Избранница Хозяина холмов - 2

Король Каллум умер той же ночью, как Атайр пришёл ко мне за помощью.

Подумать только! Его высочество, который ни во что меня не ставил, считал обузой и неразумной надоедливой девицей, вошёл в мои покои даже без предупреждения, едва не снеся дверь с петель. Невероятно встревоженный и какой-то серый, словно не спал несколько ночей кряду.

Он говорил много — что для него не совсем обычно — и даже, кажется, извинялся. Из-за глухого стука сердца в ушах я не слышала и половины слов.

Король захворал. Этот внушительный мужчина, кажется, в самом расцвете сил, за один только день просто высох, словно отрубленная от ствола ветка. А я даже ничего не успела сделать. Мы не успели сделать, потому что Атайр твёрдо вознамерился пойти в Сид и дальше со мной, чего бы ему это ни стоило.

Но вскоре за ним пришёл слуга, едва отыскал его в огромном Сеохе, не сразу догадавшись, где он может быть. И сообщил, что его величеству резко стало хуже, отчего он стремительно умер. Финли уже ничем не смог ему помочь.

На погребение короля Каллума вновь съехались все. Кто-то даже не успел добраться до дома после нашей с Атайром помолвки, когда их догнали скверные вести. Только теперь повода для веселья, казалось бы, не было.

Но и тут необычные и порой совершенно непостижимые для меня традиции руэльцев смогли удивить. Здесь, оказывается, не принято было скорбеть об ушедших. Напротив, после того, как небольшой корабль унёс тело его величества по реке, в Сеохе вновь начался пир. Кажется, ещё более буйный и разгульный, чем раньше. Так руэльцы провожали в Нижний мир истинных воинов, правителей и самых знатных соратников.

Вархассцам, которые, конечно же, тоже были приглашены, было явно неловко. Мало кто за тот срок, что мы пробыли в Глиннхайне, успел привыкнуть к порядкам здешних жителей. Отец и вовсе весь вечер провёл в тяжкой задумчивости, изредка поглядывая на громогласного Тавиша Мак Набина. Вот кто провожал брата по реке за Грань с таким буйством, что впору задуматься о том, в своём ли он уме. Уален, всегда более сдержанный, просто тихо уничтожал кубок с мёдом за кубком — и оставалось только гадать, как будет вставать после, чтобы добраться до своих покоев.

Атайр сегодня занимал кресло отца — во главе всех столов, что были расставлены в огромном мрачноватом зале. Ему выпала почётная, но оттого не менее скорбная участь — пустить стрелу, что подожгла корабль его отца.

Охотник, конечно, не промахнулся.

И, наверное, только в этот вечер я впервые не думала ни о чём, кроме того, что сейчас мне просто нужно быть рядом с ним. Наверное, даже молча. Несмотря на все обиды, что накопились в сердце. И всё, что тревожило меня саму.

Совершенно уставшая под конец пира, я, кажется, даже начала задрёмывать, сидя в своём кресле с высокой спинкой, по левую руку от Атайра. На правах его признанной невесты.

Наверное, поэтому совершенно пропустила тот миг, когда его высочество ушёл. Не сказав мне ни слова. И без него в пиршественном зале для меня всё стало просто невыносимым.

Я и так едва терпела всё это натужное шумное гуляние после того, как увели спать Ребеку. Она, кажется, ещё не осознавала до конца, что случилось с отцом, хоть и понимала. Сегодня принцесса казалась просто невероятно маленькой и хрупкой. И весь день молчала, как ни пытались её растормошить сначала фрейлины, по очереди, а затем и я. Но ей пришлось смотреть на то, как уходит Каллум, тоже. И она вынесла это с непостижимой для маленькой девочки стойкостью.

Теперь принцесса, наверное, уже спит.

Гости, уже изрядно надравшиеся, почти и не заметили, как и я встала со своего места. Делать здесь мне больше нечего.

Я только распрощалась с теми лэрдами, кто сидел ко мне ближе всего, и ушла, напоследок ощутив на себе испытующий взгляд отца. Затем едва не бегом прошмыгнула по открытой галерее, что соединяла северную и южную части Сеоха. Сегодня было просто невыносимо ветрено и сыро. Осень с каждым днём веяла холодом всё ощутимее.

Смахивая с лица осевшую на коже морось, я добралась-таки до комнаты. И немало удивилась, обнаружив, что внутри меня ждёт Атайр.

— Я хотел просто пойти спать, — пояснил он. — Но потом решил, что хочу ещё раз увидеть вас.

Он поставил на столик рядом с диваном опустошённый кубок. Даже здесь раздобыл мёд. Кажется, он выпил сегодня много, но совершенно не захмелел.

— Вы видели меня сегодня весь день. — Я невольно улыбнулась.

— Нет, не видел. Вокруг слишком много лиц. — Он покосился на меня. — А теперь я вижу вас очень хорошо.

Я прошла дальше, озираясь: где Лелия? Похоже, принц попросту прогнал её. Он теперь вообще может повелевать что угодно. Ведь он будущий король, и ритуал коронации в святилище был назначен уже через несколько дней.

— Может, вам всё же лучше пойти отдыхать? — Я остановилась напротив. — Нам всем стоит просто отдохнуть.

— Присядьте. Обещаю, что кусаться не буду.

Я покачала головой, усмехаясь его неуклюжей шутке. Даже представила на миг, каково оно — быть укушенной его дикарским высочеством.

— Я боюсь, — неожиданно для самой себя выдала, всё же опустившись на диван рядом.

Атайр взглянул на меня, вопросительно приподняв бровь.

— Наверное, я тоже. Может, не поверите, но…

— Я боюсь за Ребеку. Мне кажется… Ей станет сейчас гораздо хуже. Она сегодня была такая странная. Как тень. Очень похожая на себя в Сиде. И потому я думаю, что снова будет приступ.

Атайр покивал, словно я невольно угадала его мысли.

— Без отца ей будет тяжело. Он всегда старался её защитить. Даже если при этом ошибался, — проговорил он негромко. Замолчал, нахмурив тёмные брови, словно решался на что-то. — Я никогда не рассказывал вам, как часть души Ребеки оказалась в Сиде?

— Вы вообще мало что рассказывали мне о себе. И о Ребеке… Мне иногда кажется, что я слепая. Иду куда-то, но не знаю куда. Потому что вы молчите. И рушите любой мост, что начинает выстраиваться между нами.

— А вы хотели бы, чтобы он был построен? — Атайр прищурился, будто сама эта мысль вызывала у него недоверие.

— Я уже не знаю, — ответила я честно. — Но если мы хотим помочь друг другу, наверное, нам придётся это сделать. Так всё же… Как случилось такое, что часть Ребеки оказалась в Сиде? И как вы… Стали Всадником? Почему Охота должна вас забрать?..

Атайр вскинул руку, и его губы дрогнули в усмешке.

— Ну вот… Вам опять шесть лет.

— Перестаньте, — буркнула я, убирая за ухо прядь волос. — Перестаньте относиться ко мне как к вашей второй сестре. К младшей сестре. На сёстрах не женятся.

— Пожалуй, вы правы. Но если я перестану относиться к вам как к сестре, боюсь, для вас всё станет гораздо хуже. Вы можете стать первой жертвой Дикой охоты, когда во главе её окажусь я.

— Как быстро вы забыли тот день, когда я прогнала вашу Дикую охоту, — проговорила я не без гордости в голосе.

И невольно промелькнула мысль о том, что Ингюс обязательно оценил бы то, что я сделала, будь он там. А вот Атайр смотрел на меня так спокойно, словно в этом ничего особенного и нет. Ну подумаешь, Охота. Ну прогнала…

— Отгонять вечно вы их не сможете, — наконец возразил принц, вдоволь изучив моё лицо. — И если вы будете связаны со мной сильнее, чем сейчас, это только потянет вас за мной. Потому что я буду стремиться забрать самую ближнюю душу.

На это мне даже нечего было ответить.

— Но я всё же потомок сидхе… Вряд ли они смогут так просто.

Я вздрогнула, когда Атайр кончиками пальцев коснулся моей щеки, призывая посмотреть на него. Нет, всё же он слегка захмелел. У него сейчас совсем другой взгляд, другой голос. Он так спокоен, словно мы после умиротворённой прогулки по саду просто засиделись за милой беседой. Будто нынешний день не был весь посвящён проводам его отца.

— Я уже давно понял, что сильные привязанности приносят порой одни только беды.

— И потому вы такой?.. — я осеклась, не зная, какое слово подобрать правильнее.

Холодный? Нет, я уже знала, что его высочество бывает обжигающим, словно всплеск горячего источника. Безразличный? И снова нет: кажется, его беспокоило всё, что происходило, но в итоге я получала от него только грубости.

— Может быть. Отчасти, — удивительно добродушно усмехнулся принц. — Нет, до некоторых пор я был обычным ребёнком. Подростком, который уже хорошо знал, что унаследует от отца всё. Но затем стало известно, что тень правящего рода легла именно на меня. И мне предстоит стать предводителем Дикой охоты. Когда — неизвестно. Буду ли я при этом жив — тоже. Именно тогда мне пришлось отказаться от некоторых... планов на жизнь.

— От женитьбы?

— В первую очередь. — Атайр тихо рассмеялся. — От меня девушкам всегда доставалось много бед.

Да уж, это я уже успела ощутить на себе.

— И что же, вы не рассчитывали однажды стать королём?

— Я надеялся, что Ребека успеет вырасти, прежде чем меня настигнет эта обязанность.

А вот это уже неожиданность!

— Но женщины не правят в Глиннхайне, — я сразу припомнила тот не слишком удачный день в святилище на озере. — Так вы мне сказали.

— При моей поддержке Ребека стала бы королевой. Я много думал об этом. Но потом случилось то, что заставило меня вновь разувериться в своих продуманных планах.

— Её высочество попала в Сид?

Атайр покивал. Он потянулся за кувшином, что стоял рядом с ним на столике. Встряхнул его — там, похоже, было пусто.

— Да. Это выяснилось совершенно неожиданно. Отец многое от нас скрывал.

— Это у вас семейное, — не удержалась я от колкости. И тут же почувствовала, как у меня загорелись кончики ушей, когда его высочество посмотрел на меня с лёгким укором.

— Может быть. Но он старался уберечь нас. И считал, что молчать будет правильно, — голос Атайра впервые звякнул раздражением.

И я уже решила, что сейчас он просто прервёт разговор. Но нет, он продолжил:

— И только когда Ребеку забрали, отец рассказал, что именно его решение однажды послужило тому виной. — Принц помолчал, а я даже дыхание затаила, опасаясь, что в любой миг его откровенность иссякнет. — Однажды мать сильно заболела — я был совсем мал и почти ничего не помню. Что была за хворь, никто из лекарей не смог определить сразу.

— Совсем как с его величеством?

— Наверное, и правда чем-то похоже, — на миг задумался Атайр. — Но тогда отец очень боялся потерять жену. Он приносил разные жертвы в разных святилищах. За здоровье своей супруги. Но она всё никак не поправлялась. Тогда-то отец и решил обратиться сам к тем силам, которые могли бы ему помочь.

Я невольно тихо ахнула, вмиг осознав.

— К фоморам?

— Возможно, к самому королю Балору. Отец отказывался признаваться и после. Так вот фоморы попросили плату жизнью за жизнь. Жизнь того человека, что будет ему очень дорог. Того, на кого укажет тот, кто вызвался ему помочь. — Атайр досадливо поморщился. — И он согласился.

— Это было… опрометчиво, — осторожно заметила я. — Они могли попросить кого угодно.

— Они и попросили — только через несколько лет, когда всё почти забылось. Когда Ребека немного подросла. Но отец отказался её отдавать. Он даже спрятал Ребеку, попросил старого друида Блира, который жил в Сеохе до Харелта, окружить её обережными заклинаниями. Но потом Блира нашли мёртвым в святилище. А Ребека всё же пропала.

— А что же тогда было с вашей матерью?

— Она уже умерла. И я не мог потерять и сестру. Потому без ведома отца забрал меч Нуаду и пошёл за ней.

Принц смолк, как будто ожидал от меня новых расспросов. Словно ему нужен был толчок для того, чтобы продолжить рассказывать о том, что он так долго хранил в себе и, наверное, никому не открывал.

— Я видела то место, где хранился меч Нуаду. Разве его можно было забрать просто так?

Атайр криво улыбнулся и потёр бровь, глядя куда-то перед собой. У него сейчас был такой вид, что и мне почему-то становилось неловко.

— Нет, конечно, меч Нуаду нельзя брать просто так. Для этого нужно разрешение Хранительниц. Его раньше охраняли боиреннах. Их было семь. Они служили правящему роду, которому туаты однажды доверили хранение меча. И они же укрывали его завесой от лишних глаз. — Атайр взглянул на меня чуть искоса, как будто ему любопытно было увидеть что-то на моём лице в тот миг, когда он говорит. — Здесь, в Сеохе, был проход к тому месту, где он хранился. Но мне пришлось долго уговаривать боиреннах отдать мне меч. Они не соглашались. Тогда я попытался украсть. Они, конечно, почувствовали. И только одна из них согласилась помочь мне.

— Это она сейчас преследует меня? — от лёгкого возмущения голос невольно стал чуть выше.

— Да, это она, — с некоторой обречённостью подтвердил принц. — Просто так отдать его мне она, конечно, не согласилась. Но хотя бы выслушала. И попыталась понять, насколько это возможно для лесного духа. И мне пришлось в некотором роде… заплатить за её милость.

Атайр возвёл глаза к потолку. А я отчего-то сразу догадалась, какого рода была его плата. И в тот же миг поведение докучливой боиреннах стало мне чуть понятнее, что бы за собой ни влекло.

— Что же вы… — уже хотела я уточнить, но передумала. — Не думала, что духи леса способны быть с мужчиной.

— Если честно, я вообще почти ничего не помню. Их магия бывает очень сильна. И наверное, она не хотела, чтобы я после кому-то рассказал.

— Как мне, — укорила я его.

— Разве вы услышали от меня хоть какие-то подробности? — Его высочество насмешливо приподнял брови. — Да и помни я, что между нами случилось, всё равно не стал бы смущать ими ваш девичий ум.

— Что значит девичий?! — возмутилась я на всякий случай.

— Это значит, что самое откровенное, что случалось в вашей жизни, это поцелуй с мужчиной.

Я фыркнула и отвернулась. Отчего-то мысль о том, что между Атайром и той боиреннах однажды что-то было, отдавалась неприятными жгучими волнами в груди. Да и вообще, чем дольше мы сидели в тишине пустых покоев, тем сильнее я чувствовала нарастающую тяжесть во всём теле. Всё-таки день сегодня был не из лёгких. Наверное, пора бы и отдохнуть. Но я ещё не всё выяснила, а другого такого раза может и не случиться: с его высочества станется вновь замолчать, когда с него сойдёт этот лёгкий хмель и благодушная задумчивость.

— Ниэннах, — окликнул меня Атайр. Похоже, моё молчание затянулось. — С вами всё в порядке?

Я поморгала, приходя в себя. И правда ведь, словно задремала. В голове ощутимо кружило, под рёбрами закручивалась дурнотная спираль.

— Так что же, — решила я всё-таки ещё потерпеть эту усталость, — почему не получилось вывести Ребеку совсем?

Принц оглядел меня с подозрением, но всё же ответил:

— Наверное, у меня просто не хватило знаний и сил. Как бы то ни было, а я просто человек. Только знатность моей крови позволила мне вообще пройти в Сид. И меч Нуаду. Без него вряд ли мне удалось бы даже добраться до Ребеки. Но всё обернулось совсем не так, как я хотел. Часть души сестры всё равно осталась в плену Сида. А след, который я сам оставил там, обрёл форму Всадника. Думаю, это связано с Дикой охотой. Но он хотя бы присматривает за Ребекой, пока я ищу способ добраться до неё вновь.

— Но если боиреннах так рьяно охраняли меч, то как фоморам удалось его выкрасть? — Я сонно хлопнула глазами и неосознанно приложила ладонь к груди. Моё дыхание словно бы стало горячим.

— Наверное, опять же виноват в этом я. Они нашли его по моему следу. И напали. Тогда все хранительницы, кроме одной, погибли.

Я кивнула, размышляя надо всем, что он мне сказал. Но поняла вдруг, что как будто и не думаю ни о чём. Комната постепенно размывалась, всё качалось, пол вздрагивал под ногами.

— Тави? — откуда-то издалека донёсся до меня голос Атайра. — Тави, что случилось?

Если бы я могла ответить… Одно только движение — встать — обернулось тем, что я словно бы закувыркалась в воздухе, а затем резко упала. Кажется, на что-то большое и тёплое — предположительно, на принца. Вокруг меня сомкнулось горячее кольцо его рук. Но вот что он говорил, я уже не слышала. Только видела перед собой его лицо.

— Скорее… — только и удалось разобрать.

Принц подхватил меня на руки и спешно понёс в спальню. Мне только успело подуматься, что я, наверное, очень лёгкая, раз нести меня его высочеству не стоит, кажется, никаких усилий. Потому решила, что это несусветная глупость. А затем ощутила, как становлюсь тяжелее куска свинца.

Чуть позже я видела, как пришёл Финли, как собрались вокруг меня служанки во главе с Лелией, чтобы помогать ему там, где нужно. Но больше я ничего не слышала и не видела. Меня словно бы поглощало вязкое болото, из которого я выныривала лишь выпить какой-нибудь отвар лекаря, а затем снова падала на удушающе мягкие подушки, погружалась в звучащую глухим стуком сердца пустоту.

Порой мне думалось, что лучше было бы просто впасть в забытье, чтобы всего этого не чувствовать, не знать, каково это, когда тело словно не принадлежит тебе. Не ощущать этого жара в каждой мышце и постоянных дурнотных всплесков в животе.

Но в какой-то миг я всё же смогла перевести дух: когда Финли, сделав всё, что было необходимо, наконец оставил меня в покое. Служанки тоже отступили — и стало так просторно кругом. Почти темно, потому что я могла только едва приподнимать веки.

Но даже через размытую пелену заметила, как к моей постели подошёл Атайр. Вернее, это был Всадник, но сейчас он меня не пугал. После всего, что я узнала от принца о том, как он появился и почему именно таков его облик, хотелось взглянуть на него по-другому и, возможно, узнать ещё чуть больше, но сил пока не хватало. И тогда, накрытая этой ясно очерченной тенью, словно одеялом, я всё же погрузилась в сон.

Но скоро перестала понимать, что мне снится, а что нет. Первое, что коснулось разума, — это далёкий женский голос. Казалось бы, я его не слышала никогда, но он всё же был смутно знакомым, словно звучал из самых глубоких закоулков памяти.

Я вздрогнула и подскочила на месте: оказалось, что лежу вовсе не в постели, а на сырой от росы траве. Вокруг зябко и туманно — как, впрочем, часто бывает в Глиннхайне. И пусто — как почти всегда бывает в Сиде.

На мне оказалась всё та же сорочка, в которую меня переодела Лелия, на ногах — ничего. Распущенные волосы, почему-то такие же длинные, какие были у меня до побега от отца в Джинарии, позабытой тяжестью укрывали спину.

Я вгляделась в даль, укутанную в туманный пух, и только через несколько мгновений сумела рассмотреть приближающуюся фигуру в светлом. Потому-то она так долго сливалась с окружающей меня клубящейся мутью.

Показалось сначала, что это снова боиреннах, но, когда женщина приблизилась, я поняла, что всё же не она: эта выше и чуть стройнее. Серебристые волосы убраны от висков, а вокруг головы обхвачены обручем из переплетения тонких серебряных прутьев.

Я невольно попятилась, словно пытаясь убежать от настигающей меня догадки. И тут ясно увидела лицо женщины.

— Тави, — она улыбнулась, — наконец-то мы встретились.

Она слегка развела руки в стороны, словно приглашая меня обняться, но я и с места больше двинуться не могла. Сколько лет я думала о том, что хочу встретиться с матерью и о многом её расспросить. Но вот сейчас она стояла передо мной — а в голове было невероятно пусто. Язык же и вовсе словно к нёбу присох.

— Мама? — всё же пролепетала я.

— Ты такая красивая… — ласково проговорила она. — Ты всегда была такой, но я даже представить не могла, насколько расцветёшь.

— Где ты? — зачем-то спросила я.

Наверное, глупый вопрос — ведь мы в Сиде? Или нет. Может, это всё мне всего лишь снится в дурмане крепких трав Финли.

— Я там, где и должна быть. Там, где все наши прародители, — спокойно произнесла мать, ещё немного приближаясь ко мне. — И я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Ты жива?

Женщина усмехнулась.

— Я теперь всегда буду жива. И хочу, чтобы с тобой тоже всё было хорошо.

— Если бы ты этого хотела, то не оставила бы меня. — Я покачала головой, чувствуя, как волна застарелой обиды и непонимания вновь поднимается в душе.

— Я объясню тебе… Порой что-то бывает сильнее нас. И мы вынуждены пойти другими дорогами. Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Мы будем вместе.

И я уже сделала было шаг навстречу. Не для того, чтобы уйти с ней, — просто чтобы увидеть лучше. Может, и правда задать все те вопросы, что мучили меня с тех пор, как я начала хоть что-то понимать. Но когда всего лишь пошевелилась, ощутила, как одеревенели мышцы от холода. Коснулась рассыпанных по плечам волос — они смёрзлись прядями.

— Мы не в Сиде! — выдохнула я вместе с облачком пара. — Как ты оказалась в Нижнем мире?! Тебя похитили? Что ты здесь делаешь?

И мне вдруг стало невероятно страшно. Я отшатнулась, путаясь в длинном подоле сорочки. Покрытая изморозью трава хрустнула под ногами. А из тяжёлого влажного тумана, несущего за собой ледяное дыхание, начали проступать тёмные силуэты уродливых созданий, которые только чудом, кажется, могли передвигаться, имея всего по одной руке и ноге.

— Тави, пойдём! — чужим, гулким голосом повторила мать, протягивая ко мне руку.

Я развернулась и бросилась было прочь, но тут же всем телом налетела на непоколебимого, словно выросший вдруг из земли камень, Всадника. За его плечом, чуть в стороне, стояла Ребека, а из зеленовато-синей дали к нам выезжали соратники моего принца.

— Отойди, Тави, — бросил он, хватая меня за плечи.

Я только и успела поднять руки и сквозь наполняющую его капюшон темноту обнять живое, человеческое лицо ладонями.

— Атайр, — шепнула, прежде чем он оттолкнул меня себе за спину.

Но, похоже, сейчас небольшое воинство, что поддерживало мать, не собиралось ввязываться в схватку. Они замерли в нерешительности чуть поодаль, наблюдая, как всадники приближаются, позвякивая сбруями лошадей и оружием. И один только вопрос сейчас не выходил из головы: как получилось такое, что мать в Нижнем мире чувствует себя так вольготно? У неё даже есть своя стража.

А может, это вовсе не она?

Я торопливо подошла к молчаливой Ребеке, которая так и стояла в траве по пояс, следя за тем, как её брат медленно наступает на противника. Наверное, первый раз за всё время, что я пыталась добраться до неё, мне удалось приблизиться настолько. Можно даже коснуться. А может, и вывести её отсюда, пользуясь лёгким замешательством фоморских пленителей...

— Ваше высочество, — позвала я девочку.

И она медленно повернула ко мне голову, словно только что обнаружила рядом.

— Тебе нужно уходить. Ты нужна там. — Она неопределённо махнула рукой в сторону.

Я невольно проследила за её жестом — что же, мне нужно идти туда, если я хочу выбраться? И могу ли увести принцессу с собой? Ведь она и заговорила со мной в первый раз — до этого только молча убегала, уводила неведомо куда.

— Пойдёмте со мной, ваше высочество, — попытала я счастья.

Но девочка только покачала головой.

— Я связана кровью, — проговорила она так серьёзно, что у меня по спине пополз колючий холодок.

Неужели она и правда старше, чем кажется? Об этом Атайр мне ничего не говорил.

— Как освободить вас? Что я должна сделать? Ваше место там, рядом с братом. Рядом…

Я хотела ещё добавить: «С отцом», — но её отец недавно умер. Наверное, эта часть души тоже знает, что случилось.

— Я не могу уйти. Я связана кровью, — повторила она.

Похоже, ничего толкового от неё добиться так и не удастся.

Я вернулась взглядом к Всадникам, которые отбивались от всё же осмелевших фоморов. Стоял страшный гвалт, лязг и грохот копыт. Но в один миг всё изменилось, и фоморы начали отступать вглубь тумана. Они ещё огрызались, даже изредка пытались напасть, но каждый раз откатывались назад. Мать уже и вовсе исчезла, и где она теперь, кто знает. Может, я больше её не увижу.

Так и продолжалось это отступление и неспешное преследование противника, пока фоморы не пропали за белёсой пеленой, точно растворились.

Тогда всадники остановились, выжидая, а когда убедились, что чудища не появятся вновь, повернули назад.

На этот раз Всадник отделился от них и подъехал ближе. Ни слова не говоря, он протянул мне руку, чуть свесившись с седла. Я невольно посмотрела туда, где ещё миг назад стояла Ребека, но той уже не оказалось рядом, будто она просто растаяла.

— Ты выведешь меня? — на всякий случай спросила у моего сурового защитника, не зная уже, как относиться к нему.

Это ведь Атайр. И всё-таки не совсем. А ещё он когда-то пытался утащить меня неведомо куда. Может, даже в Нижний мир, откуда и сам родом.

— Садись, — коротко велел Всадник.

Я поёжилась, переступив с ноги на ногу: ступни почти совсем онемели от холода. Взглянула не протянутую мне ладонь в перчатке и схватилась за неё. Моргнуть не успела, как Всадник втащил меня в седло — одним рывком. Усадил поудобнее и одной рукой обнял за талию. Я повернулась к нему, раздумывая над тем, что будет, если попытаюсь снять с него капюшон. Я так же наврежу ему, как в тот день, когда отгоняла от постели Атайра? И вообще, почему тогда от моего прикосновения на нём оставались ожоги, а сейчас — нет?

Такие разрозненные и порой сумбурные мысли наполняли мою голову, пока мы ехали вперёд, по той самой тропе, что указала Ребека.

— Это была моя мать, верно? — после недолгого молчания спросила я. — Ребека сказала, что связана кровью, потому не может уйти. Что это значит?

То и дело я принималась сыпать на Всадника вопросы, но он оказался ещё молчаливее, чем Атайр.

Похоже, придётся размышлять над этим самой.

И тут совершенно неожиданно он остановил лошадь и ссадил меня на землю.

— Дальше сама.

Я огляделась: что-то это мне напоминало. Точно! То видение во время побега от отца — там я тоже осталась совершенно одна посреди холмов, не зная, куда идти.

— Но в какую сторону теперь?

Та тропка, что была, тоже пропала.

— Узнаешь. Пробуй…

И я не стала больше задерживаться — обошла лошадь и направилась туда, где, по моим сведениям, можно было отыскать след, по которому следовало выбраться из Сида. Вокруг было пусто, тихо, но, к счастью, гораздо теплее, чем в Нижнем мире.

Всадник остался за спиной, но я чувствовала, как он слегка направляет меня. Брела по каменистой дорожке довольно долго, прежде чем увидела впереди огромную фигуру медведя.

— Ниэннах, — проговорил он голосом Харелта. — Наконец-то вы появились. В Нижнем мире чувствовать вас я не могу.

Я ещё раз оглянулась: Всадника уже нигде не было. Потому я вновь повернулась к медведю, который терпеливо дожидался меня, а затем пошла с ним. Так было гораздо легче, словно с меня сняли тяжёлые цепи.

Кажется, мы прошли совсем немного, и тут из-под ног у меня словно выдернули землю. Я качнулась вперёд и крупно вздрогнула.

А когда открыла глаза, поняла, что лежу в тёплой постели. Так всё же это был сон или нет? Огляделась: Лелия хлопотала чуть в стороне от меня, перекладывая какие-то вещи. Тут же был и Финли — он стоял у высокого столика и что-то записывал на листке бумаги. Никто, кажется, пока не заметил моего пробуждения... Кроме Ингюса, который сидел у окна в высоком кресле, развёрнутом в мою сторону, и смотрел на меня в упор.

— Как вы тут оказались?

— Я вернулся в Гианмор. И люди его высочества быстро о том прознали. Он сам позвал меня, чтобы я помог лечить вас.

Силясь скрыть лёгкое замешательство от решения его высочества, я попыталась приподняться на постели. Но руки сразу задрожали, а тело налилось такой слабостью, что хоть плачь. К тому же под грудью вновь качнулся нехороший всплеск, потому, чтобы избежать неприятных неловкостей, я опустилась обратно на подушку. Всё это время Ингюс наблюдал за мной с выражением острейшего любопытства на лице. Становилось даже немного не по себе от столь явного его желания изучить меня, словно диковинную вещь. А то и разобрать на части, чтобы разглядеть ещё лучше.

Услышав наш разговор, Лелия и Финли тут же встрепенулись, заторопились ко мне: помощница — подать воды и спросить, как я себя чувствую, лекарь — в короткий срок влить в меня как можно больше снадобий. Пришлось успокаивать их, чтобы они поскорее поумерили свой пыл.

Финли всё же удалось напоить меня каким-то совершенно отвратительным отваром, от горечи которого даже язык чуть онемел. Лелия принялась распутывать мои волосы и убирать их в косу, явно смущаясь Ингюса, который даже с места не сдвинулся. Так он вряд ли сумеет меня излечить, зря Атайр его позвал.

Да и вообще — зря… Только представить, каких усилий ему стоило перешагнуть через свои предубеждения и обратиться за помощью к тому, кого он терпеть не мог и к кому относился с глубочайшим подозрением.

Наконец первая волна рьяной заботы схлынула. Лелия убежала докладывать принцу и отцу о том, что я пришла в себя, а Финли отошёл в дальний угол комнаты, чтобы разлить недавно приготовленное снадобье в пустые бутылочки. Похоже, терпеть это премерзкое питьё придётся ещё довольно долго.

— А ты хорошо держишься. Даже не поморщилась, когда пила лекарственный отвар, — наконец снова заговорил Ингюс.

И даже встал, чтобы подойти ближе. Сегодня он выглядел неуловимо иначе, не так, как раньше. Появились в его поведении, движениях и облике явные черты непростого происхождения, которое теперь он не считал нужным скрывать.

— Жалобы и капризы не помогут мне излечиться, ведь так? — Я невольно посмотрела на дверь. — И прошу… Впредь обращаться ко мне соответственно.

Лекарь приподнял брови и неспешно опустился на край моей постели. Пальцами обхватил подбородок, приблизил лицо к моему, внимательно всматриваясь в глаза. Чуть шершавой подушечкой пальца провёл по скуле.

— Да, прошу прощения. Я порой забываю, что вы будущая королева. — Он усмехнулся. — Как резко всё изменилось… Вы выглядите сейчас гораздо лучше, чем утром. Признаться, в какой-то миг я испугался, что спасти вас не удастся.

— Да, вы были бледнее простыни, — вставил Финли из своего угла. — Его высочество почти не отходил от вас. Очень переживал. Но ему нужно готовиться к коронации. Потому только вашему отцу удалось уговорить его оставить вас под нашим надзором.

— Вы были где-то? — не обращая на него внимания, спросил Ингюс, продолжая удерживать меня.

— Мне снилось, что я в Нижнем мире. Я видела мать. Она была с фоморами.

— Я же говорил, что вы узнаете и увидите многое. Если пойдёте другими дорогами. — Лекарь улыбнулся.

— А что знали вы? О моей матери. Обо мне. Вы говорили, что именно в Нижнем мире я смогу что-то выяснить. Откуда вам это было известно?

— Я просто уже многое видел. Но то, что увидели вы, не обязательно правда. Фоморы — изменчивые существа, а вы — та, чья сила сродни драгоценности.

Уж что, а зубы заговаривать и льстить он умеет мастерски.

— Вас не было там. Сегодня. Где были вы?

— Я не сразу понял. Не сразу почувствовал. — Досадливо сжав губы, Ингюс отпустил меня и даже слегка отклонился назад. — Вы были на грани смерти. И вы слишком непредсказуемы. Пока я не знаю, как помочь вам контролировать ваши скачки в Сид или Нижний мир.

— Его высочество почувствовал, — не удалось удержаться от укора. — И предугадал.

Никому нельзя верить. Ни на кого нельзя положиться до конца. Ингюс сейчас смотрел на меня так, что я всё больше сомневалась в его искренности, которой он и подкупил меня раньше.

— Радуйтесь: ваша связь с принцем стала крепче. Что-то случилось между вами, что позволило ему отыскать вас раньше. Верно? — Лекарь прищурился.

И промелькнувший в его голосе острый проблеск того, что можно было бы счесть за ревность, коротко резанул меня изнутри.

— Может быть, он наконец начал меня слышать, — произнести это оказалось неожиданно приятно. — Я разговаривала с принцессой Ребекой.

— О, — удовлетворённо выдал лекарь. — Раньше, кажется, вам не удавалось даже приблизиться к ней?

— Да, это показалось мне странным. Но всё же… Она сказала мне, что связана с Нижним миром кровью и потому не может покинуть его. Вы утверждаете, что знаете очень много. Что это может значить?

Лёгкий укол в моих словах явно попал в цель. Ингюс помрачнел ещё больше. Словно ему и правда было горько осознавать, что он далеко не всесилен. И не так хорошо знает меня, как говорил.

— Кровь… — задумчиво произнёс он, воздев глаза к потолку. — Это многое может значить. Может, некий ритуал, проведённый кем-то. Если его провели на человеческой крови, итог мог быть именно таким. Или это может означать, что в самом Нижнем мире у неё есть сильнейшая связь с кем-то. Скажем, родственная…

— Этого не может быть. — Я покачала головой. — Вы хотите сказать, что Ребека может быть одной крови с кем-то из фоморов? Что за чушь! Она дочь короля самого древнего рода. И знатной женщины самых чистых кровей.

— О чистоте крови никто не спорит, — пожал плечами Ингюс. — Однако не так уж редки случаи, когда мужчины воспитывают не своих детей. И даже любят их. Если посчастливится, до самой смерти оставаясь в неведении. Принцесса может и не быть дочерью короля. И если эта связь с Нижним миром столь сильна, что никому не удавалось её разорвать, то её отцом может быть сам Балор.

— Вы не думали, что за тот мерзостный бред, что вы несёте, я могу вас казнить? — донеслось от двери.

Я едва на месте не подпрыгнула от неожиданности и обернулась. В спальне стоял Атайр, ещё держась за ручку приоткрытой створки. А из-за его плеча испуганно выглядывала Лелия.

— Я прекрасно осознаю всю опасность нахождения здесь, — голос лекаря сразу заледенел, стоило ему только взглянуть на принца.

Тот прошёл дальше и взмахом руки прогнал заинтересованно поглядывающего в нашу сторону Финли, за ним и Лелию, которая, кажется, пыталась слиться со стеной, чтобы её не заметили.

— Только то, что вы способны помочь излечиться моей невесте, удерживает меня от того, чтобы заключить вас под стражу и хорошенько расспросить, как вы связаны с домнитами. А то и с фоморами.

— У вас нет веских оснований.

— Порой и подозрений достаточно. Остальное выясняется в ходе разговора, — улыбнулся Атайр, а затем взглянул на меня. — Как вы себя чувствуете?

— Гораздо лучше.

И меня невыносимо подмывало расспросить принца о том, что видел он. Осознавал ли, что вновь отправился за мной в Нижний мир, чтобы уберечь. Или всё это было только моим невероятно реалистичным сновидением? Если так, то все слова Ребеки в нём просто порождение моих фантазий и переживаний.

— Я очень рад, — улыбнулся Атайр.

Я усмехнулась, сминая пальцами одеяло. Надо же, неужели и правда рад? От внимательного взгляда принца становилось волнительно и даже чуть жарко. Атайр перевёл ожидающе посмотрел на мрачно молчащего Ингюса.

— Все рецепты снадобий, которые помогают скорее избавиться от хвори, я отдал вашему лекарю, — проговорил тот ровно. — Но я хотел бы… с вашего позволения… некоторое время провести рядом с ниэннах, чтобы понаблюдать.

— Думаю, это лишнее, — резко обрубил любые варианты его высочество. — Что же до ваших предположений насчёт происхождения Ребеки, пока ничего не выяснено точно, я посоветую вам придержать язык. Ещё не хватало, чтобы вы начали высказывать их кому ни попадя.

— Вы не выясните ничего, если не продвинетесь дальше, чем сейчас. Можно вечно сражаться с фоморами, искать Балора через них. А можно просто прийти к нему.

— И вы можете провести?

— Я могу указать путь. А проведёт вас ниэнах де ла Исла. Думаю, вы уже убедились в этом.

— В любом случае произойдет это не раньше, чем она поправился окончательно. И раз больше вы ничем не можете помочь, то я прошу вас покинуть Сеох. Награду за лечение вам передаст мой секретарь. И лучше вам оставаться на виду.

— Ничего не могу обещать, ваше высочество. — Ингюс всё же поклонился.

— Тогда я не могу обещать вашу безопасность, — напомнил ему Атайр.

— Ваше высочество, — слегка укорила я его. — Мастер Ингюс всё же помог многим в Гианморе. И мне... Может, стоит относиться к нему с большим доверием?

— К сожалению, пока я не выяснил истоки хвори, что поразила эти земли, я не могу доверять ему.

Ингюс, всё же слегка уязвлённый, откланялся и ушёл. И, только дождавшись, когда за ним закроется дверь, Атайр вновь повернулся ко мне.

— Признайтесь, вы и сами думали о том, что у Ребеки другой отец? — спросила я прямо. — Ведь вы провели с ней в Сиде столько времени. Пусть не вы, а ваша вторая ипостась, но за всё это время вы не могли не понять хоть что-то.

— А что я должен был делать? Рассказать отцу о своих подозрениях? — Его высочество свёл брови. — У меня нет доказательств. Как и опровержения. Я не нахожусь в Сиде так полно, как вы… И мой разум там зачастую ограничен мыслями о том, что мне просто нужно уберечь Ребеку. Для того появился Всадник. А не для выяснений…

— Вам придётся приспособить его для выяснений, — проворчала я. — Иначе мы не сможем понять, как спасти её. Я одна не смогу. Без вас.

Лицо Атайра вдруг разгладилось, хоть и осталось мрачным. И тут только я заметила, что у него очень уставший вид. Не слишком опрятно отросшая щетина, красные, чуть соловые глаза. Похоже, он и правда мало отдыхал в эти дни.

— Странно, что вас настигла именно эта мысль.

— Вовсе не странно, — ещё больше насупилась я. Отчего-то сейчас мне хотелось ёрзать и поправлять волосы. Ещё взглянуть в зеркало было бы не лишним. — После того, как вы вывели меня из Нижнего мира совсем недавно. Или не совсем вы, но это неважно.

— Я не помню, — покачал головой Атайр. — Может, это случилось, когда я спал. После того как Финли выгнал меня, я решил немного передохнуть. Я не всегда полностью един со Всадником.

Я опустила взгляд, стараясь скрыть разочарование. Было бы лучше, если бы он помнил.

— Но я едва мог заставить себя уйти. Потому что такой страшной тревоги не ощущал, кажется, никогда в жизни, — вдруг гораздо мягче добавил принц. Постель промялась, когда он сел рядом. — Знаете, мысль о том, что вас может не стать, показалась мне дикой и страшной.

Я вновь взглянула на его высочество, когда он подхватил кончиками пальцев висящий на моей шее кулон.

— В привычке и правде нет ничего хорошего — Я пожала плечами. — Тем более если вы привыкаете к той, кто вам раньше не была нужна.

— Думаю, дело не в этом. — Принц склонился надо мной. — Я не могу так много, как вы. Я не могу произвольно ходить в Сид. Но, наверное, я и правда чувствовал, что должен вам помочь. Каждая нить делает нашу связь крепче. Я пытался противиться этому, но, похоже, ошибался.

— Если для того, чтобы вы поняли что-то, мне каждый раз придётся подступать к смерти так близко, я долго не протяну. — Какая-то глупая улыбка невольно полезла на губы.

— Думаю, это больше не понадобится.

Атайр склонился ко мне ещё немного и, только миг помедлив, прижался губами к моим губам. Я, кажется, перестала дышать, перестала видеть и слышать что-либо. Зажмурилась, ощущая только то, как его дыхание сплетается с моим, как соприкасается наша кожа.

Принц медленно выдохнул, прерывая поцелуй.

— Я перенёс коронацию до того мига, как вы поправитесь. Отдыхайте.

Он встал и неспешно вышел из моей спальни, а ещё через миг вернулся Финли.

В ночь перед коронацией не унимался дождь. Дни теперь стояли всё больше сырые и ветреные. Из-за тумана порой с утра ничего нельзя было разглядеть за окном. Слуги топили печи, в покоях господ разжигались камины. Солнце выглядывало теперь всё реже, всё чаще пряталось за клубящимися, перетекающими, словно огромные комья теста в руках поварихи, тучами.

— Дождь — это хорошо, — проговорил Харелт, стоя чуть позади Атайра в его покоях. — Дождь очищает. И после него всегда кажется, что начнётся что-то новое.

С увядающих, теряющих зелень листьев клёна, что рос под окном, падали крупные капли. Пробегающие по тропинке служанки боязливо приподнимали подолы, стараясь не вступить в лужи. А когда кто-то из них поскальзывался, даже сквозь стекло до слуха доносились короткие взвизги.

— Надеюсь, ты прав. — Атайр повернулся к друиду, и тот выпрямил спину.

Последние дни он почти всё время был в святилище. То в одном, то в другом.

А сегодня предстояло ехать в святилище Гианмора: новый король должен показаться перед людьми, которые сейчас во многом на него уповают. Каллума любили если не все, то большинство. Его всегда встречали с радостью и поддерживали. Собрать войско ему никогда не стоило большого труда. А он, в свою очередь, пытался быть справедливым правителем.

Сейчас же Атайру становилось не по себе от мысли, что он подведёт память отца. Может быть, даже очень скоро. Уже в этот Самхейн. Но как бы то ни было, сейчас он должен стать опорой для людей в столь непростые времена.

— Я уверен, что прав, — только мгновение поразмыслив, кивнул Харелт. — Всё меняется. И я надеюсь, что и ваша судьба уже изменилась.

— Как будет, покажет только время.

Они вместе вышли из покоев и спустились во двор, где уже собрались все важные гости, кому положено было прибыть на коронацию. Громче всех шумел Тавиш, как это часто бывало. Он опять был чем-то недоволен. Уален кивнул Атайру, поймав его взгляд. И через миг все затихли. Атайр ещё несколько мгновений искал среди остальных Тавиану, но так и не смог найти. Как и советника Лисварха: видимо, они спустятся чуть позже.

Вархасска только пару дней назад поправилась окончательно. И даже спустилась к ужину вчера — по приглашению Атайра. Она была ещё немного бледна — от долгого сидения взаперти, — но в остальном, кажется, чувствовала себя прекрасно. Впрочем, Финли и так исправно докладывал о том, как проходит лечение Тавианы. Однако увидеть её лишний раз оказалось приятно. И это нарастающее день ото дня чувство, что именно сейчас всё становится так, как нужно, пока казалось странным. Но за другими заботами Атайр постепенно привыкал к нему.

Скоро погрузились в крытые повозки, чтобы в пути не замочило случайным дождём, что сейчас начинался так же внезапно, как потом прекращался. В Гианморе тоже ощущалась лёгкая взбудораженность горожан. Их нынче, несмотря на всё ещё не разжимающую хватку заразу, было гораздо больше обычного. Они просто слонялись по улицам, с любопытством провожая взглядами вереницу повозок из Сеоха, громко приветствовали головную — ту, где сидел Атайр. Галдели, толпились на площадях, через которые доводилось проезжать. Но больше всего их оказалось у святилища: на большой проплешине между старыми тисами люди собрались кучками, чтобы подготовиться к празднованию вступления на престол нового короля.

— Видите, — удовлетворённо проговорил Харелт, глянув в оконце повозки, — они рады.

— Они ждут, что я их спасу. Что боги смилостивятся. — Атайр криво усмехнулся.

— Да, к сожалению, тут дело вряд ли в немилости богов, — мрачно подтвердил друид. — Но вы и правда можете их спасти.

Да, только для этого придётся подвергнуть опасности не только себя, но и Тавиану, которая сейчас ехала в следующей повозке вместе с отцом. Стоило только вспомнить, что она едва не умерла совсем недавно, — и в горле мазало горечью. Но деваться им и правда некуда. Смерть отца выглядела странной: резкий, сильнейший всплеск болезни забрал его слишком быстро. И то, как внезапно заболела вархасска… Тому явно должны быть причины.

Размышляя над тем, как далеко придётся забраться в Сид, а то и Нижний мир за ответами, Атайр и не заметил, как пришло время выходить. Гости и стража уже выстроились на подходе к круглому святилищу в два ряда. Жрецы Гианмора прошли вперёд первыми, напевая только им известные и понятные слова. А за ними уже двинулся Атайр. Следом — Харелт.

— Ваше высочество. — Тавиана наклонила голову в приветствии, когда он проходил мимо.

Атайр остановился, ответил кивком на приветствие Лисварха. Вархасска подняла на него взгляд. И он хотел было сказать, что рад её видеть, как светлая знакомая фигура, проскользнувшая за спинами гостей, отвлекла его. Боиреннах встала в тени осенней тисовой рощи, полупрозрачная, как капля дождя, сорвавшаяся с листка. Она не могла не появиться. Не могла не напомнить о себе и о том долге, что у него ещё есть перед всеми. Перед Ребекой.

— Я рад, что вы здесь, — всё же проговорил Атайр, коротко коснувшись запястья Тавианы кончиками пальцев.

Девушка словно бы в лёгком смущении сжала губы, а её щёки заметно порозовели. Атайр пошёл дальше и скоро остановился в центре святилища, а Харелт начал необходимый для принятия нового короля ритуал обращения к богам, чтобы те ещё раз одобрили его.

Наблюдая за ним, Атайр чуть запоздало заметил, что вокруг всё потемнело, словно все тени вдруг сгустились. Он поднял взгляд к небу: его заволокло непроглядными тучами, готовыми пролиться очередной стеной сильного дождя. Только никого это, похоже, не смущало. И только когда по земле потянуло ощутимым холодом, Атайр огляделся: гости стояли на своих местах, смотрели и слушали глухое напевание жрецов.

И вдруг прямо сквозь толпу к центру святилища начали съезжаться всадники в тёмных, потрёпанных столетиями доспехах, перевитых лентами полуистлевших тканей. Похоже, гостей сегодня будет гораздо больше, чем предполагалось.

Всадники не торопились вмешиваться, просто остановились полукругом неподалёку, словно бы наблюдая за тем, что происходит в святилище. Это обитель богов, но и они не могли остановить тех, кто им не подчинялся. В какой-то миг Атайр перестал замечать, где сейчас Харелт и что делает. Забыл, что по ритуалу нужно сделать ему, потому что всадники Дикой охоты вдруг один за другим начали стаскивать с голов капюшоны и открывать спрятанные под повязками лица.

Они все явно умерли очень давно, но тлен не полностью разрушил их черты. Многих ещё можно было узнать, если бы Атайр знал, кто они такие. Но вот он вгляделся внимательнее — оказывается, здесь были не только люди. И вряд ли кому-то из живых раньше доводилось такое видеть!

Давно утерянные народы, существа, о которых сейчас можно было услышать только в старых легендах. Говорят, они жили на землях Руэльских островов ещё в те времена, когда здесь властвовали фоморы. Но затем пришли люди и случились две великие битвы, где погибло столько воинов, что страшно было представить. Сами туаты дрогнули и уши за Грань. А фоморы вынуждены были навечно остаться в Нижнем мире. Другие же и вовсе словно растворились, растратив свои жизни в нескончаемых сражениях, угасли, и лишь изредка в самых глухих уголках Глиннхайна кто-то порой находил их следы. Да и тех считали безумцами.

И вот те, кто нёс в себе кровь затерянных в веках племён, смотрели на Атайра в молчаливом ожидании. Не пытались забрать, позвать с собой. Но только видом своим напоминали, что ждёт его дальше. Раньше они не подходили так близко, не открывали лиц, а значит, всё случится уже очень скоро.

Где-то в вышине, между ветками тисов, звонко каркнул ворон. Чёрным пятном он пронёсся над головами людей и Охотников, а затем сел на верхушке одного из камней святилища. С явным любопытством он оглядел всё вокруг. Ингюсу запрещено было появляться вблизи святилища в тот день, когда состоится коронация. Атайр понимал, что вряд ли его это остановит, что бывшему друиду ведомы другие пути, и даже ждал его появления. Ворон повернул голову в сторону боиреннах, что так и стояла в стороне, и ощутимым стало напряжение, тут же повисшее в воздухе. Хранительница тоже заметила птицу, нахмурилась, но в следующий миг уже придала лицу безразличное выражение.

Похоже, не просто так ворон напал на неё недавно. И дело не только в том, что он решил защитить Тави. Могли они быть знакомы раньше? Возможно. Но вряд ли кто-то из них признается первым.

— Атайр! — позвали его вдруг.

Он вздрогнул и завертел головой, пытаясь понять, откуда донёсся оклик. Как такое может быть? Тавиана совершенно точно стояла сейчас рядом с отцом — среди тех гостей, кому дозволено было подойти ближе всего к жертвенному камню. И в то же время она шла к Атайру, протискиваясь между крутыми боками лошадей Охоты, звала его, явно торопясь, тревожно глядя в лицо, словно испугалась чего-то.

— Почему ты?.. — решил было спросить Атайр, но тут же понял.

Девушка подошла и обхватила его лицо руками.

— Атайр, вернись.

Он мотнул головой, прикрыв веки, ощущая на коже прохладные ладошки вархасски. Сердце ухнуло вниз, словно от резкого падения, и Атайр оказался вновь в святилище, где были только обычные живые люди.

Лишь напоследок, прежде чем вникнуть в то, что делает сейчас Харелт, он посмотрел на Тавиану, которая, строго выпрямив спину, внимательно следила за тем, что происходит. И, кажется, вархасска выглядела так, словно ничего не случилось. Но она вдруг вздёрнула подбородок и ответила Атайру встревоженным взглядом. Даже её губы словно бы шевельнулись — и девушка коротко коснулась кончиками пальцев кулона на своей груди, что виднелся из-под накинутого на плечи плаща.

Ритуал скоро завершился. Атайру водрузили на голову серебряный королевский венец, который не так давно принадлежал его отцу. Гости кучками двинулись прочь из святилища, чтобы отправиться обратно в Сеох.

А на лужку неподалёку уже вовсю развернулось небольшое городское гуляние.

Люди встречали возвращающиеся повозки звонкими выкриками. Слышались поздравления и обрывки фраз из песни-славления короля Глиннхайна. Сегодня руэльцы забыли о многих своих бедах.

Но едва успел Атайр по возвращении войти под крышу, торопясь укрыться от расходящегося дождя, как его встретил один из помощников секретаря.

— Ваше величество, — не забыл тот почтительно поклониться.

Стражники внимательно вперились в него, тоже прислушиваясь к тому, что он хочет сказать.

— Говори, — велел Атайр, проходя дальше.

— Приехал посыльный с острова Бейн. — Мужчина почти виновато кашлянул. — У него срочное послание. Очень срочное.

Ещё не вникая толком, что может крыться за приездом одного из доверенных лиц короля, что были отправлены наблюдать за беспокойным графом Мак Коином, Атайр взял из рук помощника свиток и, на ходу раскрошив печать, развернул его.

Пробежался по строчкам глазами — паршивее не придумаешь. Аранские корабли были замечены у берегов Бейна. Варвары из-за моря никогда раньше не совались сюда: вокруг Руэльских островов много опасных течений и смертоносных скал. Но раз они не побоялись проплыть здешними водами, значит, во владениях Мак Коина у них очень важные дела.

И хотелось бы хоть сегодня отложить заботы. Но они нынче такие, что про них теперь не забудешь, каким бы шумным ни был пир в честь коронации. И решать дело с Мак Коином, который, похоже, решил серьёзно расширить связи, не следовало в одиночку.

Если братья отца так желают участвовать в жизни королевства и иметь больше влияния, то пусть будет так. Но только там, где это будет полезно. И где Атайру будет выгодно.

— Позовите ко мне Тавиша и Уалена Мак Набинов, — бросил он помощнику на ходу.

Тот кивнул и, оставив его ещё на пути в кабинет, спешно удалился.

Наверху, вдали от зала, где сейчас уже нарастало веселье и наверняка поджидали нового короля, казалось ещё более тихо и даже пустынно. Большая часть слуг сейчас хлопотала в трапезном зале или на кухне. Здесь же только изредка кто-то пробегал.

Атайр кивнул секретарю, который, устало ссутулившись, ещё сидел за какими-то бумагами, не замечая, что свеча на столе уже почти прогорела и вокруг становится всё темнее. Тучи сгущались, дождь за окном стучал всё настойчивее. Самое время согреться кубком хорошего мёда.

— Спускайся к гостям в зал, — напомнил ему Атайр, прежде чем зайти в кабинет. — Хватит уже сидеть.

— Да, ваше величество, — смиренно ответил мужчина, зашуршал, закопошился — больше для вида.

Но наверняка уходить не поторопится.

Вот и братья Мак Набины не торопились. Наверняка Уален уже успел опрокинуть в себя пару кубков вина, да и Тавиш явно не собирался сегодня от него отставать: об этом он громогласно сообщал всем вокруг с самого утра.

Атайр, разместившись в огромном кресле отца, задумался было о совсем посторонних вещах — о том, что случилось в святилище сегодня и как долго это будет продолжаться, прежде чем Охота действительно придёт за ним. И что тогда будет делать Тавиана, которая, как и всегда, не смогла остаться в стороне. Если она полезет в самое пекло, встанет на пути всадников, её просто сметут.

Что делал на коронации Ингюс? Пришёл в виде птичьей ипостаси, чтобы просто поглазеть? Или увидеть Тави? От такой мысли внутри вновь что-то кувыркнулось. За лекарем постоянно наблюдали — по приказу Атайра. О почти каждом его шаге докладывали, а особенно если тот куда-то уезжал. Но пока что далеко он не забирался и уж тем более никаких укрытий не показывал.

Одно подтверждали соглядатаи: у Ингюса под видом больных частенько и правда появляются домниты. Но отступники пока не проводили никаких сильных ритуалов: Харелт о том сразу узнал бы. Потому до сих пор не было понятно, насколько лекарь может быть опасен и насколько его стремления противоположны целям Атайра.

Оставалось лишь приглядывать за ним дальше.

Забравшись в своих размышлениях уже довольно далеко, Атайр вдруг понял, что думает о том дне, когда придёт срок играть свадьбу с вархасской. Он всё приближался, положенное традицией время после помолвки уже истекало. Кажется, они с Тавианой стали относиться друг к другу терпимее. Но оставалось ещё что-то, что оставляло их такими же чужими людьми.

И отчего-то первое подозрение падало на Ингюса: в то время, когда Атайр всеми силами пытался оттолкнуть вархасску, тот, напротив, убеждал ту в её необходимости, могуществе, в том, что других таких нет и от неё зависит многое, если не всё. И тем досаднее было осознавать, что чем дальше, тем больше Атайр готов был с ним согласиться.

— Ваше величество… — голос секретаря вырвал его из раздумий. — К Вам его светлость тавиш Мак Набин и его светлость Уален Мак Набин.

— Пусть заходят.

Дядьки ввалились в кабинет вместе с запахом жаренной на вертеле ягнятины и чуть кисловатым пивным душком. Быстро они ринулись праздновать коронацию. Прошло-то всего ничего времени.

— Ваше величество, — с явным недовольством проговорил Тавиш, — что за срочное дело, которое не могло подождать до утра? А лучше до полудня — чтобы мы успели выспаться.

— Пока вы спите, — Атайр взмахнул рукой, приглашая их садиться напротив, — араны сговорятся с Мак Коином о союзе и ринутся по нашим землям грабить, убивать — в общем, готовить для него поле для сражений.

Дядьки оба нахмурились, кажется мгновенно растеряв лёгкий хмель, что плавал в их взглядах.

— О чём ты говоришь? — Тавиш даже позабыл о нарочито официальном обращении.

— Я говорю о том, что араны — видно, по пути назад в свои земли — неслучайно заплыли в наши воды. И более того — причалили к берегам острова Бейн. И судя по тому, что было написано в послании, воевать с Мак Коином они вовсе не собираются.

— И что же ты хочешь от нас? — нахмурился Уален.

— Думается, именно вы, дядя, довели до того, что ваш сосед по водам распоясался и решил откусить у вас под боком очень хорошие территории. — Атайр перевёл взгляд с Уалена на Тавиша. — А вы только и делали, что расшатывали власть короля в соседних кланах. Потому, если не хотите, чтобы я лишил вас и других земель, вам придётся всё хорошенько разузнать и выступить против Мак Коина, если он всё же сунется на большой остров.

— Как прикажете за ним следить, ваше величество? — Тавиш заметно повысил голос. — Бейн находится через пролив от нас, и любое передвижение в ту сторону не останется незамеченным для Мак Коина.

— Ну, — Атайр развёл руками, — всё это время вы как-то умудрялись следить за жизнью моего отца. И постоянно совали нос в его дела. А то и, будем честны, строили козни. Думаю, вам не составит большого труда придумать, как приблизиться к Мак Коину, чтобы он не заметил.

— Просто скажите, кто при дворе Мак Коина служит вам. Так будет гораздо проще, — заметил Уален. — С ними можно будет поговорить и выяснить что-то сразу.

Надо признать, он, в отличие от старшего брата, сохранял полнейшее спокойствие.

— Нет уж, — Атайр усмехнулся. — Мне будет спокойнее, если вы не будете знать, кто был отправлен отцом на Бейн, чтобы следить за Мак Коином.

— Не доверяешь, — почти прошипел Тавиш.

— Время такое, что я почти никому не могу доверять. Особенно вспоминая, с какими требованиями вы прибыли сюда. И о том, что именно вы устроили брэрмхик, где погибло много хороших воинов. Где я получил подлый удар в спину. Потому да… Я не доверяю вам настолько, чтобы рассказывать всё.

Тавиш хмыкнул, а Уален трагично вздохнул, словно для него это было личным оскорблением. Да, младший из братьев Мак Набинов редко когда спорил с королём, не пытался перехватить власть и не требовал слишком много. Но в то же время он всегда был более близок с Тавишем, чем с Каллумом. Их земли лежали почти по соседству, разделённые только полосой чужих владений шириной в пару десятков миль. И чаще Уален всё же вставал на сторону старшего из братьев.

Именно поэтому Атайр и ему не мог доверять.

— А если Мак Коин так никуда не двинется? — чуть успокоившись, пробурчал Тавиш. — Всё-таки скоро зима. Наше время будет потрачено зря.

— Не зря. Всё, что вы разузнаете, я смогу использовать дальше. — Атайр встал и прошёлся мимо стола и обратно. Надолго оставлять гостей без внимания после собственной коронации — это почти открытое пренебрежение. Уже пора было заканчивать разговор, грозящий перерасти в обычную ссору. — А вам хорошо бы вернуться к Самхейну.

— Значит, на вашу свадьбу мы не успеем, — с укором проговорил Уален. — Не думал, что вы решите изгнать нас из Сеоха так очевидно.

— Это не изгнание. А подготовка к тому, что нас может ждать уже весной. Сейчас араны, скорей всего, не станут нападать. Они измотаны долгим плаванием и борьбой с джинарийцами. Но если им удастся договориться с Мак Коином, если тот посулит им большие выгоды и добычу — с ними будет сложно тягаться.

— Что ж, — наконец успокоился Тавиш. — Ты теперь король, и я не имею права ослушаться твоего приказа. Значит, завтра утром мы уезжаем.

— Да, думаю, так будет лучше всего. Время не терпит. После наступления холодов разъезжать по Глиннхайну станет гораздо тяжелее.

Дядьки поворчали ещё немного, конечно, но всё же поторопились вернуться к пиру, чтобы успеть хорошенько отпраздновать, прежде чем отправиться в далёкий и совсем не безопасный путь.

Атайр тоже спустился в зал, где без него уже нарастало ощутимое напряжение. Гости, всё больше озадачиваясь вопросом, где же король, гомонили взволнованно и чуть более громко, чем нужно. Зато, как только Атайр появился, вокруг на несколько мгновений повисло торжественное молчание.

Но едва он занял своё место во главе пира, как веселье завертелось вновь с ещё большей силой. Заиграла музыка, гости начали выходить на танец. Атайр оглядел зал, заставленный длинными столами, и с лёгким удивлением обнаружил вдруг, что Тавиана, оказывается, мелькает среди танцующих. Сейчас её обхаживал старший сын главы клана Тайрхов — Аодхэн. Вархасска же, судя по сдержанно-снисходительному выражению лица, согласилась выйти с ним только из огромной вежливости. Ну, может быть, ещё немного от скуки. Молодой мужчина, на несколько зим моложе Атайра, так и вертелся вокруг неё, словно шмель вокруг цветка. Разве что не жужжал.

И Атайр вдруг ощутил, как у него ощутимо начинают разогреваться мышцы от желания встать и прогнать Аодхэна, хоть парнем тот был и неплохим и наверняка ничего скверного не замышлял.

— Ваше величество, — окликнул вдруг кто-то.

Из-за музыки, что звенела в ушах, он не сразу узнал кто. Оказалось, советник Лисварх. Похоже, ему тоже не терпелось решить какие-то дела.

— Прошу вас, советник. — Атайр указал ему на место поближе к себе.

— Я слышал, — начал Лисварх, присев подле, — что вы собираетесь отправить ваших, простите… Братьев Мак Набинов на остров Бейн. Глава клана продолжает мутить воду?

— Пожалуй, да, — пришлось согласиться. Похоже, дядьки уже успели многое разболтать всем вокруг. — Если мы не хотим неприятных неожиданностей по весне, готовиться нужно уже сейчас.

— Если позволите, я хотел бы отправить с ними и своих людей тоже. Стороннее наблюдение за вашими родичами в дороге вовсе не помешает.

Атайр перевёл на него взгляд искоса, с трудом оторвав его от танцующей чуть в отдалении Тавианы.

— Я бы рад согласиться, советник, — постарался он произнести с лёгким сожалением в голосе, — но после брэрмхика я не доверил бы вашим людям столь деликатное дело.

— Что вы хотите этим сказать? — сразу нахмурился вархассец.

— Я подозреваю по меньшей мере одного вашего человека в том, что именно он ударил меня со спины во время боя. Но пока никому из моих соратников не удалось найти доказательства. И все следы, видно, были втоптаны в землю двора.

— Мои люди никогда не позволили бы себе подобное, — оскорблённо, но не слишком уверенно возразил Лисварх. — Или вы считаете, что я мог отдать такой приказ?

— Вовсе не обязательно. Его мог подкупить кто-то совершенно другой. Как видите, у короля всегда найдутся недоброжелатели.

Тут уж советник согласился, задумчиво покивав.

— И кого же вы подозреваете?

— Стражника Илари.

Вархассец приподнял брови в показном удивлении.

— Илари я знаю с детства. И в том, что он совершенно не мог так поступить, я могу уверить вас со всей ответственностью.

И опять же не нашлось в его тоне той твёрдости, что могла бы заставить Атайра поверить.

— Я хочу поговорить с ним. Передайте ему это. Завтра я жду его в кабинете сразу после завтрака.

— Стоит ли утруждаться…

— Сейчас — да. После того, как меня едва не убили. После того, как странно умер мой отец.

— В таком случае — как пожелаете, ваше величество. — Лисварх почтительно поклонился.

И тут же проследил за взглядом Атайра, что вернулся к Тавиане. На губах советника сверкнула улыбка.

— Она ждала вас. Но молодой девушке сложно усидеть на месте, — проговорил он осторожно и чуть вкрадчиво.

— Особенно Тавиане, — усмехнулся Атайр в ответ и встал.

Смотреть на то, как Аодхен едва не выпрыгивает из сапог в желании хоть немного понравиться сереброволосой вархасске, совершенно не осталось сил. Атайр в шлейфе тишины, что возникала за спиной, когда он проходил мимо столов, вышел к танцующим. Затем между ними — и прямо к Тавиане, которая уже остановилась, заметив его. А вот Аодхен не сразу увидел, как приблизился король, потому ещё на мгновение задержал руку вархасски в своей.

— Благодарю, что развлёк мою невесту, — обратил Атайр на себя его внимание.

— Ваше величество, — торопливо поклонился Аодхен.

И безропотно отошёл.

— Не думала, что вы танцуете. — Тави с сомнением поджала губы.

— Я танцую очень хорошо. — Атайр протянул ей раскрытую ладонь.

— По вам не скажешь, — уколола несносная вархасска.

— Хотите поспорить?

— Почему нет?

Тавиана всё же опустила руку на поданную Атайром ладонь и пошла за ним. Словно почувствовав пробившую напряжением воздух вспышку между ними, музыканты заиграли совсем другую мелодию. Более быстрый темп заставил Атайра с Тавианой прибавить шаг, вливаясь в вереницу гостей, которых вокруг стало только больше. Похоже, многие не отказались понаблюдать за тем, как танцуют король и его избранница.

— И почему же вы решили, что я плохо танцую? — продолжил зародившийся спор Атайр.

Чуть крепче сжал пальцами узкую ладошку вархасски и, легонько дёрнув, развернул её к себе. Она вскинула брови и подала ему другую руку. Атайр подхватил, скользнул по ней вверх до плеча — почти незаметно для других — и отшагнул, наклоняя голову, как и было положено в этот миг.

— Вы слишком мрачный для хорошего танцора.

— Мрачность не мешала мне получить должное для принца воспитание.

Девушка с лёгким сопротивлением придвинулась ближе, когда Атайр обхватил её за талию и повёл дальше по залу под музыку.

— Для того чтобы танцевать хорошо, нужно тренироваться. А вы, кажется, всегда чурались общества подходящих для этого девиц.

— Может, у меня врождённое умение… — Атайр не смог сдержать улыбку. — Или я танцевал с неподходящими — только потому, что нужно.

Он прижал к себе Тавиану теснее, лёгким усилием приподнял над полом, повернулся вокруг себя и опустил обратно.

— Тогда я вам не позавидую. Танцевать с тем, кто вам неприятен… — Девушка тихонько выдохнула после короткого, стремительного полёта.

Её щёки чуть порозовели, а сердце заколотилось чаще — Атайр чувствовал, как быстро бьётся кровь под тонкой кожей её запястья.

— Хотите сказать, Аодхен вам приятен? — он добавил лёгкой угрозы в голос. — Раз вы приняли его предложение потанцевать.

— А для вас есть разница? — провокационно поинтересовалась Тави с нарочито безразличным видом. — Хочу, чтобы вы знали. Что бы ни было, я никогда не заставлю вас стыдиться меня. И королю буду достойной женой. Что же происходит у меня в душе, вас вряд ли тревожит.

— Вы не правы. — Атайр вновь повернулся к ней, попытался поймать взгляд, но вархасска смотрела куда-то поверх его плеча. — Вы вообще во многом ошибаетесь насчёт меня.

— Вы сделали всё для полноты моих заблуждений. — Она всё же взглянула на него в ответ.

Обняла ладонью за шею, и они на миг замерли, выжидая положенное время, чтобы вновь разойтись.

— Я надеюсь, какие-то из них нам удастся развеять. Чтобы замужняя жизнь не была для вас столь постылой. — Атайр неспешно отвернулся и увлёк Тавиану за собой дальше.

Первый круг танца закачивался, мелодия становилась всё быстрее, скоро разговаривать станет тяжело: придётся шагать и поворачиваться гораздо проворнее. Атайр хорошо помнил все движения, хоть и правда не танцевал слишком часто. Однако старался не забывать о необходимых уроках, чтобы не ударить в грязь лицом в самый ответственный момент.

Но нужно было признать, что вархасска двигалась гораздо легче и увереннее него. Да и вообще остальных женщин, что сейчас вместе с мужчинами кружили поблизости. Её словно несло потоком ветра — и она танцевала совершенно естественно, будто родилась созданной для этого.

— Будет ли она постылой, во многом и правда зависит от вас. — Вархасска дёрнула плечом. — Но не думайте, что я позволю вам испортить её нарочно, если вам того захочется.

Атайр уже хотел ответить, что такого желания у него никогда и не было, но тут в раскрытую дверь, через которую слуги только что внесли свежие блюда на стол, впорхнул огромный, чёрный, как провал колодца, ворон. Его громкое хриплое карканье на миг заглушило даже музыку. Птица пронеслась над головами под возгласы: “Откуда он тут взялся?!” — поднялась к своду зала и вдруг резко кинулась вниз.

Тави тихо вскрикнула, прикрываясь рукой, когда поняла, что ворон собирается на неё напасть. Но Атайр успел выхватить из ножен меч, который так и висел у бедра с самого утра. Подгадав, он точно подрубил птицу на лету. Пернатая тушка шлёпнулась на пол в стороне от вархасски. Гости одновременно ахнули. Пара брызг крови всё же упала на кожу девушки, и она быстрым брезгливым движением стёрла её.

— Тави, ты в порядке? — донеслось издалека.

Советник Лисварх подскочил со своего места, вытягивая шею.

— Да... Простите, — буркнула Тавиана и быстрым шагом пошла прочь из зала. — Мне нужно умыться.

Атайр, взмахом руки указав на мёртвого ворона ближайшему слуге, пошёл за ней.

Она уходила быстро, чуть придерживая подол искусно расшитого серебряной нитью платья. Её плечи были напряжённо приподняты. Тяжёлые локоны скользили по спине при каждом шаге и когда девушка качала головой словно бы каким-то своим мыслям.

— Тавиана, — всё же позвал её Атайр.

— Это плохой знак. — Она повернулась к нему, резко остановившись. — Этот ворон. Когда он влетает в дом, это плохой знак. Как он вообще попал сюда?

Тавиана прислонилась спиной к стене и опустила голову. Кто бы мог подумать, что появление треклятой птицы так напугает её. В Сеохе сейчас редко открывают окна. Но через дверь ворон мог влететь. А там просто заблудился и сам испугался. Правда, его нападение точно на вархасску всё равно выглядело странным и подозрительным. Может, снова происки боиреннах? Иногда Атайр жалел, что не может ничем её проучить, наказать, заставить пожалеть о том, что она творит. Она дух и неподвластна ему.

— Он мёртв. — Атайр подошёл к Тавиане и взял её за плечи. — И не нужно видеть в этом плохой знак.

Девушка подняла на него глаза, блестящие в свете пламени, что колыхалось в небольшой чаше на стене.

— Слишком много скверных предзнаменований перед нашей свадьбой, вы не находите? Эх-ушге предупреждал и об этом тоже. Я должна была уговорить отца уплыть обратно. Не знаю как… Но должна была.

Она потупилась было вновь, но Атайр поймал её подбородок кончиками пальцев.

— Кажется, нам придётся быть сильнее этого. Раз всё случилось.

Он придвинулся чуть ближе, осторожно вжимая вархасску в стену, не давая ей двинуться, встрепенуться и сбежать. Девушка вновь посмотрела на него, попыталась отклониться, но только упёрлась затылком в камни. В первый миг её мягкие губы были неподвижными, а затем раскрылись в ответ на поцелуй. Тави тихо вздохнула, словно решаясь на что-то, слегка прогнула спину, когда Атайр обнял её, привлекая к себе. Провёл ладонями между острых лопаток, смял хрупкие плечи. Никогда ещё он не целовал её так долго, неспешно блуждая скользящими прикосновениями по её телу. И чем дольше, тем оторваться от неё казалось тяжелее.

Тави медленно, словно смущаясь, перебирала пальчиками волосы у шеи Атайра, слегка задевая её. Её дыхание уже давно стало быстрым и жарким. Сердце билось так часто и сильно, что Атайр чувствовал это даже через одежду.

Он убрал гладкие локоны с плеча невесты и прижался к нему губами, ощущая, как нарастает звенящее напряжение в теле. Как оно тяжелеет, наливается предвкушением и ожиданием. В какой-то миг пришлось даже подавить в себе острое желание подхватить Тави на руки и отнести в спальню.

— Постойте, — опомнилась вдруг вархасска, слегка отталкивая Атайра. — Постойте, это… Я просто испугалась. А вы…

Она досадливо качнула головой и ловко выскользнула из объятий.

— Но ведь вы забыли о своём испуге. — Атайр проводил её взглядом, радуясь, что хотя бы ей хватило выдержки оборвать всё сейчас. — Значит, я всё делал правильно.

— Очень спорный способ вы выбрали, — проворчала девушка. — Не провожайте меня. Я вернусь в зал. Скоро. Просто мне нужно немного побыть одной.

Она и правда вернулась позже, совершенно невозмутимая и спокойная, словно ничего не случилось. Ворона давно убрали. И кажется, все вокруг о нём давно позабыли. Гуляние закончилось поздно, усталые гости вяло разошлись по своим комнатам.

Атайр не успел толком отдохнуть, как пришлось вставать. Сегодня многое нужно успеть, а прежде всего — поговорить с Илари, которому Лисварх должен был передать приказ явиться.

Но утро после завтрака подходило к полудню, а он всё не появлялся. Атайр велел выяснить, как вообще Илари позволил себе такое оскорбительное пренебрежение. Но оказалось, что с ночи стражника никто не видел. И отыскать, куда он подевался, смогли не сразу.

Вот только от этого всё стало только хуже. Похоже, Тавиана всё же была права насчёт скверных предзнаменований. Потому что вархассец был мёртв.

— Может, ты всё-таки расскажешь мне, что скрывал всё это время? — Я гневно прошлась по гостиной части покоев отца. — Илари что-то знал, так ведь?

Отец проследил за мной взглядом и сомкнул пальцы рук на животе, всем видом выражая крайнее негодование от моей требовательности.

— Почему ты решила, что скрываю именно я? Илари погиб не по моей вине, — резко ответил он. — Он погиб по своей дурости. Потому что решил, что ты и правда что-то можешь дать ему, кроме многозначительных вздохов и встреч украдкой в саду. А ещё он погиб из-за тебя. Потому что ты использовала его, чтобы сбежать! Если бы не эта твоя безумная идея встретиться с матерью…

— Что ты вообще знаешь о маме? — неожиданно для себя самой выдала я, признаться, уязвлённая его словами. Наверное, потому, что отчасти он был прав. — Мне порой кажется, что ничего. Кем она была на самом деле? Ты вообще любил её?

— Конечно, любил! — раздражённо бросил отец. — Иначе не стал бы таскаться за её отцом, как собачонка, целых полтора года, выпрашивая руки его дочери. Не выслушивал бы от него столько резких слов. — Он встал и, обойдя диван, на котором сидел, вдруг остановился за спинкой, словно забыл, что хотел сделать. — Но я и правда многого о ней не знал. А когда узнал, было поздно что-то менять. Да я и не хотел в тот миг… А её отец ни слова не сказал мне о том, что она ещё более непростого происхождения, чем я думал.

— Если бы ты знал, то не стал бы просить её руки? — Отчего-то в груди качнулось лёгкое разочарование.

Потому что в какой-то миг мне показалось, будто отец всё же жалеет, что взял матушку в жёны.

— Возможно. Хотя… — Он мгновение подумал. — Скорей всего, нет. Но сейчас ты должна понимать, что она со временем и правда изменилась. Очень сильно. Хорошо, что ты так и не добралась до неё. Эта встреча не принесла бы тебе ничего хорошего.

— Я только и слышу от тебя, что мать навредила бы мне. Но почему?

Сейчас я уже, кажется, понимала. Но мне хотелось услышать ответ отца.

— Потому что последнее время перед уходом её голову наполняли совсем безумные мысли. — Отец опёрся ладонями на край спинки дивана. — Она твердила, что должна уйти в Нижний мир. — Он помолчал. — Она пыталась забрать тебя несколько раз. Мне чудом удавалось обнаружить это до того, как случалось непоправимое. Она пыталась провести ритуал, чтобы привязать тебя…

— Постой, — я взмахнула рукой, — что за ритуал?

— На крови — очень сильный. Она…

— Я уже знаю…

И вслед за мыслью о том, что мать могла даже кого-то убить ради того, чтобы пройти в Нижний мир, пришла мысль, что всё это напоминает мне случай с Ребекой. Ритуал на крови, привязка к Нижнему миру…

Надо бы хорошенько расспросить Харелта, что он знает об этом.

— Потому, признаюсь, порой меня посещали сомнения, что я правильно выбрал жену. Но затем она всё же решила уйти.

— Только не совсем туда, куда нужно, — проворчала я. — И тебе не кажется, что отчасти с Атайром ты поступил так же, как дед — с тобой? — вдруг задумалась я. — Ты тоже многое не рассказывал ему обо мне.

— Его величество и так довольно прозорлив, чтобы выяснить всё самостоятельно. К тому же, вижу, вы всё же нашли пути, чтобы сблизиться. Всё не зря.

Ну конечно! Отец не был бы советником и послом, если бы не умел выворачиваться из любой неприятной или неудобной ему темы разговора.

— Так что насчёт Илари? — всё же напомнила я. — И насчёт всего, что сейчас творится в твоей голове. Того, о чём вы договорились с королём на самом деле — перед нашим отплытием.

— Тави, — теперь снисходительно вздохнул отец. — Я приплыл сюда с мирным посольством. У короля Глиннхайна довольно недоброжелателей на своих же землях. Я к ним точно не отношусь. А Илари просто доверился не тем людям. На Руэльских островах нам пока мало кому можно доверять.

— Они приняли нас с миром.

— Потому что королю Каллуму вархассцы были нужны тоже. А теперь и Атайру. И я собираюсь помочь ему в борьбе с Мак Коином. Потому что вместе с ним придут араны. Много аранов. Они уничтожат всё, до чего смогут дотянуться. И всё окажется зря. Потому нет, я не желаю зла его величеству. И мне жаль Илари.

— Не настолько, как ты хочешь показать. Ты сам едва не казнил его.

— Это был всего лишь урок.

Больше от отца совершенно ничего нельзя было добиться. Поэтому, решив дальше не тратить время, из его покоев я отправилась прямиком к Харелту. Похоже, то, что случилось перед тем, как фоморы похитили Ребеку, может, как ни странно, помочь вытащить её. То, что незаметно на первый взгляд.

Всю дорогу до дома друида я размышляла над словами отца, которые так точно попали в мои подозрения. Если и моя мать, и тот, кто забрал Ребеку, были связаны с фоморами или домнитами, то и ритуалы у них должны быть схожи. Я несколько раз приостанавливалась, когда меня настигала очередная светлая догадка. Но в следующий миг только ускоряла шаг, чтобы быстрее добраться до друида.

К счастью, Харелт с утра не успел ещё никуда уйти. Последнее время он постоянно был в хлопотах, часто уезжал в Гианмор и возвращался ближе к ночи.

Поэтому поймать его между делом порой оказывалось сложно.

— Ниэннах де ла Исла, — он повернулся ко мне, когда я, запыхавшись, ввалилась к нему в дом, — куда вы так торопитесь? Да ещё и расхаживаете одна, без охраны.

Я только закатила глаза, уже предвкушая долгие поучения Харелта.

— Охрана только задерживает меня, — ответила коротко. — А у меня важный вопрос к вам…

Я подошла и как бы невзначай опустила взгляд на бумаги, над которыми как раз сидел друид. Ничего необычного.

— Какой же?

— Когда убили старого жреца Блира, вы уже служили в Сеохе?

Харелт сначала нахмурил брови, затем наморщил лоб, словно понять не мог, к чему я вообще об этом спрашиваю.

— Нет, меня в то время в Сеохе ещё не было, — ответил он. — Я не знал Блира, но слышал, что он был очень сильным друидом. Таких, как он, часто называют магами. Их способности не ограничиваются обращением к богам и соблюдением ритуалов. Они всегда нечто большее, чем просто жрецы.

Он размеренно встал из-за стола и взмахом руки поманил меня за собой. Мы дошли до простого деревянного дивана, что стоял напротив камина в гостиной части его дома, и тогда только я заговорила вновь.

— Просто я подумала, что если вы уже были в Сеохе, то могли видеть тело Блира, место, где его убили, и тоже что-то понять.

— Что я мог там увидеть? — Друид махнул рукой, откидываясь на спинку. — Он защищал Ребеку и потому погиб. Ведь, чем разрушить заклятие такого могущественного друида, проще его сразу убить.

— Скажите, — решила я зайти с другой стороны, — а его убийство могло быть частью ритуала?

— Почему вы так решили?

— Потому что, кажется, моя мать не раз пыталась увести меня в Нижний мир. Но чтобы сделать это, ей нужно было пролить чужую кровь.

— То есть вы считаете, убийство Блира было не просто способом найти принцессу?

— Я хотела бы проверить, конечно. — Вспышка сомнений лишила мой голос должной уверенности. — Только сейчас это уже невозможно. Но я всё же думаю, что Ребека — дочь Каллума. Просто кто-то отдал Блира в жертву, чтобы завершить ритуал. А раз он был так могущественен, то и привязка Ребеки оказалась невероятно сильной.

Харелт смотрел на меня неподвижно, но по его мрачноватому лицу, ко всему прочему заросшему бородой, сложно было что-то понять.

— С ваших слов это выглядит похожим на правду, — всё же согласился он. — И кажется, я знаю, как можно поступить, чтобы выяснить наверняка. Или хотя бы приблизиться к каким-то решениям.

— Предлагаете расспросить принца? Или кого-то из слуг?

Друид покачал головой.

— Нет, я предлагаю пойти в святилище и поискать следы.

— О чём вы говорите? — Я даже слегка растерялась от такого предложения. Прошло несколько лет! Какие следы теперь можно найти?

— Не пугайтесь, я не спятил. Просто вам под силу посмотреть на то место, где нашли Блира, с другой стороны, — терпеливо пояснил Харелт. — В Сиде неизбежно остаётся след от сильных ритуалов. Этакая память жизненных и энергетических потоков. Особенно если сила проведённого обряда чужеродна.

— То есть если он относился к Тёмным богам?

— Все верно, — кивнул друид. — И если вы попытаетесь увидеть, вы увидите.

— И что же, узнаю, кто убил Илари? Или Блира?

— Это вряд ли. Но вы увидите, чем всё окончилось. И сумеете увидеть нужное — сумеете как следует рассмотреть всё, что вам интересно. Одно только: вам придётся разглядывать мёртвое тело.

— Оно будет не настоящим, — укорила я друида.

Но у самой слегка похолодело в затылке, стоило только представить.

— Это верно, но зрелище вряд ли будет приятным.

— Но как это вообще возможно?

— Для вас вообще мало есть невозможного, ниэннах. Думаю, вы уже начали это осознавать.

— Что ж… — Я встала, расправляя юбку платья. — Мы можем попробовать сейчас?

— Всё это отберёт у вас много сил, — предупредил меня друид напоследок.

— Я хочу узнать.

Но Харелт не поторопился провожать меня в святилище. Я остановилась у двери и взглянула на него вопросительно: чего он ждёт? Скорее начнём — скорее закончим.

— Вы помните, что обо всех ваших перемещениях в Сиде вам нужно рассказать его величеству? — строго напомнил друид с таким разочарованием в голосе, словно ждал, что я сама должна была сказать ему об этом.

— Думаю, его величество сейчас очень занят. — Я отвернулась, собираясь выходить.

Атайр и правда все последние дни, особенно после убийства Илари, пропадал то в своём кабинете, то в городе. Кажется, отец в это время видел его чаще, чем я. Не то чтобы меня это расстраивало — особенно в свете той страшной неловкости, которая мучила меня после нашего с ним поцелуя в день коронации. Потому что это был совсем другой поцелуй против тех, что случались раньше. Наверное, в первый раз я ощутила, что Атайр вкладывает в каждое прикосновение совсем другие желания. И что ещё более волнительно — я сама ощущала совершенно непривычный отклик собственного тела на всё, что между нами происходило.

Наверное, после я поступила слишком порывисто, слишком по-женски — просто сбежала, стараясь скрыть истинные чувства. Но это и правда помогло мне хоть немного прийти в себя. Однако до сих пор я старалась избегать хотя бы случайных встреч с женихом. Тем более ему сейчас точно не до меня.

— Его величество не может быть достаточно занят для того, чтобы выслушать собственную невесту, — снисходительно усмехнулся Харелт, всё же принимаясь собирать свою неизменную суму.

— В последнее время случилось много тревожных событий, потому по таким пустякам я не хотела бы его беспокоить. — Я невольно начала злиться.

— Это не пустяки, — проворчал друид. — И если вы не желаете идти к нему сама, то схожу я. А вы пока можете пойти к святилищу. Встретимся там.

Я с облегчением кивнула и заторопилась по тропинке от дома Харелта в сторону святилища Сеоха. К счастью, уже знала, как добраться туда, чтобы не встретить даже вездесущих слуг.

Слова друида всё никак не выходили из головы. Пока сложно было даже представить, что меня ждёт и каким таким образом я смогу увидеть прошлое. Но в то же время меня распирало такое любопытство, что хотелось бежать вприпрыжку. Никогда ещё я не ощущала так сильно, что и правда приблизилась к хоть каким-то ответам.

Да, всё, что рассказал отец о матери, могло напугать кого угодно. Но всё это давно прошло, теперь я могу постоять за себя даже в Сиде.

В святилище, как и всегда, было спокойно, почти бесшумно и чуть влажно — среди окружающих его деревьев, что теперь пропускали сквозь переплетение ветвей гораздо больше света. Пока я шла, небо затянулось мутными облаками и на голову посыпалась мелкая дождяная пыль. Постепенно меня начало пробирать лёгкой промозглостью, а короткие порывы пробегающего вдоль тропы ветра заставляли мелко содрогаться от пронзающей тело зяби.

Где же Харелт? Кажется, я стою среди покрытых скользкой влагой камней уже целую вечность! Знала бы, что делать, уже приступила бы, не дожидаясь его. Но все эти друидские премудрости пока оставались для меня загадкой.

Я даже слегка вздрогнула, когда услышала отдалённый шорох шагов. Но вот чего совсем не ожидала, так это что вслед за этим раздастся тихое эхо спокойного разговора двух мужчин.

Первым к святилищу вышел Харелт, а за ним — весьма разгневанный, но всё же ещё хранящий самообладание Атайр.

— Вижу, вы придумали себе новое занятие, — проговорил он знакомым до лёгкого покалывания вдоль позвоночника тоном.

— Зачем вы пришли? — Я не удержалась от того, чтобы коротко закатить глаза.

Стоило догадаться, что не просто так друид сам отправился к его величеству. Как же без обещанного им присмотра.

— Всё просто. — Атайр вдруг принялся расстёгивать фибулу своего добротного плаща. — В тот день, когда нашли убитого Блира, я был здесь. Осматривал это место вместе со стражей. А больше — пытался отыскать следы того, куда подевалась Ребека.

— Память его величества поможет вам найти верный путь. И поможет энергии Сида создать перед вами более чёткий образ того дня, — пояснил друид между делом.

— Хорошо, — нехотя согласилась я, наблюдая, как Атайр обходит святилище, останавливаясь у каждого камня и словно бы мысленно к ним обращаясь. — Только всё же я хотела бы узнать, что именно даст мне понять, что Блир был убит ради ритуала? Какие мелочи, которые могли ускользнуть от внимания обычной стражи?

— Знаки на теле, — деловито ответил Харелт. — На запястьях, шее… Там, где токи крови ощущаются лучше всего.

— Как они выглядят?

Друид поднял из травы тонкую веточку и, на миг задумавшись, начертил на вытоптанной земле несколько знаков.

— Что-то похожее на это. Хоть я мало разбираюсь в ритуалах фоморов или домнитов, если это были они.

Я внимательно рассмотрела все символы, запоминая, и едва не подпрыгнула, когда Атайр тронул меня за плечо.

— Если что-то пойдёт не так, выводи нас тут же, — обратился он к Харелту.

Тот кивнул.

— Что ж, пожалуй, можно начать.

Я сосредоточилась, чтобы как можно более спокойно и быстро ступить за Грань. Ощущения те же, что и при невольном переносе, но всё же контроль над происходящим чувствовать было гораздо приятнее.

Я только вдохнула после охватившего тело коротким всплеском чувства падения, и кто-то крепко взял меня за руку, приводя в чувство. Отпустил, и я повернула голову: со мной рядом теперь Всадник. Кажется, сейчас я уже рада его видеть. Как бы устрашающе он ни выглядел, а с ним спокойнее.

Он озирался по сторонам, словно выискивал что-то, да и я пыталась найти верный путь, толком не зная, куда идти.

— Пойдем, — проговорил он вдруг.

Я ещё миг помедлила, надеясь увидеть медведя. Но Харелта нигде не оказалось, как и хотя бы следа его энергии. Если он так и не появится, а мы с Атайром не сможем выйти сами, как он будет нас выводить?

— Ты знаешь, куда идти?

Эти места казались совсем незнакомыми. Но я всё же пошла следом за пешим Всадником, который уверенно двинулся вперёд через густой лес, совершенно дикий и почти непроходимый. Кусты цеплялись за подол моего платья и рукава, концы которых свободно развевались на лёгком ветру. Ноги постоянно проваливались в небольшие ямки. Я спотыкалась о кочки и ветки. Поругивалась сквозь зубы на то, что не удалось сразу попасть на нужное место.

И тут посреди дремучих зарослей вновь показались уже знакомые опоры старинного охранного святилища. Там раньше хранился меч Нуаду.

— Нам ведь не туда? — окликнула я шагающего впереди Всадника.

— Нет, нам нужно совсем другое место.

Он потянул меня за собой, стоило только приостановиться в сомнении. И чем дальше я шла, тем больше замечала того, на что раньше и не смотрела. Этот мир был очень похож на человеческий. Только многое здесь лежало в руинах, которые почти совсем просели в землю.

Сеоха здесь тоже не было. Но я ясно ощущала его силу: дом, обжитый многими поколениями королей, не мог не оставить след в Сиде. И скоро его святилище отыскалось — также посреди густой поросли молодого сосняка. Но само оно оказалось совершенно пустым.

Всадник взмахом руки велел мне оставаться позади него, а сам двинулся к центру святилища.

— Я осматривал это место всё — от камня до камня, — принялся рассказывать он, неспешно шествуя дальше. — Но в те времена я хоть и знал, что рано или поздно присоединюсь к Охоте, но ничего не смыслил в ритуалах друида. Потому мог не заметить много чего важного. Что уж говорить о страже...

И, кажется, ничего особенного не происходило: я только и наблюдала за тем, как Всадник, говорящий голосом Атайра, неспешно обходит полуразрушенное святилище. Но нарастающее волнение не давало забыть, чего я жду на самом деле.

Всадник наконец остановился, повернувшись ко мне полубоком, и воздух вокруг нас начал плыть и изгибаться. Ещё пара мгновений — и на месте покосившегося, расколотого надвое жертвенного камня проступил совершенно целый. А подле него на земле неподвижно лежало тело чуть грузного, лысоватого мужчины. И хоть его застывшее лицо почти ничего не выражало, я сразу поняла, что это тот самый друид, который мне так нужен.

Потому, не вняв ворчливым предостережениям Всадника, я гораздо решительнее прошла дальше и присела на корточки рядом с телом. Осторожно отогнула ворот его просторной рубашки, а затем рукава — один и другой. Поначалу ничего не заметила — похоже, ошиблась, а друид просто встал на пути у кого-то и потому погиб. Но, ещё немного изучив рисунки на коже Блира, я вдруг заметила знакомые линии. Пригляделась, разбирая узор, и ясно увидела один из символов, похожий на полумесяц. Затем другой — они были нанесены не краской и надёжно замаскированы остальными.

— Я нашла. Кажется, я нашла, — сказала я неведомо кому.

— Пора возвращаться, — наконец бросил Всадник. — Здесь нельзя находиться слишком долго. — Что ты нашла?

Он заинтересованно заглянул мне через плечо.

— Кажется, те самые знаки. И они нанесены чем-то острым.

— Вырезаны, — поддакнула я. — Но всё-таки не пойму, как такое могло случиться? Если он был так могущественен, как говорит Харелт...

— Да. Чтобы совладать с Блиром, нужна была огромная сила, — подтвердил Всадник. — Такой обладают даже не фоморы. А тот, кто сильнее других. Я думаю, если и правда всё это случилось, это мог сделать сам Балор. Великий воин фоморов.

— Кто бы это ни сделал, Ребека явно была кому-то очень сильно нужна. И разве дело было только в принципе — забрать плату за услугу? — Я встала, довольно насидевшись над мёртвым телом. То ещё занятие, лучше не задумываться.

— Нам придётся отыскать способ повернуть ритуал вспять, — задумчиво ответил Всадник.

— Ингюс может помочь, — тут же вспомнила я.

Но произнесла это ещё до того, как успела подумать, что так открыто уповать на помощь лекаря при Атайре, то есть Всаднике, точно не стоит.

— Думаю, тут может справиться и Харелт, — холодно бросил тот и повернул назад. — Но, если понадобится, я готов обратиться за помощью к Ингюсу.

Похоже, ради сестры он на многое способен пойти.

— Только… — Я вздохнула, опять почувствовав горечь сомнений в горле. — Если тем, кто провёл этот ритуал, был сам Балор… Хватит ли сил у обычного друида его разрушить?

Кое-что об Балоре, предводителе фоморов, я уж успела узнать от Ингюса и, как ни странно, Харелта тоже. Скорее, как предупреждение о том, что с ним лучше не связываться. Атайр в виде Охотника долго за ним гонялся, уверенный, что где-то есть человеческое его воплощение. Не всем фоморам это подвластно. Большинство из них так и живут в Нижнем мире однорукими и одноногими существами. Другим же удаётся вернуться в людской, но для этого им приходится пролить немало чужой крови.

Балору, самому страшному из них, взгляд единственного глаза которого мог убить любого, это стоило меньше всего усилий. Хоть он, как говорили, не был королём Нижнего мира по праву крови, а стал им, когда в последней из двух битв за мир людей погиб единственный сын богини Домну и законный правитель фоморов — Индех.

— Если мы не попробуем, то и не узнаем, возможно ли это, — показалось, с лёгкой иронией в голосе ответил Всадник, едва повернув ко мне голову. — Кажется, именно этот принцип двигает тобой всё то время, что ты появилась в Глиннхайне?

Кстати, когда мы успели перейти к столь фамильярному обращению? Неужели после того поцелуя его величество решил, что теперь между нами нет былых преград? Удивительное всё же дело. Сейчас я почти не видела перед собой второе воплощение Атайра. Слышала его голос, знакомые интонации, чувствовала его участие. Может быть, даже вполне искреннее — и со мной рядом словно бы и правда был он.

— А ты, кажется, всё же решил с этим смириться? — решила я уколоть его в ответ.

Он на миг приостановил шаг.

— Может быть, мы вместе начинаем что-то осознавать? Ты — что, по сути, мы не враги друг другу. И что стать моей женой не такое уж большое наказание. Я — что ты гораздо сильнее, чем я думал раньше. И что между нами гораздо больше общего, чем казалось.

Да ладно, ваше величество! Какие светлые мысли всё же порой посещают вашу голову. Я невольно улыбнулась, пока он не видит. Надолго ли хватит его благожелательности? Наверное, он тоже поверил вдруг, что спасение Ребеки становится всё более реальным.

Мы вновь вышли к тому месту, где перенеслись в Сид. К счастью, нас уже ждал Харелт в ипостаси медведя, нетерпеливо водя блестящим чёрным носом по воздуху и прислушиваясь.

— Кажется, к нам кто-то приближается, — проговорил он размеренно. — Пора уходить.

— Фоморы? — Я заозиралась тоже.

— Возможно, — рыкнул медведь. — Но сейчас у нас нет сил противостоять им.

Над головой промелькнуло что-то тёмное. Тихо прошелестела листва. Я подняла голову: на ветке чуть в стороне сидел ворон, глядя на нас с таким вниманием и укором, словно его чем-то обидели.

— Опять ты, — буркнул Всадник.

— Рад приветствовать, ваше величество, — ответил ворон. — И надеюсь, что вы приведёте ваш народ к благополучию и спокойствию.

— Ингюс, — решила я воспользоваться случаем, раз уж он здесь, — проведённые Балором ритуалы на крови возможно обратить вспять? Ты ведь должен знать это!

— Должен? — удивилась птица. — Кажется, я ничего вам не должен, ниэннах. И всё это время помогал вам из одной только симпатии. Из уверенности, что вы заслуживаете этого. Но… — Она многозначительно помолчала. — Не всё так просто. Повернуть ритуал вспять почти невозможно. И для этого нужна кровь фоморов. Взамен пролитой тем друидом. Блиром. Вы сумеете её достать?

— Сумею?.. — Я невольно покосилась на Всадника, который стоял рядом, напряжённо сложив руки на груди. — Я вряд ли. Я не воин.

— Я сумею достать, — хмыкнул Атайр. — Был бы толк.

— О, толку может быть очень много, ваше величество, — ворон хрипло рассмеялся, — но вашей невесте придётся спуститься в Нижний мир снова. Чтобы провести необходимый ритуал. К сожалению, ни я, ни ваш друид на это не способны. Да и у вас нет таких сил. Мы можем только научить… и попытаться защитить её в тот миг, когда она будет уязвима. Вы готовы, ниэннах? Ради её высочества рискнуть собой.

— Не только ради её высочества, — вставил Харелт. — Я считаю, что истекающую из Нижнего мира болезнь тоже удастся остановить.

— Попробовать всегда можно, — не стал спорить ворон.

Ударил крыльями и через миг пропал среди листвы.

— Как только я почувствую, что он и правда опасен, сразу пристрелю его, — пообещал Всадник.

И у меня не было причин ему не верить.

Вместе с Харелтом мы свободно вернулись в святилище Сеоха. И вот тогда я поняла, что имел в виду друид, когда говорил о том, что это соприкосновение с прошлым отберёт много сил. Кажется, я не делала ничего особенного или сложного, но когда вновь оказалась в человеческом мире, то сразу почувствовала, как истощилась. Атайр, кажется, устал не так сильно, а Харелт и вовсе выглядел совсем обычно. Зато мне пришлось повиснуть на плече его величества, чтобы добраться до замка, не спотыкаясь.

— Сейчас вам нужно отдохнуть. И лучше что-нибудь поесть, ниэннах, — предупредительно напомнил мне друид.

— Я провожу вас, — на удивление заботливо предложил Атайр.

Харелт сразу повернул к своему дому. Двое стражников, что сопровождали его величество до святилища, встретили нас на подступах к нему и просто пошли следом на почтительном расстоянии.

— Вы и правда собираетесь раздобыть кровь фомора? — всё же спросила я после недолгого молчания.

Отчего-то эта мысль отдавалась в груди звенящей тревогой. Словно вместо сердца у меня бубен. Я видела, на что способны фоморы даже при таком, казалось бы, страшном увечье, как у них.

— Если это нужно для того, чтобы освободить Ребеку и избавиться от хвори, то крови фоморов мне не жалко, — снисходительно усмехнулся Атайр, слегка придержав меня за талию, когда я неловко покачнулась, наступив на вёрткий камень.

— Я беспокоюсь не за фоморов, — пришлось признаться. Но, думается, король только изображал непонимание.

— Если вы переживаете обо мне, — он чуть помолчал, — то это и вовсе не стоит делать. Я много охотился на фоморов раньше. Потому не думаю, что это так опасно, как кажется вам, ниэннах.

— Вы, конечно же, лучше знаете, что мне кажется. — Я высвободилась из его ненавязчивых объятий.

Отчего-то показное спокойствие Атайра слегка раздражало. Может, потому, что я сильно устала, а может, мне просто хотелось понимать, когда его и правда что-то тревожит.

— Сейчас мне важно, чтобы вы остались в целости, — голос Атайра стал холоднее и твёрже, словно он хотел предупредить новые пререкания. — Об остальном позабочусь я. Если Ингюс не лжёт и вам правда придётся самой проводить некие ритуалы, о которых даже друиды имеют мало представления, это может обернуться непредсказуемыми последствиями.

Да, хотелось бы, чтобы неожиданностей в таком деле было как можно меньше. Потому, когда Атайр проводил меня до женской части замка и оставил под присмотром Лелии, я не стала делать что-то наперекор советам Харелта, подкрепила силы и прилегла отдохнуть, чтобы слабость скорее оставила меня. И даже задремала, потому что комната вокруг меня погасла, словно кто-то задул все свечи или задёрнул шторы, а затем вместо неё из переливающейся бликами мути вновь появилось святилище Сеоха. А там — тело Блира, на которое сегодня я уже насмотрелась вдоволь.

Я вновь и вновь обходила его по кругу, стараясь разглядеть детали окружения, не замеченные мной раньше знаки на его открытых руках или шее. Но они словно бы ускользали от меня. Я злилась страшно, досадуя, что слишком мало знаю. И слишком мало умею, чтобы играть наравне с Балором. Чтобы разгадать его цели.

Это походило на навязчивую идею, о которой не удавалось забыть ни на миг. И я была одна. Никого вокруг. Ни Харелта, ни Всадника, даже ворона…

— Без меня тебе сложно будет справиться, — тихий голос разрушил безмолвие, что липло к коже, как плотный туман.

Я повернула голову: чернокрылая птица деловито опустилась на жертвенный камень.

— Я знаю. Но мне придётся…

— Ты не обязана помогать королю, который тебя не понимает, какой бы вид ни делал. Ты можешь помочь себе. И владеть всем сама. Думаю, ты уже догадываешься об этом. Ритуалы можно повернуть в разные стороны. Отыскать Балора через связь крови с Ребекой. И забрать меч, который станет твоим признанием даже у Сидхе, что прячутся от тебя, словно от чужачки. А ты ровня им.

— Хватит. — Я помотала головой, едва удерживаясь от того, чтобы закрыть уши ладонями.

— В любом из трёх миров ты можешь стать королевой. А может, во всех сразу.

Сегодня ворон как-то по-особенному сладкоречив. Словно за те дни, что мы не виделись, он многое обдумал.

— Я не хочу быть королевой трёх миров.

— Всего лишь нужно выбрать себе достойного короля. А Атайр всегда будет тянуть тебя назад, — упорно продолжила птица, посверкивая чёрным жемчугом глаз.

— Короля? — Я едва не рассмеялась. — Балора? Или к самому Нуаду пойти? Королю сидхе?

— Ты можешь просто быть королевой. При том, кто будет тебя считать ею, а не просто досадным приложением к трону.

— Ты с ума сошёл, Ворон! — рявкнула я, взмахнув рукой в попытке его прогнать.

Он взлетел, сердито каркнув, и, кажется удалился. Но едва я выдохнула, пытаясь сбросить странный морок его слов, как из-за одного из камней святилища вышел сам Ингюс.

— Ты слепа. И глупа, раз не хочешь понимать очевидное, — проговорил он, щуря тёмные глаза. — И Балор, и Атайр — только преграды на твоём пути.

— А ты тогда кто? — Я невольно отступила.

А Ингюс продолжил напирать, оттесняя меня вглубь рощи. Наконец я упёрлась спиной в шершавый ствол дерева, а лекарь навис надо мной подавляющей тенью.

— Я тот, кто сделает тебя королевой.

Он сжал моё плечо пальцами и, вдавив меня в дерево всем телом, приник поцелуем.

Я завертелась, царапая спину о шершавую кору даже сквозь платье. Но все мои попытки вывернуться словно бы увязали в густой глине. Липкий ужас полз по коже, заставляя мелко вздрагивать всем телом. Горячее дыхание Ингюса, словно плавленый воск, заполняло голову.

Но мне всё же удалось улучить миг, когда он отстранится. Может, что-то сказать, а может, посмотреть мне в глаза. Я резко выбросила руку вперёд и обхватила ладонью лицо мужчины.

И он неожиданно глухо вскрикнул, когда его кожа начала плавиться. Совсем так, как было, когда я прогоняла Охоту прочь от постели раненого Атайра. Он отшатнулся, хватаясь за изувеченную щёку. А через миг обернулся вороном и, чуть вихляя из стороны в сторону, полетел прочь.

Я вздрогнула так, словно упала с постели. Села, тяжко дыша, хватаясь за ворот сорочки, в которой и легла, собираясь всего лишь немного перевести дух и подумать. Все пережитые мгновения в Сиде и Нижнем мире, все мысли и опасения, похоже, начинали смешиваться в разуме, приобретая образы таких поразительно отчётливых, но оттого не менее бредовых снов. Потому что я была уверена, что этого не было на самом деле. Просто не могло быть. Если бы я и правда оказалась в Сиде, то сейчас чувствовала бы это.

Теперь те видения, что были у меня раньше, казались совсем безобидными.

И я уже готова была сделать что угодно, чтобы это прекратилось.