Избранная волка

Я сидела в едальне и никак не могла успокоиться, несмотря на то, что пила уже вторую кружку сбитня. Алкогольного! Меня до сих пор колотило от происшедшего: какой-то очередной местячковый богач решил, что меня можно купить. Сколько было их, этих чванливых власть имущих, возжелавших молодой красивой певицы – не счесть. А сколько ещё будет.

Я снова вздрогнула.

Вот поэтому я никогда и не стремилась быть солисткой. В кочевой жизни труппы моей матери Гармы мне больше всего нравился процесс путешествия. Дорога, новые места: леса, поля, реки, озёра. Я обожала охотиться, собирать ягоды, грибы и травы, слушать шелест листьев. Прибывая в города, где мы зарабатывали на жизнь, я предпочитала работать со своими дядюшками, отвечавшими за силовые трюки.

Особенно обожала смотреть на реакцию народа, когда дядя Друзь метал ножи в деревянный щит. Вокруг меня. Финальным штрихом было яблоко на моей голове, которое с сочным хрустом распадалось на куски, пачкая шапочку.

Если бы не Рената…

Эта удивительная девушка, с которой мы познакомились около полутора лет назад, буквально взорвала моё сознание! Она пела всё время, да так задорно, что я тоже втянулась в это пагубное дело. Оказалось, что у меня хороший слух и красивый голос, а когда я сняла свою шапочку, чтобы помыться, она сказала, что прятать такую красоту просто грех. А я её действительно прятала, потому что вьющиеся светло-русые волосы всегда привлекали слишком много мужского внимания.

Сначала я согласилась на роль петуха. Меня она полностью устраивала – забавный костюм, за которым меня никто не узнавал, замечательные песни, смешная роль, а уж сама постановка в целом… Она просто покорила Староград, куда мы приехали, на зимний сезон. На наше представление шли все от мала до велика, от богачей до последних бедняков. Нас даже в княжеские палаты пригласили! И это стало началом конца. Конца моей скрытности.

Нет, я не виню ни Ренату, ни Харальда, у них случилась величайшая в мире любовь, и посол Архельдора, а сейчас уже его повелитель, сразу взял нашу подругу в оборот. Волк, что с него возьмёшь! Вот только вместо Ренаты стало некому петь главную роль принцессы, а я, как назло, знала все слова, все мелодии и порядок действий.

- Петуха легче найти, чем достойную принцессу, - сказала мне тогда мама.

- Но я не хочу привлекать к себе лишнее внимание, - возразила я.

- Мы тебя поярче накрасим, чтобы в обычной одежде никто не узнал, - успокоила тогда мама. – Да и корона будет отвлекать внимание от лица.

И она оказалась права, действительно, в красном платье, с красиво уложенными косами и короной на голове, накрашенная и смелая я была другая. Потом, одетую в простое серое платье и голубой платок, меня никто не узнавал. Но был тот самый момент, когда надо было быстро переодеться и смыть краску. Обычно я успевала и тогда, когда кто-то из богатеев пытался найти ту самую принцессу, попросту не могли этого сделать. Но не всегда была возможность сделать это сразу.

Сегодня, например, стражник караулил меня на выходе из пиршественной залы. Видимо, местный градоправитель сразу дал ему указание задержать «вон ту в красном, которая поёт красиво». Так они обычно меня называли. Разумеется, мама возмутилась, мол, что это честных артистов задерживают, а когда с ней заговорили о чести, которую хочет оказать её дочери местный глава, то попыталась увильнуть. Идти на открытый конфликт ей было ой как не выгодно, но и продавать мою невинность она не собиралась ни за какие блага. И за это я ей очень благодарна.

Проблему решил… волчий вой. Он раздался так неожиданно и оказался таким леденящим, что испугались все.

- Стража! – воскликнул мой потенциальный совратитель. – Убить зверя!

Началась суматоха, давка и толкотня, шум поднялся и вовсе невообразимый. И это сыграло нам на руку – я быстро проскользнула за мамину спину и бочком протиснулась в дверь. Изо всех сил рванула в комнату, которую нам выделили под гримёрку. Скорее смыла краску с лица, сняла платье, мама тут же подала обычное, сегодня тёмно-зелёное, потом невзрачный платок. Всё! Меня теперь не узнать. Даже если я столкнусь лицом к лицу с градоправителем, он пройдёт мимо! А мама, как обычно, ответит, что знать не знает, куда удрала эта несносная девчонка. То есть я.

Обычно на этой ноте мы покидаем город и едем дальше. Если повезёт, и мне не сильно докучают, то задерживаемся на пару дней, но это так, собрать остатки. Ведь, как правило, прежде чем попасть на приём к местному богачу, мы начинаем работать на улице, и к тому времени все нас успевают посмотреть. Смысла оставаться на одном месте, пока тёплая погода, нет. Поэтому мы выдвигаемся, чтобы объехать побольше разных мест, а к зиме вернуться в Староград. Там нас никто не трогает, потому что сильна память о том, что мы водим дружбу с двуликими, да и часть их теперь служат в дружине князя Гирдира.

Вот только смотреть мне на этих вервольфов больно. Не так чтобы сильно, но неприятные воспоминания одолевают, да. Потому что когда случилось наше первое знакомство с оборотнями Севера, я влюбилась в одного из них. Он был высок, красив и очень обаятелен. Его улыбка, а также рыжие волосы покорили меня. Я тоже ему явно понравилась и, несмотря на запреты матери, мы умудрились обменяться с ним парой слов, не говоря уже о взглядах. Да что там говорить, я  была даже готова сбежать к нему на свидание, едва родители лягут спать! Не срослось, и как выяснилось позже, хвала богам, потому что оказалось, что у него была зазноба, за которой он ухаживал в Архельдоре, а после возвращения на остров их и вовсе озарило, что они истинная пара.

Не знаю, как точно у них там происходит, но в какой-то момент они начинают чувствовать ту самую, которая будет их женой и матерью детей, и никуда от этого не деться. В смысле любовь до гроба и прочий романтизм. И если у Харальда с Ренатой всё было честно, то на Торстейна я обиделась. Не так, чтобы до ненависти, но досадно было очень. Получается, что он, уже имея какую-никакую симпатию, всё равно заигрывал со мной! Более того, случись между нами что-либо, это бы не имело для него никакого значения, кроме развлекательного.

Гад! Наглый рыжий гад! И его жену Фрейю мне искренне жаль. Нет, он ни на кого больше не смотрит и буквально носит на руках, но я-то знаю, что он был готов на измену, пока катался по Гардалии с Харальдом. И пусть это неудивительно – все они мужики такие, но противно. И особенно противно то, что я, уже давно успокоившись в плане влюблённости, не могу теперь нормально реагировать на кого-либо. Не считая моих дядей, разумеется, хотя они тоже те ещё потаскуны, но, по крайней мере, никому голову не морочат. То есть честно предупреждают о мимолётности отношений.

Эх, и зачем я только вспомнила о нём сейчас? Да, отвлеклась от этого противного жирного градоправителя, который сегодня пытался заполучить меня в свою постель, но зато снова загрузилась ненужными воспоминаниями. Волк ещё этот… напомнил мне о своих двуликих сородичах.

И как он оказался в центре города ранним вечером? Да ещё и голос подал. Словно отвлекал, словно чуял, что мне нужна помощь. Глупости, конечно, всё это, но совпадение спасительное. Эх, вот бы встретить его и дать ему мяса в благодарность. Ну а что, денег у нас куры не клюют, могу себе позволить. Вот только где я  его найду? И вообще, останется ли он жив после того, как на него объявили облаву.

- Поймали! – в таверну вломился местный пьянчуга. – У меня для вас интереснейшие новости, господа хорошие!

Таверна ещё больше зашумела, даже мне стало любопытно, хотя я и допускала, что это может быть простой трюк по выманиванию выпивки.

- Говори! – крикнул хозяин таверны, стоявший за стойкой.

- Давай, не томи! – поддакивали ему посетители.

- Сейчас, только отдышусь, - мужичок, одетый в видавшую виды рубаху и местами дырявые порты, опёрся руками о колени. – Мне бы горло смочить.

Так я и знала! Сначала у него горло пересохло, потом ноги перестанут держать, сил не будет для нормального рассказа, и только жаркое с мясом его спасёт.

На лице моих дядюшек, сидевших со мной за одним столом, отображались подобные моим мысли. И, тем не менее, ему и налили, и дали поесть, а после он принялся рассказывать, как гоняли волка всем городом, как загнали в угол и самый смелый и ловкий из дружины сумел перерезать ему горло. Аккуратно, чтобы шкуру не попортить.

- Как мне всё это надоело! – я резко поднялась с твёрдым намерением уйти наверх, но меня повело.

Всё-таки две кружки сбитня – это вам не имбирный чай.

- Давай я тебя провожу, - дядя Друзь, самый старший и самый любимый, поднялся вслед за мной. – Потом расскажу, был ли толк в его словах.

Он обнял меня за плечи и повёл в сторону лестницы, ведущей наверх – в комнаты, которые мы сняли. Мне хотелось просто лечь и ни о чём не думать. Заснуть без сновидений, а то порой такое привидится, что подушкой не отмашешься! Например, один из оборотней – обладатель гигантского роста, чёрных волос и кошмарного шрама во всё лицо. С одной стороны, было очень жаль его, с другой – страшно даже рядом стоять. Уж слишком он мощный, словно скала. Ручищи объёмом с мою ногу, ноги – стволы деревьев, а торс… на торсе можно было танцевать и не упасть – настолько он широк.

Так, стоп, о чём я вообще думаю? Нельзя, нельзя вспоминать его перед сном! Особенно выпивши.

Голова шумела, руки с трудом расстёгивали крючки, ноги не хотели вставать, чтобы повесить платье в шкаф и взять из сундука ночную сорочку. Как тяжело! Может, ну её, эту сцену, может уехать к деду в деревню, выйти замуж за Елея? Он давно меня зовёт, каждый раз как туда приезжаю.

- Брр-р! – вздрогнула я.

Ну, уж нет, там скука смертная, не зря же я оттуда сбежала – напросилась к матери в труппу.

Как и следовало ожидать, приснился мне тот самый гигантский оборотень, о котором я столь опрометчиво подумала перед сном. Он надвигался на меня, лицо его было суровым, серьёзным до невозможности. Страх сковал моё тело, я не могла даже пальцем шевельнуть! Да что там, моргнуть и то оказалось не по силам. Он приближался ко мне решительно и неотвратимо, а потом… потом перекинулся в огромного чёрного волка, вскинул голову и завыл. Долго, протяжно, завораживающе.

Я рухнула на колени, дрожь охватила моё тело, а ещё нестерпимый холод. Он словно проник под кожу, вымораживая изнутри всё тепло.

Волк заскулил, улёгся рядом со мной, прислонился своей тёплой шерстью, но мне всё равно было невыносимо холодно! Я принялась щипать себя за руки, силясь проснуться, но меня всё больше затягивал этот жуткий сон. Наконец, когда я уже совсем отчаялась, мне удалось открыть глаза. По-настоящему. И реальность, окружающая меня, совершенно не понравилась. Вокруг давили каменные стены, я оказалась лежащей на тюфяке с прогнившей соломой, от её противного запаха захотелось чихнуть, а в небольшое окошечко светила луна. Сквозь прутья толстой железной решётки.

Бесконечно долгие десять месяцев я ходил за труппой Гармы по пятам. Держался в стороне, старательно скрывая своё присутствие, разве что холодные месяцы в Старограде, где зимовали артисты, я не скрывался полностью, ведь там служат Гирдиру наши воины. И я будто бы с ними, ага. Глупо, но я ничего не могу с собой поделать –  Ольшана манит меня как никакая другая дева, хотя является чистокровным человеком.

Почему? Неужто я настолько плох, что мне в пару годится обычная человечка? Или это просто помутнение разума?

Хотя, обычной Ольшана как раз таки не была. В лесу она чувствовала себя очень органично: чутко улавливала приближение дичи, стреляла без промаха, порой мне казалось, что она слышит лес. Не так, как вервольфы, но куда лучше, нежели обычные люди.

Сама она, несмотря на хрупкость, была достаточно сильной, гибкой и выносливой. Ловко лазала по деревьям, быстро натягивала лук и практически не ошибалась. Разве что пару раз я подстраховал её – загрыз дикого кабана на подходе. Инстинкты, чтоб их.

Причём непонятно, откуда они взялись. Не в том смысле, что я – бесчувственная машина смерти, нет, а то, что я не должен ничего такого ощущать по отношению к простой девушке. Максимум что мы, оборотни, испытываем – это влечение, да и то кратковременное. Как Торстейн, который первым увлёкся ей, но когда мы вернулись в Архельдор, Небесный Волк наградил его истинной парой. Той самой Фрейей, которая и до того ему нравилась, но без каких-либо инстинктов. Теперь же они живут душа в душу, и слава Волку!

Вот только я не понимаю, что происходит со мной. Я увлёкся? Сложно сказать, ведь мои чувства куда глубиннее и сложнее. Любовь? Не знаю, я её никогда не испытывал по отношению к женщинам – они все меня слишком боялись, даже те, кому я платил за ласку. Мать не в счёт – там другое. А поскольку шрамы, уродующие моё лицо и тело, я получил достаточно рано, не успев особо вкусить прелести отношений с противоположным полом, то душевной близости и больших привязанностей не имел. Хотя, возможно, то были попросту не те женщины…

Единственное, что я могу сказать о себе точно – я не в силах оторваться от Ольшаны. Всё моё существование подчинено наблюдению и защите. От дикого зверья, от разбойников, которые не раз собирались напасть на кибитки странствующих артистов, от тех, кто решил, что хочет её слишком сильно, чтобы остановиться перед отказом. И дело не столько в сексуальном влечении, хотя оно, безусловно, есть, а в чём-то гораздо большем.

Сегодня я опять вмешался, причём пришлось поспешить – градоправитель не стал мешкать и приказал доставить Ольшану к нему любыми способами, невзирая на сопротивление. Я завыл. Потому что иных способов отвлечь, не выдавая своего присутствия, я не мог. Да и действовать надо было быстро, не вбегать же мне в дом и не рубить всех подряд боевым топором.

Разумеется, все тут же всполошились, и на меня началась облава. Да, гениальность решения зашкаливала, учитывая тот факт, что я в любой момент могу стать человеком. Голым, страшным, но человеком. Почти голым – лохмотья изодранной от срочного перевоплощения одежды никуда не делись. Завернув в ближайшую подворотню, я быстро отряхнулся, скинул испорченные в хлам сапоги, хорошо, что плащ, в котором теперь по большей степени хожу, не пострадал. Он-то и прикрыл мою наготу и изуродованное лицо.

Запасная одежда лежала в гостинице, куда проще добраться до неё в волчьей шкуре, но рисковать не стоило, да и рано ещё возвращаться, надо проследить за Ольшаной, чтобы она добралась до своей комнаты в целости и сохранности. И придётся это делать босиком, впрочем, мне не привыкать.

Прислушавшись, я обнаружил, что народ уже отвлёкся на какую-то несчастную псину и принялся преследовать её. М-да, и ведь загонят, а потом выдадут за меня и получат награду.

- Быстрей, - я услышал до боли знакомый голос.

Выглянул из подворотни, и что я увидел? Ольшана с одним из своих многочисленных дядей выскользнули из задней двери дома и устремились в сторону едальни, на втором этаже которой они сняли комнаты. Конечно же, я последовал за ними, дабы прикрыть тылы.

Какой-то стражник кинулся было за ними, но я быстро уговорил его прилечь. Ну а что, такая уютная подворотня – сам бы там вздремнул, да недосуг.

Доведя беглецов до места, я вновь растворился во мраке ночи, чтобы продолжить наблюдать. Входить внутрь я давно перестал, потому что моя фигура волей-неволей привлекала к себе внимание, ибо я был выше любого посетителя минимум на голову, а то и на все две. Угораздило же родиться…

Нет, я не жалуюсь, силы во мне немеряно, без ложного хвастовства я – один из лучших воинов Архельдора. И это много значит, потому что любой из нас стоит десяти людских воинов в бою, а то и двадцати. Мой альфа, которому хватило мудрости отпустить меня в это бесконечное и столь мучительное путешествие – около сотни. Ну а я – его бета.

Вот только это никак не помогало мне с женщинами – все они меня до одури боялись. Все мои немногочисленные любовницы предпочитали сбегать, просить покровительства у других, хотя я никогда не обращался с ними жестоко. На вопрос «почему» они отвечали:

- Ты слишком большой, - и отводили глаза.

Но на самом деле, проблема была в шрамах. Ведь волки регенерируют очень быстро, а значит, все у нас имеют идеальный вид. И только от заговорённого оружия нет спасения, оно ранит так, что ничего не спасёт, особенно простого человека. Сила вервольфа способна лишь избавить от смерти, но не увечий. И одно из увечий, с которым особо сложно было мириться – это жуткий шрам в паху, частично задевший даже мошонку. Как я вообще умудрился не стать импотентом после той битвы – тот ещё вопрос. И пусть всё работало исправно, порой даже слишком, но факт оставался фактом – мои шрамы и это позорное увечье здорово смущали и отпугивали дам.

Именно поэтому никаких мыслей о телесной близости с Ольшаной я даже не допускал. Ибо будет слишком больно и мне и ей. Нет уж, вот дождусь, когда она выйдет замуж, тогда меня отпустит это безумное наваждение, и я вернусь обратно в Архельдор.

А пока надо было отвлечься, например, попробовать спасти невинную жертву, которую приняли за меня. Я миновал городскую ратушу, скользнул между Домом Советов и Храмом, прислушался, принюхался и чёрной тенью заскользил в нужную сторону.

Глупая, глупая псина! Зачем она побежала в тот тупик? Неужто не чуяла?

Я успел только к тому моменту, когда ей вспороли горло. Кровь потекла по рукояти, марая ловца, он брезгливо отряхнулся, красуясь перед толпой.

Урод. Моральный урод, ведь от зверя явно не шло никакой агрессии, она убегала. Надо быть полным глупцом, чтобы принять эту старую собаку за матёрого волка. Или хитрецом. Да, всё это явно для того, чтобы выслужиться перед власть имущими  и урвать кусок незаслуженной славы. Тьфу!

Я сплюнул на землю фантомную горечь, развернулся и двинулся в сторону своей гостиницы. Вряд ли Ольшане этой ночью что-либо угрожает, все отвлеклись на охоту за «волком». Пока они донесут тело до палат градоначальника, пока получат награду, потом запьют всё медовухой. Да, мне тоже не помешает выпить, а то так погано на душе, хоть снова вой. Я зол сам на себя. Сколько можно уже таскаться за этими артистами? Давно пора успокоиться и вернуться в родной фьорд.

Надевая штаны и рубашку в снятой комнате, я сам себя укорял, что почти год не видел своего альфу, не знаю, как там подрос его сын. Такой славный пацан, что глаз не отвести! Нет, надо срочно запить это медовухой, благо, идти недалеко – по коридору и вниз по лестнице.

- Полный кувшин! – кивнул я хозяину, едва спустился в едальню.

Несколько человек повернулись в мою сторону, любопытничая. Что ж, хрен им с редькой! Потому что я всегда ношу плащ с капюшоном.

- И редьки на закусь принеси мочёной, - я сел за свободный стол и стал ждать заказ.

Хорошо, что скоро лето, и вся труппа двинется в гости в Архельдор, ведь они дружны с его новой хозяйкой. Надо стиснуть зубы и подождать. А ещё лучше наведаться в дом утех – хоть как-то снять напряжение. Точно, так и сделаю! Прямо сейчас!

Выпив одним глотком весь кувшин, который только-только принесла мне разносчица, я поднялся, едва не задев потолок этой хибары.

- Редьку я потом доем, - крикнул унылому хозяину.

Тот даже не удивился, лишь флегматично пожал плечами.

Двинувшись к выходу, я продолжил размышлять на тему сволочной судьбы, которая никак не желала дать мне нормальную жизнь. Что может быть лучше: живи в радости, люби жену, расти детишек, помогай альфе, убивай врагов. Первых трёх пунктов я лишился после ранения в молодости, когда прикрыл собой Харальда, но последние два у меня имелись! И я с удовольствием их выполнял, пока не появилась эта белокурая малышка. Да по сравнению со мной она сущий ребёнок!

Вот только нет у детей такой фигуры, женской манкости, чарующих интонаций.

До дома утех идти было недалеко – вниз по улице, потом налево. Его ни с чем нельзя перепутать – в его окнах не затухает свет по всей ночи, слышен громкий смех и прочие звуки, сопутствующие получению наслаждения. Играет гудок, чей-то хрипловатый голос выводит похабную песню о чёрном жуке, принявшегося закандыривать[1] одной из девиц, загулявших в лесу.

Я толкнул дверь, зашёл в тёплое нутро натопленного дома,  в нос сразу бросилось обилие запахов. Пришлось даже потереть его – настолько сильно он зачесался, к тому же заслезились глаза. Если бы не давнее напряжение, развернулся бы и вышел, но тяжесть в теле давала о себе знать. Настойчиво, нетерпеливо.

Выбор дамы на вечер оказался до смешного прост – в комнате сидела единственная женщина, которая сегодня мылась и которая не успела принять ни одного клиента. От остальных пахло чужими мужчинами, потом и неимоверным количеством эфирных масел.

- Я беру эту, - указал пальцем на не особо симпатичную, но подходящую по чистоте блудницу.

Относительной чистоте, конечно.

Сидевший недалеко от входа хозяин недовольно нахмурился. Видимо, не понравилось, что я не соизволил поздороваться и прочие пляски.

- Оплата вперёд, - несмотря на недовольство, мужик был профессионалом и личное с рабочим не смешивал.

Я достал нужную сумму и встал перед сегодняшней избранницей. Хотя, это слово слишком высокопарное для неё – девки на час. Да, у неё хорошие волосы пепельно-русого цвета, светло-голубые глаза, даже нос картошкой не особо портит внешность, но ей никогда не сравниться с утончённой красотой Ольшаны. Не говоря уже о том, что при таком образе жизни она очень быстро потеряет товарный вид. Частое питьё медовухи, срамные болезни, которых я от неё пока не чую. На сколько её хватит?

Она поднялась, призывно улыбнулась, развернулась и повела меня наверх в комнату, где обслуживала клиентов. Завлекающе покачивая бёдрами, она плавно ступала по скрипучим половицам, а открыв комнату, и вовсе осмелела – потянулась к капюшону, чтобы увидеть моё лицо.

- Не стоит, - я остановил её руку. – Если не хочешь испугаться.

- А я не из слабонервных, - она настойчиво протянула руку дальше, её губы сжались от волнения, а глаза были полны любопытства.  

Дурочка. Глупая безымянная дурочка. Нет, я не буду спрашивать её имя – ни к чему мне оно, как и это неуместное любопытство. Быстрым движением уворачиваюсь, достаю кусок ткани и завязываю глаза.

- Что ты делаешь? – возмутила она. – Эй, мы так не договаривались?

- Я с тобой ни о чём и не договаривался, - её платье падает на пол, снять его легко – достаточно потянуть за завязку. – Все вопросы мы уже решили с твоим хозяином.

Что-что, а фигура у неё хороша. Полные груди, покатые бёдра, тонкая талия. Она часто дышит, воздух наполняется ароматом страха смешанного с возбуждением.

Вот теперь можно и скинуть с себя надоевший плащ да и прочую одежду, вот только…

Провожу пальцем по губам, они ловят его, посасывают, но вместо удовольствия меня охватывает отвращение. Не столько к ней, сколько к себе. Старый трус! Уродливый старый трус! Выругавшись сквозь зубы, я снимаю с неё повязку, чтобы закономерно увидеть… ужас в чужих глазах.

- Мамочки…, - шепчет женщина, – какой ты…

- Страшный, знаю, - ухмыляюсь, толкаю на кровать и нависаю над ней. – Но тебе придётся потерпеть.

Я сам себе противен. Она-то быстро смирилась, просто сжалась и стала ждать, когда я начну её терзать, а вот я… Я одеваюсь, накидываю обратно капюшон и ухожу.

В задницу! Всё в задницу! Пойду ещё закажу медовухи и съем уже эту редьку, а завтра снова в путь – артисты явно предпочтут после сегодняшнего побыстрее убраться из города.

Хозяин гостиницы встретил моё возвращение тем же флегматичным взглядом.

- Медовухи и редьки? – спросил он.

- И жареную утку, - добавил я, усаживаясь за любимый стол в углу.

Что ж, хоть так скоротать ночь, ведь для сна мне требуется не так и много – трёх-четырёх часов вполне достаточно. С учётом алкоголя – пяти. Вот только оказалось, что я сильно просчитался. К тому времени, как я встал, успело произойти то, о чём я и помыслить не мог: Ольшана пропала. Причём из собственной постели, со второго этажа, где рядом с ней находилась уйма человек, включая всех её крепких дядей, спавших в соседних комнатах. И ничего не услышавших.

Проклятие! И следы успели изрядно попортить своей бестолковой суматохой. Особенно Гарма расстаралась, носясь из комнаты под окна и причитая изо всех сил. Дура! Большая крикливая дура! И как она умудрилась родить такую утончённую тихую дочь? Которую надо было стеречь как зеницу ока, хотя и я хорош – сбежал как последний щенок, всю ночь всякой фигнёй занимался.

Смысла скрывать своё присутствие уже не было, так что я открыто зашёл в комнату, принюхался.

- Эй, ты кто? – воинственно спросила Гарма.

Я откинул капюшон и все вопросы сразу отпали.

- Кьярваль? – её изумлению не было предела. – Что ты тут делаешь?

- Кто же ещё, - проворчал я в бороду. – Оставил вас на ночь без присмотра и всё, потеряли деву.

Принюхался. Сквозь многочисленные следы еле пробивался тонкий аромат Ольшаны. С ним тесно переплетался чужой запах – резкий, мужской, с отзвуками срамной болезни. Похоже, тот, кто её похитил, частый гость вчерашнего заведения. Дрожь пробежала по моей спине, малоприятная.

Кто-то касался моей девочки! Стоп, она не твоя. И не может быть, потому что… Да много этих потому что, и не перечесть!

Прогоняя ненужные мысли, я обошёл комнату, сморщился от резкого запаха снотворной настойки, которую явно использовал похититель, чтобы Ольшана не проснулась. Присел на корточки, чтобы очистить нос от противного запаха, снова принюхался. Всё понятно, её унесли, не дав ни единого шанса на сопротивление. Что ж, они не знали, что у девушки есть я. Пусть урод, занимающийся слежкой за ней издалека, но это их не спасёт от верной смерти. Потому что никакой мерзавец не имеет права трогать её без согласия! Моего.  

- Убью, паскуду, - рыкнул я, поднялся и двинулся к выходу, следуя по его запаху.

Ольшанин затерялся после того, как я вышел из крепкого деревянного здания едальни, что неудивительно – он явно нёс её на руках, а в коридорах она успела наследить до вчерашнего происшествия.

Р-р, как представлю его грязные руки на её теле, так сразу хочу всех порвать!

Итак, фольклорная аутентичная песня, собранная и исполненная ансамблем "Воля" из города Первоуральска Свердловской области. В фольклорном мире очень известная. Свадебная.

Пошли девки в лес гулять жука чёрного искать

Ай любо, любо, любо Жука чёрного искать - 2 раза -

поется после каждой строки, повторяя вторую часть фразы.

Недалёко отошли - жука чёрного нашли.

Жук с руками, жук с ногами, жук с курчавой головой,

Жук с курчавой головой - настоящий милый мой,

Настоящий милый мой, принесла его домой.

Принесла его домой к отцу с матерью родной

К отцу с матерью рожной, чаю с сахаром на стол,

А он чай-то не пьёт, сахар в руки не берёт,

Сахар в руки не берёт, все на коечку зовёт.

Все на коечку зовёт, поперёк её кладёт.

Поперёк её кладёт, а сам песенки поёт.

Жучок ползает по мне, ищет дырочку во мне,

Жучок дырочку нашёл, закандыривать пошёл...