Избранники

— Похоже, они сделали это, Шели! — Изящная красавица-эльфийка улыбнулась и провела узкой ладонью над зеркальцем в бронзовой оправе. Глубины зеркала затуманились, наполняясь первыми неясными тенями.

— Я ни тхара не понимаю! — раздраженно просипел высокий пожилой мужчина в черном балахоне, склонившийся над плечом эльфийки. Он старательно вглядывался в скользящие фигуры, но так ничего и не разобрал. — Сделай что-нибудь, Этониэль! Зачем ты выбрала шпиона с жуткой близорукостью?

— Не шуми, Шели, я теряю концентрацию! — небрежно отмахнулась красавица. — У граев прекрасное зрение, но учти, что птицы, как и другие животные, видят мир иначе, чем эльфы или люди. Я пытаюсь приспособиться к его ограниченному восприятию. Имей терпение.

Постепенно картинка в зеркале перестала мерцать, проявились фигуры людей. Но кто есть кто разобрать было все-таки непросто, потому Этониэль велела граю, разум которого ей удалось захватить, спуститься ниже.

Через минуту изображение обрело четкость, стало цветным и даже объемным. Дым пожарищ поднимался от развалин убогих хижин. Широкоплечие длинноволосые воины в кожаных латах расхаживали среди руин с видом победителей. Уродливые черно-красные разводы ритуальной боевой раскраски на лицах не оставляли сомнений в их принадлежности к жестокой расе орков. Зрители у зеркала с живым интересом наблюдали, как воины жадно обыскивают тела павших защитников селения. Особенно варваров привлекало имущество магов: они срывали с остывающих тел дорогую экипировку, не брезговали и невзрачными мантиями некромантов.

Несчастных оборванных жителей — женщин и детей — сковывали попарно и загоняли на длинную открытую повозку. Впрочем, пленников оказалось мало, поскольку деревня была почти необитаема из-за постоянных набегов.

— Где же дей’Леонн? Неужели его все-таки убили? — Шелард ди’Кэй от нетерпения топтался на месте и кусал обветренные губы.

Ди’Кэй еще недавно был магистром некромантии в престижной академии «Синяя звезда», заседал в Высшем совете Багрового замка. А ныне он беглец, лишенный званий, приговоренный к выжиганию дара и пожизненному заключению в тюремном измерении. И всем этим он обязан мальчишке-студенту. Не удивительно, что, как только бывший профессор оказался на свободе, он загорелся неукротимой жаждой мести.

Вернуть прежнее положение невозможно: доказательства вины неоспоримы, но некромант нашел смысл жизни в мести гонителям. Отсюда его волнение: вся операция, придуманная им и исполненная чужими руками, могла сорваться из-за случайной орочьей стрелы. Глупая смерть мальчишки не искупит его грехов, ведь Алес дей’Леонн виновен в крушении всех жизненных замыслов профессора ди’Кэя. Даже возможность превратить парня в безвольного зомби принесет лишь частичное удовлетворение. Нет, на дей’Леонна у Шеларда другие планы!

— Не пори горячку, Шели! Ненавижу эту твою суетливую манеру. Я всегда утверждала, что мать напрасно связалась с человеком. В результате получился мой младший братик — страшный торопыга. — Прекрасная Этониэль с сестринской нежностью посмотрела на пожилого уже родственника, а затем снова отдала мысленный приказ своему пернатому шпиону.

Тот тихо, без характерного для птиц этой породы раздражающего карканья, опустился на верх крытой повозки, которая только что тронулась в путь под охраной кочевников, вооруженных луками и кривыми саблями. Изображение в зеркале металось, пока грай искал щелочку в брезентовом покрытии, а затем резко потемнело. Сводные брат и сестра с трудом разглядели внутренность перевозившей добычу повозки и юношу, распластанного на мешках награбленного. Глаза были закрыты, лицо и золотистые волосы в крови.

— Ага, попался, щенок! — радостно вскричал пожилой маг, с торжеством вскидывая руки.

— Выглядит не особенно живым, — с сомнением проговорила его вечно юная сестрица. Легким движением она освободила разум грая, отсылая его в небеса. Птица недолго прослужит глазами в стане врага, если не отпускать ее на волю.

Зеркало вновь отразило потемневшие от времени камни сводчатого потолка старой заброшенной башни и — словно для контраста — прелестное тонкое лицо эльфийки и ее уложенные короной светлые волосы.

— Вроде бы на него не забыли надеть сдерживающие магию кандалы. Сюрпризы нам не нужны.

— Пока все идет как надо. — Шелард возбужденно заходил, широкими шагами меряя зал; под подошвами сапог противно хрустели осколки мрамора, которым когда-то был выложен пол.

Несмотря на прожитые полторы сотни лет, мужчина все еще был красив, как все полуэльфы. Однако тяжелый удар — лишение титула и звания, а также приговор суда магов — быстро состарил его: он обрюзг, возле губ залегли глубокие морщины, а в темных волосах проглядывала седина. Этониэль энн’Деммиллион из Высокого дома Плакучей Ивы была уверена, что, не ухитрись она вытащить брата из тюрьмы, он скончался бы еще до экзекуции выжигания дара. Хотя и на свободе нетерпением и вечным нытьем он регулярно доводил себя до грани истерики. Со сведенными к переносице бровями эльфийка некоторое время наблюдала за метаниями Шеларда, а затем резко хлопнула в ладоши. Звук прокатился по просторному помещению, некромант замер и повернулся к сестре.

— Шели, я согласилась сидеть с тобой в Шандором забытой башне, на полпути в никуда, только из родственных чувств, ясно? Цени! Я даже готова пропустить Осенний бал у Повелителя Золотого леса. Но если продолжишь бесить меня, я ни за что не буду помогать и уеду. Понял, братец?

— Бешу? — поинтересовался маг, непонимающе изогнув бровь. — Дорогая Тони, поверь, я благодарен тебе! Просто…

Но сестра оборвала его, ее звонкий, словно горный родник, голосок зазвенел под осыпающимися сводами:

— Просто успокойся! Мальчишка скоро окажется здесь, раз уж тебе так важно отыграться на ком-то.

— Скоро, но… — продолжил было волноваться и кипеть мужчина. Но встретил грозный взгляд изумрудных глаз и оборвал себя, заискивающе улыбаясь: — Все, все, Этониэль, я спокоен, спокоен…

Черный каррус взмыл в ночное небо над Триестой. Оставив позади дворец короля Зангрии, — сверкающее золотыми огнями чудесное видение, — магомобиль набрал высоту и промчался над темным парком Колдовских Затей, над торговыми бульварами, оживленными даже в глухой час, над площадью Главного портала. Миновав центр города, транспортная капсула медленно пошла на снижение над районом, где селятся исключительно богатые лейры и купцы.

Квартал Катринна-диРивера редко патрулируют стражи, ведь тут не бывает происшествий, и добропорядочный пожилой господин, задержавшийся за полночь на деловом обеде, не рискует получить боевым заклинанием в затылок на пути к родному порогу и сохранит туго набитый золотыми леями кошель.

Каменные дома в два-три этажа в равной мере ординарны и нелепы. Зато каждое здание отделано с претензией на роскошь, а некоторые окружены пышными скверами с фонтанами или искусственными озерами. Этот район — хорошее место для сытой, безопасной жизни, но, чтобы именоваться шикарным, ему не хватает того сочетания неброской роскоши и гармонии, которой отличаются кварталы, где обитают аристократы.

Над улицей Роз-диРив магомобиль резко снизился; из-под плоского днища показались колёса. Широкие резиновые шины деловито зашуршали по гладкой плитке мостовой.

Что сказали бы жители этого добропорядочного местечка, если бы узнали, что здесь, за фасадом одного из скучнейших трехэтажных домов, скрывается элитарный тайный клуб для золотой молодежи? Время от времени горожане недоумевают, почему ночами на их тихой улице скапливается так много элегантных каррусов? А по утрам запоем читают скандальные сплетни о похождениях дочки какого-нибудь министра, и даже не подозревают, что юная сьерра феерила в доме по соседству!

Кто же тот негодник, что догадался организовать злачное местечко для балованных детишек под носом у властей? Сам лорд королевский дознаватель утверждает, что это ему не известно (правда, хитро прищуривается при этом). Так или не так, но о существовании клуба, власти узнали далеко не сразу, потому и не спешат прикрывать скандальное заведение — неугомонная столичная молодежь снова что-нибудь придумает, так пусть лучше собираются здесь, чем неизвестно где.

Ворота во двор того самого неприметного дома были гостеприимно открыты этой ночью. Черный каррус заехал в забитый роскошными транспортными капсулами двор. Дверца со стороны водителя поднялась, на замощенный плитами двор ступил высокий мужчина. Лучи Веолики, сияющей в темных небесах, посеребрили короткий ежик его белоснежных волос. Одетый во все черное, словно, чтобы затеряться в ночи, он направился к крыльцу. Звук шагов гулко отдавался от украшенных вычурными колоннами стен дома.

У входа появился швейцар — мужчина солидной наружности, с плешью во всю голову. Господин Ари безмятежно зевал, сожалея о прерванной дрёме, но так и застыл с открытым ртом, когда узнал припозднившегося гостя. Да еще бы не узнать, ведь только один эйс во всей столице позволял себе носить столь немодную среди аристократов короткую стрижку — принц Истиан. Да-да, самый настоящий принц — средний сын его величества короля Зангрии, а, по совместительству, еще и глава службы разведки. Красивый, очень высокий и прекрасно сложенный, по уверенной походке в нем угадывался тренированный воин. Но не внешность и не титул так поразили лакея — красавцев и красавиц из благородных он навидался по долгу службы. Само появление эйса Истиана (так, для быстроты, опуская титул, его называли подчиненные) было неожиданным и означало многое.

Вот уже несколько месяцев глава королевской разведки являлся тайным начальником Ари. Швейцар добросовестно составлял еженедельные рапорты и срочные донесения на имя его высочества. Но до этой ночи эйс Истиан сам никогда не появлялся здесь, ведь он известная личность в столице. И теперь, когда начальник тут, каждый юный бездельник наверху, в клубе, смекнет, что их веселое местечко больше не тайна для стражей. Вся работа департамента разведки насмарку! Правда, даже такой маленький человек, как Ари, сообразил, что поздний визит принца неспроста, и только серьезная причина могла заставить его скомпрометировать это место. Ари аж крякнул с досады, предчувствуя скорый перевод на новое место, где служба будет и хлопотнее, и опаснее. Но агент был слишком хорошо вышколен, чтобы задавать вопросы.

Когда принц подошел к крыльцу, швейцар вытянулся во фронт и подобострастно поклонился. Бледно-голубые глаза главы департамента разведки, казавшиеся в скупом свете фонаря над подъездом почти белёсыми, немного сощурились — только это выдало, что агент узнан.

— Он здесь? — холодный низкий голос заставил все волоски, оставшиеся на голове подчиненного, встать дыбом.

Ари не пришлось расшифровывать, о ком спрашивает его высочество. Королевская разведка не занимается мелочовкой, интересы службы распространяются на младшего сына короля, принца Роэнна, и его кузена — герцога Сетта, а также немногих их близких друзей. Ну и на девиц, которые сменяются у парочки высокородных сосунков с удручающей регулярностью (это мнение швейцара — его утомляла писанина; королевская же родня наблюдала за чехардой подружек у мальчиков со сдержанным интересом).

— Здесь. Два часа как прибыл, мой лорд. Один, без герцога.

Блондин мрачно кивнул и прошел в услужливо распахнутую дверь.

Картины, изображающие все радости этой жизни, поблескивали лаком в позолоченных роскошных рамах на стенах скудно освещенного фойе. Блондин держался уверено, так, словно прежде посещал это место. Быстро прошел к мраморной лестнице, застеленной ковровой дорожкой. Могло показаться, что дом пуст, такая царила торжественная тишина. Но это не смущало Истиана, он знал, кто ставил заклинание «полога молчания». Он поднялся на второй этаж и приложил ладонь в кожаной перчатке к дубовым дверям. Поморщился от какофонии нахлынувших звуков. Музыка, пение, громкий девичий смех, гомон мужских голосов, звон бокалов и посуды…

Толкнул дверь и вошел в полутемный зал, стараясь остаться незамеченным. Это оказалось просто. Ярко освещена была лишь сцена, где медленно, повинуясь ритму, извивалась вместе с магическими иллюзиями, танцовщица в ярком трико. Бард сидел боком к залу, рядом с музыкантами и тихонько мурлыкал модную лирическую балладу. Встретившись взглядом с вошедшим Истианом, певец ничем не выдал удивления, старательно отвел глаза и сделал вид, что всецело поглощен иллюзиями двух гривастых змеев, которые вили кольца вокруг танцовщицы.

Принц отошел от дверей, чтобы не возбуждать интерес юных прожигателей жизни, и порыскал взглядом по залу. Посетителей было около двух десятков. Сплошь молодые эйсы и сьерры, многих из них он знал или встречал на приемах и балах во дворце короля или у знакомых. Большинство вели себя пристойно, однако в самой атмосфере витала нотка вседозволенности — позы чересчур раскованные, голоса и смех громче, чем принято в обществе.

Истиан был далек от того, чтобы порицать молодежь за стремление организовать собственное заведение для избранных, сам недавно вышел из этого возраста. Лишь бы держались в стороне от запрещенных веществ и не превращали клуб в притон. Впрочем, за этим строго следили его люди, а сам он был уверен в благоразумии брата и кузена.

Тот, кто был ему нужен и ради кого он нарушил тщательно лелеемую его работниками анонимность, обнаружился за столиком в дальнем от двери углу. Его младший брат Дейн, принц Роэнн, любезничал с двумя красавицами-эльфийками.

***

Рука одной из девушек (насколько Истиан знал из доклада, эта дама учится в магической академии на курс старше его брата) любовно обвивала шею Роэнна. Пальцы эльфийки зарылись в блестящие, черные волосы Дейна. С того места, где скрывался Истиан, виден был только четкий профиль младшего принца, он как раз смеялся шутке одной из своих дам.

Истиан любил подразнить брата, потому послал в спину юного бездельника крохотную, почти невидимую глазом, черную молнию. Молодой человек подскочил на стуле и с перекошенной от гнева физиономией резко обернулся в поисках шутника. Заметив прячущуюся во тьме у входа фигуру, Роэнн вскочил и, к удивлению своих спутниц, направился на разборки. Девушки принялись шептаться, испуганно поглядывая на сгустившуюся вокруг входа тьму. Приблизившись, принц различил внушительную фигуру старшего брата, и угрожающее выражение на красивом лице сменилось вопросительным, даже ошеломленным.

Вот уж кого Дейн не ожидал здесь встретить!

Тем не менее от вечного насмешника Истиана, как раз и можно ждать укола пониже спины — вряд ли кто-то другой осмелился бы на такую дерзость, иначе вызова на магический поединок не миновать.

— Ист? Что ты здесь делаешь? — Вопрос вырвался машинально, Роэнн и сам уже понял, что брат явился с какой-то важной миссией. В ином случае мог бы связаться при помощи маговизора.

— Я за тобой, Дейн. Отец требует тебя во дворец. Немедленно.

— Старик понизил тебя до посыльного? — глумливо хохотнул Роэнн, но видимая беззаботность не обманула старшего брата.

Истиан успел заметить, как напрягся Дейн при упоминании их отца, Даррена X по прозванию Мудрый. Не очень-то король Зангрии оправдывает это именование, ведь открыто пренебрегает младшим сыном. Дейн, который вместо семейной магии дей’Риноров — некромантии, получил при рождении сильный дар менталиста, служит объектом вечного недовольства отца.

— Смешно, — оценил дерзкую шутку начальник разведки. Взглядом приказав следовать за собой, направился к дверям.

Младший из принцев небрежно махнул рукой шокированным его внезапным уходом дамам и поплелся исполнять тяжкую повинность. Дейн ненавидел отвратительное чувство беспомощности, которое охватывало его при одном имени отца. Словно он все еще тот тщедушный трехлетний малыш, начавший заикаться потому, что наследный принц — их самый старший брат — на несколько часов запер его в дворцовых подвалах. Король редко требовал Дейна к себе, а если звал, то только для выговоров. Приятного в этих встречах не было.

А тут еще Истиан… Роэнн терялся в догадках, что случилось: в самоуверенном насмешнике, старшем брате, чуткий менталист сегодня уловил перемену — некий надлом, словно от внезапной потери.

— Ты чем-то расстроен, Ист? — допытывался Дейн, но ответом некромант его не удостоил.

Братья молча прошли мимо все еще топчущегося на крыльце швейцара. Роэнн направился было к собственному каррусу, но Истиан тронул его за плечо.

— Поедешь со мной, — тон не терпел возражений. — А то еще потеряешься по дороге.

Дейн остановился, наблюдая, как брат уверенным шагом идет к своему магомобилю. Выпитое саросское еще слегка туманило мозг, но ночная свежесть быстро выветривала клубный угар.

— Да что случилось-то, ты скажешь?

— Не здесь, — раздраженно откликнулся старший, забираясь в каррус. Грубостью маскировал огорчение и беспокойство, которые поселились в душе, когда король среди ночи вызвал его во дворец и сообщил новости из северного приграничья. Истиан хмуро оглянулся на брата: — Залезай, или тебе помочь?

Проглотив резкий ответ, Дейн устроился в обтянутом мягкой кожей салоне транспортной капсулы Истиана.

Двери бесшумно опустились, отсекая посторонние звуки. Защитное магическое поле окутало каррус слабым свечением, делая капсулу почти неуязвимой. Приборная доска подмигивала разноцветными надписями и стрелками. Истиан задал направление, потянул на себя рычаги, и карр плавно поднялся над крышей дома и окружающими его деревьями и понесся в сторону центра города.

Швейцар Ари стоял посреди темного двора и, задрав голову, наблюдал, как удаляются огоньки на закрылках карруса. Только когда магомобиль окончательно потерялся в звездной пыли, Ари выдохнул с облегчением: начальство убыло и в клубе все спокойно: золотые птенчики по-прежнему беззаботно пируют. Он не стал ломать голову над тем, зачем эйсу Истиану понадобилось вытаскивать младшего принца из клуба, просто тихо радовался, что теплое местечко пока остается за ним.

***

Тяжелое молчание повисло в салоне. Роэнн некоторое время ждал, что брат заговорит, но тот явно не спешил. Но менталист, при видимом бесшабашном отношении к важным сторонам жизни, мог быть очень упрям, если его что-то тревожило. А визит к королю — это всегда тревожно. Даррен Х — полудемон, скрывающийся за красивой личиной полуэльфа — не слишком приближает к себе даже тех людей, которых любит. А Дейн не причислял себя к любимчикам отца. Что бы младший сын не сделал, король найдет повод для придирок. Не удивительно, что принц с тяжелым сердцем отправлялся во дворец.

Устав от попыток пробиться за непроницаемую пелену ментального щита главы королевской разведки, Роэнн, наконец, спросил прямо:

— Что все-таки случилось, Ист? Я так и эдак прикидываю — вроде мы давно не косячили.

Истиан понял, что от него не отстанут, в синих глазах брата светились нетерпение и закипающий гнев.

— Последнюю неделю вы действительно паиньки, — подтвердил Истиан и обреченно вздохнул. Он-то хотел переложить миссию по доставке дурных новостей целиком на отца. Но так лучше: король ведь рубанет сплеча, а Дейн вспылит и наговорит дерзостей. Правда, и сам некромант совсем не мастер готовить людей к неприятным известиям. Тем более к таким!

Как сказать братишке, что на возвращение их кузена почти никакой надежды? И как самому принять, что Алеса, герцога Сетта, — с его яркими фиолетовыми глазами чистокровного демона и ослепительной, солнечной улыбкой, свойственной только людям, — больше нет? Немыслимо! Истиан помянул тхара сквозь зубы.

— Речь о Сетте, — произнес он медленно. Руки вцепились в рычаги управления, а взгляд приклеился к сверкающим золотом башенкам королевского дворца, к которому они неслись на полной скорости. Себе он мог бы признаться, что боится посмотреть в обеспокоенные глаза брата. Но не признался.

Роэнн ожидал услышать что угодно, только не титул Алестейра ди’Ринора — кузена и ближайшего друга, с которым вместе росли. Без него он не представлял свою жизнь.

— Ч-что с Алесом? — прошептал Роэнн непослушными губами. Наклонился вперед, пытаясь ментально нащупать знакомую темную ауру, что иногда удавалось даже на расстоянии. Безуспешно. — Он ведь со вчерашнего дня на полевых учениях с пятым курсом некро... — Внезапное осознание страшного заставило прекрасные черты младшего из принцев застыть. В голосе зазвучал явный страх. — О-он ранен? Отвечай, Ист!

— Отряд практикантов из академии перебит орками. — Истиан вывернул рычаги, набирая высоту, чтобы уклониться от распластавшего огромные кожистые крылья верда, чей всадник, похоже, решил, что все небо принадлежит только ему. Обругав недотепу, старший принц повернулся к брату. Заметив, как побелело лицо Роэнна, опустил тому руку на плечо и слегка сжал — максимум эмпатии, на которую способен некромант. — Спокойно: среди мертвых Алеса нет. На поиски уже отправили опытных магов.

— Как это вообще случилось? — воскликнул Дейн. Гнев в нем боролся с отчаяньем. — Где были наставники?

Истиан тяжело вздохнул, его мучили те же вопросы.

— Пока нет ответа, ведется расследование. Мы все выясним, но нужно время.

— Орки казнят Сетта, ты же знаешь их нравы! — на скулах Дейна заходили желваки. — Я отправлюсь на поиски!

Истиан окинул его долгим взглядом, понимая, что спором все испортит. Братишка упрям, как сотня наалов. С ним нужно действовать осторожно, чтобы не спугнуть. Он кивнул, соглашаясь, но тут же выставил условие:

— Сперва повидаешь отца.

Младший принц и сам не отказался бы узнать у короля полезные для поисков подробности.

Едва прибыли во дворец, Дейн отметил про себя, что каррус брата приземлился не как обычно — на широком плацу возле парадного крыльца, а на закрытой посадочной площадке. Это была первая странность. К ней тут же добавилась вторая: ожидавший их адъютант попросил принцев следовать за собой. Необычно, ведь во дворце членам королевской семьи не требуется провожатый — они у себя дома (не важно, что здесь чувствуешь себя словно в склепе или в музее). Мысленно негодуя на все эти причуды, их высочества двинулись за адьютантом.

Выходом из просторного ангара, предназначенного для королевского транспорта, служил портал — обычный способ сократить дорогу в громадном королевском замковом комплексе. Привычно шагнув в голубое сияние, Роэнн предполагал, что выйдет в зале Магического Источника, на этаже, где расположен рабочий кабинет отца. Вместо этого все трое оказались в гостиной собственных апартаментов Дейна, в Северной башне.

Вихрем налетели чужие эмоции, горькие и темные: страх, тревога, горе, непонимание и непринятие. Чувства настолько яркие, что источать их могло лишь материнское сердце. Менталист привычно закрылся, еще не понимая, что происходит, растерянно оглянулся и встретился взглядом с родителями Алеса.

Принц Алард — высокий блондин с внешностью эльфа, характерной для династии дей’Риноров — остался сидеть в кресле у камина, где пылал магический огонь. По его лицу сложно было что-то прочесть, в этом он копия своего старшего брата, короля Даррена. А вот тетя, прекрасная эльфийка с черными как ночь волосами, упала Роэнну на грудь, не сдерживая рыданий.

Дейн вырос в доме дяди и тети и любил их, гораздо больше своего сурового отца и поглощенной светскими обязанностями матери. Боль этих людей была, как его собственная. Он обнял принцессу и, погладив по шелковистым волосам, прошептал:

— Ну-ну, тетя Отилия, я найду его обязательно. Алес жив, я знаю.

— Мальчик мой, ты не пойдешь туда! Мы не можем потерять еще и тебя. — услышал он сквозь рыдания слова принцессы.

— Отилия, дорогая, успокойся. — Ее супруг протянул жене стакан с жидкостью янтарного цвета. — Вот, выпей, как целитель тебе приказываю!

Прекрасная брюнетка позволила мужу усадить себя в кресло и напоить успокаивающим настоем.

— Ваше высочество, — обратился к Роэнну адъютант короля, который все еще находился в его покоях, — позвольте передать вам распоряжение его величества.

Свиток не был скреплен печатью — король Даррен не соизволил встретиться с сыном, а послал записку. Слегка подрагивающей от сдерживаемой ярости рукой, Дейн взял листок и прочел написанное четким размашистым почерком:

«Приказываю твоему высочеству не путаться под ногами у старших и не высовывать носа наружу пару дней, пока не решится вопрос с северными орками. Надеюсь, ты не доставишь мне дополнительных хлопот — твоего кузена уже достаточно с лихвой. Даррен».

Вот теперь Роэнн понял, к чему все странности: и визит Истиана в клуб, и портал прямо в башню. Оскорбительную записку хотелось скомкать и бросить в камин, но здесь посторонние, нужно держать лицо. Этому Дейна учили с детства: все, что следует делать младшему принцу — не показывать, как ему больно, страшно или горько внутри и не путаться под ногами у старших, как написано в любезном послании отца.

— Благодарю, — произнес он спокойно и аккуратно положил свиток на низкий столик перед диваном.

Голос Роэнна прозвучал слишком уж спокойно. Глава королевской разведки прищурился, оценивая состояние брата, поднял послание отца и прочел. Горькая складка обозначилась у губ, когда он небрежно бросил листок обратно.

Адъютант поклонился младшему принцу и заучено спросил:

— Могу я передать его величеству, что вы, ваше высочество, согласны выполнять приказ добровольно? Иначе меня уполномочили потребовать магическую клятву.

Устное согласие в случае необходимости можно взять обратно (да, это не благородно и не достойно эйса, но бывают обстоятельства выше этого), а магическую клятву не нарушишь. Слова не вымолвишь, порога не переступишь — такие обеты требуют только в самых важных случаях — когда необходимо гарантировать молчание о тайнах королевства, например.

— Не стоит. — На скулах младшего принца заходили желваки, в глазах туманилось от ярости, но он сдержался. — Я выполню приказ и останусь в башне до следующих распоряжений.

Адъютант удовлетворенно кивнул и, открыв портал, покинул апартаменты младшего принца.

Некоторое время в гостиной слышались только тихие всхлипывания Отилии, уткнувшейся в плечо Аларда.

Истиан понимал, что брат предпочел бы сейчас остаться один. Хотелось чем-то утешить, но он мог лишь проговорить:

— Я сам отправляюсь туда немедленно, Дейн. И, поверь, не уеду, пока не отыщу Алеса.

Алард одобрительно кивнул.

— Я думаю, если кто-то и сможет найти моего мальчика живым, то только ты, Истиан.

— А я, по-вашему, никуда не гожусь? — медленно, очень спокойно проговорил Роэнн. Его внутреннее бешенство выдавали только глаза, лазурная синева которых приобрела вдруг стальной отблеск, словно выцвела.

Отилия оторвала заплаканное лицо от камзола супруга; на тонком бордовом сукне остались пятна от слез.

— Ради Света, Дейн, не говори так! Ты смог бы, конечно. Но остаешься здесь, потому что мы не хотим потерять обоих наших мальчиков! Я… я не вынесу этого…

Лед в глазах младшего принца мгновенно растаял. Он видел искреннюю тревогу и страх за его жизнь, и простил их стремление уберечь его, словно он все еще тот самый малыш, который рос вместе с их сыном. Огорчить этих людей для него было немыслимо. Бальзамом для его израненного самолюбия прозвучали следующие слова дяди:

— Пойми, мы не сомневаемся в твоих способностях, мой мальчик, — Алард грустно смотрел на племянника. — Но рисковать еще и тобой — слишком высокая цена для семьи.

Роэнн молча склонил голову, а затем взглянул на Истиана.

— Я напишу, как только появятся новости, — заверил тот. Он понимал, что младшему брату не терпится остаться одному. — Наверное, лучше если ты заберешь Отилию домой, дядя Алард, она устала. А мне пора отправляться.

И он открыл портал. Тетя заставила младшего племянника наклониться и нежно поцеловала в лоб, а принц Алард, скупой на проявление чувств как подобает мужчине из семьи дей’Ринор, на прощание крепко обнял и похлопал Роэнна по плечу.

Оставшись один, Дейн не дал воли гневу. Понимал, что, выплескивая бессильную ярость, только продемонстрирует слабость. Пускай никто не видел вспышки, он-то будет знать, что она была. Кроме того, бесполезно бунтовать против вещей, которые не можешь изменить. Природные бедствия и Даррен Х относятся именно к таким явлениям. Когда-то Роэнн наивно пытался поменять отношение отца к себе, но с тех пор заметно поумнел и больше такими глупостями не занимается. Предаваться горю и беспокойству из-за исчезновения кузена — тоже бесполезное занятие, нужно идти и искать его. Так поступил бы и Алес.

Принц пересек гостиную и вышел в приемную возле входа в свои апартаменты. С десяток гвардейцев из личной охраны короля подобрались и смерили молодого человека мрачными взглядами. Роэнн только усмехнулся: видимо, отец не слишком надеялся на его слово и выставил у его дверей пост.

Вернувшись к себе, он прошел прямо в спальню и принялся собирать вещи, которые понадобятся в пути. К походной жизни принца давно приучили частые выезды на практику в магической академии. Через несколько минут в подпространственное хранилище были закинуты плащ, пара походных одеял, две смены белья и запасная одежда. Кошель с золотыми леями, котелок, веревка с крюком, несколько кристаллов-накопителей, меч, кинжал и еще много-много полезных мелочей хранились в этом удобном невидимом кармане, который всегда под рукой у сильного мага и избавляет от необходимости таскать вещи в сумке. Единственное, о чем следует жалеть: в это хранилище нельзя помещать еду — в другом измерении она мгновенно портится. Принц сбросил элегантный камзол и тонкую шелковую сорочку и облачился в походные кожаные брюки и куртку. Извлек из чулана тяжелое, отделанное металлом седло и упряжь. Затем подошел к окну и распахнул его, впуская в комнату ночь.

Сев боком на подоконник, он беспечно свесился из окна. Внимательно осмотрел выложенный каменными плитами двор далеко внизу. Вопреки его опасениям, отец не догадался выставить караул. До земли было метров тридцать, но Роэнн и не думал прыгать или ползти по стене как паук.

Усевшись поудобнее, он прикрыл глаза, сосредоточился и призвал ментальный дар. Его собственная разработка, послужившая основой для курсовой за третий год обучения на факультете магии разума, сейчас придется кстати. Он не нарушит слова не переступать порога своих апартаментов. А вот насчет окна уговора не было.

«Эбони! Эбо-о-о-ни!»

Ментальный зов понесся сквозь ночь через темный королевский парк к удаленным на значительное расстояние от дворца стойлам и загонам.

Долго звать не пришлось. Роэнн заметно вздрогнул, вдруг почувствовав, как навстречу его зову толкнулся бурный и радостный отклик. Теперь только бы получилось, только бы никто не помешал… Принц не прекращал мысленно призывать, пока снаружи не послышалось хлопанье огромных кожистых крыльев. Тогда он открыл глаза и улыбнулся, наблюдая, как к его окну приближается крылатый, черный как ночь, ящер-верд по имени Эбони.

Сознание медленно освобождалось от тисков Тьмы. Милосердная к некроманту, когда он здоров и силен, Матерь-Тьма способна на изощренные пытки, когда, раненый и измученный, он бьется в ее жестоких объятиях, напрасно надеясь вырваться. Некоторым это не удается, и они уходят за Грань. Но Алестейру ди’Ринору, герцогу Сетту, племяннику короля Зангрии, повезло. Сам не понимал как, но он выбрался из терзающих сознание цепких щупалец. Всплыл на поверхность удушающего моря забвения, с которым часто сравнивают небытие. Ему повезло на этот раз, но он родился везунчиком.

Некоторое время молодой человек лежал без движения, не открывая глаз. Постепенно пришло понимание, что он вернулся. Затем явилась боль — особенно она терзала правое плечо. Но это был именно тот случай, когда радуешься любому чувству, даже боли. Болит — значит, жив. Некромант пошевелился, пытаясь лечь так, чтобы успокоить острую резь. Плиты, на которых он лежал, вначале приятно остужали пылающее от жара тело, но через несколько минут раненого пробрала неудержимая дрожь от векового холода камня.

Боль окончательно вернула сознание. Вспомнилось нападение орков там, где его никак не ждали. Результат беспечности или предательства? Алес не особенно переживал о причинах. Больше всего его интересовало, кто из его товарищей смог спастись. Однако, что гадать понапрасну? Если он выживет и выберется отсюда, обязательно узнает. Впрочем, почему «если»? Отставить неуверенность: когда он выберется.

Все еще не открывая глаз, он попытался сосредоточиться на чем-то, кроме боли. Например, на том, где находится. Жесткая ледяная поверхность под ним. Тяжесть металла на запястьях и щиколотках. В общем, все ясно. Камера, кандалы. Его похитили орки и бросили в какую-то яму.

Только легкое покалывание во всем теле не вписывалось в нарисованную логикой картину. Сетт с трудом разлепил веки и изумленно выдохнул. Ощущения не обманули, он действительно находился в камере, но своеобразной и совсем не похожей на грязный земляной мешок, в каких степные народы держат пленников. Осыпающиеся древние стены, полуразрушенные высокие своды; сквозь пролом в кровле с вечернего неба на Алеса бессмысленно пялились звезды.

Это старая башня или полуразрушенный замок.

Алес осторожно приподнял голову и осмотрелся. Он лежал на невысоком каменном алтаре в центре круглого зала. Запястья были скованы толстой цепью. Темный металл с красными искорками, которые периодически проскакивали по поверхности звеньев, — антимагический сплав, блокирующий возможность призвать магию. На ногах простые кандалы, ржавая цепь тянулась от них к мощному кольцу в стене. Но не это обилие железяк удивило Алеса, а клетка из силовых лучей, которой был накрыт алтарь. Именно эти темные лучи вызывали непонятное покалывание во всем теле. Некромагия высшего уровня, ее ставил магистр, не иначе.

Алес раздосадовано прикусил губу. Версия, что он в плену у орков, развалилась. Дикари не стали бы тратить на пленника столько магических ресурсов. Тех, кого боятся, они сразу приканчивают.

Юноша попытался подняться, но смог только сесть, — встать во весь рост не позволяли лучи магической решетки. Новое положение дало возможность осмотреться, он обнаружил, что основанием его странной клетки, служат расставленные вокруг алтаря артефакты — кристаллы из полупрозрачного белого камня. Если дезактивировать или отодвинуть один из этих источников, плетение решетки нарушится, и можно будет попробовать сбежать. Цепи и кандалы не проблема для полудемона, способного к обороту в боевую ипостась.

Алес ухмыльнулся и по привычке откинул голову, отбрасывая со лба непослушную волну светлых волос. И тут же поморщился от боли: рана в плече напомнила обжигающей болью. Судя по тому, что ему удалось разглядеть, кто-то небрежно выдернул стрелу. Сейчас он не задавался вопросом: каким образом одна-единственная стрела могла вырубить его, полудемона; разве так действует обычный яд, которым орки смазывают стрелы? Все вопросы потом, а пока нужно залечить рану.

Сетт мог бы сделать это, прибегнув к магии, — он один из немногих, кто способен восстанавливать материю при помощи некромантии. Но антимагические кандалы лишали подобной возможности. Что ж, Алес поморщился и обратился к тем крупицам магии природы, которые, милостью богов, достались ему от матери — чистокровной эльфийки. Тюремщики справедливо сочли его полуэльфом-полудемоном, а таким эльфийская магия, как правило, не подвластна. Очевидно, на этом строился расчет тех, кто похитил Алеса, но они просчитались.

Полудемон, владеющий магией природы, — парадокс, небывальщина, ошибка или шутка богов. Потому Алес держал втайне эти свои возможности, тем более они невелики. С помощью эльфийской магии, ценой невероятного сосредоточения, он мог залечить у себя царапину, а также наловчился сращивать два предмета в один — последнее давалось ему удивительно легко. В детстве, к ужасу матери, он много тренировался, порой соединяя живое с неживым. Например, мог, смеха ради, прирастить таракана к камзолу учителя (за это его в первый раз исключили из младшей школы). Ни одному чистокровному эльфу такое в голову не придет! Но у герцога Сетта помимо естественного ребяческого любопытства, таким образом сказывалось близкое родство с демонами, для которых не существует понятия живой или мертвый.

Эльфы черпают силу из окружающего мира, у них нет внутреннего источника магии. Живая природа для них — неисчерпаемый колодец. Однако и тут не все так просто. Для одних родов, или, как говорят сами эльфы, — домов, — источник магии в большей степени вода, для других — ветер. Например, мать Алеса — принцесса Отилия, урожденная энн’ДорГаллан — получает силы от токов растений. Естественно, надевать антимагические кандалы на эльфа — напрасный (и опасный) труд. А вот заточение в каменном мешке или в пещере без света и солнца — не убьет, но гарантированно обессилит представителя лесного народа.

Сейчас Алес оказался в таком каменном мешке. Правда (опять-таки повезло), у этой темницы имелись изъяны. Камни, которые так надежно глушат магию природы, давно раскрошились, кое-где густо поросли мхом, а то и хилой травкой. В бойнице на горсти занесенной ветром земли пророс желудь. Юный дубок, гордо покачиваясь на сквозняке, готовился разрушить стену башни сильными корешками. Вода сочилась из-под пола в углу — это век за веком пробивал себе дорогу крохотный родник. Магия природы неизменно берет верх над неживым, так и жизнь одерживает верх над смертью.

Юноша согнул длинные ноги так, чтобы они не касались жалящих темных лучей решетки, и, опустив голову, слегка наклонился вперед. Боль усилилась, но сейчас она была нужна, чтобы подавить посторонние мысли и держать их в узде. Светлые пряди, выбившиеся из стянутого шнурком на затылке хвоста, вновь упали на лицо, но Алесу сейчас было не до них.

Лучи вокруг него возмущенно полыхнули черным пламенем, когда он мысленно воззвал к силе Природы.

Разумеется, жизнь чахлых растеньиц в старой башне — слабенький источник магии. Алес едва ощущал поддержку от родника, а вот жизненные силы дубка, хотя он и был мал, оказались сильнее. Но их было явно недостаточно, чтобы залечить глубокую, рваную рану.

Целительское действие собранных крупиц энергии не стоило тех титанических усилий, которые Алес предпринимал, чтобы преодолеть сопротивление некро-лучей. И все же он пытался, просто для того, чтобы что-то делать. В самом деле, не валяться же, корчась от боли. Так, по крайней мере, он может контролировать и боль, и свое тело.

Внезапно все изменилось. Тонкую струйку, что бежала от растений к некроманту, захлестнул бурный поток живительной силы. Если магией можно захлебнуться, это чуть было не произошло с Сеттом. Он не смог мгновенно адаптироваться к мощной реке энергии, которая хлынула в него, словно водопад. Зажмурился, обрывая связь и резко поднял голову, отыскивая источник этого невероятно щедрого потока.

***

Долго искать не пришлось. У провала, который служил входом в соседнее заброшенное помещение, стояла белокурая эльфийка и, сжимая кулаки, гневно смотрела на него.

— Негодяй! Мальчишка! Ты вытягивал из меня магию, словно из чистого источника! Как тебе удалось даже сесть в этой клетке, она же создана, чтобы прижимать пленника к полу?

Юноша затуманенным взором уставился в прозрачные, суженные от ярости глаза красавицы. У него слегка кружилась голова, он был почти пьян от переполнявшей его чужеродной магии.

А эльфийка больше не дивилась тому, как пленнику, которого привезли полумертвым, удалось восстановить силы так быстро. Глядя в фиолетовые глаза с ромбовидными зрачками, в которых плавали зеленоватые искры ее собственной магии, она увидела демона. Существо противоестественное, враждебное эльфам и Андору, который гостеприимно принимает всех пришельцев, но только не это племя. И он крал ее магию! Ее глаза загорелись праведной ненавистью. Ни одному эльфу не придет в голову отнимать резерв у другого мага, будь он первородным или из младших рас!

А до Сетта медленно доходило, что он сделал. Из курса общей теории магии он, разумеется, знал, что существуют способы добровольно делиться силой, но чтобы так… отнять, на расстоянии, да еще у эльфийки, которая прожила не одну сотню лет и, разумеется, умеет ставить щит против любого воздействия. И он действительно смог это сделать в его-то теперешнем состоянии? Сетт незаметно повел плечом — боли не было, не ощущалось ее и в остальном теле. Сколько же он взял у нее, что чувствует такую бодрость? Ему хотелось вскочить, разрушить клетку из лучей, а потом вытрясти из этой леди душу и узнать, с какой стати его здесь держат.

— Я не знаю, о чем ты, леди, — из-под упавших прядей сверкнули дерзкие глаза. Красивый рот полудемона изогнула наглая усмешка. — Но готов рассмотреть претензии такой детки. Иди сюда и потеряешь еще больше энергии.

Не то, чтобы он, и правда, восхищался тем, что видел перед собой. Эльфийская красота — холодная, спокойная и вечная — разочаровала его довольно рано. Несколько лет назад, одна сиятельная эльфийская леди, заморочив Алесу голову, предпочла ему кузена Истиана, как более опытного, перспективного и богатого жениха. В результате Кариннэль энн’Беррион крупно просчиталась, а юный герцог Сетт разочаровался в женщинах, так что никакая божественная красота не могла теперь тронуть его сердце (по крайней мере, всерьез и надолго).

Красавица топнула ножкой, обутой в изящный сапожок.

— Наглый щенок… Да как ты смеешь!

— Как-то смею. Напомни свое имя, крошка, твоя мордашка кажется мне знакомой!

Ему все больше казалось, что он видел эльфийку при дворе.

— Дей’Леонн, ты забываешься!

Голос эльфийки зазвенел в пустоте башни, заставив его поморщиться и прикусить язык с досады: он сейчас чуть не проговорился! Это можно объяснить только временным помутнением рассудка из-за ранения. Алес дей’Леонн — студент четвертого курса магической академии «Синей Звезды», не бывает во дворце короля и не мог встречать там знатную эльфийку. Это мог сделать только Алестейр ди’Ринор, герцог Сетт, племянник короля. Но почему она называет его не Сеттом, а дей’Леонном?

Представители королевского дома Зангрии обязаны разделять жизнь на частную и официальную. И носить личину. Двойная жизнь и другая внешность давали свободу. Но имелись и свои неудобства.

Во дворце и на официальных мероприятиях Алес, как и многие его родственники мужского пола, носил специальный амулет, меняющий внешность. А те приближенные, кто знал, что этот прекрасный белокурый полуэльф, на самом деле — больше полудемон, давали магическую клятву о неразглашении. Единственное, что выдавало Алеса, это зрачки — ромбовидные — и никакая личина не в состоянии была этого скрыть.

В частной жизни герцог предпочитал собственный облик и другое имя. Высокие скулы, прямой нос, четкие губы, очень светлые волосы, нехарактерные для демонов. И фиолетовые глаза с ромбовидным зрачком. Таким Алеса дей’Леонна знали студенты и преподаватели магической академии Синей звезды, завсегдатаи кабачков и ресторанов столицы, тысячи поклонников и поклонниц всевозможных гонок и ралли, в которых участвовали дей’Леонн и его кузен Дейн ди’Джиллиан.

Сейчас, глядя на эльфийку, Алес терялся в догадках. Зачем его похитили? Почему похитительницей оказалась эльфийка? Этого он никак не ожидал. Он точно ее где-то видел. Неужели в академии? Не может быть: нечто в облике женщины, несмотря на набившую оскомину вечную молодость, намекало на солидный возраст. Вряд ли она поклонница гонок и принимала участие в одной из диких вечеринок после награждения. И он точно с ней не спал — нет, он бы запомнил. Наверное.

— Откуда ты меня знаешь? Или решила привлечь внимание таким образом?

Алес хохмил от нечего делать, выжидая возможности, чтобы освободиться. У него на самом деле оооочень много вопросов к этой дамочке. И первый — кем было инициировано нападение на их отряд? Но время для ответов явно не пришло. Раздувая ноздри, как разъяренная зара, эльфийка бросила в него зеленоватую стрелу. Та с шипением преодолела разделяющее их расстояние, но ударилась о силовой некро-луч, после чего угасла с тихим хлопком.

— Штанга, — со снисходительным смешком прокомментировал Алес. И подначил, показав закованные руки: — Ты явно не боевой маг, детка. Освободи меня, и я покажу как надо.

Теперь не одна, а целых три молнии полетели в него. Но в распоряжении Алеса сейчас было столько магии, что он лишь рассмеялся при виде такого напора. Хватило, чтобы создать небольшой щит, впитавший в себя снаряды, а под его прикрытием послать сильный разряд в наручники. Камеру осветила зеленоватая вспышка, но она не насторожила эльфийку, которая, распаляясь, закидывала пленника магическими снарядами.

— В академии не обучалась, я правильно понимаю? — продолжал доводить ее Алес. Теперь главной заботой было, удерживая щит, не позволить расколотым наручникам сползти раньше, чем он будет готов выбраться из клетки. — Магистр дей’Хант, декан наших боевиков, вряд ли принял бы у тебя экзамен. Ты не держишь защиту, не контролируешь расход магии. Даже стоишь неправильно!

Эльфийка быстро теряла силы. Здесь в башне, она столкнулась с той же проблемой восполнения магии, что и Алес до нее.

— Щщщщенок, мне незачем учиться калечить людей, ведь я…

— Что происходит, Этониэль? — громыхнул вдруг бас, натренированный чтением лекций в огромных аудиториях.

Алес обратил взгляд на вошедшего. И впервые закралось сомнение, что везение все еще с ним.