страданием, и его седые усы печально поникли. — Представь — величественная королева в сияющих латах, а рядом... это! — он с презрением окинул взглядом свои просторные рукава. — Ты же магичка, вот и помоги — найди способ как-то меня приодеть. Хоть что-нибудь, лишь бы не этот унизительный ночной наряд!

Несмотря на всю абсурдность просьбы, тронутая его искренним горем, я пообещала:

— Я попробую что-нибудь разузнать в библиотеке Академии. Возможно, существуют заклинания изменения облика для... э... духовно неупокоенных.

Мы попрощались, он склонился в изящном поклоне, а я переступила через порог. Обернулась в последний раз, чтобы взглянуть на замок, и увидела лишь тёмные, безмолвные развалины, озарённые бледным светом луны. Ни сияющего зала, ни уютного камина, ни гостеприимного стола. Только ветер гулял по пустым глазницам окон, напевая свою вечную песню забвения.

Стало немного грустно, но тут я осознала куда более практическую проблему: место, где я оставила повозку, было пусто. Дядя Ефимий, видимо, не стал дожидаться и уехал, испугавшись ночи и легенд. Я осталась совершенно одна среди безмолвных полей, в нескольких часах ходьбы от спящего города, и без единой монеты в кармане. Холодный ветер трепал волосы, где-то вдалеке завывал то ли одинокий волк, то ли собака. Я плотнее закуталась в плащ, понимая, что вопрос "как добраться до Академии" из теоретического стал весьма и весьма насущным.