Изгнанная Драконом. Хозяйка зачарованной лавки.

- Беги, Азель. Беги! – громогласный рык, словно удар молота, заставляет меня вздрогнуть так, что мои тщательно уложенные в пучок волосы, кажется, встают дыбом.

Я ошарашенно осматриваюсь, и до меня медленно, но верно доходит – это не моя родная аудитория в университете. Здесь нет скучающих лиц студентов, которым я только что с таким энтузиазмом рассказывала про тонкости средневековой литературы. Вместо этого передо мной… стоит ОН. Огромный. Разъярённый. И, черт возьми, невероятно красивый. Брюнет. С такими скулами, что ими можно нарезать тончайшие ломтики пармезана, и глазами, которые сейчас мечут молнии, но даже в этом гневе они умудряются быть гипнотизирующими. Он стоит, как изваяние из мрамора, только вот мрамор этот сейчас готов взорваться от ярости.

Я моргаю. Еще раз. Я что, уснула прямо на лекции? И мой мозг решил устроить мне сюрприз в стиле «Алиса в Стране Чудес»? Только вместо Белого Кролика – разъярённый красавец, а вместо кроличьей норы – какая-то… ну, явно не университетская локация. Воздух здесь пахнет чем-то терпким и немного дымным, как после хорошей грозы, и я чувствую, как мои туфли на небольшом каблучке неуверенно топчутся по мягкому ковру с восточным узором.

- Беги, Азель! Иначе… – от неожиданности подаюсь назад и больно ударяюсь ногой о что-то твёрдое, и, наконец, осознаю, что это не сон. Мой мозг, который обычно так ловко оперирует цитатами из Шекспира и анализом поэтических метафор, сейчас выдаёт только одну мысль: «Марта, ты влипла по самые уши, и, кажется, это не та ситуация, где поможет знание сонета №18».

Я смотрю на мужчину, пытаясь собрать остатки своего академического достоинства. Мои руки, которые еще минуту назад держали указку и уверенно указывали на слайды, сейчас нервно теребят подол... платья? Где мой стильный пиджак за пятьдесят долларов? Я, профессор, специалист по викторианской прозе, оказалась в эпицентре какой-то совершенно дикой, необъяснимой драмы. И этот мужчина… Он выглядит так, будто только что сошёл со страниц исторического романа, где он, скорее всего, либо отважный герой, либо, что более вероятно в данный момент, очень недовольный главный злодей.

- Простите, – выдавливаю, мой голос звучит подозрительно тонко. - Я, кажется, ошиблась дверью. Или… этажом? Или, возможно, эпохой?

Я даже не знаю, что сказать. Мой мозг лихорадочно ищет хоть какую-то зацепку, хоть какую-то логическую нить в этом абсурде.

Мужчина делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. Его взгляд пронзает меня насквозь, и я чувствую, как мои щёки заливает краска. Он такой… внушительный. И этот его гнев, он такой… настоящий. Я никогда не видела такого чистого, концентрированного гнева, который при этом исходит от такого… эстетически совершенного существа. Это как наблюдать за извержением вулкана, который при этом ещё и невероятно красив.

- Хватит, Азель! Твои попытки остаться моей женой не увенчаются успехом. Сейчас я даю тебе возможность уйти! Считаю до трёх. Если на счёт три не уйдёшь, казню тебя за предательство. Поняла? Поняла?

Сердце колотится, готовое вырваться из груди.

- Раз, два... – его голос, словно удар грома, раскалывает тишину.

Казнь? За что? Предательство? Какое предательство? Я же здесь от силы минут пять! И эти пять минут я провела, пытаясь понять, почему этот невероятно красивый, но явно не в духе мужчина, называет меня Азель и грозится лишить головы.

Хватаю подол нелепого платья – килограмма три, не меньше, расшитого жемчугом и, кажется, километром золотых нитей – и бегу. Бегу так, словно от этого зависит моя жизнь. А, собственно, от этого она и зависит. Ткань цепляется за ноги, я спотыкаюсь, чуть не падаю, но адреналин – штука мощная. Он заставляет меня нестись вперёд.

Вылетаю из комнаты в широкий коридор, и тут же в кого-то врезаюсь.

- Миледи, пожалуйста, пойдёмте! Он же убьёт вас! – писклявый голос, кажется, принадлежит девушке.

Смотрю на неё – перепуганная до смерти, не выше меня ростом, с огромными испуганными глазами.

- Да что здесь происходит! – не выдерживаю и кричу от обилия эмоций.

- Вы уже не вы? – захлёбывается слезами незнакомка. – Пожалуйста, миледи, нам нужно бежать. Я вам всё объясню. Она объяснит.

Не успеваю задать ещё один вопрос, как девушка тянет меня за собой. Мы мчимся по коридорам, которые кажутся бесконечными, словно лабиринт, созданный сумасшедшим архитектором. Это точно замок! Каменные стены увиты гобеленами, а под ногами – паркет, отполированный до блеска, в котором отражаются наши испуганные лица. Люстры, усыпанные хрустальными подвесками, покачиваются, отбрасывая причудливые тени.

Наконец, мы вырываемся на свежий воздух. В сад! Розы всех оттенков, какие только можно себе представить, благоухают так сильно, что у меня кружится голова. Фонтаны, украшенные скульптурами нимф и тритонов, журчат, словно перешёптываясь. Идеально подстриженные кусты самшита образуют замысловатые узоры, а вдалеке виднеются деревья, усыпанные плодами, похожими на драгоценные камни.

Я останавливаюсь, задыхаясь от восторга.

- Ах! – вырывается у меня.

Это не просто красиво, это… нереально. Я смотрю на розоватое небо, на солнце, которое светит иначе, ярче, чем я привыкла. Вдыхаю воздух, наполненный ароматом незнакомых цветов.

- Я… я больше не на Земле, – шепчу, осознавая всю абсурдность ситуации. – Где я? – хватаю темноволосую девушку за плечи.

- Пожалуйста, давайте сначала уйдем отсюда, прошу вас! – брюнетка умоляюще соединяет ладони.

- Хорошо, - выдыхаю и позволяю девушке увести себя.

Мы выходим за ворота. Они огромные, украшенные сложным узором из переплетающихся листьев и цветов, выкованных из темного металла. За воротами простирается широкая аллея, обрамленная вековыми липами, их кроны образуют зеленый туннель, сквозь который пробиваются солнечные лучи, создавая причудливые узоры на земле. Оборачиваюсь. Перед глазами возвышается замок, словно древний страж, его каменные стены, покрытые плющом, кажутся живыми, дышащими. Высокие башни устремляются в небо, их остроконечные крыши теряются в легкой дымке. Я чувствую его мощь, его историю, его… тяжесть.

Мы идем дальше, и замок постепенно уменьшается позади нас, превращаясь в силуэт на фоне розоватого неба. Мы проходим мимо небольшого пруда, по которому лениво скользят утки, нарушая его спокойствие легкими кругами. Когда мы оказываемся на довольно внушительном расстоянии от замка, где его величественные стены уже не доминируют над горизонтом, девушка останавливается. Ее плечи немного расслабляются, но взгляд все еще остается настороженным. Затем она протягивает мне руку. В ее ладони лежит конверт. Он простой, из плотной белой бумаги, без каких-либо надписей или печатей.

- Миледи просила передать вам, когда пойму, что её больше нет, - девушка пускается в плач, усевшись на камень, а я сажусь прямо на траву под ветвями раскидистого дерева и вскрываю конверт.

Почерк изящный, но дрожащий, словно письмо написано в спешке.

«Здравствуй, незнакомка. Меня зовут Азель. Пожалуйста, прости меня и пойми. Мне пришлось призвать древнюю могущественную магию, которая нашла подходящую душу для моего тела. И если ты здесь, значит, в твоём прежнем мире твой путь оборван, или же ты стояла на пороге неминуемой гибели. Это твой шанс. Шанс жить.

Я обычный человек. Мои родители из богатой знати. Пожалуйста, ничего им не говори. Пусть думают, что я жива и счастлива. С детства пределом моих мечтаний было выйти замуж за дракона. Практически несбыточная мечта. Они женятся только на истинных. Выше расы нет в этом мире.

Я увидела Эйдана на празднике жизни. Это единственный день в году, когда драконы снисходят до нашего уровня. Он древний и опасный. Будь осторожна с ним. Лучше избегай его. Эйдану пятьсот тридцать шесть лет. Он так и не встретил свою истинную пару. И уже не встретит. Его время вышло.

Не буду вдаваться в подробности, но отец дёрнул за все возможные для него ниточки, и мне удалось выйти замуж за Эйдана. Как же я была счастлива в тот момент. А как же! Ведь Эйдан — воплощение моих самых смелых фантазий. Но, к сожалению, счастливой мне быть в супружеской жизни не удалось ни на мгновение.

Держись подальше от моей тёти Эмилии. Она что-то задумала против меня. Духи сказали, что она хочет погубить меня.  Скорей всего мне не жить. Чувствую, скоро придёт мой конец. Если ты читаешь это письмо, значит, у неё получилось.

Не переживай, я всё подготовила для твоего отступления. При разводе из дома дракона можно уходить только пустой. Разведённая женщина может не претендовать и на помощь родителей. После развода она сама по себе. Я тайком продала украшения. Деньги у Люсиль. Я купила у одного старика заброшенную лавку. У тебя будет крыша над головой. Моя помощница отведёт тебя. Заплати ей и отпусти. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо и ты проживёшь мою жизнь лучше, чем я. Прощай, незнакомка».

- Не могу поверить, - шепчу. – Я умерла что ли? Но мне всего лишь сорок лет. Сердце дало сбой? Или тромб оторвался? Теперь уж не узнать.

Я смотрю на письмо, на слова, которые теперь стали моей реальностью. Дракон? Что это значит? Что имела в виду Азель? Не на самом же деле этот красавчик — дракон? Так не бывает! Да и не может ему быть больше пятисот лет. Я сама видела. Эйдану максимум тридцать пять, и то с натяжкой. Бедняжка не в своём уме. Была…

Я слышала про книги о попаданках. Но то, что такое может произойти в реальности, со мной сбивает с толку. Я попала в другой мир и в другое тело. Судя по всему, в молодое. Вытягиваю перед собой руку и осматриваю её.

Пальцы длинные, тонкие, с аккуратными, слегка заостренными ногтями. Кожа нежная, гладкая, без единой царапинки или мозоли, которые так привычно ощущались на моих собственных руках. На запястье тонкая, едва заметная вена просвечивает сквозь бледную кожу, словно ниточка голубого шелка. Я сгибаю пальцы, разгибаю, наблюдая за их плавными, грациозными движениями. Это не мои руки.

Так может и дракон не выдумка? Страшно-то как, мамочки!

Я делаю глубокий вдох. Воздух наполняет легкие, и я поднимаюсь. Иду к всхлипывающей брюнетке.

- Ты Люсиль?

- Да-а-а-а! Леди Азе-е-е-ель! – девушка снова пускается в плачь.

- Азель сказала, ты проводишь меня в мой новый дом.

- А-а-а-а! – Люсиль заваливается на траву и катается по ней, надрывно рыдая от горя.

Приходится стоять и ждать, пока девушка не выплеснет всё своё горе. А солнце, к слову, уже садится.

- Нам бы в путь выдвигаться, - несмело начинаю, боясь вызвать новый приступ плача у Люсиль. – Скоро ночь. Не на траве же мы будем спать под открытым небом.

- Ой, простите. Конечно же, вы правы. Нам туда.

Девушка поднимается, отряхивается, и мы идем прямиком в сторону густого темного леса.

- Надеюсь, там клещи не водятся, - бурчу себе под нос.

Лес большой. Солнечные лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь плотный полог вековых деревьев, ложатся на землю золотистыми пятнами, но большая часть пути лежит в полумраке. Воздух здесь густой, пропитанный ароматом влажной земли и прелой листвы. Каждый шаг дается с усилием. Корни деревьев, словно костлявые пальцы, пытаются ухватить нас, заставить споткнуться. Под ногами хрустит сухой мох, шуршит опавшая хвоя. Ветви, покрытые бархатистым мхом, склоняются над головой, образуя причудливые арки.

Мы идем уже долго. Тени удлиняются, лес становится еще темнее, еще более непроницаемым. Я чувствую, как усталость накапливается в мышцах. Слава местным богам, вскоре мы выходим на дорогу. Она не широкая, скорее, утоптанная тропа.

Земля здесь более светлая, примятая следами множества ног, колес, копыт. По обочинам растут травы, более яркие, чем те, что мы видели в лесу, и даже воздух кажется чище, свободнее.

Вдалеке, на фоне вечернего неба, которое уже начинает окрашиваться в багровые и золотистые тона, я различаю очертания холмов, покрытых редкими деревьями.

Мы идем, кажется, бесконечно. Солнце уже скрылось за горизонтом, и на небе зажигаются первые звезды. Они мерцают холодным, далеким светом, словно крошечные бриллианты, рассыпанные по черному бархату.

- Совершенно другое небо! – шепчу восхищённо. – Это не наша галактика! Возможно, даже не наша вселенная. Это невероятно!

По земле начинает стелиться легкий туман, и мои глаза со стопроцентным зрением видят огни. В предыдущем теле без очков с толстенными линзами я мало что видела. Сначала огни кажутся лишь слабыми искорками, но по мере приближения становятся ярче, отчетливее. Это огни деревни.

Деревушка встречает нас тишиной и покоем. Дома стоят плотно, их крыши, покрытые соломой или деревянной черепицей, кажутся уютными и надежными. Из окон льется теплый, желтый свет, и доносится приглушенный разговор. Воздух здесь пахнет дымом из очагов и свежеиспеченным хлебом. Мы идем по узкой, мощеной камнем улочке и останавливаемся перед двухэтажным большим домом, а вывеска перед ним гласит «Постоялый двор госпожи Варии».

Дверь, тяжелая, из темного дерева, с коваными петлями, поддается с легким скрипом. Первое, что бросается в глаза – это тепло. Не только от очага, который уютно потрескивает в углу, но и от общего ощущения дома. Воздух наполнен ароматом свежеиспеченного хлеба и вкусно приготовленной еды.

Стены сложены из грубого, но крепкого камня, местами покрыты деревянными панелями, а кое-где украшены старинными гобеленами. Пол выложен широкими, отполированными до блеска досками, по которым приятно ступать. Вдоль стен стоят массивные деревянные столы и стулья. На полках расставлены глиняные кувшины, медные подсвечники и книги в кожаных переплетах. В воздухе витает легкая дымка от свечей, их мягкий свет отражается в начищенной до блеска посуде, стоящей на длинной стойке.

Сама хозяйка стоит за стойкой, протирая стакан. Ее волосы, собранные в аккуратный пучок, отливают серебром, а в глазах, глубоких и мудрых, читается доброта и легкая ирония. Она одета в простое платье из темно-синей ткани, а на шее у нее тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде листа. Когда она поднимает на нас взгляд, ее губы трогает теплая улыбка.

- Добро пожаловать, дорогие гости, – ее голос звучит мелодично, как тихий ручей. - Ищете ночлег?

Мы с Люсиль переглядываемся, и девушка говорит:

- Да, госпожа. Мы бы хотели снять комнату на ночь. И, если возможно, ужин и завтрак.

Госпожа Вария кивает, ее улыбка становится шире.

- Конечно, конечно. У нас всегда найдется место для путников. Комната на двоих, с видом на сад, и полный пансион. Это будет стоить вам всего тридцать серебряных.

- Дороговато, - возмущается Люсиль.

- Ну так у нас условия хорошие. Если цена вас не устраивает, можете идти вниз по улице в постоялый двор господина Муна. Думаю, спать с клопами вам понравится.

- Нас всё устраивает! – встаю и протягиваю ладонь Люсиль.

Девушка сначала непонимающе смотрит на меня, а потом в сообразив, что я от неё хочу, достаёт из кармана бархатный мешочек и кладёт его на мою ладонь.

Достаю из мешочка золотую монету. Серебряных я там не нашла и кладу её на прилавок. Госпожа Вария отсчитывает семьдесят серебряных монет и отдаёт мне сдачу. Монетки совсем маленькие. Золотые покрупнее будут. Женщина вручает нам ключ с большим бронзовым брелоком.

- Комната номер семь, наверху, по правой лестнице. Если что-то понадобится, не стесняйтесь звать.

Мы поднимаемся по широкой деревянной лестнице, ступени которой приятно скрипят под ногами. Коридор наверху освещен тусклым светом масляных ламп. Комната действительно уютная. Небольшая, но светлая, с окном, выходящим на тихий, утопающий в зелени сад. Кровати застелены чистым белоснежным постельным бельем, а на прикроватных тумбочках стоят маленькие букеты полевых цветов. На стене висит старинная карта, а у окна – удобное кресло. Но мое внимание приковано к другому.

В углу комнаты, напротив кровати, стоит большое, во всю стену, зеркало в резной деревянной раме. Я подхожу ближе, на меня оттуда смотрит блондинка с мягкими волнами волос, которые касаются плеч, и голубые глаза, сверкающие, как ясное небо в солнечный день. Я вижу, как тусклый свет от масляных ламп играет на её щеках, придавая им легкий румянец, а губы, полные и нежные, словно приглашают к улыбке. Она немного в теле, пышная, но не вульгарная. Она красивая. Я красивая! Ведь теперь это моё тело! Теперь я совсем не серая мышка! Поворачиваюсь в разные стороны, рассматривая себя со всех ракурсов. Люсиль, стоя у двери, наблюдает за мной с улыбкой.

 - Расскажи мне о ней, Люсиль! – Сажусь в кресло, ноги гудят от усталости. – Почему они развелись?

Девушка садиться на стул, стоящий немного правее, и тяжело вздыхает.

- Лорд Эйдан могущественный и древний дракон. Боги не подарили ему истинную пару. Он не хотел жениться без любви, но его отец настоял. Для продолжения рода и улучшения благосостояния, ведь папенька леди Азель очень богатый. Приданное было колоссальным. Лорд Эйдан сдался на уговоры отца нехотя. А потом и вовсе обозлился на бедняжку. Очаровательная леди Азель совсем не понравилась ему. Он был так холоден с ней. Бедняжка каждую ночь плакала в подушку. Люсиль всхлипывает и утирает слезинку. – Говорил ей, что девушка должна быть миниатюрной и гибкой, как лань, а не пышной, как сдобная булочка. Он так ни разу и не прикоснулся к ней.

- Вот же сволочь! – восклицаю. – Не нравится не женись! Зачем калечить жизнь девушке, если здесь такие суровые нравы! Так почему они развелись или только разводятся?

- Развелись. У драконов, когда муж выгоняет жену из дома, это уже развод. С истинными, конечно, такого не бывает. Это просто невозможно. Дракон не сможет отпустить свою пару. Но и выгнать жену из дома просто так тоже нельзя. Нужна причина. Серьёзная, – Люсиль делает паузу. – Леди Эмилия, родная тётя леди Азель, прибыла помогать по хозяйству. Она старше самой леди Азель всего на три года. Быть женой дракона практически невозможно для человека. Это великое благо. Выше статуса не получить никогда. Вот леди Эмилия и захотела занять место Азель. Она… Она…, - Люсиль снова пускается в плачь  и мне приходится ждать, пока слёзный поток не иссякнет. – Она опоила невинную Азель и положила к ней в постель конюха!

Мои новые глаза становятся круглыми, а девушка тем временем продолжает.

 - Ярость лорда Эйдана не знала границ. Конюха казнил, а саму леди Азель… А саму…, - тяжёлый вздох. – Заточил в темницу. Но Эмилии этого было мало. Она хотела избавиться от соперницы. И отравила Азель.

 - У меня нет слов! Азель догадывалась о вероломстве родственницы и ничего не сделала?

- Как же не сделала. Вы же здесь?

- Да разве ж это выход! Нужно было бежать! Или рассказать всё мужу!

- Она рассказала, но дракон лишь посмеялся над ней и велел не впутывать его в бабские дела! Великое счастье, что он не казнил вас. Теперь вы в безопасности. Леди Эмилия победила. Больше вы ей не соперница.

Да уж! Попала так попала! Хорошо хоть крышу над головой мне Азель обеспечила. Даже представить страшно, как бы мне пришлось выживать здесь. Стук в дверь прерывает мои мысли. Люсиль вздрагивает и утирает слезу, которая катится по её худой щеке.

- Это, наверное, ужин принесли, - безжизненным голосом произносит девушка и идёт открывать дверь.

В комнату входит румяная девушка в цветастом переднике, а в руках у неё поднос, на котором дымится наш ужин.

Люсиль зажигает свечу и ставит её на круглый столик в углу комнаты. Расставляет глиняные миски и деревянные ложки. В центре ставит большое блюдо с жареной курочкой, у которой так аппетитно блестит хрустящая корочка, а ее аромат просто сводит с ума. А я голодна. Даже очень. Рядом – горшочек с густым, наваристым рагу из дичи и корнеплодов и свежий, еще теплый хлеб, который так и хочется отломить и макнуть в ароматный соус.

Начинаю с курицы. Мясо нежное, сочное, пропитанное дымком и травами. Затем наступает очередь рагу. Вкус насыщенный, глубокий, согревающий изнутри. Я ем медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Свет свечи танцует на стенах, создавая уютные тени, а за окном уже сгущаются сумерки. Люсиль клюёт пищу нехотя. Не потому что хочется, а потому что надо. Недаром она такая худющая. Так и хочется откормить её.

- Я приготовлю вам ванну, леди Азель, - девушка, не доев, встаёт из-за стола и идёт к светлой деревянной двери.

Здесь есть ванна. Слава богу. Боялась, что придётся спать грязной и потной. Путь сюда был не близкий. Через несколько минут Люсиль выходит из уборной, и ее руки, привыкшие к работе, ловко расстёгивают пуговицы на моем платье. Я остаюсь в одной лишь легкой шелковой сорочке цвета слоновой кости. Люсиль аккуратно складывает платье, и я благодарно киваю ей.

В уборной стоит небольшая деревянная лохань. Над ней висит медный кран, украшенный замысловатой резьбой в виде переплетающихся лоз и цветов. Я с наслаждением погружаюсь в тёплую воду. Беру с полки небольшой глиняный горшочек. Нюхаю, зачерпываю немного. Мылится. Пахнет травами и мёдом. Намыливаюсь, чувствуя, как кожа становится мягкой и гладкой. Волосы тоже мою этим мылом. Больше-то и нечем. Надеюсь, они не выпадут.

Вытираюсь мягким полотенцем и надеваю ту же сорочку. Люсиль уже спит. Я тоже ложусь. Это очень странно, но я сразу засыпаю. Вырубаюсь без сновидений.

- Леди Азель. Леди Азель! – настойчиво зовёт меня Люсиль.

Отмахиваюсь от неё, как от назойливой мухи. Я только заснула, ну зачем будить!

- Дай поспать.

- Леди Азель. Уже утро. Нам пора выдвигаться в путь. Если не хотите идти ночью, конечно.

- Утро? О чём ты? – хриплю, не открывая глаз. Смертельно хочется спать.

- Сами посмотрите.

С невероятным усилием открываю глаза и тут же закрываю их обратно. Яркое солнце слепит их.

- Но я же только уснула.

- Вставайте. Я уже принесла нам завтрак.

Делать нечего. С трудом разлепляю глаза и встаю с тёплой постельки. Люсиль помогает мне надеть вчерашнее платье, и мы приступаем к завтраку. Толстый ломоть ржаного хлеба, щедро намазанный маслом, кружка горячего чая с мёдом и небольшая миска с творогом, посыпанным свежими ягодами, помогают мне окончательно проснуться.

- Леди Азель, что вы сделали с волосами?

Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь. Светлые спутанные локоны торчат во все стороны.

- Да, не стоит ложиться спать с мокрой головой, - пытаюсь причесаться пальцами, но даже они застревают в колтунах.

- Нужно было просто заплести косу, - сокрушается девушка.

Пожимаю плечами. На Земле у меня всю дорогу была короткая стрижка. Помыла голову с утра, высушилась феном и готово. Никаких проблем и мучительных расчёсываний.

Люсиль усаживает меня на стул, достаёт из кармана небольшой гребень и начинает распутывать пряди, медленно и терпеливо. Я чувствую лёгкое потягивание, но никакой боли. Люсиль что-то тихонько напевает себе под нос. Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем девушка заканчивает. Мои волосы, наконец, послушно рассыпаются по плечам, мягкие и шелковистые. Затем Люсиль ловко перебирает пряди, создавая из них толстую, тугую косу.

Мы спускаемся вниз и благодарим госпожу Варию за гостеприимство.

Свежий воздух обжигает щёки, и я глубоко вдыхаю его, наполняя лёгкие ароматом сосен и полевых трав.

- А долго нам добираться до лавки? – спрашиваю Люсиль, когда мы выходим на просёлочную дорогу.

- Сначала дойдём до Ливерлана, там купим билет на дилижанс. Нам нужно поторопиться. Он отправляется в три, и к вечеру будем в Лансоне. Это небольшой уютный городок. Вам там понравится.

Дорога пыльная и каменистая, солнце палит нещадно. Я чувствую, как пот стекает по спине, и начинаю жалеть, что у меня нет шляпы. Люсиль идёт рядом, не жалуясь, хотя я вижу, что ей тоже нелегко.

Позади раздаётся скрип колёс и цокот копыт. Инстинктивно ухожу с дороги и тяну Люсиль за собой, а то мало ли чего. По дороге едет старая телега, запряжённая тощей лошадкой. На облучке сидит дедок в соломенной шляпе и трубкой в зубах.

- Брррр! – телега останавливается прямо напротив нас. - Куда путь держите, красавицы?– весело спрашивает он, прищуриваясь на солнце.

- В Ливерлан, – отвечаю.

- Садитесь, довезу. Путь-то неблизкий! – предлагает он, а я смотрю на Люсиль.

Она кивает, и мы забираемся в телегу. Дедок подгоняет лошадку, и мы медленно трогаемся в путь, оставляя за собой облако пыли.

Дорога неровная и ухабистая. Каждый толчок заставляет телегу скрипеть и стонать, а лошадка, кажется, вот-вот упадет от усталости. Но старик, которого, как он представился, зовут Элвин, не обращает внимания на такие мелочи и увлечённо рассказывает нам истории из своей жизни. Люсиль, устроившись позади, слушает с открытым ртом.

Я тоже слушаю, затаив дыхание. Мир, который описывает Элвин, кажется нереальным. А ведь мне предстоит в нём жить. Из его рассказа я поняла, что мы находимся в Алькарии. Самом большом королевстве в этом мире. Ещё здесь есть парящие острова, на которых обитают эльфы. Эльфы! Не могу поверить! Эльфы! Очень хочется их увидеть в живую.

За бескрайними морями на большой земле живут оборотни. Вот с ними встречаться желания у меня нет. Люди живут везде. Они расселились по всему миру. У некоторых из них есть магия. Таких людей называют чародеями. Чародеек, которые перешли на тёмную сторону, зовут ведьмами. Драконы ведут с ними извечную борьбу, которой нет конца и не будет, как говорит Элвин. Срубаешь одну голову, и на её месте вырастают две.

Солнце припекает спину, и я жмурюсь, глядя на дорогу, петляющую между холмами. Деревянные колёса телеги скрипят и стонут, словно жалуются на каждый камень.

- Скоро прибудем, красавицы, скоро! - хрипит Элвин, сплёвывая на дорогу. - За поворотом Ливерлан. Городок небольшой, но торговый, шумный. Вам понравится.

И действительно, за очередным холмом открывается вид на Ливерлан. Он и правда небольшой, но очень живописный. Дома, словно грибы после дождя, теснятся друг к другу, крыши покрыты красной черепицей, а из труб вьётся дымок. Когда телега въезжает в городские ворота, меня оглушает какофония звуков: крики торговцев, ржание лошадей, лай собак, звон молотков. Воздух наполнен запахами жареного мяса, свежего хлеба, специй и конского навоза. Я с восторгом оглядываюсь по сторонам, стараясь ничего не упустить.

Элвин останавливает телегу на небольшой площади возле постоялого двора "Весёлый Дракон". Он помогает нам с Люсиль спуститься.

Я благодарно улыбаюсь старику.

- Спасибо вам, Элвин. Не знаю, как бы мы справились без вас.

Элвин смущённо кашляет и залезает обратно на телегу.

- Ну, бывайте, девоньки. Удачи вам.

Мужчина дёргает вожжи, и телега, скрипя и пошатываясь, трогается с места. Мы машем ему вслед, пока он не скрывается за поворотом.

Отряхнув платья, мы направляемся к зданию дилижансной станции, которое находится неподалёку от рыночной площади. Понятия не имею, где это. Просто иду за Люсиль. Оказывается, это недалеко. Внутри царит оживление: люди покупают билеты, отправляют посылки, переговариваются. Мы встаём в очередь к окошку кассы и через несколько минут становимся счастливыми обладательницами двух билетов на дилижанс до Лансона, который отправляется через несколько часов.

- У нас ещё есть время, - говорю я, выходя из здания станции. – Предлагаю прогуляться по городу и посмотреть, что здесь есть интересного.

Люсиль с радостью соглашается, и мы отправляемся бродить по узким улочкам Ливерлана. Проходим мимо лавок ремесленников, где кузнецы куют оружие, гончары лепят горшки, а ткачи ткут яркие ткани. Заглядываем в книжную лавку, где полки ломятся от старинных томов и свитков. На рыночной площади покупаем по свежей булочке с корицей, которая пахнет просто восхитительно.

В моём мозгу никак не может укорениться информация, что я теперь не я. Что теперь мне предстоит жить в мире, где не знают ничего о техническом прогрессе. Где существует магия и волшебство. Как же хочется его увидеть. И эльфов!

Время пролетает быстро, и вот мы с Люсиль стоим у пыльного тракта, ожидая наш дилижанс. Он не заставляет нас долго ждать. Тяжёлый, добротный дилижанс, запряжённый парой могучих лошадей, медленно приближается, поднимая облака пыли. Его деревянный корпус потёрт от долгих дорог, но выглядит надёжным и крепким.

Мы с Люсиль тут же занимаем свои места. Внутри тесновато. Сиденья обиты плотной, немного шершавой тканью, и, слава богу, они мягкие. Наши места оказываются у окна. Я люблю наблюдать за меняющимися пейзажами, за тем, как мир проносится мимо, оставляя за собой лишь воспоминания.

В дилижансе нас всего шестеро. Напротив сидит пожилой мужчина с густой седой бородой. Рядом с ним расположилась молодая женщина, чьё лицо скрыто вуалью. Она сидит тихо, почти не двигаясь, и кажется, погружена в свои мысли. Чуть дальше, у другого окна, устроился крепкий мужчина средних лет, с обветренным лицом и мозолистыми руками. Он явно путник, привыкший к долгим дорогам. И, наконец, у самого входа, сгорбившись, сидел юноша, который, казалось, старался быть как можно незаметнее.

Дилижанс трогается. Сначала медленно, потом набирая ход, он уносит нас прочь из Ливерлана. Я прижимаюсь к окну, наблюдая, как город остаётся позади, превращаясь в крошечные домики, а затем и вовсе исчезая за поворотом дороги.

Первые часы пути наполнены тишиной, нарушаемой лишь скрипом колёс и мерным цоканьем копыт. Пожилой мужчина иногда перелистывает страницы своей книги, а крепкий путник, казалось, дремлет, прислонившись к стене. Юноша же вообще не подаёт признаков жизни. Люсиль то и дело комментирует проплывающие мимо пейзажи, задаёт мне вопросы о том, что я вижу, и даже пытается завязать разговор с другими пассажирами, но те отвечают односложно, предпочитая уединение.

Примерно через два часа пути дилижанс замедляет ход и останавливается у небольшой придорожной харчевни. Это уютное низкое здание с соломенной крышей, из трубы которого вьётся дымок. На вывеске нарисовано что-то вроде кружки с пеной.

- О, как раз вовремя! – восклицает Люсиль, и мы с ней, вместе с остальными пассажирами, выбираемся наружу. Несколько мужчин суетятся у входа в харчевню, предлагая путникам напитки и закуски.

Мы с Люсиль решаем воспользоваться возможностью и отправляемся к небольшому деревянному строению позади харчевни. По пути мы обмениваемся парой слов с пожилым мужчиной, который, улыбнувшись, говорит:

- Дорога длинная, а природа не ждёт?

Разделавшись с естественной нуждой, решаем немного подкрепиться. Люсиль выбирает себе пирог с ягодами, а я – кусок сыра и свежий хлеб. Мы садимся за один из грубых деревянных столов, стоящих под навесом, и с удовольствием принимаемся за еду. Крепкий путник, оказавшийся торговцем тканями, присоединяется к нам. Он рассказывает о своих путешествиях, о разных городах и их особенностях, а я с интересом слушаю, впитывая каждое слово. Юноша же, выйдя из дилижанса, лишь молча купил воды и вернулся на своё место, так и не проявив желания общаться.

После получасового отдыха дилижанс снова трогается в путь. Солнце клонится к закату, окрашивая небо в золотисто-оранжевые тона. Пейзаж за окном сменяется: поля уступают место густым лесам, сквозь которые пробиваются редкие лучи солнца.

Вскоре и звёзды начинают появляться на темнеющем небе. Внутри дилижанса становится темнее. Пожилой мужчина закрывает книгу и, кажется, засыпает. Торговец тканями тихонько насвистывает какую-то мелодию.

Наконец, после долгих часов пути, когда луна уже взошла на небо, освещая дорогу серебристым светом, дилижанс снова замедляет ход. Впереди показываются огни.

- Лансон! – шепчет Люсиль.

Дилижанс останавливается у небольшой площади, освещённой фонарями. Мы выходим наружу, и меня окутывает совершенно иной воздух – более влажный, с запахом моря и чего-то пряного, незнакомого. Лансон оказывается атмосферным, уютным городком. Низкие каменные дома с черепичными крышами, узкие мощеные улочки, освещённые мягким светом масляных фонарей, и тихий плеск воды где-то неподалёку. На площади стоит небольшой храм с колокольней, а рядом – несколько лавочек и таверн, из которых доносятся приглушённые голоса и смех.

Предлагаю познакомиться с героями немного ближе!
Азель

Эйдан

Воздух, прохладный и влажный, несёт с собой запахи мокрой брусчатки и старого дерева. Мы с Люсиль идём по узкой улочке, где масляные фонари, словно редкие светлячки, лишь намекают на дорогу, оставляя большую часть пространства во власти теней. Дома здесь прижимаются друг к другу, словно старые друзья, делясь секретами сквозь щели в ставнях. Где-то вдалеке слышится приглушённый смех, а из приоткрытого окна доносится мелодия. Кто-то так красиво перебирает струны. Похоже на лютню.

Мы сворачиваем за угол, и атмосфера меняется. Улочка становится ещё уже, а дома – ниже и приземистее. Стены покрыты трещинами, а крыши просели под тяжестью лет. Мы останавливаемся около ветхого строения в два этажа. Дом стоит немного в стороне, словно изгнанник, забытый всеми. Деревянные стены покосились, краска облупилась, обнажив тёмное, выцветшее дерево. Окна затянуты паутиной, а дверь, кажется, вот-вот отвалится от петель.

- Это мой новый дом? – вырывается у меня невольный возглас. - Да он же сразу развалится, как мы туда войдём!

Мне кажется, что даже ветер, проходящий сквозь щели, будет выть от тоски.

Люсиль лишь пожимает плечами. Её волосы, собранные в тугой пучок, едва заметно колышутся в ночном воздухе. Она протягивает мне ключ. Тяжёлый, из тёмного металла, с витиеватым узором на головке, напоминающим сплетённые корни.

Мы входим. Темнота обволакивает нас, густая и непроглядная, словно чернила. Я делаю шаг вперёд, и под ногами раздаётся громкий скрип. Люсиль, не говоря ни слова, достаёт из кармана небольшой мешочек и высыпает на ладонь горсть трута. Затем, с ловкостью, которой я искренне восхитилась, чиркает кремнём. Искра. Ещё одна. И вот, маленький, но яркий огонёк вспыхивает на труте. Она подносит его к фитилю свечи, которую тоже достаёт из своего бездонного кармана. Пламя робко трепещет, затем набирает силу, освещая наш путь.

- Держите, – девушка протягивает мне свечу.

Я беру её, и дрожащий свет выхватывает из мрака первые детали этого заброшенного места. Полки, покрытые толстым слоем пыли, пустые. На полу – обломки чего-то, что когда-то было мебелью. Воздух тяжёлый, затхлый, с отчётливым запахом плесени. Люсиль тоже зажигает свою свечу. Теперь два огонька танцуют в темноте, отбрасывая причудливые тени на стены.

- Леди Азель крупно повезло, что старик согласился продать здание за те гроши, что были у неё, – тихо шепчет Люсиль, будто боится потревожить кого-то.

- Да, это лучше, чем ничего. Хоть крыша над головой есть. Очень надеюсь, что она не течёт.

Нахожу на прилавке большой подсвечник со свечами и зажигаю их все. Становится гораздо светлее. Теперь можно осмотреться.

Пустые витрины. Мне почему-то кажется, что за ними когда-то, наверное, красовались изысканные пирожные и торты. Сейчас они просто покрыты тонким слоем пыли, но я могу почти почувствовать их былое великолепие, если закрою глаза. На одной из полок прилавка я замечаю старинную, потемневшую от времени серебряную лопатку для торта, украшенную крошечными, почти стёршимися узорами.

- Точно кондитерская. Или булочная.

За прилавком – ряды пустых полок. Я вижу на них следы былой деятельности: засохшие пятна карамели, крошечные осколки битого стекла, которые когда-то, возможно, были частью красивой вазы с конфетами. На одной из полок я нахожу старую, потрёпанную книгу рецептов. Её страницы пожелтели и местами склеились, но я могу разобрать названия: "Шоколадный Восторг", "Яблочный Тартатен", "Феерический Крем".

За прилавком виднеется дверной проём, ведущий в соседнюю комнату. Она гораздо просторнее, и я сразу понимаю – это кухня. Здесь царит совсем другая атмосфера, более рабочая, но не менее завораживающая.

Первое, что бросается в глаза – это огромная, массивная печь из красного кирпича. На её поверхности видны следы копоти, а дверца покрыта ржавчиной. Я прямо представляю, как здесь выпекались ароматные булочки, пышные пироги и хрустящее печенье. Рядом с печью стоит деревянный стол, покрытый глубокими царапинами от ножей. На нём несколько ржавых форм для выпечки, старая, но всё ещё крепкая скалка. Я беру её в руки, ощущая её вес и гладкость.

- Тяжёлая.

Вдоль стен тянутся длинные деревянные столешницы, на которых когда-то кипела работа. Здесь стоят огромные медные котлы, потускневшие, но всё ещё блестящие в свете моей свечи. Рядом с котлами – множество банок и бутылок, некоторые из которых всё ещё содержат остатки ингредиентов: засахаренный мёд, высохшие ягоды, порошок корицы, который, кажется, сохранил свой аромат. Я осторожно открываю одну из банок с сушёными цветами – лепестки роз, лаванды, ромашки. Их запах, хоть и приглушённый временем, всё ещё способен мысленно перенести меня в летний сад.

На одной из полок я замечаю старинные весы с гирьками. Я осторожно ставлю на одну чашу гирьку, а на другую – горсть сушёных ягод. Весы слегка наклоняются. Я представляю себе, как здесь, на этой кухне, с помощью этих весов отмеряли точные граммы сахара и муки, создавая идеальные пропорции для волшебных десертов.

В углу замечаю раковину. Я прохожу дальше, к окну. Оно большое, с деревянными рамами, и сквозь него видно ночное небо, усыпанное звёздами. Я прислоняюсь к холодному стеклу, вдыхая прохладный ночной воздух. В этой заброшенной лавке, в этой тишине, я чувствую себя на своём месте.

- Но я не на своём месте! – восклицаю. – Я уважаемый образованный человек! Была уважаемым образованным человеком. А сейчас? Кто я сейчас? Неужели я действительно умерла? Значит, вот теперь моя жизнь?

- Леди Азель, - тихо зовёт меня Люсиль. – Почему вы кричите?

- Да так, - машу рукой. - Выплеснула эмоции немножко. Давай-ка устраиваться на ночь.
Хочу представить вашему вниманию интересную историю Любавы Ливады

Я беру в руки подсвечник. Пламя от свечей отбрасывает причудливые тени на стены, и мы поднимаемся по лестнице на второй этаж. Каждый шаг сопровождается оглушительным скрипом, словно старый дом стонет под нашим весом. Всего на втором этаже четыре двери.

Первая комната встречает нас простором и запустением. Высокие потолки, пыльные окна, сквозь которые пробивается лунный свет, и мебель, покрытая белой простыней, словно призраки прошлого.

Вторая комната еще больше. На стенах висят старинные картины, на которых изображены незнакомые мне люди. Я подхожу к одному из портретов, вглядываясь в глаза женщины, изображенной на нем. Она кажется такой живой, словно вот-вот сойдет с холста.

Третья комната самая маленькая, но и самая уютная. Здесь стоит старинная кровать с балдахином. Небольшой шкаф с резными замысловатыми узорами. Потрепанное кресло у окна с пыльными гардинами неопределённого цвета. И небольшой камин, который будет согревать меня в холодные вечера.

Наконец, мы доходим до ванной комнаты. Она очень бедненькая и потрепанная, с облупившейся краской на стенах и ржавыми кранами. Но для меня это место – настоящее сокровище. Здесь есть вода, и я могу умыться, смыть с себя пыль и усталость этого дня. Но сначала… Уборка.

Мы берём в руки старые тряпки, найденные в одной из комнат, и набираем в деревянные ведра воды.

Сегодня приведём в порядок небольшую комнату, в которой будем спать. Я вытаскиваю старый, продавленный матрас в узкий коридорчик на втором этаже. Схватив найденную деревяшку, я начинаю выбивать из него пыль. Кажется, что даже воздух здесь пропитан ею, и сколько бы я ни старалась, она всё равно возвращается. Но я не сдаюсь.

Несколько часов кряду мы с Люсиль отмываем комнату до блеска. Это не так просто, как кажется, когда царит такое запустение. Мы трём, оттираем, полируем, пока руки не начинают ныть.

Особое внимание я уделяю окну. Тяжёлые, пыльные гардины сдёргиваю. Протираю стекло, и сквозь него в комнату проникает приглушённый свет ночных фонарей. На место старых штор я вешаю те, которые нашла в комоде в коридорчике. Они лёгкие, тёмные, не такие уж и красивые, но зато чистые. Это уже что-то.

Завершается уборка шорканьем полов. Щётки в наших руках скользят по деревянным доскам, оставляя за собой влажный след. Мы шоркаем, налегая всем телом, чтобы избавиться от въевшейся грязи. С каждым движением комната становится светлее, чище, уютнее.

- Всё. Я без сил, - плюхаюсь на кровать и понимаю, что нужно её чем-то застелить.

Встаю покряхтывая и иду в коридорчик. Выдвигаю нижний ящик и обнаруживаю там простыни, пододеяльники, в общем всё, что нужно.

- Хвала небесам. Они, конечно, пожелтевшие, но хотя бы не пыльные. Пойдёт на первое время.

- Отдыхайте, леди Азель. Я застелю постель, а вы освежитесь немного.

Благодарно смотрю на Люсиль и, сгорбившись, бреду в ванную, прихватив свечу.

- Ох! – осматриваюсь.

Прежде чем освежиться, здесь нужно прибраться. Но сил уже нет. Решаю просто протереть пожелтевшую ванну от грязи и помыться. Не всё сразу. Но вот во что переодеться? Платье, в котором я сейчас, то есть моё единственное платье, срочно требует стирки. Вздыхаю, беру свечу и иду на поиски, во что бы переодеться.

В одной из комнат, в шкафу, я натыкаюсь на стопку чего-то мягкого и объемного. Подношу свечу ближе. Беру первую вещь со стопки и разворачиваю. Это сорочки. Широкие, когда-то, наверное, белоснежные, теперь слегка пожелтевшие от времени, но такие приятные на ощупь.

- Это то, что нужно!

Жаль, платьев здесь я не нашла. Несу их, словно сокровище, в комнату, где Люсиль уже успела застелить старую кровать, и теперь сидит у окна, уставшая. Я протягиваю девушке сорочки, и на ее лице появляется легкая улыбка.

- Теперь я смогу постирать наши платья. К утру высохнут.

- Было бы чудесно, Люсиль. А завтра пойдём и купим платья на смену. Или… - вспоминаю письмо от Азель. - Если ты захочешь уйти… Я не…

- Можно остаться с вами, леди? Мне некуда идти.

Облегчённо выдыхаю. Не хотелось бы остаться одной в совершенно чужом для меня мире.

- Конечно, Люсиль. Я буду только рада.

Беру одну сорочку и иду в ванну. Быстро раздеваюсь, сбрасывая с себя грязное платье на пол. Мыла нет. Совсем. Я обыскала каждый уголок лавки, но нашла лишь старые тряпки и пыльные коробки. Придётся обойтись без него.

Быстро моюсь в тёплой воде, смывая с себя пот, пыль и усталость. Надеваю сорочку и иду в комнату, уступая ванную Люсиль.

Забираюсь под одеяло и с блаженством вытягиваюсь во весь рост. Тело ноет от усталости, но я чувствую себя в безопасности. Здесь, в этой заброшенной кондитерской лавке, я почему-то чувствую себя… дома. Хотя это совсем не так.

- Я не дома! Домой мне не вернуться, - шепчу, и одинокая слезинка катится по щеке.
***
Мои хорошие, любимые! Спасибо, что вы со мной!
Сегодня хочу представить вашему вниманию ещё одну историю

Солнечный луч, нахальный и настойчивый, пробивается сквозь неплотно задернутые шторы, щекочет веко и заставляет меня поморщиться. Еще мгновение, и я уже не в силах сопротивляться, открываю глаза. Я сладко потягиваюсь, чувствуя, как каждая мышца пробуждается от ночного отдыха. Тело приятно ноет, словно после долгой, но приятной прогулки.

Рядом, на соседней подушке, тихонько посапывает Люсиль. Ее дыхание ровное и умиротворенное, а на лице застыла блаженная улыбка.

- Кушать хочется! – шепчу и тут же глажу себя по животу, пытаясь унять настойчивое голодное урчание.

Ещё нужно срочно придумать, как заработать деньги в этом удивительном, но таком чужом мире. Мои знания о земной викторианской прозе, кажется, здесь не очень-то востребованы. Вряд ли кто-то ищет специалиста по тонкостям нравов и светских бесед той эпохи.

Может, возродить кондитерскую лавку? Идея заманчивая, но… Я же совершенно не умею готовить! Печь пироги, варить кремы, создавать волшебные сладости – это целое искусство, которым я, увы, не владею. Нанять повара? Это, конечно, выход, но и ему нужно платить. А денег не так уж и много.

- Так. Об этом я подумаю чуть позже. Сейчас первостепенное – добыть завтрак. Голодное урчание становится все громче, и я решаю, что пора действовать.

Бужу Люсиль. Мы надеваем немного влажные платья, приводим в порядок волосы и выходим из лавки.

Утреннее солнце ласково касается крыш Лансона, пробиваясь сквозь легкую дымку, что еще не успела рассеяться. Мы идём по мощеным улочкам и вдыхаем свежий, чуть влажный воздух. Город просыпается. Слышны скрипы открывающихся ставней, приглушенные голоса торговцев, уже раскладывающих свой товар, и где-то вдалеке – звон колоколов.

Вокруг кипит жизнь. Вот пекарь, с лицом, испачканным мукой, выносит на улицу свежеиспеченные караваи, их золотистая корочка так и манит. Женщины в ярких передниках спешат по своим делам, неся корзинки с овощами и свежими цветами. Дети, еще сонно потягиваясь, выбегают на улицу, их смех разносится по переулкам.

Мой нос улавливает аромат! Такой густой, сладкий, с нотками ванили и корицы, что он просто притягивает к себе. Это запах свежей выпечки, такой, какой бывает только в самых лучших пекарнях.

Мы с Люсиль сворачиваем за угол и оказываемся перед небольшой, но очень уютной булочной. Витрина украшена пышными сдобными булочками, украшенными сахарной пудрой и цукатами. Глаза разбегаются от такого изобилия. Мы заходим внутрь, и нас тут же окутывает еще более сильный, обволакивающий аромат. За прилавком стоит улыбчивая женщина, ее руки ловко заворачивают очередную порцию горячих булочек.

- Доброе утро! – дружелюбно приветствует она нас.

- Доброе, - отвечаю.

Мы выбираем по одной самой аппетитной булочке с изюмом и корицей. К ним мы берем по большой кружке горячего, ароматного чая.

Нам предлагают присесть за столик прямо перед булочной, на улице. Это идеальное место. Солнце уже пригревает, и легкий ветерок приятно обдувает лицо. Мы устраиваемся поудобнее и приступаем к завтраку. Тесто мягкое, воздушное, начинка сладкая и ароматная. Горячий чай приятно обжигает горло. Мы сидим, наслаждаясь тишиной и спокойствием этого утра, наблюдая за прохожими, за их суетой.

Не специально, но я слышу обрывок разговора, доносящийся от соседнего столика.

- Слышал? Кто-то выкупил зачарованную лавку старого Лоринкса.

Люсиль поднимает брови.

- Думаешь, новый владелец будет радовать нас, как и старик?

- Кто знает, – отвечает собеседник, и в моей голове зарождается мысль.

Неужели речь идет о моей лавке? А что, если… Что, если это наш шанс? Возможно, стоит подумать о том, чтобы организовать там свой собственный бизнес. Идея кажется такой заманчивой, такой реальной.

После завтрака, наполненные энергией, мы с Люсиль продолжаем нашу прогулку по Лансону. Нам нужно кое-что приобрести. Направляемся к окраине города, где, по словам Люсиль, товары всегда дешевле. И действительно, вскоре мы находим то, что искали: несколько недорогих, но очень милых платьев и ароматное мыло.

По пути обратно решаем заглянуть на местный рынок за продуктами. Покупаем немного овощей – сочные помидоры, хрустящие огурцы, сладкий перец. Масло, конечно, без него никуда. Немного отборных круп, муку, чай и сахар.

Весёлые идём домой. Но почему-то мне кажется, что за мной кто-то следит. Я прямо чувствую, как горит моя спина от тяжёлого взгляда. Поворачиваюсь, но никого не вижу, только лишь небольшую тень, которая тут же исчезает.

- Странно, - пожимаю плечами и продолжаю путь.

Каково же моё удивление, когда перед лавкой обнаруживаю небольшое количество людей, топчущихся перед входом.

Протискиваюсь между ними и открываю дверь своим ключом.

- Теперь вы хозяйка «Зачарованной лавки»? – спрашивает тучная женщина с ребёнком на руках.

- Да, - соглашаюсь.

- Вы уже работаете?

- Ещё нет, - отвечаю деловито.

- А когда вы откроетесь? – не унимается посетительница.

- Скоро! – встревает Люсиль. – Мы сделаем объявление.

- Как же хорошо! – восхищаются посетители. – Мы так ждали! Открывайтесь скорее!

Люди расходятся, а я недоумённо смотрю на покосившееся здание.

- Чего они так ждут? Я видела в Лансоне лавки гораздо красивее, презентабельнее.

Снова чувствую прожигающий взгляд и озираюсь в поисках смотрящего. И нахожу. Высокий мужчина на противоположной стороне улицы, в черном плаще с глубоким капюшоном, закрывающим его лицо. Он просто стоит широко расставив ноги и смотрит на меня не шевелясь.

Мы с Люсиль заходим в дом, и я запираю дверь. Подхожу к мутному окну и смотрю на улицу. Мужчина всё ещё там.

- Что ему нужно? Он тоже ждёт открытия лавки?

- Итак! Что мы имеем!

Теперь, при свете дня, проникающем сквозь запыленные окна, я осматриваю обстановку. - Всё не так уж и плохо, да, Люсиль? – говорю, стараясь придать голосу бодрости.

Люсиль согласно кивает.

- Просто нужно всё отмыть как следует.

Стены покрыты слоем пыли, сквозь который проглядывают изображения аппетитных пирожных. На полу – липкие пятна, перемешанные с крошками и сухими листьями, занесенными ветром. Витрины, когда-то демонстрировавшие сладкие шедевры, сейчас затянуты паутиной и покрыты толстым слоем грязи. А запах! Сладковато-гнилостный, с примесью плесени. Не самый аппетитный аромат для кондитерской, скажем прямо.

Я провожу рукой по старой, крепкой стойке. Под слоем пыли проступает резной узор. Представляю, как здесь стоял приветливый хозяин, улыбаясь покупателям и предлагая им свежие тортики. В голове всплывает образ: теплый свет, аромат ванили и корицы, звон колокольчика над дверью…

- Чем торговать будем, Люсиль? – спрашиваю, отряхивая руки от пыли. - Ты умеешь печь пирожные?

- Нет, - Люсиль громко чихает, когда пытается снять с окна пыльную гардину.

- Вот и я нет. Давай-ка пока всё тут отмоем, а потом сядем и подумаем, – решаю, закатывая рукава.

Работа предстоит немалая. Я открываю скрипучее окно, с которого Люсиль всё-таки сдёрнула невероятно пыльную ткань, и в лавку врывается свежий воздух, немного разгоняя затхлый запах. Снова берем в руки вёдра и тряпки. Кажется, в следующие несколько дней это наши несменные спутники. Беру в руки кусок мыла. Щедро намыливаю тряпку и начинаю отмывать витрины. Грязь поддаётся с трудом, но постепенно сквозь мутное стекло начинает проступать свет.

Люсиль корпит над окнами, которых здесь два. Она забавно чихает, и я невольно улыбаюсь.

Когда витрины более-менее начинают выглядеть прилично, беру щетку, окунаю ее в ведро с горячей водой и мылом, и начинаю драить дубовый массивный прилавок. Мыла уходит много, но я не жалею. Грязь отходит неохотно, но я не сдаюсь. Я тру и тру, вкладывая в это много сил.

Люсиль тем временем орудует метлой, словно вихрь. Она сметает паутину с потолка, с углов, с полок. Пауки, потревоженные ее вторжением, в панике разбегаются. Она подметает пол, собирая мусор и пыль в огромные кучи.

- Куда это всё девать? – спрашивает девушка, указывая на угол, где уже высится гора хлама.

- Пока сложим всё сюда, – отвечаю, не отрываясь от прилавка.

- Потом придумаем, что с этим делать.

Когда прилавок становится чистым, переходим к стенам. Снова берём в руки щетку и мыло, и начинаем отмывать их. Работа тяжелая, но я чувствую, как с каждой минутой лавка преображается. Из мрачного и заброшенного места она превращается в светлое и уютное.

К вечеру мы обе вымотаны до предела. Руки ноют, спина болит, но мы довольны. Осматриваюсь вокруг и вижу, как много мы сделали. Прилавок сияет чистотой, стены посветлели, пол подметен. Конечно, работы еще много, но самое сложное позади.

На шорканье пола у нас уже просто не остается сил. Но и так уже заметно, как мы знатно потрудились.

- Леди Азель! Вы отдохните пока, а я сварю нам кашу на ужин.

- Я помогу тебе, Люсиль.

Мы идём на большую… и грязную кухню. Руки прямо сразу как-то опускаются. Пока Люсиль возится с продуктами, я просто протираю столешницу влажной чистой тряпкой, смывая с неё грязь. По-хорошему её бы отшоркать как следует щёткой, но это уже потом.

Люсиль отмывает чугунный котелок, промывает крупу и… тут мы понимаем, что нужно бы разжечь печь, но дров-то нет! Мы с Люсиль разочарованно вздыхаем в один голос.

Оглядываюсь по сторонам, и тут мой взгляд падает на дверь, которую я вчера не заметила. Она закрыта на массивную щеколду. С легким любопытством я тяну за нее. Щелчок, и дверь поддается, открывая вид на… внутренний дворик.

Я делаю шаг наружу, и меня окутывает тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в ветвях. Двор оказывается довольно большим, немного запущенным, но каким-то по-своему уютным. Справа раскинулись фруктовые деревья. А слева земля, которая кажется мягкой, готовой принять семена. Здесь вполне можно разбить грядки, и в голове мелькает мысль: «Вот бы вырастить свои овощи!» Я всегда мечтала о таком месте, о своей земле, но жизнь, полная суеты, не оставляла времени на подобные мечты.

Вздрагиваю, когда мой взгляд снова улавливает его. Того самого мужчину, который сегодня преследует меня. Только теперь он стоит прямо здесь, в моем дворе. Это уже совсем наглость! Сердце начинает биться быстрее.

- Эй! Вы кто? – вырывается у меня, и я, не задумываясь, хватаю валяющуюся неподалеку увесистую палку. Она кажется мне достаточно внушительной, чтобы отпугнуть незваного гостя. - Я не шучу. Покиньте мои владения. Сейчас же!

В ответ я слышу лишь тихий смешок. Мужчина хмыкает, и, словно растворяясь в воздухе, исчезает. Я остаюсь одна, с палкой в руке. Что это было? Что ему от меня нужно?

На улице уже темно, но я вижу небольшой сарайчик около покосившегося заборчика. Иду озираясь. Не хотелось бы неожиданно встретиться нос к носу с моим преследователем. Открываю ветхую дверь, которая была закрыта на хлипкий крючок, и облегчённо вздыхаю.

- Уголь. Слава богу. Спасибо! – возвожу руки к небу.

Набираю его в старое ведро, стоявшее там же, и иду в дом. Запираю дверь. Потом проверяю входную дверь и все окна. Не хотелось бы, чтобы некто проник в дом.

Люсиль разжигает печь и ставит туда котелок с нашей будущей кашей. Всё-таки ужину сегодня быть.

***
Мои хорошие, любимые! Пока Люсиль и Азель ждут, когда сварится каша, предлагаю вашему вниманию мою историю про довольно жестокого дракона в моём понимании и попаданку

Кажется, каша уже почти готова, и я решаю приготовить салат.

Подхожу к рабочей столешнице. Свечи, расставленные по краям, отбрасывают мягкие, танцующие тени на деревянную поверхность. Беру в руки нож, который, к счастью, оказывается достаточно острым, и начинаю нарезать овощи. Сначала огурцы – тоненькими, полупрозрачными кружочками. Потом помидоры, сочные, ярко-красные, они так и просятся в рот. Немного красного ароматного перчика. Запах свежести наполняет кухню, смешиваясь с ароматом кипящей каши.

Щедро поливаю салат растительным маслом. Ужинаем прямо за столешницей. Отмывать стол сил нет. Мы берем по деревянной ложке, протираем стулья от налипшей грязи и садимся друг напротив друга.

Едим в тишине, наслаждаясь вкусом простой еды и теплом свечей. Всё хорошо до того момента, пока пространство не прорезает громкий стук в дверь. Мы с Люсиль синхронно вздрагиваем и напрягаемся.

- Кто это может быть? – Люсиль встаёт со стула и идёт к двери.

- Стой! – останавливаю девушку. – Вдруг это разбойник какой.

- Разбойник? – усмехается Люсиль. – Что ему искать в заброшенной лавке?

- И то верно.

Иду за Люсиль.

Стук продолжается. Тихо подходим к двери, но открывать её не спешим.

- Может, постучат и уйдут? – шепчу, но стук становится только интенсивнее.

- Кто там? – громко спрашивает Люсиль.

- Пожалуйста, помогите. Моего сына покусала собака! – из-за двери раздаётся жалобный женский голос.

Открываю дверь. Женщина. Вся в слезах, дрожащими руками протягивает нам монеты.

- Я заплачу! Сколько скажете! Я знаю, что вы ещё не открылись, но, может быть, вы поможете мне. Пожалуйста!

- Но, уважаемая! Вам лучше обратиться к врачу!

- К кому? - не понимает меня незнакомка.

Смотрю на Люсиль, она тоже не понимает меня.

- К доктору? – ещё попытка.

На меня начинают смотреть как на умалишённую.

- К целителю, травнику, шаману? - перебираю варианты.

- Но всем известный факт! – возмущается женщина. – Ничего не поможет лучше, чем гостинец из «Зачарованной лавки». Тем более целитель начнёт пускать кровь. Травник пичкать вонючими отварами, а шаман сдерёт с нас три шкуры за свои обряды, которые, скорей всего, не помогут при укусе собаки. Вам жалко что ли-и-и! – женщина пускается в плач.

Теперь я смотрю на неё как на умалишённую. Почему она думает, что гостинец из моей заброшенной лавки излечит её сына? Женщина продолжает громко причитать, привлекая внимание округи. Возле лавки начинает собираться народ и неодобрительно покачивать головой, глядя на меня.

- Пожалуйста, перестаньте плакать. Женщина, прошу вас. Если бы я могла вам помочь, то обязательно бы это сделала. Но я уверена, что моя стряпня не поможет от укуса собаки. Вам действительно лучше обратиться к настоящему целителю.

- Но разве вы не новая хозяйка лавки? – удивляется горе-посетительница.

- Да, это я.

- Значит, вы можете мне помочь. Просто не хотите.

- Она не хочет. Она не будет, – раздаётся комментарий довольно резким тоном откуда-то слева.

- Новая хозяйка высокомерна! – кто-то справа.

- Я вовсе не высокомерна! – возмущаюсь. – У меня даже ингредиентов нет, чтобы пирожное испечь. Лавка ещё закрыта!

- Нет ингредиентов? – женщина закрывает лицо ладонями и ещё пуще прежнего начинает рыдать. – Бедный мой сыноче-е-ек. Ему отрежут н-о-о-гу!

- О, господи! – хватаюсь за голову. – Вы считаете, что моя стряпня спасёт ногу вашего сына?

- Конечно! – женщина тут же успокаивается.

- Блины подойдут?

- Конечно, подойдут! Всё подойдёт! – женщина утирает слёзы и пытается протиснуться в мою лавку.

- Всё равно не понимаю, но если вы настаиваете… Всё же вам лучше обратиться к целителю, - начинаю переживать за несчастного ребёнка.

- Нет, нет. Блинов достаточно.

- Ну, как знаете.

Позволяю женщине войти. Как же хорошо, что мы с Люсиль успели немного прибрать торговый зал. Если не обращать внимания на гору хлама в углу, всё довольно прилично.

Предлагаю посетительнице присесть на единственный стул. Предварительно протираю его тряпкой от пыли. Беру старую потрепанную книгу с рецептами и иду на кухню. Люсиль остаётся с женщиной. Мало ли чего.

Свечи мерцают, отбрасывая пляшущие тени на стены моей убогой и грязной кухни. Листаю потрепанную книгу рецептов, страницы которой истрепаны от времени и частых прикосновений. Наивно надеюсь найти хоть какое-то объяснение. Почему женщина, с глазами, полными отчаяния, так уверена, что мои, совершенно обычные, блины смогут исцелить её сына от укуса собаки? Это кажется таким абсурдным, таким… невозможным. Но её вера так сильна… Это неспроста.

Мои пальцы скользят по пожелтевшим страницам, выискивая хоть намёк на магию, на древние знания, которые могли бы объяснить эту странную просьбу. Но здесь лишь перечень ингредиентов и пошаговые инструкции. Я вздыхаю, закрываю книгу и откладываю её в сторону. Пора действовать.

Начинаю рыться в ящиках, перебирая старые кухонные принадлежности. Среди них нахожу большое, старое деревянное блюдо, покрытое пылью веков. Несу его к раковине и тщательно мою. Вода смывает грязь, обнажая красивую текстуру дерева. Затем, на глаз, насыпаю в миску муку. Добавляю щепотку соли, немного сахара и воду. Тесто для блинов – это то, что я знаю, то, что умею. Замешиваю его.

Теперь мне нужна сковорода. Снова приступаю к поискам. А вот и она, спрятанная в дальнем углу, вся в нагаре. Отмываю её как могу, но это всё ещё печальное зрелище. Благо, печка ещё не остыла. Я понятия не имею, как её правильно разжигать, но Люсиль обещала научить меня.

Ставлю сковороду на печку, жду, пока она нагреется, и выливаю первую порцию теста. Блины начинают жариться, издавая приятный аромат. Я переворачиваю один, потом другой, стараясь сделать их золотистыми и аппетитными. И тут… мне кажется, или дом начинает как-то шевелиться? Стены словно вздыхают, пол под ногами едва заметно дрожит. Становится не по себе.

- Здесь что, приведения обитают? – говорю громко и активно машу лопаткой, отгоняя незваных и невидимых гостей. - Чур, меня! – шепчу я, и чуть не забываю перевернуть блин. Он слегка подгорает, но я быстро его спасаю, счищая подгоревшее с краев.

Волосы на голове становятся дыбом, а в голове – сумбур. Может, это просто усталость? Или непривычная обстановка так влияет? Наверное, у меня развивается паранойя! Я ведь только недавно оказалась в этом мире, в этом доме, в этом теле. Всё вокруг – чужое, незнакомое. И эта странная просьба, эти блины…

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Нужно сосредоточиться на блинах. На том, что я умею. На том, что могу сделать. Я переворачиваю следующий блин, и он получается идеальным – золотистым, тонким, с пузырьками. Я кладу его на тарелку, и так один за другим. Аромат распространяется по кухне, смешиваясь с запахом дыма от печки.
***
Сегодня хочу представить вашему вниманию историю

Мои плечи ноют, каждый мускул кричит о том, как сильно я устала. На пожелтевшем от времени фарфоровом блюде, которое мне пришлось отмывать, лежат мои свежеиспеченные блины. Аромат их, сладковатый и теплый, наполняет пространство.

Я несу блюдо в торговый зал, где уже вся извелась от ожидания первая посетительница. Ее глаза, полные надежды и какой-то детской наивности, загораются при виде угощения.

- Вот, – говорит она, кладя на прилавок несколько серебряных монет.

Я улыбаюсь, но улыбка моя немного грустная.

- Нет, пожалуйста, забирайте бесплатно, – отодвигаю монеты.

Все равно я уверена, что эти блины не смогут излечить ногу несчастного мальчика.

- Но так нельзя! – восклицает женщина. – Гостинец должен быть оплачен. Иначе он принесёт не пользу, а вред. Все об этом знают! - незнакомка качает головой и смотрит на меня как-то странно.

- Женщина, я вас очень прошу, пожалуйста, обратитесь к целителю. Я знаю, что это дорого, но...

- Теперь уж точно этого не нужно, – перебивает меня ночная гостья.

Она берет блины и направляется к выходу, но останавливается у двери.

- Завтра я пришлю к вам своего мужа. Он избавит вас от... этой кучи мусора, - кивает в сторону горы хлама.

- Что это было? – спрашиваю у Люсиль, когда дверь за посетительницей закрывается.

Девушка пожимает плечами и запирает за ней дверь.

- Ладно. Утро вечера мудренее. Пойдём спать.

***

Солнечный луч, пробившись сквозь оконце, щекочет мне веко. Я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд на знакомом, но всё ещё таком чужом потолке. Утро. Ещё одно утро в моей новой, совершенно неожиданной жизни. Рядом тихо посапывает Люсиль. Нужно сегодня отмыть комнату и для неё.

Осторожно выбираюсь из-под тёплого одеяла, стараясь не разбудить её. Холодный пол приятно обжигает ступни. Первым делом – умыться. Холодная вода из-под крана освежает не хуже ледяного ручья. Я плещу её на лицо, чувствуя, как сонливость отступает. Затем беру гребень и расчёсываю свои белокурые волосы.

Надеваю новое, простое, но очень добротное синее платье. Ткань мягкая, приятная к телу, а цвет – спокойный, неброский, но такой освежающий.

Когда Люсиль просыпается, завтракаем остатками вчерашних блинов и запиваем горячим чаем. Пока Люсиль доедает свой блин, я сажусь за стойку. Перед собой раскладываю наши скудные сбережения: пять золотых монет и горстку серебряных. Это всё, что у нас есть.

Лавка должна открыться как можно скорее. Но что мы будем продавать? Одними блинами сыт не будешь. Мне нужно придумать ассортимент, что-то, что привлечёт покупателей. И, конечно, научиться готовить. Мои кулинарные навыки пока оставляют желать лучшего, но я полна решимости освоить новые рецепты.

Тишину нарушает настойчивый стук в дверь. Три резких удара, которые заставляют мое сердце подпрыгнуть.

С легким трепетом подхожу к двери, поправляю выбившуюся прядь волос и осторожно поворачиваю массивную, скрипучую ручку. На пороге стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, с добрыми глазами и легкой улыбкой. Он одет просто, но опрятно, и в его руках я замечаю что-то похожее на мешки.

- Здравствуйте. Элоиз послала меня помочь вам с мусором.

Киваю и пускаю мужчину в лавку. Он оглядывается по сторонам, и его взгляд останавливается на пресловутой куче мусора.

- Как себя чувствует ваш сын? – спрашиваю.

Я искренне переживаю за мальчика.

- Спасибо вам большое, что не отказали в помощи. Томас уже полностью здоров.

Моё лицо вытягивается в гримасу недоумения.

- Да нет. Так не бывает. Вы шутите что ли?

- Я вполне серьёзен! – мужчина смотрит на меня как на сумасшедшую.

Да не бывает так! Не могут блины излечить укус собаки. Да они вообще ничего излечить не могут! Мой мозг отказывается принимать эту информацию. Это… это просто немыслимо! Я смотрю на мужчину, пытаясь найти хоть малейший намек на шутку, но его глаза полны искренней уверенности.

Он подходит к куче мусора и начинает методично складывать его в мешки. Я наблюдаю за ним, все еще пребывая в состоянии шока. Он работает быстро и слаженно.

Мужчина завязывает мешки и, подхватив их, направляется к двери. Затем возвращается за остальным, и вскоре в торговом зале не остается и намёка на мусор. Мужчина выносит все на улицу, где уже стоит его телега, запряженная крепкой лошадью. Он аккуратно укладывает мешки, затем возвращается в лавку, чтобы убедиться, что ничего не забыл.

- Вот и все, – говорит он, выходя на порог. - Надеюсь, теперь вам будет легче дышать.

Он снимает шляпу и кланяется.

 - Прощайте, мадам. И ещё раз спасибо, что помогли Томасу.

С этими словами он поворачивается и уходит. А я стою на пороге, провожая мужчину взглядом, пока он не трогается. Когда телега отъезжает, я снова вижу его. Того высокого мужчину в капюшоне, который совершенно точно преследует меня.

Сердце начинает биться быстрее, отбивая тревожный ритм. Его фигура напряжена, плечи сжаты, а под складками ткани я вижу, как сжимаются его кулаки. Это не просто случайный прохожий, это преследователь. И страх, холодный и липкий, начинает расползаться по венам.

Так больше продолжаться не может. Нельзя просто стоять и дрожать, ожидая, что произойдет дальше. Нужно узнать. Узнать, что этому человеку нужно от меня. Глубокий вдох, наполняющий легкие прохладным воздухом, и я делаю шаг. Потом еще один. Иду прямо к нему, несмотря на дрожь в коленях.

Лицо мужчины скрыто в тени капюшона, но я чувствую его взгляд, направленный на меня. Он уходит. Просто разворачивается и идет прочь, растворяясь в лабиринте узких улочек.

- Ну уж нет, – шепчу. - Я узнаю, что тебе нужно от меня.

Я ускоряюсь. Бегу со всех ног, стараясь не отстать, не дать ему снова исчезнуть.

- Уважаемый! Остановитесь! – кричу вслед стремительно уходящему мужчине.

Он сворачивает за угол. Я не останавливаюсь, следуя за ним, словно привязанная невидимой нитью.

- Стой, кому говорю! – мой голос уже на пределе.

И мужчина останавливается. Довольно резко. Я, не успев среагировать, врезаюсь в его крепкую грудь.

- Ох! – только и могу выдохнуть.
***
На сегодня всё, мои хорошие! Завтра узнаем кто скрывается под капюшоном, а сегодня предлагаю вашему вниманию ещё одну мою историю про попаданку дракона, и не только!
"