Избранная звездных командоров

Тяжелое дыхание. Габи бежал по второй палубе, гулко ухая ботинками. Крепко держа меня на руках, мчался в лазарет. Моя голова покачивалась от бега, перед глазами все плыло.

— Держись, Ада! Слышишь? Мы почти на месте!

Двери в лазарет открылись плавно и с привычным шипением. Габи с ходу уложил меня на холодный стол, подзывая к себе медработника. И вот уже ко мне крепили датчики и слепили сканером. В предплечье впилась игла.

Все было как в тумане, еще и Габи отстранили. Я почти отключилась, как услышала, что лейтенант Моррен включила громкую связь с мостиком.

— Командор Раймон?

Поморщившись, склонила голову и уставилась на худощавую блондинку в белой медицинской форме. Я никак не понимала, зачем было связываться с командором? Производственная травма, я жива. Майор Буле и так свой рапорт подаст. И мне, возможно, влетит. Если не повезет, ведь в экзобота я полезла по своей инициативе.

— Командор Раймон, сэр, спуститесь в лазарет на второй палубе. У нас экстренная ситуация, — женщина закончила свой доклад и склонила голову. Посмотрела на меня с какой-то… завистью. Затем вдруг нежно коснулась лба и стала вкрадчиво расспрашивать. — Что вы помните? Какие жалобы?

Прикусила губу, обливаясь потом. Мне не нравилось то, как на меня смотрела лейтенант Моррен. Словно я ваза стеклянная.

— Взрыв баллона, я сильно приложилась головой о балку, — чуть пораздумав, вяло добавила, — мэм.

Хоть я в лазарете, а субординацию соблюдать нужно. Женщина старше меня по званию.

— Что случилось?

Если бы можно было, командор Раймон снес бы раздвижные двери к чертям собачьим. Мужчина ненавидел ждать. Высокий, подтянутый, в черной форме, он буравил меня своим взглядом ядовито-зеленых глаз. Я снова поморщилась и повернула голову вбок: эта холера беловолосая сводила меня с ума. У нас взаимная неприязнь на уровне ДНК, не меньше. Мое состояние позволило мне молчать, что я и сделала. Лишь краем глаза наблюдала за побледневшим Габи. Он мне подмигнул, а я слабо улыбнулась в ответ.

— Рядовой, — командор резко обернулся к Габриэлю и тихим низким голосом отдал приказ, — покиньте помещение. Немедленно!

Вот же… чума! Габи — мой муж, он может тут присутствовать. Но приказ есть приказ. Габриэль приложил ладонь к виску, отдавая должное командору, и вышел из лазарета.

Хрипло дыша, косилась на мягкий пакет капельницы с лекарством, да прислушивалась к жужжанию сканера.

— Докладывайте, лейтенант.

Женщина развернула планшет и показала что-то командору. Я наблюдала за ними краем глаза, стараясь никак не привлекать к себе лишнего внимания. И так вляпалась.

То, что увидел там командор, заставило его аристократичное лицо побледнеть еще сильнее. Анри Раймон и так напоминал холодную мраморную статую, как в древних книгах, а тут и вовсе слился со своими волосами. Да еще и губы неприятно изогнулись. Выдохнув, командор вдруг сложил руки за спиной и склонился ко мне. Слишком близко. Так близко, что я ощутила его дыхание на своей коже. Мужчина говорил спокойно, но в его голосе я улавливала столько эмоций, что пришлось судорожно сглотнуть.

— Итак, миссис Дюмонт…

Не рядовая. Миссис! О, нет. Дело плохо.

— Когда же вы собирались рассказать всем правду?

У меня внутри все похолодело. И дело было не в пронизывающем взгляде ядовито-зеленых глаз. Я до последнего надеялась, что моя тайна не вскроется.

Отвела взгляд, стараясь не выглядеть виноватой. Лейтенант Моррен опустила планшет, и я смогла прочитать яркую синюю запись: “Высокая фертильность. Девяносто два процента”.

Холера! Лучше бы чума, чем… это.

— Командор, мне доложить в штаб?

Нет, нет, нет! Если доложат, то я пропала!

— Нет, я сам доложу…

— Но, сэр, — лейтенант Моррен пыталась возразить и сорвала на себя весь гнев командора. — По протоколу…

— По протоколу, лейтенант, — командор резко выпрямился и так посмотрел на женщину, что та последовала его примеру и побледнела, сливаясь с формой. Говорил холодно, резко и отчетливо. Будто в грязь втаптывал каждым словом, — я отвечаю за экипаж. Миссис Дюмонт под присягой и подписала контракт на четыре года. Так что мне решать, как теперь быть.

Чуть склонив голову, командор бросил на меня многообещающий насмешливый взгляд. Уголки его губ едва заметно приподнялись. У меня засосало под ложечкой. Покрывшись потом, я даже бровью не повела, когда стали подключать катетер на другом предплечье.

Холера! Ходячая холера!

Я почти видела, как довольно ухмылялся командор, и эта ухмылка сулила мне большие неприятности на мою пятую точку. Мой интерес сменился ужасом, я даже представить себе не могла, что теперь мне грозит.

— Лейтенант, составьте список подходящих кандидатов на нашем корабле для миссис Дюмонт, и вышлите его мне. Я сам доложу обо всем в штаб.

О, нет. Только не это! Если я не попаду под трибунал, то буду самой… везучей! Но грозило мне не это: совершенно не готова к тому, что кроме Габриэля в моей койке появится еще несколько мужчин.

И сколько их будет — одному богу известно. Вернее, командору Раймону. Ведь он решать будет. Одно радовало: с корабля не сошлют, а, значит, не все потеряно.

Командор расправил плечи и окончательно выпрямился во весь свой великанский рост, грозно возвышаясь над лейтенантом. Та уже оправилась от ужаса и вполне резво закончила обследование.

— Сэр, внутренних повреждений нет. Легкая форма черепно-мозговой травмы. Я оставлю рядовую Дюмонт на ночь в лазарете. Завтра утром после сигнала она будет свободна.

— Отлично, — мужчина сухо ответил. Затем перевел взгляд с лейтенанта на меня. — Придумайте историю получше, чтобы я в нее поверил. Иначе в штабе могут не согласиться с моими доводами.

Я промолчала. Сейчас был не тот момент, чтобы дерзить или проявлять характер. Но и выдерживать взгляд командора было невозможно, тяжелый и пронизывающий. Испытывающий. С лютым интересом. Мне даже показалось, что эта история возбудила в нем любопытство. Изучив еще раз те данные, которые лейтенант уже закачала на планшет, он напоследок хмыкнул и дал последний приказ:

— До утра. Никого не пускать. Вся ответственность на вас, лейтенант.

Когда командор оказался по ту сторону дверей в лазарете, кажется, все выдохнули с облегчением. И громче всех выдохнула лейтенант, у нее даже руки дрожали. Кашлянув, она уткнулась взглядом в планшет и, отмечая какие-то параметры, параллельно посматривала на меня.

Скоро мне должны были задать логичный вопрос, вряд ли лейтенант этого не озвучит. Как так вышло?

В курсе моего обмана был только Габриэль. Мы росли с ним вместе, знали друг друга с пеленок. Моя бабушка ему мать заменила, как и мне… Именно Габи меня и поддержал. Он, как и все, проходил обследование в четырнадцать лет. У него был предельно низкий порог фертильности. Как и у моей покойной сестры Ивонн, чьи медданные моя бабушка за деньги присвоила мне. Так что в браке мы не боялись, что я забеременею. Шанс был на уровне нуля. Но Габриэль был в курсе!

Командор точно вызовет его к себе, для “душевного” разговора. До утра мне никак не узнать, что будет говорить Габриэль. Конечно, у нас был план, но Габи простодушен, точно броситься меня выгораживать.

Лейтенант отключила стойки и убрала капельницу. Затем взялась за ручку больничной койки, плавно по воздуху перенесла меня за ширму, где стояла какая-то капсула.

— Командор Раймон приказал провести полное обследование. Детальное и тщательное, обновить все данные медкарты, — женщина выдохнула и раздвинула ширму. Теперь мы остались вдвоем. Понизив голос, вдруг сказала: — Есть что-то, о чем я должна знать?

Я покраснела. У каждого есть свои скелеты, у меня он тоже был. Мой, личный, о котором никто не знал. Даже Габи.

Покусывая губы, собиралась с мыслями.

— Вы ведь отдадите этот отчет только командору? Его никто больше видеть не будет?

— На корабле?

Не выдержала и схватила женщину за тонкое запястье. Ее аккуратная, почти холеная белая рука сильно контрастировала с моей грубой, мозолистой и довольно смуглой ладонью. Сжала пальцы и шепотом попросила:

— У меня будет просьба. Личная. Командору.

Лейтенант вскинула тонкие светлые брови но не стала спорить. Только руку повернула и сжала мою ладонь в ответ.

— Хорошо. Я оставлю ему пометку.

Трибунала не было, даже публичного слушания командор Раймон не назначил. Но ровно в восемь тридцать по общевойсковому времени я стояла у него в кабинете в форме. Переодевалась в лазарете, потому что зайти в нашу с Габи каюту — привилегия брака — я не успела. Не появляться же перед командующим в робе механика, перепачканной маслом.

Берет комкала в руках. Зачем-то достала его из-под хлястика под погоны, которых, конечно, у меня не было.

Командор стоял у небольшого прямоугольного иллюминатора и смотрел в вечную темноту. Я же мяла пальцами мягкую ткань и старалась не начать говорить глупости.

— Присаживайтесь, миссис Дюмонт.

Гора с плеч свалилась. Голос командора был спокойным, даже слишком я бы сказала. Мужчина стоял ко мне спиной, так что я не знала, какой спектр эмоций гулял на его лице.

Я без лишнего напоминания села на мягкий стул и выпрямила спину. На измочаленный берет без слез нельзя было смотреть. В отделе снабжения меня по голове не погладят.

— Рассказывайте.

— Сэр, — я кашлянула, набрала побольше воздуха и тут же сникла, подавившись им. Командор бросил на меня мельком взгляд, будто кислотой прожег. — Рас… Рассказывать? — заикнувшись, не решилась поддерживать молчаливую дуэль и опустила глаза в пол. — Вы же говорили с Габриэлем, сэр.

— Не у него высокая фертильность, а у вас, миссис Дюмонт. К тому же мужчины пока еще не научились рожать. Так что его версия событий меня мало интересует. К тому же… — мужчина выдохнул и сел за стол напротив меня. Разница в росте резко сократилась, — лейтенант Моррен передала свой отчет с пометкой. Так что будьте откровенны.

— Сэр, это была не моя идея. Так решила моя бабушка. У вас есть доступ к моему личному делу, вы знаете, что мои родители погибли почти сразу же после четвертой атаки. Сестра умерла в шестнадцать лет, мне тогда было тринадцать. Бабушка решила, что… Что я не должна стать “куском мяса”, сэр. Она была своенравной и отважной женщиной.

— Понятно, чьи гены вам достались.

Я покраснела до самой макушки, но промолчала. Что я могла сказать? Ответить сарказмом? К тому же как понять: меня похвалили или пожурили? Я своенравная? Отважная? Или то и другое вместе взятое?

— С Габриэлем мы жили по соседству. Выросли вместе. Тогда и решили, что служить пойдем вместе. К тому же… У Габриэля низкая фертильность, он бы не смог обойти призыв.

— Брак по этой же причине заключили?

Укусила себя за внутреннюю часть щеки и холодно парировала:

— Не только. Мы любим друг друга, — подумав, четко добавила, — сэр.

— И у вас не было мысли доложить о подлоге? — сложив руки перед собой на столе, командор чуть склонился вперед и прищурился, вглядываясь в мое лицо. Я исподлобья смотрела в ответ. — Исправить документы?

— Я не считаю… такой вариант событий верным, сэр.

— Не хотите становится куском мяса? — мужчина уточнил с ехидцей в голосе. — Или вы не согласны с официальной политикой Республики?

Ткань берета затрещала. Сжав его в кулаках, стала так крутить, что уже окантовка поползла в стороны. Вряд ли командора интересовала настоящая причина, к тому же такая глупая и эмоциональная. Позорно реветь или давить на жалость тоже не собиралась.

— Я жду ответа, миссис Дюмонт.

— Мое убеждение в том, что я могу быть полезна не только, гм, производя потомство. К тому же, если быть откровенной, то вы и сами понимаете бесполезность такой модели развития. Следующей атаки не переживет никто.

— И вы собираетесь забрать как можно больше Кхарийцев с собой?

— Было бы неплохо, сэр.

— Горячие головы мне не нужны на корабле. Но вы не так безрассудны, как кажетесь на первый взгляд. Служба идет вам на пользу. К тому же майор Буле подал рапорт, я его внимательно изучил.

Я вскинула подбородок, решив узнать правду так. Смело или безрассудно. Взгляд у командора смягчился, весь рапорт он зачитывать не стал, только финальную выдержку.

— …считаю рядовую Дюмонт способной к переподготовке и зачислению в отряд операторов экзоботов, — отодвинув планшет в сторону, задумчиво потер острый подбородок пальцами, косо глядя мне в глаза. — Это инициатива майора? Или ваша?

— Моя, сэр, — выдохнув, сильнее выпрямила спину и поджала губы.

— Потому что инженерный отряд для вас слишком мелок? И мешает вашему продвижению?

— Меня не интересуют звания, сэр. Я хочу быть полезной.

— Пока ваша польза только в том, что вы можете детей рожать, — едко парировал командор. — Индивидуальность здесь никому не нужна. Каждый из нас — винтик слаженного механизма. И если каждый болт будет считать себя шестеренкой или чем-то подобным, механизм развалится. Вы так не считаете? Проблемы с субординацией никуда не ушли.

Я мельком перевела взгляд на планшет, пытаясь понять, это майор написал или личные выводы командора?

— Отчет майора придется кстати. Мы вышли из безопасной зоны и вернемся не скоро, не раньше чем через пару лет. Менять курс полета из-за вас одной никто не станет. Так что я удовлетворю пожелание майора. Вы начнете переподготовку на оператора, чтобы я точно знал, где вы находитесь каждую минуту. Но знайте, в случае провала майор пострадает первым. Инициатива всегда наказуема.

Надо же!

Выдохнув, поняла, что только мой, гм, диагноз помог втиснуться в отряд операторов. Я ведь первоначально подавала прошение именно туда. Прекрасно ведь понимала, что для передовой я не подхожу.

Интеллектуальный тест прошла с легкостью, а вот физическую подготовку провалила с треском. Все потому что командору стало скучно и он решил лично присутствовать на тестировании. Холера. Без мундира и без знаков отличия. Естественно, командор с треском уложил меня на маты. А когда ответственный обратился к нему по званию, не удержалась от ехидного комментария. Он просто вырвался из меня.

Командор показывал всем, кто он. И где место каждого.

Вот мне и досталось место механика. Самая грязная, тяжелая и муторная работа. Но я не жаловалась. Главное, что на корабль с Габи попала.

— Майор Буле уже оповещен, начнете с этого дня. Что касается другой проблемы…

Я грызла губы, раздраженно поджимая их. Брови упорно ползли в переносице. Смотрела командору в глаза и ждала его решения.

— В штабе согласились с предложенным планом. В виде исключения в сложившейся ситуации. Так как подлог совершили не вы лично, то трибунал вам не грозит. Но вам вынесено предупреждение о неполном профессиональном соответствии. Также к вам будет применен дисциплинарный арест на тридцать суток, считая с сегодняшнего дня.

Закрыв глаза, выдохнула с облегчением. Ничего хорошего в этом, конечно, не было. Но самое главное, что никто кроме меня не пострадал, а я отделалась легким испугом. Мне ведь смертная казнь грозила.

— По истечению года я должен буду принять решение, исправились вы или нет. Что касается последнего вопроса, — командор встал и, одернув черный строгий мундир, взял в руки планшет. Затем протянул его мне, обойдя угол стола. — Судебное решение уже вынесено. И я его принял. Этот разговор был не для штабных или для суда, а лично для меня. Я мог согласиться, а мог не согласиться. Чтобы вы понимали, миссис Дюмонт, ничто не дается просто так. Мне стоило громадных усилий настоять на своем.

Я осторожно взяла планшет в руки, боясь в него заглядывать. По общему закону о фертильности, количество партнеров устанавливалось в каждом индивидуальном случае. Поэтому бабушка была так резко против, она не хотела такой судьбы для меня. Почти шесть спокойных лет она мне подарила, но от предначертанного не уйдешь.

— На корабле всего два кандидата, которые подошли бы вам по параметрам.

И эти слова я встретила вздохом облегчения, но заглядывать в коротенький список из двух имен все равно было страшно. Хотя я ни с кем не конфликтовала, кроме командора в далеком прошлом, были люди, чьи имена я не хотела бы увидеть.

— Мне нужна ваша подпись, что вы ознакомились со списком.

Облизала губы, выдохнула и уставилась на планшет.

Второе имя не вызвало у меня никакого негатива: майор Марк Буле, двадцать восемь лет, командир сорок первого взвода, в котором и служил Габриэль.

А вот первое…

Я так сжала планшет, что будь он стеклянный, тут же бы разломала его. Мои руки будто судорогой свело. Холодея от ужасной перспективы, не знала, как поднять голову и посмотреть в глаза командору.

Именно его имя шло первым.

Командор Анри Раймон, тридцать семь лет. Капитан-командор звездного фрегата “Каратель” класса дредноут, также ректор Академии Дюпре на базе корабля. Под его командованием было почти три тысячи человек экипажа.

Только сейчас до меня дошло, как же сильно я тогда его оскорбила. Кажется, о последней должности никто на корабле не догадывался. Ведь подпись на документах была другого человека.

Подняла взгляд и посмотрела мужчине в лицо. Никакого ехидства или насмешки. Командор Раймон молча протягивал мне стилус с таким выражением, будто я должна была подписать договор о закупке деталей для экзоботов.

Выбора у меня не было. Я не на гражданке и не на какой-нибудь базе в безопасной зоне. Рубеж пройден. Так что я тоже молча взяла стилус и поставила свою подпись с расшифровкой в нужном окошке.

Представляю себе все говорки за спиной. Да и вообще.

Тяжело дыша, смотрела в глаза командору, совершенно не понимая, как теперь быть и как себя вести. И как вообще все будет выглядеть.

— Я распорядился выделить вам самую большую отдельную каюту. Ваш ключ вам выдадут по окончании ареста. На этом все, миссис Дюмонт

Командор взял планшет в руки и нажал на кнопку на панели, встроенной в стол. Небольшие помехи выдали переговорное устройство.

— Конвой.

Я кидала мяч в стену. Просто бесцельно ловила его, сидя на матрасе в камере размерами два на два. Ровно столько места, чтобы лечь. До подъема еще полчаса, но мне не спалось. Слышала, как просыпались другие. Скоро время на гигиенические процедуры, завтрак и тренировки.

С майором Буле. Не иначе, как командор постарался. А с Габи уже целую вечность не виделась. Засыпала с мыслями о нем, представляла его лицо. Вспоминала, как мы на Аргее жили, как там было солнечно и зелено. Когда-то… До атаки.

Раздраженно бросила мяч и рывком отвела голову, так как не рассчитала силу. Небольшой мячик стукнулся об угол и закатился мне в ноги. Кажется, таким раньше в теннис играли.

Первая атака Кхарийцев прошла почти незамеченной, затронула только окраины Республики. Вторая волна напоминала цунами. Докатилась до центра и уничтожила многие планеты. Третья обрушилась неведомой болезнью, от которой погибло не менее половины человечества. А те кто выжил, по большей части, болели, умирали, не оставляя после себя здорового потомства.

Кхарийцы, поняв, что силой с нами бороться долго, применили биологическое оружие. В нашем геноме что-то сломалось, только что именно не могли понять уже шесть лет. Почти шесть.

Я ни разу не видела Кхарийца вживую. Говорили, что у них белая плотная кожа, лица похожие на человеческие, только вместо рта и носа вертикальная щель, а глаза мутно-зеленые. Все Кхарийцы были псиониками, наше сознание, как оказалось, не было готово к такому.

Конечно, командору я громко заявила о своей кровной мести, но сама прекрасно понимала, что при прямом контакте, даже со всей новейшей техникой, процент выживания был ничтожно мал.

Бабушка умерла. У меня никого не было. А приводить детей в погибающий мир было кощунством. Поэтому поклялись с Габриэлем быть до самого конца вместе, пусть и этот конец мог наступить быстро. Вот почему мы с ним приняли это решение. Но, кажется, объяснять это командору было бесполезно.

У Габриэля низкая фертильность. И очень низкая совместимость со мной. Рано или поздно и его геном начнет ломаться. Только у фертильных это не происходило. Наверное, у нас был иммунитет, но понять его природу ученые никак не могли. Надежда была только на то, что новое поколение будет устойчивым к этой заразе. Но что могло помешать Кхарийцам придумать очередную чуму? Что они готовили нам на этот раз?

Им не нужна была рабочая сила, им не нужны были рабы и лишние рты. Мы просто должны были все умереть.

— Дюмонт, на выход.

Дверь плавно поднялась вверх, и я зажмурилась. Конвоир терпеливо ждал, пока я встану на ноги и выйду в широкий коридор.

После холодного бодрящего душа был быстрый завтрак, после которого были занятия на тренировочном симуляторе. Но возле столовой майор Буле выловил меня и повел в обычный спортзал.

Шли мы молча. Майор никогда не навязывался, держался не то, чтобы отстраненно, просто оставался в стороне.

Завязала волосы в крошечный хвостик и удивилась:

— Почему не симулятор?

— Ты на время смотрела? — майор ответил вопросом на вопрос и кивнул в нужную сторону. — Тебе час остался, до окончания срока.

Я застыла перед поднимающейся дверью и недоуменно посмотрела на майора. Если это была шутка, то очень плохая. Тридцать суток еще не прошло. Ведь не прошло! Или…

— Ничего, — мужчина усмехнулся и ласково похлопал меня по плечу. — У меня тоже такое было. В той камере время иначе идет, не удивительно, что ты потерялась. Но срок выходит сегодня. А так как после завтрака ты не можешь сидеть или лежать в своей камере, а для симулятора мало времени, то поторчим здесь.

— Поторчим?

Удивленно переспросила, заходя внутрь.

— У всех строевая, одна ты вне обоймы. Так что мы тут вдвоем.

Майор ввел код на панели и дверь плавно захлопнулась за нами. Я было напряглась, наблюдая за мужчиной, но тот устало зевнул и уселся на одном из матов, прислонившись спиной к стене.

— Делай, что хочешь, только не шуми. Я после ночного дежурства и устал как собака.

Майор Буле снял с себя серый мундир, свернул его и сунул себе под голову, а берет аккуратно расправил и накрыл им лицо. Я ошарашенно смотрела на него, не зная, что и говорить.

— Если тебе не сложно, разбуди меня через сорок минут.

Огляделась по сторонам: гимнастические снаряды, пластиковая скамейка, перевернутая ножками вверх. Турники, канаты. Что я тут могу делать час?

Решила перевернуть скамейку и сесть на нее. Снимать мне было нечего: майка и штаны, да и спать после таких новостей не хотелось. Уперевшись локтями в колени, рассматривала руки, мельком поглядывая на майора.

Он ни разу со мной об этом не заговорил. О списке. О том, что теперь все так. Иногда балагурил, иногда журил за глупости на симуляторе и все. В целом ничего не поменялось. Либо он избегал, либо…

Сейчас без мундира я смогла его лучше разглядеть. Прозвище у майора было — Медведь. Большой, сильный, и как игрушка — очень добрый. Пожалуй, его взводу все завидовали. Майор выстраивал отношения почти по-семейному. Ни разу не слышала за полгода плохого слова о нем от Габи, нет Габриэль был готов идти за ним хоть в самый ад, врукопашную на Кхарийцев.

Ростом майор отличался, был немного ниже командора. Только последний был атлетично изящен, майор же, кажется, все свободное время проводил в спортзале. Мощные плечи и руки, кулаки, которыми голову можно открутить. Смуглая кожа, даже очень. И шрамы, много шрамов и следов от ранений. Иссиня-черные волосы были аккуратно заплетены так, чтобы не касались воротника мундира.

— Перестань так на меня смотреть, — майор пробурчал из-под берета. — Иначе свет выключу.

— Командор за это по головке не погладит.

— Он занятой человек, у него своих проблем хватает. Отдыхай, пока дают. Завтра начнутся занятия в группе, и, обещаю, волынить не дам, сто шкур спущу. Еще успеешь пожалеть.

Тяжело выдохнув, отвела взгляд, но все равно то и дело поглядывала на мужчину. Тот был так спокоен, что я ему завидовала. Неужели вообще такое возможно в подобной ситуации?

Майор со стоном стащил берет с лица, прищурился и впервые недовольно уставился на меня. Смотрел прямо в глаза.

— Ты пыхтишь как собачонка. Ну, спрашивай, иначе лопнешь.

— И вас совсем ничего не беспокоит?

— Ты про что? — мужчина зевнул и вскинул брови. Его серые глаза оставались теплыми и лучистыми, от них буквально веяло не только покоем, но и скрытым весельем. — Про партнерство что ли? Не забивай голову.

— Вам легко говорить, — я пробурчала и опустила взгляд. В голове просто не укладывалось. Мне что же, график составлять? — А я в ужасе.

— Легко, говоришь? — майор Буле нарочито добродушно усмехнулся, но что-то в его голосе изменилось. — У меня есть сын, Роб, ему два года. Иногда его мать присылает мне фотографии, но не часто. Это третье партнерство за шесть лет. Относись к этому проще, как… — мужчина почесал подбородок, — как к работе.

Хотела было съязвить, но не стала. Мужчина отстрелялся и ушел. Может даже эмоционально не привязываться. Для меня это было нереально.

— Я не хочу рожать… так, — тихо ответила и опустила взгляд в пол, нервно похрустывая кулаками. — Зачем? Какой смысл?

От внезапного смеха опешила и неверяще уставилась на мужчину. Боже, как он хохотал. И снова меня зависть в бок кольнула.

— Смысл? Черт, Дюмонт, а ты забавная. Человек рожден для борьбы. Наша жизнь так устроена, что мы рождаемся и умираем. Другого не дано.

— Я видела, как умирают мои родители, как медленно умирает сестра. Я схоронила их всех, бабушку тоже. Не хочу такой судьбы своему ребенку.

— Какой такой? — майор вытащил из-под головы мундир, нехотя встал и подошел ко мне, усаживаясь рядом. — Так и скажи, что страшно. Учись говорить правду. Не прикрывайся подобной ерундой. Сколько живо человечество, столько и войны длились. Или думаешь, что первобытный человек задумывался о том, что его потомство тигр сожрет? Или умрет от голода, холода или болезней? — мужчина осторожно положил мне ладонь на голое плечо. От заскорузлой и грубой, к тому же очень горячей руки мурашки пошли. — Покажи мне хоть кого-нибудь на этом корабле, кого не затронули атаки, кто не хоронил любимых и родных. Ты просто глупая девчонка.

Сказано это было беззлобно, скорее насмешливо. Я исподлобья посмотрела на мужчину. От него исходило уютное тепло, к тому же пах чем-то свежим и в то же время пряным. Приятным.

— Человек рожден в муках для борьбы. Он живет также, также и умирает. Так было, так есть и так будет всегда.

— Я не хочу делать это из-под палки.

— Думаешь, это именно так работает? Из-под палки? Загнали и понеслось? — майор склонился ко мне ближе, щеку обожгло его дыханием. — Открою секрет: ни черта подобного! В первый раз у меня ничего не вышло. Не у нее, а у меня. Во второй мы просто напились, и я плохо помню все те две недели, что нам выделили. Только самый конец, потому что потом просто махнули рукой и отдыхали.

— То есть, если…

— Дадут других. Но все равно не отвертишься. Мне каждый раз решение направляют.

— А почему вы служите тут? Разве… Ну, это ведь не разрешено.

— У меня другие условия контракта, а служу я уже десять лет. И еще пятнадцать буду в космосе барахтаться. Если проживу столько. Это мой четвертый корабль. Не может же мне везти вечно? Но после меня останутся мои младшие братья, которым я деньги регулярно отправляю, которых я содержу. Как ни странно, но мой сын. А что оставишь ты?

— Я хочу сама решать.

— Так и решай. Не вышло и не вышло. Они просто пометку в документах сделают и все, что нужен другой геном. Никто так сильно контролировать тебя не будет. Если бы все было так просто, то и проблемы подобной не стояло. Без чувств тоже сложно, знаешь ли. Только учитывай, что не все благородные и учтивые. И стоит ли злить бога, дергая того за бороду?

Недоуменно покосилась на мужчину, отмечая про себя, что шея у него была мощная. Заплетенные волосы особенно это подчеркивали. Майор смотрел на часы на стене.

— Мы все разные. Но у нас есть кое-что общее — мы все люди! Обычные, не всесильные. Делай то, что можешь, что в твоих силах. Жизнь сама все по местам расставит. Если думаешь, что я или… командор в восторге, то спроси у мужа своего. Как это бывает, у мальчиков, особенно из-под палки. Много нового узнаешь.

— То есть, я могу вам просто сказать, что не хочу и…

— Я не буду настаивать, если ты об этом, — мужчина повернул голову ко мне. Впервые был как никогда серьезен. — Я не сторонник радикальных мер и уж точно не адепт такой политики.

— А командор? Как быть с ним?

— Говорить не пробовала? Только не как с начальником, а как с мужчиной. Не съест же он тебя.

Сдержанно хмыкнула и услышала в ответ ехидный смешок. Майор ничего не сказал про командора, промолчал. Наверное, это было просто нетактично. Или неуместно.

— Я совсем ничего не знаю о нем, как о человеке. Иногда кажется, что он просто машина. Работать так самоотверженно и на износ. Он старше меня, а я уже после двух ночных караулов с ног валюсь. Командор же все лично проверяет, от такой нагрузки у любого голова поехала бы. Но не у него. И в своих решениях командор всегда старается быть справедливым что ли. Так что выбери момент и поговори. Это нормально, что ты боишься его до дрожи в коленках.

— Потому что я маленькая девчонка?

— Нет, — майор устало качнул головой и встал, натягивая мундир. А затем протянул руку мне. — Потому что он не похож на человека. Его все боятся.

Голова еще кружилась после всех анализов и обследований. Дав мне увольнение на сегодня, отпустили отдохнуть и поспать. Тем более в лазарете был завал. Лейтенант Моррен едва успевала помогать раненным. Я была в информационном вакууме. Оказалось, что пару часов назад в поле нашего дредноута попалась спасательная шлюпка. Человек пятнадцать, но все в тяжелом состоянии. Так что после осмотра и процедур из меня выкачали чуть ли не пол литра крови, всучили витаминный препарат и отправили восвояси.

Ключ отдали вместе с вещами. Вот так сжимая форму под мышкой, лениво провела картой-ключом по замку и вошла внутрь. После камеры новая каюта казалась царским дворцом. Почти восемь квадратов. Я столько насчитала, шагая от стены до стены. К тому же потолок не был низким, а вот иллюминатор наоборот попался узенький, под самым верхом. Пришлось встать на приличных размеров койку, чтобы рассмотреть, что там было, по ту сторону. Только чернота, холод и словно пыль звезды, чей свет был так далек.

Конец безопасной зоны далеко…

Мягкое шипение гидравлики меня отвлекло. Повернувшись к двери, радостно улыбнулась и кинулась на шею Габриэлю.

— Боже… Этот месяц вечностью показался!

Невесомые поцелуи, я покрывала ими лицо мужа, наслаждаясь каждой секундой. И соль пота меня не смущала. Запустила пальцы в жесткие короткие волосы и довольно застонала.

— Не одной тебе, — Габи стиснул меня так, что ребра затрещали. — Они что, не кормили тебя? Худющая.

— Нет, — скользнув губами по щеке Габриэля требовательно перешла на шею, чуть покусывая ее.  — Просто Буле гонял меня, не только на симуляторе. Скоро занятия в группе начнутся…

В голове уже все затуманилось. Мы правда успели не только соскучиться, но и изголодаться. И когда Габи подхватил меня под бедра, я с легкостью запрыгнула на него и обвила ногами. Развернувшись, уперлись в стену. Забираясь ладонью под мою майку, Габриэль нетерпеливо рвал ткань вверх. Я же скользнула руками за ворот футболки мягко впиваясь пальцами в крепкие плечи.

— Воробушек, — Габи хрипло прорычал, — не начинай!

— Не то что? — облизала губы, расплываясь в широкой улыбке. — Только не ври, что тебе не нравится.

Моя майка с треском улетела в сторону. Перехватив за талию, Габриэль отвлекся на миг, чтобы стянуть с себя футболку и покачал головой:

— У военной формы есть существенный минус…

Мои штаны снимали уже вдвоем. Габи боролся с пряжкой, а я нервно дергала молнию.

— Командор не оценит, если я по кораблю буду в юбке ходить.

— Плевать я на него хотел.

— Смело, ничего не скажешь!

Дышалось с трудом. Перекидываясь хриплыми фразочками, мы пытались раздеться так, чтобы форма не пострадала. Хотя бы относительно. Скоро почти все валялось одной кучей на полу.

Приподнимая меня выше за бедра, Габриэль вцепился в плотную ткань трусиков, сдвинул их в сторону и вошел в меня одним резким движением. Хрипло застонав, вцепилась в плечи мужа и крепче обхватила его ногами. Кровь прилила к лицу и дышать резко стало нечем. Я сипло дышала и жадно целовала, покусывала губы Габи. Он в ответ хрипло рычал, мял одной рукой мою грудь, а второй удерживал за зад, яростно вколачиваясь в меня почти на всю длину.

Я скользила вдоль стены и пыталась не задохнуться от едкого жара, булькающего внутри. Пот и слезы застилали глаза. Габи принялся что-то бормотать, нагло впиваясь губами в мою шею. Каждый толчок члена выбивал из меня все мысли, оставляя в голове вязкий кисель. Я ощущала только жуткий голод, который никак не могла утолить. И даже нарастающая волна острого удовольствия не отрезвляла.

— Как же я тебя люблю…

Запустив руку в мои волосы, Габриэль склонил мою голову и теперь пылко и страстно покусывал мочку моего уха, сводя с ума своим надсадным, перевозбужденным дыханием. От него кожа мурашками покрывалась и в зубах свербеть начинало. Горло обожгло колким льдом, а по телу прокатилась пряная судорога. Я кончила с яростным рыком, впиваясь пальцами в плечи Габи.

— Нет-нет, воробушек. Прости, но мне мало.

С легкостью подхватив меня удобнее, Габриэль сделал всего шаг и тут же уложил меня на откидной стол. Перевернул на живот и вновь вошел, на этот раз плавно, с оттяжкой. Я застонала и вцепилась обеими руками в край стола. От жара все плыло перед глазами. Габи двигался размеренно, постепенно ускоряясь. Из меня вылетали какие-то гортанные звуки. Хватка на бедрах стала жестче. Теперь уже Габриэль впивался в меня пальцами, будто мстил за следы на своих плечах.

— Сейчас…

Я ощутила тяжесть его тела. Просунув руки под мои подмышки, заставил прогнуться в спине. Яростные шлепки тел, несвязное, хриплое бормотание Габи и мои стоны и всхлипы разлетались по каюте.

— Тебе хорошо?

— Да-а-а-а…

Тяжелая ладонь легла на шею. От ощущения грубых пальцев на коже хотелось стонать от наслаждения, но Габриэль накрыл мой рот своей рукой, стараясь хоть как-то приглушить мои крики. Я же в ответ могла лишь прикусывать и облизывать его пальцы, теряя последние остатки разума.

Габи кончал. Вбивался так страстно и яростно, что я содрогалась всем телом. Горячая волна довела до дрожи и вырвала последний хриплый стон, окончательно опустошая меня.

— Мой воробушек, — Габриэль убрал волосы с моего лица и жадно поцеловал. — Люблю тебя.

Койка оказалась удобнее, чем я ожидала. Сон никак не шел. Я таращилась на тонкую линию подсветки на потолке и размеренно дышала. Габи спал рядом, закинув на меня ногу и нежно накрыв ладонью мою грудь. После такого марафона мы смогли только рухнуть в койку, даже не одевшись.

— Аделин, — Габриэль сонно оторвался от подушки и посмотрел на часы. — Ты с ума сошла? Половина третьего. Ты почему не спишь? Я мало тебя вымотал?

— Ты меня так… измочалил, что непонятно как я завтра в симулятор забираться буду, — сипло пробормотала. — Просто не спится. К тому же… мы так и не поговорили.

— О чем же?

— О том… что произошло.

Не сказать, что Габриэль был ревнивым. Но я себе представить не могла, чтобы чувствовала на его месте. С ума бы сходила.

— Ты хочешь обсудить это в половину третьего ночи? — Габи зевнул и вяло приподнялся на локте, включая свет над койкой. Потер лицо и уставился на меня, не мигая. В холодном отблеске лампы его глаза были неестественно голубыми. — Давай обсудим. И ты ляжешь спать. Наконец-то.

— Тебя это совсем не беспокоит? — я с тревогой повернула к нему свое лицо. — Буле… Не знаю, мне странно находится с ним рядом. Но командор… Черт, Габриэль, это все неправильно.

— Послушай, мне плевать на них. Плевать ровно до того момента, пока они не начнут разрушать наши отношения. Но этого не случится.

Я села и, поджав ноги, вцепилась руками в волосы. Сама ведь все прекрасно понимала. С самого начала.

— Габи, у меня никого не было кроме тебя.

— Я знаю, — горячая ладонь мужа коснулась моего плеча, вынуждая лечь обратно, под самый бок. Габриэль тяжело выдохнул. — Мы просто переживем это.

— А ребенок?

— Он будет твоим ребенком, Ада, в первую очередь. А потом все остальное. Мы ведь знали, что этот обман не будет вечным. Успокойся. Я не брошу тебя, не отвернусь и всегда буду рядом. Потому что люблю тебя. Помнишь, как в той клятве? В радости и в горе… Я знал, на что шел, Аделин.

— Мне страшно, — уткнулась носом в грудь Габи и позорно разревелась. — Почему мне так не повезло? Почему именно я?

— Думаю, каждая женщина на этом корабле с удовольствием поменялась бы с тобой местами. Ты понимаешь, о чем я говорю. Не забивай голову.

Габриэль был прав. Нужно было меньше об этом думать. Но из головы эти мысли не вытряхивались. Я вновь и вновь возвращалась к не самым приятным возможным моментам.

— Совсем не представляю, как с ними общаться. Майор хоть на человека похож…

— Веришь слухам про командора?

— Не знаю, но он реально пугает, — я поджалась сильнее, обхватывая Габи руками. — Мне нужно было быть осторожнее, осмотрительнее. Не рисковать.

— Мы с тобой на военном корабле. Риск тут в воздухе витает. И так полгода продержались. Ада, успокаивайся и ложись отдыхать. Завтра тяжелый день. Ну?

Выдохнула, но без облегчения. Габриэль понял это по-своему. Уткнулся носом в мою макушку и тяжело вздохнул:

— Я не собираюсь злиться или… делать глупости. Я же не дурак. И я всегда буду рядом с тобой.

— Ты будешь ревновать.

— Конечно, буду. И нервничать буду. И переживать. И злиться. И вообще… Но это будут мои проблемы, Ада, не твои. Обещаю, они никогда твоими не станут, — Габи нежно ухватил пальцами мой подбородок и мягко коснулся губами моих. — Любить тебя точно меньше не стану.

— Легче не стало.

— А должно было.

Новый поцелуй был мягче и нежнее. Прижав меня к себе, Габи будто пытался защитить меня от всего мира. Стиснул в объятиях и натянул простыню до самого моего носа. Я перевернулась на другой бок и сжалась в калачик.

Только рядом с Габриэлем я чувствовала себя в такой безопасности, будто весь мир оказался за громадной прозрачной стеной. Была только я и мой Габи, для которого его милая Аделин в любой ситуации оставалась маленьким задиристым воробушком.

— Спи. Все будет нормально. Мы прорвемся.

Ладонь Габи сжала мою руку. Я с надеждой вцепилась в нее, стискивая пальцы мужа. Больше мы не говорили, вскоре и вовсе до меня доносилось только тихое и размеренное дыхание.

Стараясь унять остатки волнения, уставилась на нашу одежду, которая так и валялась разбросанной на полу. В голове невольно промелькнули воспоминания, и я нервно сглотнула. Почему-то теперь перед глазами плыло лицо командора, его ледяной взгляд ядовито-зеленых глаз, которые напоминали мне самую едкую кислоту.

Внутри все заледенело и стянулось узлом.

Буле посоветовал поговорить с командором как с мужчиной. Но как это вообще возможно? Ведь на корабле и так ходили всякие мерзкие слушки. Что командор… Что командор не совсем человек. Или вовсе им не является. Вариантов много предлагали.

В одном я была согласна: ни у кого никогда таких глаз не видела.

Так как с ним можно говорить как с мужчиной, если… Если он не человек?

Варианты внешности Аделин Дюмонт, 18 лет

— Сорок… Сорок один…

Майор Буле, сверкая начищенными ботинками, расхаживал мимо нас, спокойно считая наши отжимания. Я же даже напряжения в мышцах не чувствовала. Мерно дышала и вслушивалась в мужской голос, стараясь держать голову пустой.

Физподготовка началась после утреннего построения. Сначала был небольшой инструктаж, который провел сержант Эрсан. Именно в его непосредственное подчинение я и поступала, как и весь наш отряд операторов. Был он не очень большим — всего шесть человек. И все мы теперь входили в сорок первый гибридный взвод майора Буле.

Сейчас тренировка была для всего взвода.

Хотя майор никак и ничем меня не выделял, я с Габи старалась лишний раз не пересекаться взглядом. Мы впервые были с ним рядом во время службы, так что совсем не хотелось как-то выдавать наши отношения. Не то, чтобы это секретом было, просто… служба есть служба.

Закончив отжимания, выстроились шеренгой. Майор сухо велел разбиться на боевые звенья, мы плавно перешли к следующему этапу. Сегодня должны были отработать взаимодействие. Вместо боевых экзоботов были учебные: без доспехов и с муляжами оружия. В полный вес. И хотя я, по идее должна была бы сидеть за пультом, сегодня все отрабатывали командную высадку. Операторы отрабатывали все наравне с пилотами.

Забраться в громадную махину, выше человека в полтора раз, было еще тем испытанием. Не теряя времени, уцепилась за нужную перекладину и заползла сбоку к месту в центре, где были крепежные ремни. Щелкнула замками и сунула руки и ноги в кожаные петли.

Экзобот напоминал человека, его оболочку, только пустотелую. Оператор сидел за пультом и выполнял страхование от псионических атак Кхарийцев. Человек внутри имел ограниченный интерфейс, полный доступ ко всем функциям получал только оператор. Именно экзоботы страховали отступление и выполняли разведку. Сейчас разработали глушилки для пехоты, но действовали они недолго.

Верхней крышки экзобота не было, так что я будто оказалась на гигантских металлических толстых ходулях с приделанными палками для рук. Управлять им вручную оказалось довольно сложно. И тяжело. У меня пот на лице выступил, пока я смогла вскинуть руки и поднять металлическую болванку, заменяющую модульную винтовку калибра семьдесят миллиметров, что от человека только мокрое пятно останется. От Кхарийца, в принципе, тоже. Боезапас у такой бандуры был не очень большой. Так что стрелять нужно было с умом.

Я мельком огляделась. Сержант уже сидел в одном из экзоботов. Его был помечен красной тряпкой. В боевом же виде должна была быть метка на шлеме.

Задача у нас была простая: идти по плацу, не сбиваясь в кучу и держа интервал. Мое место было на левом фланге. По команде мы просто попытались идти. Строем.

И вот теперь я поняла, зачем меня Буле так гонял весь этот месяц. Даже сейчас с трудом переставляла ноги, напрягаясь всем телом. Гидравлика была на минимуме. Хорошо бегать не заставляли.

— Черт!

Повернулась вправо, наблюдая как какой-то рядовой, довольно смуглый и с короткими кучерявыми волосами даже не мог муляж винтовки поднять. Парень с некоторым негодованием, а потом и изумлением смотрел на меня.

Чуть ступила вправо и протянула свою культю-руку, помогая несчастному выпрямится.

— Рядовая Дюмонт, перестаньте играть в мамочку и держите строй!

Окрик сержанта заставил меня покраснеть. Этот грубый и шумный мужик, с лысой головой что девичья коленка, уже успел все увидеть и сделал мне замечание.

Я поджала губы и вернулась на свое место.

— Рядовой Вебер, подотрите сопли и встаньте как надо, пока я не подошел к вам сам!

Краснея, таращилась вперед, пытаясь сохранить выправку. Едва сержант сказал мою фамилию, как я уловила шепотки. Ну, да. Взглядом нашла майора, но тот, расставив ноги на ширине плеч, завел руки за спину, и мрачно разглядывал наш строй.

— Никуда не годится, — хрипло пробасил он. — Обезьянам дали палки и те пошли стучать по пальмам. И себе по головам.

Пришлось вылезать из экзобота. На негнущихся ногах я вернулась в строй, чувствуя, что этот день будет просто чертовски длинным.

Уже со счета сбилась, сколько раз мы пытались выстроиться в колонну так, как устроило бы майора. И все молча. Да какие уж тут возмущения! Даже в таком агрегате я могла кого-то раздавить насмерть. Прецеденты бывали.

Так что мы были просто обязаны уметь двигаться не только слаженно, но и правильно, безопасно для других.

— Правый фланг! — майор повысил голос и так сверкнул глазами, что у меня все мысли о его внешней “мягкости” из головы выветрились. — Вы там обосрались все, что ли? Спины выпрямили!

Я прикусила щеку, стараясь не засмеяться в голос. Поджимая губы, стала искать взглядом Габи. Но все были в экипировке, так что в рядах серых шлемов я никак не могла его отыскать. К тому же расставили всех так по росту, чтобы не мешали и не закрывали обзор.

— Заново!

Проклятье! У меня ноги уже как ватные. Даже переставляла с трудом. Упрямо выпрямляя спину и мечтая о том, чтобы просто сесть, косилась на рядового Вебера. Тот стоически держался, чуть покачиваясь. Еще чуть-чуть и рухнет! Мне не хватило сил и скорости реакции, чтобы даже руку выставить. Парень просто рухнул на резиновый пол как подкошенный.

— Санчасть! — рявкнул сержант и презрительно добавил. — Слабак.

Покосилась на него, но сдержалась. Еще не известно, как бы я себя сейчас чувствовала и как вела, не дрессируй меня майор так интенсивно. Теперь я была ему очень благодарна.

— Что, рядовая Дюмонт? Тоже в санчасть хочешь?

— Нет, сэр, — вскинула подбородок и посерьезнела. — Я в полном порядке!

— Тогда перестань меня разглядывать, на мне картин нет!

Мне стоило громадных усилий не улыбнуться. Сержант был ниже меня ростом, с кривыми ногами и дико напоминал точно что обезьяну. Черт бы меня побрал, но сейчас очень сильно хотелось именно в голос рассмеяться. Вместо этого невидяще смотрела вперед и хранила молчание. Зато кто-то справа не удержался.

— Упал, отжался, рядовой!

Черт! Внутри просто все булькало. Я едва дышать могла. Челюсть уже свело. Смех просто рвался наружу, но вообразив примерные последствия в своей голове, сдерживалась.

За всей этой перепалкой я и не услышала, что меня звали. Только когда майор вызверился, испуганно уставилась на него:

— Рядовая Дюмонт, мне вас налысо побрить? Волосы слышать мешают? Черт бы вас побрал, выйти из строя!

Сделала неровный шаг и повернулась к майору Буле. Тот мрачно на меня смотрел, но эмоций уже не показывал. Даже в лице не изменившись, рявкнул так, словно я глухая была:

— Вас вызывают в лазарет!

Удивилась, но задавать глупых вопросов не стала. Просто приложила руку к виску и четко ответила:

— Да, сэр!

Мимо строя шла сцепив зубы. И дело было не в боли в мышцах, а в том, какие слова до меня долетали. Говорили тихо, еле слышно, чтобы майор или сержанты не уловили. Но не я. Наоборот, с каждым шагом слышала все фразочки четче и четче.

— У нее золотая киска?

— Ага. Командор позвал трубы чистить…

— Медведь тоже не против, сам строевую проводит.

Я ничем не выдала своей злости. Только зубы сжала так, что желваки загуляли. Медленно вдыхая воздух, как назло не могла идти быстрее. В самом начале строя заметила краем глаза Габи. Была уверена, что он слышал все. Но даже бровью не повел, сделал вид, что и меня не увидел.

Это к лучшему.

К концу плаца размялась и, поднимаясь по пандусу к коридору, начала медленно соображать. Не просто так ведь про командора те идиоты говорили. Я так увлеклась созерцанием лысины сержанта Эрсана, что пропустила скрип коммутатора. С другой стороны — плац огромный, совсем не удивительно.

Поднялась на лифте на вторую палубу и направилась к лазарету. Дорога была хорошо знакома. По пути мне попадались только те, кто был на дежурстве. В целом, тут, на одной из верхних палуб, было тихо и спокойно. Я только успела зайти в лазарет, как меня тут же схватила под локоть лейтенант Моррен.

— Вам не сюда. Идемте.

— Не сюда? — удивилась и окинула взглядом полупустые койки. Похоже, что почти всех раненых либо подлатали, либо перевели в госпиталь. — Куда же?

Лейтенант вышла со мной в коридор и тут же повернула вправо, направляясь прочь от лазарета. Мы остановились возле палаты для офицеров. Я успела мельком прочитать на табличке. Значит, эти койки для командного состава. Логично.

Палата оказалась чуть просторнее, да и ширмы между коек тут были стационарные, из матового пластика. Но их высоты явно не хватало, чтобы скрыть за собой всю фигуру командора: макушка торчала.

Я встала как вкопанная, но лейтенант все равно завела меня за одну из ширм и велела раздеваться до нижнего белья.

Повернувшись спиной к проходу, стянула липкую и мокрую от пота футболку, взъерошила короткие волосы на шее и перевязала тонкой резинкой пряди, делая мелкий хвост на макушке.

— Опять ерунду придумали… — ворчала, расстегивая ремень. — Идиотская система!

— Вам не нравится работа медсанчасти?

Просто закрыла глаза и выпрямилась на автомате. Это уже на уровне рефлексов было, когда с тобой говорил кто-то старше по званию.

— Нет, сэр, — в палате было тепло, но я все равно покрылась мурашками и едва сдержалась, чтобы не поежиться. — Наша медсанчасть самая лучшая!

Оставалось только выкрикнуть: «Ура!». Сарказм в моем голосе читался слишком явно, так что ответ не заставил себя долго ждать.

— Гены вновь берут верх, Аделин?

Меня как водой окатили. Стиснув до боли зубы, упрямо стояла спиной к командору, вытягивая ремень из штанов. Затем и последние сняла, оставшись в обычном сером нижнем белье. Лейтенант как назло будто испарилась куда-то.

— Это не гены, сэр.

— Я сейчас не на посту, так что можете обращаться ко мне по имени.

Последняя защитная преграда с хрустом осколками рухнула под ноги. Мне больше негде было прятаться. Теперь я по-настоящему оказалась лицом к лицу со своей проблемой. Чума на мой дом. Беловолосая.

В животе все узлом скрутило. Выдохнув, повернулась лицом к мужчине. Пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Я, конечно, не была уж такой маленькой. Но мой рост не выдерживал никакой критики рядом с командором. В нем явно было около двух метров.

Командор тоже стоял в одном белье, босиком на холодных металлических плитах. Без формы он стал казаться мне еще больше. Поджарый, подтянутый, с идеальными пропорциями и правда напоминал прекрасную статую из мрамора. Слишком красивый, слишком правильный. Может, он и в самом деле не человек?

Буле говорил, что мне нужно поговорить с командором как с мужчиной. Но без преграды в виде субординации, я поддалась до боли знакомому чувству. Страху.

Командор не кричал, не кривил лицо и не хмурился. Он был совершенно спокойным и уверенным, но его взгляд… Я никак не могла понять, какую эмоцию уловила? И о чем сейчас думал мужчина? Ему хватило трех секунд, чтобы мельком осмотреть меня с головы до ног и прийти к какому-то решению.

Холодея от страха и непонимания, медленно осознавала, что, возможно, те шепотки на плацу были не так далеки от истины. Я почти пришла к этому мнению, как в палату вернулась лейтенант Моррен. В руках у нее был крытый длинный медицинский чемоданчик. Заблокировав дверь, женщина извинилась:

— Простите за задержку, никак не могла найти протокол терапии.

Выглянула из-за командора чуть ли не с облегчением. Даже без сарказма просто поинтересовалась:

— Терапии?

— Да, терапии. Распоряжение свыше.

Теперь я вернула взгляд командору. От меня утаивали информацию? Это то, о чем он говорил? Что у всего есть своя цена?

— Лучше всего сканеры работают на третьей и четвертой койке. Ложитесь.

Гора с плеч свалилась. Рвано выдохнув, облизала пересохшие губы. Кажется, Габи прав: я слишком циклюсь на этой проблеме. Нужно меньше думать. Обошла командора, с любопытством наблюдая за лейтенантом.

Тяжелая ледяная ладонь легла мне на шею. Большой палец скользнул по позвонкам вверх и зарылся в волосы, нащупывая основание черепа. Меня как током прошибло. Поперхнувшись, невольно повела плечами.

— Третья удобнее. Берите ее, — пробормотал командор бесцветным тоном. — Странная реакция. Вы так плохо обо мне думаете, Аделин? Это все из-за слухов?

Я просчиталась по всем фронтам, если мягко сказать. Цензурно. И про отношения, и про мотивацию. Откровенничать командор со мной не собирался, так что оставалось только гадать о его истинных причинах такого согласия.

Было направилась к койке, но командор легко сжал пальцы на моей шее и удержал на месте, пропуская вперед лейтенанта. Сам же склонился ко мне и ледяным тоном процедил:

— Для этого, Аделин, есть личное время.

Можно было бы, провалилась бы со стыда на нижнюю палубу. Но вместо этого приходилось держать лицо и не показывать никаких своих эмоций.

— Поэтому я буду вас ждать сегодня вечером у себя.

Склонила шею, желая избавиться от этого леденящего ощущения на коже. Командор убрал руку, и я смогла посмотреть ему в глаза. Едкий многообещающий взгляд.

— Это приказ?

— Должен быть приказ? — командор деланно удивился, не переменившись в тоне. — Думал, вам просьбы будет достаточно…

— Хорошо.

Я воспользовалась шансом и легла на койку. Пока лейтенант возилась со мной, настраивая сканер и подключая датчики, я старалась успокоить бешено бьющееся сердце. В груди даже ноющая боль появилась.

Вглядываясь в тонкую перекладину над собой, старалась не коситься и лежать спокойно. Но командор словно забыл обо всем. Больше он ни слова не сказал. И ушел первым. Хотя после всех процедур и лекарств меня дико тошнило и вело в сторону. Он же бодро оделся и вышел из палаты, даже не посмотрев на меня.

— Выпей, должно помочь, — лейтенант Моррен протянула мне небольшой металлический стаканчик с чем-то мятным внутри. По крайней мере пахло именно мятой. — Снимет тошноту. Это побочное действие. После третьей процедуры станет немного легче.

— Что? — поморщилась и залпом выпила нечто горько-мятное. — Немного? Третья?! И…

— Это секретная информация, — женщина резко осадила меня. — Я не имею права обсуждать с кем-то протокол терапии, кроме сотрудников медицинского и научного отдела. Просто постарайся привыкнуть. Ты теперь будешь часто здесь бывать.

Лейтенант что-то вколола мне в руку и стала складывать все препараты и приборы обратно в ящик. Ничего подобного я никогда в своей жизни не видела. Даже представить не могла, для чего все это. И что со мной сегодня делали.

— А… командор? Он тоже будет проходить терапию вместе со мной? — посмотрела на лейтенанта и прочитала ответ на ее лице. — Секретная информация, все ясно.

Сгибая руку в локте, села на койке и свесила ноги.

Черт возьми, что здесь происходит?

Варианты внешности Анри Раймона, 37 лет

Во рту все еще стоял гадкий горький привкус. На плац я вернулась, когда уже взвод отпустили. Но сержант оставил весь отряд операторов, а кроме этого тех, кто был закреплен из взвода майора Буле за каждой боевой единицей. Вместо болванок экзоботов стояли настоящие модели. Красавцы.

Композитная броня, титановое напыление. Новейшая функция генерации защитного поля и натуральная винтовка. Ни разу не доводилось из нее стрелять.

— Рядовая Дюмонт, вы бы не могли передвигать ногами быстрее? — сержант недовольно срывался на мне, устав держать на месте своих людей. — У вас модель Х-051. Рядовой Гонса и рядовой Уоррен — вы будете их оператором.

Ни разу не встречала на корабле пренебрежительного отношения к женщинам. В плане службы все были равны, никому поблажек не делали. Но сейчас я стала объектом для насмешек и слива желчи. Дурой не была, так что прекрасно понимала, как все выглядит со стороны.

Доказывать каждому, что это по большей части результат моих трудов, не хотелось. Так что просто поджала губы и молча посмотрела на мужчин, с которыми теперь придется работать очень часто. Их такая перспектива тоже не радовала.

Рядовой Гонса выглядел жилистым, если не щуплым. Светлые волосы торчали коротким ежиком. Взгляд карих глаз казался неприятно прилипчивым. Он и пристал к моей груди, затем перетек ниже. Наверное, в ближайшие несколько месяцев все будут гадать, соответствует ли содержимое оболочке.

Рядовой Уоррен был настроен менее скептически. Даже руку мне протянул, я ее пожала. Деревенский парень. Наверное, из какой-нибудь системы, где климат хороший. Загорелый, простодушный, веснушчатый. На реакцию других заглядывался, но свое мнение имел.

— Ты наш оператор? — Гонса несколько гнусаво протянул, с сомнением продолжая оглядывать меня с ног до головы.

— Да. Похоже на то, — сухо ответила и посмотрела на сержанта. — Оператор.

— Хорош трепаться. Операторы — за пульт. Первая смена — в ботов.

Сержант Эрсан глумливо усмехнулся и, хлопнув ладонями, нетерпеливо прошелся мимо нас. Мне дважды повторять не нужно было. Эту модель экзоботов я знала хорошо — чинить приходилось. Так что все слабые места в броне, в гидравлике мне были знакомы. Думаю, это и стало причиной того, что майор поддержал меня. Что я точно успела пока понять, так только то, что за красивые глаза никто ничего авансом не давал.

Я разложила портативный пульт, достала контроллеры и запустила голографический интерфейс, бодро проверяя настройки экзобота. Потрепанная модель, явно не в одном бою была. Колено не родное, да и так, по мелочи.

В первом составе оказался именно Гонса. Забрался в экзобота он резво и тут же принялся настраивать ручное управление под себя. Я же только контролировала процесс, наблюдая за его привычками. Уровень гидравлики он выставил сам, довольно низко. Я бы сделала на пару пунктов выше, но это его дело.

Гонса в экзоботе выглядел и чувствовал себя уверенно. Прошло не больше минуты, прежде чем он вскинул винтовку на плечо и спокойно направился к указанной лазером точке на плацу. Внезапно точка сместилась выше.

— На счет три я включу вертикальную тягу, — мой голос глушился помехами. Только Гонса его слышал. — И ускорю гидравлику на семь процентов.

— Мало, — Гонса отвечал хрипло, с какими-то электронными скрипами. Наверное, динамики так работали. — Нужно пятнадцать, не меньше.

— Оператор тут я.

— А я в этом экзоботе уже дважды десантировался.

— Ускорю на десять, — проглотила упрек и поджала губы.

Гонса сделал большой шаг и сгруппировался. Я сдвинула нужные ползунки вправо, наблюдая за тем, как массивная фигура экзобота взмывает ввысь и замирает точно там, где стояла метка.

Я покрутила еще ползунки, оптимизируя энергозатраты и смягчила приземление Гонса. Все вышло отлично, почти бесшумно. Но я слышала скрип деталей через динамики, мысленно делая пометку, что не мешало бы провести дополнительное техобслуживание.

— Отлично, Гонса и Дюмонт. Так держать!

Продолжая тренировку, мы то и дело препирались. Гонса мне не доверял, а я никак не могла приноровиться к его возрастающим требованиям. Пока удавалось просто усреднять наши запросы, но дальше так продолжаться не могло.

— Послушай, Гонса… — я на всякий случай убавила громкость динамиков, чтобы сержант, подозрительно часто проходивший возле меня, не услышал то, что я говорю. — В чем дело? Ты мне не доверяешь?

Ответом мне была тишина.

— Без тебя справлялись! Уоррен был не хуже.

Этого я не знала. Неужели, чтобы взять меня в отряд, кого-то намеренно… убрали?

— Что ты хочешь сказать? — скосив глаза, уставилась на сержанта, который как раз повернулся ко мне спиной. — Ну, говори.

— Пускай ты особенная, пускай майор тебе потакает. Но мне плевать на это! Прыгать перед тобой на цыпочках не буду!

Гонса в обход меня выставил свои параметры, нарушая прямой приказ сержанта, и шумно приземлился на финальном отрезке плаца. Я зло дышала и смотрела на фигуру экзобота. Заблокировала панель управления Гонса и выбрала режим буксировки. Экзобот, забавно искривившись, рухнул в бок. Сработала система безопасности и Гонса катапультировало из экзобота. Он с треском вылетел и всем телом врезался в гору пластиковых бочек.

— Дюмонт!

Сержант просто взорвался. Брызжа слюной, подскочил ко мне. Я же свернула интерфейс и выпрямилась. Гонса, чертыхаясь, с трудом встал и, пошатываясь, посмотрел на меня.

— Ты обратно в карцер захотела? Я тебе это живо устрою! Ты у меня этих экзоботов до списания полировать будешь!

Молча выслушивала угрозы, чувствуя, как начинаю закипать. Слова командора мелькнули в голове, и я резко осадила саму себя, мгновенно успокоившись.

Если я налажаю — первым пострадает майор.

Твою мать! Холера…

— Простите, сэр. Я не справилась, — вызывая весь гнев сержанта на себя, запоздало пыталась придумать оправдание. — Увлеклась, сэр.

— Экзобот тебе не тостер, Дюмонт! А пилот — не хлеб, чтобы стрелять им в воздух!

Слева и справа стали раздаваться смешки. Сержант едва доходил мне до подбородка. Его лысина слепила мне глаза. Стиснув зубы, пыталась сойти за дуру.

— Сэр, это моя вина.

Гонса уже успел доковылять до меня. Встав рядом, выпрямился и громко забухтел:

— Сержант, я не справился. Я заблокировал панель. Случайно.

Сержант переводил взгляд с моего лица на лицо Гонса и обратно.

— Вы двое меня за дебила держите?

— Никак нет!

Хором отрапортовали под нарастающий хохот.

— Я смотрю тут всем весело! Добавить вам физо? Будете бегать на болванках экзоботов, пока вы мне весь плац не загадите! — нервно протерев лысину, сержант прорычал. — Вы, двое. Еще одна шутка, и я вас через сброс мусора в космос отдыхать отправлю. Все ясно?

— Да, сэр.

— Ну, что все встали? Я вас отпускал? Подняли задницы и вперед, вперед, вперед!

— Кроме шуток, Дюмонт, — Гонса утер кровь с разбитой губы и, сняв шлем, резко ударил им меня в грудь. — Еще раз так сделаешь, и даже твоя золотая киска не спасет. Ты поняла?

Оставив шлем у меня в руках, Гонса зло ухмыльнулся и, развернувшись на пятках, двинулся обратно к экзоботу. Я, стиснув зубы от боли, провожала его взглядом, чувствуя, что моя служба начинала становиться все веселее с каждым днем.

На ужин давали что-то непонятное. Какая-то питательная и малоприятная на вид жижа. То ли поломка, то ли что-то еще стряслось на кухне. Мазнув ложкой, поднесла ужин к носу и принюхалась: пахло овсянкой. Попробовала, и правда каша, непонятно почему выглядела она так ужасно.

Грохнув подносом, напротив меня сел Габриэль. Испуганно подняв глаза, посмотрела на взбешенного мужа. Тот явно был чем-то рассержен. Я подвинула свой поднос и мельком огляделась.

— Габи, ты чего?

Ответом послужил взгляд. О, я его очень хорошо знала. И примерно догадывалась, что было причиной такой реакции. Недовольно поморщилась и уставилась в тарелку.

— Не обращай внимания. Я не обращаю, и ты плюнь на них.

Габриэль как-то нервно хмыкнул. Я же скосила взгляд и уставилась на зону, где была лента для подносов и раздаточные столы. Знакомая компания. Рожу Гонса я бы точно ни с чем не спутала. Вот и сейчас он смеялся со своими друзьями, косясь на наш стол. Габи намеренно сел к ним спиной, я же сделала самое непрошибаемое выражение лица.

— Мало я его…

— Что? — Габи встрепенулся и выдохнул.

— Я его сегодня принудительно из экзобота катапультировала. Губу разбила. Надо было сильнее приложить, — хмыкнула и встретилась взглядом с Гонса. — Это ведь он на плацу про меня гадости говорил?

— Он. И не в первый раз.

— Не лезь, Габи, — холодно парировала, продолжая жевать подобие каши. — Я сама разберусь. Влезешь, будет еще хуже. Сама справлюсь.

— Эта мразь давно напрашивается…

— И пусть напрашивается, — продолжала спокойно говорить, не отводя взгляд. — Рано или поздно получит свое.

Гонса мерзко рассмеялся и вместе со своей компанией из четырех человек подошел к нашему столу. Грохнув подносом, сел рядом с Габриэлем. Тот посмотрел мне в глаза, я же в ответ лишь губы поджала.

Мне еще нужно было как-то ему сказать, что сегодня вечером меня “попросил” прийти командор. По сравнению с этим Гонса выглядел меньшей из бед. Но Габи я ничего сказать не успела, а теперь и не знала, стоило ли подливать масла в огонь. Видно, что этот гад, Гонса, давно Габриэля раздражал. И, возможно, я просто стала последней каплей. Обычно о плохом мы не говорили, я жаловалась иногда. Но только не Габи.

— Чего ты такая напряженная, Дюмонт? — Гонса осклабился. — Тебя мало трахнули?

Едва успела пнуть Габи под столом. Слегка изогнув бровь, я мельком осмотрела столовую: старших офицеров в поле зрения не нашла, но все равно лучше не нарываться. К чему лишние проблемы?

Габриэль стиснул ложку в руке, хмурясь и буравя взглядом стол. Держался из последних сил. Гонса же, не зная, по краю какой пропасти он ходил, решил, что может вдоволь поиздеваться. По-дружески приобнял Габи и осклабился:

— Она тебе рассказывала? Кто ей больше нравится?

— А что? — еле слышно переспросила. — Сам хочешь попробовать? Или соскучился по жарким мужским объятиям?

— Похоже, за мужика в вашей парочке ты тут? — Гонса зло хохотнул и взъерошил волосы Габриэля, стискивая его шею своей рукой. — Хорошая бабенка, да?

— Да тебе не по зубам.

Я закончила и сдвинула поднос в сторону. Оглядев компанию Гонса заметила, что Уоррена среди них не было. Пока мало кого знала, но все из сорок первого взвода. Да, похоже, что я своим появлением внесла разлад в “семью” майора Буле.

— Неужели? — Гонса оставил Габриэля в покое и склонился над столом, пытаясь схватить меня за руки. — Дюмонт, от тебя одни проблемы. А если без мужа? Тогда что? Жаловаться побежишь?

— Тогда ты будешь не хлебом, а паштетом, который я просто размажу, — процедила, сдерживаясь из последних сил. — Сомневаешься, что я сделаю это?

Гонса все-таки схватил меня за ладонь и рывком дернул на себя, за что тут же получил пяткой в колено до хруста. Стол, взвизгнув ножками, отъехал в сторону. Я едва успела вскочить между Гонса и Габи, толкая мужа назад. Гонса глумливо смеялся и продолжал подзуживать.

— Твоя сучка слишком громкая! Тявкает много.

— Габи, не смей! — зашипела, толкая мужа прямиком к выходу. Повернулась спиной к мерзкой компашке и взялась за ладони Габриэля. — Идем. Черт с ними!

С трудом вытолкала взбешенного Габи из столовой, напоследок обернувшись и показав неприличный жест из двух рук Гонса. Затем ухватила Габриэля за локоть и потащила прочь. Нечего петушиные бои было устраивать. Гонса именно этого и хотел. Неприятностей.

Дошли до первой развилки и Габи с легкостью стряхнул меня и в ярости ударил кулаком по переборке, а затем недовольно навис надо мной:

— Зачем ты это сделала?

— Потому что не хочу нам с тобой лишних проблем? — ласково коснулась рукой лица Габриэля, пытаясь хоть как-то успокоить его. — Он просто мудак. Ведь не в первый раз такое.

— Ада…

— Габи, я справлюсь. Успокойся. Я не маленькая. Гонса намеренно нарывается, а у меня много способов выбить из него дерьмо вполне оправданно. Я его сегодня опозорила перед всем отрядом, поэтому он бесится. И пусть! Плевать я на него хотела. Уж точно не буду рисковать из-за него всем, — обняла Габи и прижалась щекой к крепкому плечу. — Пусть треплется. Его слова меня совсем не ранят… Ну, может, немножко совсем.

— Я ему когда-нибудь все зубы выбью! — Габи тяжело вздохнул и обнял меня в ответ. — Мразота.

— Да пожалеть его только остается. Пусть развлекается, раз больше мозгов ни на что не хватает. Кстати, Габи…

— Черт, Аделин, мне пора, — Габриэль ругнулся и перебил меня, кинув взгляд на часы, чмокнул в макушку и заторопился выбраться из объятий. — У меня сегодня ночное дежурство.

— Разве? — я нахмурилась, пытаясь припомнить график.

— Поменяли. Все, я побежал!

Проводила Габи взглядом, чувствуя как внутри поднимается раздражение колкой волной. И вовсе не Гонса тут был причиной. Я вновь подозревала если не майора, так командора. Как-то странно. Впрочем, вдруг я снова плохо думаю о командоре?

Сама взглянула на часы и выругалась. Я еще пока не опаздывала, но хотелось бы переодеться, прежде чем идти к командору. Конечно, могла к нему завалиться и так после тренировки, пусть прочувствует все прелести тяжелого дня, но что-то самой не очень хотелось в подобном виде расхаживать.

Едва успела помыться, переодеться в чистое и добежать до лифта. До отбоя оставалось не так много. Я еще в глубине души надеялась на то, что успею вернуться в свою каюту до него.

Та часть третьей палубы, где были жилые помещения для офицеров, оказалась совсем пустой. На нашей, мне казалось, было как-то оживленнее. Каюту командора я нашла без труда. Ключа у меня не было, так что зажала кнопку коммутатора и, почему-то, севшим голосом пробурчала:

— Командор, это рядовая Дюмонт.

Язык не поворачивался назвать командора по имени. Словно блок какой-то срабатывал.

Динамик ответил мне тихим шипением. Уже хотела снова повторить, как цвет индикатора сменился с красного на зеленый, и дверь открылась. Я несмело зашла внутрь, чувствуя, как все внутри бунтует и буквально вопит, предупреждая о чем-то плохом.

Каюта была большой, просторной и… пустой? Такое ощущение, что никто тут и не жил. Только мундир, лежавший на застеленной койке, говорил о том, что я ошибаюсь. Никаких личных вещей, снимков, хоть чего-то. Справа, за матовой переборкой раздался шум. Не успела и слова сказать, как передо мной, возвышаясь во весь рост, встал командор.

С распущенных волос стекала вода. Запахивая плотнее влажное полотенце на бедрах, он несколько недовольно смотрел мне в глаза. У меня ноги подкосились. Рывком повернулась к мужчине спиной и хотела было выйти из каюты, но дверь уже закрылась. Индикатор добил меня своим красным светом.

Медленно вдыхая и выдыхая, старалась не паниковать. В голове все помутилось, когда перед моим лицом в дверь уперлись две мужские ладони. Нервно покусывая губы, дрожащими руками вцепилась в низ футболки, вытащив его, зачем-то из штанов. Наматывала ткань на палец и боялась повернуться к командору лицом.

Тяжелое дыхание коснулось макушки и откинуло волосы на лоб. Я мотнула головой и зажмурилась, услышав свое имя:

— Аделин?

Я закрыла рот обеими руками, боясь издать даже звук. Чувствовала, как футболка липнет к спине. Даже не смогла сопротивляться, когда командор рывком развернул меня к себе лицом, окончательно зажимая у двери.

— Вы поздно пришли.

Убрав руки с лица, запрокинула голову и уставилась мужчине в глаза. Командор говорил спокойно, но его губы кривила легкая едкая усмешка.

Шумно сглотнула и хотела было что-то просипеть, как меня опередили.

— Забавно. Вы так сильно меня боитесь?

— Это так заметно? — ответила вопросом на вопрос, чувствуя, что если бы не дверь, то лежала бы я где-то на полу. — Сэр…

— Я же сказал, что вы можете называть меня по имени.

— При всем моем уважении, у меня вряд ли это получится.

Улыбка на лице командора стала шире. Я снова сглотнула, чувствуя себя каким-то особенным блюдом на торжественном ужине. Уперлась руками в дверь, пытаясь если не перестать паниковать, так хотя бы с мыслями собраться. Тем более что мой взгляд то и дело опускался ниже.

— Я… Майор Буле посоветовал поговорить мне с вами. Как с мужчиной.

— Вы настолько с ним близки, что обсуждаете личные вопросы?

Теперь к страху примешался стыд и искреннее возмущение. Меня словно мягко носом ткнули в то, что я так упорно игнорировала. Понемногу успокаиваясь, говорила все четче и громче.

— Нет. Майор Буле просто хороший человек.

— Мда, очень хороший. Даже слишком, — командор и не думал отпускать меня, немного насмешливо наблюдая за сменяющимися эмоциями на моем лице. — Так и в чем же суть проблемы?

Холера!

— Ну же, смелее.

Майор сразу понял, что меня смущало. Но командор упорно требовал от меня одного: чтобы я сама все озвучила! Только вот слова в предложения не складывались. Словно голова переставала работать.

Рвано дышала, вглядываясь зачем-то в ключицы командора. Выше поднять взгляд сил не хватало, ниже опустить — стыд перевешивал любопытство. Полотенце ведь давно уже на полу лежало.

— Так в чем дело, Аделин?

— В партнерстве…

Едва успела закрыть рот и не добавить это привычное “сэр”. Я видела, как капельки воды стекают по шее и катятся ниже, но упорно заставляла разглядывать мужские ключицы.

— Мои глаза выше.

Я аж зубами заскрежетала. Выдохнула и, подбодренная злостью, вскинула голову. Командор будто этого и ждал. Мы пересеклись взглядами намертво. Насмешки на мужском лице не осталось. Сейчас меня изучали, с любопытством. Напряжение между нами было таким осязаемым, что именно оно и останавливало командора.

— Анри, я не готова.

Сдавленно просипела, нервно облизнув губы. Сжала руки в кулаки, готовясь к чему-то, но командор словно дураком прикидывался. Облегчать задачу в его планы не входило. Он настойчиво подталкивал меня к тому, чтобы я сама все сказала.

— Я не готова к партнерству.

— Ах, вот оно что. И это все? — и снова в голосе командора проскользнула едва заметная насмешка. — Или есть еще какие-то вопросы? Пожелания?

Вот теперь это был едкий сарказм. Впервые. Я хотела отвести взгляд, но командор склонил голову, следя за моим лицом. Словно продолжал кропотливо изучать и пытался понять, что творилось у меня в мозгах.

— Я… я правда не готова.

— А я и не настаиваю, — мужчина убрал руки с двери и выпрямился, недовольно поморщившись. — Пока не настаиваю. И мне кажется, что нам было бы неплохо лучше друг друга узнать.

Подняв полотенце с пола, командор повернулся ко мне спиной. Я не удержалась и скользнула быстрым взглядом по его атлетичной фигуре. Старалась сильно не рассматривать, чувствуя, что командор в курсе моего сиюсекундного интереса.

Прикусила губы и с облегчением прижалась затылком к двери, закрывая глаза. Сердце билось через раз. Когда я осмелилась вновь посмотреть на командора, тот уже почти оделся и застегивал ремень. Странно, я думала он спать собирается, а он… Спектакль мне устроил? Или проверку? Ждал от меня реакции? Какой? Что я закричу или на шею ему брошусь?

Мысли метались в голове, а я понемногу успокаивалась. Потому что напряжение спало и теперь в каюте витали совсем другие настроения.

— Лучше узнать?

— Майор Буле и правда хороший человек, совет тоже дельный дал. Я все ждал, что вы первой заговорите, но вы просто иррациональны в вашем страхе.

— Ну, вы же сами знаете, какие слухи о вас ходят на корабле.

Да кто же их не знал!

— Это правда? То, что говорят. Что вы… не человек.

— Если бы я им не был, то какой смысл в партнерстве и в протоколе исследования? — командор присел на край койки, а мне предложил сесть на стул у своего рабочего стола. — Лазарет мне точно не понадобился бы. Так ведь?

Звучало логично. Но весь внешний вид мужчины буквально кричал о том, что было что-то… не так. Какой-то подвох. И сам командор о нем знал, потому что слишком уж хитрый у него был взгляд.

— Вы врете мне.

— Возможно, — командор размял шею, недовольно выдыхая. — Вы тоже врали. Довольно умело. И мужу врете.

Перед глазами все поплыло. Я с трудом отлипла от стены и на негнущихся ногах добрела до стула и села на него. Сцепила руки в замок и невидяще уставилась в пол.

— Это жизненное кредо такое?

— Вам лучше знать, — холодно вернула колкость, впервые за долгое время чувствуя себя на редкость паршиво. — Вы не менее искусный врун!

— Вот видите, между нами есть кое-что общее.

Тон командора вновь стал ледяным. Спокойный голос вбуравливался в мою голову, будто пытался под кожу забраться. Я готова была поклясться, что чувствую взгляд командора… изнутри. В сознании. Словно я из стекла сделана.

— Сколько всего мне о вас одна пометка в медицинских документах рассказала.

— Мне тоже, — наградила командора взглядом исподлобья.

Как-то разговор у нас перестал клеиться.

Поймав мой взгляд, мужчина склонился в ответ и слегка прищурился. Виски болью стиснуло. Упрямо смотря командору в лицо, медленно понимала, что легко мне не будет. Что я не просто попала, а влипла по самые уши! Ведь за красивой внешностью командора скрывалось нечто… пугающее.

— Я вам не нравлюсь, — командор медленно расплылся в широкой улыбке. — Вы меня боитесь, и я вам не нравлюсь.

Не нашлась, что ответить. Эти слова он у меня с языка снял. Буквально. Опешив, вытаращилась на мужчину, чувствуя, как по спине пополз неприятный холодок.

— Больше, чем не нравлюсь, но более точную формулировку не могу подобрать. Вы всегда такая пылкая в эмоциях? Искренняя?

Каждое слово ощущалось тычком. Пренебрежительным, унизительным. Это командор умел. Дать понять, кто есть кто.

Вот и сейчас я вновь сидела вся как оплеванная. Вроде бы похвалили, а вроде бы и обгадили. Все пыталась понять, чего больше было в словах командора: сарказма, желчи или издевки? Или это просто такая грубая прямолинейность, которая не просто отрезвляла, а напрочь отворачивала от человека. Манера общаться.

— Я ведь вам тоже не нравлюсь, — хрипло пробормотала. — С самого первого дня.

— Да?

Кажется, командор впервые удивился. Только я не знала чему: моей характеристике? Или тому, что я в яблочко попала?

— Да. У вас с самого первого дня было ко мне предубеждение. С того самого, как я попыталась уложить вас на лопатки, — выпалила и замерла, чувствуя, как страх отступает. — Поэтому вы не одобрили мое прошение на распределение в отряд операторов.

Командор чуть откинулся назад, сложил руки на затылке и уперся в стену, едко разглядывая меня. Каждый его взгляд ощущался мазком кислоты по коже. Я точно знала, куда он смотрит. И все с такой улыбкой, полушутливой, полупренебрежительной. Словно мои умственные способности оставляли желать лучшего.

— Поэтому и врете. Что было в лазарете? Что делала лейтенант? И почему это вдруг стало секретно?

— Потому что, Аделин, — командор устало смежил веки, — это вас не касается. А касается меня.

— Что? — я скривилась и встрепенулась, даже волосы взъерошила. Совсем как воробушек. — То есть меня не касается? Я ведь там не для красоты лежала! Так что это очень даже касается меня.

— Это будет вас касаться тогда, когда я начну касаться вас.

Чума. Бубонная. С язвами и нарывами.

Я инстинктивно отстранилась и даже встала со стула, направляясь к двери. Мне совершенно не хотелось смотреть на командора и даже разговаривать с ним. Единственное желание, бурлящее во мне, было желание помыться.

Касаться. Не если, а когда. Вопрос времени? И сколько он мне отмерил? Какой-нибудь очередной протокол, в который я обязана уложиться?

Бабушка была права: я не человек, а просто кусок мяса.

— Неужели вы обиделись, Аделин? Так легко? Мы ведь не закончили.

— Закончили, — резко ответила, нажимая на кнопку коммутатора. — Откройте дверь, командор. И у меня совершенно нет желания называть вас по имени.

— Нет, мы не закончили. Вы не ответили, — командор нехотя встал, медленно приближаясь ко мне. — Вы никуда не пойдете, пока я не решу, что разговор окончен.

Мужчина схватил меня за локоть и рывком развернул к себе. От обиды и боли в глазах защипало. Жесткое касание к обнаженной коже едва не заставило взвыть. Оно граничило с грубостью, мне тут же захотелось огрызнуться, но командор решил разбередить все старые раны разом. Будто он получал садистское удовольствие от того, что этот разговор был мне крайне неприятен.

— Так зачем вы оставили ту пометку? И почему обманываете мужа. Его вы искренне любите, очень страстно и сильно.

— Поэтому и вру, — всхлипнула, смаргивая слезы. — Что дальше? Прямиком в койку?

— Ответьте на вопрос Аделин, это очень важно. Зачем вы врете Габриэлю? — командор умело игнорировал мои вопросы, настаивая на своем. — Не хотите лишать его надежды?

— Не хочу ее ему давать! — голос предательски дрожал, когда я с гневом выдернула руку из жесткой хватки и вновь поворачиваясь к мужчине спиной. — Но вам этого, боюсь, не понять.

Меня так резко приложило к двери, что я зашипела от боли. Командор рывком развернул меня к себе лицом. Морщась, глотала слезы. Нет, дело было не в партнерстве, не этом разговоре и вовсе не в командоре. Воспоминания, они огненной болью разливались в голове, толкая в такое отчаяние.

Моя боль, моя рана, которой я ни с кем поделиться не могла. Командор не просто ее разбередил, он словно сделал ее больше и глубже.

Вкладывая всю злость и ярость во взгляд, едва дышала, боясь сделать глупость. На языке много что вертелось, руки тоже чесались. Но я могла только кулаки сжимать.

Холодные пальцы коснулись моей щеки. Удивленно моргнула и пришла в себя от того, что командор нежно утирал слезы с моего лица. Делал это так задумчиво, едва морщась, как от зубной боли, словно впервые видел, как кто-то плачет. Растирая слезы между пальцев, смотрел как сквозь меня.

Одним резким движением коснулся кнопки коммутатора и открыл дверь. Та плавно поднялась вверх, и я бы точно завалилась на спину, если бы командор не подхватил меня. В этот раз держал меня осторожно, я почти не ощущала его пальцев на своей руке.

— Идите, Адалин.

Командор разжал руку, наблюдая за тем, как я медленно отступаю спиной назад. Тяжело дыша, ничего не понимала.

— Майор прав, вы еще глупая девчонка…

Опомниться не успела, как командор, заплетая на ходу еще влажные волосы, закрыл свою каюту и прошел мимо меня. Гулко стуча ботинками, направлялся к лифтам, которые вели выше, на капитанский мостик.

Проводила мужчину взглядом, тряхнула головой и сбросила наваждение.

— Глупая девчонка… Глупая девчонка? — растирала ноющие виски. Голова адски болела, буквально разрывалась на части. — Глупая… Глупая? Они что, сговорились с майором? Сговорились… — до меня медленно дошло. — Они общаются. Реально сговорились за моей спиной! Ну, ладно. Хорошо.

Сжала кулаки и, развернувшись на пятках, направилась к лифтам, ведущим вниз, к себе в каюту.

Отлично. Посмотрим кто кого!