Изгнанная жена дракона или таверна попаданки

Ясмин.

Веки движутся, досматривая ускользающий сон. Шевелю кончиками пальцев рук, ног. Переворачиваюсь на спину и открываю глаза. Судорожно себя ощупываю.

Я голая. В чужой постели. В незнакомой комнате.

Впервые в жизни такое. Шок.

Отрываю голову от подушки и приподнимаюсь на локтях.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Комната в серо-чёрных тонах. Ничего лишнего, если не считать балдахин с серебристыми кисточками. Морщусь. Мы что, блин, в спальне Людовика ХIV? Из укутанных чёрными портьерами стрельчатых окон пробивается тусклый серый свет.

С досадой откидываюсь на пухлые подушки. Смотрю в чёрный потолок балдахина.

Вляпалась! Причём конкретно.

Уже далеко за полдень, если не вечер! Андрей меня прибьёт.

Андрей…

Накрываю пальцами глаза, стону в голос. В груди колет больнючими воспоминаниями, но долго предаваться страданиям мне не дают. Их прерывает деликатный стук в дверь.

Час расплаты настал, что ж. Вздыхаю и сажусь на кровати.

Ой!

Тут же кутаюсь в одеяло. Настороженно смотрю на вошедшую.

Да ладно.

– Госпожа! – пищит девица в длинной юбке с передником и в чопорном чепце. – Господин ожидает вас по важному делу. Я провожу. Это приказ.

Блеск.

Вызывайте дурку.

Делаю глубокий вдох носом, а выдох ртом. Раньше это помогало успокоиться. Сейчас – ни фига! К счастью, жизнь научила меня в любой непонятной ситуации сохранять осторожность и держать язык при себе.

Поэтому я послушно киваю с блаженной улыбочкой. А не ору: что за господииин? Кто я? Где я? Выпустите меня! Караууул!!

Если это какой-то розыгрыш, или происки конкурентов, то у меня для них плохие новости. Не на ту напали. Я, Яна Огнева, шеф-повар престижного ресторана «Огни» в центре столицы, умею держать лицо в любой ситуации. Так-то!

– Пожалуйста, госпожа! – милая девушка поднимает с пола и заботливо протягивает мне белоснежный шёлковый халат, пахнущий чем-то цветочным. Что ж, не самое плохое начало дня. – Прошу, вернёмся в ваши покои?

Так.

Напускаю в лицо безмятежности:

– А это чьи? – обвожу глазами комнату. – Покои?

Милая девушка таращится на меня и растерянно хлопает ресницами:

– Это покои господина! Вы провели здесь ночь. – И она стыдливо краснеет, смотрит в сторону.

Блеск.

– Хорошо, идём, – соглашаюсь, скрипя сердце, запахиваю на себе халат. Встаю. Делаю шаг.

По внутренней стороне бедра что-то стекает. Я холодею. Возвращаюсь к постели, рывком отбрасываю одеяло. Прикусываю язык, потому что у меня нет цензурных слов, чтобы выразить своё отношение к тому, что вижу.

Мы не предохранялись.

Супер, Яна! Молодец!

Вдох, выдох.

Ладно. Надо успокоиться и не делать резких движений. Понять, для начала, с кем я провела ночь, и как скоро мне стоит бежать проверяться, не подцепила ли чего? Сильно срочно или потерпит? Сегодня мы в «Огнях» должны вводить новое меню, без меня никак. И телефон где-то посеяла, ну, отлично. Надеюсь, этот таинственный «господин» вызовет мне такси?

Но первым делом бы в душ по-быстрому.

Погружённая в невесёлые мысли, иду следом за девушкой, нервно комкаю поясок от халата.

Моргаю, чтобы привыкнуть к полутьме коридора. Обнажённые ступни тонут в мягком бархатистом ковре. Чёрт, я босиком, но да фиг с ним. Похоже, это меньшая из проблем сейчас.

Стены мерцают серым графитом. Пахнет сандалом, пачули и чем-то восточным. Узнаю запах роскоши и богатой жизни.

Боже, Яна, во что же ты вляпалась?

Мимо проплывают картины каких-то важных мужчин и женщин, разряженных в средневековые одежды. Причём, мужчины какие-то странные.

Так, стоп. Мне кажется, или…

Задерживаюсь перед одним из портретов, наклоняю голову к плечу:

– Госпожа? – милая служанка тут же возвращается. – Что-то не так, госпожа?

– Что с его глазами? – спрашиваю я, всматриваясь в портрет какого-то сокрушительного красавчика-брюнета, который вполне мог бы сниматься в рекламе дорогущих тачек или мужского парфюма.

– А что с ними? – пищит служанка.

– Они странные, не как у людей! – бормочу я, кривя губы. – Разве не видишь?

– Ахах! Госпожа! Ну, конечно, ведь мистер Алистер Дрэйк дракон, у них у всех вертикальные зрачки, кхм, не как у людей.

– Мистер. Алистер Дрейк? – повторяю внимательно, одновременно с этим яростно потроша свою память на предмет этого имени. Ничего. – А кто он?

– Эм, госпожа, ну как же. Он ведь ваш муж. Прошу, идёмте, поскорее приведём вас в порядок, господин не любит ждать. У него для вас важная новость. И, скажу по секрету, – милая девушка виновато тупит глазки и совсем слегка краснеет, – сегодня он явно не в духе.

Пожалуй, с меня хватит!

– Что за чушь ты несёшь? – наступаю на неё. – Кто тебя нанял? Бухаров? Карпин? Новиков? Отвечай!

Девушка отшатывается к стене, закрывается руками, будто в ожидании удара, вся съёживается:

– Ох, госпожа! – лепечет испуганно-жалобно. – Не стоило вам пить то зелье! Знала ведь, что опасно, и вооот… Только не бейте меня, госпожа!

Она принимается хныкать. Я же хватаюсь за голову. Мне надо поскорее в «Огни», а мы тут теряем время.

– Какое зелье? – уточняю терпеливо. – Хватит трястись так, не собиралась я тебя бить!

Девушка продолжает закрываться руками и дрожать, но заикается тоненьким голоском:

– В-вчера вы к-купили у п-проезжей колдуньи зелье молодости, госпожа. Выпили его и начали вести себя странно. Сами пошли к господину, хотя он вас не звал. А сейчас вот, ничего не помните.

Зажмуриваюсь. Сдавливаю виски. В голове вдруг начинают мелькать какие-то разрозненные картинки. Скрюченная старуха в чёрном балахоне. Пузатый бутылёк со светящейся алой жидкостью в костлявых руках, хитрющие бегающие глазки, злобный оскал.

Тьфу! Никогда бы у неё ничего не купила! Яна Огнева не купила бы. А я теперь кто?

– Как тебя зовут? – спрашиваю у дрожащей служанки.

– Жанна, госпожа.

– Хорошо, Жанна, – проговариваю упавшим голосом. – Идём.

Сжимаю туалетный столик так сильно, что гнутся ногти. Потому что из овального зеркала в золочёной раме на меня смотрю… не я.

Вернее, я, но унылей и старше. Хорошенько так старше. Лет на пятнадцать, а то и все двадцать. Цвет лица землисто-серый, между бровей, на лбу и у глаз морщинки, под глазами тёмные круги, даже мои длинные волосы не привычно-огненные, а словно на них какой-то блёклый фильтр наложили.

Ощупываю себя под халатом, и там не лучше. Кожа дрябловата, тело рыхлое какое-то.

Подбегаю к окну, прижимаюсь к нему лицом. Взгляд отчаянно мечется, не зная, за что зацепиться.

Мама дорогая!

Вместо привычных столичных высоток снаружи уютные мощёные улочки, двухэтажные пряничные домики, кареты, лошади, длинные платья у женщин, шляпки, мужчины в старомодных пиджаках каких-то, как их там, камзолах, кажется. Чувствую, как моя челюсть медленно опускается вниз, потому что высоко в пасмурном небе парит… дракон. А вон ещё один, и ещё.

Ну, Яна, ты не просто вляпалась. Ты вляпалась конкретно.

– Госпожа, ванна готова. – раздаётся за спиной. – Госпожа?

Барабаню пальчиками по подоконнику. Привыкший к многозадачности мозг анализирует одновременно несколько вариантов, до тех пор, пока не выбирает безопасный и правильный.

Подыграть. Разобраться. Вернуться.

Да, именно в такой последовательности. Причём вернуться нужно как можно скорей, пока без меня там не сильно накосячили. Но чтобы понять, как это сделать, придётся какое-то время играть по чужим правилам.

После ванны, трёх чашечек горячего чая и элементарных расспросов служанки, одетая в бархатное бордовое платье, я стою перед дверью кабинета того самого «господина», с кем провела бурную ночь, которой не помню. Жанна привела меня сюда и ушла. А я всё не могу набраться решимости, чтобы постучать.

Внутри странный коктейль из возбуждения перед чем-то неизведанным и острого чувства стыда.

Так, хватит мяться! Уже сделай это! Едва слышно касаюсь костяшками пальцев твёрдого дерева, а после поворачиваю ручку и вхожу:

– Ой! Простите! – прикрываю глаза рукой и отворачиваюсь, потому что открывшаяся картина заставляет покраснеть. – Яаа… попозже зайду.

– Ясмин, останься! – рявкает низкий мужской голос, затем добавляет с циничной усмешкой. – Это они зайдут… попозже.

Ясмин – это я. А зайдут попозже они, ага. Что ж. Застываю на месте.

Слышу звуки какой-то возни за спиной, после чего мимо меня, наспех поправляя передники и застёгивая блузки, протискиваются две раскрасневшиеся и растрёпанные горничные. Сделав два суетливых приседания, они, прыская смехом, исчезают за дверью, и только тогда я оборачиваюсь.

Внутри богато обставленный кабинет. Мебель из тёмного дерева, стеллажи с книгами и какими-то вычурными вещицами, окно во всю стену, широкий стол, за которым, вальяжно развалившись, сидит тот самый мужчина с портрета.

Вернее, не так. Вживую он ещё лучше. Как-то несправедливо получается, что муж куда симпатичней жены.

Камзол глубокого синего оттенка, широкие плечи, под которыми проступают мускулы, натянувшие ткань, белоснежный шейный платок… сейчас расслабленный сильнее положенного. Ну да, я же прервала чужое веселье.

Слегка вьющиеся тёмные волосы лежат на плечах. Смуглые скулы покрыты лёгкой щетиной. От улыбки, которую я случайно поймала, когда только вошла, не осталось и следа. Сейчас чувственные губы сомкнуты в плотную линию. Взгляд синих глаз направлен прямо на меня. Колючий и злой.

– Сядь, Ясмин. – Кивает на гостевой стул. – У меня к тебе разговор.

Ясмин – это про меня, ещё раз напоминаю себе мысленно. Яна, Ясмин – какая разница, правда же?

Осторожно ступаю по мягкому ковру. Сажусь, куда сказано. Гостевой стул попроще, чем у хозяина дома, но вполне себе устойчивый и мягкий, да. Выпрямляю спину, кладу ладонь на ладонь и обе вместе – на сдвинутые вместе коленки, накрытые шероховатым бордовым бархатом юбки. Ну, поехали.

– Предложить тебе что-нибудь выпить? – интересуется мужчина напротив с вежливой холодностью.

Голос приятный, низкий с очаровательной хрипотцой. Ничего не могу поделать с собой – нагло пялюсь в его ртутные вертикальные зрачки. Где ещё такое увидишь?

Дра-кон, значит? Как те, которых я видела из окна? Как оборотень, но не волк, а дракон? Так это работает? Пока шестеренки в моей голове просчитывают разные вариации слова «дракон», мужчина напротив раздражённо вскидывает бровь.

Ах, да, он ведь задал вопрос про «выпить». Учитывая, что во мне уже три чашки чая, думаю, обойдусь:

– Нет, благодарю, – мотаю головой.

– Что ж, тогда перейдём сразу к делу, Ясмин, – он открывает деревянную коробочку, стоящую на столе, и достаёт оттуда сигару. – Мы с тобой женаты вот уже двадцать лет.

– Дааа, – соглашаюсь.

– За это время твоя магия угасла, ты так и не смогла забеременеть, мы так и не стали полноценной семьёй. У меня своя жизнь, у тебя своя. У нас разные интересы, стремления, привязанности, – последнее слово он выделяет интонацией, и я сразу вспоминаю двух блондинок, наверняка, они не единственные у него. – Так назови мне хотя бы одну причину, чтобы продолжать весь этот фарс?

Ох. Я-то вернусь в свой мир, а бедняжке Ясмин потом здесь разгребать после меня! Надо бы постараться не слишком косячить, будучи в её теле. Приосаниваюсь, вхожу в роль:

– Ну, как минимум, наши клятвы, которые мы принесли друг другу, – начинаю осторожно. – Как там говорилось, в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас, не так ли?

Боже, что я несу? Мы ведь не на Земле! Надеюсь, свадебные клятвы схожи, даже в разных мирах. Судя по тому, что дракон лишь усмехается и, как ни в чём ни бывало, обрезает сигару, я права.

– Предположим. Что ещё?

Набравшись решимости, продолжаю:

– Кроме того, я хозяйка дома! Ты вечно в делах. Всё на мне держится! Как ты без меня?

Резкий взгляд синих глаз из-под бровей внезапно осаживает:

– Очень смешно, Ясмин. Мне тревожно покидать этот дом и возвращаться в него. Всякий раз, переступая порог, я получаю сводки, скольких служанок ты искалечила, а скольких просто побила. Спрашиваешь, как без тебя? Думаю, справимся. Что до клятв, – он откидывается на спинку кресла.

На миг я теряю его из вида из-за серого облака с ароматом шоколада. Пытаюсь уложить в голове его слова. Ясмин калечит служанок? Бьёт их?

Вспоминаю, как от меня шарахнулась Жанна, как дрожала и просила не бить её. Так значит, это правда?

Встаю со стула и прохожу к окну. Да ты, оказывается, та ещё кровавая барыня, Ясмин? А я тут пытаюсь что-то выкружить для тебя, сглаживаю углы, а оно вот что получается?

Б…блеск.

– Что до клятв, Ясмин, то здесь всё просто. Обстоятельства изменились. Ты изменилась. Спустя двадцать лет брака мы вовсе не там, где я рассчитывал быть. В бездну детей, твой скверный характер, и всё такое, просто знаешь… Дело не в тебе, дело во мне. Я устал, Ясмин. Вот знаешь, как бы тебе объяснить? – пауза, его выдох. Аромат шоколада окутывает меня мягкой дымкой. – Это как со старой сандалией. Привычной такой и поношенной. Когда-то она была удобной, а сейчас раздражает и напоминает о том, что пора бы обновить гардероб.

В кабинете становится тихо. Это что, получается, он только что сравнил меня с трухлявой обувью? Не меня, допустим, а Ясмин, свою жену, вот только отчего-то всё близко к сердцу принимаю я.

Шоколадный дым начинает меня раздражать.

Но, если всё действительно так безрадостно и уныло, тогда какого хрена? Упираюсь руками в талию и резко оборачиваюсь:

– Разве с поношенными сандалиями спят? – шиплю зло.

Алистер сидит вполоборота в облаке ароматного дыма. Ленивым движением приподнимает бровь. Его чувственные губы кривятся в снисходительной усмешке:

– Прощальный секс, почему нет? Ты так ластилась ко мне. Я всего лишь мужчина, – извиняюще ухмыляется.

Гад. Сужаю глаза:

– Чего ты хочешь? – цежу сквозь зубы.

– Развод, Ясмин. Я хочу развод. Но ты не переживай. Получишь сполна отступных.

В этот самый миг в дверь стучат. Мы одновременно смотрим на неё.

Судя по всему, Алистер всё обдумал и настроен решительно, поэтому смысла упираться нет никакого. Что ж, прости, Ясмин, я не сумела сохранить твой брак, зато смогу проследить за тем, чтобы ты вышла из этой сделки в выигрыше.

– Сколько? – спрашиваю требовательно.

– Десять тысяч золотых.

Чёрт, понятия не имею, сколько это. Задумчиво стучу кончиком пальца по губам:

– Я смогу купить себе дом?

– Разумеется, дорогая, – проговаривает вкрадчиво и пододвигает ко мне лист пергамента.

Подношу его к глазам. Пробегаю буквы и строчки. Цепляюсь за цифру «10 000»», удовлетворённо киваю.

Алистер произносит:

– Войдите!

Порог переступает пожилой лысеющий мужчина на голову ниже меня в плотном сером пиджаке, из-под которого виднеется застёгнутая на все пуговицы белая рубашка.

Мужчина почтительно кланяется дракону:

– Лорд и леди Дрэйк.

Алистер коротко ему кивает, после чего поворачивается ко мне:

– Ясмин, познакомься, это мистер Рочет, нотариус и поверенный в делах рода Дрэйк. Он здесь для того, чтобы утрясти все формальности.

– Здравствуйте, мистер Рочет, – произношу на автопилоте.

Только сейчас замечаю в руках мистера Рочета аккуратный коричневый чемоданчик.

Мужчина ставит его на стол. Щёлкает пряжками, открывает чемодан и разворачивает его нам для обозрения.

Я подаюсь вперёд, вжимаюсь бёдрами в край стола. Алистер остаётся неподвижен в хозяйском кресле. С интересом смотрю на винный бархат, на котором разложены два зелёных браслета изумительно тонкой работы. Они окрашены неравномерно, с мраморными жёлто-зелёными вкраплениями и прожилками.

– Лорд и леди Дрэйк, – произносит мистер Рочет, – уведомляю вас, что, согласно пункту тридцать девять гражданского статута Империи драконов, развод производится исключительно через обряд парных нефритовых браслетов.

Вот оно что, эти браслеты из нефрита! Дорогущие, наверное!

Мистер Рочет тем временем продолжает:

– Парные нефритовые браслеты это уникальный мощный артефакт. Он тонко чувствует несовместимость и непримиримые разногласия между людьми, при которых двое не могут быть вместе. Нефрит никогда не ошибается. Когда желание двоих быть врозь взаимно и искренно, браслеты темнеют и открываются. Следующий шаг это подписание соглашения о расторжении брака. Оно у меня наготове, – мистер Рочет похлопывает себя по внутреннему карману, – и, собственно, всё!

– Приступим, – роняет Алистер.

– Да, но нам нужны двое свидетелей!

– Будут, – Алистер накрывает рукой голубой кристалл на столе, после чего спрашивает:

– Как долго займёт вся процедура? – дракон нетерпеливо отстукивает пальцами по столешнице. – В среднем?

Похоже, кому-то уже не терпится – отмечаю про себя с тайным злорадством.

– По-разному, милорд, браслеты темнеют от пары секунд до нескольких недель и даже месяцев.

– Это шутка такая? – цедит Алистер, после чего раздражённо отодвигает пепельницу.

– Прошу меня простить, лорд Дрэйк, – мистер Рочет извиняюще кланяется, – всё и правда, очень индивидуально.

После стука в дверь и отрывистого «войдите» в кабинет впархивают две уже знакомые мне блондинки. Они игриво переглядываются с Алистером.

Я возмущённо закатываю глаза – нашёл свидетелей, млин. Вслух не говорю ничего. Это больше не моя проблема.

Нотариус извлекает из чемоданчика, один за другим, оба браслета. Защёлкивает первый на правом запястье Алистера, а второй – на моём.

– Оу, тяжёленький! – двигаю рукой вверх и вниз, взвешивая артефакт.

Прохладный камень холодит кожу.

Мы с драконом поворачиваемся друг к другу. Поднимаем руки, едва касаемся запястьями друг друга. Моя тонкая и бледная рука с проступающими голубоватыми венами. Его смуглая и жилистая.

Одновременно опускаем головы и всматриваемся в нефрит, ожидая его вердикта.

Алистер Дрэйк

Ясмин

Ясмин.

Миг.

И оба браслета из зелёных становятся тёмно-серыми, почти чёрными.

Щёлк! Их застёжки открываются.

– Э-э-э? – озадаченно смотрю на Алистера.

Дракон игнорирует меня. Поворачивается к мистеру Рочету. Нотариус возится с защёлками своего чемоданчика.

– С вашими браслетами всё нормально? – спрашивает отрывисто Алистер.

Мистер Рочет вздрагивает, мелкими шаркающими шажочками приближается к нам, достаёт из внутреннего кармана сюртука пенсне, водружает его себе на переносицу, осматривает поочерёдно мой браслет и его, скомканным белым платочком протирает блестящую лысину.

Из угла комнаты доносится приглушённое перешёптывание служанок, которое тут же стихает, стоит Алистеру строго на них посмотреть.

Мистер Рочет смотрит Алистера, на меня, снова на Алистера, и в его взгляде отчётливо читается: как вы дошли до жизни такой, как, вообще, прожили вместе двадцать лет? Но вслух он, разумеется, ничего такого не говорит:

– Лорд и леди Дрэйк, – произносит срывающимся от волнения голосом, – должен признаться, это самое быстрое потемнение браслетов за всю мою практику. Нооо, как я уже говорил, нефрит не врёт и обмануть его невозможно. А это значит, что отныне вы свободные люди. Осталось только кое-что подписать, одну секунду…

Он возвращается к столу и принимается шелестеть листами пергамента. Я же расстёгиваю браслет, снимаю его с запястья и взвешиваю на ладони. Нефрит постепенно возвращает свой первоначальный вид. Снова становится зелёным. Хм, занятная вещица.

– Лавель, – поправляет Алистер.

– Что, простите? – мистер Рочет отрывается от бумаг, вопросительно на него смотрит.

– Ясмин больше не Дрэйк. Лавель, это её девичья фамилия, – мажет по мне пустым равнодушным взглядом.

– Разумеется! – часто кивает нотариус. – Прошу простить мою рассеянность. Конечно. Лорд Дрэйк и мисс Лавель, прошу!

Алистер первым проходит к столу, берёт в руки пергамент, в течение нескольких секунд пробегает его глазами, после чего ставит уверенный росчерк.

Вот так.

Вроде бы, всё вполне предсказуемо. И его замечание насчёт моей новой старой фамилии, и подписание документов, но почему-то то, с какой лёгкостью он открестился от своей Ясмин, с которой прожил вместе почти четверть века, заставляет уже меня ощутить себя уязвлённой.

Ещё и в груди появляется тупая боль, будто бы сердце в стальные клещи зажало и давит, давит, давит… Скверное ощущение. С укором смотрю на безупречный профиль дракона, который что-то обсуждает с мистером Рочетом.

Несколько раз моргаю, сгоняя наваждение. Чего это я? Первый раз его вижу, откуда у меня, вообще, переживания на этот счёт? Какие-то собственнические, что ли? Не логичные, будто и не мои вовсе.

Да просто… смотрю на закрытое окно. Душно! Вот, и всё.

Куча народу набилась, ещё и этот шоколадный дым, будь он неладен.

– Ясмин. Ясмин!! – рявкает Алистер.

– А? Что? Да, да.

Прохожу к столу. Будто на автопилоте, подписываю бумаги, при этом привычка не позволяет сделать это не глядя, поэтому приходится вчитываться в сухие канцелярские формулировки. Не нахожу подводных камней. Всё вроде бы стандартно и скучно, разве что…

– Что за золотой прииск? – тычу пальчиком в пункт девять точка три договора, написанный мелким шрифтом.

Алистер вскидывает бровь:

– Ты и впрямь читала, а не делала вид? М-м, занятно. – Он подозрительно прищуривается. –  Совсем на тебя не похоже.

– Так что за прииск? – тоже сужаю глаза, зеркалю его выражение лица.

Алистер кивает нотариусу, тот принимается ворошить документы, после чего кладёт передо мной кожаную папку с бумагами. Дракон поясняет:

– Речь о прииске лунного золота в пригороде Илевера, который составлял твоё приданое. Он до сих законсервирован. На данный момент я нахожу не целесообразным его активное освоение по нескольким причинам, вдаваться в которые не вижу смысла. Как и возвращать его тебе. Вместо этого предлагаю тебе его двойную стоимость, а именно десять тысяч золотых. Отчёт оценщика на последней странице.

Рассеянно листаю документы. Интересно, Алистер когда-нибудь любил жену? Или изначально рассматривал только как выгодную сделку?

Как и я сейчас, листая отчёт. Вот, куда мне этот прииск? Ещё и у чёрта на куличках. С деньгами в новом мире куда сподручнее.

– Хорошо. Где подписать? Здесь?

После того, как все формальности соблюдены, мы с мистером Рочетом покидаем кабинет, оставляя лорда Дрэйка с его «свидетельницами».

Растерянно мну в пальцах краешек документа о расторжении брака и чек на десять тысяч золотых. В голове сумбур полнейший, что теперь делать, за что хвататься?

Для начала надо бы пройтись, проветрить мозги. Мне всегда это помогало. Определённо, нужно продышаться от духоты и шоколадного дыма, въевшегося в одежду и волосы.

Поэтому я вместе с нотариусом иду до выхода.

Останавливаемся с ним на ступеньках крыльца:

– Мисс Лавель, – мистер Рочет поворачивается, и в его глазах, обращённых ко мне снизу вверх, я вижу жалость.

Затем мужчина подаётся вперёд и добавляет приглушённым голосом:

 – Вы мне мою матушку напоминаете. Отец нас с ней выставил из дому, в чём были, даже вещей не позволил собрать. Мне всего пять было, – за этим следует тягостный вздох. –  Вам повезло больше. У вас есть три дня на то, чтобы покинуть дом лорда Дрэйка. Смею сообщить, ваш супруг уже арендовал для вас меблированные комнаты в весьма приличном месте. Договор сроком на три месяца, но с возможностью продления. Ваш муж выразил готовность оплачивать эти комнаты или другое съёмное жильё столько, сколько потребуется, пока вы не определитесь с тем, где намерены осесть окончательно.

Наспех перевариваю сравнение с матерью этого уже не молодого мужчины, но больше бешусь на дракона.

Надо же, какой заботливый! Подсуетился заранее! Всё ради того, чтобы ношеная сандалия поскорее убралась из его дома! Во рту разливается солёный привкус, сильнее разгорается злость и поднимается пошатнувшаяся гордость.

– Бывший муж, – поправляю мистера Рочета. – У меня есть мои десять тысяч! – потрясаю чеком. – Я ему не какая-то содержанка. И его подачки мне не нужны! Сама справлюсь. А сейчас прошу меня извинить. Желаю пройтись.

Спускаюсь по ступенькам и, сердито впечатывая каблуки в дорожку, вымощенную серым камнем, иду к кованой калитке.

– Мисс Лавель! – доносится мне в спину. Раздражённо замираю, слегка поворачиваю голову.

– Если надумаете, найдите меня! Я помогу вам распорядиться вашими отступными наилучшим образом! Моя матушка всегда говорила…

А-а-а!!

Не слушаю его больше. Решительно выхожу за калитку. Быстрым шагом иду по мощёным улочкам мимо проносящихся экипажей. Стараюсь не слишком глазеть на встречных мужчин и женщин в непривычных мне старомодных нарядах.

Ветер мягко обдувает лицо. Светит выступившее из-за облаков солнце.

Сворачиваю в переулок потише, ещё раз сворачиваю, и ещё, бреду, не разбирая дороги, до тех пор, пока не оказываюсь в тихом скверике. Здесь только стая голубей и я.

Тенисто, тихо, безветренно. Ни вездесущей Жанны, ни надменного дракона, ни нотариуса, увидевшего во мне свою мамочку.

То, что нужно. Опускаюсь на скамью, зажмуриваюсь и сдавливаю переносицу.

Я выиграла сколько-то времени, но не испытываю никакого желания оставаться в этом мире надолго. Вот только чтобы понять, как отсюда выбраться, я должна вспомнить, как тут оказалась. Ну же, Яна, давай, напряги память!

Так непривычно вспоминать свой привычный мир. Я словно бы пласт за пластом разбираю залежи памяти.

Декабрь. Вечер пятницы. Предновогодняя суета. Пробки.

С морозного воздуха попадаю в уютное тепло ресторана. Ненавязчиво играет музыка, Пахнет глинтвейном и имбирными пряниками. Последние – разных цветов и форм – выложены в огромное прозрачное блюдо в качестве комплимента для гостей.

– Яна Александровна! – Мария, наша хостес, при виде меня почему-то бледнеет, вот только я не придаю этому значения, а стоило бы. – П-почему вы здесь?

Меня и впрямь сегодня здесь быть не должно. Не моя смена.

Но Андрей будет занят допоздна на встрече с деловым партнёром, и я решила, чем скучать дома одной, лучше заехать на работу хотя бы на пару самых горячих часов, чтобы помочь, если нужно, да и просто убедиться, что всё в порядке. Сегодня сразу два корпоратива и день рождения у племянницы зама нашего генерального. Так что повод приехать без предупреждения у меня есть. А вот у Машеньки права задавать мне такие вопросы – нет.

Развязываю шёлковый шарф, надменно вскидываю бровь, без слов показывая ей, что думаю о её бестактности. Та тупит глазки:

– Простите, я не то имела в виду, просто…

– Резников здесь?

Резников это наш генеральный. Если ему что-нибудь не понравится, потом будем долго разгребать.

– Д-даа, – мямлит девочка.

О, как. А ведь не собирался. Я правильно сделала, что приехала. Иду в гардеробную, на ходу расстёгивая чёрную шубку, остаюсь в чёрном коктейльном платье, после прохожу в зал, останавливаюсь у стены в тени.

Играет музыка. Официанты носятся как угорелые. Гости выглядят довольными. Едят, пьют, танцуют. Оценивающим взглядом прохожусь по нескольким блюдам. Кажется, всё как надо, что ж. Теперь можно заглянуть на кухню, если что, накину форму и помогу су-шефу.

Успеваю сделать пару шагов, как взгляд вдруг цепляется за знакомый силуэт. Андрей? Что он здесь делает? Он не говорил мне, что встреча с партнёром будет в «Огнях». Впрочем, почему нет? Андрей начальник отдела закупок нашей сети, где ещё ему ужинать, как не в главном её заведении? Любимый сидит спиной ко мне, один за столиком в углу зала.

При виде его коротко стриженого затылка в груди становится тепло. Подушечки пальцев приятно покалывает, когда я предвкушаю, как проведу сейчас по его бархатисто-колючему затылку, как любимый обрадуется, когда увидит меня.

Двенадцать лет пролетели, как день, а мы до сих пор влюблены друг в друга, будто подростки. Скоро мой день рождения, и я думаю, Андрей сделает мне предложение. А ещё я с недавнего времени взяла в привычку просматривать обзоры детских колясок, потому что я очень, очень хочу от этого мужчины ребёночка! Месяца четыре без меня здесь вполне справятся, а там можно будет подыскать няню.

Тук, тук, тук – звук моих каблуков тонет в общем гуле зала.

На столике, за которым сидит Андрей, два бокала с вином. Первый укол в сердце.

Вино и вино, почему бы и не отметить успешные переговоры, так ведь?

А потом я вижу его «делового партнёра». Со стороны туалетных комнат к Андрею выпархивает Алиса Кумарова из страховой, с которой мы сотрудничаем. В блестящем красном платье, едва прикрывающем задницу. И как её только пустили сюда в… таком?

Застываю, как вкопанная, посреди шумного зала. Официанты снуют мимо меня, обтекают, как вода камень. Я сама как камень. Вся, кроме бьющегося в агонии сердца, в которое, одна за другой, входят беспощадные стрелы.

Когда Алиса касается затылка Андрея, мягко пробегая по нему подушечками пальцев, как обычно делаю я.

Когда он поворачивает голову и улыбается так, как улыбался мне.

Когда она наклоняется к нему, и они целуются. Не таясь. При всех.

Моя нижняя губа дрожит, а ногти до крови впиваются в ладони. Пошатываясь, отхожу к ближайшему столику и хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть. Боль в груди разрастается, становится нестерпимой, будто меня и впрямь ранили.

– Яночка! – генеральный поднимается со своего места за банкетным столом и машет мне, подзывая.

Андрей резко оборачивается. В его глазах – чужих и холодных – досада и злость. Он мягко, придерживая по-хозяйски за задницу, отстраняет от себя Алису, и встаёт.

Музыка смолкает, мне кажется, что все в зале сейчас смотрят на нас. Тупая боль в груди всё нарастает, шум в ушах разгоняется, будто ревущий двигатель. Если останусь здесь хотя бы на минуту дольше – я просто умру.

Андрей идёт ко мне, а я пячусь назад. Отступаю, не глядя. Налетаю на официанта с кучей тарелок. Грохот. Ругательства. Звон.

Не помня себя, в одном платье, выскакиваю на крыльцо. Поскальзываюсь. Падаю. Больно ударяю колено, рву колготки и ломаю каблук. Блеск! Зато вон улица пустая!

Прихрамывая, добираюсь до своей машины. Непослушными пальцами открываю её. Плюхаюсь на сиденье и сразу же завожу.

Вдариваю по педали газа, смотрю, как фигура выскочившего на крыльцо «Огней» Андрея удаляется в зеркале заднего вида.

 Слёзы текут по лицу непрерывным потоком, размывая лавиной мой макияж. Не помню, как оказываюсь на трассе. Мимо меня на бешеной скорости проносится фура.

Глаза щиплет. Наспех их вытираю. Скользкими ладонями сжимаю руль.

В голове только один вопрос пульсирует болью: почему, почему, почему?

Единственное, о чём мечтала, что загадывала каждый год под бой курантов – доброго, верного и любящего мужа, здорового ребёночка от него и крепкую семью. Разве это так много?

Вся жизнь обернулась фальшью, рассыпалась на ошмётки, и они сейчас догорают, тлеют пеплом, обращаясь в ничто.

Меня трясёт. Картинка перед глазами плывёт из-за слёз. Перехватываю поудобнее руль. Надо съехать на обочину и успокоиться. Последнее, что помню – как показываю поворотник вправо и начинаю сбрасывать скорость.

А после – провал…

И я просыпаюсь в постели Алистера. В чужом теле. А что стало с моим? Где я? Где настоящая я?

Не знаю, сколько проходит времени, пока я сижу на скамейке. Солнце катится по небу, снова скрывается за облаками. Внезапно меня накрывает тень. Поднимаю голову и вижу девушку лет двадцати пяти в нежно-зелёном платье. Её длинные каштановые волосы заплетены в две косы, кожа чистая, гладкая, без единой морщинки. Когда-то и у меня такая была, эх. Но главное – глаза. Её глаза словно бы лучатся мягким светом.

Она держит в руках бархатную бирюзовую сумочку и обеспокоенно в меня всматривается:

– Ясмин? Почему ты здесь? Одна. Что-то случилось?

Ага. Значит, мы знакомы. На миг задумываюсь, но чужая память, словно бы по запросу поисковика уже выдаёт мне нужную информацию: Ванесса Гранд, сорок два года, жена Кирана Гранда, советника Императора.

Сорок два?! Так мы с ней считай ровесницы! Тогда какого фига, простите, смотримся рядом как мать и дочь? Несправедливо! Почему так?

Девушка продолжает встревоженно в меня всматриваться:

– Ясмин?

– Это я, да, сижу вот! – развожу руками, сбрасываю со скамейки несколько красно-жёлтых листьев, которые успели нападать, пока я тут медитировала. Не до всех листьев получается дотянуться, не вставая, хотя я всячески стараюсь.

– Давай, помогу! – Ванесса поднимает руку, от её пальцев отделяется нежно-золотистый всполох, который достигает скамьи, проходится по ней мягким ветерком и разом сметает остатки листьев.

– Вау! – не могу удержаться от восхищённого вздоха.

Ванесса улыбается как-то извиняюще:

– Не возражаешь, если я присяду?

– Да, пожалуйста! – пододвигаюсь в сторону, освобождая на скамейке больше места.

Пока Ванесса устраивается рядом, я думаю о своём.

Увиденная воочию магия не даёт мне покоя, но слишком явно показывать это точно не стоит, чтобы не выдать себя. Переворачиваю свои немолодые руки ладонями вверх, задумчиво их рассматриваю. В памяти всплывают слова дракона.

За это время твоя магия угасла, ты так и не смогла забеременеть, мы так и не стали полноценной семьёй.

Вот, в чём секрет молодости и красоты Ванессы! У неё есть магия, а у Ясмин, то есть у меня – нет. И ничего с этим не поделать. Только смириться и работать с тем, что есть.

Кому-то молодо, долго и счастливо с драконом, а кому-то… Что?

Закусываю губу, нервно барабаню пальчиками по дереву.

– Ясмин? – Ванесса осторожно касается моего плеча. – Алистер обидел тебя?

– Нет, что ты! – отмахиваюсь, делано равнодушно пожимаю плечами. – Всего-то развёлся со мной.

– Ядрён батон!!

Ну, ничего себе! В этом мире тоже так говорят?

В ответ на мой подозрительный взгляд Ванесса прихлопывает свои губы кончиками пальцев:

– Прости, я имела в виду, как возмутительно! Очень тебе сочувствую, – она хмурится и смотрит на мои руки, словно бы ищет на них что-то. – Постой, так это случилось давно?

– Нет, сегодня, сейчас, только что.

– Ничего не понимаю, – она качает головой. – А где браслет? Твой нефритовый браслет?

– Он потемнел, и его сняли. Как и браслет Алистера.

– Так быстро?

– Ну, да. Раз, и готово. Секунды не прошло.

Ванесса смотрит на меня так, будто привидение увидела. Мне уже даже любопытно становится.

– А что?

– Мало кто знает, но я ведь тоже проходила через это, Ясмин.

– Ты имеешь в виду развод?

Ванесса кивает, её взгляд туманится воспоминаниями и грустью:

– Да, именно, но наши браслеты не темнели долго, очень долго, несколько месяцев.

Так, стоп. Это что же получается? Что мои познания об этой семейке ошибочны? Неплохо бы это на берегу прояснить, чтобы знать, что этим картинкам из чужой памяти нельзя доверять.

– Вы носили браслеты, но до сих пор женаты? – уточняю осторожно, поднимаю глаза ко лбу, старательно копаясь в памяти Ясмин.

Ну, да, всё верно. Киран Гранд, советник Императора, дракон. Перед мысленным взором встаёт образ надменного брюнета в тёмно-сером дорогом камзоле, с волосами до плеч и синими ледяными глазами. В его присутствии Ясмин всегда было не по себе. Вот и мне передаются её ощущения. Бррр…

– Так и есть, долгая история. – Она поворачивается, находит мою руку и заключает её в свои тёплые ладони. – Давай лучше о тебе? Что собираешься делать вообще? Могу ли я чем-то помочь?

Мимо нас проходит изысканно одетая женщина с маленькой девочкой. Девочка радостно припрыгивает. Женщина несёт в руках коробку с пирожными. Мой взгляд цепляется за шапки взбитых сливок, украшенные красными ягодами.

Что делать?

Собрать вещи, съехать от уставшего от меня муженька. Бывшего.

Найти способ вернуться обратно в нормальный мир.

А до тех пор – заняться делом. Тем, что я умею лучше всего.

– Да, можешь, Ванесса. Проводишь меня к мистеру Рочету?

Мы с Ванессой расстаёмся у двухэтажного дома с кованым чёрным крылечком и тёмно-зелёной крашеной дверью, над которой значится «Нотариус Рочет и партнёры». Ванесса отправляется дальше по своим делам, кажется, на рынок за какими-то семенами, а я захожу в нотариальную контору.

Спустя некоторое время ожидания я сижу в кабинете мистера Рочета.

Сам нотариус расположился за массивным столом из тёмного дерева с искусной резьбой. Как я уже поняла, нотариусы здесь занимаются не только удостоверением сделок, а также выполняют функции ростовщиков, агентов по недвижимости и много чего ещё. Всё это при помощи нескольких своих помощников, разумеется.

После нашей краткой беседы мистер Рочет перелистывает, один за другим, какие-то документы, а я могу осмотреться.

Стены обиты тёмным деревом, что создаёт уют и солидность. Высокие окна пропускают мягкий свет, который освещает пыльные потоки, танцующие в воздухе. Рассматриваю массивный стол с резьбой, заваленный свитками пергамента и пухлыми кожаными папками с документами. Эти же папки вперемешку с книгами наполняют пристенный стеллаж.

Мистер Рочет выглядел занятым, но согласился принять меня и его глаза, когда он на меня смотрит, лучатся добротой.

Ах, да, я ведь напоминаю ему его матушку. Задумчиво постукиваю пальцами по подлокотнику гостевого кресла, обвожу взглядом потолок. Интересно, а можно как-то использовать эту его ассоциацию? Например, выторговать себе скидку?

При мысли о предстоящей сделке чувствую возбуждение.

Волнуюсь сейчас куда сильнее, чем во время развода.

Не то, чтобы я отступила от намеченных планов, но надо смотреть на вещи реально. А реальность такова, что, если я не смогу вернуться в свой мир, то ближайшие дни, месяцы и годы проведу в том месте, которое мы сейчас подберём. Этим и обосновано моё волнение – не тогда, когда мы с Алистером разводились, а сейчас тот самый судьбоносный момент.

Мистер Рочет поднимает глаза, смотрит на меня настороженно:

– Вы совершенно уверены, леди, что вам нужно именно помещение под кафетерий?

– С жилой комнатой при нём! – уточняю, подняв пальчик вверх.

– Да, да, я помню, – он озадаченно протирает платочком лысину. – Гм, признаться, не самая простая задачка. Может быть, всё-таки рассмотрим уютный домик с палисадником? Сможете там сами картошку выращивать.

Скрещиваю руки. Нервно вскидываю бровь.

Смотрю на него, как на имбецила. Он меня троллит, что ли? Или опять намекает на возраст? Мысленно считаю до десяти, после чего проговариваю вкрадчиво:

– Терпеть не могу возиться на грядках. Ещё что предложите? Коров завести?

Мистер Рочет осуждающе качает головой:

– Зря вы так! Очень зря! – тычет в меня кончиком пушистого серого пера. – Между прочим, и то, и другое сейчас модно! Даже среди аристократов. Впрочем, дело ваше.

Мистер Рочет пододвигает мне тощую стопку листов пергамента:

– Вот несколько вариантов, которые могут вас заинтересовать и укладываются в ваш бюджет.

Опускаю голову, изучаю предложенные документы.

На каждом листе пергамента имеется изображение объекта, план-схема помещения, после которых следует подробное описание и цена.

Первый вариант – старое здание на краю торгового района.

– Его главное преимущество – большая площадь! – воодушевлённо поясняет мистер Рочет.

Вот только я не разделяю его восторга:

– Даже по картинкам видно, что оно в ужасном состоянии. Потолок обваливается, пол и стены состоят из трухлявых досок. Представляю, сколько времени и денег мне придётся потратить на ремонт! Это точно не то, что мне нужно.

Откладываю этот лист и перехожу к следующему.

Второе помещение находится в подвале одного из жилых домов.

Мистер Рочет поясняет:

– Расположение внизу делает данное помещение дешевым!

– Угу, представляю, как гости кафетерия будут спотыкаться на лестнице, чтобы добраться туда. Да и естественного света там не хватает. Я мечтаю о кафе, где люди смогут наслаждаться утренним солнцем с чашкой кофе, а не блуждать в темноте.

– Что ж, тогда последний вариант, – произносит он со вздохом.

Явно не рад уже, что связался.

Интересно, я до сих пор напоминаю ему его матушку? Или его мечтательный флёр воспоминаний развеялся, столкнувшись с жестокой реальностью?

Третий вариант — это здание, которое когда-то было баней. Оно выглядит просторным, но внутри всё ещё стоят старые ванны, клетушки-парные, а стены и пол насквозь пропитаны плесенью.

– Всё это можно переделать! – заверяет меня мистер Рочет.

Но я будто наяву ощущаю запах сырости, качаю головой:

– Вряд ли можно создать уютную атмосферу там, где сами стены напоминают о прежнем предназначении. Да и небезопасно это – хранить еду и готовить в плесневелых стенах.

Раскладываю перед собой три листа. Смотрю на первый, второй, третий.

Мда уж. Все варианты как на подбор. Блеск просто. Какой же выбрать?

Ясмин.

Упираюсь локтями в стол, сдавливаю пальцами виски, смотрю на то, что мне предложили. Одно другого хуже. Даже ухватиться не за что, вот серьёзно!

Откидываюсь на спинку стула. С досады прикусываю краешек ногтя. Похоже, планы рушатся.

У меня три дня на то, чтобы съехать, а съезжать тупо некуда! Блеск!

Мистер Рочет шуршит свитками. Рассеянно смотрю на него, затем резко выпрямляюсь, вытягиваю шею, прищуриваюсь:

– А это что? – показываю указательным пальцем на лист пергамента, который он убирает в кожаную папку.

– Это? – он пожимает плечами. – Всего лишь заброшенный дом за городом, на отшибе, вероятно, пойдёт под снос.

– Могу я взглянуть? – требовательно протягиваю ладонь.

Нотариус отчего-то мнётся, но в итоге соглашается:

– Если вам так угодно, леди.

Кладу пергамент перед собой. Это такая же карточка объекта недвижимости, как те, что я уже рассматривала. Картинка, схема, краткие характеристики, стоимость.

Внутри поднимается волнение, у меня даже дыхание сбивается, я ещё не знаю наверняка, но интуитивно уже узнаю этот трепет под названием «то, что нужно»!

– Здесь написано, – постукиваю средним пальцем по схеме, – что дом расположен в двух километрах от города, это не так уж и далеко.

– Верно, – соглашается мистер Рочет, но вокруг там совсем ничего, отшиб и глушь. Не самое безопасное местечко для одинокой женщины.

Прошу у мистера Рочета карту местности. Сверяю её с карточкой объекта.

– Этот дорожный тракт соединяет столицу с другим крупным городом, кроме того, проходит через молочную ферму и Голодные земли? – уточняю у мистера Рочета.

Я, конечно, не эксперт, но успела наслушаться на улице, что эти места популярны у местных.

– Дорога и впрямь оживлённая, – соглашается тот, – но ведь кроме неё там ничего нет! Кроме, разве что, игорного дома, но, зная его хозяина, это скорее минус, чем плюс.

Слушаю его вполуха, сама уже мыслями далеко впереди. Стены целые, крыша есть, клиенты – вот они, за окном буквально. Отмыла, расставила лавки и столы, вывесила меню – и сразу работай!

Подальше от суетливого города и от бывшего Ясмин с его девками. Не то, чтобы меня так уж волновало их наличие… Вру. Меня это бесит и злит.

Может быть, это отголоски боли прежней Ясмин.

А может, моей собственной, которую я перенесла с кобеля Андрея на другого кобеля, того, что оказался под боком. Андрея-то нет, а переживания о его предательстве слишком свежи и в груди остро тянет. Какая-то невидимая сила толкает меня прочь из города, как можно дальше от Алистера Дрэйка, глаза б мои его не видели, скотину гулящую!

Так цинично обойтись с женой после всего, что между ними было!

Так, ладно, отставить сопли. К делу, Яна.

– Дом вместительный, – произношу задумчиво. – Два этажа, и даже подпол есть, значит, будет, где хранить провиант.

– Раньше в нём была таверна, – неохотно признаёт мистер Рочет, – но хозяйка умерла при весьма, гм, загадочных обстоятельствах. Поскольку родственников у погибшей не было, то имущество отошло государству. Пока суть да дело, ну, вы понимаете – вся эта волокита, в общем, пару лет за домом никто не следил, ну, и он порядком подушатался. Так что, не думаю, что эта развалюха у бездны за пазухой заслуживает потраченного времени, леди.

Веду ноготком вниз по листу, останавливаюсь на цене:

– Он стоит четыре тысячи золотых.

– О, это оценочная стоимость, она преднамеренно завышена банком. Я получил документы прямо перед вашим приходом, и как раз готовлю их для завтрашнего аукциона.

– Аукциона? – повторяю эхом.

– Да, леди. Завтра этот объект уйдёт с молотка по залоговой стоимости! – мистер Рочет улыбается, будто сытый кот. – Стартовая цена всего две тысячи золотых! Некислая выгода, верно?

Терпеть не могу распродажи. Только протянешь руку к понравившейся кофточке – как её хвать – и увели из-под носа. Как по мне, так лучше синица в руках, чем журавль в небе. В смысле, стоит превыше ставить свои потребности, соотнесённые с возможностями, а не выкруживать сиюминутную финансовую выгоду, чаще всего иллюзорную.

Об этот и говорю мистеру Рочету:

– Но ведь нет никаких гарантий, что цена не взлетит ещё выше? Если найдутся покупатели. Как нет и гарантий, что дом не купит кто-то другой?

– Леееди! – снисходительно протягивает он. – Разумеется, бывают особо лакомые кусочки, по ним мы заранее знаем, что будет драка. Но это не тот случай, уж поверьте. Завтра домишко уйдёт вполцены, при условии, что его вообще кто-то купит. Если вам так угодно, то приходите и сами убедитесь, аукцион начнётся завтра в десять утра и пройдёт по этому адресу.

Быстро пишет что-то перьевой ручкой, протягивает мне клочок пергамента, а другой рукой мягко, но настойчиво тянет у меня из-под носа лист с карточкой объекта.

Завтра, завтра, завтра…

Нельзя ждать до завтра! Надо действовать! Накрываю лист своими пальцами, фиксируя его на месте. Вскидываю на мистера Рочета предупреждающий взгляд:

– Хочу взглянуть на дом сегодня. Сейчас.

Стоит нам выехать из шумного города, а мне начать наслаждаться тишиной и окружающими пейзажами, как экипаж съезжает с основной дороги на второстепенную, а после и вовсе останавливается:

– Приехали, – объявляет мистер Рочет.

– Уже? – протягиваю руку, распахиваю дверцу, и первая выбираюсь наружу.

Нотариус не сразу согласился поехать со мной. Поначалу отнекивался, ссылаясь на занятость и правила приличия, но после того, как я предложила ему взять с собой для компании кого-то из подчинённых, как-то сник и сдался. И вот, мы здесь. Мистер Рочет, я и Вильма, его помощница. Худенькая девушка в строгой блузке с бледным личиком, остреньким носом и умными глазками.

Осматриваюсь по сторонам. Чирикают птички, пахнет травой и лесом. Вокруг деревья, дорога, по которой то и дело проезжают экипажи, дилижансы и крестьянские повозки. Чуть дальше по тракту через дорогу возвышается трёхэтажный пафосного вида дом из белого камня с массивным крыльцом, золотыми перилами и колоннами с лепниной. Приставляю руку козырьком к глазам, морщусь:

– Такому дворцу самое место в столице! Откуда он здесь?

– Ох, леди, это игорный дом герцога Найтана Морта. Мой вам совет, – мистер Рочет доверительно понижает голос, – остерегайтесь его!

– Почему?

– Он, – мистер Рочет смотрит в сторону. – Он… Одним словом… Этот человек считает себя единственным хозяином здешних мест и вряд ли будет рад, если положение дел изменится.

– Ах эээто! – тяну с облегчением. Нашли, чем испугать! – Тогда у меня нет причин волноваться. С интригами недругов я справляться умею.

Мистер Рочет и Вильма растерянно переглядываются. Вижу, что что-то не договаривают, но меня уже порядком утомила эта беседа о человеке, которого я знать не знаю, и может быть, не узнаю. Если сделка не выгорит. Пора бы уже переходить к делу.

– Давайте осмотрим таверну, если не возражаете?

Впечатывая каблуки в утрамбованную желтоватую почву, иду вперёд.  Из-за раскидистых деревьев проступает силуэт двухэтажного дома с фасадом приятного кремового оттенка, декорированного тёмно-коричневыми досками. Окна дома заколочены и вид и впрямь заброшенный и необжитой, но в остальном он идеален!

Так засматриваюсь по сторонам, что не замечаю торчащую из земли, вертикально в неё вбитую дощечку. Запинаюсь о неё и чуть не растягиваюсь на дороге:

– Да твою ж! – шиплю сквозь зубы и хватаюсь за вовремя подставленную мистером Рочетом руку. Сжимаю и разжимаю пальцы на ушибленной ноге и с досадой смотрю на странный колышек, вбитый крепко-накрепко почти перед самым крыльцом. – Это что за ерунда?

Обхожу вокруг него и сердито хмурюсь. Легонько пинаю его в нелепом желании отомстить за ушиб. Мистер Рочет и Вильма задумчиво склоняют головы к плечам, переглядываются, после чего пожимают плечами.

– Не имею ни малейшего понятия, леди! – чешет затылок мистер Рочет.

– Может быть, к нему привязывали домашний скот? Или собак? – неуверенно предполагает Вильма.

– Ладно, не суть! – отмахиваюсь и иду осматривать дом.

Его расположение превосходно – вдоль оживлённого тракта, но чуть в стороне, что обещает определённую тишину и уют.

Вдоль фасада простирается небольшая веранда, ограждённая тёмно-коричневыми деревянными перилами. Сейчас она пустая, но в воображении я уже расставила на ней столы и стулья и усадила гостей, которые после долгой дороги наслаждаются вкусным ужином, свежим воздухом и видами на окружающий ландшафт.

Перед домом имеется расчищенная площадка впечатляющего размера – парковка! Жизненно необходимая деталь, если ты рассчитываешь на автомобильный трафик. Вернее, как в нашем случае – конный. Здесь поместится достаточно экипажей и повозок.

Входная дверь сделана из массивного тёмного дерева, справа и слева от неё имеются ещё две двери. Решительно поворачиваюсь к мистеру Рочету:

– Мы можем войти внутрь?

Мистер Рочет со вздохом щёлкает карманными часами, после чего обречённо кивает помощнице. Вильма бодро проходит к двери, звенит ключами, надавливает на массивную дверь бедром, и только после этого та с тихим скрипом поддаётся.

– Прошу, леди, – Вильма отходит в сторону, и я первая переступаю порог.

Войдя внутрь, я сразу же ощущаю запах затхлости, смешанный с легким ароматом старого дерева. Это главный зал таверны.

Первый этаж кажется вполне просторным благодаря высоким потолкам. Сквозь щели в заколоченных окнах проникают скудные лучи солнца. Но самих окон насчитываю аж четыре штуки, вполне достаточно для хорошего освещения, после того, как я освобожу ставни от досок.

Грубо сколоченные столы и скамьи из тёмного дерева сдвинуты к стенам и навалены друг на друга. Они покрыты толстым слоем пыли и паутиной.

– Мебель чуть грязновата, – подаёт голос Вильма, – но добротная и надёжная, она ещё послужит.

Мысленно расставляю столы и скамьи по залу, заполняю их людьми, словно наяву слышу их смех, горячие споры и чувствую запах тушёной капусты и жареного мяса.

Справа от входа находится барная стойка. Приближаюсь к ней, провожу ладонью по пыльной столешнице, ощущаю подушечками пальцев глубокие царапины и трещины. Поднимаю глаза на пустые полки за стойкой. В моём воображении они тут же заполняются бутылками разных размеров и форм. Вижу румяного бармена, разливающего пенные кружки пива, слышу весёлый звон бокалов.

В углу зала притаился камин. Его каменные стены покрыты грязью и копотью. Вокруг камина валяются несколько поломанных стульев.

– Камин рабочий, – Вильма со скрежетом убирает заслонку, поднимая облачко угольной пыли. Чихает и спешно закрывает её. – Но, возможно, потребуется прочистить дымоход.

Справа от барной стойки приоткрытая дверь, ведущая на кухню. Оттуда доносится резкий запах затхлости. Вхожу, чтобы осмотреться. Кухня выглядит так, будто в ней время остановилось. Огромная печь, когда-то служившая сердцем таверны, теперь покрыта слоем пыли и копоти.

– Печь тоже рабочая, – подсказывает Вильма.

Столы захламлены горами немытой посуды. Пол испачкан грязью и мусором.

Не сказать, что я впечатлена увиденным, но, прежде чем делать окончательные выводы, какой из объектов лучше, первые три или этот, стоит взглянуть на второй этаж.

Поднимаемся вместе с Вильмой наверх по скрипучей лестнице.

– Здесь шесть комнат, – поясняет помощница мистера Рочета, проходя по узкому коридору и распахивая, одну за другой, несколько дверей, – две из них оборудованы собственной ванной, для оставшихся четырёх есть общая туалетная комната на этаже.

Открываю первую попавшуюся дверь и вижу небольшую спальню с простым убранством. Кровать с изношенным матрасом стоит в углу, а на полу лежит старый пыльный ковёр.

– Миленько, – натянуто улыбаюсь ждущей моей реакции Вильме.

Каждая следующая комнатка напоминает предыдущую: старые кровати, пыльные столы и стулья, потемневшие от времени. Окна запорошены пылью, и через них еле пробивается свет, создавая мрачную атмосферу.

В целом, всё ожидаемо. И, несмотря на отдельные моменты, которые кому-то покажутся минусами, для меня в этом доме есть и масса плюсов. Начиная от сносного состояния дома и наличия какой-никакой мебели и заканчивая комфортной удалённостью от города. В последние дни меня не покидает навязчивое желание забраться в уютную раковину, и чтобы никто меня не трогал. Здесь это получится куда легче, чем в шумном городе.

Сбегаю вниз по ступенькам. Хочется осмотреть здесь всё! Слева от входа обнаруживается двойная дверь, ведущая в конюшню. Внутри пахнет прелым сеном и затхлостью. На полу валяются остатки высохшего сена, а деревянные стойла, когда-то наполненные лошадьми, теперь пустуют и местами разрушены.

На одной из стен висит старая ржавая упряжь, которую, кажется, никто не трогал несколько лет. В углу валяется пара пустых бочек, вероятно, из-под корма.

Вильма и мистер Рочет что-то тихо обсуждают, стоя перед домом и копаясь в папке с бумагами.

Покидаю конюшню и обхожу дом. Снова вижу несколько колышков, коварно торчащих из земли. Мысленно желаю всего наилучшего умнику, их вбившему. Если идти тут ночью, можно и голову расшибить!

Метрах в тридцати за домом обнаруживается небольшая роща. С десяток яблонь и старый раскидистый дуб, к которому прилажены самодельные качели – широкая доска на верёвках. Под яблонями уютно притаилась скамейка. Здесь умиротворяюще, вкусно пахнет цветами и яблоками и совсем не слышно дороги.

Оборачиваюсь и застываю на месте. Взгляд упирается в кроваво-красные кусты роз возле самого дома. Завороженно смотрю на них и медленно, шаг за шагом, приближаюсь.

Сладковатый аромат настойчиво пробирается в ноздри, вызывая дурноту. Андрей всегда дарил мне громадные букеты бордовых роз после своих отлучек. Теперь эта закономерность заиграла новыми красками. А эти цветы я теперь ненавижу так же сильно, как кобеля-бывшего. Когда куплю этот дом, состригу здесь всё нафиг под корень. Прищуриваюсь и наклоняюсь вперёд, рассматривая кровавые бутоны.

Хм, странно. Дом запущен, а грядка выглядит так, будто бы за ней кто-то трепетно ухаживает. Старые стебли срезаны, нет ни одного сорняка, земля разрыхлена и – наклоняюсь и беру горсть – чуть влажная, словно её недавно полили.

Жуткое ощущение нарастает, волнение отдаётся нарастающим гулом в ушах. Мне определённо не по себе рядом с этим местом, причём без видимой на то причины. Что за чертовщина?

Когда меня кто-то касается со спины, я подскакиваю на месте и вскрикиваю:

– Ааа!!

– Простите, леди Ясмин! – извиняюще бормочет Вильма, успокаивающе подняв ладони. – Я вас звала, но вы не слышали. Нужно возвращаться, у мистера Рочета ещё дела в конторе.

– Да, разумеется! – киваю рассеянно и оглядываюсь на злосчастные розы.

Мы вместе с Вильмой направляемся к экипажу. Мистер Рочет, судя по всему, уже ждёт нас внутри. Решаю прояснить подозрительные странности:

– Не знаете, кто присматривает за домом? Просто цветы… за ними явно ухаживают. И эти странные колышки в земле, – останавливаюсь рядом с тем, за который неосторожно запнулась в начале. – Я сразу не обратила внимания, но сейчас вижу, что их явно вбили недавно, взгляните, земля вокруг тёмная, а само дерево ещё не успело засохнуть.

– Не имею ни малейшего понятия, леди, – Вильма с тоской смотрит на приоткрытую дверь экипажа. Явно тоже торопится вернуться.

Решаю больше не испытывать чужое терпение. В последний раз оглядываюсь на подозрительные колышки и забираюсь в экипаж. Как только мы трогаемся, сидящий напротив меня мистер Рочет отрывается от стопки бумаг и бросает на меня быстрый взгляд:

– Ну-с, как вам, тут миледи?

– Мне нравится, и я покупаю.

– Я ведь говорил, что та ещё дыра!

Последние фразы мы произносим одновременно. Мистер Рочет выпучивает глаза:

– Гм, в таком случае, буду рад видеть вас на аукционе…

– Нет. – Сразу отсекаю этот вариант.

Пусть синица и дороже выходит, зато гарантированно моя. А как там развернётся аукцион – вообще вилами на воде писано. Вон, кто-то уже и розы навысаживал, и деревяшками что-то наметил во дворе.

Проторможу сейчас – уведут из-под носа, как пить дать! А значит, тормозить нельзя:

– Мы оформим сделку сегодня по оценочной стоимости. Накину вам триста золотых сверху за беспокойство и срочность. По рукам?

Алистер.

Просторный зал с высоким купольным потолком в виде мерцающего звёздного неба наполнен томной мелодией. Все столики заняты. Наш располагается в укромной нише на возвышении, скрытой от любопытных глаз.

Выпускаю в воздух облако шоколадного дыма. Когда дым рассеивается, открывается обзор на сцену, где призывно изгибается миленькая певичка в обтягивающем блестящем красном платье, словно праздничная игрушка на ёлку. Почему бы и не сделать себе сегодня подарок?

Прищуриваюсь, чтобы детальнее осмотреть блондинку.

Оценивающе прохожусь по внушительного размера бюсту, здесь парочка дынек, не меньше. В ладони такие не уместятся, зато можно использовать иначе, есть у меня идеи...

Спускаюсь ниже, к тонкой талии, затянутой в корсет, к крутым бёдрам. Определённо, здесь есть за что подержаться. Грим здорово добавляет ей возраста, но даже без него понятно, что передо мной не зелёная соплячка, а опытная женщина, знающая, чего хочет.

Такая не станет влюбляться, вешаться на шею и писать глупые письма. Получит конверт за совместную ночь, и исчезнет довольная. До тех пор, пока я не захочу разыскать её сам, чтобы повторить. А я не захочу. Зачем зацикливаться на одной женщине, когда их вокруг толпа? Это как снова и снова выбирать одну и ту же конфету из огромной коробки разнообразных сладостей, где каждая может подарить свои уникальные вкусы и ощущения. Новые. Или как бродить по цветочному рынку с наскучившим цветком в руке, в то время когда вокруг распускаются тысячи ярких бутонов.

Чувствую, как губы растягиваются в предвкушающей улыбке.

 – Полагаю, Ясмин уже съехала? – раздаётся рядом язвительный голос, вырывая меня из плотских фантазий.

Поворачиваю голову.

Тёмные волосы до плеч, серый камзол из дорогой ткани. Киран Гранд, советник Императора, небрежно помешивает серебряной ложечкой крепкий кофе, выразительно смотрит своими въедливыми синими глазищами на певичку, затем на меня, насмешливо вскидывает бровь.

– Нет, – признаю неохотно и морщусь. – Я ведь не дерьмо какое-то. Ясмин давно не девочка, и я имею уважение к её здоровью и возрасту, так что дал ей три дня на сборы.

– Ммм, какая прелесть, – хмыкает Хавьер Дорр, скаля ровные белые зубы. Его тёмные волосы слегка вьются, в карих глазах скрыта враждебная тьма. Угольно-чёрный камзол довершает мрачный облик верховного тёмного карателя. – Ты слышал, Киран? Целых три дня. Щедро, скажи?

– Надеюсь, Ясмин расстарается и вынесет весь его дом.

– Угу, и почему мне хочется ей помочь?

Забываю про певичку. Откидываюсь на спинку кресла, сужаю глаза и смотрю на этих зануд, обычно скучных до зевоты, а сейчас решивших поострить за мой счёт. И ведь когда-то были нормальными парнями! До того, как обзавелись жёнами, с которых пылинки сдувают, и целым драконьим выводком. Разумеется, сейчас они меня осуждают, как же иначе?

Поднимаю в воздух бокал с карамельной жидкостью:

– Раз речь о щедрости, то считаю нужным уточнить, что деньги она получила тоже. Я поступил с Ясмин по закону, и по совести. Все годы был ей хорошим мужем. Не унижал и не воспитывал розгами, в отличие от некоторых!

Выразительно смотрю на невозмутимого Гранда, а после поворачиваюсь к Дорру и тычу в него сигарой:

– Не выжигал дар и не ссылал в задницу мира!

Улыбка тёмного карателя тускнеет. Он отодвигает тарелку с недоеденным рыбным стейком, вытирает рот салфеткой и небрежно её отбрасывает:

– Полегче, Алистер. Мы лишь беспокоимся, что ты совершаешь ошибку. Всё-таки вы двадцать лет вместе. Быть может, поискать других целителей? Которые смогут вернуть Ясмин дар? Не думаешь, что совершаешь ошибку?

– Ошибку я совершил, когда женился, насмотревшись на довольных приятелей, – чеканю отрешённо, раздирая тугой воротник рубашки. – Эти двадцать лет тянулись как грёбанная сотня. Сегодня будто ошейник сорвал. Это свобода и счастье! А не ошибка.

– Сегодня? – уточняет Гранд и хмуро смотрит на мои руки.

Сразу догадываюсь, о чём он думает. Широко ухмыляюсь и демонстрирую свободные запястья:

– Проклятые браслеты потемнели вот так! – звонко щёлкаю пальцами. – По щелчку! Что лишний раз подтверждает, что я всё сделал пра-виль-но! – последнее слово произношу нараспев.

Гранд смотрит на меня во все глаза. Да, я помню, как он валандался с браслетами, когда разводился, как они не хотели темнеть месяцами. Здорово ему сочувствовал тогда и втайне опасался, что у нас с Ясмин будет так же, но обошлось.

Кажется, этот аргумент производит впечатление на обоих. Дорр отпивает из кубка, смотрит на меня задумчиво:

– Значит, женщина не твоя. Когда встретишь ту самую, сразу поймёшь. Такое ни с чем не спутать. Может, всё и к лучшему. Ясмин и впрямь сдала в последнее время. Всё могло быть иначе, будь у неё магия, а у вас дети. Грустно, что время потеряно.

– Брось, – отмахиваюсь. – Дело не в Ясмин. Даже когда она была молоденькой цыпочкой с магией, её хватило на раз. После стало неинтересно. Предсказуемо, пресно и невкусно. Она ни при чём, это всё я. Не понимаю, зачем зацикливаться на уже прочитанной старой книге, если к твоим услугам целая библиотека новых?

Перед мысленным взором встаёт образ жены. Незатейливой, глуповатой, предсказуемой во всём Ясмин, любящей есть мне ложечкой мозг и третировать слуг. Грустно ли мне? Да я рад до задницы, что скоро духу этой женщины не будет у меня дома!

Гранду и Дорру не понять. Они счастливы в браке и любят своих жён. Меня же явно жалеют, несмотря ни на что.

Так и есть – осуждение в глазах друзей сменяется отчётливой жалостью. В чём, в чём, а в ней я точно не нуждаюсь!

– Довольно! Хватит об этом! – ударяю ладонью по столу, тянусь к бутылке с карамельной жидкостью и одновременно с этим смотрю на сцену, где призывно двигает бёдрами блондинка. – Прошлое в прошлом. Впереди потрясающая ночь. Утром мне предстоит выгодная сделка, которую я готовил несколько месяцев, и которая принесёт хорошую прибыль! Так что выпьем! За будущее!

Кто ж знал, что будущее из «завтра» окажется совсем не таким, как я ждал?