Избранная злодея, или переиграть судьбу

— Каково это — стоять на коленях, принцесса? — со злорадной ухмылкой выдает мне новенькая служанка, которая совсем недавно клялась в верности мне и моему отцу.

Асла задирает нос и сверкает черными бусинами глаз посреди руин некогда прекрасного тронного зала. Белые стены разошлись огромными трещинами, в которые залетает ледяной воздух, кружа у яркого пламени огненных чаш, мушки снега.

Я, наследная принцесса, сижу в одной лишь тонкой ночной сорочке на мраморном полу. Он настолько ледяной, что холод пробирает до костей, а стыд поражения и страх разрывают сердце. Но отец всегда говорил, что достоинство не снаружи, а внутри. И потому ни гнева, ни жалящего душу страха стараюсь не показывать врагу, но дается это непросто.

— Ты просчиталась, — мой голос не дрожит, но сердце сжимается. — Но еще не поздно одуматься, и тогда я тебя пощажу.

— Да что вы, Ваше Высочество! — Скалится Асла. Порыв холодного ветра влетает в разбитые окна, колыша тяжелые бархатные бордовые шторы и растрепанные черные волосы предательницы, придавая ее образу еще больше жути. — И кому же вы намерены приказывать, если власти у вас больше нет?

— Ошибаешься. вот-вот вернется во дворец Эрдар, — едва произношу имя, как тепло разливается в душе, контрастом играя с лютым холодом, объявшим тело.

Эрдар — самый выдающийся из генералов и мой муж. Ему нет равных, но Асла вовсе не пугается, хотя и знает, что я права. Она хохочет, как ненормальная, а я пытаюсь нащупать продрогшими пальцами любой острый предмет, чтобы разрезать веревки , которыми связаны руки за спиной.

— Вернется? Неужели ты до сих пор не поняла, принцесса, что весь этот переворот – дело рук твоего новоиспеченного мужа? — выдает Асла с садистским наслаждением, и в мое сердце входят ржавые иглы.

Они пронзают насквозь, причиняя такую боль, что не могу сделать вдох. Не моргаю, глядя на девицу, но тут же выкидываю глупости из головы.

Она врет. Эрдар бы никогда…

— Не верите, Ваше Высочество? — задирает голову чудовище, а я, не дыша, смотрю в ее глаза и люто ненавижу.

Ненавижу, потому что в ее взгляде есть та уверенность, которой нет у меня. Будто правда на ее стороне.

— Тогда скажите мне, принцесса, у кого еще хватило бы власти за несколько часов свергнуть короля? — выдает Асла, отбирая последнюю надежду.

И карг меня возьми, она права! Только генерал северных пределов смог бы такое осуществить. Потому отец и остерегался его с самого начала. Но Эрдар... Он — мой истинный. А истинный никогда не сможет причинить своей истинной вреда! Таков порядок вещей в нашем мире.

— Жалкий блеф. Ему это не нужно, Асла!

— Единственное, что ему больше не нужно – это ты, принцесса! Свою жалкую роль фальшивой истинной ты уже отыграла. Поэтому жду не дождусь посмотреть, как ты примешь смерть от рук собственного возлюбленного. Ты ведь не думаешь, что он оставит наследницу Адвира в живых? — скалится Асла, ожидая, что я сейчас взвою от боли, и я хочу…

Я неистово хочу кричать так, чтобы голос сорвался, ведь каждое ее слово шипом входит в сердце. “Фальшивая истинная”? Не может быть! Неправда!

Но в глазах этой девицы такая уверенность, что моя собственная вера тает, как туман поутру. Сердце сжимают тиски, сложно дышать, но голову я все равно держу поднятой.

— Наверное, тяжело было играть хорошего человека? Зато теперь твоя гнилая натура проявилась, — говорю ей спокойно, надменно, потому что знаю, что именно это заденет Аслу сильнее всего. — Но ни твоя жестокость, ни угрозы не сделаю тебя его королевой. Ты, как была никчемной и подлой, такой и осталась, хоть пять корон нацепи.

— Ах ты дрянь! — злится Асла и цепляет меня за подбородок своими грязными пальцами, вынуждая смотреть ей в лицо, как рабыню на хозяйку.

Ее глаза вспыхивают яростью, а в пальцах левой руки играет сиреневыми искрами смертоносное плетение. Магия во дворце?

Еще вчера я сказала бы, что это невозможно, но сейчас печати сорваны. Сорванным вместе с масками тех, кто притворялся.

Неужели лицо этой предательницы будет последним, что я увижу в своей жизни. Нет, только не от нее руки! Мне нужна секунда, всего секунда, чтобы распилить осколком стекла последнюю нить пут, стягивающих мои руки. а затем… “Бабах!” — раздается так громко, что вздрагиваю не только я, но и та, кто меня связал. А следом раздается чуть ли не звериный рык.

— Какого кагра здесь происходит?!

Этот голос я узнаю из тысячи других голосов. Низкий, хриплый, забирающийся прямо под кожу и будто сплетаются с моей собственной кровью. Рвущийся прямо к сердцу, которое сейчас безбожно скулит.

Оборачиваюсь так быстро, что едва не падаю, а осколок стекла, которым я пыталась разрезать путы, впивается в пальцы. Но боль от ран — ничто, по сравнению с той болью, что разрывает сердце, когда я встречаю взглядом Его…

Высокий, широкоплечий. Истинный бог войны, как говорят наши портнихи, сражаясь за право снять с него мерки. В столице только и разговоров о генерале. Мужчины судачат о подвигах, а женщины о неземной красоте, и с этим не поспорить.

Густые волосы цвета вороньего крыла, благородные черты лица, словно высеченного из мрамора. Высокие скулы, идеальный нос, четко очерченный узор губ.

Но что там внешность, когда один его взгляд, суровый и беспощадный, способен воспламенить все вокруг за долю секунды и заставить забыть, кто ты есть?

Неприступный для всех и только на меня глядящий совсем иначе.

Вот каков мой муж — самый гениальный генерал нашего королевства Эрдар Раг-Арн. Но сейчас он не спешит ко мне, не спасает, не наказывает врагов. Он стоит на месте, глядя на связанную меня с такой лютой ненавистью, что каждый сантиметр кожи покрывается корочкой льда.

И стоит ему лишь немного сместить взгляд на Аслу, как та судорожно начинает вещать:

— Она пыталась бежать, а я поймала! Пришлось связать, чтобы никуда не делась!

Голос дрожит, от ее смелости не осталось и следа. Говорю же, жалкая. Но, увы, видимо, не только она…

Небесно-голубые глаза мужа вспыхивают ярче в полумраке, зрачки пульсируют, и Асла каменеет на месте, будто кто-то приставил нож к ее горлу.

— Я ошиблась, мой повелитель? — тут же спрашивает она, а меня корежит от этого обращения.

“Мой повелитель”? Уже даже так?

Кидаю на мужа такой взгляд, каким и убить можно, но там, на дне самой души все еще надеюсь… Надеюсь, что это какая-то ошибка. Что я все не так поняла.

Что он решил подыграть, чтобы победить не силой, а смекалкой, как часто одолевал врага. Но нет… Я, видимо, такая же, как Асла, — жалкая, раз все еще хочу верить…

— Вон. — сдавленным рыком вытекает приказ из уст генерала.

Лицо его остается неизменно холодным, взгляд сердитым. Асла, подхватывает дрожащими пальцами сиреневую юбку и подчиняется беспрекословно, точно… королю.

Я не слышу шагов девицы, раздающихся эхом в разрушенных стенах тронного зала. Не слышу шагов приближающегося ко мне мужчины, которому когда-то отдала свое сердце и всю себя целиком. Которому верила, которого любила самозабвенно, а ведь отец предупреждал…

Слезы предательски заполняют глаза, и честно сказать, я сейчас не хочу смотреть на него. Я хочу исчезнуть, забыться, проснуться от этого ужасного сна.

Только все это мне, к сожалению, не снится. И холод, пронизывающий мою плоть сквозь тонкую ткань шелковой ночной сорочки, тому прямое подтверждение.

— Дрожишь, — раздается голос над головой, а на плечи опускается тяжелая ткань черного камзола.

Она все еще хранит тепло и запах, который не спутать ни с чем, — древесина и жасмин. Кидаю на Эрдара взгляд, в надежде, что мне показалось. Что ненависти и презрения не было в его глазах, и тут же начинаю задыхаться.

Он смотрит на меня как на врага, а я с ужасом считаю капли крови, засохшие на выточенном из камня лице. Эта же кровь залила ворот белой рубашки. Она же стекает с его пальцев, падая с глухим “хлюп” на грязный мраморный пол…

— Это… неправда, — говорю скорее себе, чем ему, ибо кажется, что если сейчас мне скажут обратное, то земля под ногами разверзнется.

— Что именно неправда, принцесса? — звучит его голос, родной. Но сам Эрдар будто бы чужой.

— Пере… — хочу сказать я, но голос срывается. — Переворот. Это не ты...

Я не такая сильная, какой хотела себя считать. Горло будто костлявой лапой сжимают, даже вдохнуть не получается нормально, когда в его глазах… В тех самых, что еще вчера смотрели на меня так, будто я его единственная во всем мире радость, теперь лишь лед и ненависть.

— Каково это — быть преданным, принцесса? — отвечает мне таким ровным голосом, будто все в порядке, будто все идет так, как надо, будто…

— Не верю! — срывается с моих губ.

Слезы подкатывают к глазам, но я делаю глубокий вздох. “Боги, молю. Пусть он больше со мной так не говорит. Позвольте очнуться от этого сна!” — шепчу про себя.

— Не верю, что ты мог так меня обмануть! Не верю, что мог предать отца и брата. Да и зачем?! Зачем, бездна меня возьми, тебе нужен этот переворот, когда трон и так бы перешел к тебе? — выпаливаю почти сковзь слезы.

Эрдар не торопится отвечать, смотрит слишком пристально, и сердце покрывается корочкой льда, — мне больше не нужно его признание, чтобы понять, что из нас двоих лишь я идиотка, которая все еще пытается верить в ложь.

Он… Это был он.

— Где… мой отец? Где Льен? Если ты хоть пальцем их тронул…

— Адвира больше нет, — звучат громче грома его тихие равнодушные слова, и земля уходит из под ног.

Он… Не пощадил… Моего отца…

— Предатель! — выпаливаю я, сжимаю проклятый осколок в пальцах, игнорируя боль, лишь бы наконец прорвать последнюю нить.

Веревка слабеет, и я, что есть вскакиваю на ноги и замахиваюсь на генерала. Хочу ли убить? Не знаю. Но точно хочу, чтобы он страдал не меньше чем я. Не меньше, чем те, кто пал сегодня от его рук в нашем дворце!

Эрдар перехватывает мою руку за запястье слишком быстро. Прижимает меня к колонне так, что спина раздается болью. Но сердцу куда больнее. Ведь предатель, прижимает меня своим телом. Его лицо, окропленное кровь, так близко, что горячее дыхание опаляет мои онемевшие губы.

Его зрачки пульсируют, на скулах появляется что-то темное, блестящее… Чешуя. А взгляд будто становится безумным.

— Ненавижу! — шиплю сквозь сцепленные зубы.

— Сочту это за комплимент. Все лучше, чем безразличие, не так ли, принцесса? — говорит с таким наслаждением, будто играет со мной. Кажется, я сейчас задохнусь. Умру прямо без единой царапины, от агонии, что пылает внутри.

Все те взгляды, все прикосновения, слова… все это всегда было ложью! Я не знала его совсем! Я позволила ему себя обмануть! Подставила отца!

Рыпаюсь, желая если не убить, то хотя бы воткнуть в толстую кожу этого бесчувственного гада свой осколок.

— Так хочешь меня убить? — усмехается, но горько, чуточку безумно. — А сможешь, Арви?

Отступает на шаг, отпуская мою руку, и смотрит так будто уверен, что я не решусь. А если и решусь, не смогу его даже поцарапать. И он прав. Кто я, девочка из королевских покоев, и кто этот могучий воин передо мной!

— Тебя вряд ли… — вынуждена признать я. — Но встретимся на суде богов! — прощаюсь и подношу осколок к собственной шее, надеясь, что Асла все же лгала.

Иначе почему я все еще жива, если не истинная?! А если истинная, то он отправится к праотцам следом за мной и всеми, кого погубил!

— Не смей!!

Осколок вылетает из пальцев, быстрее, чем успеваю сообразить. Яркий алый свет бьет в глаза, жилы скручивает, и все, что я вижу в этот миг, это полные страха и ненависти глаза мужа, и его руку у моей груди.

В ушах все сильней шумит кровь. Силы покидают с каждой секундой, из горла вырывается отчаянный крик, а затем темнота. Тишина.

Секунда, вторая, третья, и звуки постепенно возвращаются. Слышу свое прерывистое дыхание, улавливаю проклятый запах кедра и жасмина. Запах предателя. Ощущаю на себе его руки. Они опаляют жаром в области плеч и груди.

Зрение мутное, но я успеваю заметить, как Эрдар убирает от моей груди какой-то красный кристалл. Артефакт? Магия? Что он сделал со мной? Не понимаю, в голове будто каша…

— Ты мне не истинная, не глупи, Арви, — рычит он мне, да так, будто прибить готов на месте. — Но с этих пор твоя жизнь принадлежит мне. А на мое никто не будет покушаться.

Отдает свой последний приказ узурпатор.

— Ваше Величество! Ваше Величество! – раздаются бодрые голоса.

Я едва нахожу силы, чтобы кинуть взгляд к входу. Золотые двери едва ли держатся на петлях. Четверо стражей в красной форме, топчут сапогами белый мрамор пол. Несут на плечах тело несчастного пойманного слуги. Его некогда светлая льняная рубаха перепачкана кровью. Темные волосы сплелись в сосульки.

— Мы его поймали! — выдают стражники.

Бьют несчастного под колено, и тот падает на пол, но ни единого стона не издает. Дышит очень тяжело, надрывно, встряхивает головой, а затем поднимает взгляд…

— Льен! — слетает с моих губ родное имя, и все вокруг застывает.

Это не слуга! Это мой брат! Названный брат, который мне как родной!

Тут же рыпаюсь, не отдавая себе отчет, и едва не падаю. Тело после того, что сделал со мной мой генерал, едва ли подчиняется. Эрдар пытается вернуть меня к колонне, но отбившись от его грязных лап, я падаю к ее изножью сама. В груди еще жжет, ноги не слушаются, а взгляд намертво прикован к лицу Льена, к ране над правой бровью, к разбитым, кровоточащим губам…

— Птичка испугалась? — хрипит брат, еще и умудряется мне улыбнуться.

Выходит криво и… больно. Но лицо брата закрывает силуэт черных, покрывшихся кровью и пылью, сапог генерала.

— Докладывайте.

— Слушаемся, Ваше Величество! — склоняют голову стражники перед тем, кого нужно называть преступником, а не Величеством.

Да и они хороши! Ещё вчера служили моему отцу, а сегодня в их бесстыжих глазах нет ни капли стыда или раскаяния, — они рады выслужиться перед Эрдаром. Горды собой.

— Он хотел бежать, замаскировавшись в прислуги! Мы поймали его у покоев принцессы! — отчитываются стражи.

Только вот говорят они бред. Они поймали брата не там, откуда легко сбежать. У моих комнат тупик, и Эрдар прекрасно это знает, потому и смотрит на Льена так, будто хочет испепелить.

Брат лишь усмехается, выплевывая кровь на покрытый пылью и обвалившейся штукатуркой мраморный пол.

— Ты не пострадала, птичка? — говорит он мне с улыбкой точно так же, как в детстве.

В какие только передряги мы не попадали. Я тряслась от ужаса в ожидании нагоняя от отца, а он вечно со своим “все в порядке, птичка”. Вот и сейчас мы оба стоим на пороге смерти. На глазах напрашиваются слезы, но вдвоём… не так страшно. Потому в ответ улыбаюсь и я.

Эрдар свирепеет.

— Увидите его! — рычит так, что стены, точнее то, что от них осталось, идут дрожью.

— Есть! — подпрыгивают стражи, а Льен кидает в меня такой взгляд, будто бы прощается.

— Пригнись, птичка, — шепчет мне губами.

А в его руках, резко освободившихся от пут, мерцает желтоватый камень, из которого тут же вырывается молния и летит в генерала. Эрдар молниеносно отбивает атаку. Наматывает на пальцах другое смертельно опасное! Черные искры!

— Нет! — в ужасе выкрикиваю я, и не успев дать отчет собственным действиям, цепляюсь в его руку, чтобы остановить.

Вспышка впивается в тело тысячей острых осколков стекла.

— Арви!

Не могу дышать… Больно!

— Арви!!

Темнота… Густая, холодная темнота…

Голоса исчезают. Боль притупляется, а затем и вовсе отступает. Я будто тону в мягком облаке, забывая обо всем. О злости, об обиде, о страхе.

Здесь нет ничего, кроме тишины и пустоты. Но это длится недолго.

Слышу суетливый топот женских башмаков, с очень узнаваемой поступью, какие-то невнятные причитания и вздохи. Ощущаю запах старой бумаги и чернил, а затем и яркий свет пробивается в глаза сквозь веки, подсвечивая тонкие венки.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество! Нельзя же так! — женский голос звучит все четче.

И он так напоминает голос моей прелестной Иви.

— Если вы сейчас же проснетесь, Его Величество будут в гневе! — звучит снова, и сомнений почти не остается.

Тут же распахиваю глаза и упираюсь взглядом в темные деревянные шкафы с кучей самых разных, не тронутых ни сражением, ни пламенем книг. Еще секунду и обзор загораживает собой рыжеволосая круглолицая дама в белоснежном чепчике.

Иви! В самом деле, она!

Но как это возможно?

Принцесса Арви, которой предстоит перехитрить судьбу, разрушить планы генерала и спасти всех, кто ей дорог во что бы то ни стало (даже самыми неординарными способами!)

Генерал Эрдар Раг-Арн, чье сердце черно, как ночь, а мотивы пока неизвестны

— Генерал Раг-Арн! Вот вы где! — раздается спасительный голос.

Готова поклясться, что этот мягкий баритон принадлежит Льену! Чудом заставляю себя не шелохнуться, когда так хочется взглянуть на брата и убедиться, что он жив и здоров. Но нельзя.

Потому прислушиваюсь к глухим шагам.

— Вы искали меня? — бесцветно звучит вопрос генерала.

И хоть я и не вижу его лица, но прекрасно знаю, как сейчас прищуриваются голубые, с опасными искорками глаза, будто бы спрашивая: “И какого же кагра вам от меня понадобилось?”

— Я хочу кое-что обсудить с вами до официального приема. Позволите? — в привычной вежливой манере спрашивает брат.

— Что ж, пойдемте, — с явной неохотой принимает предложение генерал, но первым почему-то не выходит.

Ждет, когда остальные покинут библиотеку. А сам, едва шагнув к порогу, останавливается и вновь оглядывается, будто чувствуя, что я здесь.

— Ваша Светлость, генерал!

— Иду.

Темные двери за его спиной, наконец, закрываются, и только сейчас я понимаю, что почти не дышала все это время. Жадно глотаю воздух, по телу бродят отголоски напряжения, но я беру себя в руки и на подогнутых ногах выбираюсь из-за стеллажей.

— Ваше Высочество, как вы? — кидается ко мне Иви, побросав книги, которые выбирала, изображая исполнение поручения.

— В порядке, не переживай. Прости, что напугала, — говорю я желая как можно скорее покинуть эту злосчастную библиотеку.

Боги, а ведь еще совсем недавно воспоминания о первой встрече теплом отзывалась в сердце, сейчас же я предпочту выжечь тот момент из собственной памяти. Потому что кроме ненависти, я все еще испытываю боль…

Иви безропотно кивает, выглядывает за дверь, чтобы убедиться, что врага рядом нет. Когда выходим в коридор, не могу не скользнуть взглядом по лепнине на колоннах и темно-зеленым гардинам на стрельчатых окнах. Даже не вериться: тут все так же, как было до восстания Раг-Арна — целое, не затопленное кровью.

Хочется любоваться и радоваться, но на это совершенно нет времени. До приема остается меньше часа. Выдыхаю, лишь когда вхожу в свои комнаты. Страх медленно отступает, и ему на смену приходит легкая эйфория, но радоваться рано. Да, я избежала первой встречи с Эрдаром, но настоящая битва еще не началась.

В прошлый раз после инцидента в библиотеке мы с генералом встретились уже в тронном зале на приеме, и я имела неосторожность нагрубить. Сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, задело то, как весь двор воспевал заслуги самого выдающегося из генералов нашего королевства.

Да, его путь к славе никого не оставит равнодушным. Сирота без рода и чина, обычный солдат, умом и силой попавший в отряд Летучих, которым было поручено отыскать в северных лесах группировку отступников, затеявших очередной набег на мирные города.

Помню, как отец переживал, когда пришло известие о том, что связь с Летучими пропала. А они были одним из лучших отрядов в войсках. И вот известие — полная победа. Единственный выживший, принесший в своих окровавленных руках тотем отступников — некий Эрдар Раг-Арн.

Тогда его имя впервые зазвучало в народе. Во дворце, конечно, никто не поверил на слово, но проверка подтвердила каждое слово Раг-Арна. Пепелища после пожара, земля пропитанная кровью, и захороненные тела наших воинов. Я видела все это в отчетах отца, и кровь стыла в жилах.

За заслуги неизвестного никому прежде героя приставили к награде и тут же перекинули к границе с волками, которую враг мог вот-вот прорвать. Мы уже и не надеялись на победу, как тут по всей столице разносится очередной слух еще быстрее, чем посыльный приносит во дворец отчет.

Все говорят о том, как самый молодой из генералов обманом победил врага, при этом почти не пролив ни капли крови наших воинов. О нем складывают легенды, и вот отец велит немедленно представить дважды героя к награде, во дворец.

И люди в тронном зале воспевают, смотрят на Раг-Арна такими глазами, будто он бог войны, сошедший с небес. А этот бог решает напрочь меня игнорировать, хотя немногим ранее в библиотеке сиотрел так, будто к нему в руки угодила не я, а настоящая звезда, успавшая с неба. И вот тебе — холод, будто меня и нет в тронном зале.

— Много ума не нужно, чтобы кидаться боевыми плетениями в безоружных противников, — сердито шепчу на ухо Иви, но в зале, как назло, в этот момент все стихают, и мои слова доходят до каждого.

Встречаюсь с темным взглядом с генералом. Он щурится, а у меня по телу мурашки идут. Хотела получить его внимание, не отрицаю, но не так.

— Арви, что такое ты говоришь? — прерывает наш с генералом "разговор" взглядами голос отца. — Ты, наверное, имела в виду что-то другое, но неверно выбрала слова.

Впервые вижу, чтобы отец пусть и мягко, но правил меня на людях. Из этого делаю вывод, что Эрдар Раг-Арн персона для короля значимая и нужная.

— Не страшно. Юным барышням свойственно воспринимать военные события близко к сердцу, — выдает генерал, не отводя от меня пристального взгляда, а в уголках его губ появляется таинственная улыбка, от которой невозможно, оторвать взгляд.

— Уверяю вас, принцесса, если бы вы знали, что представляют собой отступники, то были бы иного мнения.

Как же складно он говорит. Дворцовые дамы и мужи охотно кивают, а отец, как всегда, злится, потому что когда речь заходит о предателях, долго сохранять спокойствие он не может.

Ужин прошел как на иголках, я ощутила укол стыда за то, что приревновав, нелестно отозвалась о генерале. Считала себя виноватой, а его благородным и справедливым.

Да уж, Арви, как легко тебя одурачил хищник с хитрым планом и руками по локоть в крови! Но в этот раз у него не должно получится. Я избежала встречи в библиотеке, а теперь нужно избежать прием.

Но как, карг меня возьми? Если сымитирую болезнь, лекари раскусят в два счета с помощью королевских артефактов. Не ногу же, в самом деле себе, подворачивать? Спрячусь, — сделаю только хуже.

Я попала в то время, когда не на самом хорошем счету у отца. Он считал что в свои семнадцать я должна быть в разы умнее, а во мне все еще горели гормоны. Они бунтуют и сейчас на равных с паникой, ведь времени до приема осталось слишком мало.

— Иви! Найди мне алую альерскую краску!

— Что вы задумали, моя госпожа? — волнуется служанка, видя, что я практически на взводе, но краску и кисти беспрекословно вынимает из стола.

А затем спешит наполнить хрустальный стакан водой.

— Для начала я должна во что бы то ни стало пропустить сегодняшний прием.

— Но как же? Согласно правилам дворца…

— Знаю. По прихоти мне не позволят отсутствовать на официальном мероприятии, а вот по болезни, — говорю я, тут же макаю острый кончик длинной темной кисти в красную баночку.

Ставлю себе маленькую точку на руке. Одну, вторую. Получается очень похоже на...

— Боги! Это же в точности новая хворь! — пугается Иви.

— Именно так, — киваю я, продолжая нехитрое дело, молю всех богов, чтобы в этот раз меня пронесло, а может даже эта глупость поможет не только мне, но и подданным.

В том прошлом, которое я прожила, никто вовремя не обратил внимания на новую хворь. Министров больше заботили лоси короля, потому болезнь почти достигла эпидемии.

Даже если меня поймают, это не будет полной катастрофой. Я хотя бы смогу привлечь внимание к болезни. Главное, чтобы поймали не сразу. Альерская краска очень редкая и лучше других впитывается в кожу, а если её присыпать жгучим порошком из табра, то и не смыть.

Однако сначала нужно отправить Иви за жгучим порошком, не то лекари раскроют обман раньше времени, и тогда отец…

Нет. Не хочу вспоминать его в гневе. Надо поспешить.

— Иви, — зову служанку, как дверь в комнату без стука распахивается.

— Арви, — раздается голос короля.

Не знаю, кто из нас с Иви вскакивает быстрее. Но если рыженькая спешит исполнить должный поклон, то я тут же подаюсь вперед, закрывая собой стол, на котором осталась открытая баночка краски.

Отец успел заметить?

Судя по его ошарашенному взгляду, остановившемся на моем лбу, — не успел. Серо-голубые глаза отца щурятся, когда взгляд опускается к моим разукрашенным рукам, и только он делает шаг, заставляя длинные полы золотых одеяний шелохнуться, как я выпаливаю:

— Папа, не подходите!

Хватаю со стола белоснежный платок и, прикрыв им рот, громко кашляю.

Удивленные глаза отца распахиваются еще шире.

Как он вообще тут оказался? Не помню, чтобы заходил ко мне перед приемом. Хотя тогда столько всего происходило, что обыденные вещи могли затереться на фоне больших перемен. И сейчас это очень осложняет дело.

— Арви, что происходит? — Хмурится отец, и я понимаю, что уже залезла в игру, которую не отмотаешь назад.

— Оставайтесь там, прошу, не то тоже заразитесь! Королю ни в коем случае нельзя болеть! — предупреждаю я, когда отец вновь прорывается ко мне подойти.

К счастью, на этот раз он останавливается. Зато осматривает меня с ног до головы, заостряя внимание на красных точках на руках и единственной кляксе на лбу. Надеюсь, я сделала все аккуратно, и отец с такого расстояния не поймет, что это подделка.

— Ты заболела? — В его голосе слышится тревога, и мне становится до жути стыдно за этот обман.

Но отец не из тех, кто поверит на слово, тем более мне, если сказать что-то в духе: “Я видела будущее, генерал Раг-Арн нас всех убьет, а новая хворь погубит тысячи жизней”. Он скорее вызовет мне лекарей по душевной части…

И отчасти я в таком отношении виновата сама. Мне стоило меньше дурачится, и проявлять больше серьезности, чтобы повысить свой авторитет в глазах отца, но я… Чего уже теперь об этом?

Сейчас все равно ничего не остается, кроме как продолжить жалкое представление, когда так сильно хочется кинуться в объятия к отцу.

— Видимо, подхватила заразу, когда была с процессией в столице, — выдавливаю из себя, чувствуя укол стыда за каждое лживое слово.

Вижу, как отец порывается ко мне подойти, но быть королем – это в первую очередь, ответственность. Даже когда хочется просто быть отцом для своей дочери, ты должен думать о народе, и потому не позволять себе слабость. А заболеть — равно что стать слабым.

Отец сам меня этому научил, и потому сейчас, несмотря на боль в его постаревших глазах, не ступает дальше порога. А я, несмотря на то, как сильно хочу его обнять, будто тысячу лет не видела, вынуждена вести свою партию до конца.

Смотрю на родные черты его лица, на морщинки вокруг серо-голубых глаз, на поседевшие на висках волосы, и что есть силы контролирую лицо, чтобы не выдать слез. Но отец, видимо, воспринимает блеск в моих глазах за признаки болезни.

— Ни о чем не беспокойся, Арви. Мы немедленно тебя вылечим! — нахмурив брови, решительно говорит он, затем переводит взгляд на Иви. — Не смей покидать комнату и служи Её Высочеству не жалея себя до прихода лекаря Пэра!

На этом мой дорогой отец, минутной встречи с которым мне катастрофически мало, покидает порог комнаты, плотно закрывая за своей спиною дверь.

— Боги! Как же нам с вами повезло, моя госпожа! — выдыхает Иви, держась за голову.

Ее пошатывает от пережитого волнения.

— Нет, Иви, нам совсем не повезло, — вынуждена признать я.

— Почему же? Ваш отец, наш великий король, не раскрыл вашу шалость.

— Не раскрыл сейчас. Но лекарь раскроет, потому что за порошком тебе теперь из комнаты не выйти. А в таком случае, краску с кожи водой смыть можно, — поясняю Иви, и, пожалуй, впервые жалею о том, что полгода назад разогнала слуг, которые согласно вековым традициям должны стоять снаружи у дверей, когда я в комнате, на случай, если что что-то понадобится.

Тогда мне казалось нецелесообразным то, что восемь человек стоят, как статуи, в ожидании поручения сутками, когда могли бы заниматься чем-то другим, или отдохнуть лишний часок, ведь работу во дворце не назвать легкой.

К тому же мы с Иви так сладили, что она сама отлично выполняла все мелкие поручения, а если требовалось что-то сверх ее возможностей, то рыженькая звала других.

Увы, сейчас позвать не получится, так как выходить ни Иви ни мне нельзя. Я, конечно, могла бы нарушить запрет и все же попросить Иви ускользнуть, но в таком случае подставлю служанку. А ее отец жалеть не станет.

— Что же вы будете делать, моя госпожа? — суетится Иви, понимая положение дел.

— Насчет краски не беспокойся. Я придумаю, что сказать лекарю, когда он обнаружит обман. Но теперь мне нужна другая причина, чтобы пропустить приём. И скорее всего, мне скоро понадобится сам королевский маг.

— Зачем? — едва слышно шепчет Иви, потому что у нее даже от упоминания Гардура мурашки идут по коже.

— На случай, если встреча все-таки случится, — шепчу себе под нос, потому что в любом плане есть место для случайностей. — Ты когда-нибудь слышала про поддельные метки истинности, Иви?

— Боги вас береги, что вы такое говорите, Ваше Высочество? Разве это возможно?

— Оказывается, в этом мире все возможно. Даже вернуться в прошлое, — тяну я, пока обдумываю одну идею за другой.

— Что? — не понимает Иви, но глядя на её перепуганный вид, решаю отложить откровения на следующий раз.

— Еще мне нужно увидеться с Льеном.

— В какой очередности? Сначала королевский маг или ваш названый брат, моя госпожа?

— Сначала лекарь, — говорю я, с опаской глядя на дверь.

Что-то господин Пэр не торопится, а вот мне уже не в шутку, а в заправку становится не по себе. Это от нервов? От стыда, за то, что обманула отца. Нужно было лучше все продумать. Не стоило было поддаваться панике и спешить. Неужели жизнь ничему меня не учит?

— Вам плохо? Воды?

— Отдохни, Иви, просто отдохни, — говорю девушке, а сама выхожу на балкон и вдыхаю воздух, пропитанный ароматом бархатистых роз.

Становится чуточку лучше. Хочется забыться на секунду, но мысли в голове не дают покоя, потому что я прекрасно понимаю, что не ровня Эрдару. Я не ровня даже Лин-си. Никогда не плела интриги, зато часто влипала в дурацкие ситуации порой по своей вине, порой с помощью одной дворцовой злодейки. Почему я так беспечно проживала свою жизнь?

Воздух вырывается из легких тяжелым выдохом. Опираю на перила, чувствую непомерный груз на плечах, и тут застываю. Секунда. Вторая. Во все глаза смотрю на непонятное пушистое существо, вылупившее на меня огромные желтые глаза.

Тут же отшатываюсь, оно прыгает к стене, затем кидается под ноги, и я с диким визгом отскакиваю назад, переваливаясь низкие периллы. Вскидываю руки вверх в попытках спастись, хватаю лишь воздух и стремительно лечу вниз.

Зажмуриваюсь, но удара о землю не наступает. Я повисаю на чьи-то крепких руках. Судорожно вдыхаю воздух, и тут же жалею, что не разбилась.

Этот аромат с нотками кедра и жасмина невозможно спутать ни с чем.

Распахиваю глаза и застываю, накнувшись на идеальное лицо Эрдара Раг-Арна, поймавшего меня в свои объятия.

Кажется, я забываю дышать, пока смотрю в голубые глаза, в которых пляшут огоньки, будто вечно ускользающие от меня тайны. Помню, как я желала разгадать каждую из них. Как я пыталась его понять, как восхищалась, а сейчас сердце разрывает такая боль, что хоть проламывай ребра и выкидывай это самое сердце прочь.

Стоп!

Опомнись, Арви!

Смаргиваю, чтобы прийти в себя, и тут же проверяю, не коснулись ли кожей его кожи. В книгах я читала о том, что во времена, когда магов было много в Шире, они использовали контакт такого рода, чтобы приворожить или проклясть кого-нибудь. Чем поддельная метка не проклятие? Оно самое в моем случае!

Хвала богам, мои ладони упираются не в кожу, а в темную плотную ткань черного камзола, под которой не чувствуется биения сердца. Пальцы самого дракона касаются лишь моей юбки и плеча, облаченного в полупрозрачный шелк голубого цвета. Но достаточно ли этого? Слишком тонкая ткань!

— Немедленно поставьте меня на землю! — приказываю я.

Упираюсь руками в твердую, как скала, грудь генерала так сильно, что скорее локти себе сломаю, чем еще хоть секунду проведу в его объятиях!

Эрдар, на удивление, подчиняется приказу, хотя на пару секунд нарочно прижимает меня ближе к себе. И от этого в груди молниеносно вспыхивает ярость, но боль куда сильнее, ведь что-то внутри все еще тянется к нему.

А он решает потянуться к моему лицу.

— Не смейте ко мне прикасаться! — выпаливаю в ужасе, что именно так, он нанесет свою метку, и отпрыгиваю от генерала, как от огня.

Его маска чуточку съезжает лица, уступая место удивлению, но нужно отдать генералу должное. Несмотря на мой грубый выпад, он быстро возвращает маску благонравия.

Я же, увы, уступаю ему в этом навыке, и наверняка сейчас смотрю на него как на дикий лесной пожар, который может в любую секунду атаковать меня и уничтожить. Как на врага, — с ненавистью, с болью и страхом, который так отчаянно пытаюсь задушить внутри себя.

И Эрдар будто считывает это. Его ледяные глаза опасно прищуриваются.

— Я слышал, что у Вашего Высочества, необычный вкус в нарядах, но, оказалось, что благодарность вы выражаете еще оригинальнее, — звучит голос, который будет теперь мучить меня в самых страшных снах. Уголки выразительных губ Эрджера немного поднимаются вверх добавляя умиротворения и какое-то неестественно сильное очарование этому грозному мужчине.

На эту легкую улыбку я и купилась, в библиотеке, и ее же вижу сейчас. Боги… Я не слетела с лестницы, но все равно упала в объятия своего врага еще до официального приема. Как же так? Что это? Происки злодейки-судьбы? Совпадение? Не верю. Как и в то, что черное непонятное существо бросилось под ноги аккурат в тот момент, когда под балконом прогуливался враг.

Не он ли это все подстроил? Готов рисковать моей жизнью, лишь бы его кровавый план удался? Хотя чему я удивляюсь, после всего, что видела? Что я в нем все еще пытаюсь найти, кроме тьмы? Глупая Арви, а он подлец!

Подлец, который сейчас мне улыбается так, что ноги готовы подкоситься.

— Вам кто-нибудь уже говорил, что перемещаться лучше вдоль земли, а не поперек? — тем временем отпускает остроту генерал, но мне совсем не до смеха.

Каждое его слово, каждый взгляд, жест — это все сейчас представление для меня. Ведь просто поставить метку истинной будет недостаточно. Нужно ее очаровать, чтобы она влюбилась как дурочка, и верила, что это истинная связь. Он никогда не был настоящим…

— Вы злитесь на меня, Ваше Высочество? — прищуривается генерал, а я понимаю, что слишком плохо контролирую эмоции.

Не умею, точнее, пока еще не научилась. Но Научусь, и непременно стану еще искусней чем он. И начинать нужно уже сейчас.

— Ну что, Ваша Светлость, — одни боги знают, чего мне сейчас стоит спокойный тон и тем более подобие улыбки, когда душа похожа на лоскуты. — Вы выполнили свой долг и только что спасли наследную принцессу. Я распоряжусь, чтобы вас отбагодарили.

Тут же отворачиваюсь и хочу как можно скорее уйти, но Эрдар в два шага отрезает мне путь,

— Как это понимать, генерал? — сержусь, чувствую, что опять не справляюсь.

— Лишь хотел убедиться, что с вами все в порядке, — отвечает, ловко подстраиваясь и под хамство и под грубость да так, что не теряет статуса. И это злит. Злит, потому что я опять ему проигрываю.

— Вы в первый день во дворце, потому дам совет вместо наказания. Чего бы вы не хотели в отношении членов королевской семьи, сделай так, что нам это никак не мешало. Иными словами оставьте это в себе и соблюдайте иерархию, — отрезаю еще холоднее и намереваюсь сбежать, как можно быстрее, но едва отвернувшись от генерала, натыкаюсь на целую толпу, идущую на нас.

Расшитый золотыми нитями наряд сложно не узнать. Отец и вся его свита, с которой он обычно прогуливается в саду в этот час, уже несется сюда. И в этой свите затесалось еще одно мое наказание.

Высокая стройная шатенка с зелеными глазами, безумно влюбленная в изумрудные платья. Любимая и с некоторых пор единственная наложница отца, ибо с ней никто не способен тягаться в хитрости и подлости. Лин-си.

— Ваше Высочество! — оглушает меня вопль с другой стороны.

По белоснежным ступеням дворца бежит Иви, а следом за ней спешит лекарь Пэр. Идеально вовремя! Идеально! Чувство, что как бы быстро я не бежала, как бы не старалась все изменить — все становится только хуже. Ловушка сужается и вот-вот захлопнется.

— Ваше Высочество! Вы живы? Вы целы? — охает служанка, чудом не убившись на бегу.

Не успеваю открыть рот, как меня накрывает новая волна вопросов, в этот раз идущая от процессии отца.

— Как вышло, что ты упала? Ты цела? — бледнеет король, кидаясь ко мне, но опомнившись, отходит и требует лекаря Пэра.

— Я здесь, Ваше Величество! — восклицает мужчина средних лет в белоснежной мантии, а его острый колпак на голове чуть ли не бьется о землю, когда лекарь кланяется.

— Немедленно осмотрите Ее Высочество принцессу! — приказывает отец, и все это с каждой секундой все больше и больше походит на балаган.

И затеяла ее мудрая я.

— Постойте. Не нужно, — прошу всех успокоиться, ибо дальше так продолжать нельзя. Я облажалась, и уже не вывезу эту партию.

К тому же отец уже хватается за сердце. Молодчина, Арви, теперь попробуй все урегулировать.

— Со мной все в порядке, — спешу его заверить, готовлю целую речь, но тут на сцену выходит Лин-си.

— Вижу, появления героя в стенах дворца, принесло этому месту удачу, — раздается ее тонкий мелодичный голос.

Наложница неспешно ступает вперед и резким, но грациозным движением раскрывает изумрудный веер. На ее пухлых алых губах красуется холодная расчетливая улыбка, которую все отчего-то считают очаровательной, а саму Лин-си невинной, хотя она та еще змея.

Она как ядовитое растение, губит всех вокруг. Слишком коварна, слишком умна, и никто не способен выдержать конкуренции с ней. Тем более я.

— Генерал Раг-Арн? — Хмурится отец, заметив мужчину, который все это время стоит за моей спиной и внимательно наблюдает за представлением.

Наверняка, изучает повадки и характер каждого присутствующего, оставаясь до восхищения собранным и располагающим к себе. Я всегда эти восхищалась. Гадала, откуда у него столько сил, чтобы отвергать соблазны и оставаться верным своим принципам. А все, оказывается, просто.

Его истинные амбиции его столь высоки, что на мелкие радости он не разменивается. И как же глупо мы, наверное, выглядим в его глазах, пока генерал вычисляет слабые места каждого, чтобы затуманить бдительность, а после сокрушить.

— Приветствую, Ваше Величество, — его голос звуит ровно и уверено.

Генерал склоняет голову, как и положено подданному, но при этом не пресмыкается, не теряет ни капли той опасной ауры, что окружает его и чувствуется каждой клеточкой кожи в этот момент.

— Это вы поймали Ее Высочество, генерал? — унтересуется отец.

— Я всего лишь по счастливой случайности оказался рядом.

“Ага, по случайности”, — так и хочется съязвить мне, но делу это не поможет. Буду выглядеть дурой.

— Значит, Вы спасли принцессе жизнь? — вновь подает свой голос Лин-си, за что тут же получает суровый взгляд от отца.

Ему не нравится то, что она сказала. Эта фраза очень близка к другой опасной фразе: “принцесса теперь обязана жизнью генералу”. А король не выносит быть должным и злится, но Лин-си тут же дует губки, как маленькая девочка, и отец смягчается.

Я всегда поражалась этой способности наложницы изворачиваться в любой ситуации, выставляя себя то глупышкой, то умной и надежной женщиной, с которой можно обсудить дела и облегчить душу. И почему я не училась ее приемам раньше?

— Ваше Высочество, я не хотела ни на что намекнуть, — спешит отыграть свой нелепую роль несчастной жертвы Лин-си и едва ступает ко мне, как отец хватает ее за локоть.

— Не подходи, пока Арви не осмотрит лекарь. Нельзя разносить заразу по дворцу, — скребя сердцем и отведя от меня взгляд в сторону, говорит отец.

— Заразу? — переспрашивает брюнетка. — Если вы про нарисованные красные точки на коже Ее Высочества, то они не заразны, мой повелитель. Если мне не изменяет память, то это альерская краска. Редкая роскошь, которая прекрасно впитывается в кожу, — начинает свое блистательное выступление Лин-си, даже прохаживается вперед, чтобы указать на мои руки. — Нам обеим привезли ее в дары послы Эрдэрха. Если ей нарисовать на коже печать, то от настоящей не отличить. Только вот она легко смывается водой, если не присыпать специальным порошком. Поскольку нос перчинки не щекочут, полагаю, Ваше Высочество, вы еще не успели его использовать?

Вот же… Приличных слов на нее не осталось. Обязательно совать свой нос во все дела?! Хотя Лин-си будет не Лин-си, если упустит шанс дискредитировать меня в глазах отца. И при этом будет искренне утверждать, что на моей стороне, а все это во благо короны.

Я ведь единственная наследница, мне и моему супругу управлять государством, потому я не имею права совершать ошибок. Такими речами она всегда прикрывает свои провокации, а я остаюсь в глазах отца взбалмошной и несмышленой девочкой, которую уму разуму никак не научить.

— Боги всемилостивые! Лин-си, что такое ты говоришь? Зачем Арви разукрашивать себя накануне важного приема? Не неси ерунды! — ругается отец, и брюнетка тут же из гения по краскам превращается в несчастную девушку.

— Мой повелитель, я не хотела никого обидеть. Я лишь хотела, чтобы вы не волновались за нашу принцессу напрасно, а поберегли свое сердце и голову, которая то и дело думает о благе государства! — щебечет эта хитрая лиса, и отец начинает иначе смотреть на нее и на меня.

Если бы взглядом можно было выпороть, хлыс пришелся бы по моей спине.

— Водой, говоришь, смывается? Эрл, где вода?! — рявкает отец, и один из слуг спешит метнуться, но я выхожу вперед.

— Не нужно, Ваше Величество, — заставляю голос звучать ровно, но кидаю в самодовольную Лин-си предупредительный взгляд. — Я смою эти рисунки сама, в комнате. Но сначала позвольте объясниться.

— Уж постарайся! — рявкает отец, а Лин-си задирает голову и пускает в меня надменный взгляд, ожидая провала.

А еще один, самый опасных из стоящих здесь, мой заклятый враг, прищуривается, будто изучая меня под каждым углом.

— Дело в том, что недавно я посещала столицу и услышала, что началась новая болезнь. Наши министры велят лекарям лечить их лосей, ставя золотоносных животных выше жизни простого народа. Все игнорируют, что скоро может начаться эпидемия. Потому я и решила, что если хворь коснется принцессы, это отрезвит главные умы королевства, и лекарство начнут искать быстрее, Ваше Величество, — говорю отцу и послушно, как он любит, склоняю голову, но успеваю заметить, как в его с виду холодном взгляде мелькает одобрение.

— Безрассудство! Напугать тех, кто тебя любит! — выдает Лин-си, которую вообще-то не спрашивали! — Неужели не нашлось другого способа повлиять на министерство лекарей, кроме как волновать понапрасну нашего великого правителя? Ваше Высочество, как можно так безжалостно пугать родных?

Чем больше она говорит, тем быстрее меняется выражение лица отца. И не в лучшую для меня сторону. Нужно срочно что-то придумать.

— Этот прием называется шоковой терапией, — вдруг вмешивается в разговор генерал. — И он весьма действенен, если его грамотно применить, И у Ее Высочество получилось превосходно. Прошу прощения, что вмешался, но я не могу не выразить восхищение смелостью и находчивостью принцессы.

Слова слетают с его губ так легко, будто он часами тренировался перед зеркалом, даже Лин-си теряет дар речи.

— Но… — пытается подать голос, однако тут же смолкает под грозным взглядом отца.

— Обычно ты отлично знаешь, когда нужно открывать рот, а когда лучше держать его закрытым, — напоминает король наложнице ее место, и в груди разливается крохотная радость, потому что в этот раз мне не так сильно от нее досталось.

Но жаль, что отбилась я не сама. А с помощью генерала, который слишком хорошо знает, за какие струны и кого нужно дергать. В этом они даже похожи с Лин-си, а может быть, и вовсе за одно, а то, что сейчас было лишь представление, чтобы пустить мне пыль в глаза. В этом дворце никому больше нельзя доверять.

— Ваше Величество, после падения я чувствую себя нехорошо. С вашего позволения, могу я пропустить приём? — спрашиваю отца, пытаясь выиграть для себя немного времени.

“Не размалеванная хворь, так травмы?” — кидается мне претензию взглядом Лин-си, но рот больше не открывает. Отец этого, как всегда, не замечает, он строго смотрит на лекаря, и тот все понимает без слов.

— Я немедленно осмотрю Её Высочество! — выпаливает мужчина в белоснежном колпаке, склонившись пополам.

— Уж постарайся! Сумасшедший день какой-то! — ругается король.

— К слову о сумасшествии, — медлю я, когда Иви подхватывает меня под руку, чтобы помочь подняться по ступеням крыльца. — На балконе я видела странное существо, оно прыгнуло мне под ноги, и испугавшись, я перевалилась через перила.

— Существо? — хмурится отец, а я внимательно смотрю на Лин-си и генерала.

Связаны они все-таки или нет? Судя по недоумевающим глазам брюнетки — она понятия не имеет, о чем речь, но очень заинтригована. Либо же по ней столичный театр плачет, а не королевский гарем.

Что касается генерала… на него лучше не смотреть. Он сам изучает меня, как алхимик подопытную мышку. А при упоминании существа даже бровью не повёл.

— Черное существо размером с кота. Лучше бы поймать его, пока не напугало остальных, — прощу отца, а сама думаю, что было бы неплохо найти доказательства тому, что мое падение было подстроено.

Причем кое-кто рискнул жизнью наследной принцессы, а за такое прямая дорога на плаху.

— Непременно. Об этом можешь не беспокоиться, стражники его отыщут, — обещает отец, и я, сделав должный поклон, наконец-то поднимаюсь по ступеням.

Мы уже минуем огромное крыльцо, обитое белоснежным мрамором, а чувство, что в спину пристально смотрят, не угасает, а усиливается. Но я не оборачиваюсь, не хочу вновь сталкиваться взглядом, который причиняет лишь боль и заставляет чувствовать себя уязвимой.

— Ваше Высочество, где болит? — суетится лекарь, когда мы входим в покои.

Я указываю на лодыжку, локоть и спину, но лекарь, ясное дело, не обнаруживает никаких признаков болезни. Свечение его камней, исключительных артефактов, которые работают во дворце несмотря на печати, блокирующие любую магию, остается белым, в то время как алый цвет обозначил бы травму или недуг.

— Я обязан доложить Его Величеству, что вы в порядке, — склоняет голову лекарь, так как при всем желании солгать ради меня не сможет.

Даже если очень попрошу.

— Докладывай, — только и говорю ему, потому что у меня назревает другая и куда более серьезная проблема.

Запястье чешется и покраснело, — метка все-таки вспыхнет? Когда же Эрдар успел? Я ведь была осторожна, по крайней мере очень пыталась!

Нервно наблюдаю, пока лекарь соберет свои камушки и покинет покои, и стараюсь прикинуть новый план. Желатее менее глупый, чем прежде.

— Иви, принесу мне алую накидку, — прошу служанку, как только мы остаемся вдвоем.

— Но ведь еще не похолодало, Ваше Высочество, — удивляется Иви.

Но мне мантия нужна для другого. Несколько раз я уже ошиблась, больше не могу позволить себе неосторожность.

Пока Иви копошиться в гардеробной, я стираю с рук красные точки, и все думаю, как именно Эрдар смог это провернуть? Магия во дворце, кроме артефактов лекарей и подвалов королевского мага, запечатана намертво. Так что же он применил? Как это обратить?

— Вы пойдете на прием в этом? — отвлекает от мыслей Иви, отыскав наконец-то накидку.

— Мы не идем на прием.

— Как же? Ваш отец, наш великий король, рассердится! — восклицает Иви, и в этом она абсолютно права.

За нарушение правил дворца, я буду наказана.

— Сейчас это не так важно, как встреча с королевским магом, — сообщаю Иви.

Заматываю платком покрасневшее запястье, а служанка бледнеет от одного упоминания Гардура.

— Его Величество будет в гневе, если узнает, что вы направились к королевскому магу! — напоминает она, и в этом тоже права.

Отец недолюбливает Гардура, но держит рядом, не позволяя покинуть дворец. Маг опасен, но без его помощи я не узнаю, как избавиться от метки. А она окончательно появится, либо на третий день после первой встречи с Эрдаром. Либо же после третьей встречи с ним.

Одна из встреч уже состоялась, поэтому я готова рискнуть, тем более, у меня есть одно тайное оружие.

Облачившись в алую накидку, но не накинув капюшон на голову, выхожу из покоев. Иви, как и было велено, отправляется в другую сторону. Но через несколько минут мы с ней пересечемся в восточном холле.

К чему такие сложности, понять не сложно. Если Эрдар знает, где меня искать, значит, за мной постоянно кто-то следит. В зеркальце, которое я прихватила с собой, замечаю, как по пятам следует кто-то из слуг. Чтобы убедиться, что мне не показалось, намеренно иду виражами. Фигура в светло-голубой униформе отстает, но догоняет.

Схватить бы и допросить, но вряд ли он осведомлен о чем-то важном. Может быть, даже в лицо не знает того, на кого работает.

Эрдар умен, он бы предусмотрел такой поворот событий и позаботился, чтобы на него не вышли, если поймают одного из мелких помощников. Значит, этого шпиона нужно не ловить, а использовать с умом. В будущем. А сейчас мне нужно оторваться от него так, чтобы он ничего не заподозрил.

Ускоряю шаг, накидываю капюшон на голову и, пока шпион отстает, заворачиваю за угол. Иви уже ждет меня в назначенном месте и беспрекословно надевает мою красную мантию и капюшон на себя. Она выходит, я прячусь за колоннами, выжидая того, кто пойдет за “мной” следом.

Молодая, худощавая шатенка пробегает быстро, но я успеваю разглядеть ее лицо. Отлично! Теперь я знаю одного из шпионов, и пока он будет ходить за Иви кругами, я сделаю то, что собиралась.

Накидываю на себя неприметную мантию Иви и сворачиваю в коридоры для слуг.

Прежде я часто бывала здесь в детстве. Какому ребенку не интересно побродить в подобных местах? Узнав, отец, разумеется, разгневался, и больше я сюда не заглядывала. Но все еще помня маршрут, добираюсь до развилки, и там сворачиваю налево.

Лестница, что ведет в подвалы дворца — общая для господ и для слуг, но к счастью, тут ни души. И это же пугает: тишина, полумрак, эхо собственных шагов. Ощущение, что спускаюсь в бездну, а не к королевскому магу.

Сердце судорожно бьется. Не стану скрывать, и мне всегда было жутко в присутствии Гардура, но сейчас не то время, чтобы поддаваться страхам. Нужно повзрослеть, нужно стать умнее!

Потому, завидев деревянные двери, отличающиеся от всех остальных во дворце своей простотой, я крепко сжимаю кулаки и вхожу в жуткий, пугающий зал.

Здесь царит полумрак и неприятный, режущий запах. Сырость и холод липнут к коже.

— Ваше Высочество? — раздается из темного кресла у камина с потрескивающими углями, что-то похожее на звериный хрип, и я с трудом подавляю в себе желание кинуться прочь из этого жуткого места.

— Что вас сюда привело? — Гардур поднимается, выходит из тени на свет.

Он похож на коршуна, увидевшего добычу. И наверное склевал бы меня, если бы не страх перед отцом. Мне всегда казалось, что он ненавидит весь наш род, но мама доверяла ему, и более того взяла с него клятву.

— Мне нужна ваша помощь, королевский маг, — прячу страхи на дне души и говорю смело, чтобы он знал, что запугивать меня, как всех остальных в этом дворце, независимо от статуса — не нужно. — А еще об этом разговоре не должен узнать никто.

— Даже король? — усмехается Гардур, однако в его взгляде мелькают опасные огоньки. — Вы же знаете, присяга обязывает меня докладывать обо всем, что происходит, королю.

— А еще я знаю, что вы дали клятву на крови моей матери, что во что бы то ни стало, поможете ее ребенку, — напоминаю я. — Потому давайте заключим нерушимый договор: все, что будет сегодня сказано, останется только между нами.

— Умеете удивить, принцесса. Еще вчера вас интересовали только книги и цветы в саду, а сегодня появляетесь с таким предложением. Сколько вам? Еще ведь и восемнадцати нет, — усмехается Коршун, однако в его пугающем взгляда я замечаю что-то вроде интереса.

— Будет уже скоро. Вы исполните клятву, данную моей покойной матери, или откажете мне? — спрашиваю я, и тут же на шее Гардура золотом начинают светиться вязи.

Мама не обманула — он не сможет противиться, когда я стребую долг.

— Что вы хотите знать, принцесса? — сердито фыркает Гардур.

— Сначала дайте нерушимую клятву, что все это останется только между нами, и вы поможете мне, — требую я, ибо не могу быть уверена, что он не служит Раг-Арну. Но даже если так, клятва не позволит ему разболтать. — Это мое условие.

— Пусть будет по-вашему, принцесса, но только один раз, — злостно хрипит Коршун и морщится, будто его атакует боль от одной лишь мысли о неповиновении, а затем протягивает руку.

Как заключать клятвы я, спасибо пытливому уму, знаю, и потому четко произношу условия, и лишь после касаюсь его шершавых мозолистых пальцев.

Наши руки обвивает золотое свечение, а затем на коже вспыхивает и затухает золотой круг. Вот теперь можно и к делу приступить.

— Что это? — спрашиваю у мага, когда он пристально разглядывает покраснение на моем запястье.

И это уже не просто пятно размером с серебряную монету, оно сейчас напоминает дракона, расправившего крылья, только еще недостаточно четкое.

— Метка истинности, принцесса, — будничным тоном сообщает Гардур, хотя еще несколько минут назад его угловатое лицо выражало крайнюю обеспокоенность, если не шок.

— Поддельная ведь? — уточняю, хотя руку готова поставить на отсечение, что так оно и есть.

Гардур прищуривается, глядя на меня. Наверное, думает, с чего мне такое в голову пришло. Искусственные метки прежде не встречались, но и никто не перемещался во времени до меня.

По крайней мере, в королевских вестниках о таком не трубят.

— Поддельная или нет, можно будет выяснить лишь в момент ее полного проявления. Ни раньше, ни позже, — заявляет маг.

— Есть способ скрыть ее или убрать? — спрашиваю у Гардура и ловлю еще один подозрительный взгляд.

Уверена, ему хочется знать, отчего же я так решительно настроена избавиться от того, кто мне “дарован богами”. Даже если не по-настоящему.

— Если проявится истинная метка, то ее уже ничем не скрыть и не убрать. Если фальшивая — способы есть, но они ох как вам не понравятся, принцесса, — пугающим голосом выдает Коршун, а сам усмехается.

Почему ему доставляет удовольствие пугать всех вокруг и жить во мраке и одиночестве? Его даже слуги бояться и воюют за право не спускаться в подвал.

— То есть, мне нужно ждать, пока она проявится полностью, и лишь потом произвести обряд, чтобы она ушла? — уточняю я.

— А вы настолько уверены, что метка ненастоящая?

— Вы сильнейший маг королевства, вам должно быть виднее.

Гардур довольно хмыкает.

— Сильнейший из тех, кого удалось найти твоему отцу, — поправляет он, а затем продолжает, — Как я понял, вы не хотите, чтобы кто-нибудь заметил эту красоту на вашей руке. Раз уж я дал клятву вашей покойной матери, принцесса, то помогу вам. Есть еще один способ, который может обернуть проявление метки вспять, независимо от того, настоящая она или нет. Но сначала хочу знать, какую цену вы готовы заплатить за это? — спрашивает Гардур, и внутри все невольно сжимается.

— Вы ведь не о золоте сейчас говорите? — Сглатываю ком, вставший в горле.

Коршун усмехается, разваливается в черном кожаном кресле, наплевав на присутствие наследницы престола. В этом весь он. Знает, что такое ему спустят с рук, ибо он нужен королю. А в моем случае я сама не расскажу о его неуважении. Но то, что он опасный тип с хитростями на уме, запомню.

— Разумеется, нет. Мне плата не нужна. Но подобная магия требует жертвы, — Глаза мага хищно сверкают, когда он произносит слово “жертва”.

— Говорите уже.

Опять усмехается и будто намеренно изводит меня ожиданием, а затем выдает с опасной ухмылкой:

— Ваше сердце, принцесса.

— В каком смысле? Вы можете изъясняться внятно?

— Ну, разумеется, Ваше Высочество. Защитить тело от метки, можно лишь в том случае, если навсегда запечатать сердце. Оно обратится в лед, и вы больше никогда не сможете любить. А также это заклинание отберет у вас десять лет жизни.

— Что? — хватаюсь за крышку грубо сколоченных деревянного стола, чтобы не упасть.

Десять лет жизни и сердце?

Маг довольно скалится, наблюдая за тем, как мне поплохело.

— Да вы белы, как снег, принцесса, — довольно подмечает он, а затем начинает нагнетать. — Вы знаете, что значит не уметь любить? Это вечный холод внутри, сосущее душу одиночество. Сквозняк в сердце и никакой радости. Так что подумайте, стоит ли идти на это.

Звучит до такой степени ужасно, что кровь в жилах стынет. И пугает уже вовсе не отобранные годы жизни, а то, что описал королевский маг. Такой судьбы я не хочу, но…

— Этот обряд точно избавит от метки? — спрашиваю, загнав сомнения на самое дно пока еще трепещущей души.

— Интересно, кого вы так сильно ненавидите, что готовы обратить свою жизнь в кошмар?

— С чего вы взяли, что дело в ненависти? Может быть, я хочу кого-то спасти? — говорю ему, а про себя добавлю “спасти всех в этом дворце и не только”.

— Звучит так, будто ваше юное горячее сердце уже обвито шипами льда. Что ж, до новолуния обряд все равно не провести, у вас есть время все обдумать еще раз. Может быть, даже присмотреться к тому, кто наделил вас этой меткой.

— Новолуние завтра? — спрашиваю я и прикидываю, успеем ли мы до появления метки. Должны. — Как называется этот обряд?

— Боитесь, что обману вас и проведу какой-нибудь другой?

Да, именно это подозрение и натолкнуло меня на мысль узнать про обряд. Как только выйду отсюда, сразу пойду в библиотеку, найду всю информацию, чтобы быть уверенной, что Гардур не водит меня за нос. И сделаю это незамедлительно, чтобы он не успел ничего подменить.

— “Ледяное сердце”, — отвечает маг, не дождавшись моего ответа. — Он весьма непростой.

— Тогда не теряйте времени и начинайте подготовку. Завтра я вернусь.

— Уверены? — переспрашивает Гардур, но я взглядом даю понять, что отступать не намерена.

Да, в покоях я сотню раз погорюю о судьбе и могу захотеть передумать, но в любом случае, я должна быть уверена, что в ночь новолуния у Гардура будет все готово. Отменить можно и в последний момент.

— Уверена, — говорю магу и, выпрямив гордо спину, направляюсь к дверям.

— Принцесса, постойте. Я еще кое-что вам не сказал, — раздается мне вслед.

Оборачиваюсь, и в этот раз не вижу ухмылки на губах Гардура. Даже в его взгляде нет больше насмешки, и это настораживает.

— Если ваше запечатанное сердце трижды сожмется от любовной муки — на четвертый раз вы умрете, — добавляет Коршун, и я хмурюсь, потому что…

— Но вы сказали, что я больше не смогу любить.

— В любом даже самом выверенном заклинании всегда есть прорехи. И это не исключение. Просто знайте. Либо жизнь без сердца, либо мучительная смерть.

Не знаю почему, может быть, из-за тона, каким сейчас говорит Гардур, может, из-за сквозняка, пронизывающего подземелье, по телу идут ледяные мурашки, но решение я менять не стану.

Об этом и говорю магу, а затем покидаю его обитель.

Пока иду по коридорам к месту встречи с Иви, вновь и вновь обдумываю случившийся разговор. И пусть я велела магу все подготовить, решиться на это безумие непросто.

Это ведь моя жизнь, которая может быть счастливой и долгой, если мне удастся раскрыть заговор Эрдара. Либо же она оборвется уже через полгода, а то и раньше, и тогда, все, кого я люблю, погибнут.

Это выбор без выбора! Если я испугаюсь цены и не запечатаю метку, то отец выдаст меня замуж за истинного согласно нерушимым заветам богов. Генерал получит еще больше власти, и его уже ничто не остановит.

Но если я сведу эту метку, то у него не будет причин оставаться во дворце. А даже если Эрдар найдет для этого повод — то к тому времени я узнаю, кто во дворце на его стороне. А может быть даже исправлю свою репутацию и смогу убедить отца в том, что генерал опасен.

Нужно найти верных людей, которые будут день и ночь следить за той самой шпионкой генерала, которую мы с Иви смогли обвести вокруг пальца. И как только они выследят, кому и как она отчитывается, картинка начнет собираться. А пока…

— Адвир, молю тебя не злись! — с мыслей сбивает тонкий голосок, который не спутать ни с чем.

Лин-си.

И судя по обращению, говорит она с моим отцом, когда свиты рядом нет.

— Тебе нельзя волноваться. Арви всего лишь ребенок. Она попросту не понимает всей важности таких мероприятий.

— Она наследная принцесса, которая обязана все понимать! Как она посмела не явиться на официальный прием, наплевав на вековые устои, и опозорить меня! Еще сбежала из покоев, никому ничего не сказав! — раздается следом рык отца, и я вздрагиваю.

Почему он здесь, в коридоре, когда прием должен быть в самом разгаре?

Додумать не успеваю, так как гневный голос короля раздается все ближе, а я не готова к разговору лицом к лицу. Мне нужно время, чтобы придумать оправдание, которое не сможет изгадить Лин-си! Но голоса все ближе, вот-вот отец повернет сюда, потому сворачиваю в ближайшее ответвление коридора, даже не проверив, есть ли там кто, и натыкаюсь на ледяную преграду.

От столкновения ведет в сторону, но крепкие руки ловит меня сначала за локоть, а затем за талию и тянут вперед, вынуждая впечататься грудью в груду будто бы каменных мышц. Не надо и головы поднимать, чтобы понять, во что я вляпалась.

Этот запах кедра и жасмина — мое проклятие – Эрдар!

— Ваше Высочество? — изгибаются темные брови генерала, но сам он, кажется, весьма доволен этой встречей, пока я проклинаю судьбу.

Взгляд Эрдара, поймавшего меня в свои объятья, прожигает насквозь. Невыносимо смотреть на того, кого так отчаянно любила, и тут же его ненавидеть. Это разрывает изнутри, и ритуал запечатанного сердца начинает привлекать меня все больше, а вот генерала привлекают мои глаза, губы, на которых он задерживает взгляд и лишь потом мои ладони, которыми я упираюсь в его грудь, чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию.

Эрдар замечает белую повязку на моем запястье и хмурится. Он понял, что я там прячу?

Еще бы, сам ведь постарался обеспечить меня этой проблемой!

— Это… Это что? — раздается за спиной голос.

Моментом оборачиваюсь и замираю, столкнувшись со взглядом отца.

— Арви? — называет меня по имени и смотрит так, будто не верит своим глазам.

Лишь сейчас соображаю, в какой компрометирующей обстановке нас с генералом поймали. Одних, в пустом редко используемом коридоре. Практически в объятиях! Боги! Меня как молнией бьет при мысли, как это все выглядит со стороны. Тут же упираюсь в грудь Раг-Арна со всей силы, чтобы он, наконец-то, меня отпустил.

И Эрдар, хвала богам, ослабляет хватку, но придерживает за локти до тех самых, пока я твердо не встану на ноги.

«Да кому сдалось его обманчивое благородство?!» — так и хочется прорычать, но сейчас не до препираний. Быстро выполняю положенный поклон, чтобы выразить отцу почтение.

— Прошу прощения, Ваше Величество, это не то, о чем вы могли подумать! — хочу заверить, но вовремя решаю промолчать.

Может быть, отец и сам не станет заострять внимание на случившемся, как делал иногда, когда мои оплошности мои повлиять на его репутацию или решения. Главное, чтобы Лин-си не шелестела языком, а она как раз стоит за спиной отца.

Но Лин-си умная, она не рискнет раздражать короля, когда тот на грани. Зато позже не упустит момент напомнить о моем ужасном поведении.

Эрдар тоже делает легкий поклон, вот только ни одна мышца на его лице даже не намекает на то, что Раг-Арну неловко быть пойманным со мной в подобной обстановке. Да уж, он, наверное, рад.

А вот отец в гневе. Его круглое лицо с жидкой светлой бородкой покрывается красными пятнами. И будь на месте знаменитого генерала любой другой чиновник, то уже отхватил бы по полной. Обычно отец не церемония с неугодными, но с генералом отчего-то очень осторожен и не спешит спускать всех собак.

— Ваше Величество, как мужчина, я хочу взять ответственность на себя, — решительно чеканит Эргард и ступает вперед, будто закрывая меня своим широким плечом.

Что? Что он взять хочет? Ответственность?

Неужели решил, что и без метки сможет меня окольцевать, после того как мы “уединились” в коридоре?

— Ваше Величество, позвольте объяснить, — тут же вмешиваюсь я.

Говорю решительно, к чему отец не привык. И это могло бы сыграть мне на руку, если бы он не был так зол за инцидент с краской и пропущенный прием. По лицу видно, что он даже голос мой слышать не хочет, но я не могу отступить.

— Я спешила и подвернула ногу…

Говорю все так же решительно, но один взмах руки отца и приходится замолчать. Продолжу оправдываться, еще и в неповиновении в итоге обвинят. Правила дворца строги. В том числе к принцессам. А может к ним даже строже всего.

— Ее Высочество принцесса повернула ногу, а я слишком неумело её подхватил. Огрубел за годы службы и позабыл этикет. Это моя вина, Ваше Величество, — подхватывает генерал, воспользовавшись моментом, но виновато его голос вовсе не звучит.

Напротив, звучит сильно, уверенно, четко, будто он не ищет ни прощения, ни одобрения, и готов к самому строгому наказанию. Это и восхищало в нем. Эрдар умел выразить почет короне и в то же время одним взглядом приструнить остальных.

И сейчас он не просто извинился перед королем, он получил у того одобрение тем, что прикрыл мою честь, приняв вину на себя. Кто бы сомневался в его фальшивом благородстве, да?

Мне ничего не остается кроме как добровольно сесть с ним в одну лодку, лишь бы завтра не оказаться под венцом. Потому и склоняю с почтением голову перед отцом.

— Все верно, я оступилась, а генерал случайно оказался рядом, — говорю уже тише, как учил отец и смиренно жду вердикт.

— Кхм… Не нужно застрять на этом внимание. Лишние нелепые слухи во дворце ни к чему, — говорит король, но по голосу слышно, что это далеко не конец.

Не конец для меня.

Немного поднимаю взгляд и замечаю, как внимательно отец смотрит на генерала. Взгляд холодный, цепкий, нечитаемый. А затем смотрит на меня, подмечая накидку из формы служанок, которую я одолжила у Иви для маскировки, и я практически слышу, как в крышку моего гроба забивают последний гвоздь.

— Генерал Раг-Арн, вы можете быть свободны, но все же расхаживаете по дворцу одни. Вы хоть и военный, но этикет следует соблюдать, — дает наставление отец, а затем даже не гряда на меня, разворачивается. — Принцесса Арви, следуйте за мной.

Ступает вперед так резко, что ткань золотых одеяний развевается по полу. Лин-си тут же подхватывает изумрудную юбку, и не теряя осанки, спешит за королем. А я… Я четко слышала приказ и выбора у меня нет. К тому совершенно не хочется, оставаться наедине с генералом лишнюю секунду.

Быстрым шагом мы доходим до восточного холла, где суетится Иви, дожидаясь меня. Но едва она видит с кем я вернулась, как тут же бледнеет. Отец зол не на шутку, и как только он входит в покои и останавливается по центру бежевого ковра, сердце падает в пятки.

— Что с тобой происходит, Арви? — рычит отец, а я лишь опускаю голову.

Не люблю, когда он злится. Не люблю это чувство вины и бесполезности в такие моменты. Потому что изменить уже ничего не могу, а если начну оправдываться, и неважно, насколько права, — станет только хуже.

«Нужно перетерпеть. Успокоится, отвечу», — мысленно напоминаю себе и жду, а король все продолжает извергать страшные слова.

— Ты ведешь себя крайне неблагоразумно! Разве этому я тебя учил? — отец так резко разворачивается на пятке, что ковер под его каблуком едва не лысеет. — Однажды ты поведешь за собой наше королевство. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — отвечаю, не поднимая головы, как и положено.

И больше пока что ни слова, а как же хочется прокричать: «И я хочу сохранить это королевство! Хочу спасти вашу жизнь и жизни всех наших близких!», но знаю, что история о будущем, которое я на своей коже ощутила, умирая от боли, обиды и страха, покажется королю вздором.

Особенно сейчас, когда я утратила последние крохи доверия.

— Я непременно исправлюсь, — говорю лишь то, что король хочет услышать.

Быстрее остынет, быстрее можно будет поговорить нормально.

— Исправишься? О, да, Арви, ты это сделаешь! Слишком много я тебе потакал, слишком много спускал с рук, и чем ты мне за это отплатила? Ничего, я знаю, как тебя воспитать! — выпаливает отец, и меня пугает блеск в его глазах.

— В назидание за твои проступки ты будешь сидеть под замком. За пределы покоев ни ногой, а чтобы время не пропадало зря, почитаешь все книги, что выдадут тебе учителя и перескажешь от корки до корки! И если ты хоть раз еще позволишь себя скомпилировать …

— То была чистая случайность, Ваше Величество, — позабыв о своем же решении не перечить, сообщаю я, ибо нельзя, чтобы отец подумал, что между нами с Эрдаром есть хоть искра.

Король в таких вопросах весьма предсказуем: если жених по вкусу — может женить, а если нет, то тут же выдаст за другого, тем более брачного возраста я почти достигла, а поскольку других наследников у короля нет, их будут ждать от меня.

Вот и все прелести быть членом королевской семьи. Жизнь по расписанию, и расписали ее за тебя.

— Не смей препираться, когда я говорю, Арви! Совсем позабыла этикет? Да что с тобой?!

Сказала бы я, да ты все равно не поверишь.

— Неважно. Повзрослей уже наконец и заруби себе на носу, что к генералу Раг-Арну ты и близко больше не подождешь! — рычит отец, и я на секунду замираю.

Что?

Не подходить к генералу?

В прошлом отец хоть и не поверил в метку истинности, но разобравшись, охотно принял союз, хоть поначалу относился к Эрдару с опаской.

Что изменилось сейчас?

Очень хочется узнать, но прикусываю собственный язык. Вот остынет гнев, умаслю отца, тогда и спрошу, если, конечно, Лин-си не поднесет свечу к этому самому “маслу”, пока я буду сидеть взаперти.

В прошлый раз именно она нашептывала отцу, что я непременно должна извиниться перед генералом Раг-Арном за сказанную грубость на приеме.

— Не неси ерунды! Он хоть трижды героем будет, наследная принцесса распыляться ни перед кем не станет! — отец был в ярости от ее предложения.

Я случайно подслушала их разговор, когда хотела показать ему покраснение на руке, еще не зная, что это такое. Но так и осталась стоять у дверей, пока слуги, опустив голову, делали вид, что не замечают меня.

Они не любят Лин-си, боятся ее из-за заносчивости и пренебрежительного обращения, которое она, разумеется, скрывает перед отцом. Но слуги видят все, потому и помогают мне тайком, будто бы случайно. Именно это не раз спасало меня от хитрых ловушек Лин-си.

— Вы не поняли, мой король, — шебетала она в тот день, массируя плечи отца, пока он разбирал ворох прошений на огромном столе. — Принцессе Арви не нужно распыляться, нужно лишь создать иллюзию для генерала, что ему рады во дворце.

— Чтобы он возгордился собой еще больше? Ты — женщина, и не понимаешь, какую потенциальную угрозу представляет такой, как он.

— Как вы, не понимаю, мой повелитель, однако позвольте сказать: лучше, когда опасный человек вам друг, нежели враг. Что стоит принцессе прогуляться в саду и невзначай разрешить то досадное недоразумение? Лучше приручать опасных зверей, нежели дразнить их, так ведь, мой повелитель?

И отец ее послушал. Следующим утром отдал мне приказ прогуляться в саду вместе со свитой и, если встречу генерала, проявить к нему снисхождение, чтобы сгладить углы.

Не знаю почему, но в то время меня даже сама эта идея злила. Притворяться? Заискивать? Никогда таким не занималась. Потому немного погуляв по саду, как велел отец, быстро ушла к озеру, чтобы покататься с Иви на лодке.

Но в итоге в той лодке расположился вместо Иви появившийся очень не вовремя генерал.

Стыд за конфуз на приеме, который я пыталась скрыть за своими шипами, вылез наружу и опалил щенки. А генерала это будто забавляло.

«Смеетесь надо мной?» — разозлилась я и потребовала причалить к берегу, как… лодка оказалась ненадежной, перевернулась и мы упали в озеро.

Эрдар, как герой вынес меня на руках на берег. Даже сейчас, вспоминая все это, я будто снова чувствую, как холодна была мокрая ткань моих синих одеяний, и как горячи были прикосновения генерала. Как он смотрел тогда на меня.

То случайное происшествие и сблизило нас, и тогда же метка появилась окончательно. Или, погодите… Все это тоже было подстроено?

Генерал запросто мог сделать так, чтобы лодка перевернулась. И именно после этого мое отношение к нему стало иным, точнее я перестала к нему придираться, начала присматриваться и увидела много хорошего. Точнее увидела то, что он хотел показать мне.

Да что там, положа руку на сердце, он с самого первого взгляда всколыхнул что-то внутри. В тот момент в библиотеке он смотрел так, что у меня небо и земля менялись местами, а щенки алели от его недопустимой близости. Он нарушил мой привычный мир, все в нем пошатнул, а потом на приеме будто даже не заметил меня. Лишь проявил формально уважение как к члену королевской семьи и вел оживленные беседы со всеми так охотно, будто я перестала быть интересной.

А я была глупой, не поняла, что он это сделал нарочно, чтобы вызвать во мне интерес. Чтобы я сама потянулась к нему. И когда я нагрубила в силу своей вспыльчивости, он тут же меня защитил. Эрдар разыгрывал мелодию по нотам, а я ничего не понимала. Была глупой ведомой овечкой.

И что же сейчас? Я все это вижу, все знаю, но сижу взаперти.

С одной стороны хорошо, что на на озеро меня не позовут. Но толку то теперь от этого? Если метка появляется не по правилу трех встреч или касаний, а в течении трех дней, то мне все равно не спастись. Мне не выбраться к королевскому магу.

Отец не просто приказал сидеть в покоях, он выставил охрану у дверей. И даже Иви стражники досматривают: что она уносит, что приносит. Так что же делать?

Знаю. Если кто и сможет мне сейчас помочь, то лишь один человек. За ним и посылаю Иви, а затем извожусь от ожидания, пока за высокими белоснежными дверями не раздаются звуки.

— Ее Высочество в покоях? — доносится знакомый сердцу голос.

Мигом вскакиваю с дивана и, пробежав через всю комнату, распахиваю двери.

— Льен! — выдыхаю с радостью, глядя на вытянутое лицо, на темные нахмуренные брови и серые, как небо перед дождем глаза брата, а затем тут же велю охране: — Чего вы стоите? Впустите его.

Но они даже и не думают отходить.

— Вам же велено меня не выпускать, а на счет гостей приказа не было.

— Ваше Высочество, простите, Его Величество велел и не впускать и не выпускать никого кроме вашей личной служанки, — опустив голову, отчитывается страж, и я еще острее ощущаю всю досадность собственного положения.

Но Льен подмигивает точно так же, как в детстве, и я прекрасно знаю, что это значит. Он найдет способ сделать нашу встречу незаметной для других.

— Ее Высочество принцесса Арви чтит приказы нашего короля, так что расслабьтесь, друзья, — говорит брат стражникам, и те в самом деле выдыхают, но все еще поглядывают на меня: вдруг я не согласна с названным братом.

И прежняя я могла бы поспорить, но сейчас отчетливо вижу, как неразумные действия вредят моей репутации и в итоге мне самой.

— Что есть, то есть. Значит, увидимся позже, Льен, — киваю брату, чтобы успокоить охрану.

— Как наказание будет окончено, — соглашается брат и вновь подмигивает, намекая, что долго ждать не придется. — Я узнаю у Его Величества, как ускорить этот процесс. До встречи, Ваше Высочество!

После этих слов Льен уходит, и время вновь замедляет ход. С тоской смотрю на старые часы в виде дракона, отсчитывая минуты, а затем и часы. Но от Льена нет вестей. А вот книг для чтений в моих покоях становится все больше. Их приносят слуги по распоряжению короля. И будь у меня больше времени, я бы сейчас села и прочла каждую от корки до корки, а потом блеснула бы навыками в кабинетах отца.

Так, шаг за шагом, я могла бы вернуть его расположение и веру. И возможно тогда он бы поверил в будущее, которое я уже прожила и вернулась. Но сейчас время играет против меня.

За окном уже темнеет, Иви приносит вечерний чай перед сном, но едва ставит поднос, как тут же копошиться в рыжих волосах и достает записку.

— От вашего брата, принцесса, — шепчет она, протягивая скрученный в трубочку клочок желтоватой бумаги.

Тут же беру послание и жадно читаю каждую строчку.

“За что на тебя гневается король, я так и не понял. Лучше скажи сама, чтобы я смог помочь”.

“Пропустила прием, проявила неуважение к короне и обычаям”, — пишу в ответ, но тут же гляжу в распахнутое окно на луну, освещающую непривычно темную ночь.

“Сможешь уговорить его отпустить меня завтра? Скажи про уроки, как раньше. Мне очень нужно выйти отсюда”, — приписываю чуть ниже, а затем схожу с ума от ожидания всю ночь и все утро, и только к обеду получаю ответ.

“Его Величество до сих пор в гневе. Он даже слушать не хочет. Не думаю, что дело в приеме. Во что ты влипла, птичка?”.

Вот уж точно хороший вопрос. Сегодня будет новолуние, а отец не то, что стражу снимать не собирается, но и слушать меня не хочет, хотя я просилась к нему. И через Иви, и через стражу послание отправляла.

В самом деле на что он рассердился? Да, за поступок с приемом меня следовало проучить, но тут, явно, замешано что-то еще. Если бы я только знала, что.

“Мне нужно во что бы то ни стало незаметно выбраться из комнаты сегодня за час до полнолуния. Это важно, Льен”, — вывожу пером на желтой бумаге и с замершим сердцем отдаю записку Иви, а затем опять жду, как птица в клетке, пока вернется служанка.

“Выйди на балкон к десятому часу, птичка”, — красуется на плотной бумаге ровный почерк.