Изгнанная драконом. Школа-сад попаданки

— Лживая дрянь! Такое подлое преступление карается смертной казнью!

Яростный мужской рык отскакивал от серых стен подземелья, разрывал барабанные перепонки, раздирал в клочья сердце от первобытного страха, заставлял сжаться в комочек, распластаться на полу в последней жалкой мольбе.

Но возвышающийся над ней тёмной опасной громадой мужчина был неумолим, абсолютно глух к её отчаянию и горю невинной оклеветанной несчастной жертвы.

Жёсткие камни впивались в голые колени, ранили до крови, обжигали холодом кожу. Сырое помещение, похожее на темницу, сдавливало со всех сторон, как капкан.

Она не могла поверить, что ещё недавно шествовала к алтарю в сверкающем атласном свадебном платье с букетом прекрасных белых роз, чувствуя себя самой счастливой из женщин во всех мирах. Потому что в конце пути её ждал ОН, защитник и будущий муж.

А теперь оказалась брошена сюда, в эту тюрьму под замком, как последняя преступница, как животное. И заточил её тоже ОН. Тот, кто ещё недавно поклялся любить и оберегать перед ликом Великих Сил.

Глаза на суровом лице горели нечеловеческим огнём, прожигая дыру прямо в душе. Зрачок превратился в вертикальный.

Она больше не узнавала его. Она страшилась его. Пламя драконьего гнева плавило сам воздух вокруг, и она вдруг со всей полнотой поверила в то, что он действительно может поступить так, как только что пообещал.

Отправить её на смерть. Не оставалось даже крох надежды.

И всё же она попыталась — в который раз:

— Нет! Я ничего не делала, я не виновата! Пожалуйста, прошу, поверь мне! Ты ещё не знаешь, на самом деле я…

Он посмотрел на неё с таким неприкрытым презрением, словно на вонючую грязь в канаве, что она осеклась, не осмелилась рассказать. Он считал её предательницей, обманщицей, лгуньей.

— Разве ты не можешь быть милосерден ко мне? Ведь мы поклялись друг другу…

Он резко склонился к ней, грубо схватил за подбородок и вздёрнул голову вверх так, что заныла шея. Она стиснула зубы, чтобы не застонать от боли.

— Как ты смеешь взывать к моему милосердию после того, что сотворила со мной? Ты прекрасно знала, на что шла, а теперь ждёшь от меня снисхождения?

Слёзы обожгли глаза, горло свело спазмом. Он всё-таки не поверил ей, не поверил своей жене! Значит, она обречена!

Дракон обнажил увеличившиеся звериные клыки, и она вздрогнула всем телом, инстинктивно подалась назад. Но он держал крепко, так что ей не удалось даже пошевелиться.

Только сердце отчаянно колотилось в пересохшем от ужаса горле, мешая вдохнуть, всё тело свело судорогой.

— Твоя гнусная магия больше на меня не действует, — ледяным тоном процедил дракон. — Мой разум почти освободился и очистился от твоего влияния. Ты должна была раньше подумать о последствиях своего безумства. Пришло время расплатиться за предательство, Одиана.

Звуки пробивались будто сквозь толстую бетонную стену. Голова раскалывалась и была тяжёлой, как чугунок. Тело тоже не подчинялось, словно свинцом налилось от шеи до кончиков пальцев на ногах. Давно я себя так плохо не чувствовала.

Кажется, мне снился какой-то жуткий гротескный сон про страшного дракона и его пленницу… или жену… Ох, ну и бредятина!

Похоже, я уснула прямо на диване с телефоном в руках после пятничной смены в детском саду. Знала ведь, что не надо было соглашаться работать за двоих, а попросить подмену, как нормальный человек. Но решила, что выдержу месяц, пока не начнётся учебный год, после отпуска же.

Блин, да почему так худо? Простыла, что ли…

Я попыталась поднять руку, чтобы потереть лоб, и тут до меня донёсся собачий вой… Нет, вой бы человеческий. Собаки ведь не умеют разговаривать?

— Родненькая вы на-а-а-ш-а-а-а! Зачем же вы так поступили? Моя вы хорошая-я-я! У-у-у-у! Горе-то како-о-о-е-е-е!

Странно как. В уши словно воды налили… Стоп.

Так ведь я и была в воде, а вовсе не на своём диване! Я как раз возвращалась домой с работы, когда меня столкнул с моста в реку какой-то сумасшедший. А я же не умею плавать!

Распахнув глаза, я с шумом и хрипом втянула ртом воздух и задышала жадно, судорожно, рвано. Грудь сдавило, лёгкие горели огнём, а голову будто железным обручем стянуло. Я стала ошалело озираться, но перед глазами плыли тёмные круги.

— Ох! — заголосили над ухом. — Очнулась! Очнулась, роднулечка! Слава Великим Силам! Кастор! КАСТОР! Подь сюды, живо!

Я зажмурилась и потёрла занывшие виски. Зачем же так орать-то? Оглохнуть можно.

Раздались шаркающие шаги, затем щелчок дверной ручки.

— Ты чего вопишь, старая? — проворчал скрипучий мужской голос, и я была с ним полностью согласна. — Разве ж можно так возле покойницы верещать? Постыдилась бы…

Покойницы? Это ещё что за новости?! Вот же я, живая!

Пришедший Кастор (что за имя-то такое?) и женщина продолжали что-то горячо обсуждать рядом со мной, но я перестала вслушиваться. Голова немилосердно болела, в висках судорожно бился пульс. Мне бы чуток тишины и покоя…

Но всё же неплохо бы понять, где я и кто меня нашёл. На больницу вроде не похоже: характерного запаха не ощущалось, а уж я знала, как пахнет в больнице. Собравшись с силами, я приоткрыла один глаз. И сразу распахнула второй. Да так и села.

Где я, чёрт подери?!

Обстановка вокруг напоминала обветшалый особняк века этак, наверное, девятнадцатого. Если честно, я в этом не очень хорошо разбиралась, хотя мне и нравилось время от времени почитывать исторические романы.

Стены были оклеены выцветшими бежевыми обоями в мелкий цветочек. С высокого потолка кое-где осыпалась штукатурка, в углу даже свежеотвалившаяся валялась. Шторы на большом окне с мутными стёклами тоже выцвели, покрылись пылью и были изъедены то ли молью, то ли мелкими грызунами.

Сама я лежала на большой деревянной кровати с самым настоящим балдахином на столбиках. В больницах такие точно не используют. Что это за место?..

Я попыталась вспомнить, нет ли где поблизости от того моста, с которого я упала в реку, старинного особняка, но ничего подобного в голову не приходило. И кто вообще эти люди? Одеты несовременно, хотя, если подумать, очень даже в духе этого странного дома.

Собравшись с силами, я наконец заставила одеревеневшие мышцы подчиняться и села, опираясь спиной на изголовье. Мои спасители тут же замолчали и испуганно воззрились на меня. Я даже растерялась от неожиданности, но взяла себя в руки и вежливо проговорила:

— Спасибо, что вытащили меня.

Сказала и вздрогнула. У меня был чуткий музыкальный слух, и даже за сильной хрипотой я сразу определила, что голос не мой. Довольно похожий. Но не мой.

По телу пробежал холодок, мне стало страшно. Что происходит? Где я? Почему всё так странно и непонятно вокруг?

Я спустила почему-то босые ноги на пол — и поняла, что на мне не мои привычные джинсы и рубашка, а светлое длинное платье с пышными рукавами с коричневым корсетом. Я непонимающе прикоснулась к шнуровке и уставилась на свои пальцы.

Руки тоже не мои! Поддавшись внезапному наитию, я вскочила с кровати и бросилась к большому трюмо, чуть не споткнувшись на ходу о длинную юбку.

— Госпожа Одиана, осторожнее!

Я замерла в шаге от зеркала. Разве я называла им своё имя? Не помню. Но даже если так, почему женщина окликнула меня госпожой? И почему Одиана? Я — просто Диана, без всяких «о».

Сделав глубокий вдох, я подступила к зеркалу и уставилась на отражение. Не своё. Потому что на меня смотрела не я, а совершенно незнакомая мне молодая женщина!

Мне было тридцать семь, и выглядела я… ну, скажем, нормально для своего возраста и темпа жизни.

Но только мечтать могла о такой внешности!

Изящное лицо сердечком, пухлые ровные губы, большие голубые глаза, аккуратный прямой нос. Длинные светлые вьющиеся волосы струились по плечам и выглядели как настоящий шёлк, хоть и были растрёпаны.

Но самое главное — женщина в отражении была едва ли старше двадцати.

Мной начала завладевать паника. Может, это сон? Или я просто ударилась головой и у меня помутился рассудок? Может, я просто не помню, как должна выглядеть? Или…

— Госпожа, вам принести чего-нибудь? — Ко мне неслышно подошла та самая старушка. — Или хотите на воздух выйти?

Я приблизилась к окну и выглянула наружу. Местность кругом была незнакомая. Я повернулась к женщине и, невольно содрогаясь при звуках не-своего голоса, спросила:

— Что произошло?

— Вы не помните? — старушка сочувственно свела брови домиком. — Ох, лучше б вам и не помнить. Ваш муж, лорд-дракон Рангард, обвинил вас в том, что вы приворожили его, и в наказание изгнал сюда.

«Муж?» — недоумённо повторила я про себя. Какой ещё, к чертям, муж?! Я ведь ни разу не была за…

Стоп. Она сказала: ДРАКОН? Я быстро ущипнула себя за запястье и втянула воздух сквозь зубы. Больно! Да и в целом ощущения были слишком реальными для сна. Неужели…

— Мы приехали пару дней назад, — продолжала тем временем старушка. — Утром я ушла в город купить чего-нибудь к завтраку, а когда вернулась… Кастор нашёл вас у пруда за домом. — Она уткнулась в платок и всхлипнула. — Мы думали, что вы с горя решили того… Какое счастье, что вы живы, госпожа!

Я машинально протянула руку, чтобы её успокоить, а сама отрешённо подумала: счастье ли?..

Дорогие читатели, приветствую вас в своей новинке! Мне будет приятно, если вы поддержите историю лайком ❤️ и комментариями. Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять!
А также подписывайтесь на мою авторскую страничку, чтобы не пропустить новые истории

Такой героиня увидела себя в зеркале после пробуждения в новом мире (напоминаю, что её вытащили из пруда)))

И ещё один вариант, после приведения себя в порядок

Мне стало жаль эту определённо добрую женщину. Она явно была искренне преданна той, в чьём теле я оказалась. Но той девушки больше не было. На её месте теперь совершенно другой человек.

Эта мысль привела меня в настоящий ужас. Факт того, что я погибла в своём мире и перенеслась чёрт знает куда, ошеломлял и потрясал. Разве такое вообще возможно?

Я снова посмотрела на… ладно, теперь это моё отражение. Нахмурилась, наблюдая за совершенно незнакомой мимикой.

Не знаю, во сне я или наяву, правда вокруг или горячечный бред погружённого в кому сознания, но раз я мыслю и чувствую так, будто всё происходит в реальности, то и поступать буду так, словно всё это настоящее.

Придётся привыкать и приспосабливаться. К новому телу, к новому голосу, к новому месту, к новым людям, к новым правилам. И к новому миру.

Кстати, куда я всё-таки попала? Судя по тому, что упомянула эта женщина… Боже, я ведь даже имени её не знаю!

Прислушавшись к себе, я поняла, что никаких воспоминаний от предыдущей хозяйки тела в мозгу не осталось.

Значит, надо притвориться. Врать было неприятно и неловко, но вдруг, если я скажу правду, меня арестуют или, того хуже, на костре сожгут? Надо быть предельно осторожной.

— Кажется, у меня провалы в памяти, — робко проговорила я, для убедительности приложив ко лбу ладонь. — Напомните, пожалуйста, как вас зовут?

Женщина посмотрела на меня с умилением, указала себе на грудь и медленно, по слогам, будто я ребёнок, произнесла:

— Я — Ида, твоя любимая старая няня. А это, — она ткнула в пожилого сухощавого мужчину пальцем, — это Кастор, мой муж.

Она замолчала, продолжая улыбаться. Блин. Похоже, цельного рассказа я не дождусь, придётся вытягивать информацию понемногу, стараясь не сильно привлекать внимание к своей амнезии. И слово «амнезия» тоже желательно не упоминать.

В голове вовсю крутились винтики. Ида сказала, что так называемый муж отправил меня сюда без гроша в кармане. В связи с этим перспектива рисовалась нерадостная. Комната имела удручающий вид. Скорее всего, дом в целом выглядит плохо. Но хотелось бы знать масштабы бедствия.

Правда, я не имела понятия, как отсюда попасть на улицу.

— Тут душновато, я, пожалуй, выйду, подышу воздухом.

Я медленно двинулась к двери. К счастью, Ида тут же засеменила следом. Я ещё сбавила шаг, ненавязчиво пропуская её вперёд.

Мы вышли в тёмный, лишённый освещения коридор, спустились по скрипучей, укрытой выцветшей ковровой дорожкой лестнице в просторный обветшалый тёмный холл и через распахнутые двери покинули дом.

Яркий солнечный свет ударил по глазам. Я прошла по заросшей травой мощёной подъездной дорожке, оглянулась. Да так и застыла. Мать моя. Это не просто дом, это же целый особняк!

Серая каменная громада возвышалась надо мной, загораживая солнце. Три этажа с высоченными потолками и чердак. Все стёкла были мутными от грязи и пыли. На заросших плющом стенах виднелись подтёки и разводы от сырости. По периметру фундамента трава вымахала мне по пояс.

У меня внутри всё упало. И на какие, скажите, шиши содержать всё это «великолепие»?! Исходя из того, что я успела увидеть, внутри дома полным-полном работы. Хоть и не развалины, но жить в таких условиях не только неприятно, но и опасно. На голову может свалиться штукатурка, а пол — провалиться под ногами. Не говоря уже про грызунов и насекомых. Ещё и крыша наверняка подтекает, а по комнатам гуляют сквозняки.

Ладно, Диана, хорош ныть. Соберись. Никто тебе тут не поможет, кроме тебя самой и двух пожилых людей. Может, у Одианы и есть где-то друзья, но пока я ни на кого больше рассчитывать не могу.

— Кому принадлежит этот особняк? — спросила я у Иды.

— Вам, госпожа. Это ваше единственное наследство.

Отлично. Уже что-то. По крайней мере, отсюда меня никто не выгонит. Главное, отыскать бумаги на дом. Может, смогу сдать его в аренду или вообще продать. Потому что прямо сейчас перспектива восстановления меня откровенно пугала.

Для начала мне бы разжиться постоянным источником дохода, чтобы покупать еду и предметы первой необходимости. Да и Кастор с Идой наверняка нуждаются в каких-то лекарствах, на них тоже нужны деньги.

— Здесь поблизости есть город… — протянула я, вспомнив, что няня упоминала о покупке продуктов.

— Гвент, — с готовностью покивала Ида.

Замечательно. Я повернулась к ней.

— Если вы… Если ты не сильно устала, то не составишь мне компанию? Я хочу прямо сейчас отправиться в Гвент.

— Зачем? — удивилась Ида.

— Чтобы найти работу, конечно.

Няня потрясённо уставилась на меня и прижала обе морщинистые ладони к губам.

— Да разве ж можно! — воскликнула она. — Вы — знатная леди, потомок древнейшего аристократического рода Юрвелл!..

Вот те раз. Была Диана Юрьевна — стала леди Одиана Юрвелл. Жаль только, что на титул и родословную покушать не купить.

— Нельзя вам работать, госпожа, — продолжала причитать Ида. — Вы же благородных кровей…

— И должна благородно помереть тут с голоду? — устало спросила я и побрела обратно в дом.

— Мы с Кастором что-нибудь придумаем, — замямлила няня. — Сами будем работать…

Остановившись, она вдруг как-то неуверенно глянула на меня исподлобья. Я сразу насторожилась.

— Что?

— Госпожа, может… Может, вы напишете лорду Рангарду? Ведь вы — его законная супруга в глазах мира и Высших Сил. Вас просто оклеветали. Такая несправедливость, что вы оказались здесь из-за чьих-то козней!

Ответить я не успела. За высокой оградой послышался приближающийся стук копыт, и через несколько мгновений в распахнутые ворота стремительно влетел всадник на огромном вороном коне.

Животное заржало и встало на дыбы, когда всадник натянул поводья. Я с криком шарахнулась прочь, испугавшись, что меня заденут копыта.

Раздался стук сапог о камни дорожки — это визитёр спрыгнул на землю. Я взглянула на него — и остолбенела.

Посреди двора стоял высоченный, широкоплечий мужчина в чёрных кожаных доспехах и плаще. Лёгкий ветерок трепал густые тёмные волосы. Больше мощной фигуры внимание притягивало его лицо: резко очерченное, властное, жёсткое. Тёмные брови сурово сдвинуты, губы поджаты.

Всё вокруг словно уменьшилось в размерах, съёжилось. Даже огроменный конь в сравнении с ним больше смахивал на пони.

Меня окатило ледяной волной страха. Я узнала этого мужчину. Это его я видела во сне, прежде чем очнуться здесь! Он угрожал смертью той девушке…То есть мне!

Я рванулась бежать, но мужчина был быстрее. В три огромных шага он приблизился, прижал меня к холодной стене дома, обхватив шею рукой в кожаной перчатке, и рявкнул:

— Ты беременна от меня? Отвечай!

Таинственный визитёр на вороном коне (хотя вы уже наверняка поняли, кто это)

В глубочайшем шоке я смотрела в звериные глаза с вытянутым, как у кошки, зрачком. Нет, как у настоящего дракона! Раньше я такое только в фильмах да на картинках видела! Он что, правда умеет превращаться в дракона?!

— Отвечай на вопрос, я сказал! — Мужчина бесцеремонно встряхнул меня. —Беременна или нет?

Захотелось крикнуть: «Откуда мне знать? Я тут появилась пять минут назад! А вы вообще кто?!»

Мозг тут же подкинул ответ: это и есть тот самый лорд Рангард, о котором только что говорила Ида. Значит, страшный злобный человек из недавнего сна — это доставшийся мне в новом мире муж?!

Боже, он ведь натуральное чудовище! И разве можно так обращаться с беременными?! Даже если Одиана — то есть теперь уже я в её теле — и носила бы от него ребёнка, ему бы я точно об этом не рассказала!

— Нет! — прохрипела я, цепляясь за широкое запястье. — Отпусти!

Ноздри хищного носа раздулись, когда Рангард приблизился ко мне и шумно втянул воздух возле моих волос. Я старалась не шевелиться, не зная, чего ожидать от этого разъярённого человека. Да отцепится он или нет?! Звать на помощь тут явно бесполезно, а в драку лезть себе дороже. Скрутит и даже не заметит!

Горячая ладонь наконец разжалась, и я тут же постаралась отступить по стеночке ближе ко входу в дом, не сводя с визитёра потрясённого настороженного взгляда.

— Тогда зачем ты просила меня срочно приехать? — резко спросил он, расхаживая передо мной, будто чёрный гепард.

— Я? Просила? — повторила растерянно и даже остановилась.

Кто в здравом уме захочет пригласить к себе такого гостя?!

Рангард подступил ближе, и я отпрянула, подумав, что он вновь меня схватит. Но он только опёрся рукой о стену рядом с моей головой и вкрадчиво проговорил:

— Лучше не играй со мной, Одиана. — Двумя пальцами выдернул из-за пазухи сложенный вдвое желтоватый лист. — Это доставили утром.

Незаметно сглотнув, я аккуратно забрала бумажку и развернула. Уставилась на ровные строчки, выведенные… моим почерком! Язык определённо был не русский, какие-то закорючки, но я прекрасно его понимала.

В записке Одиана действительно просила мужа приехать, чтобы сообщить ему кое-что очень важное. Ни слова, ни даже намёка про беременность. Слава богу. Значит, я могу сказать что угодно.

Желательно нечто такое, чтобы муженёк окончательно стал бывшим и больше никогда меня не беспокоил. Не знаю, как Одиана Юрвелл, а я, Диана Юрьевна, совершенно точно о таком «принце» никогда не мечтала и держаться за него не намерена.

Соображать надо было быстро и не оплошать с объяснением. Лорд Рангард явно не прост. От него так и веяло влиянием, силой и богатством. Страшно подумать, что он может вот так врываться сюда и делать всё, что вздумается.

Такой разотрёт в порошок и глазом не моргнёт. Ну или превратит мою жизнь в ад.

Но раз уж он вдруг решил заменить смертную казнь, которой так грозил, на изгнание, мудрее не злить его лишний раз. К тому же прямо сейчас моё положение в этом мире слишком шатко, чтобы вести себя дерзко и вызывающе.

Сложив записку, я уже открыла рот, когда Рангард с презрением выплюнул:

— Надеюсь, ты не собиралась бросаться мне в ноги?

Я вспыхнула от возмущения. Кем он себя возомнил?! Не собиралась, пусть даже не мечтает!

Чуть было не выпалила это ему в лицо, но вовремя себя остановила. Чего так завелась-то? Я этого Рангарда знать не знаю. Он мне вообще никто. Но вот за бывшую хозяйку тела стало жутко обидно. До чего довёл бедную девочку этот жестокий, бессердечный человек?

К сожалению, как бы ни хотелось мне надеяться, что Одиана смогла собрать свою гордость в кулак, способ моего попадания сюда говорил красноречивее любых предположений.

Рангард внимательно посмотрел на меня и прищурился.

— Как только тебе хватило наглости провернуть такую аферу? Подделать истинность, навести на меня морок — и всё ради того, чтобы я женился на тебе и решил твои финансовые проблемы. Сама догадалась или кто-то надоумил?

Истинность? Морок? Я понятия не имела, о чём он говорит, и не знала, как следует себя сейчас повести. Одно было понятно: он обвинял Одиану в подлоге и обмане. Но оправдываться перед ним я не имела ни малейшего желания.

Рангарда разозлило отсутствие реакции. Приподняв мою голову за подбородок, он с угрозой прорычал:

— Скажи спасибо, что я смилостивился над тобой. И не смей смотреть на меня так надменно, иначе я легко могу передумать.

Отстранившись от его хозяйского прикосновения, я со сталью в голосе выдала:

— Я хотела сообщить, что согласна с твоим решением и больше не буду претендовать на возобновление… — запнулась и добавила обтекаемо: — отношений.

Рангард нахмурился, глядя на меня с явным подозрением.

Проклятье! Похоже, настоящая Одиана всё же вела бы себя иначе. Гораздо более… покорно? Мягко? Была бы заметно подавлена и расстроена? Судя по тому, что я увидела во сне, скорее всего. Кажется, она была романтичной и доверчивой натурой.

Попасться на горячем прямо сейчас в мои планы не входило. Придётся стиснуть зубы, затолкать привычки из двадцать первого века куда подальше и изобразить страдание от того, что он отверг меня и выслал сюда.

Рангард должен поверить, что мне плохо. Убедиться, что поступил правильно. Не хватало только, чтобы этот изверг решил, будто такого наказания недостаточно.

Если всё сделаю правильно, то скоро буду предоставлена сама себе. У меня и без неуравновешенного озлобленного мужа куча проблем.

Но прежде, чем всё это закончится, нужно было выяснить кое-что очень важное.

Порядки тут явно какие-то средневековые. Если я всё ещё официально жена этого лорда, то он запросто может считать меня своей собственностью, наплевав на моё мнение по этому поводу.

Такой расклад меня совершенно не устраивал. Мало ли, что ему ещё на ум взбредёт? Приснится, что я снова чем-то ему не угодила, и он опять заявится для очередных разборок. Одиана в записке ничем не намекала на свою беременность. Он сам себе это придумал.

Прочистив горло, я пробормотала нарочито неуверенным тоном:

— А наши брачные узы…

— Разорваны безвозвратно, — грубо отрезал Рангард. — К счастью, моё доброе имя уже очищено от факта позорной женитьбы на такой проходимке.

Оскорбление слегка задело, но я пропустила его мимо ушей, потому что у меня словно гора с плеч упала. Прекрасно! Значит, я свободная женщина.

Остался последний шаг. Я скорбно поджала губы, постаравшись изобразить уныние.

— Выходит, это наша последняя встреча. Прощай… Алард.

Его имя я прочитала в записке. Произносить его было странно и непривычно.

Бывший муж криво усмехнулся, окинул взглядом дом и заброшенный, заросший сад. Затем вернулся к коню и легко вспрыгнул в седло.

— Здесь тебе самое место, — заявил он, с отвращением глядя на меня сверху вниз. —  В этой проклятой забытой всеми грязной дыре. Ещё раз посмеешь сунуться ко мне — пожалеешь, что однажды попалась на моём пути.

Развернув коня, он прикрикнул на него, хлестнул поводьями и проскакал по дорожке прочь, скрываясь за воротами. Я с трудом удержалась от того, чтобы не послать ему вслед пару ласковых.

Мерзавец!

Сердце стучало в груди быстро-быстро. Всё-таки я сильно испугалась. Совсем одна, в чужом мире, ничего ещё толком не понимающая, лицом к лицу с разъярённым властным мужчиной. Наверняка титул у него не ниже герцогского. Не могу себе представить, чтобы он был каким-нибудь бароном или даже графом.

Слава богу, удалось легко отделаться. Надеюсь, больше он сюда не вернётся.

— Г-госпожа?..

Я вздрогнула и обернулась. Ида стояла на пороге дома вся бледная и тряслась как осиновый лист. Я уже успела забыть о её присутствии. Да уж, не на одну меня этот лорд-дракон нагнал страху.

— Госпожа Одиана, простите меня, дуру старую! Я думала, ваша встреча что-нибудь изменит… Что лорд Рангард увидит вас, вспомнит, что любит, и передумает…

Я во все глаза смотрела на неё, оглушённая внезапной догадкой.

— Так это ты отправила ему записку?!

Няня вынула платок и трубно высморкалась. Вид у неё был до крайности пристыженный.

— Понимаю сейчас, что глупость сделала. Я ж вчера увидала, что вы написали ту записку, но почему-то не отправили. Вот я и… взяла на себя смелость, отнесла посыльному. Вы ведь сами говорили, что у вас теперь есть доказательство… Я думала, вы предъявите его господину, когда он приедет, и тогда… тогда всё наладится…

В моей голове крутились шестерёнки, складывая картинку из тех кусочков паззла, которые уже имелись на руках. Выходит, Одиана нашла способ доказать бывшему мужу свою невиновность, даже записку подготовила.

Но почему-то не отправила, а утром… Видимо, что-то пошло не так. И, когда она поняла, что к мужу ей больше не вернуться, её воля окончательно сломилась.

Удивительная преданность. Я бы в жизни не стала пытаться оправдываться перед мужчиной, который вначале клялся мне в любви и верности, а потом просто отвернулся, да ещё обошёлся так жестоко.

Няня всё причитала и всхлипывала. Но времени на разборки нет. Солнце уже перекатилось на другую сторону. Значит, началась вторая половина дня.

Я подошла к Иде и неловко погладила по плечу.

— Ну, будет, будет, Ида, я не сержусь.

Она подняла на меня покрасневшие припухшие глаза в обрамлении морщин.

— Правда не сердитесь? И не прогоните старую глупую Иду за порог?

— Нет, конечно! — искренне удивилась я. — Как говорится, что было, то прошло.

Мне бы даже в голову не пришло выставлять на улицу пожилую женщину. Да и при мысли о том, что я лишусь её поддержки, меня пробирала дрожь.

— Какая вы сильная, госпожа Одиана, — восхищённо проговорила Ида. — Так плакали, когда вас только обвинили, хотя не смерть вас страшила. Вы только хотели, чтобы восторжествовала справедливость. Всё переживали за лорда Рангарда, мол, он мучается от предательства. Верили, что он вас любит. А как только приехали сюда, сразу взяли себя в руки. Однажды, вот на этом самом пороге, сказали мне так уверенно: «Не надо слёз, Ида. Скоро всё встанет на свои места!» Я-то не знала, то ли радоваться, то ли беспокоиться. Но вы всегда были умненькой. И я поверила, что всё на лад пойдёт. А сегодня утром Кастор встретил меня сам не свой, потащил к пруду, а там… Вы…

Ида опять уткнулась в платок и завыла, как белуга. Я перепугалась, как бы ей не стало худо, и стала изо всех сил успокаивать.

— Тише-тише, нянюшка. Всё ведь позади, вот она я, живая, — при этих словах краска бросилась мне в лицо, но не говорить же, что её любимой госпожи больше нет, а вместо неё теперь попаданка-воспитательница. — Пойдём в дом, выпьешь воды.

Я завела её в холл, отчаянно вертя головой и пытаясь сообразить, где здесь кухня. Но и тут меня выручила старая няня: она сама, видно, по привычке, направилась к двери, которая вывела нас другое помещение. Судя по обстановке, это был обеденный зал. Здесь было чуть чище, чем в других частях дома. Похоже, недавно проводили небольшую уборку.

В дальнем конце зала располагалась ещё одна дверь, через которую мы попали на кухню. Графин стоял на подносе на видном месте. Налив воды, я подала стакан Иде. Она взяла его трясущейся рукой.

— Госпожа, так как же… с лордом Рангардом?..

Я с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Дался ей этот Рангард! Но журить старушку не стала. Видно же, что очень переживает за свою любимицу. Наверное, думает, что я буду рыдать в подушку или пропаду тут без него.

Одиана, может, и пропала бы. Но на её месте теперь я. Валяться в ногах у Аларда Рангарда я точно не намерена, а значит, выход только один.

— Лорд Рангард теперь пройденный этап, — объявила твёрдо. — Мы с вами втроём сами прекрасно справимся. Раз уж он мне не поверил, значит, так тому и быть. Ты лучше скажи, долго ли добираться до… до Гента?

— Так вы до сих пор не отказались от идеи найти работу?

Я развела руками.

— Как-то же нужно содержать эту махину. Кушать тоже каждый день хочется. И вам с Кастором наверняка необходимы какие-то… мази, настои. Лекарства, в общем.

Ида взяла мою ладонь и серьёзно заглянула в глаза.

— Вы не о нас, а о своей репутации побеспокойтесь, госпожа Одиана. Вы ведь потомственная аристократка. Что люди подумают, ежели вы станете… как простая горожанка… Стыд-то какой!

— Стыд будет, если я, молодая, здоровая, сильная, буду сидеть на ваших шеях. Вот что, Ида, этот вопрос больше не обсуждается. Я отправляюсь искать работу в городе и точка.

Няня не стала спорить и вдруг присмирела, как-то уж подозрительно резко.

Интуиция меня не подвела.

— Не хотела я вам говорить, расстраивать… — пробормотала она, сминая платок в старческих пальцах.

— Что ещё? — забеспокоилась я.

Ида вздохнула и сочувственно посмотрела на меня.

— Говори же, не молчи! —  поторопила я и сама предположила: — Всё из-за развода с этим лордом-драконом? Обо мне пошли слухи?

— Оно тоже, но я не о том. Неприятно напоминать… Эх, что уж! — Няня махнула рукой. — Вас почти год тут не было, вы, видать, успели забыть.

«Да я здесь вообще в первый раз», — чуть не брякнула в ответ, но прикусила язык и вместо этого уточнила:

— Что успела забыть?

— Да ведь не любят это место люди. Считают его проклятым, объезжают десятой дорогой. Потому и стоит этот дом пустой и заброшенный. Никто здесь давно не жил. Оттого и говорю: не сможете вы работу найти, госпожа. Весь город обойдёте, а нигде вас не примут. Даже слушать не станут и дверь не откроют. Только время зря истратите да ноги собьёте.

Тьфу ты! Я уж думала, причина серьёзная, а тут… Глупые домыслы и суеверия.

— Ясно.

Ида взглянула на меня с надеждой:

— Значит…

— Значит, я поеду в город на поиски работы. Кстати, об этом…

Мы как раз пересекли обеденный зал и вернулись в холл. Я задержалась у большого зеркала в старинной потёртой раме и критически осмотрела себя. М-да, в таком виде мне точно ничего не светит. Нужно привести себя в порядок.

Я пристально посмотрела на няню и уже открыла рот, когда с улицы донёсся какой-то грохот. Встревоженно переглянувшись, мы бросились вон из дома. Я выскочила первой, Ида — следом за мной.

— Великие Силы! — охнула она.

На дорожке перед крыльцом в луже растекающейся из вёдер воды лежал Кастор. Ида бросилась к мужу. Я спустилась следом, в ужасе глядя, как она поворачивает его голову и слегка бьёт по щекам.

— Живой? — выдохнула я.

— Живой, живой, куда ж он от меня денется, — пробормотала Ида, но я уловила, как дрожал её голос. — Ну чего ты, старый? Что случилось? Где болит?

Мы помогли Кастору подняться на ноги. Он с трудом, хромая и кряхтя, опираясь на наши плечи, доковылял до комнатушки на первом этаже. Мы уложили его в кровать.

— Простите, госпожа О-Одиана… — тяжело дыша и запинаясь, промямлил он. — Воды хотел п-принести… Чтоб ванну-то вам нагреть…

Я чуть со стыда не сгорела и тут же разозлилась. Боже! Ну что за люди такие?!

— Лежи спокойно, — строго сказала я и повернулась к Иде: — Ты знаешь, что с ним?

— Старая травма, госпожа. Видать, забыл лекарство принять, дырявая башка. Вы гляньте вон в том ящике стола.

Я выдвинула указанный ящик. Там ничего не было. Только одна пустая бутылочка с пробкой перекатилась из одного конца в другой.

— Кончилось?! — воскликнула Ида. — Да ты ж старый обалдуй, почему мне не сказал? Я в городе утром была, могла купить!

Кастор промычал в ответ что-то нечленораздельное, ворочаясь из стороны в сторону, тщетно силясь найти удобное положение.

— Я съезжу, — с готовностью выпалила я. — Заодно и работу поищу.

Сказала, а у самой всё внутри схватилось от страха: у меня в планах было успокоиться, сесть и хорошенько обдумать своё положение. Вызнать всё, что только смогу, а в город ехать самое ближайшее — завтра с утра.

Но разве я могла оставить человека мучиться от боли на весь вечер и целую ночь? Я же спать не смогу!

— Но, госпожа… — тут же ужаснулась Ида. — Давайте лучше я…

— Нет, Ида, ты приглядишь за мужем. Ты его хорошо знаешь и сможешь подсобить, если вдруг что. А я съезжу и сразу два дела сделаю. Только… мне надо умыться и переодеться. Поможешь?

Няня страдальчески посмотрела на Кастора, потом обречённо кивнула.

Мы сами набрали воды в колодце и нагрели в чане, чтобы я смогла быстро освежиться. Умывшись и прополоскав рот, я обтёрлась жёстким полотенцем и распахнула дверцы шкафа в той комнате, где очнулась не так давно.

Платьев было немного, но все чистые и на первый взгляд целые. Я постаралась выбрать самый скромный, но презентабельный наряд и с помощью Иды облачилась в него. Платье оказалось непривычно тяжёлым.

Расчесав и собрав волосы в пучок, я вышла из комнаты. В холле уже поджидала Ида, вызвавшаяся проводить меня до остановки дилижансов. Мы покинули территорию особняка, зашагали по утоптанной дороге и вскоре были на месте. Оказывается, дом удачно располагался прямо возле развязки нескольких дорог, так что ждали мы недолго.

— Возьмите, — Ида сунула мне небольшую корзинку. — Тут бутерброды и яблоки. Вы ж совсем ничего не ели с самого утра. А вот кошелёк. Денег хватит заплатить за объявление и на обратную дорогу.

Я поблагодарила няню, постаравшись выдавить из себя ободряющую улыбку. На самом деле мне было жутко страшно. Ко всему прочему надо было как-то умудриться не выдать, насколько всё здесь для меня ново и необычно.

Залезая в дилижанс, я с непривычки наступила на подол длинного платья и чуть не ткнулась носом в сидящего напротив грузного мужчину. Пришлось упереться руками в его колени, чтобы не упасть.

— Прошу прощения, — пробормотала я, покраснев, как рак.

Но, заметив похотливую ухмылочку на его лице, тут же поджала губы и постаралась усесться как можно дальше. Мерзкий толстяк то и дело поглядывал в мою сторону, лыбясь и вытирая платком обильно потевшие щёки и шею с тремя подбородками.

Из-за него я почти не следила за дорогой. Сердце билось в горле. Я нервно крутила большими пальцами, надеясь, что он не станет преследовать меня в городе.

Мне повезло: толстяк вскоре вышел. Я облегчённо выдохнула.

Наконец мы проехали мимо большой деревянной таблички, на которой чёрными фигурными буквами было выведено: «Добро пожаловать в Гвент».

С пересохшим горлом и холодными ладонями, я выбралась из дилижанса на ближайшей остановке. Замерла посреди шумной, бурлящей жизнью улицы и вдруг осознала весь масштаб произошедшего.

Я оказалась в другом мире, а теперь — в совершенно чужом для меня городе. Одна. И это далеко не то же самое, что из Воронежа вдруг попасть в Питер.

Ида в общих чертах объяснила, как добраться до аптекарской лавки и где находится отделение местной газеты, куда можно подать объявление о поиске работы.

Я взглянула на висевшие над остановкой часы. Обратный дилижанс отправится с этого же места в семь тридцать вечера. На всё про всё чуть меньше четырёх часов.

Сделав глубокий вдох, я постаралась выкинуть из головы депрессивные мысли и уже хотела шагнуть вперёд, когда за спиной раздалось удивлённое:

— Одиана? Это ты?!

Обернувшись, я увидела высокую брюнетку. Она изумлённо таращилась на меня, а рот был приоткрыт в форме буквы «о». Не успела я сообразить, как брюнетка подскочила ко мне, схватила под локоть и оживлённо затараторила:

— Что ты тут делаешь? Давно вернулась в наши края?

— Э-э, нет, пару дней назад.

Брюнетка сделала огромные глаза.

— Великие Силы, Одиана, не узнаёшь? Это же я, Ленар! Неужели так сильно изменилась за год? — кокетливо добавила она, как бы невзначай поправляя волосы.

— Дай угадаю: новая причёска? — наудачу предположила я.

Ленар тут же расплылась в довольной белозубой улыбке и покрутилась, обдав меня сладким запахом своих духов.

— Нравится? Всегда хотела, чтобы они перестали пушиться и торчать в разные стороны. Ой, я всё о себе да о себе! У тебя-то как дела? Нет, не говори. — Ленар посмотрела на тонкий браслет наручных часов. — Я сейчас очень спешу. Давай встретимся возле «Мадам ЛяФлёр» в пять часов. Погуляем немного, поболтаем, как в старые добрые!

Радостно хихикнув, она слегка коснулась моей щеки поцелуем и упорхнула. Вскоре я потеряла её из виду в толпе.

Мне было в другую сторону. Я решила сначала зайти в аптеку, а уже после отправиться в отделение газеты. По дороге я всё думала, стоит ли приходить на встречу. Эта Ленар даже ответа от меня не дождалась. Ладно, вначале сделаю все свои дела, а там видно будет.

Прежде чем заходить в аптеку, я уселась на скамейку в парке, сквозь который пролегал мой путь, чтобы перекусить и осмотреть монеты, выданные Идой. По возвращении надо обязательно разобраться в нашем финансовом положении.

Купив необходимое лекарство, я добралась до нужной улицы, где располагалась местная газета. Колокольчик над дверью со стеклом тренькнул, когда я вошла в помещение. Тут располагалось несколько столов, на которых лежали кипы свежих газет. Деревянная лестница вела на второй этаж.

— Здравствуйте, — вежливо обратилась я к служащему за конторкой. — Я хочу подать объявление о поиске работы.

Служащий закончил писать строчку, не глядя на меня взял новый лист, обмакнул перо в чернильницу и сухо сказал:

— Диктуйте.

— Ищу работу…

— Ваше имя и возраст, мне нужно зарегистрировать вас для квитанции.

— Одиана Юрвелл, двадцать… — я замялась.

Блин, я же не спросила, сколько мне лет в этом теле. Примерно… двадцать два?

Служащий наконец вскинул на меня глаза. И лучше бы он этого не делал. Потому что на его лице я прочитала шок и какой-то первобытный страх.

— Извините, у нас обед! — заявил служащий, резко вскочив на ноги.

— Но…

— Вы что, не услышали? О-БЕД! — истерически повторил он, со стуком поставил на конторку табличку с надписью «Перерыв» и пулей взлетел на второй этаж.

Где-то наверху хлопнула дверь, и наступила тишина.

Я заворожённо смотрела на брошенное мужчиной перо. Оно покачивалось прямо в воздухе, а затем плавно вернулось в чернильницу, словно его опустила туда невидимая рука.

Чудеса!

Моргнув, я перевела взгляд на расписание. Судя по нему, обед у служащего закончился три часа назад. Да что с ним случилось?..

В памяти всплыли предостережения Иды: «Весь город обойдёте, а нигде вас не примут. Даже слушать не станут. Только время зря истратите».

Выходит, всё, что сказала няня, правда? Здешние горожане действительно считают мой дом проклятым и потому не хотят иметь со мной дел?

Захотелось стукнуть себя по лбу. Ну почему я её не послушала? Надо было назвать выдуманную фамилию! Да и имя можно было изменить, вдруг оно здесь редкое. Но не зря говорят: умная мысля приходит опосля.

Постояв ещё десять минут, я поняла, что ждать бесполезно. И что теперь делать?

В унылом настроении я вышла на улицу. Установленные на доме часы показывали без четверти пять. Я задумчиво постучала пальцем по губам. Может, всё же встретиться с этой Ленар? Похоже, они с Одианой были подругами. Вдруг она мне поможет.

Дорогу к «Мадам ЛяФлёр» я спросила у прохожей. К счастью, на лбу у меня не было написано, что я из того-самого-особняка, так что проблем не возникло.

«Мадам ЛяФлёр» оказалось милым уютным кафе. Я вышла к нему в начале шестого. Ленар сидела за уличным столиком и доканчивала мороженое.

— Одиана! — она помахала мне и указала ложкой на вазочку. — Хочешь?

— Нет, спасибо. — Я села на соседний стул.

— А ты всё такая же тихая скромница, — заметила Ленар и состроила сочувственную гримаску. — Я слышала, лорд Рангард обошёлся с тобой очень несправедливо. Мне жаль. Ведь так красиво всё начиналось…

При упоминании разъярённого лорда неприятно закололо в желудке. Я с досадой нахмурилась. Говорить об этой ситуации у меня не было ни малейшего желания. Во-первых, потому что ко мне она напрямую не относилась, а во-вторых, ничего уже не изменить.

Развёлся, оставил в покое — и на том спасибо. Мне надо решать насущные проблемы.

Была не была.

— Ленар, — обратилась я доверительным тоном. — Так сложилось, что мне сейчас нужна работа. Ты можешь что-то подсказать? И, желательно, дать свои рекомендации?

Она приподняла брови и похлопала ресницами.

— М? — промычала удивлённо, облизывая ложечку. — Работа? А… кем ты хочешь устроиться?

— Гувернанткой для ребёнка лет трёх-четырёх, — уверенно ответила я. — Опыта у меня нет, но я точно знаю, что справлюсь.

Ещё бы. Пятнадцать лет педстажа — это вам не шутки. Не сомневаюсь, что дети тут абсолютно те же, что и в моём родном мире, с такими же этапами развития и личными проблемами.

Единственный нюанс состоял в том, что я пока ничего не знаю о здешней истории и устройстве этого мира. Значит, мне нужен маленький подопечный, чтобы я смогла постепенно обучаться вместе с ним.

Ленар задумалась. Через мгновение её лицо просветлело.

— Кое-что есть! Идём.

Она энергично поднялась и потянула меня за собой.

— Я отведу тебя к своему двоюродному дяде. У него есть сестра, а у сестры — дочка. И у той дочки троюродный брат, он женился несколько лет назад, и они…

Ленар трещала без умолку всю дорогу, рассказывая о своих родственниках до седьмого колена. Я перестала вслушиваться, потому что давно потеряла нить. Вместо этого я старалась запомнить дорогу.

Меня беспокоило, что мы шли уже довольно долго, а конца-края было не видать. Насколько мы удалились от нужной остановки? Взгляд зацепился за очередной круглый циферблат, закреплённый на стене дома над нашими головами.

Половина шестого.

— Далеко ещё? — нервно спросила я, с трудом вклинившись в её болтовню.

— Почти на месте. Да ты не переживай, дядя подкинет тебя обратно в город, если что.

Вскоре мы действительно остановились возле калитки, за которой располагался большой двухэтажный дом. Мы прошли на ухоженный участок, и Ленар сразу повела меня к хозяйственным постройкам.

— Дядя наверняка снова в хлеву, просто обожает своих свинушек…

Я проследовала за Ленар по тропинке. Она открыла передо мной деревянную дверь и жестом предложила мне зайти первой. В нос ударили запахи свинарника, а в уши — громкое хрюканье. После яркого солнца внутри показалось темным-темно. Я собралась переступить порог, но вдруг нога запнулась о неожиданное препятствие.

Вскрикнув, я полетела лицом вперёд и угодила руками прямо в грязь. Корзинка соскользнула с запястья, откатившись в сторону.

Позади раздался резкий издевательский хохот. С трудом, путаясь в длинной юбке, я перевернулась и села. Ленар с наслаждением хохотала, её глаза горели мстительной злобой.

— Узнала теперь, где твоё место, нищая дура? — с издёвкой поинтересовалась она.

Я поражённо смотрела на Ленар. Она поставила мне подножку?!

— Что, думала, сможешь обмануть дракона? — продолжала измываться брюнетка. — Жаль, что Алард тебя пожалел и не сжёг на костре. Но ничего, ты своё всё равно получишь. Скоро сдохнешь с голоду, как помойная псина!

Заливаясь смехом, Ленар удалилась, оставив меня в шоке и ярости смотреть ей вслед. Вот гадина лицемерная! И угораздило же меня ей поверить! Но я правда думала, что эта девица и Одиана — давние подруги.

Злясь на себя за наивность и на эту стерву — за её подлость, я собрала выпавшие из корзинки склянки и кое-как поднялась на ноги. Всё платье ниже колен оказалось вымазано в грязи. Просто великолепно! Хорошо хоть не порвала. С одеждой у меня пока туго.

Заслышав звук шагов, я подняла голову и наткнулась на замершего пожилого мужчину в рубашке с закатанным рукавом и убранными в высокие сапоги штанами. В руке он держал ведро и изумлённо таращился на меня.

— Дамочка, вы как сюда попали?! Это вторжение на частную территорию!

Прекрасно. Похоже, змеюка Ленар привела меня не в дом родственника, а в первый подвернувшийся. Ну попадётся она мне ещё раз, я ей устрою!

— Вы меня слышите, мадама? Сейчас вызову кого положено…

— Не надо никого вызывать, — бросила я недовольно. — Я просто заблудилась, ваши свинушки в полном порядке.

Поджав губы, я с независимым видом прошествовала мимо ошарашенного мужчины.

С платьем ничего нельзя было поделать, но ладони всё же следовало отмыть. Ленар завела меня на окраину города, и тут я без труда нашла колонку, под струёй которой кое-как оттёрла грязь с кожи.

Подгоняемая тиканьем невидимых часов в голове, я бегом понеслась обратно в Гвент. Каждые пару минут приставала к прохожим и уточняла дорогу. К счастью, не все шарахались от растрёпанной девицы в перепачканном наряде.

В платье было жарко и душно. Да ещё что-то царапало кожу под левой лопаткой. Наверное, бирка или грубый шов. Надо потом обязательно посмотреть.

К аптеке я выскочила в семь пятнадцать. Отсюда до нужной остановки — десять минут быстрым шагом. Я совсем запыхалась, жутко хотелось пить, но расслабляться нельзя. Нужно успеть на дилижанс!

Город накрывали сумерки, когда впереди замаячила остановка. Наддав из последних сил, я добралась наконец до своей цели и вцепилась в столб с табличкой расписания. Тяжело дыша, обливаясь потом, взглянула на часы. Семь двадцать девять.

Успела!

Кое-как восстановив дыхание, уселась на скамейку и стала ждать. Секунды тикали, минуты текли. Наступал вечер, постепенно зажигались фонари вдоль улицы.

Медленно, но верно меня начала охватывать паника. Я сразу заметила, что на остановке больше никого нет, но не придала этому значения.

С тревожно колотящимся сердцем я стала оглядываться по сторонам, пока не увидела светящееся в стене окошко. Подскочив к нему, склонилась и взволнованно спросила:

— Дилижанс из Гвента, который в семь тридцать, задерживается?

Кассир с постным лицом бросил на меня короткий взгляд:

— Так он давно ушёл, мадам.

У меня сердце рухнуло в пятки.

— Как ушёл? — неверяще выдохнула я. — Когда?

— По расписанию, в семь двадцать семь ровно.

В голове зазвенело. Именно это время мне называла Ида, да только я по своей земной привычке запомнила, как семь тридцать. Даже мысли не возникло, что тут по-другому. В моём мире по минутам рассчитывали движение поездов и электричек, но никак не автобусов и маршруток, с которыми я ассоциировала дилижанс.

— А следующий во сколько?

— Утром. — Кассир увидел выражение моего лица и смягчился. — Да вы посидите, подождите. Может, кто мимо поедет в ту же сторону.

Кивнув в знак благодарности, я отлипла от окошка и на негнущихся ногах вернулась обратно к скамейке. Я переживала не о себе, а о Касторе, который мучается от боли, и Иде, которая ждёт моего возвращения. Они же не знают, что случилось.

И никакого тебе мобильного, чтобы позвонить и предупредить. Как же раньше люди без них жили? Ушёл и тю-тю. Ищи свищи ветра в поле. Ни связи, ни навигатора, ни отслеживания по джипиэс в приложении. Может, догадается и не будет волноваться?..

За спиной вдруг послышался какой-то шорох. Я насторожилась. А потом на плечо мне легла тяжёлая рука. Вскочив, как ужаленная, я резко развернулась. И обмерла.

Передо мной стоял босой растрёпанный мужик в грязной одежде и таращился прямо на меня сквозь заросли бороды. Самый натуральный бродяга!

Что нужно бродягам вечером от одиноких путников? Деньги и прочие ценности, конечно! А что нужно бродячим мужикам от одиноких заплутавших леди тёмным вечером?!

Боже, только этого мне не хватало!

Я шарахнулась прочь, чуть не запнувшись о длинную юбку, готовая бежать со всех ног, а корзинку схватила наизготовку, чтобы в случае чего как следует ею шандарахнуть.

— Мэм, мисс! — раздалось мне в спину. — Не бойтесь, пожалуйста, я не сделаю вам ничего дурного.

Я остановилась, удивлённая. Слух тут же уловил складную речь образованного человека. Обернувшись, я увидела, что мужчина стоит на том же месте, не пытаясь ко мне приблизиться. Он терпеливо ждал ответа и держал обе раскрытые руки на виду. В умных честных глазах отображалось отчаяние.

— Понимаю, вид у меня пугающий, но так вышло, что я оказался в сложном положении. Не могли бы вы дать мне несколько монет, чтобы я мог купить билет на поезд?

Говорил мужчина внятно, к тому же денег попросил не на «хлеб», как обычно происходило в похожих ситуациях в моём мире. Никакого характерного запаха от него я не улавливала, ну разве что запах немытого тела.

На озверевшего от тяжкой жизни и слабого интеллекта бродягу этот тип точно не тянул. Слишком интеллигентное поведение, разыграть такое сложно.

А ведь, если подумать, я и сама сейчас в очень сложном положении…

— Сколько монет вам нужно? — спросила у мужчины, сохраняя дистанцию.

Ну мало ли, вдруг мои выводы ошибочны.

Тот аж засветился от прилива надежды.

— Пять медных монет, совсем немного не хватает… — в животе у него громко заурчало, и мужчина виновато осёкся. — Простите, я тут уже третьи сутки.

Пять медяков — именно столько стоило объявление в газете, подать которое у меня не получилось. Что ж, видать, так должно было случиться.

Я вынула из кошелька монеты и положила на скамейку, избрав её нейтральной территорией. Мужчина подошёл ровно на столько, чтобы их забрать.

— Мисс, я вам бесконечно благодарен!

Поколебавшись мгновение, я положила на скамейку завёрнутый в бумагу бутерброд и яблоко.

— И вот это тоже возьмите.

У мужчины заслезились глаза. Я заметила вокруг них лучики морщинок, равно как на лбу и заросших щеках. На вид ему было лет пятьдесят.

Он принял скромную еду.

— Огромное вам спасибо! Однажды я обязательно отплачу вам за вашу доброту!

Я невесело улыбнулась ему вслед и подумала: «Да чем же ты отплатишь, товарищ? У тебя даже обуви нет…»

Вздохнув, я снова уселась на скамейку и откинулась на спинку. Уже совсем стемнело. Часы показывали сорок минут девятого. Прямо сейчас Ида ожидает моего возвращения. Бедная, уже, наверное, нервничать начала. И Кастор…

Я постаралась подавить эмоции. Всё равно толку от них нет. Остаётся только ждать.

Завтра надо вернуться сюда и продолжить поиски работы. Объявление в газете не единственный способ. Можно написать объявления от руки и расклеить на столбах…

Боковое зрение уловило движение, а слуха коснулся звук шаркающих по дороге ботинок, прервав мои невесёлые размышления.

Рядом со мной уселась девочка, обнимающая рюкзачок. Я бы дала ей лет шесть, и одета она была очень прилично, что стало сразу понятно даже мне, новичку в этом мире.

Я огляделась в поисках взрослых, но кругом было ни души. Что маленький ребёнок делает в одиночестве посреди улицы в такое время? Может, конечно, тут безопасный город, но мне всё же стало не по себе.

Девочка безуспешно пыталась завязать шнурок на ботинке.

— Давай помогу, — предложила я.

Девочка ещё немного повозилась, но всё же с обречённым видом сдалась. Я наклонилась и взялась пальцами за шнурки.

— Ты маму ждёшь? Где она?

— Дома, — последовал лаконичный ответ.

— А папа?

— На работе. Наверное.

Я озадачилась.

— Тебя отпускают одну гулять так поздно?

Девочка сразу вся как-то скуксилась, и я заподозрила неладное.

В таком возрасте дети обычно врут нескладно и часто сами себе противоречат. При этом понятие лжи для них очень редко носит характер злонамеренности. Это скорее защитный механизм.

Или сигнал о помощи.

А эта милаха, похоже, вообще во вранье дилетант, вот и замялась при прямом вопросе. Но ругать я её не собиралась. Сейчас нужно девочку успокоить, а не запугивать ещё сильнее.

— Как тебя зовут?

— Дороти.

— А меня Одиана. Ты голодная? У меня есть бутерброды и яблоки.

Дороти помотала головой и показала мне свой рюкзачок. Я с изумлением увидела внутри пакет печенья, груши и хлеб.

— Спасибо, не надо, — сказала Дороти. — Я подготовилась.

— К чему?

 Дороти вздохнула и вдруг решительно сжала губы.

— Я ушла из дома, чтобы больше никогда не мешать маме, — выпалила она. — Я уже взрослая и смогу теперь жить сама.

У меня глаза полезли на лоб. Вот те раз!

— Почему ты так решила? — спросила я, как если бы говорила со взрослым. — И что значит «не мешать маме»?

У детей обычно ничего не спрашивают, просто решают за них, правильно или неправильно те себя ведут, и требуют соблюдать правила. Но по моему опыту куда продуктивнее выявить корень проблемы и работать с ним напрямую. Как правило, лишь один ребёнок из десяти не может внятно сформулировать мотивы своих действий.

Кроме того, мне нужна была информация, чтобы знать, как действовать дальше. Если дома было так плохо, может, лучше отвести её в местное полицейское отделение?

Хотя одежда на ней чистая и новая, обувь — крепкая, не поношенная. Волосы расчёсаны, да и вид здоровый, а не замученный или измождённый плохим питанием.

Дороти уставилась на меня, растерянно хлопая ресницами.

— Ну… Ну потому…

Она облизнула губы и принялась крутить завязки рюкзака.

— Мама говорит, что я вечно мешаю, только под ногами путаюсь. Я… Я хотела сделать сюрприз и прибраться. Чтобы мама отдохнула. А она накричала, что я всё испортила, что я криворукая и нечего браться… Но я же не нарочно, я только хотела помочь…

Дороти всхлипнула, и я осторожно приобняла её за плечи.

Вероятно, мама Дороти занятая женщина и ей проще всё сделать самой. Это мне знакомо: в детском саду частое явление спешащие мамы, которые до подготовительной группы одевают и раздевают своих детей, чтобы сэкономить время.

Ребёнок просто не получает возможности учиться обслуживать себя и отвечать за свои вещи и внешний вид самостоятельно. А потом он идёт в первый класс и встаёт перед фактом: теперь он должен заботиться о себе сам. Но привык-то совсем к другому. В его развивающемся мозгу даже не сформировались нужные нейронные связи.

Хотя есть и такие хитрецы, которые нарочно прикидываются, будто не могут одеваться или раздеваться быстрее, потому что знают, что тогда мама всё сделает сама. Хотя в детском саду все те же действия они проделывают без проблем. Но это может быть вызвано недостатком родительского внимания, и таким образом ребёнок его компенсирует.

Ой, куда-то меня уже унесло в профессиональные дебри. Надо выяснить, что именно случилось в семье Дороти.

Я уже открыла рот, но тут она вдруг залилась горючими слезами:

— Я хочу домой! Не надо было уходить! Мне страшно! Я хочу обратно домой!

Прижав Дороти к себе, я погладила её по мягким волосам и спросила:

— Ты знаешь свой адрес и как зовут маму с папой? Пойдём вместе, я провожу тебя.

Дороти тёрла кулачками глаза, продолжая захлёбываться от рыданий.

— Нет, я не п-пойду, я боюсь! Мама опять будет ру-ругаться! Она н-накричит на меня, что я п-плохая и от меня одни про-проблемы! Я ведь ушла, а так делать нельзя-я-а-а-а!

Я достала платок и принялась утирать Дороти лицо. Вот бы ещё стакан воды раздобыть, чтобы она переключилась и хоть немного успокоилась.

— Дороти! — воскликнул чей-то голос. — Вот ты где!

Из-за угла дома появилась женщина. Она тяжело дышала, одной рукой держась за съехавшую с головы шляпку, второй — за грудь.

Увидев меня, женщина кинулась к скамейке с криком:

— Ах ты воровка! Как ты посмела украсть моего ребёнка!