Измена. Чужая истинная

Алана.

Придерживая рукой огромный живот, ступаю по полированному мрамору с чёрными ломаными прожилками. Тёплый ветерок из полукруглых окон надувает белоснежные занавески. По полу снуют солнечные зайчики.

Останавливаюсь перед двойными белыми дверьми. Упираюсь в них ладонями. Кончики пальцев дрожат, касаясь шероховатой текстуры, нагретого солнцем дерева. Набираюсь решимости, толкаю их от себя и вхожу в покои мужа.

Звонкий девичий смех бьёт наотмашь. Я хочу закрыть глаза и не видеть. Поздно.

Постель расправлена и смята. Золотой балдахин опущен только частично и не прячет любовников.

Длинные тёмные локоны липнут к девичьей спине, покрытой капельками пота. Мужские руки сжимают её талию. Тонкие изящные пальцы, унизанные перстнями с драгоценными каменьями. Мне даже не нужно смотреть на лицо, чтобы понять, кому они принадлежат.

Уголок рта нервно дёргается.

Делаю шаг. Ещё один и ещё. Бирюзовый шёлк платья холодит отёкшие ноги. Тонкие ремешки сандалий режут ступни. Останавливаюсь так, чтобы меня увидели.

Наверное, будь у меня сердце, оно бы сейчас горело в огне, но его больше нет. В груди пустота.

— Леди Алана?! — сдавленно вскрикивает Миена, моя любимая фрейлина и подруга, в чьей верности я не сомневалась, делясь сокровенным.

Не двигаюсь с места, смотрю в сторону остановившимся взглядом.

Миена соскакивает с кровати, наклоняется, судорожно натягивает на себя красное платье, непослушными пальцами кое-как справляется со шнуровкой, приседает, глядя в пол. Её щёки сейчас цвета платья. Разворачивается и выбегает прочь.

Громко хлопают двери, и наступает тишина. Обхожу кровать, боковым зрением отмечая обнажённое тело мужа. Худое, но жилистое. Инис лежит, забросив руки за голову, и не торопится прикрыться. Случившееся ничуть его не смущает.

Прохожу к окну. Светлые волоски на руках встают дыбом, тело покрывается гусиной кожей, вершинки груди становятся каменными. В залитой солнечным светом комнате мне внезапно холодно. Обхватываю себя руками за плечи, чтобы хотя бы немного согреться.

— Я прошу позволения навестить родителей, — будто со стороны слышу свой безжизненный голос.

Ответом служит скрип кровати и щёлканье пряжки ремня. Звук босых ног, который стихает у меня за спиной.

Внутренне напрягаюсь, сжимаюсь, будто металлическая пружина.

— Как там мой сын? — мне на живот ложится мужская рука.

На обнажённое плечо падает прядь пепельно-серых волос дракона. От него несёт приторно-сладкими духами Миены. К горлу подкатывает. Делаю неосознанную попытку отстраниться, но в следующую же секунду на плече смыкается рука и меня резко разворачивает.

Смотрю в мутно-серые глаза с вертикальным зрачком. Дыхание учащается, меня бросает в жар и вот-вот накроет паника. Мыслей нет, только пульсирующие вспышки ужаса.

— Ты оглохла, Алана? — презрительно цедит он, кривя тонкие губы.

Беспомощно открываю и закрываю рот, я будто рыбёшка, не способная издать ни звука. Инис вскидывает руку, я дёргаюсь в сторону и жмурюсь изо всех сил, но удара не следует.

Вместо этого дракон очерчивает костяшками пальцев мою щёку, где под толстым слоем жемчужной пудры спрятан синяк.

— Х-хорошо, — шепчу едва слышно.

— Ммм, — тянет дракон, — никто не умер, на нас не напали, ты не рожаешь, то есть, ничего смертельно-срочного не стряслось.

Он скользит рукой вниз по моему предплечью. В горле пересыхает, дыхание становится поверхностным и рваным. Судорожно сглатываю и мотаю головой, не в силах выдавить ни слова от нарастающей паники. Слишком знаком мне этот обманчиво-мягкий тон, и я догадываюсь, что за ним последует.

Так и происходит.

Запястье пронзает дикая боль: дракон впивается ногтями в метку истинной и сдавливает мне руку. Дёргает на себя и шипит в лицо:

— Тогда какой Бездны ты сюда притащилась, а? Разве я тебя звал? ОТВЕЧАЙ!

— Нет, не звал! — сердце выжжено в пепел, но задетая гордость не даёт смолчать. — Но позорить себя я не позволю! И других женщин не потерплю!

Вжимаю голову в плечи и снова жмурюсь, готовясь к самому худшему.

Но внезапно Инис отшвыривает мою руку. Приоткрываю сначала один глаз, затем второй. Испуганно смотрю на дракона.

Инис отступает назад. Скрещивает руки на груди и окидывает меня придирчивым взглядом. Его худое мускулистое тело покрыто тонкой белой кожей. Длинные пепельно-серые волосы отброшены назад. Тонкий аристократичный нос морщится, будто дракон унюхал нечто неприятное. Уголки бледно-розовых губ опущены вниз.

— Не потерпишь? Да ты взгляни на себя, — выплёвывает с отвращением, — кто захочет спать с брюхатой коровой? Я, знаешь, ли, пас! Прости, дорогая, у меня даже не встанет! Так что закрой ротик и топай к себе. Родишь — тогда и поговорим, а сейчас не смей мне ставить условия. Я мужчина, и у меня есть потребности.

— Я хочу домой! Я не видела родных почти год! Сжалься, молю!

Инис хитро прищуривается, рассматривая меня, будто букашку под увеличительным стеклом. Ведёт вдоль губ костяшками пальцев, размышляя, после чего произносит:

— За дурака меня держишь? Вздумала ябедничать?

— Что? Нет!

— Вот родишь, тогда и съездишь. Одна. Будет отличный повод не болтать языком и поскорее вернуться.

— Но…

— Ты ведь умная девочка, Алана, и понимаешь, — его вертикальный зрачок подчиняюще пульсирует, — что я найду тебя на краю света, из-под земли достану, и ты всегда будешь моей. Нет такого места, где бы я тебя не нашёл. Всегда знай это.

Щёки вспыхивают. Намекает, что могу сбежать?

— Я и не думала… Я просто хотела увидеть родных!

— Рад, что мы друг друга поняли! — опускает веки, показывая, что верит. На самом деле нет. — Будешь болтать языком, заберу у тебя сына, а тебя сошлю повыше в горы, чтобы училась покорности и смирению. А сейчас пойди прочь, пока не довела меня, как в тот раз.

Показывает подбородком в мою сторону, и щёку словно обжигает новым ударом, синяк чувствительно ноет.

В глазах Иниса ни капли тепла, лишь брезгливое раздражение, и я не выдерживаю. Пячусь назад до тех пор, пока не упираюсь спиной в деревянные двери. Не глядя, нащупываю створки и выскальзываю наружу.

В горле ком, а за грудиной тупая боль. Иду быстрым шагом прочь по пустому коридору. Солнце больше не светит, всё вокруг кажется серым и безжизненным. Хочется плакать, но нельзя. Не здесь.

— Леди Алана! — от стайки девушек в ярких платьях отделяется Миена, догоняет меня, пристраивается к шагу и заламывает руки. — Выслушайте меня, умоляю! Это вовсе не то, что вы ду…

Меньшее, что я хочу сейчас делать — слушать любовницу мужа.

— Не ходи за мной! — приказываю тихим ледяным голосом.

Это перед своим драконом я дрожащая мышка, которая слова поперёк сказать не может. Но для всех остальных я леди Тайтон, супруга лорда Южных земель и сестра наследника правящего рода Мэрвиров. Звучит красиво. Не жизнь, а сказка снаружи, а внутри…

Хочу остаться одна, как можно скорее. Подальше от всех. Забиться в укромный уголок и решить, как жить дальше. Иду быстрым шагом, почти бегу. Хочу, чтобы не нашли. Чтобы не трогали. Никто. Особенно муж и подруга. Бывшая.

Мужская половина замка остаётся позади, женская тоже.

Выхожу на винтовую лестницу, ведущую в заброшенную башню. Поднимаюсь выше, и выше, и выше. Дыхания не хватает, и я вынуждена остановиться. Одышка — вечный спутник последних недель. Кажется, что живот занял собой все внутренности, и даже лёгким не осталось места, потому что вдохнуть полной грудью больше не получается.

— Ничего, малыш, — оглаживаю шёлк. — Скоро мы с тобой увидимся. Скорей бы уже, правда?

Преодолеваю ещё несколько пролётов и толкаю старую пошарпанную дверь, которая поддаётся с глухим скрежетом и отъезжает в сторону, шкрябая по пыльному полу. Протискиваюсь внутрь и сразу наваливаюсь на неё спиной, закрывая.

Только после этого чувствую себя в безопасности. Внутри башни пыльно, темно и сухо. Солнечный свет не в силах пробиться сквозь единственное мутное стрельчатое окно. 

Я случайно нашла это место, когда в первые дни бродила по замку.

Сползаю спиной вниз по двери и роняю голову на согнутые в локтях руки. Вот теперь можно не сдерживаться.

Запястье ноет после грубого захвата Иниса, но эта боль ничто в сравнении с той, что дерёт грудь. Беременность — самое безоблачное и светлое время в жизни женщины. Должно быть. Возможно, так и есть у других, увы, не у меня.

Но ведь так было не всегда! Раньше Инис был другим! Раньше он смотрел на меня с интересом и нежностью. Раньше он любил меня. Когда всё изменилось? Как мне исправить, вернуть былое?

Когда слёзы заканчиваются, чувствую себя лучше, вытираю насухо мокрые щёки, смотрю на ладони, которые теперь покрыты жемчужным мерцанием.

Проклятье. Я ведь стёрла пудру!

Касаюсь подушечками пальцев синяка на щеке.

Как приводить малыша в этот мир?

На сколько ударов ещё меня хватит? На сколько измен? Боже.

Снова роняю голову на руки. Всхлипываю. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Вздрагиваю от резкого звука. Поднимаю голову, осматриваюсь. В башне уже темно. Бездна! Сколько прошло времени? Меня могли потерять. Нужно возвращаться, но перед этим…

Встаю. Нащупываю в кармане маленькую круглую баночку с жемчужной пудрой. Хорошо, что я догадалась взять её с собой. Открываю крышечку и пытаюсь поддеть кончиками пальцев пуховку, но баночка с пудрой вдруг выскальзывает из рук.

БАХ! Изумрудное стекло с громким звоном падает на каменный пол. Боже, только не это! Приседаю вниз и трясущимися руками поднимаю баночку. Стоит мне коснуться стекла, как донышко баночки разваливается на две половинки, пудра сыплется прямо в пыль, но не это привлекает моё внимание.

Поднимаю два больших осколка, раздвигаю их в стороны и достаю высушенный чёрный цветок, что был спрятан в донышке банки. Поднимаю его кончиками пальцев, и он тут же развеивается в воздухе чёрным дымком. Озадаченно смотрю на свои ладони, пытаясь понять, что это было? И откуда ему взяться у меня в пудре?

Не успеваю обдумать случившееся, как до меня доносятся странные звуки. Лязганье железа. Дикие крики. Оранжево-красные вспышки за окном. Что за?

На затёкших ногах пробираюсь к окну, прислоняюсь к нему лицом. Чувствую, как глаза расширяются в ужасе, потому что снаружи творится невообразимое! Там война!

Рыцари на земле. Драконы в небе. Железо, кровь, огонь! В воздухе почти ничего не видно из-за плотного слоя пепла. Что происходит? Кто на нас напал? И зачем?

По спине ползёт холодок страха, когда я слышу тяжёлые шаги на лестнице. Уверенная поступь, явно мужская. Кому потребовалось тащиться на заброшенную башню? Оборачиваюсь и беспомощно вжимаюсь спиной в холодную каменную стену. Я здесь как на ладони. Не спрятаться, ни скрыться.

Шаги снаружи замирают.

Расширенными от ужаса глазами смотрю, как неподъёмная дверь, словно пушинка, отлетает в сторону, и порог переступает тот, кого я меньше всего хотела бы видеть.

Алана.

Чёрный дракон, заливший кровью все свободные земли за пределами империи. Военным переворотом захвативший власть в Бладрии, неприступном государстве-крепости среди спящих вулканов и алмазных приисков. Жестокий зверь, не знающий жалости и сомнений. Монстр, которым пугают непослушных детей. Легенда.

Таким знают генерала Сардара Харда все. Кроме меня.

Сглатываю и молчу, всё ещё не веря тому, что вижу его перед собой.

Мощная фигура дракона занимает собой весь дверной проём. Он выше и шире в плечах, чем Инис. Чёрная ткань рубашки натянута стальными мышцами. Чёрные кожаные доспехи порезаны в нескольких местах. Тёмный плащ свисает почти до пола. Правой рукой дракон сжимает увесистый меч, с холодной стали которого стекают алые капли и падают на пыльный пол.

Кап, кап, кап. Меня сейчас вывернет. Вскидываю подбородок, заставляя себя не смотреть вниз. Смотрю в глаза дракона, в которых клубится вся тьма Бездны.

Путаные пряди чёрных волос свисают на лицо, напоминающее злобную маску. Жёсткая линия губ кривится в недоброй усмешке.

Он окидывает пространство башни тяжёлым взглядом, затем останавливает его на мне. Скользит им сверху вниз, задерживается на груди и животе, возвращается обратно к лицу.

Немыслимо, но, кажется, я физически ощущаю его касания, хотя между нами несколько метров. Дракон жадно ведёт носом, раздувая хищные ноздри, и уверенно шагает вперёд.

И так небольшое помещение башни вмиг становится совсем крохотным, сжимается до размеров шкафа с одеждой, в которым я любила прятаться в далёком детстве.

Воздух наполняется запахом костра и свежего вереска. Таким когда-то знакомым. Как давно это было, в прошлой жизни.

— Ну, как? Стоила она того, твоя хвалёная истинность, м? — в угольно-чёрных глазах дракона колючая злость.

Показывает подбородком на моё запястье, где горит метка истинной Иниса Тайтона, я сжимаю руку в кулак и прячу её за спину. Вдох, выдох.

Кто ещё, кроме мужа, имеет право так со мной разговаривать? Сардар Хард по-прежнему уверен, что у него есть на меня все права, плевать он хотел на истинность.

Как и пять лет назад, когда я была наивной девчонкой, влюблённой в своего рыцаря. Когда на мне зажглась метка истинной чужого дракона, Сардар предлагал мне бежать. Но домашняя девочка не посмела, и послушно исполнила волю Драконьего Бога и родителей.

Сардар исчез. Чтобы измениться до неузнаваемости. Стать монстром, наводящим ужас на все свободные земли и приграничье Империи. И вот сейчас он здесь, и, кажется, зол на меня.

— Разве у меня был выбор? — вжимаюсь в стену за спиной, отворачиваюсь, чтобы спрятать от него синяк на щеке, оставленный мужем. В защитном жесте накрываю ладонями огромный живот.

— Уже не важно, — дракон делает шаг, ещё один. Заполняет собой всё пространство. Нависает. Давит. — Я. Тебя. Забираю.

Поворачиваю голову, смотрю на него во все глаза. Недоумённо моргаю. Сказать, что я ошарашена — ничего не сказать, слова комом встают в горле, мысли путаются.

— Но мой муж… мой истинный…

— Забудь, — кивает небрежно на окровавленный меч, затем убирает его в ножны. — Теперь ты моя.

— То есть… как это? — хватаю ртом воздух, с ужасом смотрю на его меч. — Что с Инисом? Что с моим мужем?

Игнорирует мой вопрос. Делает шаг навстречу, а мне отступать некуда — я и так вжата в стену. Уверенным жестом стаскивает с плеч свой плащ.

— Подойди, — требует низким хриплым голосом.

Я смотрю на него во все глаза и не двигаюсь с места. Кажется, что прямо сейчас, в эту самую минуту, совершается нечто ужасное и неправильное. И я замираю, будто перед прыжком с обрыва, отчаянно цепляясь за ускользающую привычную жизнь.

Не всё в ней было гладко, но зато понятно и предопределённо! Я не хочу, совсем не хочу выполнять приказы этого пугающего чужака, которым стал тот, кого я когда-то знала. Думала, что знала.

Секунда, три, пять. На скулах дракона начинают играть желваки. Поджимаю губы и упрямо на него смотрю. Отказываюсь подчиниться.

Сардар легко считывает моё настроение. Опасно прищуривается и беззастенчиво пялится мне на грудь:

— Предпочитаешь светить филейкой перед солдатами?

Никто и никогда не смел так нагло меня рассматривать, и уж тем более говорить мне подобные вещи! Я давно отвыкла от мужского внимания. С приходом беременности даже собственному мужу стала противна.

Тем неожиданнее чувствовать себя сочным куском мяса, на который облизывается голодный хищник, а именно этим я себя чувствую сейчас — тем самым куском. Филейкой.

Пока я пытаюсь справиться с первоначальным шоком, Сардар приближается почти вплотную, кладёт горячие ладони на мои озябшие плечи, покрытые мурашками, тянет на себя мягко, но уверенно, вынуждая отойти от стены, после чего набрасывает мне на плечи свой плащ.

— Иди за мной, Алана.

Смотрю потрясённо в широкую ровную спину, где под чёрной тканью рубашки перекатываются стальные мускулы. Боже. Что происходит? Это какой-то кошмарный сон!

— Где Инис? — выкрикиваю в молчаливую спину дракона. — Что с моим мужем?

Дракон замирает на месте. Стоит неподвижно, будто размышляет о чём-то.

— Всё, — выплёвывает через плечо, после чего медленно оборачивается.

Пытаюсь рассмотреть в его глазах призраки прошлого. Тот, кем он был раньше, никогда бы не сделал мне ничего плохого, вот только сейчас передо мной совсем другой человек. Человек ли? Или внутренний зверь окончательно взял над ним верх?

Чем ещё объяснить ту бездну тьмы, что клубится в его глазах, когда он на меня смотрит? Как и его жестокий мне приговор:

— Считай, ты вдова, — снова скользит по мне наглым взглядом, и я судорожно кутаюсь в плащ. — За мной иди, Алана. Если не хочешь, чтобы забросил тебя на плечо. Мне-то плевать, а вот ему, — он показывает глазами на живот, — вряд ли понравится. Но если по-другому никак…

Он разводит руками в стороны, делает шаг ко мне, и я с ужасом понимаю, что угрозу свою он выполнит, не задумываясь, а что тогда остаётся мне?

Вскидываю руки ладонями вверх:

— Не надо! Не трогай меня! Я пойду!

Усмехается уголком рта:

— Тогда не отставай! — разворачивается и в несколько больших шагов оказывается рядом с дверью.

Морщусь, когда тяжёлое дерево с протяжным скрежетом едет по каменному полу, поднимая в воздух облачко пыли.

В полном молчании спускаемся вниз, выходим наружу.

Битва закончилась. Внутренний двор замка напоминает пепелище. Главные двери распахнуты настежь. Тут и там тлеют костры. В воздухе кружатся серые хлопья и пахнет гарью. Стараюсь не смотреть по сторонам.

Несколько раз Сардар останавливается рядом с группами рыцарей в таких же, как у него, чёрных доспехах, и отдаёт короткие приказы. Ловлю на себе их любопытные взгляды, опускаю голову ниже и сильнее запахиваю плащ.

Иду за ним и чувствую себя какой-то наложницей. Не хватает только цепи на шею. Впрочем, может быть всё впереди, кто его знает, что он задумал.

Когда мы минуем внутренний двор, растерянно оглядываюсь в поисках экипажа. Рыцари седлают лошадей. Вокруг суета. Конское ржание, ругань, звон железа.

Запах гари, такое чувство, что въелся в меня. Впитался в волосы и кожу. Поднимаю голову, сквозь кружащиеся в воздухе хлопья пепла смотрю на серое сумеречное небо.

Инис… Я не верю, что его больше нет.

Пытаюсь тянуться к нему мысленно. Я всегда его чувствовала, а он меня. Где же ты сейчас? Сейчас всё иначе. Связь будто нарушена, но она есть! Кончиками пальцев касаюсь метки истинной у себя на запястье. В ответ в груди загорается крохотная золотистая искорка, но вместо того, чтобы вспыхнуть уверенной нитью, она медленно тлеет.

Быть того не может, чтобы он умер! Сардар явно темнит! Инис жив, я знаю! Чувствую!

Я найду тебя на краю света, из-под земли достану, и ты всегда будешь моей. Нет такого места, где бы я тебя не нашёл. Всегда знай это.

Так и будет. Я знаю.

— Алана! — раздаётся за спиной так громко, что я подпрыгиваю на месте.

Испуганно смотрю на Сардара:

— Не от-ста-вай! — цедит по слогам.

Не дожидаясь ответа, разворачивается и идёт прочь, мимо всей суеты.

— Я… просто… не видела экипаж, — пытаюсь оправдать свою рассеянность.

— Он нам не нужен.

Странное чувство — разговаривать с чьей-то спиной, но да ладно.

— Эээ…

— Мы полетим по воздуху.

Ох.

Я увижу его зверя? Новость заставляет нервно кусать щёку. Я летала на драконе всего раз, когда Инис представлял меня своему зверю. Это было давно, ещё до свадьбы и, тем более, ДО беременности. А тут…

Чужой мужчина, чужой зверь. Это неправильно. Совсем неправильно. Вот только, кажется, Сардару Харду на правила плевать. Всегда было. Сейчас — особенно.

Мы оказываемся за воротами замка, на открытой лужайке, покрытой жёлтой сухой травой. На несколько метров вокруг — никого. Только ветер чувствует себя здесь полным хозяином. Гнёт к земле стебли круглых жёлтых цветов и редкие колосья. Забирается под плащ, лижет ноги в открытых сандалиях.

Дракон уверенным шагом идёт прочь, не требуя, чтобы я за ним поспевала.

Догадываюсь, почему: оставляет себе пространство для трансформации в истинное обличье.

Смотрю, как его чёрные сапоги уверенно сминают траву и редкие фиолетовые цветочки. Сейчас он обратится в зверя, и про разговоры можно забыть. А я вдруг понимаю, что так и не узнала главного!

— Сардар! — зову его по имени, как когда-то давно, в прошлой жизни.

Грудь вздымается часто-часто, дыхания опять не хватает. Облизываю губы, чувствуя на кончике языка хлопья пепла и горечь.

Дракон останавливается. Оборачивается. Разминает шею. Раскрытыми от ужаса глазами смотрю, как по его щеке, мощной шее и рукам волнами проходят стальные серо-чёрные чешуйки, ногти удлиняются и заостряются, превращаясь в смертельное оружие,  глаза начинают светиться нечеловеческим блеском.

Так выглядит частичная трансформация. Дракон намеренно показывает мне, что не настроен на разговор, но мне жизненно важно получить ответы на свои вопросы здесь и сейчас!

— Мне жаль, что всё вышло, как вышло! Никто из нас не виноват, ни ты, ни я! Боги рассудили иначе! Но ты врываешься в мою жизнь! Говоришь, что мой истинный мёртв, и что ты меня забираешь! Куда? И главное ЗАЧЕМ? Зачем я тебе?

Сжимаю руки на груди, стягивая полы плаща, которые ледяной ветер безжалостно рвёт в стороны, словно желает его с меня содрать. Отбрасываю с лица волосы, часто моргаю, сдвигаю брови и требовательно смотрю на дракона, ожидая ответа.

Сардар не спешит мне его дать, словно размышляет о чём-то. Утихомиривает внутреннего зверя, останавливая трансформацию. Его кожа снова становится чистой.

И мне становится спокойнее, но лишь до того момента, пока он не начинает говорить:

— Зачем ты мне, Ла-на? — называет меня, как раньше, как только он один называл.

Пробует имя на вкус, но его истинные эмоции мне при этом непонятны. Они скрыты за толстой стеной недопонимания, отчуждения и времени.

Пять лет прошло, но, кажется, что не проходило.

Пространство вокруг замирает. Воздух будто останавливается. Хлопья пепла зависают в воздухе, трава и ветви деревьев неподвижны, звуки стихают, и я перестаю понимать, настоящее ли это, или прошлое.

Движение сосредоточено лишь в мужской фигуре напротив. Очень медленно Сардар приближается. Смотрит пристально в мои глаза. Опасный, пугающий, властный.

Вздрагиваю, когда его рука, затянутая в чёрную кожаную перчатку, касается моей щеки. Дышу ртом, потому что носом не получается, воздуха не хватает. Прикрываю глаза, чтобы хотя бы немного собраться с мыслями и не позволять пульсирующим ртутной Бездной вертикальным зрачкам управлять мною.

Это за пределами моего понимания, но его прикосновение успокаивает. Я должна ненавидеть его, но не могу. Пока что.

— Видишь ли, Ла-на, — низкий бархатный голос проникает в мозг, — у меня есть всё: деньги, власть, собственная страна, армия. Но кое-чего не хватает.

Внизу жалобно хрустит ветка, ломаясь под мужским сапогом. Мой висок обдаёт горячим дыханием с ароматом свежего вереска и костра.

Боже, пусть только не говорит про любовь! Это немыслимо и невозможно! Всё давно в прошлом! Теперь у меня есть Инис, мой первый и единственный, мой истинный, других я не знаю и не желаю знать!

Вот только кто бы ещё меня спрашивал…

— Чего же? — выдыхаю, чтобы прервать напряжённую тишину, разрушить абсурдную магию момента.

— Жены с хорошей родословной, — раздаётся над головой, это так неожиданно, что я даже открываю глаза.

Поначалу думаю, что мне послышалось. Не может же он и вправду цинично рассуждать о таинстве брака, будто о случке с племенной кобылой!

— Что, прости?

— Я говорю, — усмехается уголком рта, окидывая меня пристальным взглядом. — Влияние твоей родни ещё сильнее укрепит мою власть. Ты недурна собой, в родословной значатся драконы, значит, можно не переживать за потомство. Мне всё подходит.

— Я УЖЕ замужем!

Сардар морщится:

— Лорд Южных земель, — выплёвывает презрительно, — так себе партия для дочери Императора. Правитель соседнего государства подходит ей куда больше.

У меня аж дух перехватывает от подобной наглости! Хочет вести себя как дикарь — пусть! Всё это до поры, до времени, пока отец и брат не узнали, что стряслось. А потом ему мало не покажется, в этом я даже не сомневаюсь!

За меня отомстят, а зарвавшегося дракона поставят на место! Что касается его рассуждений об Инисе, то они и вовсе возмутительны, о чём я тут же сообщаю:

— Вот уж не тебе решать! — вскидываю руку и тычу в него указательным пальчиком.

Сардар вдруг смеётся. Громко, весело и от души. Пока мы болтали, почти стемнело, и в окружающей темноте ослепительно сверкают его белоснежные зубы:

— Ты так и не поняла? — в его голосе снисхождение и возмутительная жалость. — Я УЖЕ решил.

Смотрю на него, и понимаю, что — да, решил. Но и у меня возражения ещё не закончились.

— Ты, возможно, не заметил, Сардар, — выразительно опускаю глаза вниз, на живот, выдающийся даже под дорожным плащом дракона. — Я здесь вроде как не одна!

Щекам становится жарко. От мысли о том, что обсуждаю с посторонним мужчиной столь деликатную тему, хочется сквозь землю провалиться, но упрямство перевешивает стыд.

— Твоё положение не заметить трудно. Дальше что?  Ждёшь поздравлений?

Боже, он просто невыносим!

— Пытаюсь понять! Зачем тебе чужая истинная, ещё и беременная? — всплескиваю руками. — Возьми себе невинную девушку! Любая почтёт за честь!

— На кой мне сдался кот в мешке? По тебе вот сразу видать, что за наследниками дело не постоит. Я хочу много детей, Лана, и было бы совсем некстати жениться на пустоцвете. Так что, как видишь, твоя беременность весьма кстати, я предпочту без сюрпризов.

Да он непрошибаем!

— Пожалуйста, Сардар! — соединяю ладони перед грудью в молящем жесте. — Ещё не поздно всё исправить! Забери людей, ответь мне, что Инисом, и я обещаю, что поговорю с братом, и со стороны моей семьи преследования не будет!

Стоит мне упомянуть мужа, лицо дракона мрачнеет. Он сводит брови к переносице:

— Думаешь, я боюсь их? Твою родню? Не боюсь. Более того, уверен, мы договоримся. Что насчёт твоего драгоценного кухонного бойца, — он кивает на мою щёку. Закусываю нижнюю губу. Выходит, всё-таки заметил. — Будь так добра, не упоминай при мне его имени.

Внезапно Сардар оказывается рядом, опасно близко. От неожиданности я даже не успеваю отойти. Не давая опомниться, он наклоняется к самому моему лицу, и я впервые за весь вечер вижу на его хищном лице эмоции:

— Ты понятия не имеешь, — цедит сквозь зубы, — как это… бе-сит. Сразу хочется занять твой рот чем-то более подходящим, чем имя этого проклятого ящера. Сегодня его было слишком много, так что лучше помолчи и не доводи до греха, Ла-на.

— Но…

— Дома! Поговорим. И не только. У нас вся ночь впереди.

Моё возмущение тонет в тихом смехе.

Слова застревают в горле, в лицо ударяет резкий порыв ветра. Кажется, что даже опавшие листья вдруг поднимаются в воздух. Инстинктивно жмурюсь и отшатываюсь назад, закрываясь руками, а когда ветер утихает, передо мной уже не человек.

Огромный чёрный дракон. Стальная чешуя кажется угольно-чёрной, длинный хвост с шипастым наконечником рассекает воздух и опускается на землю, вспарывая её и поднимая вверх сухие травинки.

Чёрные глаза с вертикальным зрачком сфокусированы на мне одной.

И я вдруг понимаю: выбора нет. Я так и так полечу в Бладрию, вопрос лишь в способе: на спине дракона или в его когтях.

Сам по себе полёт — ещё полбеды. Намного больше пугают слова дракона про «всю ночь». Он ведь не станет… Ведь нет?

Алана.

Оглядываюсь в последний раз на тёмную громадину замка, которая стремительно тонет в опускающейся на землю темноте. Внутри ещё теплится надежда, что что-то изменится. Кто-то спасёт. Мой дракон, который клялся всегда беречь и защищать. Где же он?

Вот только истинный, кажется, остался в мечтах, в фантазиях о нашей с ним мистической связи. Реальность же слишком жестока. В неё меня возвращает раздражённое звериное рычание.

Припадая на передние лапы и расправляя за спиной огромные кожаные крылья, ко мне приближается чёрный дракон. Стальные мускулы перекатываются под чёрной чешуёй, глаза полыхают всей тьмой Бездны.

Я всего лишь слабая женщина, песчинка перед древним могучим зверем. Никто не спасёт меня, не придёт на помощь.

Сардар доходчиво объяснил мне, что судьба ребёнка его мало волнует. Никому до него нет дела. Никому, кроме меня одной. Словно услышав мои мысли, малыш в животе тревожно толкается. Чувствует всё, моё солнышко. В ответном жесте накрываю кончиками пальцев место на животе, где происходит движение. Мысленно посылаю успокаивающий сигнал: не бойся, я с тобой, и в обиду тебя не дам.

Сопротивление бессмысленно и только нам навредит. Силы неравны и сейчас разумнее уступить, проиграть эту битву, чтобы потом выиграть войну.

— Я… иду, — глядя в глаза зверя, вскидываю руки ладонями вверх в успокаивающем жесте, после чего приподнимаю плащ и юбки, приближаюсь к нему.

Дракон пригибается грудью почти к земле, чтобы мне было легче забраться.

Он огромен, и это ох, как непросто! Стальные чешуйки цепляются за бирюзовый шёлк. Похоже, платью конец. Боже, о чём я только думаю?

О чём угодно, лишь бы не анализировать происходящее в моменте. Что из-за жаркой погоды я без панталон, и прямо сейчас сжимаю обнажёнными бёдрами тело крылатого монстра. Цепляюсь подушечками пальцев за острые роговые шипы у него на хребте. Это за гранью порочности, и я отказываюсь верить, что — со мной. Смотрю на всё со стороны, словно в сонном дурмане.

Но реальность вдруг отрезвляет ухающим в желудок сердцем, когда мы взмываем в звёздное небо.

Оох!

Сильнее обхватываю бёдрами горячее тело дракона, наклоняюсь к его мощной спине, касаюсь её выступающим животом.

Ветер шумит в ушах, время от времени раздаётся хлопающий звук рассекающих воздух огромных крыльев. Наверное, я тронулась умом от всего случившегося, но мне не страшно.

На мгновение в голове проносится совсем уж абсурдная мысль: сейчас, на спине чужого зверя, мне не так тревожно, как было утром наедине со своим истинным. Эта мысль мне не нравится, она кажется неправильной, не вписывается в картину мира, которую я приняла, и я тут же гоню её прочь.

Смотрю по сторонам и вверх. Звёзды так близко. Некоторые из них сияют отчётливо и ярко, другие едва мерцают вдали холодным бело-голубым светом. Я никогда не летала ночью и, вопреки всему, сказочность момента завораживает, заставляя забыть обо всём.

Кажется, что стоит протянуть руку, и ты легко достанешь до звёзд. Они будто рядом, но так далеко. Как наши несбыточные мечты, до которых тоже не дотянуться.

Облизываю сухие губы. Ну, вот, завтра проснусь с обветренными. Проснусь ли? Даже думать не хочу о надвигающейся ночи…

Огни Империи очень скоро остаются далеко позади. Мы летим над озёрами, пустошами, всё дальше и дальше в сторону гор. Не знаю, сколько проходит времени. Когда глаза начинают слипаться, впереди показываются очертания вулканов со множеством горящих мелких огней в расщелинах и у подножья, и я понимаю, что мы приближаемся к той самой легендарной Бладрии.

Неприступная страна-крепость, окружённая со всех сторон природной и магической защитой. Государство, которое за всю историю удалось взять лишь одному. Генералу Сардару Харду, захватившему в нём власть и успешно её удержавшему.

Я не знаю всех подробностей того дерзкого нападения. Помню только, что Арран с отцом тогда несколько дней мусолили случившееся за закрытыми дверьми, решая, стоит ли вмешаться и поддержать свергнутого правителя Бладрии?

Решили, что не стоит. Усмехаюсь горько. Как оказалось, зря?

Ох! Уши закладывает, значит, мы начинаем снижаться. Огни становятся ближе. Над жерлами двух вулканов поднимается дымок. Вцепляюсь сильнее в роговые шипы на хребте дракона.

Внизу показывается прямоугольная ровная площадка, высеченная в скале и освещённая по периметру ровными рядами горящих факелов. Размах драконьих крыльев усиливается. Мои распущенные волосы взметаются вместе с ними вверх-вниз, вверх-вниз.

Мы всё ниже и ниже. Несмотря на поздний час, площадь заполнена людьми. Десятки вооружённых рыцарей в чёрных кожаных доспехах, таких же, как я сегодня уже видела. Отдельной кучкой застыли девушки в чёрных шёлковых платьях. Головы всех присутствующих подняты вверх и внимательно наблюдают за приближающимся драконом.

Зверь снижается медленно и ровно, но я всё равно беззвучно вскрикиваю и сжимаю бёдра и кончики пальцев на руках и ногах, когда мы касаемся земли.

Взгляды десятков людей сходятся на мне. Становится неуютно, хочется спрятаться, а не за кого. Уверенно ступая по тёмному камню, к нам приближается среднего роста коренастый мужчина. Его квадратное лицо с грубоватыми чертами словно высечено из камня. Русые волосы коротко стрижены. Цепкий взгляд тёмно-зелёных, будто болотная трясина, глаз, неотступно следит за мной, словно пытается пробраться в самую душу. В отличие от остальных, он одет в явно дорогой чёрный камзол, расшитый золотыми нитями.

  Первым делом незнакомец низко кланяется зверю, и только после этого приближается ко мне. Протягивает руку в золотой кожаной перчатке:

— Леди Мэрвир, прошу.

Мэрвир! Обращение по девичьей фамилии при законном живом муже! Неслыханная дерзость! Здесь все окончательно с ума посходили? Но я-то нет!

Поджимаю губы, поднимаю подбородок и не двигаюсь с места:

— Леди Тайтон! — поправляю его ледяным тоном.

Спина дракона подо мной приходит в движение. Меня раздражённо подбрасывает наверх, словно зверь поторапливает поскорее убраться с него, но я не собираюсь уступать.

В окружающем меня безумии имя и статус чужой истинной, чужой жены, жены дракона — это единственное, что у меня осталось, единственное, что может меня защитить. Я всё ещё на это надеюсь.

Болотные глаза незнакомца прищуриваются, образуя вокруг них паучью сеть мелких морщинок:

— Леди Алана, — произносит он выразительно, продолжая протягивать руку.

Закусываю губу. Вот, хитрый жук. Ни нашим, ни вашим, значит?

Упорствовать и дальше, когда на тебя со всех сторон смотрят десятки нетерпеливых глаз, а драконья спина под тобой напряжена и только и ждёт, пока ты её покинешь… нет смысла.

Поэтому я молча подаю руку и позволяю помочь себе спуститься вниз настолько грациозно, насколько это возможно.

— Вартан Нод, к вашим услугам, — кланяется новый знакомый, — добро пожаловать в Бладрию, миледи!

— Благодарю, — вежливо киваю в ответ, глядя поверх его головы.

Здесь всё другое. Люди предпочитают чёрный цвет. Вместо равнин — горы. И даже воздух отличается по вкусу. Он разряжен и пахнет костром. Наверное, из-за спящих вулканов.

— Я рад приветствовать вас здесь, — продолжает новый знакомый, наклоняясь к моему уху и понижая голос. — Уверен, вам тут понравится. Пожалуйста, обращайтесь ко мне по любым вопросам, миледи. Я хочу быть вашим другом и всегда постараюсь помочь.

— Спасибо, лорд Нод, — отвечаю сдержанно, продолжая осматриваться по сторонам.

Глаза выцепляют детали: чистая площадь, дорогая одежда присутствующих, их неприветливые настороженные взгляды, все, кроме лорда Нода, который старательно играет в доброжелательность, тёмные громадины домов, высеченные прямо в скалах. И как только им это удалось?

— Алана, — моего плеча касается мужская рука, скользит вниз, по предплечью почти невесомо кончиками пальцев, касается центра ладони, после чего чужие пальцы сплетаются с моими, надёжно и крепко, так что и я и пикнуть не успеваю.

Краем глаза замечаю, что, пока я глазела по сторонам, Сардар успел принять человеческий облик. При этом зачарованные чёрные доспехи, рубашка и кожаные штаны по-прежнему на нём.

— Алана Мэрвир — раздаётся громогласно над моей головой. — Моя невеста и будущая жена, прошу признать и уважать!

В следующее мгновение все присутствующие опускают головы и низко кланяются, демонстрируя беспрекословное повиновение. Смотрю на них, затем на Сардара, с его самодовольной ухмылкой.

Мэрвир?! Он это серьёзно? Его тяжёлый подчиняющий взгляд мигом гасит несмелые мысли протеста. Я выскажу их позже. Наедине.

— Идём, Ла-на, — приказывает тихо и мягко тянет меня за собой. — Я покажу тебе твои комнаты и объясню, что от тебя требуется.

Скриплю зубами. Даже отец и муж не обращались со мной так... потребительски. Сардару повезло, что я приучена не устраивать публичных сцен. Я приберегу их для него лично, хорошо, что подходящий повод и обстановка вот-вот представятся.

А сейчас я лишь нервно улыбаюсь уголками губ и позволяю ему увести себя прочь от десятков любопытных липких взглядов, в каждом из которых ничего, кроме колючей неприязни.

Кусаю губы, пока мы рука об руку пересекаем площадь и поднимаемся по ступеням величественного замка, высеченного в чёрной скале. Если бы не весь ужас ситуации, я бы сейчас в восхищении глазела по сторонам, но обстановка не слишком располагает к восторгам.

Сардар уверенно ведёт меня вверх по лестнице и налево по коридору. Лакеи и горничные в форменных чёрных ливреях низко кланяются и расступаются.

Ноги в сандалиях на тонкой подошве ступают по холодному каменному полу. Звук шагов эхом отлетает к потолку. Из стен тут и там торчат горящие факелы. Атмосфера кажется жутковатой, словно меня привезли в логово чудовища из страшной детской сказки.

Вот только я давно не девочка, и сказки тоже стали взрослыми и опасными.

— Сардар! — поворачиваюсь к дракону, когда мы останавливаемся напротив одной из дверей.

Он не реагирует. Молча открывает тонущую в темноте коридора дверь и подталкивает меня внутрь.

Растерянно замираю на пороге, после чего слышу за спиной щелчок и звук проворачиваемой металлической задвижки. Ну, вот и всё. Я в ловушке.

Взгляд упирается в огромную кровать у стены с массивным балдахином из чёрной парчи и столбиками из эбенового дерева. Смотрю на неё расширенными в ужасе глазами и вздрагиваю, когда мне на плечи ложатся горячие мужские ладони.

— Расслабься, Лана, — раздаётся над ухом бархатным голосом.

Расслабиться? Как я могу расслабиться, когда я заперта наедине с чужим мужчиной? Сардар когда-то успел снять перчатки, и теперь его руки жгут мне плечи, даже через плотную ткань дорожного плаща.

Вместо того, чтобы расслабляться, я, наоборот, напрягаюсь, сжимаюсь до состояния тугой пружины. Что он задумал? Боже.

Я не вижу его, но чувствую спиной и ягодицами его стальной торс. Медленно и осторожно Сардар ведёт ладонями, смещая их с моих плеч, очерчивает ключицу. Я задерживаю дыхание, готовлюсь в любую секунду дёрнуться в сторону.

Щёлкает застёжка плаща, раздаётся тихий шелест, и в следующий миг мои плечи, грудь и лопатки обдаёт прохладным воздухом. Он снял с меня плащ, только и всего. Фух.

Слышу звук шагов за спиной. Дракон медленно движется, обходя вокруг меня. Осматривает жадно и пристально, будто корову на ярмарке. Его взгляд задерживается на моей часто вздымающейся груди.

Мне неуютно и страшно. Хочется снова завернуться в спасительный плащ. С тоской во взгляде провожаю полёт плаща, который отправляется на пуфик у стены.

Обхватываю себя за плечи, чтобы хоть как-то спрятаться, закрыться от наглого мужского взгляда.

— Ты очень красивая, Лана, — произносит хрипловатым голосом.

Смотрю на него недоумённо, думаю, что ослышалась. В памяти тут же всплывают обидные слова Иниса про «брюхатую корову». И на этом фоне то, что я слышу сейчас, звучит как насмешка.

Но Сардару не смешно. Он выглядит серьёзным, и я окончательно перестаю понимать что-либо. Молчание затягивается. Чувствую себя глупо, хмурюсь и не нахожу ничего лучше, чем ответить:

— Спасибо.

Меня учили, что за добрые слова принято благодарить. Это называется вежливость.

Кажется, ему этого достаточно. По крайней мере, он прекращает пожирать меня взглядом, показывает рукой в сторону:

— Тебе здесь нравится?

Эмм. Речь, очевидно, о комнате. Единственное, что я успела заметить в ней – это огромная кровать. Заставляю себя не смотреть на это пугающее ложе и выбросить из головы все неприличные картинки о том, как именно оно может быть использовано.

Неопределённо веду плечом, осматриваюсь по сторонам.

Окно. Здесь ещё огромное, во всю стену, панорамное окно с дверью, выходящей на балкон. Туда и направляется Сардар. Заворожённо смотрю, как уверенной загорелой рукой с выступающими венами, он нажимает на дверную ручку, легко открывает дверь и выходит наружу.

В комнату врывается поток свежего ночного воздуха с лёгким ароматом костра, в дверном проёме отчётливо виднеется иссиня-чёрное бескрайнее небо с мерцающими звёздами. Ноги сами несут меня следом.

Здесь, в горах, всё иначе. Звёзды ближе и ярче. Красота ночного неба влечёт и манит, заставляет забыть о земных трудностях и мыслить понятиями вечности.

— Как красиво! — вырывается против воли.

Прислоняюсь плечом к дверному проёму, продолжая обнимать себя за плечи.

Сардар стоит впереди. Широко расставив руки, упирается ими в балконное ограждение. Ветер треплет его угольно-чёрные волосы до плеч. Поза расслаблена и в то же время в ней читается спокойная сила.

В отличие от меня, он смотрит не вверх, на мечтательные звёзды, а вниз, туда, где у подножия скал, мерцает тысячами огней Блэртаун, столица Бладрии. Окидывает взглядом свои владения, которые взял по праву сильнейшего.

Я видела, как смотрели на него рыцари и подданные: с беспрекословным признанием и уважением. Такому, как генерал Сардар Хард, нет нужды кому-то что-то доказывать. Он уже это сделал, взяв желаемое.

Сначала чужую страну, теперь чужую истинную. Что дальше окажется в опасной области его «хотелок»? Во рту вдруг становится горько. Неприятно ощущать себя очередным трофеем дракона, который, кажется, привык получать желаемое любой ценой и без оглядки на чьё-то мнение.

Моё, например.

Хочется снова выпустить шипы. И звёзды больше не радуют. Сардар будто улавливает незримую перемену во мне. Оборачивается, окидывает меня цепким взглядом, отталкивается от перил.

Приближается вразвалку, мигом заполняя собой всё пространство балкона.

— Идём в комнату, ты вся замёрзла и дрожишь.

Меня уговаривать не нужно, я и так инстинктивно пячусь назад. В комнате нет ветра, но едва ли теплее. Здесь, в горах, вообще прохладнее, чем на привычных мне южных равнинах.

Сардар обходит бордовый велюровый диван с двумя креслами и низким чайным столиком из тёмного эбенового дерева, останавливается перед камином из серого камня, склоняется над ним, и в несколько ловких движений добивается того, что языки оранжево-жёлтого пламени, тихо потрескивая, принимаются лизать сухие поленья.

Затем дракон поворачивается. Огонь освещает его мощную фигуру, создавая вокруг неё некий магический ореол. Настороженно наблюдаю за тем, как Сардар, не разрывая зрительного контакта со мной, щёлкает пряжкой ремня. Во рту становится сухо, внутри растёт паника. Но дракон лишь снимает верхний ремень с ножнами и покоящимся в них мечом, с тихим глухим звуком осторожно опускает его на край чайного столика.

Окидываю его тревожным взглядом, отмечаю, что на драконе по-прежнему надеты чёрные кожаные доспехи. И… он ведь не продолжит раздеваться дальше, ведь нет?

Или…

— Подойди, — раздаётся очередной приказ, — Лана.

Жёсткий тон генерала Харда не оставляет вариантов для манёвра и торга. Нервно прикусываю нижнюю губу и послушно приближаюсь, глядя на него снизу вверх и внутренне рыдая от страха.

Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки от него. Вздрагиваю, когда дракон делает шаг навстречу, сокращая расстояние между нами. Жадно втягивает носом воздух над моей головой, принюхиваясь, будто дикий зверь. Впрочем, так оно и есть, по большому счёту.

— Посмотри на меня, — низким требовательным голосом.

Касается моего подбородка, мягко, но уверенно вынуждает поднять голову и глаза. Веду взглядом по мощной мужской загорелой шее, по широкому волевому подбородку с явно колючей двухдневной щетиной, отмечаю играющие на скулах желваки, жёсткую линию губ, хищно раздувающиеся ноздри, ровный прямой нос, хмуро сдвинутые брови и угольно-чёрные глаза с вертикальным зрачком, пульсирующим подчиняющей ртутью.

— Ла-на, — произносит по слогам с хрипотцой, ведя костяшками пальцев по моему плечу, вызывая в ответ на касание стаю мурашек волнения и страха. — Сейчас я скажу тебе кое-что важное, и ты это хорошенько запомнишь. Кивни, если поняла.

Нервно сглатываю и киваю, не в силах разорвать подчиняющий зрительный контакт. Стою неподвижно, а внутри разгорается паника. Противный тоненький голосок в мозгу требует закрыть ладонями уши и не слушать, потому что то, что прозвучит сейчас, может изменить ВСЁ, и как раньше уже не будет.

Но я не самоубийца чтобы злить жестокого монстра напротив, а потому всё, что могу — это ждать, что именно он решит сказать мне и покорно внимать.

Покорно внимать не получается, потому что напряжённый момент прерывается робким стуком в дверь. Мы оба оборачиваемся. Я — растерянно. Сардар — нахмурившись.

— Присядь пока что, — показывает подбородком на диванчик и быстрым шагом идёт прочь.

Меня вдруг накрывает волной облегчения от того, что, пусть и ненадолго, но я остаюсь одна. В ногах появляется слабость, и я с облегчением опускаюсь, куда сказано.

Глубоко и размеренно дышу, успокаивая бешено колотящееся сердце. Поглаживаю пальцами мягкую бархатистость велюра цвета крови — отчего-то мелькает в голове неуместная ассоциация.

Слышу за спиной звук проворачиваемого в замке ключа, открываемой и закрываемой двери, и снова проворот задвижки.

Шаги за спиной приближаются. Сардар вновь оказывается в поле видимости. Ставит на чайный столик бронзовый поднос, полный еды: коричневых глиняных горшочков, с пузатым чёрным чугунным чайничком и блюдом с бисквитами.

В воздухе витает потрясающий аромат мясного рагу и душистого травяного чая. Я представляю, как сладкий воздушный бисквит тает во рту, и рот наполняется слюной. Боже, оказывается, я голодная! Сколько часов я не ела? Почти с утра!

— Ешь, Лана, — приказывает Сардар. — Тебе следует восстановить силы.

Да я не против, но делать это в его присутствии? Под его пристальным взглядом?

В нерешительности кусаю губы, борясь между желанием наброситься на еду и внутренним протестом против поступка дракона, меня похитившего.

Кажется, мои сомнения отражаются у меня на лице, потому что Сардар рычит угрожающе:

— Лана, если не поешь сама, я накормлю тебя силой. Не для того я рисковал своими людьми сегодня, чтобы ты отбросила лапки от голода. У меня на тебя другие планы.

Какие это «планы» вполне можно не пояснять. Тяжёлый взгляд дракона, нахально блуждающий по моему телу, красноречивее любых слов.

Поскольку я продолжаю медлить, Сардар подхватывает своей огромной жилистой ручищей ближайший ко мне глиняный горшочек и с глухим стуком ставит его передо мной на стол, туда же отправляется блестящая серебряная ложка, в которой я вижу своё отражение: огромные, в пол-лица, перепуганные глазищи.

Под пристальным давящим взглядом дракона я вынуждена обхватить непослушными холодными пальцами гладкое серебро и спрятать глаза в горшочке с едой. Стоит мне положить на язык рассыпчатый ломтик картофеля и тонко порезанный кусочек мяса? как я забываю обо всём.

Прислушиваюсь к ощущениям, пытаясь определить, какие специи здесь чувствуются. Определённо, это мята, черный перец и, пожалуй, тимьян? Кажется...

Сложив губы колечком, раздуваю пар, исходящий от круглой глиняной чашки без ручек. Делаю глоток травяного чая. Облизываю губы, наслаждаясь разливающимся по телу теплом. Здесь ромашка, лаванда и, кажется, смородина. Ммм…

Сама не замечаю, как съедаю всё. Щёки вспыхивают, когда я снова чувствую на себе тёмный взгляд Сардара, на этот раз нечитаемый.

Заметив, что я расправилась с едой, дракон удовлетворённо кивает:

— Вот и умница.

Почему-то это царапает. Возможно, потому что звучит как похвала питомцу за успешно выполненную команду. Не хватает ещё, чтобы хозяин потрепал по загривку, как послушную зверушку. Опускаю глаза, теряясь под его пристальным взглядом.

Я никогда не привыкну к этому пугающему чужому мужчине. Я не останусь здесь, просто не смогу. Я должна придумать, какие слова подобрать, и как сделать так, чтобы он меня отпустил.

Вскидываю на дракона глаза и уже открываю было рот, чтобы прощупать почву насчёт собственного освобождения, но Сардар меня опережает:

— Твоя жизнь здесь будет приятней и проще, Ла-на, — произносит он медленно, перекатывая во рту моё имя, будто десерт, — если ты усвоишь одно простое правило: главная добродетель женщины это покорность своему мужчине. Мне.

— Сардар, послушай, — комкаю подушечками пальцев бирюзовый шёлк юбки, стараюсь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. — Я замужем за Инисом Тайтоном. Ты не мой мужчина. Ты… мой тюремщик, а я твоя пленница! Вот, как всё выглядит со стороны, что бы ты себе ни думал!

Возможно, сытный ужин и горячий чай так действуют на меня, что я чувствую определённую храбрость, и словесный поток уже не остановить. Сардар не перебивает.

Дракон развалился в отдельном кресле, и молча наблюдает за мной из-под полуприкрытых век. Его молчание я принимаю за приглашение продолжать, что и делаю с горячим упоением:

— Прошу, давай, обсудим всё, как взрослые люди. Ну, зачем я тебе, сам посуди? Я бы поняла, если из-за денег, но ты в них не нуждаешься, — растерянно всплескиваю руками, очерчивая взглядом узорчатый потолок и богатое убранство комнаты. — Отпусти меня, прошу, пока не поздно, и мы всё исправим!

— Ты так его любишь? — вопрос дракона застаёт меня врасплох и у меня слова встают комом в горле.

Такой простой, и в то же время сложный.

Люблю ли я Иниса? Как можно его не любить? Он ведь мой истинный.

Вот только почему-то во взгляде тёмных, как сама тьма Бездны, глазах напротив мне чудится некий подвох.

— Я…

— И за что же ты его любишь? За то, что лупит тебя? Унижает? Волочится за юбками? Такая себе любовь, не находишь?

Бездна! Если уж Сардар пронюхал, это что же получается, другие тоже знают? Я-то наивная полагала, что всё, что происходит у нас в замке — остаётся в замке. Выходит, нет? Не остаётся? Бездна, как же стыдно!

В любом случае это не его дело! Ни он, и никто другой не имеет права лезть в чужую семью и жизнь!

— Любят не за что-то! — я даже подскакиваю вверх, сжимая кулаки, нависаю над ним. — Любят вопреки всему! Просто любят!

Не всё же ему надо мной нависать!

Дракон усмехается уголком рта, рассматривая меня снизу. Не сразу соображаю, что моя грудь с откровенным декольте по южной моде сейчас аккурат напротив его глаз. Ну, почти. Одним словом, обзор явно любопытный, и Сардар не отказывает себе в удовольствии как следует облапать меня глазами. Снова.

Скрещиваю руки на груди, закрываюсь. Дракон морщится, будто у него отобрали интересную игрушку:

— Большего бреда не слышал, — выплёвывает презрительно, затем подаётся вперёд, неожиданно ловко и быстро для такой громадины.

Я только и успеваю, что беспомощно взмахнуть руками, теряя равновесие, и приземлиться прямиком в кольцо его сильных рук и к нему на колени.

Лежу на спине на его мощных бёдрах, широко расставленных в стороны, и не могу пошевелиться. Затылок упирается в сгиб мужского локтя, горячий капкан другой руки блокирует мне сразу оба запястья.

Лицо дракона медленно приближается, от былой насмешки не осталось и следа:

— Когда нас прервали, Лана, — проговаривает отчётливо мне в самые губы, — я собирался сказать, что тот, кто поднимает руку на слабого, будь то ребёнок, старик или женщина, позорит весь мужской род, и не заслуживает зверя. Рано или поздно эта мразь Тайтон допрыгается и сдохнет, как собака под забором. Он не заслуживает любви. Ни твоей, ни чьей-либо. Выброси весь этот дешёвый романтический бред из своей милой головки. Ты никогда к нему не вернёшься.

Его губы от моих отделяет всего пара сантиметров. Смотрю расширенными глазами в вертикальные зрачки дракона, которые сейчас сфокусированы на мне и опасно сужены до тоненьких щёлок.

В груди становится горячо, дыхание поверхностное и рваное, тонкая ткань лифа натянута до предела, того гляди — треснет. Из всего потока его нравоучений я поняла только одно. Самое главное, и нет никаких сил сдержаться и промолчать.

Я просто не могу промолчать! Я должна знать наверняка, мне это важно!

— То есть… — выдыхаю хриплым шёпотом в сурово сомкнутые губы дракона. — Инис, мой муж, он всё-таки жив?

Алана.

Сардар прищуривается, уголок его рта нервно дёргается. От того, что он скажет, зависит почти всё, и я даже дышать боюсь.

– Тебе бы так этого хотелось, маленькая глупая Лана?

Отвечать на вопрос, заданный в подобном тоне, нахожу для себя унизительным, поэтому просто жду. Мне неудобно сейчас: поясница и затылок затекли, хочется высвободиться из неудобных объятий, но и узнать ответ на свой вопрос хочется тоже, поэтому я терплю.

Теряюсь внутренне под взглядом Сардара. Есть в нём нечто пугающее и тёмное. Раньше этого не было…

– Раз так, тогда сейчас будет больно. Твой Инис жив по одной простой причине. Он отказался от поединка. Отрекся от тебя. При свидетелях. Уползал, как трусливый краб, пятился задницей. Ты бы его видела! Жалкое зрелище. Теперь понимаешь всю степень моего к нему презрения? И почему меня бесит, когда ты с придыханием произносишь его имя? В общем, завязывай с этим.

Всматриваюсь в напряжённое лицо дракона, пытаясь понять: он лжёт? Ведь да?

Инис никогда бы от меня не отказался! Да, у нас бывали сложности, бывало, что я его расстраивала, ещё и поправилась после беременности, но ведь беременность бы закончилась, рано или поздно, и всё бы наладилось.

Мы бы разобрались сами, без посторонних!

– Отпусти, – прошу тихим шёпотом, и уже в следующий миг понимаю, что Сардар не держит.

Помогает приподняться и встать, не преминув при этом задержать свои руки у меня на бёдрах дольше, чем требуется. Это становится последней каплей:

– Хватит! – шиплю, отшатываясь в сторону. – Я хочу домой!

– Здесь теперь твой дом, – роняет в ответ, снова откидываясь на спинку кресла.

В вырезе чёрной рубашки виднеется его мускулистая грудь.

Меряю шагами пространство перед камином, бедро обдаёт теплом от огня. Потрескивание поленьев успокаивает. Я окончательно согрелась, и теперь мне даже жарко.

Сардар буравит меня тьмой. Играет желваками:

– Я берёг твои чувства, Лана. Кажется, зря? Слушай внимательно и запоминай. Завтра брачная церемония. Вечером ты станешь моей в глазах общества и всяких там богов, а ночью будешь принадлежать мне полностью и вся. И ещё кое-что.

Я продолжаю мерить шагами пространство перед камином. Замираю и смотрю на Сардара.

Угольно-чёрные глаза с вертикальным зрачком гипнотизируют и подчиняют:

– Я не Тайтон и никогда, слышишь? Ни-ког-да не отдам своё.

– То есть, выбора у меня нет?

– Выбор, – он горько усмехается уголком рта. – Что есть выбор для глупой молоденькой девочки? Красивая сказка об истинности? Это был твой выбор, м? Взгляни на себя, Лана. Твой «выбор» у тебя на лице, – он показывает глазами на синяк. – Ты выбрала, и ошиблась. Теперь оставь это взрослому и умному мужчине. И подчинись. Ведь это так просто. Или не это ты привыкла делать всю жизнь? Сделаешь снова. Только на этот раз – правильно.

И эта его спокойная уверенность, и довольство собой взрывают окончательно:

– Что ты знаешь об истинности? – кричу ему в лицо. – Ничего! Вот встретишь свою истинную – и поймёшь!

В отличие от меня, дракон холоден и невозмутим:

– Нет. Со мной это так не работает, Лана. Я в состоянии сам выбрать женщину, – он небрежно касается двумя пальцами виска, – своей головой и без оглядок на красивые рисуночки на руках.

Понимаю, что он имеет в виду метку истинной. Глумится над ней, и у меня аж дух захватывает от этого вопиющего богохульства! Открываю было рот, чтобы возразить, да только вот не успеваю:

– Довольно, – Сардар поднимается и идёт прочь. – Отдыхай. Выспись, как следует, потому что завтра ночью будет не до сна.

Когда он уходит, я долго сижу одна, глядя на то, как жёлто-оранжевые языки пламени в камине лижут сухие поленья. Внутри растёт протест против услышанного. Я не хочу подчиняться. Я хочу сидеть здесь до утра, а завтра не выйти из комнаты, и пусть вытаскивают силой, или ещё как-то, я уж не знаю, не мои проблемы!

Опускаю затылок на спинку дивана. Глаза слипаются, веки становятся всё тяжелее, огонь в камине исчезает, его заслоняет вязкая темнота, реальность сменяется тревожным сном.

***

На замок и лужайку вокруг опускаются вечерние сумерки. Пахнет костром и летним лесом. Босые ступни тонут в сочной зелёной траве, тело стройное и лёгкое. Внутри трепещут бабочки.

Мне восемнадцать! На днях, буквально вот-вот, зажжётся метка истинной, и всем станет очевидно, что Сардар моя судьба, а я – его! Сейчас об этом знаем только мы с ним, а скоро это станет известно всем!

И вот тогда никто не помешает нам быть вместе!

Придерживаю на голове капюшон неприметного серого плаща, который мне одолжила Миена, подруга детства, с которой мы вместе, сколько себя помню. Ей одной я могу доверять. Не считая, конечно… замираю на миг, когда из-за ближайшего дерева показывается высокая мужская фигура в чёрных штанах, обтягивающих мускулистые ноги, и белой рубашке, расстёгнутой на несколько верхних пуговиц.

Сердечко пропускает удар, бабочки внутри сходят с ума от одного только взгляда на него. Мы не виделись целый день! Бесконечно длинный день!

– Лана, – сильные руки притягивают меня.

Позволяю себе немыслимое – отвечать на поцелуи. Глубокие, жадные, наглые. Оплетаю руками мощную шею, зарываюсь пальцами в жёсткие волосы чуть длиннее плеч.

Пью его горячее дыхание с привкусом мяты, вдыхаю горько-свежий аромат дикого вереска и костра.

Внизу живота разрастается незнакомое томление, я с трудом стою на ногах, и он вдруг подхватывает меня под бёдра, поднимает легко над землёй, толкается вперёд, вжимая меня спиной в дерево.

Между ног горячо, и хочется большего. Чего именно – я знаю лишь смутно, а вот Сардар, похоже, опытнее в подобных делах. Интересно, откуда – мелькает в голове ревнивая искорка. Я даже мысли допускать не хочу, что он с кем-то и где-то… Додумать не успеваю – его горячая шероховатая рука уверенно скользит вверх по моему бедру, затем по внутренней его поверхности, и…

– Ох! – выдыхаю ему в губы испуганно-жалобно, но даже мысли нет останавливать.

Я верю ему больше, чем себе самой.

– Ла-на, – его губы чувствительно впиваются мне в шею.

Никогда прежде мы не заходили дальше поцелуев, хотя и за них меня бы выпороли розгами по ладоням. Если бы узнали. А уж за то, что происходит сейчас…

Какая разница, если так… хорошо. Я перестаю понимать, кто я и где. Я больше не принадлежу себе, только ему. Послушна полностью властным чужим губам и касаниям.

Непривычные ощущения нарастают в чувствительной точке внизу живота, усиливаются от уверенных поглаживаний сильнее, быстрее, ярче, и в тот миг, когда я понимаю, что острее уже не будет, потому что предел достигнут, меня вдруг взрывает на мириады мельчайших частиц, на тело волнами набегают сладкие судороги, и только потом я понимаю, что кричу.

Болезненно-сладкая пульсация между ног затихает, грубая кора дерева царапает спину даже сквозь ткань плаща. Сардар продолжает удерживать меня на руках. Осторожно и нежно собирает губами солёные слёзы с моих щёк.

Касаюсь губами уголка его рта, обвиваю руками его шею, прижимаюсь доверчиво всем телом:

– Что… что это было? – шепчу испуганно на ухо.

Краем глаза замечаю самодовольную ухмылку:

– Считай, это только начало того, что я хочу с тобой сделать, цветочек, – он жадно стягивает носом воздух у моих волос.

Угольно-чёрные глаза дракона сейчас темнее самой Бездны. Я так сильно люблю его, Боже:

– Сделай! – требую капризно, подаваясь вперёд всем телом. – Сделай сейчас! Всё равно мы поженимся, так какая разница, когда? Сегодня или через несколько дней?

Сардар мрачнеет. Мягко ставит меня на землю, одёргивает моё платье и плащ, отстраняется и отходит прочь:

– Нет, Лана. Я слишком люблю тебя, чтобы брать тайком в кустах, как какую-то…

– Как кого? – тут же настораживаюсь.

– Не важно, – отрезает дракон, оборачивается и оказывается рядом.

Оглаживает мои плечи, заполняет собой всё пространство:

– Ты моя, – проговаривает низким бархатным голосом. – И всегда будешь моей. Я приду за тобой, хоть в саму Бездну. Всегда это помни.

Смотрю на него, и у меня дух захватывает от этих слов:

– Так далеко идти не придётся, ведь я здесь! Твоя, всегда буду! А ты мой! Когда на мне зажжётся твоя метка…

– Даже если не моя! – обрывает грубо, продолжая сжимать мои плечи и всматриваться в лицо.

– Что? – я и мысли такой не допускаю. Конечно, его, чья же ещё?

– Слушай меня внимательно, Лана. Если метка будет не моя, то вечером того же дня ты придёшь сюда, на наше место, и я скажу тебе, как мы поступим дальше. Поняла меня?

Хмурюсь под требовательным взглядом дракона. Опускаю глаза на жёсткую линию его губ. Если не его… Нет, я даже думать о том не хочу, это слишком всё усложняет.

– Да, – шепчу тихо, облизывая губы, незаметно для Сардара скрещиваю за спиной указательный и средний палец.

Хищное лицо дракона смягчается, он мягко притягивает меня к себе и целует, на этот раз невесомо и нежно, а я в очередной раз поражаюсь, каким разным бывает Сардар Хард.

Таю от его поцелуев, плавлюсь в его руках послушным воском.

Папа никогда не согласится на наш брак, а расстраивать его – хуже смерти. Метка истинности – единственный шанс для нас с Сардаром быть вместе, а Драконий Бог милостив и мудр, и именно так всё и будет.

Мой мужчина. Заботливый, любящий, нежный. Тогда я знала лишь его светлую сторону. И даже представить себе не могла, насколько ужасна его тёмная сторона.