Измена. Бес в ребро

Никогда не приезжайте на работу к мужу внезапно. За закрытой дверью кабинета 
собственного мужа можно увидеть то, что разобьёт вашу устоявшуюся и счастливую 
жизнь на крошечные осколки.

Я не собиралась сегодня заезжать к нему. Так сложились обстоятельства. Утром всё 
было как обычно. Мы живём в тесноватой для четверых взрослых трёхкомнатной 
квартире на проспекте Мира. Утром всегда сложности с ванной комнатой. Всегда 
приоритет для мужа – ведь ему дольше добираться до работы. Но в этот раз наша 
старшая дочь проскочила раньше всех и застряла там надолго.
Я готовила завтрак. Сергей переругивался с Ирой через дверь. Оля крутилась со 
мной рядом и канючила возможность пойти с друзьями в кино.

Сергей вошёл на кухню раздражённый. 
- Неужели нельзя соблюдать простые правила? Почему я в сорок пять лет должен 
танцевать около двери в ожидании как пацан? – Нервно спросил он у меня, шумно 
отодвигая стул и усаживаясь за стол. 
- Сереж, Иришка у нас почти невеста ей девятнадцать. Немудрено, что ей нужно 
много времени по утрам, – проговорила я, подавая ему тарелку с омлетом.
- Пусть раньше встаёт! – Рыкнул он сверкнув глазами на вплывающую на кухню и 
благоухающую как парфюмерная лавка старшую дочь.
- Маааам, ты же помнишь, что мне нельзя такой калорийный завтрак? – Пропела 
наша королева
- Ешь, что дают, – огрызнулся на неё Сергей.
- Готовь себе сама, – с улыбкой сказала я.
- Дома невозможно находиться! Словно в магазине косметики. Всюду баночки с 
кремами и всюду ваши девчоночьи штучки! Ты могла бы не поливать на себя целый 
флакон духов? Или хотя бы подожди, пока я уйду. – Раздражённо фыркнул Сергей, 
отодвинув с грохотом недоеденную тарелку с омлетом. 
- Сереж, они же девочки.
- Развела бабье царство, – пробубнил мой муж, выходя из кухни.

Я хотела его проводить, но тут появилась обиженная на то, что её не отпускают с 
друзьями младшая дочь, и Серёжа ушёл сам, хлопнув дверью.

Девчонки разбежались по своим учёбам, а я пошла по квартире, наводя порядок. 
Сегодня я была дома. У меня был выходной. Я работала недалеко администратором 
в гостинице. Со сменным графиком.

Телефонный звонок раздался около десяти утра. Звонил отец и просил подойти. Что-
то у мамы поднялось давление, и он вызвал скорую помощь.

Я выбежала из дома, прихватив ключи от машины. Мои родители жили недалеко. 
Буквально пару дворов пробежать. Я успела как раз к приезду скорой. Мама лежала 
на диване, и мне очень не понравилось, как она выглядит. Бледная с синюшными 
губами, она слабо улыбнулась, когда увидела меня. Когда ей предложили 
госпитализацию, я вступила в диалог и настояла на больнице. Моим родителям было 
уже немало лет, и я очень волновалась за их здоровье. Я уговорила отца остаться 
дома. А сама за рулём своей старенькой Тайоты поехала за машиной скорой помощи.

Пока оформились в приёмном покое, пока я договорилась на платную палату, пока 
провели осмотр маме, пака я поговорила с врачами, уже пришло время обеда. 
Скоро младшая придёт со школы и нужно проследить за её питанием и проводить на 
тренировку. Девочки у нас получились серьёзные и целеустремлённые. Иногда даже 
слишком. Я им доверяла. Но контроль отпускать ещё рано.

С такими мыслями я ехала домой, когда услышала, что в коробке передач при 
очередном переключении что-то заскрежетало. Вот ещё новости. Тут неподалёку 
открылся новый автосервис моего мужа. Я, недолго думая, решила заехать. Всё 
одно проезжаю мимо.

Я в этом автосервисе почти никогда не была.  Но поворачивая к зданию, увидела на 
парковке Сережину машину и обрадовалась. Не придётся звонить и объяснять, что 
случилось по телефону. Он сам всё посмотрит. Я запарковалась рядом с его 
машиной, и почти вприпрыжку побежала в кабинет мужа, предполагая, что он там. 
Какой-то молоденький сотрудник пытался меня остановить, но я не стала его слушать 
и на всех парах влетела в кабинет на втором этаже.
И остолбенела. Застыла не в силах понять, что я вижу. Мозг отказывался 
воспринимать и осмысливать картинку.

Отвратительная пошлая сцена, как в плохом кино, развернулась перед моим взором. 
Прямо напротив входной двери на рабочем столе мой родной муж совокуплялся со 
смутно знакомой девицей. Грязно. Откровенно. Зло. Как животное.

Девица заметила меня, и в ее глазах вспыхнуло узнавание и самодовольство.
- А вот и старуха пришла на нас посмотреть, – выдала подруга моей дочери по 
институту хриплым, сорванным от криков голосом.

Воздух застрял комом в моём горле. Я застыла, не в силах ни вздохнуть, ни моргнуть. Руки стремительно холодели, и всё вокруг стало расплываться перед глазами. Всё, кроме отвратительной сцены на столе у мужа в кабинете. Это жуткая картина, казалось, навсегда была запечатлена в моём мозгу. Выжжена на сетчатке моих глаз. Горячий колючий ёжик заворочался у меня в животе, опаляя до онемения все внутренности, и поднимаясь горечью к горлу.
 
Сергей медленно повернул голову в мою сторону и посмотрел мне в глаза долгим и страшным взглядом.
- Заткнись, дура! – прорычал страшным неузнаваемым голосом мой муж и не отводя от меня своего взгляда, оттолкнул от себя девицу.
 
Меня как будто ударили плетью. Я вздрогнула, вдохнула и, развернувшись на месте, бегом, перепрыгивая через ступеньки, подскальзываясь и скользя на поворотах, полетела вон.
 
Нет! Я не хочу этого всего видеть. Я не видела! Я не могла это видеть!
 
Я на лету разблокировала двери своей машины и, пробуксовывая колёсами, с визгом шин стартанула подальше от сюда. Выскочила на улицу, свернула на ближайшем повороте, проскочила на скорости какой-то двор, выскочила на проспект, и проехав пару сотен метров, свернула в первый попавшийся двор. 
 
Телефон надрывался от звонков. Я выключила его и отбросила на соседнее сидение. 
 
Что это было?
 
Я зажмурила изо всех сил глаза, для надёжности прикрыв их ещё и руками. Пусть я открою сейчас глаза и окажется, что я стою на парковке, около работы мужа, и я весь это нереальный кошмар просто придумала! Такое не может быть правдой. Только не с нами! Только не мой муж! 
 
Я просидела так, наверное, минуты три. Сжавшись в комочек. Затаив дыхание в глупой надежде.
 
Конечно же, ничего не изменилось. Я по-прежнему была в машине посреди неизвестного двора. В реальности случившегося кошмара. Слёзы хлынули из глаз. Фонтаном. Непроизвольно и бесконтрольно. Я потянулась на заднее сидение и вытащила из пакета первую попавшуюся вещь, чтобы уткнуться в неё лицом. Это оказалась толстовка мужа. Такой родной запах добил меня окончательно, и я завыла , как раненное животное, заскулила, захлёбываясь слезами. 
 
За что он так со мной?
 
Мою истерику прервал стук в стекло. Стучал пожилой мужчина, что-то яростно мне выговаривая. Оказывается заунывный звон, что раздавался в моей голове, это был звук клаксона моей машины. Я нажала его случайно, когда скрючилась в рыданиях над рулём.
 
Я вытерла лицо влажными салфетками, вздохнула несколько раз, успокаиваясь и заведя машину, поспешила скрыться от разгневанного мужчины. Коробка передач издавала страшные звуки. Казалось, что она разламывается на части на ходу. Я выехала на улицу, рассчитывая доехать до первой же парковки, где можно оставить автомобиль на стоянку. Не до машины сейчас. Но проехав всего ничего коробка, похоже, не выдержала и сломалась окончательно. 
 
Всё рушится в моей жизни. Со скрежетом. С болью.
 
Я остановилась, на обочине около какого-то магазина. Хорошо, хоть всё случилось на малой скорости, и я не попала в аварию. Включила аварийку. Посидев ещё немного и продышавшись, я вышла из машины. Ноги тряслись. Руки были ледяные, и голова кружилась нестерпимо. Я полезла в багажник за стоп-знаком о поломке. И как только я нагнулась, то меня тут же вырвало. Хорошо, что не в багажник. 
 
Кое-как, на подгибающихся ногах, я доползла обратно в машину.
 
Запоздало хлестнул страх. Как я в таком состоянии не убилась в машине? Кто бы поднимал моих девочек? И что случилось бы с моими родителями? Безответственная дура!
 
Я включила телефон, и он тут же разразился трелью. Звонил мой муж.

- Где ты? – Заорал он.
- Чтобы сегодня к вечеру духа твоего не было в нашей квартире! – Мне будто кипятком плеснули. Бензином на тлеющие угли. Моментально всколыхнулась не то что злость, ярость на него. 
- Лена! Выслушай меня! Пожалуйста, - его тон сменился моментально на просящий.
- Я не хочу и не буду с тобой разговаривать. Я не готова тебя ни слушать, ни видеть, ни говорить с тобой. Я достаточно увидела своими глазами! – Проорала я в трубку и отключила разговор. 
 
Дрожащими руками, промахиваясь мимо кнопок, с горем пополам, я занесла его номер в чёрный список. Как не странно, но мне стало немного легче. Прояснилось в голове.

Оставлять разломанную машину неизвестно где это не самое лучшее решение. Но и в таком виде сейчас общаться с близкими тоже нельзя. Позвонила младшей девочке, моей красавице, моей кровиночке, моей Олюшке и, сославшись на обстоятельства, попросила не ждать меня и идти на тренировку одной.

Я определилась, куда меня занесло, и вызвала эвакуатор. Обещали подъехать через пару часов. Прождала я все три. За это время немного пришла в себя и взяла себя в руки.

Оттого, что я истерю, мир вокруг меня не изменится. Ничего не поменяется, и время назад не отыграешь. И зачем я только поднялась в этот кабинет? Зачем вообще попёрлась в этот сервис? Зачем я увидела всю эту пошлость? Может лучше бы мне и не знать ничего? Но как выбросить из памяти увиденную картину? Как забыть?

Нужно как-то жить дальше.

Я дошла до магазина, чтобы купить воды и, оказалось, что моя семейная карточка, куда муж перечислял деньги на хозяйство, заблокирована. Похоже, я совсем не знаю своего мужа. Прожила двадцать лет с незнакомцем. Мой Серёжа никогда не был жадным. Или это только к родным? А я теперь ему чужая? 

Я не могу об этом всем думать сейчас! Не посреди магазина в двух часах от дома. Я обдумаю всё позднее. Не сейчас.

Когда, наконец-то, приехал эвакуатор, я поняла, что наличных денег мне хватит только на транспортировку машины. Заплатить за стоянку я уже не смогу. Поэтому, не придумав ничего лучше, я попросила отвезти мою поломашку на сервис мужа. 

Добравшись на такси раньше, чем привезли мою машину, я уже почти выбралась из авто, когда заметила Наташу. Подругу моей дочери по университету. Любовницу моего мужа. 

Она стояла рядом с молодым механиком и заливисто смеялась. Затем, поцеловав его, пошла виляющей развязной походкой к новому кроссоверу. Мицубан вроде. Не видно точно. Лихо стартанув с места, подняв пыль, она укатила с места моего позора. Интересно. А где же «старенькая Нива»? Ведь именно для её ремонта моя дочь познакомила свою подругу с отцом. 

Это сколько длится их роман? В ноябре Ира привела эту змею. Сейчас апрель. Полгода? 

Стыд то какой! Все ведь в курсе вокруг.

Я с каменным лицом предупредила мастеров о поломке моей машины и пошла пешком к метро. Было прохладно. Свежий апрельский ветер пах распустившимися почками и влажной землёй, продувая меня насквозь. Пока я добралась до метро, то продрогла до костей в домашней футболке и лёгкой старой курточке. 

Вспомнилось, как мне Сергей выговаривал, пару месяцев назад, что у него нет денег на наши обновки каждый год. Я ещё удивилась, вроде как его дела пошли в гору, и был открыт новый автосервис недавно. А он рассказывал, что появились и большие траты. Конечно. Теперь всё понятно. Траты действительно появились. 

Уже заходила в метро, когда позвонил отец и попросил зайти. Мама хотела, чтобы он принёс ей в больницу какие-то вещи, а он не может их найти в квартире. 

Отец был потерянным и резко постаревшим. Как-то я за суетою дней раньше не замечала, как он уже сдал. Совсем старик. Он суетливо открывал и закрывал ящики комода и повторял, и повторял список вещей. 
- Пап! Перестань суетиться. Сейчас всё найдём и сложим в сумку, - проговорила я, обнимая его и клюнув в небритую щеку. 
- Спасибо, что приехала. Как она там? – Он отстранился и посмотрел на меня воспалёнными глазами.
Я растерялась. Совсем забыла, что в больницу я отвезла маму только сегодня! Что прошло только полдня. 
- Пап! Давай так. Ты мне отдаёшь свой список, и я быстро всё собираю. А ты иди и приведи себя в порядок. Что это ты небрит? Ты ел сегодня? Сейчас что-нибудь приготовим и поедим. А затем, ты красивый, бритый, сытый и спокойный поедешь и сам отвезёшь маме передачку. Заодно, и поговорите и ты успокоешься. Не хватало ещё, чтобы ты довёл себя до больнички. – Сказала я ему скороговоркой, раздеваясь и проходя в квартиру

Отец ушёл к маме. Нам повезло, и её положили в ближайшую больницу. Можно за пятнадцать минут дойти пешком от дома. И, главное, отец хорошо знает район. Я не пошла с ним. Это папа сейчас в расстройстве и не видит моего состояния. Мама же сразу поймёт, что у меня что-то случилось. 

Первым делом я позвонила Ире, нашей старшей дочери. Предупредить, что с бабушкой беда, и что я, скорее всего, останусь на ночь с отцом. Пусть девочки справляются вечер без меня. Ничего страшного. Взрослые уже. Но не успела я распрощаться с дочерью, как трубку выхватил Сергей.

- Ира! Нам нужно поговорить! Не игнорируй меня! – Начал он, как обычно, в последнее время с претензий.
- Что тебе непонятно в словах «уйди вон из нашего дома»? – Спросила я его. 
- Куда? – Опешил он.
- К кому! – Начала закипать я.
- Ты не можешь меня выгнать! Это и мой дом! – Он тоже перешёл на повышенный тон.
- Ты потерял моральное право называть это место своим домом! И, кстати, потрудись объяснить девочкам причину своего исчезновения из нашей жизни, -  проговорила я, присаживаясь на стул.
- Лена! Всё не так, как тебе показалось, - начал он.
- Ты смешон и жалок. И мне, действительно казалось, что у нас всё не так. Без омерзительной и отвратной пошлости, что ты приволок в наш дом. И давай не будем об этом больше. Оставь мне хотя бы иллюзию, что эта мерзость у тебя впервые, - горло перехватило и голос изменил мне. 
- Я не хочу разводиться с тобой! Я не хочу уходить от вас! - проорал мой муж в трубку.
- Сергей! У меня сейчас нет возможности разбираться с твоими хотелками. У меня мама в больнице и отец ходит по краю. Или к лешему, Серёжа. К своей молодайке. И, кстати, если я старуха, то ты у нас получается - старик? – Проговорила я и отключила разговор.

Всё. 

Хватит на сегодня. Больше я не вынесу.

Я надела перчатки, взяла самую сильную химию, что нашла в доме, и рванула драить ванну. Кафель. Вымещая всю свою боль и горечь на стенах и полах. И слёзы у меня текут не от ужаса предательства, а от едкого запаха! Меня тошнило при одном воспоминании о муже. Ведь ещё два дня назад у нас ночью был секс. То есть он бегал от неё ко мне. Мерзость какая.

И я пошла по квартире ликвидировать разруху, что навёл отец всего за полдня. Приготовила ужин. К возвращению папы из больницы я была уже более-менее в норме. Не рыдала и не кидалась драить всё подряд.

Я подала папе еду и отправилась в ванную. Скребла себя. Пытаясь смыть воспоминания. 

Как так получилось, что измарался в этой грязи он, а стыдно и хочется смыть с себя всё – мне?

Я лежала в горячей воде, до тех пор, пока не сморщилась кожа на пальцах и не стало от жары и духоты стучать сердце.

У меня длинные светлые волосы. Раньше, в юности, они кудрявились и были более выраженного цвета. Теперь они ложаться локонами и стали просто русыми. Мне ни в коем случае нельзя ложиться спать с мокрой головой. Иначе утром встретишся с кошмаром. 

А у мамы нигде не было фена. Но я хорошо помнила, как дарила ей недавно. Я заглянула в кладовку и обомлела. Там были аккуратно сложены запакованные наши подарки за последнее время. И электромясорубка, и робот-пылесос, и злополучный фен. Мама ничем не пользовалась. Ей всё это было не нужно. Как я не заметила, что мои подарки её не радуют? Я не стала нарушать эти ряды моего невнимания к маме и, закутавшись в одеяло, уселась на кровати, по старинке разбирая волосы на пряди для просушивания. 

И вспоминала. Ничего не могла с собой поделать. Память подсовывала картинки нашей жизни с Серёжей.

Как я могла пропустить такую беду?

Куда я вообще смотрела в последнее время?

Мы познакомились с Серёжей в институте. В первые дни моей учёбы. Мои родители очень гордились тем, что я поступила в Университет. На бюджет. Сама. Сдала все экзамены.

Они посовещались и придумали разрешить мне ездить в университет на нашей машине. Вот на этой потрёпанной Ниве я и сбила чуть ли не в первый день учёбы, выруливая со стоянки перед универом, молодого парня. 

Я только выезжала, и скорость была маленькая. Поэтому я парня не покалечила. Только сбила с ног. Перепугалась страшно. Выскочила из машины и кинулась к распростёртому на асфальте телу. Слушать: есть ли у него пульс, и дышит ли он.

Парень оказался очень даже жив. Он потребовал для излечения немедленный поцелуй.

Так и завертелся наш стремительный роман.

Серёжа был на последнем, шестом курсе Университета. И к моменту защиты диплома он сделал мне предложение о замужестве. Которое я с удовольствием приняла.

Мы поженились ранней весной. В апреле. Кстати, скоро двадцатилетие нашей свадьбы.

Отличный подарок я получила. Незабываемый.

Всё у нас началось с Нивы, и всё же на Ниве закончилось. Какая горькая ирония.

Ночь была ужасной. Проснулась я вся в слезах.  И, убедившись, что с папой всё нормально, и он справится сам, я побежала домой.

Сергей был дома. Девочки собирались  на учёбу.

- Почему ты ещё здесь? – спросила я с порога, только успев войти в квартиру.

- Здесь мой дом, я же сказал тебе вчера по телефону, что уходить от тебя я не хочу, - спокойно ответил мой муж, как будто  ничего не случилось.

- Родители! Что у вас происходит? Вы что, ругаетесь? - Удивленно произнесла Ира.

- Ира! Погоди, не убегай. Мне нужно задать тебе пару вопросов. В присутствии твоего отца, - крикнула я в сторону дочери и дождалась, пока она подойдёт к нам.

- Маааам, только не долго, - протянула моя дочь незнакомым противным голосом.

- Ты в курсе, что твоя драгоценная Наташа нашла себе любовника? – спросила я дочь, не отводя взгляда от лица моего мужа.

- Да, она мне говорила, что нашла себе богатенького папика, который так её любит, что подарил ей новую машину.  И что она вскоре выйдет за него замуж. А в чём дело? – Удивилась Ира. И я услышала нотки зависти в её голосе.

- Этот папик – наш папа. И он прямо сейчас уходит от нас к Наташе! - Ответила я.

- Круто. Серьёзно? Ну вы, родители, даёте! – усмехнулась моя девочка и продолжила  – Разбирайтесь между собой сами. Я по-любому останусь вашей дочерью. И раз такое дело, то может быть вы, наконец-то, выделите мне отдельное жильё?

Ира продефилировала к выходу. И в открытую дверь я увидела Олюшку. Блин, я же слышала, как она хлопнула входной дверью, убегая в школу.

Оля стояла с перевёрнутым лицом и не отрываясь смотрела на Сергея. Удивительно, но под её взглядом он стушевался. Опустил глаза.

- Да, это правда, - сжав с силой кулаки, проговорил он. Но я не хочу вас бросать. Я хочу остаться с вами.

- А Наташа? Тоже останется с нами?  – Спросила я.

- А что Наташа? Она разве мешает моим детям? – Усмехнулся Сергей

- Мне мешает. Я верила, что ты любишь нас. Что ты верен маме. Я думала, что ты один такой на земле. Особенный. Верный. А ты просто «папик» - сдавленно сказала Оля, подходя к нам ближе и кутаясь в мои объятия.

- Лена. Не горячись. Подожди. Остынь. Как вы будете жить без моих денег? - Прищурившись, спросил мой муж.

- Так же, как и всегда. Вспомни, куда ты тратил деньги в последнее время. Вот уж не ждала от тебя такой мелочности. Зачем ты заблокировал  хозяйственную карту? - Проговорила я, обнимая дочку.

- Чтобы ты не наделала глупостей, - произнёс Сергей усмехнувшись.

Муж помолчал , тяжело вздохнул и развернувшись шагнул от нас к двери.

- Хорошо! Я уйду! Собери мои вещи к вечеру! - Бросил он небрежно через плечо.

- Уйдёшь ты прямо сейчас. В чём стоишь. Я не собираюсь тебе ничего собирать. Если есть деньги на новый Мицубан, то и на новые трусы тоже найдутся, - проговорила я ему вслед.

- Откуда ты знаешь про Мизубиси? - спросил Сергей, разворачиваясь и вглядываясь в мои глаза.

- Видела красивый белый кроссовер и твою новую любовь, что целуется с твоим же работником, Папик, - ответила я, прислонясь спиной к стене.

Сил стоять и говорить с ним больше не было.  Меня трясло. Непонятно кто кого поддерживал теперь. Я Олю или она меня.

- Дура! - В сердцах бросил он.

И постояв  перед нами ещё с минуту, развернулся и, хлопнув дверью, ушёл. 

- Ну что, мам, давай менять замок? - Спросила меня Оля.
 
- Не сейчас. Я что-то переоценила свои силы. А, кстати, ты зачем вернулась, что забыла? - Спросила я её.
 
- Мам, какая разница. Всё равно я школу сегодня прогуливаю, - произнесла моя дочь, отодвигаясь от меня и снимая куртку.
 
- Развод ещё не повод для прогулов, - пробормотала я устало.
 
- Это причина, - ответила мне Оля, пододвигая пуфик для обуви.
 
Я села на пуф. Сползла. Как будто все кости размягчились и поплыли в моём теле. Что я наделала? Я сделала реальностью наш развод. Выгнала из дома мужа. Как мне жить дальше? И правда, на какие деньги?
 
Пару-тройку лет назад, или может быть и раньше, я не помнила точно когда, у нас на работе ввели обязательные зарплатные карты. Банка, который снимал в гостинице, где я работаю, помещение. И на этой карточке копилась моя зарплата. Мы хотели обновить мне машину. Там должна была скопиться приличная сумма. Вот на эти деньги и будем пока жить. Кстати, нужно с поломкой моего автомобиля разобраться. Как теперь быть? Зачем я отвезла поломашку на сервис мужа? Чем думала?
 
И мне очень не понравилось поведение моей старшей дочери. Это всё влияние Натальи. Не могла моя девочка вырасти такой эгоисткой.
 
Моя старшая – более решительная и спортивная девочка. За её взросление мы намучились с ней и её характером. Она если ставит какую-нибудь цель, то не видит препятствий. Но не очень постоянна. Мы сменили с десяток различных спортивных секций. От тенниса до дзюдо. Закончили плаванием. И везде, когда она достигает какого-то результата, который ставит перед собой, то дальше ей не интересно этим заниматься. И мотивировать её на продолжение почти невозможно.
 
А вот младшая – нежная и более утончённая девочка. Но тоже с характером. Она как начала заниматься танцами с начальной школы, так до сих пор и тренируется. Сейчас она состоит в труппе народников в известном коллективе. И это мешает её учёбе. Надо решать. Я бы хотела, чтобы она заканчивала с танцами и поступала в универ, чтобы получить специальность. Но сдвинуть мою неженку с рельс - это непосильная задача.
 
Всё это пролетело в моей голове за минуту. Я глубоко вздохнула и , неожиданно для себя предложила:
 
- А давай сходим в парк и поедим мороженое!
 
- Мам, ты лучшая, - прошептала мне на ухо моя девочка, наклоняясь ко мне .
 
Мы пошли в Аптекарский огород. Сейчас ранняя весна и уже цветут первоцветы. Этот небольшой, но очень ухоженный и грамотно организованный сад нравился мне всегда. С начальной школы. А когда появились карпы в пруду, то особенно. Тут, практически в центре города можно побыть наедине с природой, отдохнуть. Часто тут проводятся тематические выставки.

Вот и сейчас мы попали на экспозицию суккулентов. Эти растущие практически на камнях в сложных условиях маленькие упрямцы бодро тянули свои мясистые листочки к свету. Цвели. Размножались. Жили. Радовались.
 
Мы с Олей устроились в глубине парка под арками ещё только распускающихся каких-то лиан. Я забралась на скамейку с ногами, уселась по-турецки, обняв ведёрко с манговым мороженым. Я ела сладость прямо ложкой. Моя Олечка тоже поклевала со мной вместе для компании. У неё режим и диета.
 
Я самая мелкая в нашей семье. И ростом и комплекцией. Повезло. Девочки пошли в отца. Высокие и темноволосые. Ира более спортивная. Олечка сложением в меня – тонкая, и за счёт, роста как будто прозрачная. Я рядом со своими девчонками смотрелась странно. Зато могла, на зависть всем, лопать сладости.
 
- Не обижайся на Иру, она влюблена, – проговорила Оля, как будто в сторону.
 
- Ты знаешь в кого? – Я повернула у ней лицо и внимательно разглядывала Олину реакцию.
 
- Какой-то мажор со старших курсов, - сказала она, чуть скривившись и отводя взгляд.
 
- Вот только такого нам не хватало. Всегда так. Пришла беда, жди ещё напастей. - Сказала я со вздохом.

И зачерпнула полную ложку сладости.

Чтобы перебить горечь во рту от ощущения надвигающейся беды.

Я никогда не жила без защиты и заботы. Вначале родители, и практически сразу после школы, Серёжа.

Я чувствовала сейчас себя очень некомфортно. Уязвимой. Голой. Брошенной. 

Как мне защитить своих детей, если я сама не чувствую себя в безопасности?

POV Сергей
Я сидел в своём кабинете в основном офисе, когда без стука вошёл мой партнёр по бизнесу.
 
- Привет. Поедешь в этом месяце на покатушки? - Спросил Александр Михайлович, протягивая руку для пожатия.
 
- Ещё не решил, – ответил я, приподнимаясь и сжимая его крепкую ладонь.
 
 - Что кривишься? - заметил он мою гримасу.
 
- Желудок тянет, - проговорил я, усаживаясь обратно в кресло.
 
- Ленка, наконец-то, плохо кормит? - хохотнул Александр.
 
- Не Ленка. Я ушёл от неё, - сказал я.
 
- Что это? - Удивился друг. Надоело скрываться?
 
- Застала нас и устроила скандал, - скривился я от подступившего спазма. Надо бы таблетку выпить.
 
- И ты ушёл? Разводиться будешь? - допытывался Александр Михайлович.
 
- Буду. Какая разница: какая баба. Молодая больше стараться будет, - проговорил я, открывая стол и разыскивая обезболивающее.
 
- Точно будешь? - Зачем-то ещё раз переспросил партнёр.
 
- Точно. Да что ты пристал. Тебе какая печаль? - Вспылил я.
 
- А помнишь, как Ленка лет десять назад вытащила тебя из-под машины после переворота? Тащила твою бессознательную тушу на себе. Мелкая, а успела вытащить раньше, чем мы появились? - Спросил друг прищурившись.
 
- Помню, с тех пор много воды утекло. Да и что в этом такого. Любая бы так старалась, - непонимающе ответил я. И продолжил, раздражаясь, - Что вы носитесь все с ней, как с царицей. Лена, Лена, приветы передаёте. Мелкая, тощая, вредная. У неё же доброго слова не дождёшься. Всё время расписано по минутам. Это же ревизор, а не женщина! То не ешь, это не надевай. Достало.
 
- А твоя шалава? - Усмехнулся Александр.
 
- Не называй так, - проговорил я вставая.
 
- Значит, точно с Леной всё? И имущество делить будешь? - Ещё раз уточнил друг.
 
-Ленка своего не упустит, - сказал я уверенно, наливая себе воды из кулера.
 
- Я тебя предупреждаю. Я буду за Еленой ухаживать. И надеюсь, не сразу, но она ответит мне. - Твёрдо сказал мой друг, поднимаясь и делая шаг ко мне.
 
- Ты? - Изумился я.
 
- Я. Я давно на неё заглядывался. Да ничего не складывалось. Она меня не замечала. Не уверен, что сейчас вспомнит, как меня зовут. Теперь мой шанс. Я не женат, ни с кем никакими обязательствами не связан, и я смогу её защитить. И я могу её оценить. Предупреждаю. Не мешай, - проговорил Александр Михайлович, глядя мне в глаза и нависая, продавливая взглядом.
 
- Погоди. Она же старая, - удивился я.
 
- Мне в самый раз. Я тебя старше на пару лет. И мне нужна верная и честная женщина. Лучше Ленки я не видел. И мне нет нужды искать по всяким стрёмным местам, - без усмешки и твёрдо ответил мой друг.

А друг ли?
 
- Я что заходил, то. Там ребята хотят организовать пробег на север. Хотели заручиться от нас технической поддержкой. Ты как , согласен? - Заговорил он, уже около двери.
 
- Конечно. - Сказал я ему вслед.

Он что? Прямо с порога моего кабинета к Ленке побежал? Что он в ней увидел? Пошлёт она его. Точно пошлёт. Тоже с порога.

Что-то тоненько звенело у меня в груди. Наверное, таблетку запил плохо.
 
Я занялся ремонтами автомобилей после первого участия в покатушках. Так мы называем наш досуг. Когда мы, собравшись с друзьями, едем куда-нибудь в бездорожье. И там испытываем наши машины. На проложенной заранее организаторами трассе. 

Вот там, то мы и познакомились с Александром. Я участвовал впервые. На старенькой Ниве жены. Вместе были с ней. Но она не сидела рядом в тот раз штурманом, была беременная. Хорошо потрепал тогда я нашу машину. Вот потом ремонтировал её в гараже тестя. Мужики из клуба просили после посмотреть их авто. Так и началось, закрутилось. Я нашёл единомышленников. Приобрёл известность. Организовали совместное предприятие с Александром Михайловичем. Развивались.
 
И да, Ленка поначалу ездила со мной. Первое время. 
Иногда реально вместе. Хорошее было время. 

Я не успел устроиться с кружкой кофе за столом, как двери вновь отворились и в кабинет вплыла Наташа. 
Красивая, сочная, наглая. Всё как я люблю.

- Милый, у меня для тебя есть приятный сюрприз, - протянула она тоненьким голосочком, доставая что-то маленькое из сумочки.
 

Мы с Олей расстались у выхода из парка. Оля побежала на тренировку, а я, заскочив в магазин, пошла к папе. Он был дома и в хорошем расположении духа. Помог мне приготовить обед и рассказывал как там мама.

Меня кольнуло сожалением, что не смогу сегодня к ней попасть. Но лучше так, чем расстроить её моими новостями.

Дома, пока был день и знакомые заботы, вроде всё шло как обычно. Только я иногда застывала с какой-нибудь вещью столбом, посреди движения, не понимая, что я делаю?

Меня накрыло, когда я доставала из шкафа свою блузку на завтра, на работу. В шкафу висели и Сережкины вещи.

Вот костюм, в котором он , такой красивый, что захватывает дух. Он был в нём, когда открывал торжественно свой последний филиал. Я уткнулась носом в ткань подкладки пиджака и втянула родной и знакомый запах.

Как теперь жить без него?

Мы немножко перестраивали нашу квартиру и у нас теперь три изолированные комнаты. Две для девочек и одна наша. С широкой кроватью. И как я не меняла постель и не перестилала эту кровать, она всё равно помнила Сережкин запах. Он мерещился мне повсюду. В ванной, в коридоре. В комнате просто всё, всё пропахло, пропиталось им. А если закрыть глаза, то моментально вспоминается, что было в этой комнате.

Как мне тебя забыть?

Я складывала его вещи, чтобы убрать их с глаз. И плакала. Меня, то накрывало нашими воспоминаниями, то яростью на него.

Как он мог всё испортить!

А когда я взялась за его домашние джинсы, чтобы убрать их подальше, то я провалилась , как в яму, в воспоминание. Как я дрожащими от возбуждения пальцами пыталась совсем недавно, в прошлой жизни, расстегнуть эти проклятые штаны. И как нежно мой Серёжа целовал меня при этом. Кутая, согревая, обволакивая собой. И что он мне шептал при этом. И тут же. Молнией в сердце. Понимание. А ведь в это время у него уже была эта… Наташа.

За что он так со мной?

За такое долгое время, что мы были вместе, мы настолько вросли друг в друга, так привыкли быть вместе, что он был моим естественным продолжением. Мне казалось, что он понимает меня и принимает как часть себя.

Я не представляла себя без него. Я привыкла, что он всегда есть. К ощущению его силы и мощи за моею спиной. К постоянному чувству причастности друг к другу. Всегда, чтобы я ни делала, у меня в сознании было его присутствие. А что Серёжа скажет по этому поводу? А что он подумает обо мне? А как Серёжа отреагирует на это? А что Серёжа почувствует? И даже сейчас, сидя на полу в обнимку с его джинсами, я краем сознания думала, что у Серёже нельзя нервничать и не стоит ему видеть меня в слезах.

Как выгнать тебя из моего сердца? Как вырезать тебя из себя?

Это словно жить дальше без руки. Или без ноги. Без части себя.

Ведь говорят же не зря, что чем больше вкладываешь в человека, тем больше проникаешь в него, врастаешь, любишь. Оттого, что он уже часть меня.

Или я тебя придумала, Серёжа?

Спать в нашей общей постели было невыносимо. Нереально уснуть, зная, что никогда больше он не обнимет меня. Ужас происходящего накрывал меня в нашей кровати так ощутимо, что я задыхалась, захлёбывалась его запахом. 

В нашей квартире большая кухня. Двенадцать метров и балкон. Балкон мы утеплили и на нём стоял небольшой диван. 

Я любила рано утром, закутавшись в плед, пить свой первый кофе тут, на балконном диванчике, открыв окна на ещё сонный город.

Вот тут я и устроилась спать. Собрала себе гнездо из гостевых подушек и пледов, которыми не пользовался Серёжа, и свернулась комочком.

Ждать.

Оля уже давно заснула. А Иры всё не было. Что-то она сильно задерживается. Я звонила ей . Вначале она не брала трубку. После телефон был недоступен.  

Было около часа ночи, когда в замке входной двери послышались странные звуки. Будто кто-то не может попасть в замочную скважину ключом. То шуршит, то скребётся в дверь. Кто это?

Серёжа? 
 

Сегодня утром, после бессонной ночи, я собиралась на работу с особой тщательностью. Я работаю с людьми, и они не виноваты, что моя жизнь разваливается. Поэтому выглядеть я должна хорошо. Патчи, холодная вода, чай на глаза. Аккуратный макияж, приличная длина юбки. Я стояла перед большим зеркалом и привычно закалывала свои волосы в низкий узел. Разглядывала, достаточно ли хорошо я проутюжила светлую блузку.

Вот что не люблю делать – так это утюжить бельё.

- Мам, нам нужно поговорить, - Ира подошла неслышно и встала за моей спиной.
- Дочь, не сейчас. Я хотела с тобой поговорить вчера вечером, но ты пришла поздно, откровенно пьяная. И я не стала затевать разговоры ночью. Но у меня есть что тебе сказать и что у тебя спросить. Давай отложим наш разговор на пару дней. В мой выходной мы и поговорим. Как раз будет воскресенье и тебе не нужно никуда бежать. Или у тебя что-то срочное? – ответила я, вынимая шпильки изо рта.
- Я … мам, я ...
- Я не обижаюсь, Ира. Мы реально должны с тобой обсудить наше будущее. Я всегда тебя пойму и всегда тебе помогу, чем смогу. Ты пока обдумай, что ты хочешь. Зачем ты учишься. Что происходит вокруг тебя, – прервала я её мычание.

Мне нужно быть собранной и спокойной. Ни к чему сейчас разборки. Я подхватила свою сумочку, плащ и обувшись, в удобные туфли сбежала из дома. Пока Ира не сформулировала что-нибудь.

На работе, переобувшись в каблуки, я до обеда и не присела. Всё бегала по этажам. Зато, ни одной мысли о личном не было. Ближе к вечеру меня выловила моя подруга Марина
- Лен, что с тобой? Ты носишься, как будто приехала проверка, или ты первый день на работе? – со смехом спросила она и, взяв под руку, повела меня обедать к себе в кабинет.

Маринка – жгучая красотка, яркая , рыжая, острая на язык, роковая красотка. Шлейф разбитых сердец за ней и всегда позитивный настрой. Она так понимающе смотрела на меня , что я не выдержала и поделилась с ней своей бедой.

- И ты выгнала изменщика за порог? – спросила она

- Но не могу же я продолжать жить с ним дальше! – воскликнула я.

- Почему? - Маринка взяла со стола ручку и начала ловко вертеть её между пальцами.

- Противно, Марин. Предал. Я до сих пор чувствую себя вываленной в грязи, - ответила я, откидываясь на спинку офисного кресла.

- Он хотел уйти? - Продолжала спрашивать подруга, не прекращая вертеть ручку.

- Он хотел остаться, - вздохнула я.

- Виноватый мужик очень полезная в хозяйстве вещь, - задумчиво проговорила Марина.

- Возможно. Но не на мой характер, - тихо ответила я.

- Понимаешь, сейчас ты отдала инициативу в руки этой … Наташи. Она заявит, что беременна и твой Серёжа не сможет её бросить. Она тебя переиграла. Захотела годного мужика и получила его. Он был виноватым перед тобой и поскакал домой. А ты, слёз и горя ведь ему не показала? Сильная и жёсткая. Ты выставила свои иголки к бою. Она ему дует в уши, как она его любит и что он самый лучший. Словно настоящая мягкая женщина. Это ты его ругаешь. Ты перед ним стальная леди. Конечно, он куда пойдёт? Женщина должна быть мягкой, - высказала всё это Маринка, припечатав несчастную ручку со стуком к поверхности стола.

- Я, по-твоему, должна была его хвалить, что-ли? - изумилась я.

- Нет, что ты. Но быть слабой перед мужчиной не стыдно. Это вызывает в нём инстинкт защитника. И он спасает деву в беде. А ты ему с ноги по его самолюбию, - усмехнувшись ответила мне Марина.

- Не знаю. Марин. Просто по-другому я не могла. Это не в моём характере держать в себе обиду долгое время. Лицемерить перед ним. - Сказала я тихо.

- Разве вы проживёте без него? - Проговорила Марина, перекладывая бумаги на столе с места на место. Как будто волнуясь.

- Квартира моя. Мне её дедушка подарил ещё перед свадьбой. Работа у меня есть. С голода не помру. Терпеть ради девочек? Так, он деньги по-любому тратит не на нас. Я не смогла бы так жить. Это не для меня. Хотя, может быть, для кого-то это правильно, - Ответила я.

- Ради детей, Лена. Девочкам где жить? - Маринка встала из-за стола и подошла ко мне, обнимая со спины вместе со спинкой кресла.

- Я не знаю ничего. Не представляю, что делать. Не понимаю куда идти. Даже думать обо всем для меня сейчас сложно. Я растерена и растоптана морально, - говорила я, судорожно всхлипывая.

- Мне вы так нравились вместе. Я всегда любовалась вами. Тише моя хорошая. Не надо. Крепись. Думаешь мне одной сладко? Свобода, конечно, хорошо, но надёжное плечо лучше. Прямолинейная ты, Лен. Была бы гибче, - вздохнув проговорила Марина.

- И мужик бы налево не ушёл? Нет, Марина. Ты не права. Это не моя вина. Это его ответственность и его вина, и его позор. - Проговорила я зло. Ярость моментально высушила слёзы.

- Что говорить. Всё уже произошло и назад не отыграешь. У тебя есть хороший адвокат по разводам? - спросила я у подруги, вставая и обувая ненавистные каблуки.

- Конечно, я порекомендую тебя. Не переживай об этом. - Сказала Марина, наклоняясь, чтобы поправить чулки.

Маринкин телефон завибрировал, зазвонил на столе. Она бросила взгляд на экран и поменялась в лице.

- Да, Дмитрий Алексеевич. Да у меня. Сейчас будем.
- Начальство вызывает нас на ковёр. - Сказала она звенящим голосом.

Дальше на работе начался аврал. Маринка, как накаркала. К нам ехала какая-то проверка. И начальник выговаривал нам, что мы недостаточно хорошо работаем, раз есть время сидеть по кабинетам. Ещё вчера, до катастрофы в моей жизни, я бы расстроилась, начала бы оправдываться. Сейчас я, кажется, и не слышала половины сказанных им слов. К счастью. Потому что на Маринку было страшно смотреть. 

И все вокруг словно с цепи сорвались. Бегали и создавали лишнюю суету. А я даже один раз сорвалась и наорала на подчинённых. Никогда раньше себе такого не позволяла. Это произвело сокрушительный эффект. Все мои успокоились и начали работать.  
 
Я ужасно устала за эти два дня работы. Всё-таки тяжело с восьми и до восьми работать, потом ещё час на разбор полётов и потом ещё пешочком домой. Вроде и рядом, а без машины неудобно. Да и непривычно.
 
И мучительные ночи. Я очень плохо, урывками, очень поверхностно спала. Всё время снился Серёжа. Я проваливалась в воспоминания. В свою счастливую жизнь. Но там, в снах, моменты моего счастья всегда были подсвечены тревогой. То я видела, как Серёжа смотрит на проходившую мимо девушку. То ждала его на ужин, а он задерживался. А я подозревала. И ревновала. Там, во сне. Будто подсознание переписывало мои счастливые воспоминания под нынешнюю реальность.
 
Воскресное утро выходного дня началось очень поздно. Я с трудом оторвала себя от подушки. Болела спина. Диванчик на балконе - это совсем не ортопедический матрац на нашей кровати. Мой организм решительно протестует против. Оли дома уже не было, да и Ира уже собиралась уходить.
 
- Ира. Я хочу с тобой поговорить. Мы же договаривались два дня назад, - поймала я её на выходе из ванной.
 
- Я думала, что ты забыла, - заметила она.
 
- Когда это я забывала? Ты меня не с кем не путаешь? - возмутилась я.
 
- Мам, не начинай, - проговорила дочь, проходя на кухню. 
 
- Ира, я так поняла, что большой новостью папина любовница для тебя не стала, - сказала я, присаживаясь за стол напротив неё.
 
- У всех мужчин есть любовницы. - Выдала Ира высокомерным тоном.
 
- Откуда инфа? Ты многих знаешь? Приведи примеры. Посмотри на наше окружение. Можешь делать обобщения? - Усмехнулась я.
 
- Ой, ну у нищебродов только и нет. - Продолжила моя дочь чужим, незнакомым манерным голосом.
 
- Прекрасно. Смотри. Твоя Наташа из Мурома? Или из Касимова. Какой-то небольшой город во Владимирской обл. Так? - Начала я.
 
- Так, при чём тут откуда Наташа? - Удивилась она и соскочила на свой нормальный тон.
 
- Она учится на первом курсе, как и ты. Только на коммерческой основе, и это при том, что у её родителей денег нет, так? То есть она сама зарабатывает на учёбу. - Продолжила я свою мысль 
 
- Я не понимаю при чём тут это? - немного раздражённо спросила Ира.
 
- Она старше тебя на год. Целый год она жила одна в Москве на съёмной квартире. Заработала денег. Официанткой? И настолько узнала всё о мужчинах, что проповедует своё знание всем? Учится она хорошо. Точно знает зачем. И её ни за что не удастся обворовать. - Проговорила я.
 
- Я не понимаю, - Ира смотрела на меня удивлённо.
 
- Конечно, ты не понимаешь. Она крутилась рядом с тобой. Выспрашивала у тебя подробности нашей семьи. Когда узнала, что у папы есть развивающийся бизнес, то стала у тебя вызнавать его привычки. Расспрашивать чем он не доволен. Узнавать его пристрастия. А ты, открытая душа , делилась с ней. Скажи, когда она заинтересовалась покатушками? И тебе ничего не кажется странным? - спросила я, глядя в глаза своей дочери.
 
- Я очень удивилась её желанию участвовать. Наташа с её манерами и ногтями и грязь бездорожья не очень совместимы. Но она так искренно расспрашивала. - проговорила моя девочка задумчиво.
 
- А теперь, она живёт с нашим папой. И не удивлюсь, что она скоропостижно забеременеет сейчас. И как ты думаешь, что достанется тебе при нашем разводе? А что Наташе? - спросила я её, вставая со стула и включая чайник. 
 
- Вы же можете не разводиться? - с надеждой спросила дочь.
 
- И что изменится? Он перестанет тратить твои деньги на свою лярву? - ответила я, резко обернувшись к ней.
 
- Мам!
 
- Что мам. Тебя обокрали на твоих глазах. А ты даже не заметила. И кто теперь нищеброд? И этого мало. Она ещё и внушила тебе философию проститутки. Ты теперь тоже будешь искать себе «папика»? - продолжила я, заводясь.
 
- Ты что, мам? 
 
- Смотри дальше. Ты учишься на юридическом. Нам сейчас предстоит делёж совместно нажитого имущества и развод. Алименты только на Олю. И только на год. Ей сейчас 17. И ты знаешь размер алиментов? Вот и попробуй разобраться во всех тонкостях этого дела. Я обращусь в профессиональному юристу. Но хотела бы, чтобы ты поучаствовала. Это хорошая школа для тебя, - проговорила я, стараясь успокоиться.
 
- Всё-таки развод? - Спросила Ира.
 
- А ты думала, что она наиграется в папика и отпустит его? - Усмехнулась я.
 
- Я , похоже, вообще не думала. - призналась дочь.
 
- А напиваешься ты зачем? Совсем головы нет? Осваиваешь карьеру шлюхи? - резче, чем хотелось и чем нужно спросила я эту дурочку.
 
- Мам! - Ира подскочила со стула.
 
- Извини, но я не железная и молча смотреть как моя умница, старшая дочка превращается в идиотку мне сложно, - сказала я, стараясь успокоится.

 - И последнее... Ты хочешь отдельное жильё. Я не против, я просто не понимаю, как это осуществить. Давай для начала ты попробуешь жить сама, но с нами в квартире. На какую-то сумму. Допустим, в размер пенсии. Пенсионеры же как-то выживают на эти деньги? Попробуй. Посмотри, что получается с тратами. На продукты, на одежду. Сама себе готовь и стирай. И помни - я тебе не враг.

Поговорив с Ирой, я побежала к отцу. Как же тяжело. Как глубоко проникла эта зараза в нашу семью. Как я не заметила? Как Сергей нас не защитил? Предал. Я так злилась на него сейчас. 

Приготовив обед, мы вместе с папой отправились в больницу. Он стал припадать, прихрамывать на левую ногу. Я сделала вид, что не замечаю. Папа не любит, когда видят его слабым. Надо посоветоваться с мамой, как его направить на обследование.

И не успели мы войти в отделение, как медицинская сестра, что сидела на посту в коридоре, остановила меня. Мамин лечащий врач был сегодня дежурным по больнице и просил родственников к нему зайти.

Что-то с мамой?
 

Часть 1
- Мам, почему ты не хочешь удалить камни из желчного пузыря? Это же сейчас такая простая операция. Проще, чем аппендицит, - спросила я, усаживаясь на стул рядом с маминой койкой.
- Я уже старая. Будь что будет. - ответила эта упрямица.
- Тебе только шестьдесят восемь лет. Какая старость? Зачем ты накручиваешь себя? Ещё можно столько интересного успеть! - Возмутилась я.
- Я больной человек! И, кстати, что-то ты плохо выглядишь. Случилось что? - Взволнованно спросила мама.
- Случилось, мам, - вздохнула я.

Так я думала. Мама сразу заметила моё состояние. Тяни, не тяни, а рассказывать придётся. Шила в мешке не утаишь. Такое не скроешь. И лучше я сама расскажу, чем мама надумает себе ужасов. В конце-концов вполне банальная история. Если бы это не была моя история. Когда банальное происходит с тобой, то это, оказывается, очень больно.
Мама выслушала меня вполне спокойно. Я боялась, что она разнервничается. Но она наоборот. Собралась, и я вспомнила, какой строгой она может быть. Завуч в школе - это на всю жизнь.
Во-первых, она предложила мне пользоваться их деньгами, что они насобирали за последние годы.
Во-вторых, она решительно была настроена позвонить и отчитать Сергея.

Я охладила её пыл. Как-нибудь проживу без их денег. И постаралась убедить, что пока ей нужно заняться собой. И раз уж случилась возможность удалить эти камни, то воспользоваться, а не тянуть. Ещё отец что-то хромает. Если мне не придётся волноваться за них, то это уже очень много. 

Я давно перебралась к маме поближе. Она обнимала меня и в этот момент я впервые за последнее время почувствовала себя немножко легче. 

- И, кстати, мам. А почему ты не говорила, что тебе наши подарки не в тему? - спросила я, положив голову к ней на плечо.
- Тебе было приятно их дарить, зачем тебя тревожить. Зачем портить тебе удовольствие от подарка, - проговорила она, целуя меня в щеку.

Выйдя из больницы, и вдохнув весенний воздух, я решительно направилась в автосервис вызволять мою машинку. За столько лет, привыкнув к авто, я чувствовала себя без колёс как без рук.

В сервисе, странно, но моим автомобилем никто, как я поняла, и не занимался. Бардак какой. Не помню, чтобы раньше у Серёжи так велись дела. Чтобы так относились к клиентам. Ведь прошла почти неделя, как я оставила им поломашку. Пока я ругалась с персоналом и узнавала что к чему прошло почти полтора часа. Я заплатила задаток за ремонт и за новую коробку и договорилась, что мне перезвонят по выполнению работ.

Уже покидала автосервис и собиралась переходить дорогу, как рядом со мной остановился большой внедорожник и из него, не заглушив мотор, выскочил смутно знакомый мужчина 
- Лена! Ты меня не помнишь? Я Александр, - говорил он на ходу, протягивая ко мне руки.
Часть 2

- Здравствуйте, - ответила я, немного отступая назад, и освобождаясь от его рук, оказавшихся неведомым образом на моих плечах.
- Что ты тут делаешь, рядом с нашим сервисом, да ещё и пешком? - спросил мужчина.
- Александр Михайлович! Я вас с трудом узнала. Вы партнёр моего мужа, - улыбнулась я, выдыхая с облегчением.

Не очень то комфортно, когда здоровенный чужой мужик хватает тебя за плечи.

Но Александр был так расположен и весел, и, казалось, рад нашей встрече. Он попросил называть его по имени. Я рассказала ему про свою поломашку. Он так внимательно расспрашивал меня обо всём, что я расслабилась и выложила ему историю злосчастий с коробкой передач.

Он предложил подбросить меня до дома. Тут, действительно, на автомобиле очень близко, и я, сама не понимая как, согласилась.

Пока мы добирались, Александр шутил и предлагал мне машину на замену моей. А я отказывалась. Меня устраивал мой старенький шарабан. Вполне ещё крепкий, не выделяется на дороге и багажник вместительный. То, что мне надо для хозяйства. Возможно, позднее, можно и поменять. Но сейчас, в неустойчивой ситуации, не время думать об этом.

Мы подъехали к дому, и Александр помог выйти мне из своей высокой машины, словно кавалер. За мной так давно никто не ухаживал, что я растерялась.

Простившись, я направилась к подъезду, не замечая ничего вокруг. Не стала оглядываться и на резкий хлопок двери автомобиля. И вздрогнула, только когда услышала знакомый голос

- Что, ещё не развелась, а уже крутишь хвостом? - Прошипел со мной рядом мой муж.
- Не тебе, Серёжа, упрекать меня, - устало проговорила я.

Все настроение, что волшебным образом появилось у меня после поездки с Александром Михайловичем, сдулось, исчезло, словно и не было ничего. Стало сразу холодно и неуютно на улице.

- Я приехал за вещами. Прождал тебя почти час, ты же не берёшь теперь мои звонки. А ты, оказывается, не теряешь время даром, - заводясь продолжил упрекать он.

- Сергей! Привет. Что, заехал помочь бывшей жене? - Вклинился в разгорающийся скандал низкий и рокочущий голос Александра.

- Ещё не бывшей, - усмехнулся мой муж, пожимая руку своему партнёру.

- Отлично, что вы не уехали, Александр Михайлович! Вот и понадобилась ваша помощь. Давайте поднимемся в квартиру, и вы поможете Сергею спустить вниз все его коробки, - сказала я звенящим от злости голосом.

Будут ему его тряпки. Хорошо, что собрала.

Если Сергей сообщил своему партнёру о нашем разводе, то мне нужно поторопиться с оформлением. Завтра же.

Выставив все коробки и сумки из квартиры. я устало опустилась на стул за кухонным столом. Хотелось спрятаться от всего мира. Закрыться на тысячу замков. Ледяной ком ворочался в груди. Стыд то какой. Все в курсе моего унижения, моего позора.

Стоп. В том, что Серёжа потерял мозги и совесть нет моей вины.

Но какой же он помятый и усталый. Как затравленно он смотрел на меня. С дурацкими претензиями этими. Как будто у меня есть душевные силы сейчас на кого-то ещё.

На мне и родители, и девочки. Как я могла так бездумно освободить его от заботы о них. Вот и получила, что он, освободившись, нашел себе другую заботу.

Хорошо быть умной задним умом. Уже по прошествии событий.

И я позвонила Маринке. Где там её обещанный адвокат?

Когда мы поженились, Серёжкины родители жили в Подольске. В обычной трёшке в хрущёвке. И ещё у них был дом в деревне, недалеко от города.

Девочки у нас погодки. И если Иришка родилась крепкая и бойкая, то Олюшка была послабее. Ей нужен был свежий воздух и натуральные, не измученные обработкой продукты. Хотя бы некоторое время.

 И, посовещавшись, мы совместными усилиями, постепенно привели этот дом в порядок. Провели туда газ. Организовали канализацию и водопровод. Электричество там было. Сделали большой ремонт. Даже скорее перестройку всего участка. 

Пока девочки были маленькие, мы жили в том доме до холодов. После в дом перебрались родители мужа. Девочки, с удовольствием проводили там лето.

Со временем деревня превратилась в коттеджный посёлок. И моим свёкрам было комфортно жить там круглогодично.

Лет пять назад заболел отец мужа. Он плохо себя чувствовал и никому об этом не говорил. Дотянул, пока не упал. Если бы раньше схватились, то и последствий было бы меньше. А так, случился обширный инсульт. Жена за ним ухаживала, мы помогали, ездил к нему реаниматолог, массажист. На ноги поставили. Выходили. Но оставлять стариков в доме, да ещё и далеко от нас было страшно.

 Мы снимали им двухкомнатную квартиру в Москве. В трёх станциях метро от нас – на Ботаническом саду.

И почти ежедневно или я или Серёжа ездили к ним.

Особенно сложно было в последнее время. Когда заболели оба. Основная нагрузка пришлась на мужа.

И именно поэтому я освободила его почти от всех наших семейных забот. И с девочками, и по хозяйству, и с моими родителями.

Серёжиных стариков не стало прошлым летом. Почти год назад.

Почти год, как у него появилось свободное время.

Хлопнула входная дверь. Пришла Оля со школы. Я вздрогнула и очнулась от воспоминаний.

- Мама! Я не хочу никуда поступать после школы. Я буду заниматься танцами. Мне предложили перейти в основной состав, - решительным голосом сказала моя младшая дочь.

- Хорошо. Но у меня условие. Максимально возможный балл по ЕГЭ. Выжми всё, на что ты способна. И я не буду тебя ни к чему принуждать. – Ответила я ей.

Сейчас главное - это настроить её на результат. А там посмотрим. Сейчас нет сил переубеждать её.

Всё разваливается в отлаженной в прошлом жизни. Дети, почувствовав слабину, тут же пытаются выстраивать свои, новые границы. Моментально реагируя на изменение контроля. Вот вроде и не занимался особо Серёжа в последнее время девочками, а сама возможность, угроза, что он может заинтересоваться их жизнью, держала детей в более жёстких рамках.

Что же ты наделал, муж и защитник наш?

Вечером, уже перед самым сном, часов в десять, раздался звонок в дверь.
Кого это принесло?
 
 
 

Курьер принёс цветы. Мне. С запиской. Среди нежно-розовых тюльпанов был маленький конвертик с короткой надписью «улыбка тебе к лицу»
Мамочки!
Очень странное чувство.
Безусловно, приятно. Хрупкие цветы нежным и очень весенним запахом разогнали мою тоску. Хоть ненадолго.

И, в то же время, как-то очень всё странно. За мной сто лет никто не ухаживал. Я растерялась. Абсолютно не понимала как мне реагировать. Сейчас так не вовремя. Наверное.

Классическое – я подумаю об этом завтра!

На следующий день, вопреки всякой логике, я летала по квартире с настроением. Всё ладилось.

Вот бывают такие дни – всё складывается и кажется, что мироздание подыгрывает тебе.

Я позвонила рекомендованному адвокату – оказалось, что через полчаса ему улетать и он бы смог заняться моим делом только после возвращения. То есть через неделю. А так, он предварительно всё обсудил со мной по телефону. Попросил прислать данные. В общем, дело закрутилось. И мне удалось пристегнуть к нему Иришку. Как помощницу по нашему делу. Он ей будет давать поручения, пока не вернётся. А там посмотрим.

Ещё мы с девочками переклеили в нашей спальне обои. Кривоватенько. Не отодвигая шкаф. Зато передвинув кровать. Поменяли шторы. Получилась абсолютно другая комната. Не знакомая. Можно жить.

Вечером курьер принёс маленькую прозрачную коробочку с ландышами.

Красиво.

Что-то царапало меня в этом подкрадывании ко мне Александра. Михайловича. Хищник на мягких лапах.

Утром перед работой Ира предупредила, что идёт к вечеру в клуб с учебной группой – отмечать чей-то день рождения. Ольга напросилась с ней. Почему бы нет? Клуб рядом с домом. Девочки присмотрят друг за другом, ди и не одни же они, а с большой компанией. Я разрешила, с условием, что если что – сразу мне звонить.

И она мне позвонила. Уже ближе к концу смены.

Сквозь слёзы, срывающимся голосом Иришка говорила что-то про Олю. Что она попала в беду.

Часть 1

Я летела в клуб как была. В рабочих туфлях на каблуках и без куртки. Сжимая в левой руке телефон. Подскальзываясь на мокром после дождя асфальте и не замечая ледяного, резкого ветра. Сердце стучало как бешеное в горле. Молоточками в висках. Ощущение беды накрывало паникой. 

Только бы успеть!

Я влетела в клуб, не заметив и не услышав, что мне говорят на входе.

Ира и ещё несколько незнакомых мне ребят с девчонками что-то пытались выяснить у охранника и у сотрудника клуба, по-видимому. В фойе клуба.

- Мам! Она – там. Он схватил Олю и, перебросив себе на плечо, потащил на второй этаж. Она кричала, – всхлипывая, и тресясь, срывающимся голосом крикнула мне дочь, указывая рукой в сторону лестницы.

Около лестницы стоял ещё один охранник и пара парней ему что-то говорили.
Я подлетела к ним. Объясняться не было времени, и я толкнула одного из парней на охранника. Пока он его ловил, отвлекаясь, я прошмыгнула мимо и бегом полетела наверх, не обращая внимания на крики и возню внизу.

Наверху я попала в коридор с несколькими закрытыми дверями и на секунду растерялась  притормозив.

Одна из дверей открылась и из неё шагнула Наташа в сторону к противоположной двери. Но заметив меня, притормозила.

- Что и ты тут? – Усмехнулась она, перегораживая мне путь.

Она была выше меня почти на голову. И значительно крупнее. За её спиной мне было не видно, что там. Да и на лестнице уже раздавались тяжёлые шаги и ругань охранника.

В этот момент из за спины Наташки, за неплотно прикрытой дверью я услышала Олин приглушённый крик.

Красная пелена упала перед глазами. Все чувства выключились. Остались инстинкты и холодный расчёт.  Всё как будто замедлилось вокруг, стало неважным. Была только одна цель - спасти моего ребёнка.

Я шагнула вперёд, близко к этой твари, и крепко сжатой в  кулак правой рукой абсолютно не думая ни о чём со всей силы ударила вверх. Не целясь и не глядя.

Наташка заорала диким голосом,  отшатнулась и, споткнувшись, рухнула. Сметая со стены картины, светильник...
Я перепрыгнула через неё и рванула на себя дверь.
 

Часть 2
 

Напротив входа, на красном диване мою девочку тискал на своих коленях здоровенный мужик. Лапал одной рукой под распахнутой блузкой, при этом держал второй рукой обе Олины ручки за её спиной.

Я зашипела низким горлом, зарычала как раненый зверь, и пошла на него, опустив голову.

Убью.

При моём появлении мужик оторвался от своего занятия и удивлённо уставился на меня. Олька, воспользовавшись его заминкой вскочила и рванулась ко мне с криком «Мама!»
 
И в этот момент до меня добрался охранник и схватив за руку резко дёрнул, выворачивая плечо.

Острая боль отрезвила.

Реальность навалилась звуками.

Олюшка плакала и с криками отпусти пыталась оторвать от меня охранника.

В коридоре выла противно на одной ноте Наташка.

У двери комнаты толпились ребята и снимали все на свои телефоны.

За их спинами маячили ещё какие-то люди.

- Что за кипеш? – Гаркнул мужик, оказавшийся молодым здоровым парнем, поднимаясь с ужасного красного дивана.

Успела. Я успела вовремя. Всё остальное - ерунда. Разберёмся.

Во что превращается моя жизнь? Я не готова к таким переменам.

Где наш защитник?

Я посмотрела на телефон, который я чудом не потеряла. Он обзавёлся трещиной через весь экран и, кажется, умер.

Да и кого будет защищать мой муж в этой ситуации?

Мы сидели в небольшой комнате, скорее всего, в кабинете администратора клуба.
Я, мои девочки, Наташка, три охранника, огромный парень, что был с Олей, и незнакомый молодой парнишка. Похоже, ещё один одногруппник. Он успокаивал всхлипывающую Иру, что-то шепча ей на ухо.

И администратор клуба. 

Сильно болело и дёргало плечо. Похоже, этот гад мне его повредил. Саднила правая рука и отчего-то, спина с левой стороны. И страшно болела голова.

Олюшка прижалась ко мне, дрожала и тихонько всхлипывала, давя в себе слёзы.

Моя причёска растрепалась, и волосы мне очень сильно мешали и лезли в лицо. Все шпильки повылетали. А собрать рассыпавшуюся гриву больной рукой я не могла. Этот охранник, похоже, дёрнул меня за голову, когда догнал.

Наташка держала у носа окровавленную тряпку. 

Администратор, вальяжно развалясь за столом, бубнил, перечисляя, сколько всего я поломала в их клубе. Я половину не слышала и понимала не всё, что он говорит.

- Вы согласны выплатить клубу причинённый ущерб? – Спросил он.

- На каком основании вы составляете смету ущерба? Кто осматривал и проводил оценку? Или документ составляется только со слов своих сотрудников? - внезапно спросила администратора Ира.

- Подписывайте согласие оплаты и проваливайте! – Оскалился мужчина.

- Оля, собери, пожалуйста, мне волосы, я не могу сама, - попросила я девочку, стараясь отвлечь её от переживаний, и собираясь подписать эту чёртову бумагу, лишь бы поскорее оказаться подальше отсюда. 

У меня всё сильнее кружилась голова и я боялась упасть. После такого нереального всплеска адреналина пошёл откат и жуткая слабость.

- Здравия желаю! – в открытую с грохотом дверь вошли трое полицейских.

С автоматами.

- Кто вызвал полицию? – взвизгнул администратор.
Часть 3
- Я, - тихо сказал парень, что сидел рядом с Ирой.

Как приехали врачи и мне обезболили плечо, и что-то вкололи, отчего я пришла немного в себя, я не очень помню. Настояла, чтобы Оле с Ирой тоже сделали по успокоительному уколу. Девочек потряхивало и им не помешает лекарство. Очень у меня кружилась голова и подташнивало от слабости. Дышать, кажется, и то было больно.
 

Нас с Наташкой довезли на скорой до больницы. Наташка вначале отнекивалась и, жеманничая с полицейскими, пыталась доехать сама. Но Ира настояла, чтобы ехала она в скорой по направлению полиции, мотивируя тем, что от Наташки можно ожидать всего, и что на завтра мы вполне можем увидеть справку о переломе всего. Всей Наташи. Два раза.

Олег по моей просьбе повёз девчонок домой.

Плечо мне вставили. Это был вывих. Чёрт. Это так больно. Несмотря на местную анестезию. Я орала на всю больницу так, что в кабинет травматолога ворвался Николай.

Он, оказывается, поехал следом за скорой. Проследить. У меня не было сил спорить с ним сейчас. Потом.

Сейчас, у меня дома сидят одни две испуганные девочки. И неважно, что они почти взрослые.

Поэтому я, естественно, отказалась от госпитализации, и Коля отвёз меня из больницы. Выпросив возможность поговорить. Потом.

Теперь я сидела в ортезе на всю грудь с привязанной к туловищу левой рукой. И с забинтованной кистью правой. На переднем сидении его джипа и боролась с тошнотой. При каждом, даже небольшом шевелении, на каждом повороте и на любой кочке боль прошивала плечо. Голова кружилась.

Коля выгрузил меня из машины и помог дойти до двери.

- Всё. Спасибо. Уходи теперь. Я сама. Если Оля тебя увидит, то она опять испугается, — проговорила я, опираясь спиной на дверь.

- Мать, ты прости ещё раз. Ты мне обещала разговор. Я через пару дней позвоню. И, ты не тревожься ни о чём. – Улыбнувшись, проговорил он.

- Я сейчас упаду. И не понимаю ничего. Потом. Всё потом, — попрощалась я с ним.

Ещё мне этого Коли не хватало. Видела я, какими глазами он провожал Олюшку, когда она садилась в машину с Иришкой.

Это всё – потом. А сейчас нужно позвонить в дверь.

Наконец-то я дома.

Мы сидели на моей кровати как выжившие после кораблекрушения. Как после встречи со стихией. Когда все живы, но точно знают, что жизнь не будет прежней. И что мир вокруг тебя чужой, а жизнь и благополучие такие хрупкие.

Мокрые после душа и трясущиеся от нервов девчонки прислонились с двух сторон ко мне. Олюшка уже не плакала. Всхлипывала теперь Ира.
Время было около двух ночи. Спать было невозможно. Нужно бы напоить всех чаем. Но у меня не было сил даже шелохнуться.

И тут в двери зашебуршал ключ.

- Зря мы не поменяли замок. – Заметила Ира.

- Лена! Ты что рехнулась? Зачем ты избила беременную Наташу? – Проорал Сергей, влетая в нашу комнату.

- Иди к чёрту. – Спокойно сказала я.

- Лена, что у тебя с рукой? – Уставился он на мой ортез.

- Какая тебе разница? Ты прибежал посреди ночи скандалить, защищая эту тварь, что разрушила нашу семью. Уходи. Противно. – Тихо проговорила я.

- Что произошло? – Никак не успокаивался Сергей.

- По навету твоей любовницы меня чуть не изнасиловал её приятель, пока ты занимался своей личной жизнью. – Проговорила Оля чужим и ломким голосом.

- Вы несете какой-то бред. Этого не может быть. Правильно говорит Наташа! Рано вам ещё отдельные квартиры. Не на пользу пойдут вам мои деньги. Вы не умеете с ними обращаться. Не заработали ни рубля. Вы ни дня не работали, а научились только тратить. Всё вам дай, да дай. Только и научились, как тянуть из меня мои деньги, — заводясь начал кричать мой муж.

- Это ты о новой машине для любовницы сейчас говоришь? – Спросила я.

- Что вы вообще делали в этом клубе? Какого лешего вас туда понесло? Приличные девочки по клубам не шарятся! В голове не укладывается! – Снова начал он.

- То же, что и твоя Наташа. – Сказала Ира вставая.

- У меня тоже в голове не укладывается. Как ты стал нам врагом. Врагом своим детям. – Сказала я твёрдо. Звенящим от обиды голосом.

Надо же. Моя боль отступила от ярости. От обиды. Вот именно сейчас, когда он упрекал наших девочек, я поняла окончательно и ясно.

Всё. Не прощу. Не забуду.

- Я снимала на телефон практически всю эту историю. Пап. И я не одна. Посмотри, наверняка в интернете полно́ видео. Полюбуйся. Что ты наделал, — сказала Ира, делая шаг вперёд и заслоняя нас с Олей от отца.

- Как ты говоришь с отцом? – Изумился Сергей.
 
- Как заслуживаешь. Пап уходи. Мы устали. Нам сильно досталось. Ещё неизвестно как всё закончится. Дай нам побыть семьёй. Уходи. И, кстати, посмотри заключение из больницы своей драгоценной Наташи. Уверена, она не беременна и нос у неё на месте. Мама конечно «Халк», но очень маленький, — говорила Ира, оттесняя Сергея к двери.

Сергей скрипнул зубами и, проворчав что-то о бабьем царстве, ушёл, хлопнув дверью.

- Лёгкий, — тихо сказала я.

- Кто? – Спросила Оля.

- Халк, — ответила я усмехнувшись.

- Ма-а-а-а-ам, — Иришка присела передо мной на корточки.

Первой хихикнула Оля, потом присоединилась Иришка, и я, несмотря на боль.
Мы смеялись, вытирая слёзы и обнимаясь.
И в этот момент не было никого ближе. Мы были, действительно, семьёй. Вместе.

А утром у меня поднялась температура.

У меня болело, кажется, всё. Перед глазами плыла муть. Сил не было даже повернуть голову. Трясло и морозило.

Смутно были слышны какие-то голоса за закрытой дверью. Значит, девочки ещё дома. Надо их позвать.
Я попыталась крикнуть сухим, воспалёнными горлом. Вышел невразумительный хрип.

Они же думают, что меня не надо беспокоить, что мне нужно отоспаться после вчерашнего.

Сейчас они уйдут, а я не могу дотянуться даже до таблеток.

Как же быть? Как позвать? Я ж сгорю тут, слабая, словно котёнок.

Пока я судорожно пыталась подняться в кровати, в комнату вошла Оля.
- Мам, ты проснулась? Там Александр Михайлович пришёл. И он не хочет уходить, пока с тобой не увидится, - проговорила она, подходя ко мне ближе.
- Пить, - просипела я.
- Да ты вся горишь! – Воскликнула Оля, трогая мой лоб.

Она выскочила из комнаты и буквально сразу вернулась. И не одна. С Александром и с Ирой.
- Да что ж такое-то, да как же так, - запричитала Ира, прямо как бабушка.

Всё закрутилось вокруг.

Очень быстро приехала скорая помощь. Аккуратные, чистенькие, вежливые. Похоже, Александр вызвал платную бригаду.

За полчаса меня обследовали с головы до ног, взяли экспресс-анализы и даже сделали рентген на дому грудной клетки. Вкололи лекарство и наконец-то оставили в покое.

Уже засыпая, я слышала что-то про воспаление.
Бегать по апрельскому дождю в одной блузке по Москве не самое здоровое занятие.

Хорошо, что девочки взрослые. И не нужно беспокоиться о них в быту.

В следующий раз я проснулась мокрая и вся в поту. Надо подняться и переодеться. Я попыталась сесть, но задела больное плечо и вскрикнула от боли.

Такой беспомощной, слабой, совершенно незащищённой, больной я не была, наверное, никогда.

Всегда рядом со мной был муж. Я занималась только домом, девочками, семейными проблемами. С внешним миром взаимодействовал Сергей.

Максимум того, что я решала - это выбор школы или секции для детей. А теперь навалилось всё.

 Что я там, вчера подписывала? Остаётся надеяться на благоразумие Иры и её друга.

 Не буду сейчас об этом думать. Я сейчас не могу изменить вчерашний день. И осознать всё, что произошло, тоже не могу. Потому что не владею всей информацией. Вот окрепну, расспрошу Иру обо всём, узнаю, во что мы там влипли, и потом буду решать.

Боюсь, что теперь мне понадобится адвокат не только по разделу имущества.

С трудом, кряхтя, как старушка, я села на кровати. Голова кружилась. По мокрой спине ознобом, шершавой лапкой, прошёлся сквозняк. Я не встану сама. И не дойду до туалета.

Я даже слёзы со щёк не могу теперь вытереть сама.

В комнату заглянула Оля. Она всплеснула руками и подошла ко мне, укутала одеялом.

Девочки засуетились, помогли мне привести себя в порядок, переодели и перестелили кровать, переплели мне косу, обтёрли тело от пота, с двух сторон поддерживая пересадили на компьютерное кресло на колёсиках и так я доехала до туалета. Они непрерывно щебетали о чём-то. Только Оля иногда застывала на полуслове. Потом встряхивалась и, вздохнув, продолжала говорить.

Пока я спала, Александр заказал доставку кучи продуктов. Организовал врачей. Завтра утром ко мне придёт терапевт. У него расспрошу подробнее, что со мной.

Девчонки сварили лёгкий куриный супчик, и я немного поела.

Совсем взрослые уже девочки.

Они помогли мне принять таблетки и улечься, укутали в одеяло. И устроились рядом.

Птички мои.

Такие похожие и такие разные.

У Оли синяки под глазами на пол-лица. Не спала, похоже.

Я попросила их завтра забежать к деду. Нужно отнести продукты или готовую еду ему.

Я так поняла, девочки не ходили сегодня на учёбу. Это не правильно. Жизнь не должна останавливаться. Нельзя пропускать занятия.

Оля, вздохнув, сказала, что не будет больше заниматься танцами и что она уйдёт из труппы. И что она понимает, что подставляет труппу. Но она не может больше танцевать. Совсем.

Нужно искать психотерапевта для девочки. Поспрашивать у знакомых. Не прошло даром это приключение для моей нежной доченьки. 

Ира принесла свой старый телефон и мы переставили мою симку из моего разбитого.
Сразу посыпались уведомления и смски.
От родителей и с работы и почти сотня от незнакомых номеров.

Надо разбираться, но сил нет.

Ко всему прочему на меня ещё наорал по телефону мой начальник. Что нужно было его предупредить. Что накануне большой проверки я повела себя не профессионально. И предупредил, что после больничного я должна написать заявление на увольнение по собственному желанию.

Сил спорить с ним не было.

Жизнь, отлаженная десятилетиями, разваливалась на отдельные куски с болью и потерями.
 

Ночью у меня вновь поднималась температура.

- Я тебя впервые увидел в лесу около крошечной речушки. Ты сидела боком на поваленном дереве, в светлом сарафане. Одной ногой, аккуратно трогала воду. Крошечной белой ножкой. Такой нежной и такой маленькой. И разбирала руками свои волосы. Солнце просвечивало сквозь них, создавая размытый и нереальный силуэт. Ты была вся пронизана этими лучами. Как нимфа. Словно виде́ние. Златовласка, — задумчиво начал говорить Александр, улыбаясь своим воспоминаниям.

- Я помню, вы называли меня так. И меня возмущало. Казалось, что меня не воспринимают всерьёз, — улыбнулась я в ответ.

- Серёга говорил тебе что-то, а ты трогала ножкой воду и смеялась в ответ. Я не сразу сообразил, что ты, и есть Серёгина жена. Совершенно не вязался твой образ с той женщиной, о которой рассказывал Сергей. Я представлял его жену другой. Не такой ослепительной, — проговорил мой посетитель.

- Это было очень давно. С тех пор многое изменилось. - Смущённо проговорила я. 

- Я был женат. Ты была сча́стливо замужем. Я видел, как ты смотрела на него. Ты не замечала никого вокруг. Стоило ли мне тревожить твой покой своими признаниями? Да и толку от тех признаний тогда? Ты бы не поняла меня. - Продолжил Александр.

- Я не помню вас в то время. - Призналась я

- Я смирился и почти забыл тебя. То ошеломительное первое впечатление, что ты на меня произвела, притупилось со временем. Переросло в уважение. И я встретил тебя ещё раз. Ты с девочками каталась на катке в ВДНХ. Девчонкам было лет по двенадцать-пятнадцать. Почти с тебя ростом уже. Все трое румяные, весёлые, златовласые. Словно снегурочки. И счастливые. Ты кружилась на коньках и смеялась, отбрасывая свою косу за спину. В тот вечер я был готов развестись с женой. Наплевать на дружбу с Сергеем. - Сказал мой гость.

- Не знаю, что сказать, — тихо пробормотала я.
 
- Я вдовец уже три года. Моему сыну 27 и он женат и живёт своей жизнью. Хочу быть с тобой. Быть твоим защитником. Хочу надеяться на счастье. - Сказал Александр твёрдо.

- Слишком рано. Мне нужно время. Я всю жизнь была замужем. Фактически я и сейчас замужем. От всего, что произошло, у меня в душе́ взорвалась бомба. И я живу с пустотой в груди. Под анестезией. Я сейчас не могу ответить на чувства, — начала я...
 
- Я не тороплю тебя. Просто знай, что я мечтаю. Если бы не последние события, то всё было бы по-другому. Я бы постепенно, без спешки ухаживал бы за тобой. Но сейчас, так получилось, что безопаснее, если я буду рядом. - Перебил меня он.

- На меня навалилось столько всего. 

- Позволь помочь. И давай на ты. - Сказал Александр с такой искренностью в голосе, что у меня подступили слёзы к глазам и защипало в носу.
 
- Я должна справиться сама. Понимаешь, я так много и долго жила за мужьей спиной, так долго была мужьей женой, что совершенно не помню уже кто я. Какие мои желания. Какие мои мечты. Что я люблю. 
Теперь у меня появился шанс вспомнить. Понять кто я. Начать разбираться в себе. Я не хочу больше прятаться за чью-либо спину. Понимаешь меня? — проговорила я, наклоняясь в его сторону.

- Понимаю. Не прячу за спину. Позволь быть рядом. Я не могу спокойно смотреть на твои раны. Расскажи, что там произошло. Как я могу помочь? - Спросил мужчина.

- Я сама толком не помню. Сами события произошли очень быстро. Я боялась не успеть. А потом было очень больно. И я не помню точно, что я там подписывала. Иришка с её приятелем следили за всем. Они в курсе всего больше, чем я. Было бы неплохо их подстраховать. Дать им самим повариться в деле, но при этом держать руку на пульсе. Я хотела поговорить с отцом парнишки. Но вначале нужно встретиться с ним и прежде расспросить Иру. Вот отлежусь с простудой пару дней и начну. - Ответила я.

- Очень жаль, что ты не позвонила. 

- Я грохнула телефон. Да и когда там было звонить? 

- Прошу. Помни обо мне. Я всегда помогу. Всегда рядом.

 -Сейчас я даже элементарно позвонить по телефону я не могу без посторонней помощи, — горько усмехнулась я.

- Я уже нашёл для тебя сиделку. С медицинским образованием. Будет делать уколы и помогать. Сегодня приведу её к тебе. — быстро сказал Александр.

- И оплатил уже, как и услуги врача? 

- Позволь мне позаботиться о тебе. Не нужно о деньгах. Я услышал тебя. Тебе важна самостоятельность. Придумаем как. Договоримся, — улыбнувшись проговорил мужчина.

- Ещё я хочу подать отдельно заявление на развод. Я слышала, вроде можно это сделать через Гос.Услуги. Заявление на раздел имущества подаст мой адвокат, как вернётся. Уже скоро, — задумчиво сказала я.

- Оля несовершеннолетняя, поэтому развод только через районный или городской суд. И раздел имущества больше, чем на пятьдесят тысяч. - Моментально ответил мне Александр.

- Тогда жду адвоката. 

И тут зазвонил мой телефон. Незнакомый номер.

Дорогие мои читательницы, милые женщины!
От всего сердца поздравляю вас с нашим праздником, с днём 8 Марта!
Будьте счастливыми!