Избранница Бездны: Замуж за демонов

Когда ты никто — обычная художница из подсобки, вечно перепачканная краской и мечтающая о славе, — ты готова на всё.

Продать квартиру. Влезть в долги, от которых по ночам сводит живот. Терпеть улыбки тех, кто пришел не смотреть на твои картины, а считать твои шаги до пропасти.

Но однажды посреди ночи раздается звонок.

И голос на том конце провода — бархатный, чужой, опасный — не спрашивает. Он забирает. Без права возврата.

С этого момента моя жизнь разделилась на «до» и беспросветную тьму.

Он стал моим наваждением, моим стыдом, моим порочным желанием. Тем, о чем я боялась думать днем и что звала по ночам.

Как убежать от того, кто уже внутри тебя? Как спастись от того, кто будит зверя?

И главное — хочу ли я спасаться?

Кто он? Моя погибель... или...?
---
— Добрый вечер.
Я оборачиваюсь на голос, и внутри всё сжимается в тугой узел.

Передо мной стоит Ирина Александровна. Главный арт-критик города. Та, чьё имя заставляет художников либо взлетать до небес, либо исчезать с радаров навсегда. И она смотрит на меня так, будто я уже вишу на стене с ценником на лбу. 
Лет сорок пять, но выглядит на тридцать пять — такие женщины не стареют, они сушатся, как хороший коньяк, от времени становясь только опаснее. Черное облегающее платье в пол, ни одной лишней складки, ни одной лишней эмоции на лице. Идеальная маска, за которой холодный расчёт. Она не просто оценивает. Она охотится.
Взгляд скользит по мне медленно, цепко, снизу вверх — от моих дешёвых туфель, которые я купила на распродаже, до лица, которое я пытаюсь держать спокойным. Она видит всё. Моё волнение. Мой страх. Мою отчаянную надежду, что сегодняшний вечер что-то изменит. И ей это нравится. Такие, как она, питаются чужим страхом.

Я киваю. Горло пересохла так, что, кажется, я не смогу выдавить ни слова. Руки вдруг становятся липкими, и я сжимаю их в кулаки, пряча за спиной. Не смей показывать слабость. Она только этого и ждёт.
— Здравствуйте, Ирина Александровна. — Голос не дрожит, и это уже победа. Маленькая, но победа. — Благодарю, что нашли время. Для меня это честь.

Я улыбаюсь так, будто мы подруги. Будто я не жду от неё рецензии, которая либо сделает мне имя, либо закопает так глубоко, что что кредиторы могут ставить крест.
У неё в руках моя жизнь. И она знает это.

— Перестань, милая, не стоит благодарности.
Вопреки радушным словам, она не смотрит на меня. Её взгляд уже скользит по залу, цепляя гостей, считая их, оценивая уровень. Кто пришёл. Кто не пришёл. Кто пьёт шампанское, а кто уже навеселе. Она сканирует пространство, как акула — воду, выискивая, чем можно поживиться.
А я... я просто стою. С открытым ртом, с застывшей улыбкой, с надеждой, которая сейчас рассыпается в труху.

Она даже не делает вид, что слушает. Я для неё микрофон, который сам подошёл и что-то вещает. Можно кивать, можно не кивать — всё равно через секунду вырублюсь из розетки.

На мои картины — ноль внимания. Ей неинтересно, что я нарисовала. Ей интересно, кто сегодня приполз на это кормление.
Внутри всё холодеет. 

И в этом холоде — не только страх. Ещё и злость. На себя. Потому что мне больно. Потому что я стою здесь и чувствую, как меня стирают. Как будто я тряпка, которой вытерли пол и бросили под стол.

Я мечтала об этом вечере годами. Рисовала в голове, как буду ходить между гостей, ловить восхищённые взгляды, слышать шёпот: «Это она, та самая Лиза». А вместо этого стою перед главным критиком города, и она смотрит сквозь меня, как сквозь грязное стекло.

Я для неё — даже не добыча. Я так, планктон. Если повезёт, она заметит меня и проглотит мимоходом. Если нет — просто пройдёт мимо, даже не поморщившись.
В груди разрастается что-то тёмное, тяжёлое. Оно шепчет: «Запомни это. Запомни, как это — быть пустым местом. И сделай всё, чтобы они больше никогда не смотрели сквозь тебя».
— Лиза! — моя лучшая подруга Соня, она же спасительный ураган в этом море хищниц, врывается в моё личное пространство, ломая все акульи прицелы. Шумно, ярко, с объятиями, от которых затрещал корсет моего изумрудного платья. — Поздравляю!

Она даже не поняла, кого только что спасла. Или от чего спасла? От Ирины Александровны? Или от общества с Ириной Александровной, после которого хочется принять душ и снять с себя кожу?

— Извините нас. — я мягко, но настойчиво высвобождаюсь из Сониных рук, бросаю Ирине Александровне самую вежливую из своих улыбок. И вижу, как на долю секунды в её глазах мелькает разочарование. Жертва ускользнула. Но ничего — океан большой, ещё встретимся.

— Соня, ты что творишь?— шепчу подруге, крепко придерживая за локоть, отвожу её в сторону.

 — Ой, Лиза, только не говори, что тебе нравится смотреть на этих напыщенных индюков и их глупых куриц!— заливисто смеясь, говорит она.

Жестко одергиваю подругу, осмотриваюсь по сторонам и слежу за тем, чтобы никто не услышал наш разговор.

— Прекрати, Соня, — шиплю словно змея, хотя в тот момент очень хочется прибить подругу за какой-нибудь колонной и там же под нею закопать, — Если благодаря этим людям, я стану богатой и знаменитой, то я готова терпеть их сколько угодно!

 — Лиза, это ненормально! Такое ощущение, что ты за эту выставку душу готова продать!— нелепо шутить она.

 Но мне в тот момент совершенно не до шуток. Несколько лет я трудилась над созданием своих картин, не жалея себя, времени, денег. Открыть собственную выставку было моей давней мечтой. Но только грандиозная мечта — это путь в никуда. Так что сегодня либо я вытяну счастливый лотерейный билет, а все звезды на небосклоне встанут в ряд,  и посетители выставки купят хотя бы часть экспонатов, либо…. Либо я буду полной жо…, и по уши в долгах. Чтобы все организовать я пошла ва-банк: продала свою квартиру и взяла внушительную сумму в кредит. Вот она другая сторона медали величия: прежде чем достичь богатства и славы, нужно стать бомжом.

 — Продам, Соня. Квартиру вот продала, осталось душу, — говорю я, оставляя подругу одну, — Смотри, не шуми больше!

Мне некогда стоять с ней и вести нелепые беседы, нужно ходить по залу и искать покупателей и инвесторов. Несколько посетителей выставки прошли мимо меня, мило улыбаясь и поздравляя. Клубок лицемерных змей! За их кивками и слащавыми улыбками скрывался неподдельный интерес к моему провалу. Ещё бы! Чем ближе я к падению, тем больше шансов у них! Моя выставка проходила в одном из многочисленных производственных помещений, некогда принадлежавших заводу по производству деталей для электроники. Сам завод, сильно уменьшивший объём выпускаемой продукции, ютился в соседнем ангаре, на противоположной стороне улицы.

По громадному залу разносился гул голосов, шелест платьев, звуки классической музыки, а от блеска драгоценностей и дежурных улыбок на лицах легко можно было ослепнуть. С обеих сторон от центрального прохода в два ряда высились массивные прямоугольные колонны, и все пространство между ними было заполнено моим картинами.

 От созерцания высокомерной толпы меня отвлек голос жениха: 

— Милая, поздравляю с исполнением мечты! — произнес он, вручая мне изящный букет полевых цветов.

— Спасибо, Макс, — по-быстрому принимаю букет и думаю, куда бы его спрятать, потому как он совершенно не подходит к моему изумрудному платью.

С Максом мы встречаемся ещё со школы. Особой популярностью среди одноклассников я не пользовалась, и всегда удивлялась тому, что он мог разглядеть во мне. У меня не было супермодельной внешности, и главной красавицей школы я не являлась. Я всегда жила в своем маленьком мире, и про меня можно было смело сказать: сама себе на уме. Довольно рано мне стало понятно, что не стоит полагаться на свою  внешность, чтобы достичь успеха, и потому важно посвятить много времени учебе и работе, отодвинув цель под названием «создание семьи» на второй план.

Я предпочитала не привлекать к себе лишнего внимания: стригла свои русые волосы в короткие, незамысловатые прически, не любила пользоваться косметикой. Мне казалось, это довольно удобным и практичным. Да и зачем тратить свое время на всякую ерунду, когда вокруг сколько всего интересного и увлекательного? 

Фигура у меня и по сей день осталась как у подростка: худая и немного угловатая. Являясь настоящим художником, я обожала нестандартные черты своего лица. Мне всегда они казались довольно аристократичными: тонкая, прозрачная кожа, словно сшитая из папирусной бумаги, острые скулы, нос с легкой горбинкой. Меж бровями у меня к тридцати годам образовалась складочка, возникшая от моей привычки хмуриться при написании картин. 

Макс долго добивался моего внимания, красиво ухаживал, да и вообще был довольно милым и удобным в быту парнем. Именно потому мы столько лет уже вместе. Не знаю, что он мог найти во мне, в нем же я нашла уютное, спокойное пристанище. После нескончаемого водоворота студенческой жизни, я окуналась в пучину творческого процесса. Создание картин стало смыслом моей жизни, и в своей мастерской я могла проводить сутки на пролет, отключившись от всего мира. Макс все это время безмолвной тенью следовал за мной, приносил еду, контролировал, чтобы я вовремя могла поесть и хоть немного давала себе отдохнуть. Он заботился о всяких житейских мелочах, на которые у меня не было времени, и я  довольно эгоистично со своей стороны этим пользовалась.

— Милый, извини, мне нужно переговорить с моим менеджером, — сказала я, легонько прикоснувшись к плечу Макса. 

Краем глаза заметив, что он шагнул вперед, чтобы обнять меня и оставить поцелуй на щеке, я вовремя успела увернуться, сделав вид, что смотрю в сторону и разыскиваю в толпе своего менеджера. Я никогда не любила все эти телячьи нежности, тем более на виду у всех.

До окончания выставки оставалось буквально полчаса, и мне необходимо было найти Элеонору, чтобы узнать  статистику продаж. Скрестив пальцы в кулаке и мысленно помолившись всем богам этого мира, чтобы хотя бы половина картин была продана, я отправилась на ее поиски. Своего менеджера я нашла в компании двух влиятельных бизнесменов. Громко смеясь, она повисла в объятиях одного из мужчин и что-то с улыбкой щебетала ему на ухо. Мне очень хотелось надеяться, что они обсуждали то, как красиво будут смотреться мои картины у них в особняке, а  не предстоящее свидание в каком-нибудь местном отеле. К такому выводу можно было прийти, поскольку после очередной шутки мужик довольно смачно потрепал моего менеджера по пятой точке.

Ну и мерзость! Я ей плачу деньги за продвижение своих картин, а она вместо этого зажимается по углам, судя по кольцу на пальце, с женатым мужиком. Сделав каменное лицо, чтобы не выдать своих настоящих чувств и не показать, как внутри меня всю разрывает от злости и раздражения, я подошла поближе к этой троице. Я вообще крайне вспыльчивый и эмоциональный человек, но сегодня не место и не время было давать своему характеру волю, а потому, быстро совладав с собой, произнесла беспристрастным холодным тоном: 

— Элеонора, можно тебя на пару слов? 

Вздрогнув от неожиданности, она резко освободилась из цепких рук мужчины, опустила голову и приняла смиренную позу. И хоть Элеонора покорно следовала за мной, я всё же успела заметить, что в глазах у неё вместо раскаяния разгорелся огонек недовольства. Видимо, я сорвала все её планы относительно этого богатого мужика.

«Ну что ж, милая, каждый вертится, как умеет», — думала я, уводя её в укромное место. Ради своей мечты я готова была на всё. 

Я осмотрелась вокруг и, не увидев лишних людей, резко развернулась, заставив тем самым остановиться и Элеонору.

 — Ну что? — спросила я, сложив руки на груди.

 «Скажи, что купили половину картин! Скажи... Скажи...»— словно мантру повторяла я про себя, заглядывая в миловидное лицо блондинки. 

— Лиза…, — промычала она в ответ и отвела глаза в сторону, — Даже не знаю, как тебе сказать…

А мне и не нужно было ничего говорить: в этот момент я летела в бездну, поняв, что это провал. Видимо, увидев что-то на моём лице, Элеонора сделала шаг ко мне и взяла меня за руку.

— Лиза, все хорошо?— спросила она, участливо заглядывая в глаза.

Вырвав свою руку из её ладони, я отшатнулась. Мне не нужна ничья жалость! И страдать, как слюнявая девочка я не собираюсь! Не получилось сегодня, получится завтра. Не в моем характере сдаваться просто так. 

— Сколько продано? — спросила я, упрямо поджав и без того тонкие губы. 

Возможно, все не так плохо, и мне хватит покрыть часть кредита. 

— Всего лишь две картины, — выдыхает она, прикусывая розовые пухлые губы, — Прости, Лиз.

Я молча смотрела на это ангельское лицо, якобы полное участия и сострадания. Мне хотелось рассмеяться в голос от рокочущей внутри злости, и задать Эле только один вопрос, вертевшийся у меня на языке: чем ты занималась весь вечер, раз смогла найти только двух покупателей. Черт! Я была морально готова к такому развитию событий, но все равно хотелось проклясть весь этот несправедливый мир и своего ленивого менеджера в частности. От обиды сводило скулы и катастрофически не хватало воздуха. Столько трудов, столько вложено сил и все коту под хвост. Неужели я на самом деле такая бездарность?! 

«Нет, Лиза, — одернула  саму себя, — Даже не смей так думать. Себя нужно любить, какие бы трудности не возникали на жизненном пути!»

— Ты же понимаешь, что я тебе ничего не заплачу? Договор не выполнен! — жестко говорю я, глядя, как маска спадает с ангельского лица, и вместо сожаления проявляются признаки злости.

 — Ты не посмеешь! — вскрикивает она, прожигая меня ненавистным взглядом,— Я тебя уничтожу, поняла? Ты вшивая, никому не нужная художница! А у меня знаешь сколько связей?!

 — Плевать я хотела на твои связи, — говорю  я, — Ты мне давала гарантию, что «твои связи» скупят половину экспонатов, а что в итоге?

 — Кто же виноват что твои картины полное…., — усмехается, с издевкой глядя на меня.

 Гордо задрав подбородок, усмехаюсь в ответ. Нет, милая, меня таким не возьмешь, я не на помойке себя нашла.

 — Как продашь обещанную половину, так и будет тебе гонорар, а пока что кури бамбук, — говорю я, презрительно смерив выскочку взглядом. 

Возвращалась я в зал, как ни странно в боевом расположение духа. Я знала на что иду, вступая в игру под название «богатство и известность». Не время сейчас разводить сопли и жалеть себя, да и не в моём это характере. Только ко всем моими проблемам навалилась еще одна: поиски нового менеджера. Цепким взглядом осматриваю пространство: за тот короткий промежуток, что меня не было, атмосфера в зале ничуть не изменилась.

 — Елизавета, ещё раз добрый вечер! — подходит ко мне один из приглашенных гостей, с которым я сегодня успела обмолвиться парочкой фраз, в отличие от моего менеджера, — Мы все-таки решили приобрести в женой тот чудесный пейзаж, который Вы нам показывали.

 — Это же замечательно! — стараюсь улыбнуться непринужденно, чтобы не спугнуть потенциального покупателя  и не показать ему, что я охренеть как рада, от этой новости.

 «Ну вот, Лиза. Жизнь уже налаживается», — мысленно ликовала я. Хорошо, что я не стала полностью полагаться на Элю и додумалась сама пройтись по залу. Три проданные картины, конечно, не покроют и половины затраченных денег, но это лучше, чем ничего.

 Остаток вечера прошёл вполне пристойно, перед закрытием выставки, стараясь скрыть свое разочарование, я сказала пламенную речь о том, как счастлива была всех видеть и о гордости за саму себя. Во  втором пункте я, кстати, не врала. Как бы не прошла выставка, себя стыдиться я не собиралась и тем более унывать. А вот что делать с долгами, я как Скарлетт О´Хара: подумаю завтра.

 — Ну вот и всё, — произнёс Макс, закрывая массивную дверь на замок.

 — Дааа, наконец-то все закончилось, — облегченно выдохнула я, — Устала от шума толпы и дежурных улыбок.

 — Я не об этом, — ответил Макс, бросив на меня быстрый взгляд.

 — А о чем?— не понимающе посмотрела на него.

 — Ну мечта эта твоя… закончилась. Теперь, надеюсь, ты поняла, как это глупо было?

 Его слова подействовали на меня как удар под дых. Дыхание перехватило, внутри что-то екнуло и оборвалось. Злость, словно яд стала отравлять мой разум, застилая перед глазами багровую пелену. Не замечая моей реакции, жених беззаботно продолжил:

 — Я давно хотел тебе сказать, что ты слишком помешана на своих картинах. Лиз, может нам завести ребёнка?— сказал Макс, подходя ко мне вплотную, — Нууу, переместишь фокус своего внимания на него вместо своих красок.

 По лицу мазнуло воздушным потоком прохладного ветра, и я горько усмехнулась, неотрывно смотря в глаза человеку, с которым прожила двенадцать лет. Как у него все просто, оказывается!

 — Почему раньше не сказал?

— Ждал, когда ты наиграешься, — сказал он, не замечая моего холодного тона, — Лиз, ну ты же видишь, что выходит полная лажа.

 — Это «лажа» моя мечта! — не выдержав бурлящей во мне злости, ответила я.

 — Милая, ну ты уже большая девочка и должна понимать, что мечты не всегда сбываются! — успокаивающе сказал он.

Этим Макс мне всегда и нравился, если я вспыхивала как спичка, то он своим размерным, спокойным характером тушил меня, уравновешивая и дополняя. Но сегодня я не хотела быть уравновешенной, я хотела крушить все на своем пути, и слова Макса стали для меня последней каплей.

— Да пошел ты к черту! — выплюнула ему прямо в лицо, охваченная пылающим гневом, резко развернулась на пятках, намереваясь уйти, но Макс успел ухватить меня за руку.

— Черт! Лиз! Я всегда тебя поддерживал и ставил твое мнение высшее своего. Я хоть раз тебя упрекнул? А ведь ты все эти годы жила на мои деньги, пока прозябала в своей мастерской, — холодным тоном произнес он, крепко удерживая меня.

— Ах, вот в чем дело! Ты ничего не перепутал «милый»? — горько усмехнулась я.

— Черт, Лиз! Я не это хотел сказать! Дело ведь не в деньгах. Ты можешь сидеть дома, с детьми, я смогу вас обеспечить.

Видеть родного человека таким спокойным, явно не понимающим, что своими словами он причиняет мне боль, было пыткой. Он протянул ко мне руку, намереваясь прикоснуться к щеке, но я поймала ее в воздухе, грубо отшвыривая от себя.

— Не трогай меня! — истерично выкрикнула я, после чего высвободилась из его рук  и, развернувшись, побежала к машине.

Хорошо, что додумалась не продавать тачку, иначе сейчас было бы совсем туго. Быстро села за руль и, услышав крик:

— Лииииза! Подожди! — без раздумий захлопнула дверь и нажала на газ. Машина взвизгнув покрышками, рванулась с места. С налитыми злостью глазами, я неслась по ночному городу. Дорога по бокам стала какой-то размытой, пока я выжимала скорость по максимуму. В голове вспыхнула опрометчивая мысль: не влететь ли мне в какую-нибудь ближайшую стену? Резко мотнула головой: что за бред приходит мне на ум? Почувствовав, что меня начинает накрывать истерика, я до крови прикусила изнутри щеки. Не сейчас. Не время.

«Чего ты ожидала Лиза? Что Макс будет словно собачка всю жизнь молчать и преданно смотреть тебе в глаза?» — спрашивала я у самой себя, чувствуя, как злые слёзы душат меня и вот-вот потекут по моему раскрасневшемуся лицу. Мне было плевать, что он думает о моей выставке, я не собралась отказываться от своей мечты из-за первой же неудачи и критики. Меня задели его слова о моём содержании, я ведь всегда стремилась быть независимой и сильной! И пока мне казалось, что я тружусь в поте лица, чтобы добиться для нашей семьи счастливого безбедного будущего, оказалось, что Макс на всё это смотрел по-своему… А ведь когда-то десять лет назад я безвозмездно отдала ему внушительную сумму на открытие своей автомастерской. Все те деньги, что достались мне от родителей. У нас ведь был уговор: я ему деньги для стартапа, а он мне комфортные условия для творчества.

У меня вырвался несколько истеричный смешок: вот уж не думала, что спустя столько лет это все обернется таким образом.

Арка из приборов на панели сверкала и переливалась разноцветными огоньками. Красиво! Даже в такой мелочи, я видела красоту, хотя впереди в моей жизни царила непроглядная тьма.

К мастерской подъехала, когда на улице было уже глубоко за полночь. Возвращаться домой к Максу и видеть его холёную физиономию, совершенно не хотелось, и я поспешила скорей спрятаться в своем собственном мире, туда, где у меня всё под  контролем. Вышла из машины, и почувствовала ночную прохладу на коже. Огляделась вокруг: было темно, несмотря на светлые летние ночи, лишь в нескольких соседних квартирах горел свет.

С шумным хлопком закрыла дверь машины и поплелась к подъезду.  Мастерскую я сделала из однокомнатной квартиры в старой многоэтажке в спальном районе. Именно поэтому я не боялась продавать другую квартиру, зная, что у меня есть запасной вариант жилья, пусть и не сильно презентабельного и дорогого.

Мастерская встретила меня привычной густой смесью ароматов красок и холстов. Почувствовав себя, как рыба в воде, я швырнула туфли на каблуках в сторону и, прислонившись к холодной стене, сползла на пол. Вместо непоколебимой уверенности в себе и своих силах, на плечи тяжёлым грузом навалилась апатия, отняв все жизненные силы. Меня словно выжигало изнутри от осознания того, что я  отвергнута и непонята. От напряжения и всего свалившегося на голову хотелось заплакать, дурацкий режущий комок подступил к горлу, но я себя остановила. Я не плакала со дня похорон родителей и настигнувшие меня неудачи совсем не повод начинать.

 — Почему так? Почему ничего не выходит? —  устало спросила я у густой темноты квартиры. 

— Я же стараюсь, —шепнула я, непонятно перед кем оправдываясь.

Ответом мне послужило всё безразличие этого мира и гнетущая тишина, тянущая за собой ещё более острое чувство одиночества и ненужности.

«Соберись, Лиза, твои проблемы никто за тебя не решит. Хватит жалеть себя! Еще и заболеешь, если будешь и дальше сидеть на холодному полу, так что собралась и встала!» — дала себе мысленный подзатыльник, устало потирая глаза.

Держась за стену, стала медленно подниматься на ноги, слепо озираясь по сторонам, в поиске выключателя. Неожиданно раздался звонок моего мобильного телефона. В тишине ночной квартиры он прогремел как гром, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

 «Неужели Максим меня ищет? Хотя навряд ли, он мог был понять, что я поехала в мастерскую? Может, это Элеонора с хорошими новостями?» — чертыхалась я, разыскивая телефон в сумке.

 На экране отображался неизвестный номер. Не теряя времени, приняла вызов.

 — Алло, — несмотря на внутреннее смятение, я ответила уверено и четко, будто не было минуты назад самобичевания о своем ничтожестве. Жалеть я могу только сама себя за закрытой дверью, а дело есть дело.

 — Здравствуйте! Елизавета Сергеевна? — через некоторое время раздался мужской бархатный голос, заставив сердце замереть у меня в груди вместе с дыханием.

— Здравствуйте, да…,— выдохнула  одним словом.

 — Меня зовут Аскаров Александр Петрович, я к Вам с довольно-таки интересным предложением, — продолжал медленно говорить он, окутывая меня своими необычным голосом.

 — Это каким же? — заинтригованно спросила я.  

 Задумалась, что мне может предложить незнакомый мужчина, звонящий глубокой ночью: наверное, ничего хорошего. Я ведь не в сказке живу, чтобы так внезапно объявилась крестная фея.  

— Я слышал, что Вы достаточно талантливый художник, поэтому хотел заказать у Вас своей портрет, — тем временем продолжал говорить мужчина, прерывая мои размышления.

 — Извините….,— нахмурилась я, резко останавливаясь по среди коридора. Насчет талантливого, конечно, приятно, только где он мог это услышать. Я не настолько известна, чтобы об мне говорили и тем более рекомендовали.

 — Сейчас не очень подходящее время для заказов….,— попыталась деликатно отказать странному заказчику, но мужчина резко перебил меня.

— Понимаю, — жестким вибрирующим голосом сказал он, отчего по телу пробежал холодок, и я поёжилась, обнимая себя руками, — Я слышал, что у Вас сегодня проходила выставка.

— Вы присутствовали? — слишком поспешно спросила я. Этот мужчина вызывал во мне смешанные чувства, а разговор с ним настораживал меня.

 — Нет, я, к сожалению, нахожусь в Европе. Лиза. Я могу Вас так называть?

 — Конечно, — не спеша ответила я, ожидая подвоха.

 — Лиза, — произнес он с легким акцентом, немного искажая моё имя, — Я прекрасно понимаю, что Вы очень занятая, и эта выставка отняла у Вас много сил и времени, но, может быть, Вы подумаете о моем предложении?

 — Я……

 И снова резкий голос перебил меня на полуслове вводя в оцепенение. Я впервые ощущала мужчину, сильнее меня, и это будоражило нервы, пробуждало воображение  и заставляло сознание рождать вопрос, а каково это подчиняться тому, кто сильнее тебя? Его голос заставил мой мозг немного опьянеть, вызывал одновременно восхищение, страх и возбуждение...  

Крепко сжав руку в кулак и впившись ногтями в ладони, я попыталась совладать с собой и придать ясности голове.

«Что за чертовщина происходит?» — думала я, силясь уловить смысл слов, доносившихся из динамика телефона. Пропустив начало предложения, я услышала только:

 — ...В качестве аванса, я уже распорядился о покупке всех ваших картин, что были представлены на выставке.

 — Что? — только и смогла удивлённо выдохнуть, не понимая, серьезно ли  сейчас говорит мой собеседник.  

 Пропустив мой нелепый вопрос, мужчина продолжил:

 — После окончание портрета Вы получите такую же сумму наличными.

 Мысленно представив себе, какая сумма должна получиться от выполнения этого заказа, я пришла только к одному выводу: мне звонит псих. Другого объяснения данной ситуации я найти не могла. Это же полный абсурд!

 — Это очень большая цена за портрет, — сказала я, наконец-то совладав с бурлящими эмоциями внутри меня.

 — Видите ли, у меня есть ряд специфических требований.

 «Ооо теперь все ясно. Это не псих, а маньяк»— пронеслось у меня в голове, и я не раздумывая ответила наглецу то, что вертелось на языке:

 — Я не рисую картины в стиле ню, и, упаси боже, не сплю со своими клиентами.

 — Лиза, — послышался звонкий мелодичный смех, — Вы не так меня поняли, во-первых, это дедлайн, и мне нужно, чтобы портрет был готов через неделю. Но это не самое важное, дело в том, что я не смогу присутствовать лично.

 — В смысле? — искренне удивилась я, — Как же мы будем работать?

 — По телефону, — ответил мужчина таким тоном, будто это самая обыденная вещь на свете.

 — Не поняла,— ответила я, хотя  поняла одно: он не псих и даже не маньяк, меня просто кто-то решил разыграть.

 «Может это новый вид мошенничества? А что? Заговорил мне зубы, а в конце бах: скажите номер Вашей карты...» — мысленно перечисляла я варианты всего этого безумия. Господи, что вообще происходит, человек явно не в своем уме.

 — Лиза,— и снова чарующий голос вернул меня на землю, заставляя сфокусировать внимания только вокруг него,— Я буду каждый день Вам звонить, скажем, в двенадцать часов дня и описывать Вам свою внешность. И Вы, Лиза, должны будете по моему описанию написать мой портрет, — нарочито медленно говорил он, видимо, чтобы я в полной мере осознала серьезность его намерений.

 —Это…, это нереально, — замотала я головой,  будто этот странный мужчина мог меня увидеть.

— Ну-ну, — успокаивающе сказал он, вероятно почувствовав в моём голосе смятение, — Не будьте так к себе категоричны, я видел Ваши работы, и они прекрасны. Думаю, для такого профессионала как Вы нет никаких трудностей.

От столь неприкрытой лести, захотелось засмеяться громко от души. Я не была глупа и прекрасно понимала, чего добивается этот мужчина. Такими скользкими приемами меня не возьмешь, а вот деньгами…. Слишком заманчивое предложение, слишком выгодное, слишком вовремя подвернулось. Так много слишком, что сводит зубы и зудит всё тело. И хотя с одной стороны меня не покидала мысль, что легкодоступный сыр встречается только в мышеловке, всё же любопытство и алчность победили осторожность и разум.

Разве я что-то теряю от его предложения? Я ведь и так по уши в долгах, куда еще хуже? А то, что я не буду его видеть, так даже лучше. Никаких домогательств с его стороны не будет сто процентов, да и к тому же это довольно интересный эксперимент — создавать портрет по описанию.

 Мужчина не торопил меня с ответом, на той стороне трубки я слышала ровное размеренное дыхание, означавшее спокойное ожидание моего собеседника. Напоследок тщательно взвесила все за и против и  ответила:

— Хорошо, я согласна!

— Рад слышать, Лиза, — его бархатный голос стал низким с нотками предвкушения, отчего меня внезапно бросило в жар, — До завтра, Лиза, — не стал дожидаться моего ответа мужчина и отключился.

В слабом свете мерцающего экрана телефона я подошла к перегородке, за которой у меня ютилась небольшая кровать. Отдернула занавеску и, быстро сняв платье, легла в прохладную постель. Оставшись наедине с собой в темноте ночной комнаты, я размышляла о разговоре с незнакомцем, который сейчас стал казаться лишь призрачной иллюзией. Плотней закутавшись в одеяло, я снова и снова прокручивала в голове диалог и пыталась найти причины столь неожиданного звонка  мужчины, но как назло в голову не приходило ни одной криминальной сводки о разоблачении опасного «махинатора» который дарил своим жертвам крупную сумму денег, чтобы летними днями послушать их голос и рассказать о своей физиономии.

От такой мысли стало смешно, но усмешка почему-то оказалась невесёлой, поскольку в голове крутилась мысль о том, как бы моя жажда денег не сыграла со мной злую шутку. Однако ж перспектива стать богатой всерьёз взбудоражила моё сознание и прогонала липкие остатки сна. Я неподвижно лежала на кровати, смотрела в потолок и представляла, как завтра я стану известной, успешной художницей. Ведь все картины выставке будут раскуплены! Это будет фурор! Я проснусь совершенно другим человекам, моя мечта наконец-то осуществится. Блаженно улыбнувшись, свернулась калачиком, прикидывая, куда можно будет потратить деньги: первым делом закрою кредит и куплю квартиру, а потом, потом…, я закрыла глаза и стала проваливаться в сон.

 В эту ночь одна картинка сменялась в моём воображении другой, то я была лучшим художником тысячелетия, то получала Нобелевскую премию мира, то отправилась в кругосветное путешествие. Так, раз за разом один сон чередовался другим, пока мир вокруг не померк, превратившись в кромешную тьму. Она вилась вокруг меня словно что-то родное и давно забытое, окутывала водоворотами, захлестывая и утягивая все ближе к себе. Поглощая. Заманивая. Призывая. Внезапно я разучилась дышать, не могла пошевелиться и сделать шаг. Я стояла, с широко раскрытыми глазами и ощущала чье-то незримое присутствие: будто кто-то безмолвно наблюдал за мной среди теней.

Запоздалая волна паники захлестнула меня, и я беспомощно стала вырываться из невидимого для меня плена. И падала, падала, падала… в объятия: крепкие, шёлковые, стальные. Я попыталась разглядеть лицо незнакомца, но смогла увидеть лишь тёмный высокий силуэт и обжигающе  красные глаза. Они сияли почти гипнотическим светом, настолько ярким и манящим, что невозможно было ни смотреть прямо на него, ни отвести взгляд.

— Ты будешь принадлежать только мне, — прошептал уже знакомый бархатный голос, прежде чем властно коснуться моих губ своими, порабощая и обжигая всю меня.

Внутри вскипел безумный дикий коктейль чувств: страстное, неутолимое желание и жажда обладания. Здесь. Сейчас. Хочу. Я изо всех сил подалась вперед, пытаясь дотянуться до мужчины, обхватить его шею руками, прильнуть к столь соблазнительному и недосягаемому телу, но стоило мне приблизиться к нему, как мой мир померк, утягивая меня в беспросветную тьму.

Я резко вынырнула из сна и перепуганно подскочила с кровати. Боже мой, что за странный сон? Дрожь прокатилась по всему липкому телу, от частого, прерывистого дыхания закружилась голова. Я чувствовала, как бешено колотится сердце, а лихорадочные, скачущие мысли заставили меня напряженно поморщиться, потирая пульсирующее виски. Впервые в жизни мне снился настолько реалистичный сон. Казалось, я до сих пор кожей чувствовала дыхание, которое словно пробиралось в меня и  раскручивало пружины желания.

Совсем не мило хмыкнув, посмеялась над собой. Надо же! Мне снится мужчина, которого я никогда не видела, но это еще что! Я хочу его от одного только голоса. Кому расскажешь не поверят, ладно, спишу всё на стресс от подготовки к выставке и её самой.

На тумбочке завибрировал и замигал мой телефон, прерывая размышления. На экране высветилось фото подруги и, смахнув зелёный значок, я приняла вызов.

 — Алло, — ответила я, не ожидая, что та позвонит.

— Лиза! Ты что спишь? Тебя там по телеку показывают! — возбужденно сказала Соня.

 — Да ладно? — хмыкнула я и предвкушающее улыбнулась.

 — Ты что не удивлена? Все твои картины скупили! О тебе даже в утренней газете статью написали как о великой художнице нашего города.

 — Ого, ничего себе! — потянувшись, мигом встала с кровати, побежала на кухню, прижав плечом телефон к уху, поставила чайник и включила телевизор.

 В утренних новостях сообщались  скудные данные моей биографии, а также рассказывалось о несомненном таланте и прекрасных произведениях, что я успела подарить миру. Диктор так превозносил меня, что я сама невольно заслушалась, от удивления открыв рот. Такую великолепную оду, даже самый лучший любовник в мире тебе не напишет. На экране даже появились откуда-то взявшиеся отрывки с выставки, а в конце показали довольное лицо Эли, которая хвасталась тем, что она мой менеджер. Вот же стерва!

 Слушая нескончаемую похвалу Сони и корреспондента, я на мгновение перевела взгляд в сторону настенных часов и чуть не выронила телефон: стрелки показывали уже одиннадцать утра. Через час должен позвонить, этот, как он там представлялся…., задумалась, кажется, Александр.

 — Соня, погоди тараторить, — перебила подругу, — Мне нужно срочно готовиться к важной встрече, я тебе потом наберу.

 — Стой, Лиза! — услышала я, когда уже собиралась отключать вызов. — Не бросай трубку!

 — Что?

 — Давай вечером сходим и отпразднуем? Это же очуметь какое событие: ты стала сказочно богатой!

 — Хорошо! Я наберу, когда освобожусь, — сбросила вызов и, мельком взглянув на экран, увидела несколько пропущенных от неизвестных номеров, еще пять от Макса.

 Звонил с утра, видимо, тоже увидел новости. Вчера, значит, еще была никому не нужна, а сегодня нарасхват, вот что с людьми делают деньги и популярность. Впрочем, не мне кого-то судить.

Несмотря на ажиотаж вокруг моей персоны и наконец-то сбывшейся мечты, все мои мысли витали вокруг таинственного мужчины: мне нестерпимо хотелось услышать его голос и приступить к работе. От любопытства и желания попробовать что-то новое покалывало кончики пальцев, как бывало всякий раз, когда я чувствовала прилив вдохновения.

 Кинув телефон на стол, поспешила принять душ, одновременно обдумывая, с чего стоит начать работу. В предвкушении забралась под горячую воду и жесткой мочалкой стала смывать с себя всю накопившуюся грязь и усталость вчерашнего дня. Сегодня я другая: успешная, знаменитая, богатая! От приличной суммы на счету душа ликовала вопреки всем страхам и сомнениям.

 Я не стала тратить много времени на завтрак, быстро перекусила чаем с бутербродами и помчалась в комнату, отведенную под мастерскую, готовиться к предстоящей работе.

 У окна, прикрытого полупрозрачным тюлем стоял большой мольберт, в стороне был оборудован небольшой столик для различных тюбиков, кистей и палитры. Подготовив все необходимые инструменты, натянула на подрамник холст, загрунтовала и нанесла небольшой эскиз. Рассматривая проделанную работу, услышала звонкий пронзительный звук мобильного телефона. Сердце мгновенной ускорило ритм, а по венам разлилась ядовитая волна паники, заглушив всю мою уверенность. А еще…., еще вспомнился сон и властный голос вперемешку с обжигающим поцелуем... Казалось, от одной только мысли мои губы загорелись огнем всепоглощающей страсти, мешая сделать новый глоток воздуха. Мысленно дала себе подзатыльник за проявленную слабость.

 «Не время Лиза думать о таком. Да и вообще что за странная тяга к незнакомому мужчине?!»— сказала я себе и трясущимися руками дотянулась до телефона.

 Выдохнула, досчитала до трех и, придав своему голосу уверенности, приняла вызов:

 —  Алло?

 — Добрый день, Лиза, — он говорил текуче медленно, звук его голоса переливался звонко и нежно, будто мужчина сейчас улыбался.

 — Добрый день, Александр Пе…

 — Можно просто Александр, — перебил он меня, — Вы готовы начинать?

 — Да…., — выдохнула я, включила громкую связь на телефоне, поставила его на тумбочке и, поудобней устроившись у мольберта, взяла в руки кисть, — Итак…

 Я не успела задать ещё ни одного вопроса, как мой странный собеседник стал рассказывать о себе подробно и так легко, как будто читал открытую книгу.

 «Он что, написал заранее текст?» — думала я, стараясь поспевать за мелодичным бархатным голосом.

 — Цвет кожи у меня довольно нетипичный, бледно-белый, но это все от того, что я не люблю проводить время на солнце, потому и скулы кажутся чересчур заостренными. Подбородок, как это описывают в женских романах — волевой? Но я бы назвал его массивным и объемным.

 Кисточка порхала по полотну, следуя за завораживающим голосом незнакомца и  вырисовывая очертания невидимого для меня мужчины. Мужчины, чей голос поглощал меня всю, впитывался под кожу словно наркотик. Я ощущала его физически: на своих плечах, пальцах, лице. Он горячим туманом обволакивал мое тело и мозг, лишал контроля и  силы воли.

 — Думаю, на сегодня хватит, — неожиданно жестко сказал Александр.

 — Хорошо…, — утомлённо выдохнула я, потирая рукой взмокший лоб.

 Устало потянулась и, взглянув на окно, обомлела: вместо полуденного солнца на улице приглядывался вечерняя заря, а часы на телефоне показывали семь вечера. Ничего себе поработали! Я даже не успела заметить, как быстро полетело время.

 — До завтра, Лиза, — услышала я, прежде чем мужчина прервал связь. 

 В полном смятении стала приводить рабочее место в порядок, мимолетно рассматривая получающийся портрет, который то и дело притягивал мое внимание. Внезапно кончики пальцев защекотало от сильного желания прикоснуться к очертаниям мужского лица, провести словно кисточкой нежно по скулам, спустившись к подбородку. В голове стоял туман, мысли путались. Казалось, сам ветер нашёптывал мне что-то странное, соблазнительное, притягательное, будто уговаривал меня не слушать разум, не думать, не сопротивляться. 

«Прикоснись… Дотронься до меня!» — вдруг послышался голос ниоткуда, тихий, сладкий, манящий.

Удивленно заозиралась по сторонам, сама не понимая, кого ищу глазами. Наверное, так сказывалось переутомление, потому что мне мерещилось то, чего нет и не могло быть. Еще раз взглянула на картину: дымка таинственности исчезла,  передо мной стоял мольберт с обычным полотном. Ну и фантазия у меня! Доделаю этот заказ и точно уеду на море отдыхать. А пока стоит воспользоваться советом Сони, и хоть немного расслабиться. Думаю, парочка бокалов вина, смена обстановки, и всё мистическое и непонятное из моей головы быстро выветрится.

Спешно разложила весь инвентарь по местам и отправилась в душ. Быстро освежилась, переоделась в джинсы и рубашку. К слову, это была единственная одежда, которую я смогла найти в мастерской. Нужно будет исправить эту оплошность и принести сюда дополнительные вещи. Замкнув дверь квартиры на ключ, достала телефон из бокового кармана штанов и  проверила входящие звонки. Удивленно посмотрела на экран: оказывается, мне целый день звонили с неизвестных номеров, было несколько вызовов, пропущенных от Макса, обнаружилась даже парочка сообщений с рекламными и телевизионными предложениями. Я точно помнила, что не отключала звук у телефона, почему же тогда за целый день не услышала ни одного звонка? Странно. Может телефон навернулся?  Быстро удалив весь спам, набрала номер подруги.

— Я выхожу, где встретимся?

— Ну наконец-то! — воскликнула Соня, — Я уже думала, ты не выйдешь из своей мастерской.

— Не стони! У меня и так был тяжелый день. Где тебя забрать?

— Да я сама доберусь до места. Может, сходим в ресторан «Noma»? Давно мечтала там побывать…

— Сонь, давай в другой раз, ладно? На мне сейчас джинсы и рубашка, наряд явно не для самого дорого ресторана в городе, — перебила я подругу.

—Тогда поехали в бар «Фауст», — весело предложила моя неунывающая подруга, видимо решив для себя вместо дорогого ресторана выбрать не менее дорогой бар.

— Хорошо, выезжаю, — легко согласилась я.

Пусть и у Сони исполнится маленькая мечта: как только освобожусь, то свожу её и в ресторан.

Моя душа ликовала. Наконец-то я могла себе позволить все, не считая жалкие копейки. Интересно, что хочет Макс, может, перезвонить ему? Столько лет вместе, нет, это определено была не любовь, но порой и от привычек тяжело избавиться. Я давно перестала замечать, когда наши отношения перешли из близости в данность, но стоило признаться самой себе, что таинственный голос незнакомца пробуждает во мне больше эмоций, чем Макс и все остальные мужчины из моего окружения вместе взятые. Наверное, стоило прекратить это общение и перечеркнуть все старые связи: прошлое должно оставаться в прошлом.

Я ехала по вечерним улицам города и размышляла о том, что, возможно, мне стоило уехать в другой город или страну. А что? Начну жизни с чистого листа. По своему обыкновению, во время размышлений я легонько крутила между пальцами витиеватый кулон — самый важный подарок родителей. Я уже не помнила, когда он появился в моей жизни и на какой праздник был подарен, но был он со мной всегда. Мама постоянно говорила, что это мой оберег и просила никогда его не снимать.

У нас с братом были парные талисманы, и именно в тот день, когда он пропал, оберег оказался лежащим на тумбочке у кровати. Не знаю, зачем он его снял, но после пропажи брата, мама словно обезумела и начала мне звонить  каждый день по утрам с одним и тем же вопросом: не сняла ли я свой талисман… У нас с братом была особенная связь, он был старше меня на три года, но это никак не мешало нам вместе творить шалости и прикрывать друг друга перед родителями. В подростковом возрасте мы убегали из дома на дискотеки и сходки местной шпаны, где брат был главным заводилой.

 Всё изменилось за месяц, до его исчезновения. Брат стал замкнутым, угрюмым, перестал со мной общаться, что на него было совсем не похоже. Иногда по ночам я слышала, как он кричал… На все мои расспросы он отвечал с неохотой, говоря только то, что ему стали сниться кошмары. А в один из вечеров он пропал. Никто не слышал, как он выходил из дома. Он просто будто испарился, и единственным воспоминанием о нем остался кулон. 

Брата впоследствии так и не нашли, мама с горя стала быстро чахнуть и через полгода умерла. Между родителями была настолько огромная любовь, что с годами она  переросла в такую сильную связь, что отец не выдержал смерти мамы и ушел за ней через два дня. Вот так буквально за один год я осталась сиротой, и только кулон хранил память о моей семье. Я тщательно выполняла наказ мамы и никогда не снимала его,  не позволяла другим людям прикасаться к нему. Для меня кулон оказался своеобразной святыней, памятью о родителях и брате.

Погрузившись в невеселые размышления, подъехала к центральной улице города на которой находились элитные магазинчики, уютные кафешки и бар, о котором так мечтала Соня. «Фауст» располагался на первом этаже кирпичного здания, выполненного в готическом стиле, и пользовался огромной популярностью преимущественно у молодежи и романтиков. Он притягивал к себе посетителей своей мрачной обстановкой и таинственностью.

Вышла из машины и поежилась: темная ночь окончательно вошла в свои права, окутав город легкой прохладой после знойного дня, по улице гулял небольшой ветерок, играя с деревьями, вокруг таинственно шелестела листва.

Возле входа в бар оказалось довольно шумно и весело. Уже порядком подвыпившие люди, окутанные облаком сигаретного дыма, стояли кучками возле двери, беззаботно напевали песни и пританцовывали.

Пройдя сквозь раскрепощенную толпу, я оказалась в небольшом зале. Большинство столов были заняты. Играла живая музыка: на небольшой сцене в углу молодой человек аккомпанировал на гитаре девушке, которая исполняла «The Monster» из репертуара Rihanna. Мне всё казалось довольно символичным: и то, что я зашла в тот момент, когда звучали строчки из песни о желании обладать величием и славой, и само название бара. Для полноты картины мне оставалось только подружиться с монстром под моей кроватью…

За барной стойкой выпивала компания парней, и, пока один пытался залпом осушить горящий коктейль, остальные подначивали его и громко смеялись. В этой безумной вакханалии и нашлась моя подруга. И кто бы сомневался? Увидев меня, Соня активно замахала руками, призывая присоединиться. Тяжело вздохнув, поплелась в гущу событий. Не то чтобы я была ханжой, но сегодня мне просто хотелось расслабиться в тишине, выпить пару бокалов вина и перекусить чем-нибудь вкусненьким, я ведь сегодня так  толком и не поела.

— Привееет! — закричала Соня и кинулась меня обнимать.

По густому шлейфу ароматов я поняла, что подруга уже порядком пьяна.

— Привет, — беззаботно улыбнулась и села возле подруги, рукой подзывая бармена и заказывая коктейль, — Мне, пожалуйста, мохито.

— Парни, познакомитесь, это моя подруга — Лиза, — сказала Соня, пытаясь перекричать музыку, —  Эта чертовка сегодня стала сказочно богатой.

 В мою сторону мгновенно устремились заинтересованные взгляды местных донжуанов. Чертыхнулась про себя: «Ну, Соня! Сделала, блин, из меня местную знаменитость!» Мило всем улыбнулась с мысленным посылом: выстраивайтесь в очередь, ребятки. Поймала несколько сальных взглядов на своей фигуре и подумала: может дать сегодня себе волю и провести с кем-нибудь веселую ночь. А что? В тридцать лет начинаем жить заново. Я ведь никогда таким не занималась, Макс был моим первым и единственным. От порочных мыслей отвлек веселый голос Сони:

— Лиза, я так за тебя рада, — весело щебетала она, — Ты это заслужила, правда-правда.

Улыбнулась и крепко обняла подругу. Пожалуй, её словам  я верила безоговорочно. Соня могла быть разной: громкой, веселой, иногда надоедливой, но никогда не была завистливой. А главное, всегда приходила мне на помощь при любых обстоятельствах. Про таких говорят: отдаст последнюю рубаху. В этом вся моя Сонька! Мне нестерпимо захотелось сделать что-то для нее приятное, за годы дружбы и поддержки, хотя бы просто обнять и сказать несколько добрых слов:

— Спасибо, что всегда была рядом…..

— Да брось ты, — сказала она, хлюпая носом.

— Ооой, кажется, алкоголь действуют не в ту сторону: мы пришли сюда веселиться, а не ностальгировать, — рукой поманила бармена и заказала новую порцию алкоголя.

 Пропустив пару бокалов, Соня потащила меня на танцпол. Слегка пошатываясь, я шла вслед за подругой, как мне тогда казалось соблазнительно виляя бёдрами. Перед глазами всё плыло и качалось, а может это я качалась в такт музыке, кто теперь разберет.  Будучи уже не в состоянии отличить кто есть кто, я просто отдалась во власть незатейливой мелодии и позволила алкоголю в крови управлять моим телом. Крепко держась  друг за  друга, мы с Соней выплясывали как в последний раз, прыгали, хохотали, а перед глазами у меня рассыпались звезды разноцветными огнями. В какой-то момент на мои бёдра легли горячие мужские руки, а к спине прислонилось чье-то тело. Позволив мужчине легкую вольность, я опустила голову на мужскую грудь, на мгновение прикрыв глаза, чтобы перевести дыхание.

 Должно быть, от переизбытка алкоголя у меня отключилось сознание, потому что я пропустила момент, когда настойчивые мужские руки стали пробираться под мою рубашку, и только когда чья-то ладонь грубо сжала мою грудь, больно пощипывая сосок, я пришла в себя, широко раскрыв глаза. Это что ещё за новости? У кого-то появились лишние руки? Попыталась отстраниться, но мужчина только сильнее прижал к себе держа меня поперек груди, шею коснулось обжигающее дыхание, а после я услышала тихий, почти вкрадчивый шепот на ухо:

 — Лиииза, — позвал меня сладкий бархатный голос, который я узнаю из тысячи.

 Вздрогнула. По спине побежали предательские мурашки, биение сердца ускорилось вдвое, словно обещая выпрыгнуть из грудной клетки.

 «Неужели это он? Разве такое возможно?» — с предвкушением и страхом подумала я и, резко развернувшись, выскользнула из плена мужских рук, чтобы взглянуть в лицо мужчине. Не ожидая от меня такой прыти, он сделал шаг назад, позволив мне получше его рассмотреть.

 «Не он…» — раздосадовано подумала я, разглядывая слегка пошатывающегося пьянчугу, с которым меня недавно познакомила Соня. В душе разлилось горькое разочарование, которое вскоре переросло в раздражение и злость. Да что за хрень такая? Ты вообще кого ждешь, пьяная твоя башка?

 Брезгливо поморщилась, раздраженно поправила рубашку и поплелась в сторону туалета, локтями прокладывая себе путь сквозь пьяную толпу. В спину услышала возмущенный крик бугая:

— Эй! Ты куда, крошка?

— Отвали!

«Совсем докатилась, мне больше не наливать!»— бубнила я себе под нос, бесконечно дергая за края рубашки. Казалось мужские липкие руки до сих пор блуждают по изгибам моего тела. От омерзения по коже пробежала легкая судорога, а мне захотелось срочно освежиться и уехать домой, пока ещё не нашла себе приключений на одно место.

 Резко открыла дверь и быстрым шагом подошла к раковине. В туалете было прохладней и тише, чем в зале, и мне в тот же миг стало легче дышать. Мельком взглянула на себя в зеркало мутным взглядом и обомлела: ну и рожа. На меня смотрело слегка помятое раскрасневшееся лицо, торчащие в разные стороны волосы придавали мне устрашающий вид. Хорошо, что я не пользуюсь косметикой, иначе картина была бы явно хуже. Выдохнув, открыла кран, набрала в ладони холодной воды и умывала лицо до тех пор, пока мне не стало легче дышать.

 Я промокала лицо бумажным полотенцем, когда у меня появилось жуткое чувство, что за моей спиной кто-то стоит. Медленно убрав руки от лица, посмотрела в зеркало и практически онемела от ужаса: за моей спиной находился черный сгусток отдаленно похожий на туман. Он переливался и шевелился словно клубок змей, образуя очертания, напоминавшие человека. В черных клубах теней сверкали красные всполохи, а там, где должно было быть лицо, распахнулись два светящихся красных глаза и посмотрели прямо на меня. Казалось, что я, глядя в эти глаза, проваливаюсь в полыхающую пропасть, откуда нет спасения. Своей кожей я словно  чувствовала этот дикий жар, готовый превратить мою душу в пепел и сжечь меня дотла.

 Что происходит? Может я сплю?

 Посмотрела по сторонам, в поисках подтверждения своих мыслей. Сон это или нет? Попробовала крепко зажмуриться, а потом отрыть глаза, но ничего не изменилось! Тогда, недолго думая, ущипнула себя за ногу, да так сильно, что искры из глаз посыпались.

 Взгляд красных глаз всё это время смотрел на меня снисходительно, если не сказать — с усмешкой и иронией. В глазах так и сквозил вопрос:

 — Убедилась, что не сон?

 Но в тот момент я убедилась только в одном — я схожу с ума! А раз дуракам закон не писан то, поэтому, сняв с ноги кроссовок, со всей дури зашвырнула его в зеркало, с диком криком:

 — Получай!

 В то же мгновение свет в туалете жутко замигал, а зеркало задрожало и пошло рябью, словно вода. Заворожено смотря на эту воронку, сделала шаг назад в ожидании хрен знает чего. Всё тело стало колотить непроизвольной мелкой дрожью, мандраж охватил меня с головы до ног. В сознании бился яростный протест: это невозможно, невозможно! Я брежу, я точно брежу!

 В голове раздался смех — мужской, снисходительный, чарующий, который заставил мою кровь вскипеть от животного ужаса. Мне потребовалось сделать невероятное усилие над собой, чтобы перестать трястись. Что есть сил набрала в легкие воздух и закричала:

 — Кто ты такой, мать твою?!

 Неожиданно дверь с грохотом распахнулась, и на пороге оказалась немного помятая, взволнованная Соня. Тяжело дыша, она смотрела на меня с широко раскрытыми глазами.

—Лиза? Ты чего тут стоишь босая и орешь на всю округу?

Удивленно посмотрела на подругу, из открытой двери доносились громкие вопли и музыка. А я стояла будто в прострации, испуганно озираясь по сторонам, и чувствуя себя ненормальной. Иначе как всё это объяснить? Не дождавшись от меня ответа, Соня подошла ко мне вплотную, осторожно взяв за руку.

 — Эй! Всё нормально? Ты такая бледная и руки трясутся….

 «Не только руки, а всё тело»— хотелось сказать мне, но не стала пугать подругу ещё больше.

 — Дааа, всё хорошо… — хрипло ответила, сама удивляясь своему голосу.

 Подняв кроссовок с холодного кафеля, Соня поднесла его ко мне и помогла обуться.

 — Лиза, что происходит? Что ты тут делала так долго и почему кричала? — я видела в глазах подруги беспокойство и желание помочь, но впутывать её во всю эту чертовщину не хотелось… Ещё бы самой понять, что происходит.

 — Долго? — второй вопрос намеренно пропустила мимо ушей.

 — Ну.., — замялась она, — Когда я немного пришла в себя, то пошла сразу же искать, но в зале тебя не было и я уже подумала, что ты уехала домой….

 — Ииии?— не выдержала я драматичности момента.

 — А потом ко мне подошёл Слава, ну такой огромный, помнишь, я тебя с ним знакомила?

— Ага, — захотелось съязвить, что такое знакомство я буду долго помнить.

 — Так вот, он сказал, что ты два часа назад забежала в туалет и так из него не вышла.

 — Два часа назад? — запнулась я у выхода из бара, — Может, он что-то путает?

 Соня молча пожала плечами, открывая дверь такси и садясь следом за мной.

 — Ко мне? — спросила она и выжидающе на меня посмотрела.

— Нет, я домой, — устало протянула я, поудобней устраиваясь на сидении, — У меня завтра работа.

Мелькавший вид за окном такси вызвал у меня легкий приступ тошноты, я сомкнула глаза и стала размышлять о том, что произошло в баре. Как я могла пробыть в туалете два часа, если успела только умыться? И что я все-таки видела? Плод моего воображения или действие алкоголя? А если предположить, что я все-таки уснула? Но где я могла уснуть в туалете? Не на полу же, ей-богу. От бесконечного потока размышлений разболелась готова и запульсировало в висках. Стоило машине остановиться, как я быстро сунула купюру Соне и под её тихие попытки сопротивления покинула салон автомобиля. Попрощавшись, осторожно поплелась к подъезду.

 Мне оставалось поспать совсем немного времени перед новым звонком Александра. И я совершенно терялась в своих ощущениях от одной только мысли, что мне придется вновь услышать его голос.

Утро оказалось совершенно не добрым. Разбитая и помятая, я подскочила с кровати за полчаса до звонка заказчика, радуясь тому, что сегодня мне не снились никакие сны. Да и вчерашнее происшествие стало казаться пьяным бредом: я совершенно не могла понять, где была явь, а где разыгралось моё воображение.

Главный страх моей жизни — это оказаться слабой в глазах окружающих и своих собственных. И именно сейчас  от непонятной для меня ситуации я казалась себе беззащитной и жалкой, что меня  неимоверно злило! Поэтому мой мозг пошёл по самому легкому пути, предпочитая забыть то, что произошло вчера, нежели чувствовать себя уязвимой.

«Чтобы избавиться от проблемы, необходимо найти её источник!» — я знала точно одно: все странности начались с появлением в моей жизни таинственного незнакомца. Значит, как бы меня к нему не манило, я должна в первую очередь по-быстрому закончить портрет и оборвать все связи с Александром. Что он там говорил — дедлайн неделя? Чёрта с два! Я буду не я, но напишу этот проклятый портрет через три дня.

Решительно поднявшись с кровати, немного пошатываясь, поплелась в душ.

 «Хорошо, что вчера догадалась поставить будильник», — бубнила я себе под нос, снимая с себя вещи. Без промедления забралась под прохладную воду, чтобы взбодрить тело и освежить голову. Долго приводить себя в порядок, у меня не было времени, поэтому быстро обмотавшись полотенцем, побежала завтракать и готовиться к предстоящей работе.

 На все приготовления у меня ушло ровно полчаса, и стоило мне зайти в мастерскую, как раздался звонок мобильного телефона. Сегодня я чувствовала себя уверенней, потому что уже знала, чего мне следует ожидать. Но несмотря на внутренний боевой настрой, сердце взволновано сжалось в предвкушении от предстоящего разговора. Я боялась и втайне мечтала услышать его голос. Снова. В голове промелькнула мысль, что я волнуюсь будто школьница перед первым свиданием. Потянувшись к телефону, до боли прикусила нижнюю губу, чтобы отрезвить взволнованный рассудок.

 — Алло! — постаралась придать голосу уверенности и унять возникшую дрожь в ногах.

 — Добрый день, Лиза, — после минутной тишины, послышался голос мужчины, будто он будто испытывал меня на прочность и нарочно растягивал момент, — Как себя чувствуете?

 Рука напряглась и дрогнула, кисточка, поднесенная к холсту остановилась в воздухе.

 — Почему вы спрашиваете?— напряженно уточнила я и затаила дыхание в ожидании ответа.

 — Показалось, что у вас уставший голос…, — услышала ласкающий слух ответ и, не дожидавшись моей реакции, мужчина уточнил, — Приступим?

 — Да, конечно…., — в замешательстве вновь поднесла кисть к уже нарисованным скулам мужчины, в ожидании дальнейшего описания.

 И вновь плавный сверхъестественный голос полился словно река, впитываясь в кожу, как живительная влага. Он окружал меня невидимым тёплым коконом, убаюкивал и, отражаясь, казалось бы, от всех предметов, эхом проносился по комнате и добирался прямиком до моего сердца.

 — Когда я улыбаюсь, на щеке появляется очаровательная ямочка, которая так привлекает к себе внимание противоположного пола. Но в этом вопросе я оказался не настолько везучим, нежели мой брат, и ямочка появляется только на правой щеке. Отчего у меня появилась невольная привычка: уголок моих губ всегда приподнят с справкой стороны, что придаёт моим губам легкую улыбку с хитринкой, которые некоторые воспринимают как язвительность. А вот с губами мне, знаете ли, повезло больше, чем брату: нижняя губа пухлая, верхняя чуть тоньше, но я совсем не постесняюсь сказать, что они у меня довольно соблазнительны...

 На последнем предложении голос его стал тихим и вкрадчивым, отчего я совсем потеряв контроль над собой, прикрыла глаза и представила перед собой хитрую улыбку на пухлых, соблазнительных губах и то, как столь желанные, бесстыжие губы в обжигающем страстном поцелуе захватят меня в плен, нежно проведут по бархатной коже моей шее, настойчиво спускаясь к пылающей страстью груди, чтобы в тот же миг обхватить ими мои твердые, набухшие соски. От одной только этой мысли  по телу пробежали легкие импульсы, чем-то напоминавшие сладостные мурашки, которые возникают тогда, когда тебя нежно касаются горячие губы любимого человека, подготавливая к предстоящему блаженству, райскому наслаждению…

 Из столь порочной картины, меня вырвал звук дверного звонка. Мгновенно иллюзия чужих ласкающих губ развеялась, оставив после себя пустоту и ноющее чувство внизу живота. Широко раскрыв глаза, и не до конца вернувшись в реальность, я услышала  сиплый голос Александра:

 — До завтра, Лиза…

 Совершенно потерянная, с легким раздражением от нахлынувшего возбуждения, я побрела в сторону входной двери, где бесконечно трезвонил звонок. Я посмотрела в глазок, но вместо визитёра увидела лишь огромный букет красных роз. Это что ещё за новость?

 «Надеюсь, это не тип из бара», — подумала я и, острожно открыв входную двери,  тут же услышала довольный голос Макса:

 — Привет, не ждала?

 «Конечно, не ждала», — это первое, о чем я хотела ему сказать. Настойчиво вручив мне букет, он зашел и стал разуваться, как будто только его здесь и не хватало.

 — Ты что здесь делаешь? — глядя на его манипуляции, нервно спросила я. 

 — Соскучился, — спокойно ответил он и направился в сторону кухни с объемными пакетами в руках.

 От такой наглости я вспыхнула как спичка. Что он себе позволяет? Неужели думает, что может просто придти ко мне, как ни в чем не бывало, и я сделаю вид, что не помню наш последний разговор? Ну я тебе сейчас покажу «соскучился»! С грохотом закрыла дверь и последовала за ним на кухню пыхтя как паровоз, изо всех сил стараясь не заорать на него раньше времени.

 Нервно подойдя к столу, неподвижно остановилась, наблюдая за до боли знакомой картиной: Макс раскладывал на тарелки принесенную в контейнерах еду, в числе которых оказались мои любимые суши и вино.

 — Голодная? — будничным тоном спросил Макс, — Опять-поди просидела весь день в своей мастерской и забыла пообедать.

 Меня захлестнуло острое ощущение дежавю: сколько раз в жизни мы сидели вот так на кухне, сколько раз Макс отчитывал меня за то, что я забыла поесть. Но если раньше его забота умиляла и доставляла удовольствие, то сейчас я испытывала стойкое раздражение.

 — Макс, что тебе надо?— я демонстративно скрестила руки на груди.

 — Давай поужинаем, а потом поговорим, хорошо? — сказал он и  поставил передо мной тарелку с ароматным бифштексом.

 Только теперь, почувствовав аромат еды, я поняла, что безумно проголодалась. В центре стола стояли блюда с мясной, сырной и овощной нарезкой. Я положила себе на тарелку немного зелени, варёной картошки и жареных свиных рёбрышек, заранее нарезанных Максом на небольшие кусочки.

 Ужин проходил скомкано и почти без разговоров: Макс пытался ухаживать за мной и завести непринужденную беседу, я же всем видом показывала, что не рада его обществу.

 — Лиз, я так рад, что твоя выставка прошла удачно и все картину раскуплены.., — начал было говорить он, чем вызвал у меня на губах ехидную улыбку.

 — Макс, давай просто тихо-мирно разойдемся. Ты прошлый раз сказал, что тебе нужен ребенок, я же тебе этого дать не могу! — резко встала из-за стола и начала нервно убирать пустые тарелки.

 Мне совершенно не хотелось с ним разговаривать и выяснять отношения. Да и что тут выяснять? Я уже решила начать жизнь с чистого листа,  бывшего жениха в новой жизни  не видела, понимая, что эти отношения изжили себя. И дело ведь было совсем не в ребенке, а в задетом самолюбии: я так привыкла, что Макс всегда либо восхищался мной, либо мои действия вызывают у  него безмолвное одобрение, что его слова о неудачной выставке и моей никчемности  воспринимались как настоящее предательство.

 Макс поднялся следом, преграждая мне путь своим внушительным телом.

 — Родная, разве из-за одной глупой ссоры, ты готова перечеркнуть все годы, проведенные нами вместе? — поинтересовался он, склонившись надо мной и уперев обе руки в край стола.

Промолчала, демонстративно отвернувшись к окну.

— Ну Лиз, ну я был не прав. Извини,— шептал он, нежно целуя мою щеку,— Ну не хочешь ребенка, не надо. Я подожду, когда захочешь.

Его руки ненавязчиво переместились на мою талию, забираясь под тонкую ткань и лаская нежную кожу спины. Поймав мои губы своими, Макс настойчиво протолкнул язык в мой рот, пытаясь углубить поцелуй.

— Не надо, Макс, — сказала я, как только он разорвал поцелуй и переместился на мою оголенную шею.

— Когда ты стала такой ханжой, Лиза? — в противовес моим словам спросил он.

Руки его напряглись, зафиксировав меня на столе.

Он гладил мою спину, руки, живот, попутно избавляя меня от одежды и не прекращая целовать шею и плечи. Я замерла, чувствуя, как бешено забилось сердце от ощущения власти над моим телом, но в тот момент в голове вспыхнул непонятно откуда взявшийся образ другого человека. Человека с картины. А стоило представить его голос, как моё тело зажило собственной жизнью, охваченное огненным жаром желания. Низ живота призывно заныл, потребовав прекратить сопротивление и отдаться настойчивым ласкам. Руки бывшего жениха жестко ухватили меня за спину и привлекли ближе к себе.

 Раздвинув шире ноги, позволила Максу стянуть трусики, оголив последний участок кожи. Из-под полуприкрытых ресниц наблюдала за тем, как мужчина быстро избавляется от одежды. Порывисто приблизившись ко мне, он провёл членом по моим влажным складочкам, после чего медленно наполнил меня собой.

— Мммм, — выдохнула, прикрыв глаза.

Макс, не изменив своей привычке, двигался плавно и размеренно, скорее больше доставляя удовольствие себе, нежели мне. По кухне разносились тихие стоны и ритмичное позвякивание посуды, что оставалась на столе. Плотно прикрыв глаза, я старалась наслаждаться моментом, не смотря на мужчину. Неожиданно толчок оказался такой силы, что я невольно вскрикнула, широко раскрыла глаза и в тот же миг обомлела.

Пространство вокруг меня будто заволокло туманом, очертание кухни исчезло, а надо мной возвышался огромный силуэт мужчины. Прищурила глаза, пытаясь сквозь тьму  увидеть его лицо, но все мои попытки оказались тщетными. Паника липкой паутиной оплела моё тело: чувствовать в себе пульсирующую плоть мужчины, и не видеть его лица казалось чем-то нереальным. Навалившись на меня сверху, мужчина сделал очередной резкий толчок и погрузился в меня с такой силой, что старенький стол жалобно заскрипел.

— Аахх, — простонала я, широко раскрыв глаза, чтобы в ту же секунду встретиться с багровым взглядом, опьяненным желанием.

Паника. Страх. Непонимание. Опять он! Опять эти глаза! Моё сердце не переставало колотиться, отдавало протяжным звоном в ушах. Завозилась словно уж, попытавшись выбраться из-под мужчины, оттолкнуть его от себя, ударить, но он только плотней прижался ко мне, обхватив мою шею своей рукой. Ещё один грубый толчок, выбивающий из моих легких весь воздух. И голос словно из ниоткуда, до боли знакомый, бархатный, чарующий:

— Ты будешь только моей, Лиза…

— Нет! Нет! Нет!

В голове воцарился абсолютный вакуум, мной овладел животный инстинкт, завозив руками по столу, я нащупала какой-то предмет и не раздумывая ударила мужчину по голове.   Послушался грохот падающего тела и нецензурные ругательства.

Словно по волшебству туман рассеялся, кухня озарилась светом, а перед мной оказалось перекошенное злостью окровавленное лицо Макса.

— Ты совсем чокнулась, идиотка! — разъяренно закричал он, глядя на меня глазами, полными лютой ненависти.

 Приложив мокрое полотенце к рассеченному лбу, Макс сыпал проклятиями на мою голову.

 А я... я была в таком шоке, что не могла встать и что-то сказать, так и сидела на столе, наблюдая за разъяренными метаниями Макса по кухне. Закрыла руками лицо и потрясла головой. Я его ударила? Сама? Но как же так? Я, я ведь видела…. Боже…. Что со мной происходит? Нет! Нет! Это неправда. Все неправда!

 —Тварь! Психбольная! — словно сквозь вату доносились до меня слова Макса.

 Прежде чем хлопнула входная дверь, я услышала громкий крик:

 — Я тебя в психушку упеку, ненормальная. Ты поняла меня!? — после чего квартира погрузилась в тишину.

 Оставшись одна, я впала в состояние полной отрешенности: бессмысленным взглядом скользила по кухне и, наткнувшись на окно, долго смотрела на холодный пейзаж застывшего ночного города.

 Совершенно потерявшись во времени, очнулась от глубокой задумчивости, когда тело окончательно затекло и замерзло. Осторожно спустилась со стола и, стараясь не наступить на острые осколки на полу, побрела в импровизированную спальную. Оказавшись на кровати, свернулась калачиком, плотно-плотно закрыла глаза и попыталась отгородиться от всех мыслей и переживаний. По щеке скатилась маленькая, одинокая слезинка. Такая же одинокая, как и моя душа.

Проснулась я, когда солнце приветливо било в окно, согревая моё обнаженное тело своими лучами. В приоткрытую форточку вместе с порывами свежего ветра изредка доносились звуки машинной езды, весёлый птичий щебет и перешептывание листьев деревьев. Сонно потянувшись, посмотрела в окно: облака мерцали причудливыми формами, приковывали мой взгляд к себе в надежде отыскать знакомый силуэт.

 Летнее солнечное утро могло бы быть чудесным, если бы не горькие воспоминания вчерашнего вечера. Мой мозг отказывался принимать то, что я видела вчера, и подкидывал мне идеи, чтобы всё-таки вырулить в русло рациональности. И логическое объяснение было только одно — я действительно схожу с ума.
Я молча смотрела в потолок и пыталась отвлечься от мысли, что я нездорова. Нет! Не верю! Не может быть. Всему должно быть логическое объяснение. А Макс? Что же теперь делать с ним? Меня разрывали противоречивые чувства: с одной стороны, я хотела позвонить и извиниться, но тут же в голове всплывали его брошенные колкие фразы, вызывающее у меня в душе бурю протеста. Особенно последняя фраза больно задела за живое.

 «Я тебя в психушку упеку», —  словно эхо звучало в моем сознании.

 Постепенно в голове созрел план: мне нужно срочно уезжать из города. Да! Да! Так и сделаю, завтра закончу портрет и куплю билеты на какой-нибудь курорт. И Соньку можно с собой взять. Смена обстановки, новые знакомства, отдых. Точно! Мне нужна размеренная жизнь без стресса, и тогда все странности пропадут из моей жизни.

 Воодушевлённая новой идеей, подскочила с кровати и  направилась в душ. До очередного звонка Александра было не так много времени, поэтому быстро приведя себя в порядок, поспешила на кухню, устранять последствия вчерашнего погрома.

 На полу лежали пустые контейнеры из-под еды, вилки, осколки разбитой тарелки.  Словно по кухне пронесся ураган, смел кухонную утварь и со злостью швырнул её на пол. Красное вино разлилось на полу липкой жижей... Прикоснулась к столу, не сразу заметив, что он забрызган не вином, а кровью.  

С ужасом посмотрела на свои окровавленные руки, тело вздрогнуло от прокатившейся волны омерзения, а в нос ударил металлический запах. Кровь. Чужая. На моих руках. Только сейчас пришло осознание, что я вчера чуть не убила человека.

 Но вместо раскаяния меня охватило чувство мстительного удовлетворения.

 «Чьи это чувства? Мои?» — удивлено подумала я.

 Тело охватило странное давление, будто я оказалась под толщей воды, и тут же в голове раздался завораживающий мужской шепот: «Твои, твои…».

 Отрицательно покачала головой, опровергая услышанные слова.

 — Нет! Нет! Я так не думаю! — разъярено закричала в пустоту квартиры, настороженно глядя по сторонам, — Прочь! Прочь из моей головы!  

Через некоторое время ненавистный шепот исчез, и его сменил дьявольский мужской смех уже знакомого мне голоса. Я в ужасе закрутила головой, сердце бешено стучало в груди. Казалось, от страха мне перестало хватать воздуха в легких, а перед глазами пошли яркие круги. Мужской смех издевательски звучал у меня в ушах, набирал раскатистые обороты, совершенно ошеломляя и вводя в состояния дикого животного ужаса.

 — Хватит! Прекрати! — обреченно закричала я, рефлекторно закрывая лицо руками,— Что тебе от меня нужно? Что!?

От прикосновений рук лицо стало противно липким, стоило почувствовать резкий запах крови, как к горлу подступила тошнота, голова закружилась. Резко подбежала к окну, порывисто дернув за ручку. В комнату ворвался летний ветерок, принося с собой еле слышные слова:

 —Ты…., мне нужна ты…..

 Вдыхая свежий, прохладный воздух, я постепенно приходила в себя, выравнивала дыхание. Странное давление исчезло, а вместе с ним и голос, сводящий меня с ума. И тут меня осенило:  я практически дописала портрет, осталось доделать буквально  пару деталей и нарисовать глаза. Чертовы глаза, которые он мне не описывал и которые являются ко мне в странных видениях. Только сейчас я поняла, что глаза, голос и портрет, связаны между собой. К чёрту всё! К чёрту этот портрет! К чёрту этот голос! Не могу! Я больше не могу!

Стремительно подбежав к кухонному столу, достала нож для разделки мяса и  лихорадочно побежала в мастерскую.

 «Я избавлюсь от этой проклятой картины! Хватит! Хватит с меня!» — мстительно думала я, подбежав к мольберту.

С полотна на меня смотрел гордый профиль статного мужчины. Мужчины, которого я ненавидела всей душой, и которого хотела…. Хотела только от одного бархатного, чарующего голоса, и от этого злилась и презирала, презирала в первую очередь себя. Что он со мной делает? Это всё неправильно! Так не должно быть!

 Даже без нарисованных глаз я с легкостью представляла его холодный, высокомерный взгляд, а ехидная улыбка на привлекательных губах говорила мне, что я проиграла…

 — Ну нет! Я так просто тебе не сдамся! — вскрикнула я, высоко поднимая  нож, чтобы в ту же секунду вонзить его в бледное лицо незнакомца.

 Но вместо того чтобы разорвать полотно на части, нож ударился о невидимую моему глазу преграду, а меня с невероятной скоростью отбросило от мольберта в сторону.

 — Аааааа, — испуганно закричала я.

Нож стрелой вылетел из моих рук и с громким звоном упал на пол, а я, больно ударившись об стену, потеряла сознание.

Тьма. Непроглядная. Жуткая. Леденящая. Она клубилась сгустками дыма, надвигаясь на меня, подползая к моим ногам словно клубок змей: окутывая, пугая, подчиняя. Сбрасывая с себя липкие сгустки, я пыталась бежать сквозь неё.

Куда? Зачем? — Не знаю. Должна.

Но тьма как болото засасывала меня, оплетала щупальцами всё тело, медленными вязкими жгутами подбиралась к моему горлу. Тело охватила паника, а внутри расползся противный липкий страх. Я вырывалась, кричала безмолвным криком, сдирала пальцы в кровь, снова и снова, отыскивая в себе силы бороться. Ещё немного! Ещё! Ещё! Но чёрная тьма не отпускала, въедалась в душу, препарируя её и разрывая на мелкие кусочки. Под натиском разрушающей силы меня всю скрутило оглушающей болью, лишив рассудок здравого смысла. Тело перестало меня слушаться, и я словно превратилась в безвольную куклу.

«Все! Это конец!» — пронеслись последние мысли, прежде чем петля начала затягиваться на моей шее, лишая меня последних крупиц кислорода. От нехватки воздуха лёгкие стали гореть, а в глазах заплясали чёрные точки. Сквозь помутневшее сознание я услышала разъяренный мужской рык:

 — Прочь от неё!

Давление на шее ослабело,и это позволило сделать мне короткий вздох. Адская сжигающая боль исчезла, а от мужского голоса по телу пробежал электрический импульс, затронув каждую клеточку, что-то щелкнуло внутри. И я почувствовала какую-то неведомую до этого эйфорию и предвкушение несмотря на то, что минутой ранее испытывала животный страх.

Мне стоило приложить неимоверные усилия, чтобы открыть глаза и отыскать хозяина голоса. Тьма, что секунду назад опутывала меня словно паутина, теперь испуганно убегала, пряталась в бескрайней бездне. И все потому, что надо мной возвышался он. Мужчина в красном плаще со скрытым под капюшоном лицом. Лишь бездонная тьма клубилась в провале, и из неё на меня взирали горящие красные глаза. Но мне не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, КТО прячется под капюшоном. Казалось, если я закрою глаза, то смогу в точности представить ехидную улыбку, что украшала его губы.

На нем был плащ до самого пола, скрывающий фигуру. Руки в чёрных перчатках. Красные глаза блестели во тьме и смотрели на меня с нескрываемым любопытством, казалось,  я была для него неведомым зверьком, и мужчина поистине наслаждался моими эмоциями, смакуя их как самое вкусное блюдо в мире.

Он резким движением взмахнул рукой, отгоняя от меня оставшиеся сгустки тьмы, и я почувствовала на себе всю мощь его силы: темной, угнетающей, необузданной. Весь его вид был пугающим, по спине пробежал скользкий холодок, каждая клеточка души кричала, что он опасен. В алом взгляде клубилась беспощадная сталь убийцы.

Быстро присев на корточки, мужчина оказался ко мне вплотную, прошелся глазами по лицу, немного задержался на губах и снова вернулся к глазам. Я смотрела на него, затаив дыхание. Он вызвал у меня смешанные чувства: инстинкты самосохранения кричали о том, что от него следует держаться подальше, но стоило услышать его завораживающий голос, как я летела словно мотылек на пламя. Прекрасно осознавая, что это пламя моя погибель…

 — Боишься? — в голосе звучали нотки предвкушения.

 — Нет…., — выдохнула я пересохшими губами.

 Разве стоит бояться смерти, когда встретился с ней лицом к лицу?

 — Врешь, — протянул он, приблизившись к моему лицу вплотную, так что я чувствовала чужое дыхание на сомкнутых губах.

 Отчетливо представила, как его пухлые губы лукаво улыбаются: дразня, заманивая, соблазняя. Из чистого упрямства вздернула подбородок, с вызовом заглядывая мужчине в бездонное лицо тьмы. Как бы мне не было страшно, показывать свои истинные эмоции я не собиралась, тем более тому, кто впитывает их с таким удовольствием….

 — Упрямая…, — усмехнулся он, ловя мой подбородок в железный захват своих пальцев.

 Внезапным порывом ветра капюшон с головы мужчины спал, открыв моему взору непослушные локоны смоляных волос. Тёмные густые брови нависали над полыхающими багровым блеском взглядом, придавая его белоснежному лицу угрожающее выражение. Не дав мне вдоволь изучить свой профиль, мужчина стремительно приблизился ко моему лицу. Его руки клещами сомкнулись на моей талии, и с нечеловечной силой он прижал меня к своей крепкой обнаженной груди. От прикосновения коже к коже соски на моей груди напряглись, а тело обдало ледяной прохладой. Стоп! Почему я голая? Где моя одежда? Где его плащ?

 Видимо, увидев в моих глаза немое изумление, мужчина усмехнулся, шепнув мне на ушко:

 — Это всего лишь сооон, Лиза. А во сне можно делать все, что хочешь…. Признайся, что хочешь меня….

 Я открыла рот, чтобы возразить, но мой протест утонул в безжалостном властном поцелуе. Его язык дерзко скользнул между моих приоткрытых губ, сердце бешено забилось, разнося по телу огненную кровь желания. Запретное удовольствие медленно начало разливаться по венам. Каждый нерв в моем теле мучительно пульсировал, требуя всё больше и больше столь желанных порочных ласк. Губы мужчины стали требовательнее, настойчивее… С легким потрескиванием между нашими телами пробежали электрические разряды. Кровь прилила к лицу. В голове зашумело..

 — Аааах, — сдавленный стон вырвался из моей груди, стоило мужскому языку нагло провести по моим набухшим соскам.

 Выгнулась дугой, безуспешно силясь вдохнуть, пока алчные поцелуи блуждали по моему телу, исследуя языком каждую родинку, спускаясь вниз к животу. Шершавая ладонь скользнула по животу, и резко похлопала по внутренней стороне бедра, заставляя развести ноги шире.

 Голова закружилась от желания, когда два пальца уверенно провели по моим влажным складочкам, дразняще задев клитор. Огонь желания с удвоенной силой заструился по венам. Я уже и забыла, что можно так чувствовать, так желать…. Подалась бедрами вперёд, стоило двум пальцам осторожно войти в меня. Соки желания стекали по бёдрам, пока пальцы мужчины двигались во мне страстно, неистово, распаляя жгучую пружину внизу живота.

 Багровые глаза полыхали туманом похоти, опьяняя мужской рассудок. Казалось, мужчина пил моё желание, мои стоны, мою похоть, пил и пьянел, а я пьянела вслед за ним, отдавшись порочной страсти,  искушающему голосу, что шептал мне на ушко:

 — Скажи….., скажи, что хочешь меня…..

 И я говорила, шептала, молила, срывая голос до хрипоты. Пальцы мужчины вошли настолько глубоко и сладко, отчего по телу пробежала сладкая судорога удовольствия, заставив протяжно застонать:

 — Хочу… хочу…

 Ответом послужил блеск алых глаз в темноте, и тихий вкрадчивый шепот:

 — Просыпайся….

 Вырвавшись из объятий сна, я резко распахнула глаза и тут же зажмурилась от неприятной пульсации в висках. Тело всё ломило от падения, содранные в кровь локти пощипывало, что вызывало дискомфорт. В кармане брюк неистово звонил телефон, мешая сконцентрировать внимание и прийти в себя.

 Тёмные толстые шторы почти полностью закрывали окно, и я никак не могла понять, сколько времени прошло после моего падения.  Оказалось, что уже вечереет. Медленно начала вставать на ноги, преодолевая приступы тошноты и головокружения. Не выдержав противный писк телефона, достала его из бокового кармана, и не смотря на номер звонившего, раздраженно ответила:

 — Алло!

 — Добрый вечер, Лиза, — услышала я голос мужчины, а перед глазами промелькнули воспоминания о сне, заставив щеки вспыхнуть обжигающим румянцем, — Я заждался….

 Набрав побольше воздуха в лёгкие, хотела возразить, сказать, что отказываюсь дописывать портрет, но мужчина по своему обыкновению меня перебил:

 — Давай, Лиза. Ты ведь теперь знаешь, как я выгляжу…..

 — Я….

 — Рисуй! — властный приказ, парализовал меня и лишил возможности сопротивляться.

 Моё тело зажило своей жизнью. Меня будто посадили на лавочку и сказали: отдохни Лиза, мы всё сделаем за тебя. Я всё видела, чувствовала, осознавала, но то, что делало мое тело, не поддавалось никакому логическому объяснению, оно просто не слушалось меня. Я смотрела, как руки с неистовой скоростью дорисовывали портрет мужчины. Вот перед моим глазами появилась копна смоляных волос, вот тонкий аристократический нос. Постепенно очередь дошла до глаз: красных, обжигающих, дьявольских, едких.

 ЖИВЫХ.

 На меня смотрели живые горящие глаза. Удар сердца. Кисточка падает на пол. Звенящая тишина. Ехидная улыбка. Леденящий ужас.

 Краски на картине пошли волнами: словно бурлящая вода они стали пузыриться и пениться. Вокруг меня раздались страшные завывания сотни леденящих голосов. Непонятно откуда взявшийся ветер, стал разбрасывать вещи по углам квартиры.

 А мужчина... Мной нарисованный мужчина. Ожил. Ожил как в самых страшных кошмарах.

 Я хотела кричать, бежать, сопротивляться, но не могла и сдвинуться с места. С широко распахнутыми глазами и гулкими ударами сердца, я наблюдала за тем, как силуэт из картины тянет свои руки наружу, чтобы прикоснуться  КО МНЕ.

 Мужские руки жесткой хваткой схватили меня за руки, и причиняя неистовую боль, стали затягивать в картину.

 — Нет!Нет!

 Только сейчас, под волной адреналина, моё тело наконец-то ожило,  и я начала бороться! Уперевшись ногами в пол, я изо всех сих пыталась помешать мужчине затащить меня в картину! Но мужская хватка оказалась адской, по моим рукам текла кровь от впившихся в них ногтей. Тело пронзило болью, внутренности задрожали, и я поняла, что не справляюсь.

 Голова закружилась, звон в ушах усилился, сделав резкий рывок, мужчина одной рукой ухватил меня за спину и подтянул  в свои стальные объятия. И картина в буквальном смысле засосала меня в себя. Было похоже, что я находилась внутри вращающейся трубы, на которой нарисованы разноцветные линии. Перед глазами все плыло, впереди периодически проскакивали яркие вспышки. Наконец, я ощутила сильный толчок и, пролетев сквозь очередную яркую вспышку света, погрузилась во тьму.